Чарльз де Линт
Джек Победитель Великанов
(Джеки Роуван – 1)

Красный считается цветом волшебства во всех странах, с самых древних времен. Также шапки фей и музыкантов почти всегда красные.

У. Б. Йейтс

«Волшебные сказки ирландских крестьян»

Я рябина, я сестра

Человеку в Алом,

Ягоды мои хранят

Зоркие драконы,

Отгоняет плоть моя

Колдовские чары,

Убыстряют соки ход

Лишь от дикой боли.

Вендлессен. «Календарь деревьев»

Пер. В. Полищук

Хоть и мала, неистова…

У. Шекспир. «Сон в летнюю ночь»

Пер. Т. Щепкиной-Куперник

Глава 1

Из зеркала на нее смотрело чужое отражение. Коротко остриженные волосы торчали, словно жнивье на кукурузном поле. Тушь размазалась, а глаза покраснели и опухли. Не от слез, она просто была пьяна…

– Джеки, – пробормотала она, обращаясь к отражению, – что ты с собой сделала?

Пять часов назад она, словно в прострации, наблюдала, как за Уиллом захлопнулась дверь ее квартиры.

– Ты чертовски предсказуемая! – выкрикнул он напоследок. – Одно и то же, день за днем. Вечер за вечером прячешься в этой норе. Что я должен был сделать, чтобы оторвать тебя от твоих книг или чертовой телесоски? Это место – настоящая тюрьма, Джеки, и я не хочу прозябать в ней. Больше не хочу. Мне надоело выбираться куда-то одному, я устал… Боже, у нас вообще нет ничего общего, я даже не знаю, с чего я взял, что было.

Он стоял у двери, красный как рак, с пульсирующими на висках венами, затем повернулся и вышел. Она знала, что он не вернется. А после этого его взрыва и не хотела.

Что плохого в том, чтобы быть домоседкой, а не толкаться постоянно в барах или тусоваться на шумных вечеринках? Может, все, что случилось, и к лучшему. Она попросту не нуждалась в том, что мог предложить Уилл, и была вполне самодостаточна. Так почему ее не оставляло чувство вины? И опустошенности? Словно чего-то в ней недоставало?

Она помнила, что подошла к окну и проводила взглядом Уилла, вскоре скрывшегося в уличной толчее. Затем отправилась в ванную и встала перед зеркалом, разглядывая себя. Так чего же в ней все-таки не хватало? Заметно ли это по ее внешности?

Светлые до пояса волосы не подстригались уже двенадцать лет – с тех пор как ей исполнилось семь. Она любила удобную одежду: свободную клетчатую рубашку и старые левисы. Может, когда она шла по улице, люди оборачивались вслед… смеялись? Наверное, она была похожа на разочаровавшегося хиппи, хотя в шестидесятые еще была в пеленках.

Джеки не знала, что толкнуло ее на это, она смотрелась в зеркало, а в следующий момент у нее в руках оказались ножницы, и длинные белые пряди стали падать на пол, пока она стояла там, бормоча: «Я не пустая». Она повторяла это снова и снова, силясь найти в своих действиях хоть какой-то смысл. Закончив, Джеки впала в еще более глубокое оцепенение, чем в тот момент, когда Уилл хлопнул дверью. Из зеркала на нее смотрела незнакомка.

Она помнила, как, размазывая тушь, красила глаза, стирала, красила заново, но с каждым разом получалось только хуже. И наконец сбежала из квартиры.

С наступлением темноты уже становилось холодно. Улицы Оттавы блестели от октябрьского дождя, который намывал тротуары для лучшего времени суток. Джеки бесцельно брела, ошеломленная своим поступком, ощущая непривычную легкость, когда ветер трепал ее волосы.

Она зашла в бар и заказала выпивку. Раз, другой. Потом потеряла счет. А теперь она была здесь, в грязной туалетной комнате, наверху в баре грохотала музыка. Из зеркала на нее уставился какой-то странного вида панк-рокер, а она была слишком потерянной, чтобы что-то предпринять.

– Иди отсюда, – сказала она своему отражению. – Проваливай домой.

Дверь позади нее открылась, и она виновато покосилась на двух молодых женщин, вошедших в туалет. Они были словно модели со страниц «Vogue». Стильные прически. Высокие каблуки. Красавицы с любопытством оглядели ее. Джеки сбежала от их внимательных взглядов и очутилась на улице; она шла, пошатываясь и дрожа от холода, так как выскочила из дому без свитера, а внутри у нее по-прежнему была пустота… абсолютная пустота.

Она направилась по Бэнк-стрит, оставив позади деловую часть города, с ее наводящими тоску старыми домами и современными офисами из стекла и бетона, больше похожими на упаковки из-под мужского одеколона, нырнула под путепровод Квинсвэй и вышла к Глиб. На запад и восток оттуда тянулись жилые кварталы. Она перешла через мост Лансдаун, свернула на восток к Публичной библиотеке, и пошла по Эхо-драйв к Ривердейлу, пересекла Ривердейл и по Авеню-роад направилась к Виндзорскому парку.

Ее квартира осталась в противоположной части города в Оссингтоне, но ей нравилось спокойствие, царившее в ночном парке. Слева неспешно текла Риде. Трава под ногами была еще влажной, и кроссовки начали промокать. Быстрая ходьба из центра Оттавы согрела ее, так что зубы, по крайней мере, стучать перестали. Ночь была тихой, и Джеки уже достаточно протрезвела, чтобы отдаться своему любимому занятию: ей нравилось заглядывать в освещенные окна домов, мимо которых она проходила, чтобы хоть краешком глаза увидеть частичку чужой жизни.

Чужая жизнь. Интересно, молодые люди бросают других девушек, потому что те слишком скучные?

Джеки познакомилась с Уиллом три месяца назад на свадьбе своей сестры Конни. Она очаровала его тем, из-за чего он со скандалом ушел от нее сегодня вечером. Тогда про это говорилось: «Какое облегчение встретить того, кто ничего из себя не строит», человека, «любящего спокойную жизнь». Теперь она оказалась занудой, потому что ей ничего не надо. Но на самом деле изменился-то он.

Вначале они неплохо проводили время вдвоем, обходясь без нескончаемой череды вечеринок или походов в бары. Но тихие вечера дома вскоре наскучили Уиллу, а она не хотела меняться. Действительно ли ее устраивал такой образ жизни или она просто была слишком ленива?

Джеки не могла ответить на этот вопрос раньше, не могла ответить на него и сейчас. Как вообще люди справляются с подобными вещами?

Она заглядывала в сады и окна, словно надеясь найти там ответы. Дома, которые фасадами выходили на Бельмонт-авеню, а задними сторонами в парк, по которому она шла, были в основном кирпичными и деревянными, их построили в пятидесятые или даже раньше. Джеки неслышно ступала по траве, не слишком приближаясь к горящим окнам, даже не заходя во дворы, просто скользила по ним взглядом, медленно проходя мимо. Впереди возник освещенный плакат с изображением Мэритим, рыбацкого поселка, в слабом отсвете виднелись две мраморные статуи, совы и орла, их силуэты были размыты, а свет, падая сзади, образовывал вокруг них что-то вроде нимбов.

Джеки остановилась, улыбнувшись забавной картине, и почувствовала себя совсем протрезвевшей. Она двинулась дальше, затем напрягла слух, уловив вдалеке какой-то звук, напоминавший низкое рычание.

Она оглядела парк, затем дом с двумя мраморными птицами. Окна были темными, но у нее появилось чувство, будто кто-то стоит там и молча наблюдает за ней. Звук стал громче, явно приближаясь. Она снова перевела взгляд на невидимого наблюдателя. Джеки качнуло, по телу пробежала дрожь, стоило ей немного постоять, как она снова почувствовала дурноту и холод. В дальнем конце парка Джеки заметила какое-то движение.

Ей показалось, что это мальчик, судя по росту – лет десяти-двенадцати, не больше, хотя в темноте она могла и ошибиться. Он пробежал в тени деревьев, росших у реки, и скрылся из виду. Теперь все вокруг ревело. Она стояла, оглушенная шумом.

Наконец Джеки поняла, что это был рев двигателя. Нет, нескольких двигателей. Ее взгляд был прикован к дальнему концу парка, где мелькнул мальчик, и, наконец, она увидела источники шума.

Один за другим из тьмы стали появляться «харлеи», огромные угловатые мотоциклы, двигавшиеся вдоль реки по асфальтированной пешеходной дорожке. Сердце Джеки забилось, когда они свернули на газон. Из-под колес полетела мокрая земля. Они приближались к ней, рев двигателей стал неправдоподобно громким, мотоциклисты казались черными бесформенными тенями.

Она отступила, озираясь в поисках места, куда можно было бы спрятаться, и метнулась к живой изгороди. Сердце отбивало барабанную дробь у нее в груди. Затем она увидела, что мотоциклисты гонятся не за Ней. Мальчик. Она забыла о мальчике…

Он бежал через газон, девять рычащих мотоциклов, выстроившись полукругом, ехали за ним. Джеки разрывалась между страхом за него и за собственную жизнь. Она обернулась и взглянула в окно дома. На мгновение Джеки совершенно отчетливо увидела прятавшегося в нем наблюдателя. Высокий человек стоял там в безопасности и смотрел…

Она вновь повернулась, увидела, как мальчик споткнулся, мотоциклисты приближались. Устрашающие размытые тени в тусклом ночном свете. Они окружили упавшего и сделали несколько кругов, словно водили какой-то жуткий хоровод под вой и кашель моторов, вместо музыки. Тут у Джеки внутри словно что-то оборвалось.

– Нет! – закричала она.

Если байкеры и расслышали ее вопль сквозь рев двигателей, то не обратили никакого внимания. Джеки бросилась к ним, поскальзываясь на мокрой траве. Она не могла взять в толк, почему в квартале позади не горит ни одного окна. И лишь один человек следит за ними, молчаливый силуэт в темном доме.

Мотоциклисты делали круг за кругом, все сжимая и сжимая кольцо, пока наконец не остановили свои машины, резко положив их на бок. Все девять «харлеев» направили фары на мальчика. Мотоциклы газанули и рванулись вперед, словно свора псов, жаждущих растерзать свою жертву, сдерживаемые лишь кожаными перчатками, сжимавшими тормоза.

