# Дай вам Бог здоровья, доктор Кеворкян

Курт Воннегут

> Особая благодарность Марти Голденсону из WNYC, который служил нашему скитальцу по загробной жизни редактором отдела местных новостей, воодушевляя на поиски материала, и который нашел общественную радиостанцию, платившую автору по доллару за слово, что не так уж мало для адской работы в раю.

## Вступительное слово спецкора WNYC в загробной жизни

Мой первый предсмертный опыт был случайным: врачи перемудрили с анестезией во время шунтирования. Я слыхал о людях, которые рассказывали в ток-шоу о том, как они проходили через голубой туннель к райским вратам и даже через сами райские врата, а потом снова вернулись к жизни. Лично я определенно не стал бы предпринимать столь рискованную экспедицию специально, если бы сперва не пережил подобную, спланировав затем другую в сотрудничестве с командой доктора Джека Кеворкяна в его оборудованном по последнему слову техники центре для смертельных инъекций в городе Хантсвилл, штат Техас.

Последующие репортажи были записаны для трансляции на радиостанции WNYC. Надеюсь, они передают ощущение непосредственного контакта. Они были зафиксированы на пленку в покрытой кафелем камере смертников в Хантсвилле уже через пять или около того минут, после того, как меня отвязали от кресла. Между прочим, магнитофон, так же как и кресло, принадлежал техасским благодетелям и обычно использовался для того, чтобы обессмертить последние слова людей, готовых совершить поездку в один конец (все расходы оплачены) прямиком в рай.

Лично я больше не собираюсь предпринимать поездок туда и обратно, во избежание еще одного несчастного случая. Ради своей семьи я попытаюсь восстановить страховку, если это возможно. Но другие журналисты, а может и просто туристы, наверняка воспользуются безопасным двусторонним сообщением с Вечностью, которое я открыл. Я прошу их удовольствоваться проведением интервью на расстоянии в сотню метров, разделяющем конец голубого тоннеля и райские врата.

Пройти через райские врата, чтобы поговорить с каким-нибудь исключительно интересным собеседником, как я убедился на своей шкуре, означает пойти на риск, что своенравный Святой Петр, оказавшись в дурном настроении, просто не выпустит тебя назад. Подумайте о горе своих друзей и родственников, если, пройдя сквозь Райские врата дабы поговорить, скажем, с Наполеоном, вы в результате покончите жизнь самоубийством.

* * *

По поводу веры или неверия в загробную жизнь: многие из вас знают, что я не христианин, не иудей, не буддист, и вообще не религиозный человек в общепринятом смысле слова.

Я гуманист, а это, в частности, означает, что я старался вести себя прилично, не ожидая награды или наказания после смерти. Мои германо-американские предки, обосновавшиеся на Среднем Западе в эпоху нашей Гражданской войны, называли себя «вольнодумцами», что то же самое. Например, мой выдающийся дед Клеменс Воннегут писал: «Если то, что говорил Христос, правильно, то какая разница, был он Богом или нет?»

А я сам писал: «Если бы Нагорная проповедь не была проповедью милосердия и жалости, я не хотел бы быть человеком. Я с таким же успехом мог бы быть гремучей змеей».

Я почетный председатель Американской гуманистической ассоциации и сменил на этом, в сущности, бесполезном посту покойного Айзека Азимова, выдающегося, необычайно плодовитого писателя и ученого. На мемориальной церемонии в АГА я сказал: «Айзек теперь на небесах». Ничего более смешного своим гуманистическим слушателям я сказать не мог. Они себе животы надорвали. Веселуха! Несколько минут потребовалось, чтобы восстановить хоть какое-то подобие торжественности.

Разумеется, эту шутку я отмочил до своего первого предсмертного опыта – того, что был случайным.

Так что, когда придет время мне самому присоединиться к ангельскому хору (Боже упаси), я надеюсь, кто-нибудь скажет: «Он теперь на небесах». Кто знает, в самом деле? Все это могло мне и присниться.

Какую я хочу эпитафию? «Все было прекрасно и ничуть не больно». Что бы это ни было, я легко отделался.

* * *

Гуманисты, не имея никаких достоверных сведений о каком бы то ни было Боге, довольствуются тем, что в меру своих сил служат единственной абстракции, с которой они хоть как-то знакомы: своим ближним. Им не надо вступать в Американскую ассоциацию гуманистов, чтобы быть ими. Они сами себе АГА.

Да, и эта книга моих диалогов с покойными создавалась в надежде заработать немного денег – не для меня, а для Национальной общественной радиостанции WNYC в центре Манхэттена. WNYC подбрасывает пищу для ума своим и моим ближним. Эта станция делает то, чего ни одна коммерческая радио– или телекомпания уже не может себе позволить. Она отстаивает право людей знать – контрастируя с жалкими потугами популярных публицистов и телеведущих, предлагающих публике пустые развлечения и увеселения.

В то время как многие сотрудники WNYC вполне удовлетворяются традиционными религиями, коллективный эффект, который они производят на своих слушателей, есть ни что иное как гуманизм – идеал настолько приземленный и далекий от величественности, что я никогда не пишу его с большой буквы. Слово «гуманист» в том смысле, в каком я его употребляю, не означает ничего сверхъестественного и является лишь удобным синонимом «хорошего гражданина и приличного человека».