Мальчик поднялся на четвереньки, пронзенный лучами девяти фар. Внезапно Джеки увидела, что это был вовсе не ребенок, а невысокий мужчина с белой бородой и бакенбардами, видневшимися из-под красной шапки. В руке он сжимал короткую деревянную палку, которой грозил мотоциклистам. Его глаза в свете фар «харлеев» отливали рыжим, словно у кошки или лисицы.

Она успела рассмотреть все это за какую-то секунду, в промежутке между двумя вдохами, затем ее кроссовки поехали на мокрой траве и она упала. Адреналин подбросил ее на ноги с такой быстротой, о которой она не могла бы мечтать и в трезвом состоянии, не то что теперь. Джеки увидела, как человечек бросился на своих преследователей. От главаря черных мотоциклистов отделилось нечто наподобие шаровой молнии. Она описала круг над каждым байкером и, передаваясь от руки к руке, вновь вернулась к главарю. Затем молния устремилась к деревянной палке и та взорвалась. Никто из мотоциклистов и пальцем не шевельнул, но обломки выпали из руки человечка и повисли в воздухе. Вторая вспышка заставила их вращаться. Человечек застыл на месте, затем начал танцевать, словно через него пропустили электрический ток, и рухнул на землю. В эту же секунду Джеки добежала до ближайшего к ней мотоциклиста.

Она попыталась схватить его за черный кожаный рукав, человек обернулся. Джеки заглянула под шлем, и ей показалось, что лица нет вовсе. Только тень за тонированным стеклом. Она отступила, когда мотоциклист повернул ручку акселератора. Машина глухо зарычала и рванулась с места.

Один за другим мотоциклисты уносились в темноту, шум стал стихать. Они уехали туда, откуда появились. Джеки обхватила себя руками, чтобы унять дрожь. «Харлеи» завернули за угол и исчезли. Как только последняя машина скрылась из виду, шум резко смолк.

Джеки направилась к маленькому человеку. Его голова лежала под каким-то немыслимым углом, шея была сломана. Мертв. Она с трудом сглотнула, горло совсем пересохло, и посмотрела на темные силуэты домов. Ни в одном окне так и не зажегся свет. Казалось, никто не слышал, что здесь произошло. Она колебалась, переводя взгляд с домов на мертвое тело.

Шапка слетела с головы несчастного, когда он упал, и лежала у ног Джеки, она подобрала ее. «Человек мертв, – подумала она. – Эти мотоциклисты…» Она вспомнила, что видела за стеклом шлема. Пустота. Тень. Но может, это ей показалось из-за тонированного стекла. Она просто… испугалась, ведь в тот момент ее охватила паника.

Она повернулась к дому, в котором заметила высокого наблюдателя. Он станет свидетелем, что здесь были мотоциклисты. И что она не выдумала все это. Но когда она вошла во двор, здание показалось ей совершенно пустым. Она посмотрела направо. Там виднелись две мраморные птицы. Она оглянулась, дом был заброшен, двор зарос сорняками. Здесь явно никто не жил. Никто не мог наблюдать из окна…

Она тряхнула головой. События дня навалились на нее. Выпивка. Потрясение. Она впала в прострацию. Все это безумие, после того как ушел Уилл… пустота… остриженные волосы. Она пробежала пальцами по голове. Это уж точно было реальным. Она медленно пошла назад, туда, где лежало тело.

Но там ничего не было. Ни мертвого человечка, ни следов от «харлеев». Только щепки и нечто, походившее на… Она опустилась на колено и протянула руку. Пепел. Кучка пепла. Это все, что осталось от маленького человечка. Пепел и обломки. Она посмотрела на другую руку, в которой держала шапку. И еще это.

Глава 2

На следующий день Джеки не пошла на работу. Ей было слишком скверно, она стеснялась своих обкромсанных волос, к тому же чувствовала себя совершенно измученной после ночных событий, она спала урывками, во сне ее преследовали безликие байкеры на мотоциклах, похожих на драконов…

Целый день она то и дело подходила к зеркалу, пыталась заниматься уборкой, разглядывала красную шапку. Оторвавшись в очередной раз от своего отражения, она попробовала запихнуть в себя тост с кофе, затем снова побрела к зеркалу, потом в уборную, где ее вырвало. Джеки приняла душ, но это не помогло. Вечером она уснула и проспала до полуночи.

Наконец ее перестало тошнить, она сумела проглотить тост и даже съесть немного супа. Больше к зеркалу она старалась не подходить, засунула шапку в стенной шкаф в коридоре и села смотреть ночное шоу Эдварда Робинсона «Последний гангстер», пока не уснула снова. Но на следующее утро Джеки еще не была готова идти на работу.

Прическа, невыносимое чувство неудовлетворенности собой, пробужденное Уиллом. События, свидетельницей которых она стала прошлой ночью в парке – или вообразила, что стала. Все это вместе взятое навело Джеки на мысль, что с ее внутренним миром что-то не ладно. Она часто казалась себе круглой фишкой, которую люди пытаются запихнуть в квадратное отверстие. Ее родители, сестры, Уилл, сослуживцы… может быть, даже она сама. Теперь Джеки понимала, что ее просто носило по волнам, она не плыла против течения, как ей хотелось думать. Она выбирала путь наименьшего сопротивления. В этом-то и было все дело.

Она позвонила на работу и взяла остававшийся у нее отпуск. Начальник не был особенно счастлив – накопилось много срочных дел, но срочных дел всегда было много, – и он все же дал согласие. В ее распоряжении были три недели. Она могла три недели не выходить из квартиры, ждать, пока отрастут волосы, и размышлять над смыслом жизни. И если уж ей не удастся его отыскать, она сможет хоть что-то придумать, чтобы заглушить то чувство беспомощности и безнадежности, которое она испытала, выслушивая обвинения Уилла.

Но пока у нее просто не было сил. Все, на что их хватало, – это сидеть на диване, глядя то в телевизор, где шли бесконечные сериалы и шоу, то в окно. Несколько раз звонил телефон, но она не стала снимать трубку. Когда около пяти позвонили в дверь, она уже погрузилась в такую апатию, что даже не стала бы открывать, если бы вслед за звонком не послышался энергичный стук и из-за деревянных панелей не раздался знакомый голос:

– Если ты сейчас же не отопрешь дверь, Жаклин Роуван, то я ее вышибу!

Джеки стало неловко, и она вскочила с дивана. Забыв про свои обкромсанные волосы и опухшие красные глаза, она пошла открывать.

– Клянусь, – сказала Кейт, врываясь, – когда-нибудь ты доведешь меня до… о Джеки, что ты сотворила со своими волосами?

Кейт Хейзел была самой давнишней и лучшей подругой Джеки. Это была миниатюрная девушка с узким лицом и короткими темными кудряшками, очень тоненькая, что всегда вызывало зависть у Джеки, которая была всего на несколько дюймов выше, зато весила по крайней мере на десять фунтов больше. «Все в нужных местах», – уверяла ее Кейт, но это Джеки не очень-то утешало. Они познакомились в колледже, вместе первый раз курили травку в родительском гараже, в одно и то же время потеряли девственность, за неделю до выпуска, вместе ездили в Европу, вместе переживали все мелкие и крупные неприятности.

Джеки стала пятиться от Кейт, пока не уперлась в стену, так что не могла двигаться дальше.

– Я страшно волновалась, – сказала Кейт. – Пыталась дозвониться тебе на работу и сюда… – Она сделала паузу и перевела дыхание, снова уставившись на голову Джеки. – Что произошло?

– Ничего.

– Но посмотри на свои волосы.

– Ну и что!

– Ничего себе «ну и что»! Дай мне прийти в себя. Выглядишь ужасно, тебя что, кто-то садовыми ножницами обкорнал?

– Примерно так все и вышло.

Кейт отвела Джеки в гостиную и усадила на диван. Сама уселась рядом, облокотилась на подушку, подтянула к груди коленки и выжидающе посмотрела на подругу.

– Ну что? Расскажешь все омерзительные подробности или как?

Джеки вздохнула, она была уже не рада, что открыла дверь, но теперь ничего другого ей не оставалось. К тому же это все-таки была Кейт. Откашлявшись, Джеки начала говорить.

Она рассказывала о том, как ушел Уилл, как она стояла потом перед зеркалом, о том, как напилась, – тут Кейт вставила, что сделала бы то же самое, если бы увидела в зеркале такое чудище, – и о том, как не смогла заставить себя пойти на работу.

Кейт только понимающе кивала.

– И хорошо, что вы расстались с Уиллом, – сказала она в конце. – Он всегда казался мне пустым, – знаешь, внешний блеск и никакого содержания.

– Ты никогда мне этого не говорила.

– А как бы ты на это отреагировала? Только честно, Джеки. Когда у тебя появляется этот блеск в глазах, ты ничего не хочешь слушать, кроме милой чуши, но не от меня.

Джеки подняла руку, чтобы накрутить на палец прядь волос, как она обычно делала, когда нервничала, но их не было. Хлопнув себя по колену, она накрыла одну руку другой. Джеки знала, что Кейт просто пытается вывести ее из того состояния, в котором она находилась, но все равно нижняя губа у нее задрожала. Джеки больше не могла говорить, ей казалось, что она вот-вот развалится на куски.

Кейт поняла это.

– Извини меня, Джеки, – сказала она. – Я была резка.

– Да нет. Я просто… когда он…

Слова растворились в потоке слез. Кейт прижала голову Джеки к своему плечу и тихо что-то бормотала, пока подруга не перестала сотрясаться от рыданий. Затем достала из кармана скомканный платок и предложила Джеки.

– Он чистый, – сказала она. – Просто мятый. Джеки высморкалась и вытерла глаза рукавом рубашки.

– Я не знала, что ты так привязана к Уиллу, – продолжила Кейт. – Разумеется, я видела, что он тебе нравится, но не думала, что все настолько серьезно.

– Это… это не из-за Уилла, – всхлипнула Джеки. – Просто все навалилось разом. Меня ничто не интересует. Я пустое место. Хожу на работу, а потом слоняюсь по квартире. Вижусь с тобой, встречалась с Уиллом, и все.

– Ладно, а чем бы тебе хотелось заниматься? – спросила Кейт.

– Не знаю. Чем-нибудь. Да чем угодно. Ты можешь что-нибудь придумать?

Джеки с надеждой посмотрела на Кейт, но та только вздохнула и откинулась на спинку дивана.

– Не знаю, что и сказать, – наконец произнесла Кейт. – По-моему, ты просто переживаешь из-за тех гадостей, которые наговорил тебе Уилл. Мне лично казалось, что ты была вполне счастлива.

– Не знаю, была я счастлива или нет. Сейчас я чувствую себя опустошенной, и это не из-за того, что Уилл меня бросил. Я просто обнаружила пустоту внутри, и теперь, когда я ощущаю, что она там, мне больно.

Кейт подняла с пола свою распухшую сумку, валявшуюся рядом с диваном.

– Рискуя показаться легкомысленной, я все же купила по дороге булочек с глазурью. Они помогут, по крайней мере, заполнить пустоту в желудке, дорогуша.

Последнюю фразу Кейт произнесла дрожащим старческим голосом, заставив Джеки улыбнуться.

– Отлично, – сказала Джеки. – Я беспокоюсь о своей внешности. А ты только и думаешь, как меня раскормить.

– Это пища для души, – решительно возразила Кейт.

– Конечно, если я превращусь в дирижабль, никто не обратит внимания на мои волосы.

– Очень романтично. Моя подруга в образе дирижабля плывет по ночному небу в поисках… пары горячих булочек? Нет, скажу я тебе. Она ищет в воздушных сферах хорошего парикмахера.

Джеки от души рассмеялась, и вскоре они уже пили чай на кухне. Около семи Кейт собралась уходить.

– Я обещала маме заглянуть сегодня, но не задержусь там надолго. Приходи попозже, если тебе не уютно оставаться одной. А хочешь, пойдем со мной. Мама придет в такой ужас от твоей прически, что не будет меня пилить.

– Не в этот раз, – ответила Джеки.

– Возможно, ты права. Уверена, что с тобой все будет нормально?

Джеки кивнула.

– Спасибо, что зашла.

– Всегда пожалуйста. И послушай, Джеки. Не пытайся разом все изменить, хорошо? Ты не можешь заставить себя ни с того ни с сего чем-то увлечься. Все придет само собой. Просто не нужно замыкаться в себе. Может, вместе походим на какие-нибудь курсы, как ты думаешь?

– Звучит заманчиво.

– Ну ладно. Теперь мне и вправду надо бежать. Обещай, что больше ничего себе не откромсаешь, во всяком случае не посоветовавшись со мной?

Джеки хотела вытолкать подругу, но та уже бежала по лестнице, заливаясь смехом.

– Я тебе это еще припомню! – крикнула Джеки ей вслед.

Она быстро захлопнула дверь, чтобы за ней осталось последнее слово, но ее довольная усмешка исчезла, как только Джеки огляделась по сторонам. Теперь, когда Кейт ушла, квартира показалась Джеки слишком тесной. Хорошее настроение, которое осталось после визита Кейт, постепенно испарялось. Стены съезжались. Потолок давил, пространство сжималось.

Джеки поняла, что ей надо выйти на улицу. Просто побыть на свежем воздухе.

Открыв дверь стенного шкафа, она потянулась за стеганой синей курткой, и прямо ей в руки упала красная шапка, которую она подобрала позапрошлой ночью. Джеки повертела ее, пощупала грубую ткань. Она ничего не рассказала Кейт об этом происшествии: ни о пустом доме с затаившимся наблюдателем, ни о мотоциклистах, ни о мертвом человечке. Может быть, потому, что она сама не была уверена в том, что это произошло наяву?

Но шапка-то была у нее в руках. Не важно, что еще она могла вообразить. Шапка существовала.

«Я даже не хочу об этом думать», – сказала себе Джеки, закрывая дверцу.

Сунув шапку в карман куртки, она стала спускаться по лестнице. Темнело. Джеки решила просто подышать вечерним воздухом, однако позавчерашняя тайна не давала ей покоя, как бы Джеки ни старалась отогнать эти мысли. Должно быть, это были не просто пьяные фантазии. В конце концов, шапка-то осталась. Но если это все случилось на самом деле, значит, она была свидетельницей убийства. Мотоциклисты убили маленького старичка. Безликие мотоциклисты. Исчезнувший труп.

Джеки не выдержала и повернула в сторону Виндзорского парка. Что бы там ни было, ей необходимо еще раз увидеть это место.

Глава 3

На этот раз Виндзорский парк, казалось, не таил никакой сверхъестественной угрозы, в отличие от позапрошлой ночи. Может, это была пьяная галлюцинация? Ее страх? В темноте и теперь было что-то таинственное, но это ощущаешь в любую ночь – свет звезд высоко в небе, шепот ветра, темные силуэты домов и горящие окна.

Джеки остановилась напротив заброшенного дома. Пока она смотрела на него, видения, преследовавшие ее с позапрошлой ночи, растаяли. Боже, какой глупой она временами бывает. Мало того что остригла волосы и напилась так, как не напивалась с той самой вечеринки, которую они с Кейт устроили по случаю первой зарплаты, позволила Уиллу совершенно вывести себя из равновесия… еще и эти фантазии с мужчинами, подглядывающими за ней из окон пустых домов, бандами мотоциклистов и маленькими человечками…

Она вынула из кармана шапку и стала ощупывать ее в темноте. Да, но шапка-то вот она. Ей нужно рассказать об этом Кейт. И как-то привести себя в порядок. Завтра первым делом она отправится к парикмахеру. Когда ее спросят по поводу стрижки, она просто ответит, что ей захотелось поменять имидж. Пришло время измениться. Время, чтобы найти… какой-то смысл.

Она нахмурилась. Провела пальцами по коротким прядям. Лучше бы Уилл держал свое мнение при себе.

Шапка все еще была у нее в руках, Джеки растянула ее, решив примерить. По крайней мере, под ней можно спрятать свою «модную» стрижку. Она надела ее и зажмурилась. Мгновенно закружилась голова, так что Джеки чуть не упала. Когда приступ прошел, ночь изменилась.

Джеки вновь охватила тревога. Тишина. Неясное предчувствие. Она посмотрела на пустой дом и опять увидела его: наблюдатель стоял у окна, всматриваясь в ночь, глядя на нее, сквозь нее. Джеки обернулась и посмотрела на парк, в который он вглядывался.

Вроде бы стало светлее, или ее зрение обострилось. Она могла видеть сквозь густые тени, которые отбрасывали деревья у реки, различала колышущиеся ветки, каждый лист, и вдруг… Она судорожно вздохнула. На своем «харлее» неподвижно сидел один из тех мотоциклистов, которых она видела прошлой ночью, – черный силуэт на серебристо-черной машине, тень тоже наблюдала за ней.

Между мотоциклистами и человеком в доме явно была какая-то связь. Теперь она это знала. Джеки не осмелилась приблизиться к мотоциклисту, позапрошлой ночью только пьяный кураж заставил ее выскочить из укрытия, на трезвую голову она не была готова повторить свой подвиг. Наблюдателя могло и не оказаться сзади. Ей нужно было поговорить с ним, окликнуть его через окно. И Джеки начала продираться сквозь живую изгородь.

– Тш-ш-ш!

Она быстро обернулась и принялась оглядываться по сторонам. Никого. По спине у нее побежали мурашки. Прежде чем она снова смогла пошевелиться, тихий голос прошептал прямо у нее над ухом:

– Не стоит спешить на встречу с гругашем Кинроувана. Ходят слухи, будто он присягнул на верность Неблагословенному двору и предал своего лэрда.

На этот раз она подняла голову. На ветке дуба, росшего между парком и двором пустующего дома, сидел маленький человечек. Она видела его совершенно отчетливо. На нем была синяя куртка и красная шапка, точно такая же, как на ней. Бородатый старичок с грубыми чертами лица, крючковатым носом и бегающими хитрыми глазками.

– Кто?.. – хотела переспросить Джеки, но в горле пересохло, и она закашлялась.

– Данробин Финн мое имя. Держись. – Он протянул ей руку с узловатыми пальцами и набухшими венами.

Джеки колебалась.

– Давай живее. Или ты хочешь угодить на ужин к Большому Человеку? – сказал Финн, указывая в направлении черной тени.

– Ты… ты имеешь в виду мотоциклиста? – удалось наконец ей выговорить.

Финн только усмехнулся. Прежде чем Джеки успела сообразить, что он собирается делать, Финн спрыгнул на землю и оказался рядом с ней. Он зажал ее под мышкой и вновь вскарабкался на дерево. Джеки поразила его сила и скорость. Она отчаянно ухватилась за сук, на который он ее усадил. Падать было бы высоко.

– Мотоциклист – один из Неистовых Охотников. Бояться их нужно только, когда они соберутся вдевятером. – Он вновь указал рукой. – А вон там Большой Человек – Гир Младший.

Джеки посмотрела туда, куда указывал его палец. Спиной к ним и лицом к реке стоял человек по крайней мере восемнадцати футов ростом. Он был почти вровень с деревьями, росшими на берегу. Она подтянула ноги и, почувствовав головокружение, еще крепче вцепилась в ветку, на которой сидела.

– Где мы, Данробин? – спросила она. Место по-прежнему походило на Виндзорский парк, но теперь он кишел великанами и маленькими человечками, прячущимися в кронах деревьев. Это явно была не Оттава.

– Данробинами называют всех членов моего клана, ты должна звать меня Финн. Мы, хобы, разделяем наши имена, по крайней мере те, которые можно произносить вслух. Это по-прежнему твой мир, просто ты смотришь на него другими глазами, потому что на тебе волшебная шапка хобов.

– Я что-то не узнаю своего мира, – медленно произнесла Джеки.

– Существуют и другие миры, – пояснил Финн. – Но они не для таких, как мы. Мы здесь пришельцы. Другие миры открыты тем, кто жил на этой земле до нас. Шапка, которая сейчас на тебе, принадлежала Тому Редфэйрну. Я его знаю, он приходится мне двоюродным братом со стороны отца. Где ты ее взяла?

– Я…

Джеки не знала, что ответить. Если она расскажет кому-нибудь о том, что она видела позапрошлой ночью, то люди решат, что у нее не все дома. Но этот человек… поверит. Однако главная загвоздка состояла в том, что она сама сомневалась в его реальности. Это была какая-то ерунда.

– Дай мне твою куртку, пока будешь рассказывать.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Что?

– Твою куртку. Пока суд да дело, я вышью на ней одно-два заклинания. А то тебя видно как на ладони. Воинство набирает силу каждый день. Увидят, что на тебе шапка хоба, схватят, ты и охнуть не успеешь. Давай, давай. У тебя вон еще рубашка, не так уж сейчас холодно. А потом дашь мне свои ботинки.

– Ладно, – сказала Джеки. – Но я не понимаю, что происходит.

– Да что тут понимать, разгуливаешь перед носом у великана. Собираешься заглянуть к самому могущественному волшебнику Кинроувана без всякой защиты, так, в одной красной шапке. Неудивительно, если он решит, что ты вражеский шпион, и превратит тебя на всякий случай в жабу.

– Нет же, нет.

– Чего именно ты не понимаешь? И дай мне наконец свою куртку. Сейчас великан повернется и увидит тебя здесь, сидящую как курица на насесте.

– Я вообще ничего не понимаю. О каком Кинроуване ты говоришь? Моя фамилия тоже Роуван. – Она сняла куртку, неуверенно балансируя на ветке, и протянула своему собеседнику.

– Это счастливое имя, обозначающее красные ягоды рябины. Рябина, янтарь и красная нить остановят даже богана. У тебя только одно произносимое имя?

Она покачала головой.

– Жаклин Элизабет Роуван – но друзья зовут меня Джеки. А что значит произносимое имя?

– Обычно это мальчики, – пробормотал Финн себе под нос.

– Что?

– Так, ничего. – Он продел нитку в иголку и стал что-то вышивать на подкладке своими узловатыми пальцами, которые тем не менее двигались быстро и ловко. – Произносимое имя – это то, которым ты позволяешь другим называть себя вслух. А свое настоящее имя лучше хранить в тайне; если его узнает гругаш, то сможет тебя заколдовать.

– У меня нет тайного имени – только то, которое я тебе назвала.

– В самом деле? Тогда лучше не называй его полностью, Джеки Роуван. Никогда не знаешь, кто тебя слушает, если ты понимаешь, о чем я. – Он смерил ее суровым взглядом, давая понять, что не шутит. Джеки совсем перепугалась.

– Я… я запомню.

– Хорошо. А теперь давай начнем с начала. Где ты взяла шапку Тома?

Глядя, как он вышивает, Джеки рассказала обо всем, что видела, или вообразила, что видела позапрошлой ночью. После того как она закончила, финн некоторое время молчал.

– Скверно все это, – сказал он наконец. – Очень скверно. Бедняга Том. Он был славным старым хобом, никогда не доставлял никому хлопот. Я не был с ним близко знаком, но они частенько путешествовали с моим братом. – Финн вздохнул и посмотрел на Джеки. – Для тебя это тоже плохо, Джеки Роуван. Теперь они тебя отметили.

Джеки подалась вперед и потеряла равновесие. Она бы точно свалилась, если бы Финн вовремя не подхватил ее и не усадил обратно на ветку, невесело усмехнувшись.

– Кто… кто меня отметил?

– Воинство, Неблагословенный двор, кто же еще? Почему ты думаешь, девочка, я с тобой говорю? Почему тебе помогаю? Я бы скорее позволил проломить себе череп, чем допустил бы, чтобы кто-нибудь попался в их когти.

– Ты уже упоминал о них. Кто это или что?

Финн сделал последний стежок и вернул Джеки куртку.

– Вначале надень это, а потом дай мне свои ботинки.

– Что ты сделал с моей курткой? – спросила она.

– Вышил заклятие хобов. В ней ты станешь невидимой для смертных, а нашему народу и Неблагословенному двору будет труднее тебя заметить. – Он взял у нее из рук кроссовки. – Так вот, народ Кинроувана исстари называют Благословенным двором. А Неблагословенный двор – это боганы, Воинство слоа, мертвецы, не обретшие покоя, и прочая нежить. Мы последовали в эти страны за вашими предками. Вначале мы уживались с духами, которые были здесь до нас, пока они не отправились в свои миры, оставив эту землю нам. Мы в основном селимся в городах. Поближе к людям, наша сила зависит от людской веры. Не знаю, правдиво ли это предание, но время сыграло с нами злую шутку: мы умаляемся, в то время как Неблагословенный двор становится все могущественнее.

– Но я вообще не знаю никого, кто бы в вас верил, – возразила Джеки.

– Ну, здесь ты не права, есть еще некоторые, кто продолжает верить в добрый народец. Но Воинство… Я видел ваши книги и фильмы. В них рассказывается о живых мертвецах и всякого рода жути, которая служит Гиру Старшему. Может, люди и не признаются, когда их спросят, верят ли они во все это. Но каждый раз, когда они читают и смотрят… это, Джеки Роуван, те делаются сильнее, а мы слабеем. Нас осталось совсем мало, а Воинство никогда еще не было так могущественно. Они выживают нас из больших городов. Ты сама видела великана: он просто стоит там и ждет, пока гругаш Кинроувана не падет, если только он уже не продал им свою душу. Для нас наступают тяжелые времена. И для тебя тоже, ведь теперь ты у них на крючке, Джеки Роуван.

– С чего бы это? – спросила она.

– Как одна из нас.

Он вышивал какие-то знаки на обратной стороне язычков ее кроссовок, сначала на одном, затем принялся за второй, напомнив Джеки слышанные в детстве сказки о волшебных портных и сапожниках.

– Но я ведь не одна из вас, – сказала она.

– Это уже не важно, во всяком случае для них.

– За мной тоже приедут эти… на мотоциклах? Финн пожал плечами:

– Не знаю. Заклинания должны помочь, – добавил он, отдавая ей кроссовки. – Теперь они как скороходы. Даже Большому Человеку нелегко будет поймать тебя в них. Ну а насчет Неистовой Охоты ничего сказать не могу. Наверное, еще не время.

– Мотоциклисты тоже принадлежат к Неблагословенному двору?

– Нет. Но у Гира Старшего есть Рог, зову которого они подчиняются. И когда он приказывает им преследовать кого-либо, они пускаются в погоню. Когда он велит им убить, они убивают.

Он замолчал, сосредоточившись на своей работе. Джеки посмотрела на мотоциклиста сквозь листву, но его заслонил великан, продолжавший молча наблюдать за чем-то на другом берегу реки.

– Неблагословенному двору служат семь таких великанов, – неожиданно вновь заговорил Финн. – Один отвратительнее другого. Здесь сейчас только два: Гира и Танделл, но остальные тоже скоро прибудут. Вначале они хотят захватить Башню гругаша, потому что в ней заключена сила. А затем и Сердце Кинроувана. И тогда… тогда мы все окажемся в их власти, Джеки Роуван. Ты, и я, и весь добрый народ, будь прокляты их каменные сердца!

– Но почему вы их не остановите?

– Кто, я? Что я могу сделать? Ни я, ни кто другой из нашего народа. Мы слабы, я уже говорил тебе об этом, Джеки Роуван. Мы больше не в силах им противостоять. Нам осталось только прятаться и надеяться, что мы не окажемся у них на пути. Молиться, чтобы они не нашли лэрда и не пронзили его Сердце. Но на это мало надежды. Времена героев давно прошли.

– А как же гругаш? – спросила она, запнувшись на этом слове.

– Ну, вот и готово. – Финн закончил возиться со второй кроссовкой и отдал ее Джеки. – Он совсем не прост. Совсем. По линии матери он принадлежит к Кинроуванам. Но сейчас никто из нас ему не доверяет. А сделать мы все равно ничего не можем.

– Но почему же?

– Ходят слухи, что он отдал дочь нашего лэрда Гиру Старшему.

– В самом деле?

– Не знаю, Джеки Роуван. Он провожал ее домой, к холму, они шли вдвоем. Нам известно лишь, что она исчезла, а его нашли на дороге, израненного, но живого. Вот теперь скажи мне: оставили бы они его в живых, если бы он был не из их числа?

– Я… я не знаю.

– Никто не знает.

– А что сталось с дочерью вашего повелителя?

– Это тоже никому не известно. Некоторые говорят, что Гир Старший съел ее. Другие думают, что он держит ее взаперти, но никто не имеет понятия, где именно. Неистовые Охотники могли бы ее отыскать, но Гир Старший завладел Рогом, а они подчиняются только ему.

– Так достаньте Рог, – сказала Джеки. – Неужели гругашу это не по силам?

– Гругаш не может покинуть Башню, – объяснил Финн. – Это единственное безопасное место. А с гругашем ничего не должно случиться, потому что через него можно попасть к повелителю. Понимаешь?

Джеки призналась, что ничего не понимает.

– В мирные времена гругаш заботился о благополучии Кинроувана. Он сидел в Башне и прял нити удачи, спускавшиеся к нам с Луны. Ты имеешь представление, о чем я говорю?

– Очень смутное.

– Так вот, его Башня была чем-то вроде огромного ткацкого станка, там копилась пряжа удачи, из которой он ткал материю королевства. Если нить удачи оказывалась намоченной слезами или порванной, гругаш мог исправить все простым заклинанием, он распутывал узлы, а иногда призывал на помощь хобов или брауни. Удача давала нам жизнь и подкрепляла нас, когда слабели узы вашей веры, – по крайней мере, так говорил наш лэрд. Если бы не нити удачи, мы бы полностью зависели от вас и вскоре исчезли бы из этого мира.

Итак, гругаш пекся о королевстве и охранял его границы, а двор и народ служили лэрду и его роду. Повелитель правил страной, отражал набеги неприятеля. А королева с дочерью сочиняли песни, которые заставляли зерно глубже уходить в землю, делали богаче урожай, обуздывали Воинство в Самхейн. Их волшебство делало жизнь лучше. Только теперь наш повелитель овдовел, а его дочь исчезла… – Финн умолк и посмотрел на Джеки. Казалось, он был удивлен тем, с каким вниманием она его слушала. – А тебе это и вправду интересно? – спросил он.

– О да, – ответила Джеки.

Рассказ Финна захватил ее, словно волшебная история в детстве. Она живо представила себе, как томится в заточении похищенная принцесса – если, конечно, она еще жива – и ее поддерживает только надежда, что отец или кто-то из его подданных освободят ее. А гругаш превратился в сознании Джеки в трагического героя.

– Так вот, – продолжил Финн. – Теперь уже ничего не поделаешь, повелитель овдовел, его дочь исчезла, и гругашу приходится охранять королевство и его народ, поэтому-то он и сидит в Башне. Воинство не может туда проникнуть, но гругаш должен оставаться в ней, потому что, если он снова решится выйти и его схватят, Кинроуван обречен и Благословенный двор никогда уже не будет править на этой земле.

– Тогда я не понимаю, почему никто ему не доверяет? – спросила Джеки. – Похоже, он делает свое дело.

– Некоторые считают, что он просто выжидает, когда придет время, и тогда он предаст всех нас врагу, так же как он поступил с дочерью лэрда.

– Почему же вы не найдете другого гругаша?

Финн вздохнул:

– Другого просто нет. Но трудно доверять тому, кто настолько себе на уме.

– Так, значит, вам нужно освободить принцессу, – не унималась Джеки. – Он знает, как это сделать?

– Кто «он»?

– Ну, этот ваш гругаш. Он же должен знать, как раздобыть Рог?

Финн уже собрался было ответить, но только покачал головой и бросил быстрый взгляд на пустой дом.

– Я не знаю, – сказал Финн. – Никто его не спрашивал.

– Почему?

Финн потупился, не желая встречаться с Джеки взглядом.

– Почему? – повторила она свой вопрос.

– Потому что мало кто решается заговорить с ним после того, что случилось с принцессой, даже лэрд его избегает. И ни один не отважится отправиться за Рогом. – Он посмотрел на Джеки и снова отвел глаза. – А может, ты? – неожиданно спросил он.

– Я? Но с какой стати? Ведь это не моя принцесса пропала.

– Но ты сообразительна. И тебя зовут Роуван.

– Финн, до этой самой ночи я даже не подозревала о вашем существовании.

– Вот видишь, – вздохнул он. – Ты ничем не лучше нас. Никто не пойдет, и не важно, что мы при этом говорим, просто у нас нет мужества.

Теперь пришла очередь Джеки потупить взгляд. На мгновение она будто снова оказалась в своей квартире, когда Уилл хлопнул дверью.

– Глупость какая-то, – сказала она. – Все это даже нереально.

– Да? – спросил Финн, сверкнув глазами. – Так почему бы тебе прямо сейчас не подойти к великану и не дать ему пинка под зад? Посмотрим, что он скажет, прежде чем проглотит тебя целиком!

– Его здесь просто нет, ни его, ни даже тебя. Вы мерещитесь только из-за этой дурацкой шапки.

– Мы всегда были рядом с тобой. Просто благодаря этой шапке ты наконец нас увидела, Джеки Роуван. Но уже через каких-нибудь пару лет здесь останется только Неблагословенный двор, сумеречные тени вашего мира. Скоро эта шапка тебе не понадобится. Но тогда… тогда исчезнут веселье и чудеса. Останется лишь Мертвое воинство, и я желаю вам всего самого наилучшего в таком мире!

Они посмотрели друг другу в глаза; затем, прежде чем Финн успел опомниться, она с быстротой молнии слезла с дерева и бросилась к дому, который он назвал Башней гругаша. Благодаря волшебной вышивке ее кроссовки мелькали в воздухе с такой скоростью, что она добралась до двери, прежде чем финн успел спуститься на землю.

– Я тебе докажу, что я не трусиха! – крикнула ему Джеки и забарабанила в дверь.

– Нет, не ходи туда, Джеки Роуван! – выкрикнул Финн.

Он знал то, чего она знать не могла, – что гругаша легко разгневать и что он обладает настоящим могуществом, не сравнимым со слабенькими заклинаниями хобов. Если он придет в ярость, она пожалеет об этом в те короткие мгновения, которые ей останется прожить. Но было слишком поздно. Дверь отворилась, гругаш стоял там, высокий и грозный. Финн увидел, что Джеки отступила на полшага, затем расправила плечи и подняла на него взгляд.

– Мистер гругаш, – услышал Финн, – нельзя ли поговорить с вами?

Финн поспешил через двор, но дверь закрылась за ними, прежде чем он подошел. Он поднял руку, чтобы постучать, секунду постоял в нерешительности и вновь опустил ее. Он долго смотрел на деревянную обшивку, затем медленно вернулся к дубу, забрался на свою ветку и стал наблюдать за великаном и одиноким Охотником. Он подумал о том, что случилось с его родичем Томом Редфэйрном, и вздрогнул.

– Плохи наши дела, – пробормотал он себе под нос. – Куда уж хуже.

Глава 4

Джеки вошла внутрь вслед за гругашем. Через окно, выходившее в сад, в дом лился рассеянный лунный свет. Они очутились в кухне, только вся мебель там казалась какой-то призрачной, ее очертания то и дело менялись, пока Джеки оглядывалась по сторонам. Ей показалось, что громадина холодильника темнеет возле двери, но в следующую секунду он переместился к раковине. Призрачные табуретки, плиты, столы, буфеты то появлялись, то пропадали, так что их невозможно было даже как следует рассмотреть. В дальнем темном углу, куда не попадал лунный свет, слышалась возня, словно приход Джеки потревожил каких-то маленьких существ.

Гругаш щелчком пальцев зажег свечу, и все тени исчезли. Призрачная мебель как будто испарилась. Они были вдвоем в пустой комнате. Джеки с трудом перевела дух. «Этого не может быть», – сказала она себе. Но теперь, когда Джеки ясно разглядела лицо гругаша, она уже не была в этом так уверена. Во всяком случае, теперь это не имело значения.

Если Финн вначале показался ей немного страшноватым, то гругаш просто излучал грозную силу, и Джеки пожалела, что не осталась на дереве хоба. Голубые глаза волшебника словно видели ее насквозь. Гругаша можно было бы назвать красивым, если бы не рваный шрам через всю левую щеку.

– Это они… они сделали? – спросила она, глядя на шрам. – Неблагословенный двор…

Он не ответил. Вместо этого гругаш сел на подоконник, откуда открывался вид на Виндзорский парк, и стал смотреть в темноту. Джеки было некуда сесть. И она переминалась с ноги на ногу, сама не понимая, что заставило ее прийти сюда. Гругаш смерил ее взглядом и, не сказав ни слова, уставился в окно. «А ведь он еще вроде из хороших парней», – подумала Джеки. Во всяком случае, она на это надеялась. Джеки откашлялась, он оторвался от окна и перевел на нее глаза.

– Зачем ты пришла? – спросил он.

У него был низкий хрипловатый голос, в нем не слышалось ни угрозы, ни дружелюбия. Джеки попыталась улыбнуться, но выражение лица гругаша не изменилось. Он ждал ответа. Казалось, он может так сидеть и ждать целую вечность.

– Я… я хочу помочь, – наконец выдавила Джеки.

Гругаш невесело улыбнулся.

– А что ты можешь? – спросил он. – Повелевать Неистовой Охотой? Или убить великана? Или ты собираешься тайно перевезти всех нас в какое-нибудь безопасное место?

Джеки отступила, уловив в его голосе гневные нотки. Она вспомнила, что Финн говорил что-то про жабу, и ее колени начали подгибаться.

– Я еще не знаю, что я могу, – призналась она. – Но, по крайней мере… я хочу попытаться.

Гругаш долго не произносил ни слова. Он снова смотрел в темноту парка и хмурился.

– Ты права, – сказал он. – Нельзя пренебрегать помощью, даже когда ее предлагают такие… – он оглядел его с ног до головы, – оборванки.

– Я не думала, что это будет модное дефиле, – огрызнулась Джеки, но быстро прикрыла рукой рот.

Ей не следовало этого говорить. Она зажмурилась, когда гругаш поднял руку. Но он всего-навсего подвинулся, освобождая ей место на подоконнике.

– Не бойся, – сказал он. – Я уже дважды проявил бестактность. И дважды заслужил порицания. Как тебя зовут? – добавил он, когда Джеки осторожно приблизилась к окну.

Она села подальше от него, насколько, конечно, позволял подоконник.

– Джеки, – ответила она. – Джеки Роуван.

Гругаш кивнул.

– Теперь мне все понятно, – сказал он.

– Что? Что понятно?

– Почему ты пришла. У тебя счастливое имя. И к тому же мы родичи.

– А как твое имя? – спросила Джеки. – Я имею в виду произносимое имя. Или все просто зовут тебя «гругаш»?

– Со мной уже давно никто не говорил, – сказал он. – Кроме ночи. А она шепчет голосами Воинства. Но мои друзья, когда они у меня были, называли меня Вруик Дирг.

Джеки кивнула.

– Вруик – это название твоего клана?

– Сразу видно, что ты общалась с хобами, – сказал он. – Нет, я принадлежу к королевскому роду Кинроувана, как и лэрд, хотя он теперь признает это не столь охотно, как прежде. Вруик Дирг – мое бардовское имя, означающее «красные гроздья рябины». Когда-то, очень давно, я был бардом.

– Как мне называть тебя?

– Вруик, если хочешь.

– Хорошо. – Она попыталась улыбнуться, но гругаш, не улыбнувшись в ответ, просто изучал ее.

– Как ты собираешься нам помочь? – наконец спросил он.

Улыбка сползла с лица Джеки.

– Ну… – Она помолчала и начала снова: – Финн рассказал мне о дочери вашего повелителя… – Джеки покосилась на своего собеседника: глаза гругаша потемнели, и она продолжила скороговоркой: – Я подумала, что, если нам удастся вернуть Рог – Рог Неистовых охотников, – мы с их помощью сможем освободить ее… если…

– Если она жива. – Гругаш закончил фразу, которую она не осмеливалась договорить.

– Я уверена, что она жива, – сказала Джеки. – Во всяком случае, надеюсь на это.

– Так может говорить только тот, кто не знает, что такое Неблагословенный двор.

– Ну, а если она все-таки жива…

Гругаш вздохнул:

– Даже если она жива, она уже не она.

– Что это значит?

– Когда Воинству удается взять в плен кого-нибудь из нашего народа… если его не убивают сразу, то околдовывают: забирают все светлое и хорошее и делают таким же, как они.

– Тогда тем более мы должны что-то предпринять!

Джеки не знала точно, почему ее так взволновала судьба принцессы. Просто это было важно. И не только для доброго народа, но и для нее лично. Это имело… значение.

– Ты знаешь, где Рог? – спросила она.

Гругаш кивнул:

– Он должен быть в Крепости Великанов.

– А где это?

– Я тебе покажу.

Он вытащил из-под подоконника туго набитую кожаную сумку и достал оттуда свиток пергамента.

– Ох! – вырвалось у Джеки, когда она склонилась над свитком. Это была карта Оттавы, но все названия изменились. Парламентские высоты стали Замком лэрда, супермаркет – Восточной ярмаркой. Глиб превратился во владения Тома Кокла.

– Это Кинроуван, – объяснил гругаш. – Здесь Замок повелителя, а вот приграничные земли.

Все было, с одной стороны, знакомо, а с другой – совершенно ново. Улицы, дома, расположение окрестных ферм – все было то же, но, когда Джеки читала названия, ей казалось, что она, словно Алиса, вступила в Зазеркалье.

– Все по-другому, – сказала Джеки.

– Только названия. У нас они свои. И двор Кинроувана не единственный Благословенный двор на свете. – Он указал на район к северу от реки Оттавы, туда, где начинался Гатин-хиллз. – Это королевство лэрда Данлогана. – Затем он развернул еще одну карту и провел пальцем от Кинроувана к Кингстону. – А это Кенроуз. Но вот тут есть бреши, видишь. Здесь и здесь. – Он указал на темные пятна между волшебными королевствами. Это пограничные земли, в которых обитают фиана сидх, дикие племена, не присягнувшие на верность ни одному двору. Но так как фиана не принимают ничью сторону, никто не противостоит Неблагословенному двору на наших рубежах. – Он указал на Винчестер. – Эту территорию заняло Воинство, вытеснив войска нашего лэрда. И таких мест с каждым днем становится все больше. Эта карта не самая новая, некоторые границы уже изменились. По мере того как Гир Старший набирает силу, наши владения уменьшаются. Было время, Джеки, когда, путешествуя от самых долин Данлогана до Эйвон-Дху, ты не встретила бы ни одного богана. – Говоря это, гругаш указывал на пролив Сент-Лоуренс. – Но теперь… теперь Гир Младший стоит за стенами моей Башни, так что я заперт в ней, словно узник, и ветер доносит сюда шепот слоа.

– Могут ли другие правители помочь вам? – спросила Джеки.

Гругаш покачал головой:

– Они в таком же положении, как и мы, если даже не в худшем.

– А как насчет этих диких фей?

– Фиан невозможно собрать под одни знамена. Это феи-одиночки, они не видят опасности и спохватятся, когда будет уже слишком поздно. Пока Воинство не двинется против них, они не станут ничего предпринимать. Наступили скверные времена, Джеки Роуван. И не похоже, что они изменятся к лучшему.

Джеки указала на первую карту:

– Здесь сказано, что это Башня гругаша.

Джеки ткнула пальцем в то место, где они находились. На карте Бельмонт-авеню превратилась в Путь стражей. – Почему Башня? Это же обыкновенный дом?

– На родине все гругаши жили в башнях, – объяснил Вруик. – Мы народ, приверженный традициям, даже поэтому, если строение и не имеет ничего общего с башней, мы все равно зовем его так.

– А вот Тамсон-хаус, – сказала Джеки, все еще склонившись над картой. – В нашем мире он называется точно так же.

Гругаш кивнул:

– Это древнее магическое место – врата в Другие миры, куда ушли духи, обитавшие здесь до того, как пришли мы.

«Действительно, в этом громадном здании ощущается нечто таинственное», – подумала она. Оно всегда завораживало Джеки, когда она проходила мимо, особенно башни, но она никогда не была внутри.

– А где Крепость Великанов? – спросила она. Гругаш развернул вторую карту и показал ей.

Джеки на секунду задумалась, вспоминая настоящее название этого места, по крайней мере то, под которым оно было известно ей раньше.

– Да это же рядом с Калабоги, – сказала она наконец. Час езды на запад от Оттавы. Летом Джеки с друзьями была там на пикнике. – Но я не припомню в тех местах ничего похожего на крепость. – Потом она улыбнулась. – Но ведь это же не крепость, вы просто так ее называете.

Гругаш кивнул:

– Крепость Великанов – это на самом деле пещера, которая очень хорошо охраняется, Джеки. Тебе будет трудно даже приблизиться к ней, не говоря уж о том, чтобы проникнуть внутрь; тут хитроумные вышивки мало чем тебе помогут.

– Но ведь попытаться стоит?

Гругаш снова кивнул:

– Думаю, да.

– Если я достану Рог, ты поможешь мне созвать Неистовую Охоту? Тогда мы натравим их на великанов, и посмотрим, как им это понравится.

– Я не смогу помочь тебе, – сказал гругаш. – И ты не должна сюда возвращаться. Они уже заметили тебя. Если ты один раз войдешь и выйдешь из моей Башни, они, возможно, дадут тебе уйти, чтобы проследить за тобой и выяснить, кто ты. Дважды туда и обратно – и они будут знать, что ты враг, и убьют тебя.

– Почему они не могут проникнуть в дом?

– Потому что этот дом – моя Башня, Башня гругаша, и я использую все свои убывающие силы, чтобы удерживать Воинство за ее пределами. Чтобы защитить Сердце лэрда и королевство. Моя Башня и двор лэрда – сейчас самые безопасные места во всем Кинроуване. Единственный способ защитить тебя – это сделать так, чтобы ты вышла отсюда незаметно.

– Вот почему хоб бежал позапрошлой ночью через парк, – сказала Джеки. – Он бы спасся, если бы добрался сюда. И потому ты не мог выйти, чтобы вступиться за него.

– Так же как я не смогу помочь тебе, когда ты уйдешь отсюда, – со вздохом произнес гругаш. – Ты можешь вернуться к своей прежней жизни, Джеки Роуван, никто тебя не осудит, ведь это не твоя война, не важно, как тебя зовут. Но если ты сумеешь освободить дочь лэрда, то можешь просить у меня всего, что пожелаешь.

– Мне ничего не нужно. Я просто хочу помочь.

– Ты очень смелая, Джеки.

Она быстро улыбнулась, стараясь скрыть охвативший ее страх. Ей правда очень хотелось быть храброй, она сама толком не понимала почему.

– Если ты все-таки доберешься до Крепости, – продолжил гругаш, – тебе еще придется отыскать Рог. Гир Старший не оставит его на видном месте, но он и не носит его с собой. Гир может использовать его, но носить Рог очень тяжело, потому Гир его прячет.

– А как же мне его найти?

– С помощью своего имени.

– Не понимаю, о чем ты.

– Рябина, – сказал гругаш. – На нем будут ягоды рябины. Во что бы Гир Старший ни превратил Рог, ты узнаешь его по красным гроздьям. Твое имя означает, что мы близкие родичи.

Джеки кивнула. Он уже раньше говорил ей это. Его бардовское имя, Дирг, означало «красный».

– Вруик, а как зовут дочь повелителя?

– Лорана.

Его лицо стало печальным и суровым, когда он произносил ее имя. Повисла тягостная тишина. Джеки тряхнула головой и сказала:

– Мне пора идти.

Гругаш кивнул. Он свернул карты и положил их на место, затем принялся копаться в сумке и наконец нашел то, что искал. Он взял руку Джеки и вложил в нее маленькую брошь. Это была серебряная веточка с рябиновой гроздью.

– Возьми это, – сказал он.

– Для чего она?

– Для чего? – Гругаш улыбнулся. – Просто на память, я хотел поблагодарить тебя за попытку сделать то, на что не может решиться никто из нашего народа.

Из-за волшебных вышивок, которые хоб сделал на ее куртке и кроссовках, Джеки стало казаться, что все подарки доброго народа обладают магической силой.

– Извини, – пробормотала она. – Я не имела в виду…

– Я знаю.

Гругаш встал, и она тоже поспешно вскочила на ноги.

– Не стоит устремляться на поиски Крепости Великанов прямо сейчас, – предостерег он Джеки. – Воинство будет следить за тобой, и если ты отправишься в путь сразу же, твое путешествие обречено на провал, еще до начала. Вернись к своей прежней жизни на день или два. Усыпи их бдительность. И тогда отправляйся. Надень куртку с вышивками хоба, ночью ты будешь невидима почти для всех, да и днем тебя сложнее будет заметить. Шапка тоже еще сослужит тебе службу. Она наделяет вторым зрением. И поможет быстрее свыкнуться со всеми теми новыми вещами, которые ты впервые увидела за последние ночи.

Он взял брошку у нее из руки и приколол к куртке.

– Как же я увидела вас той ночью, тебя, и хоба, и мотоциклистов?

Гругаш пожал плечами:

– Иногда вы, люди, заглядываете в наш мир. Когда переживаете большое горе или напиваетесь. Внезапное потрясение.

Джеки покраснела, вспоминая свои подвиги. Гругаш повернулся и погасил свечу, просто посмотрев на нее. Джеки вздрогнула в наступившей темноте. Она осознала, что все происходит на самом деле. За стенами дома ждали мотоциклисты, наблюдали, выслеживали. И Большой Человек…

Гругаш открыл дверь и посторонился, пропуская ее.

– Да пребудет с тобой удача, Джеки Роуван.

Джеки всмотрелась в колышущиеся деревья парка и на секунду застыла в нерешительности. Затем заставила себя сделать шаг. Она в последний раз взглянула на гругаша, поднялась на цыпочки, быстро поцеловала его, сама не понимая своего порыва, и вышла.

Вруик наблюдал за удаляющимся силуэтом. Он приложил палец к губам, глаза его потемнели. «Если бы не долг», – подумал он и вздохнул. Лорана томилась в плену, или еще хуже; Джеки Роуван отправлялась сражаться с великанами, а он был узником в Башне, скованный, словно цепями, своим обетом и нуждами королевства.

– Удачи, – тихо повторил он и закрыл дверь.

– Финн! – позвала Джеки шепотом, добравшись до границы парка.

Она стала всматриваться в крону дуба и внезапно заметила, что мотоциклист в дальнем конце парка был уже не один. Она замерла, вжавшись в живую изгородь, слова застряли в горле. Теперь Охотников было двое. Джеки закусила губу. Исчезнут ли они, если она снимет красную шапку? Или просто сделаются невидимыми? Она обернулась на Башню гругаша, жалея, что покинула это безопасное место.

– Финн? – шепнула она снова.

Хоб сидел там, держась за ствол. Он прижал палец к губам и мотнул головой. Джеки проследила за его взглядом, он смотрел не на Охотников, а на великана.

Гир Младший. Гигант восемнадцати футов роста. Здесь, посредине Виндзорского парка. Он не должен был существовать, но он существовал. И стоял, повернувшись в их сторону.

На этот раз Джеки перепугалась не на шутку, ноги у нее подкосились, она могла лишь ползти вдоль изгороди. Она почувствовала, как задрожала земля, когда Гир сделал шаг, затем второй, развернулся и направился через парк прямо к ней.

Глава 5

Это был настоящий великан. Джеки еще не приходилось видеть такого огромного существа. Его голова была больше двух футов в длину и полутора в ширину. Несмотря на свои гигантские размеры, он двигался с неимоверной скоростью. Великан мог настигнуть ее через каких-то несколько мгновений. Джеки была слишком напугана, чтобы пытаться что-то предпринять. Она просто дрожала, скорчившись за изгородью, нервно комкая полу куртки и кусая губу.

«Беги, – говорила себе Джеки. – Вставай и беги. Найди какой-нибудь уголок, в который он не протиснется. Превратись в мышку, забейся в нору.

Но она не могла двинуться с места. Листья дуба зашелестели, Финн спрыгнул с дерева и подполз к ней.

– Я его отвлеку, – торопливо шепнул хоб. – Он толком не знает, что здесь такое, и погонится за мной. Вышивки на твоей куртке делают тебя невидимой, пока ты не двигаешься!

– Но как же ты?..

– Ему меня не догнать. Только Охотники могут поймать хоба, но они не станут меня преследовать. Их всего двое.

– Но…

– Оставайся здесь! – Его взгляд упал на брошь гругаша. Финн нахмурился, затем пожал плечами. – Я найду тебя, как только отвлеку его, – добавил он. – Не шевелись, пока он не погонится за мной, а потом со всех ног беги в какое-нибудь безопасное место. – Финн повернулся к великану. – Эй, эй! – крикнул хоб, до предела напрягая легкие. – Ну и уродливое же ты создание, Гир Младший!

В последнее мгновение он уже бежал с той немыслимой скоростью, которая так поразила Джеки при их встрече.

Она прижалась к земле, стараясь сделаться как можно меньше. Ей казалось, что огромные руки великана вот-вот поднимут ее и раздавят, словно насекомое.

Земля дрожала под его поступью, Джеки тоже вся дрожала от страха. Наконец она решилась приоткрыть один глаз, и увидела, что великан поворачивается в ту сторону, куда побежал хоб. В какой-то момент она почувствовала облегчение, но потом мысль о маленьком хобе, за которым гонится это чудовище, снова привела ее в ужас. Если великан все же схватит его… Она вздрогнула.

Джеки пряталась за изгородью, пока шаги Гира Младшего не начали стихать, и только тогда осторожно встала. Руки и ноги затекли, но она понимала, что теперь ей надо было бежать, иначе она никогда не выберется отсюда. Джеки взглянула на Башню гругаша, но в окне никого не было. Потом повернулась и посмотрела в ту сторону, где на своих блестящих машинах сидели двое мотоциклистов. Собрав остатки мужества, она двинулась быстрым шагом вдоль изгороди к двору соседнего дома, а оттуда на Бельмонт-авеню.

Не успела она еще поздравить себя со счастливым избавлением, как услышала рев «харлея», донесшийся со стороны парка. Она помнила, что Охотники страшны лишь, когда их девять, но легче ей от этого не стало. Возможно, что для такой, как она, и одного выше крыши.

Джеки развернулась и побежала. Благодаря вышивкам хоба она двигалась с такой скоростью, о которой не могла и мечтать. Рев моторов, доносившийся из парка, делался все громче.

Финн играл с великаном в кошки-мышки, водя его за собой по улицам и задним аллеям парка, где жители города в прежние времена держали своих лошадей и коляски. Он старался не исчезать из поля зрения своего преследователя, чтобы дать Джеки время убежать подальше.

Гир Младший двигался быстро, каждый его шаг был не менее трех ярдов, и только вышивки на кожаных башмаках хоба давали ему возможность так легко удирать от великана. Там, где Финну приходилось мчаться между припаркованными машинами, Гир запросто их перешагивал, ему, в отличие от хоба, не нужно было продираться сквозь живые изгороди или подлезать под заборы.

Финн пробежал мимо пары, выгуливавшей собаку. Люди не заметили хоба, но шерсть на загривке их питомца поднялась дыбом. Собака начала лаять вслед улепетывавшему хобу, но когда мимо прошел великан, пес заскулил и стал жаться к ногам хозяев.

– Чертов пес, – сказал мужчина. – Какая блоха его укусила!

Ответа женщины хоб не услышал. Он был уже далеко и чуть не попал под машину, ехавшую по Ривердейл. Водитель, конечно, не мог его видеть, но Финн все равно выругался ему вслед. Позади раздался громыхающий смех Гира Младшего.

Финн решил, что с него довольно. Он дал Джеки достаточно времени. Хоб прибавил скорости и наконец оторвался от своего преследователя, оставив его среди деревьев неподалеку от госпиталя Перле. Финн стоял и прислушивался к ночным звукам, но вокруг все стихло. Уверившись, что великан оставил попытки догнать его, он направился к дому с удобным крыльцом и уселся на ступеньки. Там он наконец смог перевести дух и выдохнул целый поток ругательств.

– Да будь проклят он, его братец и весь их род. Прах его возьми. Пусть только попадется мне спящим, чтобы я смог зашить ему рот и нос. Вот уж я посмеюсь от души, глядя, как он будет задыхаться!

Еще не так давно Кинроуван населял только добрый народец, а Воинство и носу не высовывало из своих владений. Он еще помнил, как хобы могли собираться где душе угодно, не боясь ни боганов, ни призраков. Но времена изменились и продолжали меняться отнюдь не в лучшую сторону.

– Проклятье, – пробормотал он снова, сплюнув себе под ноги.

У Гира Младшего был нюх на хобов. Если бы он пожелал, то мог бы натравить на Финна Неистовую Охоту, точно так же, как он поступил со стариной Томом. Ярость Финна уступила место жалости, когда он подумал о своем родиче, затем его мысли переключились на Джеки. Он вздохнул и тихо поднялся, решив, что надо ее выручать.

То, что он сказал ей, было чистой правдой: Финн не способен был смотреть спокойно, когда кто-то попадался в лапы Охотников. Особенно если мог помочь. Однако ему самому было не до конца ясно, почему он рассказал ей все то, что рассказал, да еще сделал на ее одежде вышивки. Это было больше, чем просто помощь. Но тогда ему казалось, что он поступает правильно. Так же как потом, когда уводил от нее великана, и теперь, когда собирался ее разыскивать. Почему-то он считал, что должен это сделать. Финн решил, что почувствовал расположение к ней из-за шапки бедолаги Тома, да еще из-за имени.

Ворча про себя, он отправился на поиски Джеки, надеясь, что ей хватило здравого смысла найти надежное укрытие, пока он отвлекал великана. «Она странная девочка, – подумал он. – Смелая и пугливая одновременно. Озорная и взбалмошная, как его родичи, и тем не менее она смертная». Он даже не был уверен, что его заклинания подействуют. Однако все получилось.

Он особенно не раздумывал над тем, что произошло между ней и гругашем, во всяком случае пока не оказался на Пути стражей прямо перед Башней. Вообще-то обычно он чувствовал след своих вышивок, след, который не могли взять Охотники. «Или могли? – засомневался он. – Ведь они идут на запах души».

Побродив по прилегающим к парку улицам, Финн вернулся к Башне, чтобы посмотреть, не прячется ли все еще Джеки за живой изгородью.

«Что за игру он затеял?» – задал хоб сам себе риторический вопрос.

Он вспомнил про брошь, приколотую к куртке Джеки, и лишь теперь сообразил, что это заклинание гругаша мешает ему найти следы собственных вышивок. Он остановился посредине улицы, почесывая бороду. Финн уже хотел вернуться на свое наблюдательное дерево рядом с Башней, но не решился, так как знал, что Большой человек будет теперь очень внимательно следить за ним.

Ему нужно найти новое дерево, чтобы спрятаться, но что дальше? Должен ли он найти девчонку или предоставить ее собственной судьбе? Теперь он чувствовал ответственность за нее, по крайне мере частично. Он сделал вышивки на ее одежде, указал на дверь Башни гругаша. Финн понятия не имел, сказал ли ей гругаш, где найти Рог, и в самом ли деле она собирается за ним отправиться. А что если это гругаш натравил на нее великана?

– Не нравится мне все это, – сказал он, обращаясь к пустынной улице.

Запахнув свою расшитую заклинаниями куртку, хоб пробрался во двор дома, стоявшего неподалеку от Башни, и оглядел парк. Когда он увидел, что великан еще не вернулся, а мотоциклист остался один, хоб понял, что надвигается беда. Великан вызовет своего родича или принесет Рог, чтобы собрать Охоту, – пока один их байкеров будет преследовать Джеки.

Ему нужно найти ее первому. Это он вбил ей в голову всю эту чепуху о подвигах. Скрываясь в тени Башни, Финн выбрался на улицу. «Но как это сделать? – размышлял он, стоя на распутье. – С чего начать?»

– Проклятье, – снова выругался он.

Выбрав направление наугад, хоб двинулся в путь. Но Джеки убежала совсем в другую сторону.

Когда рев «харлея» усилился, она пересекла газон, перемахнула через изгородь и побежала дворами. Ей приходилось продираться через кусты и останавливаться, чтобы определить направление.

«По крайней мере, он не сможет здесь проехать», – думала Джеки, оглядываясь на проделанный путь.

Она была между Фентиман и Бельмонт. Все еще слишком далеко от своего дома на Оссингтон. Финн велел ей найти безопасное место. Только бы великан его не схватил! Но что такое безопасное место? Там, где много народу. Ресторан или бар.

«Думай!» – сказала она себе.

Ей было слышно, что байкер едет теперь по Бельмонт-авеню. Ближайшие рестораны находились на Бэнк-стрит, но это слишком далеко, сейчас ей туда не добраться, для этого нужно пересечь множество улиц, там, на открытом пространстве, мотоциклист ее быстро догонит. Тогда она подумала о Кейт. Кейт жила неподалеку на Синнесайд. Вернулась ли она уже от матери? А что если своим приходом Джеки и ее подвергнет опасности?

Рев «харлея», раздавшийся на улице перед домом, во дворе которого была Джеки, мешал думать. Она представила, как мотоциклист поставит свою машину на дыбы и обогнет дом, чтобы поймать ее…

Она рванулась по направлению к Фентиман, зацепилась штаниной, перепрыгивая через низкую изгородь, и упала на газон, но мгновенно вскочила и со всех ног понеслась через улицу. Сзади доносился рев «харлея». У нее пересохло горло, сердце бешено колотилось. Перебежав через улицу, она нырнула в первый же проулок. В ту же секунду Охотник вывернул из-за угла, фара мотоцикла рыскала по темной улице, словно горящий глаз. Видел ли он ее?

Еще один двор, еще одна изгородь – и она уже была на Брайтон, всего в одном квартале от улицы Кейт. Вновь из-за угла показался «харлей», на этот раз прежде, чем она скрылась. Он понесся по улице, направив на нее фару, но Джеки успела свернуть в подворотню.

Рев мотоцикла грохотал у нее в ушах, словно гром. Она совсем задыхалась, но благодаря заклинаниям хоба обогнула гараж и скрылась во дворе, прежде чем мотоциклист смог ее догнать. Она уже видела Синнесайд в проемах между домами. Вновь ей пришлось остановиться, чтобы сориентироваться. Квартира Кейт была на первом этаже, на этой стороне улицы, слава богу!.. и она находится вон там…

Джеки повернулась в нужную сторону и побежала через дворы не разбирая дороги, прямо по клумбам и грядкам, перепрыгивая через заборы. Один двор, другой. Третий. Рев «харлея» гремел у нее в ушах. Зубы стучали. Теперь мотоцикл несся по Синнесайд. Каждое мгновение Джеки ждала, что он взревет в подворотне и отрежет ей путь. Но вот уже дверь Кейт прямо перед ней, она взбежала по ступенькам и забарабанила.

«Только будь дома, пожалуйста, будь дома».

«Харлей» остановился напротив. Мотоциклист газовал, стоя на месте, и этот стихающий шум двигателя больше пугал Джеки, чем рев несущейся за ней машины. Она прижалась щекой к двери, все еще продолжая стучать. В окнах вспыхнул свет, ослепив ее. Когда дверь открылась, Джеки потеряла равновесие.

– Какого черта… – начала Кейт.

Джеки с трудом удержалась на ногах и прислонилась к косяку. Она посмотрела на разъяренную подругу и увидела, как ярость сменилась удивлением.

– Это… это просто я, – произнесла она. – Джеки. – И только тогда сообразила, что выглядит сейчас в точности как огородное пугало: в красной шапке, из-под которой торчат ее космы, в рваной одежде, с выпачканными в грязи руками и лицом.

– Боже! Что случилось, Джеки? – спросила Кейт.

Голос подруги показался Джеки неожиданно громким, только тогда она поняла, что больше не слышит рева «харлея». Должно быть, он заглушил двигатель.

– У меня… у меня была сумасшедшая ночь, с тех пор как ты ушла, – произнесла она.

– Это не розыгрыш? Ты выглядишь как драная кошка. И где ты взяла это?

Кейт стянула с ее головы красную шапку. Джеки зажмурилась. Все пошло кругом. Но когда приступ головокружения прошел, мир словно потускнел. Как будто что-то исчезло из него, какая-то жизнь, внутренний блеск. Джеки попыталась улыбнуться Кейт, но была даже не в состоянии оторваться от косяка.

– Можно войти? – спросила она.

Кейт взяла ее за руку, провела внутрь и заперла на ночь дверь.

Глава 6

Если она и могла рассказать кому-нибудь о своем прогрессирующем безумии, то это была именно Кейт. Но то, что произошло за последнее время, было слишком даже для лучшей подруги. Поэтому Джеки ничего не сказала ей о гругашах, хобах, великанах, вышитых заклинаниях или Неистовой Охоте. Она просто описала, как убегала от мотоциклиста, и выразила надежду, что у Кейт не будет проблем из-за того, что она постучала в ее дверь.

– Жуть, – сказала Кейт, когда Джеки закончила.

– М-да, а если он все еще торчит где-нибудь поблизости…

– Не волнуйся. Он уже хорошенько развлекся и, скорее всего, вернулся в бар к своим чертовым дружкам, чтобы повеселить их рассказами о своих подвигах.

«Если только не собирает остальных Охотников», – с тревогой подумала Джеки.

Кейт усадила подругу в кухне и стала готовить чай.

– Хочешь есть?

– Нет, точнее, да. Умираю с голоду.

– У меня есть пирог, или могу сделать тебе бутерброд.

– Давай лучше пирог.

– Так я и думала, – засмеялась Кейт. Джеки облизала губы и поудобнее уселась в кресле. Когда она оказалась в знакомой обстановке, впечатление от встречи с волшебными существами начало тускнеть. Стол, за которым она сидела, стоял на небольшой застекленной веранде, выходившей в садик. Все окна были увешаны и заставлены комнатными растениями, делавшими этот уголок похожим на джунгли. В рамы были воткнуты открытки, всюду стояли разные безделушки.

Джеки наблюдала за Кейт, суетившейся в кухне; она достала кружки, налила в чайник воду, отрезала им по хорошему куску орехового пирога. Кейт была сама не своя до орехов, всех видов и размеров, что, принимая в расчет ее фамилию, Хейзел[1], всегда было поводом для шуток.

Джеки понимала, что ей следовало встать и вымыть лицо и руки, но у нее просто не осталось сил. Ей было так хорошо спокойно сидеть на уютной веранде, и когда Кейт наконец накрыла на стол, Джеки решила, что невежливо вставать, когда хозяйка только села.

Чай был горячим и ароматным. Джеки похвалила вкуснейший домашний пирог с фундуком.

– Думаю, – начала Кейт, разглядывая прическу Джеки, – мы можем сдавать тебя в прокат, как ходячую метлу. – Она подняла с пола упавшую красную шапку. – А где ты раздобыла это?

– Нашла.

– Охотно верю. Я просто не знала, что ты из тех, кто копается в мусорных баках. – Она скорчила рожу и понизила голос. – Грязная работенка, но кто-то же должен ее делать.

Джеки вырвала у нее шапку и стала вертеть в руках.

– Эй, – сказала Кейт, – я же просто тебя дразню.

– Знаю.

Джеки заглянула в шапку и нащупала там замысловатую вышивку. «Вышивка хоба», – подумала она. Джеки внезапно вспомнила мертвого человечка, лежавшего на земле с неестественно вывернутой шеей и невидящими глазами. Потом она подумала о Финне, за которым гнался великан… Она посмотрела на Кейт:

– Ты веришь в фей? В волшебное королевство, населенное гномами, чародеями, великанами и всякими такими созданиями? – спросила она.

– Серьезно?

– Да.

Кейт отрицательно покачала головой:

– Боюсь, нет. Ты что, проводишь опрос?

– Нет. А в привидения? Во всяких там вампиров, ходячих мертвецов и призраков?

– Не знаю, как насчет вампиров, но в привидения… может быть.

– В самом деле?

Кейт вздохнула и налила им обеим еще чая.

– Ну, не то чтобы в самом деле. Но когда остаешься одна ночью и в доме скрипят половицы, тебя охватывает такое жуткое чувство. А ты бы согласилась провести ночь на кладбище, одна?

– Вероятно, нет.

«Все верно», – подумала Джеки. Первый же человек, которого она спросила, подтвердил слова Финна. Люди больше верят во всякие ужасы: в привидения, в ходячих мертвецов, чем в гномов и прочих волшебных созданий. Джеки знала: кого бы она ни спросила, ответ будет примерно таким же.

– Ас чего ты завела весь этот разговор о привидениях? – спросила Кейт. – Снова начиталась Стивена Кинга?

– Если бы я только читала об этом.

– Что?

Джеки нахмурилась.

– Да так, ничего, – ответила она.

– Давай, Джеки. Я знаю, тебя что-то тревожит. – Кейт посмотрела на подругу и покачала головой. – Господи, что я несу? Сначала тебя бросает Уилл. Потом какой-то сумасшедший мотоциклист гоняется за тобой по всему югу Оттавы. Я бы тоже не прыгала от счастья. Этот парень ничего с тобой не сделал?

– Нет. А что если я скажу тебе, что видела сегодня ночью гнома?

– Это очень мило.

– Нет, серьезно.

– Я и так серьезна, это ты мелешь какую-то чушь.

– А что если я смогу доказать это?

Кейт засмеялась.

– Пожалуйста, не подсовывай мне вырезок из «Нэшнл рекваер».

– Нет, я имею в виду, что могу показать тебе то, о чем говорю.

– Ты на самом деле не шутишь?

Джеки кивнула.

– Ты меня пугаешь.

– Послушай, – начала Джеки. – Тот мотоциклист, который меня преследовал…

– Он был гномом? Гномом из преисподней? Продолжай.

– Нет. Он не был гномом. Он из Неистовой Охоты. Помнишь книгу Кейтлин Мидхир «Ярткины»? Там охотники гонятся за девочкой, и у одного из них еще огромные оленьи рога? Тут примерно то же, за исключением того, что эти ездят на мотоциклах.

– Рогатые мотоциклисты?

– Я не говорила, что они рогатые, – ответила Джеки, начиная раздражаться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Hazel – лесной орех (англ. ).

Вернуться