* * *

Я желаю всем и каждому долгой и счастливой жизни, что бы ни случилось с вами после. Пользуйтесь солнцезащитным кремом! Не курите.

Впрочем, сигары вам не повредят. Есть даже целый журнал, посвященный прославлению сего продукта, с образцами мужественности на обложках: актерами, спортсменами, миллионерами со своими молодыми женами. А почему не глава Минздрава? Конечно, сигары делаются из смеси толченых орехов кешью, гранолы и изюма, вымоченной в кленовом сиропе и высушенной на солнце. Так почему бы не скушать парочку на сон грядущий?

Оружие тоже хорошо. Спросите Чарльтона Хестона, однажды сыгравшего роль Моисея. В порохе нет ни жира, ни холестерина. Для разрывных пуль тоже годится. Спросите своего сенатора или сенаторшу или представителя в конгрессе, полезны ли ружья, как и сигары.

* * *

Мой покойный дядя Алекс Воннегут, младший брат моего отца, выпускник Гарварда, работавший страховым агентом в Индианаполисе, начитанный и умный, был гуманистом, как и все в семье. Одним из самых непонятных для дяди Алекса свойств человеческих существ вообще было то, что они так редко обращают внимание на свое счастье.

Сам он не упускал случая поблагодарить судьбу за ее подарки. Скажем, в летний полдень потягиваем мы лимонад в тени яблони, а дядя Алекс мог прервать разговор, чтобы вставить: «Если это не прекрасно, то что же?»

Я и сам произношу эту фразу в моменты простого, естественного блаженства: «Если это не прекрасно, то что же?» Возможно, другие люди также найдут применение этой реликвии, доставшейся мне от дяди Алекса. Меня она действительно подбадривает.

* * *

Ну а теперь давайте развлечемся. Поговорим о сексе. Поговорим о женщинах. Фрейд сказал, что он не знает, чего хотят женщины. А я знаю, чего хотят женщины. Они хотят, чтобы у них была масса людей, с которыми можно поговорить. О чем они хотят говорить? Они хотят говорить обо всем.

А чего хотят мужчины? Они хотят, чтобы у них было много приятелей и чтобы к ним предъявляли поменьше претензий.

Почему сегодня так много разводов? Потому что у большинства из нас больше нет больших семей. Раньше, когда мужчина и женщина вступали в брак, невеста получала гораздо больше людей, с которыми можно говорить обо всем. Жених получал еще больше приятелей, которым можно рассказывать глупые анекдоты.

Некоторые американцы, хотя и очень немногие, до сих пор живут большими семьями. Навахо. Кеннеди.

Но в большинстве случаев, когда мы вступаем в брак, каждый из нас – лишь еще один человек для другого. Жених получает еще одного приятеля, но это женщина. Женщина получает еще одного человека, с которым можно говорить обо всем, но это мужчина.

Когда пара ссорится, можно подумать, что это из-за денег или власти или секса или воспитания детей или чего угодно. Но вот что они на самом деле, хотя и не осознавая этого, говорят друг другу:

«Тебя мне мало!»

Однажды в Нигерии я встретил человека из племени Ибо, который близко знал шесть сотен своих родственников. Его жена только что родила – самая лучшая новость в любой большой семье.

Они собирались показать ребенку всех его родственников, Ибо всех возрастов, форм и размеров. Он должен был увидеть даже других детей, кузенов и кузин немногим старше его самого. Каждый, кто был достаточно взрослым, хотел подержать его на руках, понянчиться с ним, поагукать и сказать, какой он красивый или красивая.

Разве вы не хотели бы быть этим ребенком?

* * *

Это бессвязное вступление оказалось в четыре раза длиннее самого эффектного и эффективного произведения в истории англо-говорящего мира, а именно – обращения Линкольна к армии на поле битвы у Геттисберга.

Линкольн был застрелен второразрядным актером, воспользовавшимся своим конституционным правом носить оружие. Как и Айзек Азимов и дядя Алекс, Линкольн теперь на небесах.

* * *

Итак, это Курт Воннегут, из загробного мира, специально для радиостанции WNYC.

Агу и адьос. Или, как сказал мне, лукаво подмигнув, Святой Петр, когда я сказал ему, что это моя последняя поездка в рай и обратно: «Увидимся еще, крокодилище».

К. В.

8 ноября 1998 и 15 мая 1999

## 1

ВО ВРЕМЯ СВОЕГО ПРЕДСМЕРТНОГО ОПЫТА этим утром я выяснил, что происходит с людьми, умершими еще в младенческом возрасте. Выяснил я это случайно, потому что, проходя через голубой туннель, я собирался проинтервьюировать доктора Мэри Д. Эйнсворт, которая умерла 21 марта сего года в возрасте восьмидесяти пяти лет в Шарлоттсвилле, Вирджиния. Она была вышедшим на пенсию, но активным до последнего детским психологом.

Экстравагантно-хвалебный некролог доктору Эйнсворт в «Нью-Йорк Таймс» гласил, что она сделала больше всех для изучения долгосрочных последствий связи между матерью и ребенком в первый год его жизни – или, наоборот, недостаточной связи. Она исследовала брошенных детей в Лондоне, все виды материнства или его отсутствия в Уганде, а затем здесь, в Соединенных Штатах А.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания