# Спасенный любовью

Саманта Джеймс

Совершенно неожиданно в жизнь лихого стрелка Кейна ворвалась красавица Эбби. Поначалу она выдавала себя за шикарную проститутку, затем – за жену отчаянного шерифа Диллона Маккензи, вступившего в жестокую схватку с шайкой бандитов. Но кто же она в действительности? И можно ли безумно любить женщину, которой не веришь ни на грош?..

## ПРОЛОГ

Вайоминг, 1878 год

Сэм-Удавка.

Не было никого из живших к западу от Дедвуда, кто не слышал бы о нем. Некоторые считали его порождением дьявола. Другие предрекали, что имя Сэма рано или поздно станет легендой.

Для тех же людей, кто имел несчастье встать ему поперек дороги, Сэм-Удавка являлся олицетворением сущего кошмара…

Прозвище Удавка очень ему подходило. Из гостиной в гостиную, из таверны в таверну, от одной фермы к другой распространялись истории о смертельной опасности, исходившей от этого человека. Маленькие мальчики с благоговейным ужасом слушали, как их отцы рассказывали леденящие душу истории о жестокости Сэма-Удавки. Женщины дрожали от страха при одном лишь упоминании о нем, а маленькие девочки прятали свои личики в материнских юбках.

Но в ту теплую майскую ночь в тюрьме Ларами сидел не Сэм-Удавка. Вместо него там находился Руди Рой, который, как поговаривали, был одним из членов банды Сэма-Удавки. Его караулили два помощника начальника полицейского участка – Энди Хорнер и Нейт Гилмор. Энди был длинноногий двадцатилетний юноша, с полгода назад решивший покончить со своей ковбойской жизнью. Нейт, примерно на десять лет старшего него, считал недостатком Энди склонность впадать в меланхолию. Но зато Хорнер умел выхватить шестизарядный пистолет и поразить цель быстрее, чем кто-либо другой успел бы сплюнуть.

Поэтому-то, видно, начальник полицейского участка Диллон Маккензи и взял Энди к себе на работу.

– Не знаю, почему начальник настоял, чтобы мы оба находились здесь сегодня вечером, – проворчал Энди, звучно ударив каблуками сапог по дощатому полу. Его губы скривились в гримасе, когда он взглянул на арестованного.

Нейт, затянувшись манильской сигарой, лениво выпустил в воздух кольцо дыма.

– Начальник территориальной полиции должен прибыть сюда самое позднее завтра вечером, чтобы избавить нас от него, – сказал он, лениво пожав плечами. – Кроме того, хочу сказать тебе, что у Диллона обычно есть все основания поступать именно так, как он поступает.

Нейт появился в городе несколько раньше Энди, и его почти немедленно обвинили в краже скота. Это сделал Бак Расселл, владелец ранчо «Три Р», расположенного к востоку от Ларами. Тогда как раз Диллон спас Нейта от мстительной толпы, готовой свершить над ним суд Линча, и выследил настоящих воров, укравших скот.

Ими оказались несколько работников самого Расселла.

Нейт быстро сообразил, что Диллон Маккензи и Бак Расселл терпеть не могут друг друга. Позже он узнал, что отец Диллона владеет ранчо Даймондбэк, граничащим на севере с ранчо Расселла. В этом месте находился район плодородных лугов и пастбищ, который очень хотел присвоить себе Расселл. Данное обстоятельство вызывало много резких слов, которыми обменивались эти два человека.

Никто так сильно не удивился, как сам Нейт, когда после случившегося с ним Диллон предложил ему работу помощника начальника полицейского участка.

Он весьма сдержанно отнесся к предложению потрудиться в интересах закона. Но Диллон спас ему жизнь да еще хотел дать лишний шанс обжиться в городке, и Нейт считал себя обязанным отплатить ему. Спустя три года Нейт все еще находился в Ларами, но теперь у него и в мыслях не было сняться с места и двинуться дальше. Диллон стал не только его боссом, но и другом. Ходили слухи, что губернатор думает о том, чтобы назначить Диллона шерифом графства. И Нейт был очень этому рад.

Энди порывисто вздохнул и еще раз заглянул в камеру, где сидел, съежившись в углу узкой койки, одинокий арестант. Изможденный и худой, с уродливым бугристым шрамом на щеке, Руди Рой Паркер на протяжении всего вечера пристально смотрел сквозь зарешеченное окно на темное небо. Хотя Руди Рой выглядел обросшим и грязным, он не производил впечатления бандита, как этого ожидал Энди. Напротив, он выглядел скорее испуганным.

Роя поймали вчера, когда он пытался украсть лошадь из платной конюшни. В нем быстро узнали одного из людей Сэма, не так давно ограбивших банк в Ролинсе. Невероятно, но при нем все еще находилась большая часть этих денег. К сожалению, Сэма-Удавки с ним не было. Конечно, Сэм был ловкий человек.

Иногда он работал один, но нередко брал с собой пять-шесть подручных.

Энди слегка наклонил голову.

– Рой сидит неподвижный, как каменная стена, – задумчиво пробормотал он. – По правде говоря, я ожидал значительно больше неприятностей от одного из парней Сэма. – Энди прищурил глаза. – А что, если он послал начальника полицейского участка в напрасную погоню?

Нейт мучился сомнениями. Ему не хотелось так думать, черт побери, но он не знал, что произошло.

Сначала Диллон скептически отнесся к заявлению Роя, что он порывает все связи с Сэмом и его бандой.

Но когда Рой выложил, что он знает, где находится убежище Сэма, все изменилось. Диллон долго «с пристрастием» допрашивал Роя, чтобы выяснить, говорит ли тот правду.

Очевидно, Рой все же убедил Диллона, потому что сегодня поздно вечером он ускакал верхом на лошади, полный решимости во что бы то ни стало поймать Сэма.

Нейт со скрипом отодвинул стул и встал. Он снял шляпу, бросил ее на письменный стол и провел ладонью по волосам.

– Я думаю, Диллон не погнался бы за Сэмом, если бы не считал, что Рой говорит правду, – сказал наконец Нейт.

Довольно долго ни один из полицейских не произносил ни слова. Наступило тревожное, напряженное молчание, как будто над тюрьмой нависла зловещая удушающая туча.

Впервые Нейту очень не хотелось, чтобы Диллон отправлялся на поиски преступника. Сэм был не тот человек, кому следовало становиться поперек пути. Он был непредсказуем, коварен и хитер, о чем знали представители закона на всей территории Вайоминга. Сэму было мало просто красть и грабить, ему было мало хладнокровно убить человека, пустив ему пулю в лоб…

Но думать о Сэме означало неизбежно вызывать мысли о смерти. Нейт почувствовал благодарность к Энди, когда тот откашлялся и заговорил на другую тему. Итак, двое мужчин решили выбросить из головы все мысли о Сэме-Удавке, не подозревая, что это решение окажется роковой ошибкой.

Глаза у Энди загорелись, как фейерверк четвертого июля[1].

– Послушай, Нейт. Ты видел новую певицу в «Серебряной шпоре»? От этой леди мужчина возбуждается так же, как лось во время случки.

Загоревшиеся глаза устремились через открытую дверь вниз по улице. Большая часть мужского населения городка ничто так сильно не любила, как выпивать в «Серебряной шпоре». До слуха Нейта и Энди доходил постоянный гул хриплых голосов и смеха.

Кто-то слегка фальшиво барабанил по клавишам.

На губах Нейта появилась лукавая усмешка.

– Не только видел… – небрежно произнес он. – А зовут ее Тина, малыш.

Стул Энди с глухим стуком ударился о щербатый деревянный пол, а сам Энди изумленно уставился на Нейта.

– Как! Ты хочешь сказать, что ты… что она… что ты и она…

Нейт кивнул. Его самодовольная улыбка говорила сама за себя.

– Как же так? Ведь она говорила мне, что никогда не имеет дела с постоянными посетителями?!

Нейт лишь рассмеялся.

– Это потому, что она ищет мужчину, – сказал он, нарочно растягивая слова, и рассмеялся, увидев, как Энди покраснел до кончиков взъерошенных белокурых волос.

Энди сжал челюсти и пристально посмотрел на своего старшего товарища.

– Значит, так? Мне кажется, ты сейчас совсем расплывешься от гордости.

Нейт хихикнул и положил руки на пряжку пояса.

– Значит, так, – подтвердил он. – Тина – первоклассная малышка. Она устроила мне такие скачки, что я не скоро о них забуду.

Энди пододвинул свой стул поближе. На этот раз он был весь внимание. Нейт, не в силах сдерживаться, продолжал свою историю, не жалея красок.

Снаружи все еще разгуливал на просторах прерий вездесущий ветер, хотя уже миновала полночь. Полумесяц струил на землю слабый свет, едва освещая заросли кустов и высокие травы, когда оттуда выскочил и поскакал по дороге гнедой жеребец. В темноте его седока было трудно разглядеть, но все же он казался человеком крепкого телосложения, гибким, худощавым и сильным. На мужчине была черная шляпа с широкими полями, темная одежда и сапоги без… шпор.

Мужчина был один. Он проехал мимо двух других всадников, которые выезжали из города, но не заговорил ни с одним из них. В действиях наездника не было ни малейшего намека на его намерения, когда он направил свою лошадь к небольшому зданию, примостившемуся в самом конце улицы. Подъехав к нему, мужчина слез с лошади. Внутри тюрьмы два мужских голоса слились во взрыве смеха.

В дверях мелькнула тень. Незнакомец вошел в помещение.

Нейт, вздрогнув от удивления, вскочил на ноги, его рука уже тянулась за револьвером.

Энди так и не успел последовать его примеру.

Раздались резкие звуки выстрелов, несущих смерть.

Энди отлетел назад. Нейт тяжело рухнул на пол.

Сидевший в камере Руди Рой впервые за свою несчастную жизнь начал молиться.

Человек с револьвером сдул струйку дыма со ствола, затем опустил оружие в кобуру, висевшую у него на боку. Он с отвращением обошел лужу крови на полу. Носком сапога перевернул тело Нейта на спину.

Затем наклонился, чтобы отвязать висевшее у него на поясе кольцо с ключами.

Через мгновение дверь камеры со скрипом открылась, и взгляд черных, как кромешная тьма, глаз скользнул по сидевшему на кровати Рою.

Но тот не бросился навстречу свободе.

Незваный гость, склонив голову, тихо прошептал, покачав головой:

– Рой, Рой, неужели ты действительно думал, что можешь ограбить меня и улизнуть?

Рой упал на колени.

– Я нес деньги обратно, Сэм, клянусь. Но затем моя лошадь захромала, и начальник полицейского участка схватил меня, когда я пытался украсть другую лошадь.

Странный блеск появился в глазах Сэма.

– Начальник полицейского участка, – повторил он. – Как бы то ни было, где же он сам? Должен признаться, я надеялся, что сукин сын Маккензи находится здесь. – Во взгляде Сэма не было ни капли жалости, когда он оглядывал два лежавших на полу трупа.

Рой побледнел. Он почти ощущал щекочущее прикосновение петли к своей шее.

– Я не знаю, – уклонился Рой от прямого ответа. – Хотя, возможно, начальник мог узнать, где находится твое убежище… Видишь ли, я слышал, как они разговаривали…

Сэм замер:

– Так он там? Отправился в убежище?

Рой судорожно сглотнул, не в состоянии оторвать глаз от лица Сэма.

– Я… я не знаю, – заскулил он.

– Черта с два, ты не знаешь! – вскричал Сэм. – Он отправился за мной, да? Маккензи поехал в убежище? И это ты сказал ему, где оно находится, не так ли? Ты, ползучий червяк?

Лицо Роя стало белым, как мука.

– Мне пришлось сказать, клянусь тебе, Сэм. У меня не было выбора. Он… он предупредил меня, что снимет с меня голову, если я не скажу.

Сэм заскрежетал зубами, пытаясь сдержаться, чтобы не выхватить револьвер из кобуры и самому не снести Рою голову. Черт побери, рвал и метал он про себя. Даже если он раньше и собирался покинуть территорию Вайоминга, то не может это сделать сейчас – пока не может. У него в убежище в тайнике спрятано целое состояние. Он не может уехать, не побывав там в последний раз…

Лицо Сэма ничего не выражало, но глаза излучали адское пламя.

– Когда уехал Маккензи? – спросил он.

– Я… я точно не знаю. Он узнал об убежище только сегодня днем, Сэм, клянусь. – Рой скулил, как щенок.. – Я… я слышал, как один из его помощников сказал, что у отца Маккензи есть ранчо к востоку от города. Даймондбэк или что-то вроде этого…

Возможно, он отправился туда на ночь, а утром намеревается поехать в убежище…

Голова Сэма лихорадочно работала. Возможно, решил он, Рой оказал ему услугу. Для него было неприятным сюрпризом узнать, что Диллон Маккензи все еще жив и все еще является представителем закона… Не прошло и шести месяцев с того дня, как этот ублюдок убил двух членов его банды.

И в тот же самый день Маккензи сам узнал, почему этого легендарного Сэма-Удавку никак не могли поймать. Несомненно, Сэм – именно тот человек, за которым охотится Маккензи, но что из этого? Сэм слишком много раз ускользал от длинной руки закона, чтобы беспокоиться из-за намерений начальника полиции.

Сэм мысленно вернулся в прошлое, когда Маккензи еще не был представителем закона… Он вспомнил тот далекий день, когда вытащил Маккензи из дилижанса, его самого и его возлюбленную. Ну и дерьмо же этот Маккензи! Он поклялся, что увидит его, Сэма, в могиле. Самодовольная улыбка скользнула на губах бандита. С большим удовольствием он решил тогда, что Маккензи заслуживает медленной, мучительной смерти… Еще больше удовольствия он получил, овладев женщиной Маккензи…

Злые губы расплылись в злобной ухмылке. Однако этот ублюдок, оказывается, не умер. Дьявол погуби его душу!

Сэм поклялся, что на этот раз его не постигнет неудача.

Рой переводил взгляд с Сэма на дверь. «Смогу ли я убежать?»– в отчаянии спрашивал он себя, решив наконец, что стоит попытаться. Но прежде чем Рой пошевелился, Сэм со злобной улыбкой поднял голову.

В руке он держал веревку.

Рой отшатнулся.

– Пожалуйста, Сэм. – Он громко, как ребенок, заплакал. – Пожалуйста, не убивай меня. Пожалуйста…

В «Серебряной шпоре» продолжалось веселье с песнями и танцами. Звуки грубого хохота раздавались в воздухе, когда Руди Рой перестал дышать…

На следующее утро горожане обнаружили его труп, который висел на сучковатой ветви старого тополя, росшего позади тюрьмы.

## Глава 1

Просторный двухэтажный дом стоял в окружении высоких тополей, защищавших его от ветра. Позади дома и группы надворных построек на фоне безоблачного неба вздымался окутанный дымкой силуэт гор Ларами.

Эбигейл Маккензи стояла на крыльце. Ее стройную фигурку облегала выцветшая одежда из коричневой хлопчатобумажной ткани. От порыва ветра легкая прядь волос упала ей на щеку. Эбигейл задумчиво перебросила густые каштановые волосы с плеч на спину, продолжая тревожно всматриваться в горизонт.

Ее лицо с нежной кожей цвета спелого меда выражало беспокойство.

Господи, как она жалеет о своем споре с отцом сегодняшним утром! Эбигейл была так взволнована, что Дороти наконец выгнала ее на улицу.

И все же это была не только ее вина! Интересы девушки целиком сосредоточились на ранчо Даймондбэк, и собственная личная жизнь, или, скорее, отсутствие ее, никогда не беспокоила Эбигейл. Но в последнее время отец все чаще и чаще стал поднимать этот вопрос. Не помогало и то, что Диллон также начал посмеиваться над сестрой.

– Никто не сможет терпеть тебя, сестричка, – сказал он ей на прошлой неделе. – В тебе слишком много энергии и дерзости. А ни один мужчина не любит, когда им командуют женщины.

Обычно мягкие губы Эбби сжались в упрямую линию. Одна лишь мысль о надменном тоне и высокомерной улыбке Диллона вновь привела ее в ярость.

А теперь и отец выразил недовольство ею!

Одобрение отца было единственным, чего Эбби всегда добивалась, и в большинстве случаев она в этом преуспевала. Она умела и ездить верхом, и стрелять, и заарканивать лошадей не хуже любого из работников на ранчо. Именно поэтому вчера утром Эбби и бросилась на поиски этого отбившегося от стада теленка.

Конечно, ей удалось его найти. Тому, в свою очередь, удалось позволить волку загнать себя в угол.

Эбби почувствовала, как легкое возбуждение охватило ее. За последние несколько месяцев они потеряли дюжину телят и годовалых бычков. Лукас был убежден, что в этом повинен волк. Может, это и есть тот самый волк? И разве отец не будет доволен, если она прикончит этого хищника?

Но волк убежал, по-видимому, это был хитрый и опытный зверь. Он часами водил Эбби вокруг да около, прежде чем наконец она не вышла на его след.

Вот почему девушка вернулась на ранчо далеко за полночь. Взволнованный отец непрерывно ходил взад и вперед по кабинету, чуть не протерев до дыр ковер.

Господи, как он кричал и неистовствовал! Он так орал, что было слышно (Эбби была в этом уверена), как в оконных рамах дребезжали стекла.

– Боже всемогущий! – кричал отец в гневе. – Что тебя дернуло так внезапно сорваться с места и явиться только сейчас? Ты знаешь, какие мысли приходили мне в голову? Я думал, что ты исчезла навсегда. Лежишь где-нибудь раненая, а может, мертвая! – Дункан Маккензи запустил пятерню в копну седеющих волос и свирепо посмотрел на дочь.

Эбби бросила на письменный стол перчатки.

– Я сказала Лукасу, куда я еду, – невозмутимо ответила она (тот был старшим работником отца). – Кроме того, я не первый раз отправилась искать заблудившегося теленка.

– Но впервые у тебя не хватило ума вернуться домой до наступления вечера!

Разгневанный отец сверлил глазами Эбби. Она смело встретила его взгляд. Время отсчитывало секунды их молчаливой схватки. Наконец Дункан, не выдержав, выругался себе под нос. Конечно, Эбби была плоть от плоти его, и таким же был ее брат.

– Разве для меня недостаточно, что твой брат, как последний глупец, рискует своей шкурой, выслеживая по всей округе бандитов и преступников? И все это во имя закона и порядка? – Дункан громко и презрительно засмеялся, и Эбби возблагодарила судьбу за то, что Диллона нет дома и он не слышит слова отца. – А ты гоняешься черт знает где по бездорожью за пятидолларовым теленком, хотя прекрасно знаешь, что я не настолько скуп, чтобы переживать из-за пяти долларов!

– Но это был не только теленок! – объявила Эбби, гордо встряхнув головой. – Там был волк, который сидел на задних лапах, когда я его обнаружила.

Он убежал при моем появлении, но я все же выследила его. – Глаза Эбби сверкали. – Я нашла логово волка и его самки, папа. – Эбби подумала о двух шкурах, привязанных к ее седлу, и вновь победоносно тряхнула головой. – Я позаботилась о том, чтобы из-за этих двух тварей мы больше не потеряли ни одного теленка, папа.

Но оказалось, что эта победа не произвела на отца никакого впечатления, и Эбби, более чем разочарованная, поднялась в свою комнату.

Когда на рассвете Эбби спустилась вниз, она уже приняла решение, что, очевидно, самым мудрым с ее стороны будет ничем больше не напоминать о случившемся. Сегодня на ранчо собирались начать клеймить скот на летнем выгоне. Эбби считала само собой разумеющимся, что, как всегда, будет при этом присутствовать.

Но отец грубо отказал ей в этом.

Эбби отодвинула свою тарелку и внимательно посмотрела на него сузившимися глазами.

– Я в течение многих лет не пропускала клеймения, папа!

– Ну что ж, на этот раз пропустишь, – бросил он в ответ.

Эбби взглянула на Дороти, которая стояла в углу у плиты, накладывая на тарелку оладьи. Дороти была женой Лукаса. Их небольшой дом стоял позади амбара. Дороти готовила для Дункана и Эбби, а также убиралась в доме. Эбби не знала, померещилось ли ей или действительно плечи Дороти тряслись от смеха.

Она перевела взгляд на отца.

– Ты все еще сердишься из-за вчерашнего, – тихо проговорила девушка.

– Но я ведь прав, черт побери. Я не хочу, чтобы ты уезжала далеко от дома, Эбби, ты слышишь?

Эбби ничего не ответила, и Дункан взглянул на Дороти.

– Дороти, – сказал он уже более спокойным тоном, – пожалуйста, выйди и попроси кого-нибудь оседлать для меня Бренди.

Дороти выскочила из кухни, ее губы по-прежнему дрожали от едва сдерживаемого смеха.

Взгляд Дункана вновь обратился к Эбби, которая все еще укоризненно смотрела на отца. У нее, так же как у него, был упрямый крутой подбородок, но меньше и нежнее, чем у отца.

– Почему? – спросила Эбби. – Почему ты отказываешь мне в этот раз?

– Потому что не могу доверять тебе после вчерашнего, юная леди. – Дункан с силой отодвинул стул. – Возможно, мне следует выдать тебя замуж за Бака Расселла, и дело с концом!

Эбби открыла рот от изумления. Бак Расселл был владельцем соседнего ранчо, граничившего с их поместьем на востоке. Недавно он сказал Дункану, что не прочь объединить обе семьи, а стало быть, и их ранчо.

– Папа, я не могу поверить, что правильно тебя расслышала! Тебе же не нравится Бак Расселл. Кроме того, мы с тобой одно целое, папа, одна команда. Ты всегда так говорил, и мы так любим это место. Что случилось бы на ранчо, не будь меня здесь? Диллон никогда не сделал бы для тебя всего того, что делаю я… Ты был прав, говоря, что он скорее будет гоняться за бандитами, чем за отбившимися от стада телятами!

На лице Дункана промелькнуло странное выражение. Эбби пожалела о сказанном ею, но было уже поздно. Хотя Дункан, несомненно, гордился тем, что его сын начальник полиции в Ларами, одна Эбби знала, какую сильную боль он вместе с тем испытывает от того, что Диллон почти никогда не интересуется делами на ранчо. Но она не посмела сказать это сейчас вслух, а лишь смущенно рассмеялась.

– Кроме того, – быстро продолжила она, – ты не любишь Бака Расселла. Мы оба знаем, что единственная причина, почему он когда-нибудь женился бы на мне, – это желание прибрать к рукам Даймондбэк!

Дункан медленно скользнул взглядом по лицу и фигуре дочери. Он видел пышную копну каштановых волос, рассыпавшихся по спине. Плечи Эбби были гордо расправлены, а подбородок дерзко вскинут. Ее глаза сверкали, они были такими же голубыми, как летнее небо за окном. Красавица, что ни говори, но не в общепринятом смысле – Эбби не была нежной и хрупкой. Дункан подумал о том, что, хотя она выросла у него на глазах, он до последнего времени как-то этого не замечал – или, возможно, не хотел замечать. Эбби была полна огня и страсти точно так же, как ее покойная мать. Это был тип женщины, с которой мужчина познает и рай и ад одновременно, тип женщины, с которой каждый последующий день прекраснее предыдущего.

Дункан сорвал с крючка на стене свою шляпу и, теребя в руках ее широкие поля, внимательно посмотрел на Эбби.

– Я в этом не уверен, – медленно произнес он. – Я не думаю, что на всем свете найдется мужчина, который не отдал бы свою душу, чтобы завладеть такой прекрасной малышкой, как ты, дочка.

Дункан видел, что глаза у Эбби широко раскрылись от удивления, и знал, что ошеломил ее своими словами. Невеселая улыбка появилась на его лице.

– Но Бак Расселл знает, как управлять ранчо, Эбби. И по крайней мере земля оказалась бы в хороших руках, когда меня не станет.

«Когда меня не станет». Трудно описать, какое впечатление произвели на Эбби эти слова. Отец, ее отец… мертв. Девушку охватил озноб, проникший до самых костей. Эбби вся дрожала. Она не хотела и думать об этом.

Она вообще не могла припомнить, чтобы когда-нибудь раньше отец говорил о своей смерти…

Теперь, спустя много часов после разговора, то же самое острое чувство беспокойства вдруг целиком овладело ею. Внезапно обычный здесь ветер стал стихать, воцарилась странная тишина, будто весь мир затаил дыхание. Даже сойки прекратили свои пронзительные крики, будто что-то предчувствуя…

Эбби крепко ухватилась за деревянные перила крыльца. Что-то случилось, смутно промелькнуло у нее в голове. Это было скорее инстинктивное ощущение, чем осознанная мысль.

Вдруг до слуха Эбби донесся громкий топот копыт, и она увидела телегу, огибавшую последний поворот на дороге; за ней темные облака пыли спиралью поднимались к небу. К задку телеги была привязана чалая лошадь клубничного цвета, выглядевшая совсем как отцовская Бренди.

Эбби стояла неподвижно, точно парализованная.

Какая-то странная сила помимо ее воли приковала девушку к ступенькам крыльца, и она напоминала старое дерево, пустившее корни глубоко в землю. С ужасающим чувством неизбежности Эбби могла лишь наблюдать, как телега приближается к дому.

Ближе к задку телеги распростерлось неподвижное тело лежавшего ничком мужчины.

Первой мыслью Эбби было, что она никогда раньше не видела мертвого человека. Второй – что все это ей снится… Снится? Но Боже милостивый, этот мужчина был ее отец, и он не был мертв!

Когда телега с грохотом остановилась, раздался тихий стон. Именно этот звук побудил Эбби к действию. Она мигом слетела со ступенек и взобралась на телегу, положив голову отца себе на колени.

С ее губ сорвался едва слышный крик.

– Папа, о папа! – Алое пятно расплылось на его рубашке. Кожа была белой как снег. У Эбби упало сердце. – Папа, что случилось? Боже мой! Что случилось?

Лукас сновал вокруг телеги. Его морщинистое с задубевшей кожей лицо было взволнованным.

– Мы с Грэди забеспокоились, когда ваш отец не появился на месте, где мы должны были ставить клейма. Потом поскакали на лошадях, чтобы посмотреть, где он. Мы нашли его около Воробьиной бухты.

Мистера Дункана ранили, мисс Эбби. Грэди и я… мы сделали все, что могли, чтобы остановить кровотечение… Я послал Грэди в город за доктором. – Лукас судорожно сглотнул, не в силах продолжать.

В этот момент ресницы Дункана затрепетали, и он открыл глаза. Эбби пристально всматривалась в голубые глаза, так похожие на ее собственные. Только глаза отца были печальными и тусклыми от боли.

– Слишком поздно, – отрывисто сказал он.

– Не говори так, папа! Даже не думай об этом! – Слова вырвались из самой глубины души Эбби – это был крик отчаяния, горячая мольба.

Губы Дункана скривились скорее в гримасе, чем в улыбке. Его слабеющий голос разрывал сердце Эбби.

– Всегда… должна иметь последнее… слово.

Эбби задрожала.

– Папа, – прошептала она.

Из груди Дункана все чаще вырывались хрипы.

– Ты должна меня выслушать, Эбби… Сэм-Удавка…

– Сэм-Удавка! Это он ранил тебя, папа?

Дункан прикрыл глаза в знак молчаливого согласия. Когда он заговорил, его губы едва шевелились:

– Детка, ты должна выслушать… Вчера поздно вечером, когда ты отправилась за этим теленком, приезжал Диллон… У него в тюрьме находился арестованный по имени Руди Рой, связанный с бандой Сэма-Удавки… Кажется, Рой знал, где находится убежище Сэма. Диллон заставил Роя назвать ему это убежище и вчера поздно вечером отправился верхом на лошади на его поиски. Диллон сказал, что он поймает Сэма-Удавку… даже если ему придется ждать этого всю жизнь. Сегодня утром Сэм прискакал сюда в поисках Диллона… Я бы не сказал ему, где Диллон… только Сэм… он засмеялся и сказал, что сам уже знает…

У Эбби голова буквально шла кругом.

– Папа, подожди! Он знал, что Диллон его разыскивает?

Отец кивнул.

Эбби застонала.

– Каким образом он это узнал?

– Сэм сказал, что Руди Рой сбежал от него… но Сэм его выследил… Вчера вечером он ворвался в тюрьму и убил двух помощников начальника полицейского участка и Роя… Но до этого вынудил Роя сказать, что он уже сообщил Диллону, где находится убежище Сэма… и что Диллон намеревался в тот же день отправиться за ним в погоню…

Тут Эбби осенило, что Сэм приезжал к ним на ранчо, чтобы убить Диллона, но вместо него встретил отца.

– Эбби, если Диллону удастся найти убежище Сэма… он не знает, что Сэм гонится прямо по пятам за ним.

«О Боже!»– подумала Эбби, почувствовав дурноту. Казалось, кровь стынет в ее жилах.

Мысли Эбби мгновенно вернулись назад, к событиям почти трехлетней давности, когда Диллон, находясь в форту Бриджер, служил в армейской разведке.

И отец, и она удивились, но и обрадовались, когда Диллон сообщил в письме, что он помолвлен и собирается жениться. Роза была дочерью тоже служившего в форту капитана.

Свадьба так и не состоялась.

С болью в сердце Эбби вспомнила, как Диллон с Розой сели в дилижанс, отправлявшийся в Ларами.

Недалеко от форта дилижанс был ограблен не кем иным, как Сэмом-Удавкой. Кроме этого, Эбби мало что знала. Диллон всегда умалчивал о подробностях.

Роза и кучер были убиты. Сэм-Удавка выстрелил и в Диллона, но бросил его, считая, что тот мертв.

Однако Диллон выжил. Он залечил раны в форту Бриджер, а затем потратил весь следующий год на поиски Сэма-Удавки. Но все было бесполезно. Отец умолял его бросить поиски и вернуться домой. В конце концов Диллон вернулся, но только потому, что отец настоятельно просил его об этом.

Он резко изменился, стал угрюмым и ожесточенным. Эбби вспомнила подозрения отца насчет того, что Диллон согласился стать начальником полиции Ларами в надежде в один прекрасный день напасть на след Сэма-Удавки.

Боже милостивый, так оно и случилось!

Эбби содрогнулась. Это было чудо, что Диллон остался в живых, когда Сэм-Удавка бросил его умирать неподалеку от форта.

Теперь этот бандит поступил точно так же с их отцом.

Эбби обуял страх, от которого ей стало дурно. Не может быть, чтобы Диллону не повезло и в третий раз… Но есть поговорка, что невезение приходит трижды…

Отец застонал:

– Не хочу, чтобы ты потеряла и брата. Кто-то же должен заботиться о тебе…

Эбби с трудом подавила рыдание. Она видела, каких отчаянных усилий стоят ее отцу попытки дышать и тем более говорить. Он с трудом втягивал воздух в легкие, боролся, чтобы успеть все сказать.

Дункан ухватил дочь за руку.

– Эбби, – проговорил он еле слышно. Девушке пришлось наклонить голову к самым губам отца, чтобы услышать его последние слова. – Ты должна его найти… Найди Диллона и предупреди его, прежде чем Сэм убьет и его. – Отец сжал пальцы Эбби. Его лицо выражало мольбу и муку. – Обещай мне, детка. Обещай… мне.

Слезы ручьями текли по щекам Эбби.

– Обещаю, – шепнула она, задыхаясь. – Папа, я обещаю.

Глаза Дункана закрылись, рука, сжимавшая пальцы Эбби, ослабела.

– Папа! – пронзительно закричала она. – Папа!

Но отец ее уже не услышал.


Эбби лишь смутно осознавала, что Лукас ведет ее в гостиную. Там, рыдая, она прильнула к Дороти.

– Он… он мертв, Дороти.

– Я знаю, дитя, – прошептала пожилая женщина. – Я знаю.

В конце концов она с трудом усадила Эбби за стол и пошла за чашкой крепкого горячего кофе.

Эбби больше не плакала. Ее охватило странное оцепенение. Она отрешенно уставилась на свои руки, безвольно лежавшие на коленях, лишь случайно обратив внимание на то, какие они у нее загорелые. Это был цвет очень хорошего темного меда. Эбби никогда не принимала мер предосторожности, чтобы защититься от солнца. Она лишь надевала ковбойскую шляпу, когда отправлялась на далекую верховую прогулку. Единственную дамскую шляпку, которую Эбби когда-либо имела, ей подарила в день ее двенадцатилетия школьная подруга Эмили Доусон. Она была белого цвета, отделана рюшами и украшена розовыми атласными лентами. Эбби помнила, как гордо она выступала тогда перед отцом и Диллоном. Отец очень старался не расхохотаться, но Диллон открыто разразился оглушительным смехом. Это было в первый и в последний раз, когда Эбби надевала дамскую шляпку.

Именно мать Эмили убедила Дункана в том, что Эбби очень не хватает качеств, необходимых настоящей леди, и в ее образовании также имеются весьма серьезные пробелы. Когда Эбби исполнилось семнадцать лет, ее отец решил, что, возможно, миссис Доусон права и его дочери пора научиться быть настоящей леди. Эбби спорила, плакала, умоляла. Но, несмотря на все ее протесты, Дункан отослал Эбби в модную школу для девочек в Чикаго. Миссис Рутерфорд, директриса школы, была крайне шокирована, увидев, что кожа Эбби золотистого цвета, а то, как Эбби свободно двигалась, привело ее в полное смятение.

– Это… это существо, – презрительно фыркнула миссис Рутерфорд, когда отец Эбби всего лишь месяц спустя приехал, чтобы забрать ее домой, – никогда не будет леди. Она не умеет петь. Она не умеет танцевать, но я не удивляюсь этому, поскольку она и ходит, как корова!

Тогда Эбби вышла из себя.

– Вы только посмотрите, кто это говорит, – смело парировала она. – Вы когда-нибудь слышали, как вы смеетесь, леди? Вы громко ржете, как лошадь, которая задела задом заборный столб!

Отец Эбби был недоволен тем, что миссис Рутерфорд отчислила его дочь из школы. Только позже, когда они сели в поезд и отправились в Вайоминг, Дункан признался, что разделяет мнение Эбби насчет миссис Рутерфорд – несомненно, у нее куриные мозги.

Только сейчас Эбби заметила, что ее руки сжаты в кулаки так, что ногти впились в ладони. Но эта боль была ничто по сравнению с той болью, которая заполняла ее сердце. Ибо сколько она себя помнила, она всегда полагалась на отца. Эбби было всего семь лет, когда ее мать умерла от пневмонии. Диллону исполнилось семнадцать, он был уже мужчина. Но Эбби была еще ребенком – она по-детски нуждалась в нежной защите и покровительстве. И Дункан Маккензи взвалил на себя обязанности, какие способен выполнить не каждый мужчина. Пока Диллон служил в армии, Эбби и ее отец держались вместе и вместе переживали свое горе. Дункан сам учил Эбби, играл с ней и баловал ее. Эбби выросла сильной и гордой. А когда ей требовалась чья-то поддержка, ее отец тоже всегда был рядом. Иногда Эбби дразнила его, говоря, что, возможно, она никогда не выйдет замуж.

– Я не вынесла бы жизни в каком-то другом месте, кроме Даймондбэка, – говорила, бывало, Эбби со смехом. – Да и вам с Диллоном вряд ли бы это понравилось.

Теперь щемящая тоска разрывала ей сердце. У Эбби было такое ощущение, что у нее горит душа. Вот и не стало отца. И единственный, кто у нее остался, это Диллон.

Эбби не могла подавить чувство горечи. Диллона никогда не было рядом. В голове измученной девушки стучало: «Черт тебя побери, Диллон! Где ты? Где?»

Это так на него похоже – действовать без оглядки на других, думать, что он непобедим и во всем удачлив.

Сэм-Удавка уже доказал ему, что это не так.

Тем не менее Эбби не удивлялась, почему Диллон отправился на поиски Сэма. Ведь лишь однажды Диллон задумал жениться и остепениться, но Сэм-Удавка разрушил его намерения. И теперь Диллоном руководило не чувство служебного долга, а чувство мести…

Эбби дала отцу обещание, не надеясь, однако, что ей удастся сдержать его. Ее охватило изнуряющее чувство безнадежности. Как же ей удастся найти Диллона? Единственный человек, знавший, где находится бандитское логово Сэма, был убит.

– Диллон, – прошептала Эбби. – О, Диллон, почему ты такой… такой холодный и безрассудный?

И почему ты не можешь любить эту землю, как любил ее папа и как люблю ее я? – Жгучая боль сжала ей горло. Эбби с трудом сдерживала непреодолимое желание вновь расплакаться.

Позади нее кто-то тихо кашлянул. Резко обернувшись, Эбби увидела входившего в гостиную Лукаса.

Прошло какое-то время, прежде чем Эбби смогла говорить.

– Доктор Фоули уехал? – Она видела, как его кабриолет подъехал как раз после того, как Лукас ввел ее в дом.

Лукас снял шляпу, кивнул и хрипло произнес:

– Он попросил меня передать вам свои соболезнования, мисс Эбби.

Эбби отвернулась, не в состоянии вынести боль в глазах Лукаса.

– Лукас, – сказала она со слезами в голосе. – О, Лукас, что мне делать? Я обещала папе, что найду Диллона и предупрежу его о том, что Сэм-Удавка охотится за ним. Но как мне это сделать? – Она беспомощно расплакалась. – Я не знаю, где находится это… это проклятое бандитское гнездо! Никто не знает – теперь никто!

– Не волнуйтесь так, мисс Эбби, – неуклюже похлопал ее по плечу Лукас, мгновенно оказавшийся рядом с ней. – Я знаю, что это звучит дико, но, может быть, нам все же удастся найти Диллона и предупредить его.

Эбби взглянула на Лукаса, открыв рот от изумления, уверенная, что тот лишь старается ее утешить и немного подбодрить. Но его взволнованное лицо было чрезвычайно серьезным.

– Что ты имеешь в виду? – Дыхание Эбби стало прерывистым. – Лукас, скажи мне!

Лукас обернулся и кивнул кому-то, кто находился в холле, как раз напротив двери. В гостиную вошел, сжимая в руках шляпу, рыжеволосый парень. Это был Грэди, тот самый человек, которого Лукас посылал в город за доктором Фоули.

Подойдя к Эбби, он склонил голову:

– Я очень сожалею о вашем отце, мисс.

Эбби прошептала слова благодарности.

– Грэди, повтори мисс Эбби то, что ты рассказал мне, – обратился к нему Лукас. Молодой человек переступил с ноги на ногу.

– Ну, – начал он, – доктора не было в кабинете, когда я приехал в город. Я зашел в «Серебряную шпору», чтобы подождать, пока он не вернется. Прошло немного времени, и вдруг этот парень спускается по лестнице.

В голосе Грэди звучало волнение. Эбби внимательно слушала.

– Тут наступила полная тишина. Одного взгляда на этого парня было достаточно, чтобы определить, что он страшный, как гремучая змея. Он был одет во все черное. На бедрах болтались два кольта. А глаза…

Клянусь, у него самые удивительные глаза, которые я когда-либо видел, – какие-то серебристые, как зеркало, проникающие насквозь.

Эбби слегка приподняла брови.

– Кто он, Грэди?

– Кажется, его зовут Кейн, это все, что о нем точно известно. Роджер Симмс сидел со мной рядом и рассказал, что в городе ходят слухи о том, что какое-то время Кейн был связан с бандой Сэма-Удавки.

– Но если он бандит и все знают об этом, почему он не в тюрьме?

Грэди обменялся взглядом с Лукасом. Тот спокойно промолвил:

– Эбби, почти каждый человек выше всего ценит свою жизнь. Мне не хочется так говорить, но после того, что вчера вечером случилось с Энди Хорнером и Нейтом Гилмором, Сэм-Удавка или любой тип из его банды мог бы пройти по всему городу, и ни один человек не поднял бы на него руку.

– Если он только не круглый дурак, – присоединился к разговору Грэди. По его губам скользнула легкая улыбка.

Это была мимолетная улыбка. Но испепеляющий взгляд Эбби прогнал у него всякое желание улыбаться. Внутри у нее все кипело. Неужели только из-за страха Сэма-Удавку так ни разу и не схватили? Неужели люди настолько сильно его боятся, что предпочитают не обращать внимания на его ужасные поступки, чем увидеть бандита навсегда посаженным за решетку?

Значит, в самом деле страх – мощное оружие.

Такой вывод с горечью сделала для себя Эбби.

– – Возможно, человек по имени Кейн также принимал участие в этом преступлении – помогал Сэму-Удавке убить Роя и двух помощников Диллона? – спросила Эбби.

К ее удивлению, Грэди повел себя как-то странно.

Он переступал с ноги на ногу, уставившись на ковер под ногами.

– Простите, госпожа, – пробормотал он, слегка запинаясь. – Но, кажется, одна… одна леди может поручиться за то, что она провела с Кейном большую часть ночи. И потом кто-то сказал Роджеру, что Кейн ищет работу.

Эбби широко раскрыла глаза. У нее не было никаких сомнений насчет того, что за «леди» имел в виду Грэди. Его щеки стали пунцово-красными, и такого же цвета были щеки Эбби. Она едва расслышала последние слова Грэди, но в ее душе затеплилась какая-то надежда.

Эбби притронулась к руке Лукаса.

– Лукас, – медленно произнесла она. – Если этот человек – Кейн – на самом деле был членом банды Сэма-Удавки, ты не думаешь, что он действительно знает, где находится это проклятое убежище? – Затаив дыхание, Эбби ждала ответа.

– Да, я тоже так думаю, – сказал Лукас решительно. – Вот почему я и привел к вам Грэди.

– Тогда остается сделать только одно. Грэди, пожалуйста, пойди в конюшню и оседлай для меня Сынка.

Тот нахлобучил на голову шляпу.

– Слушаюсь, мэм..

Решительными шагами Эбби вышла из комнаты.

Она уже почти поднялась по лестнице, когда голос Лукаса остановил ее:

– Мисс Эбби, куда вы… что вы думаете делать?

Эбби остановилась и, обернувшись, взглянула на Лукаса, едва заметно улыбаясь.

– Я думаю, ты это знаешь, Лукас.

Его лицо потемнело, как грозовая туча.

– Мисс Эбби, вы не можете так поступить, совершить такое безумие! Этот человек бандит. Несомненно, он убийца, как и Сэм-Удавка… – Пробормотав ругательство, он замолчал. Лукас слишком давно знал мисс Эбби, чтобы не понимать, что означает упрямая линия ее решительного маленького подбородка.

Наблюдая за Лукасом, видя глубокую печаль на его морщинистом лице, Эбби почувствовала, что у нее разрывается сердце. Прошло всего лишь несколько часов, с тех пор как ушел отец, а ей казалось, что прошла целая вечность. Но сейчас у нее не было времени позаботиться о приличных похоронах отца – ей придется предоставить это Дороти и Лукасу. Не было времени оплакать его… сказать последнее прощай. Не было времени даже просто поплакать.

Лукас продолжал пристально смотреть на Эбби.

– Мисс Эбби, – наконец повторил он, – вы не должны этого делать. Позвольте мне поехать вместо вас.

Жгучая боль переполнила сердце девушки.

– Нет, Лукас, – еле выдавила Эбби. – Ты нужен мне здесь, на ранчо. Кроме того, я дала обещание папе и должна его выполнить. Я знаю, что это опасно, но, пожалуй, это единственный способ спасти Диллона. Возможно, Кейн – единственный человек, который может спасти жизнь моего брата. – Эбби глубоко, прерывисто вздохнула, в глазах ее застыло отчаяние. – Я должна найти его, Лукас. Должна.

## Глава 2

– Пойдем наверх, – услышал Кейн женский шепот.

Этот человек сидел в праздной позе, облокотившись о стойку бара, скрывавшую его высокий рост. Худощавый, с черными как смоль волосами, он имел повадки хищника. Но он не мог знать, от кого унаследовал цвет волос, потому что никогда не знал ни матери, ни отца.

Отец был вообще неведомо где, а пьяница-мать бросила ребенка, когда тот был совсем крошкой.

– Кейн? – Над его ухом снова раздался тот же голос, в котором звучало страстное приглашение.

Нежные руки обняли его за талию. Дейзи прильнула к его спине, возбуждаясь от прикосновения к нему. Она помнила, как обнимала его прошлой ночью, упиваясь тем, как он возбуждается и изгибается от каждого волнообразного движения ее бедер.

Воспоминание об испытанном удовольствии вызвало плотоядную улыбку на ее полных накрашенных губах. Такой мужчина, вспомнила она. Настоящий мужчина, не похожий на других.

Ее пальцы играли густыми темными прядями волос, спускавшимися на шею. Вчера ночью он разговаривал неохотно, взгляд его сверкающих серебристых глаз был ледяным и неприветливым. И все же с ним не мог сравниться ни один мужчина. Пожалуй, даже грех брать с него деньги!

Но не мысль о деньгах воспламеняла все существо Дейзи. Ее руки быстро и суетливо скользили по груди Кейна. Она повела бедрами и снова хрипло прошептала его имя, надеясь, что он наконец отзовется на ее призыв.

Кейн издал протяжный, едва сдерживаемый вздох разочарования и безысходности. Он повернулся, пытаясь освободиться от надоедливых объятий этой женщины. Господи, ее руки похожи на щупальца спрута!

Когда он захотел отстраниться, она подняла голову и поцеловала его. Ее пальцы погрузились в его волосы и касались кожи головы. «Ее губы присасываются как пиявка, – с отвращением подумал Кейн. – И, о Боже, как отвратительно пахнет от нее кислым виски».

Наконец Кейну удалось оторвать свой рот от ее губ. Он пристально посмотрел на Дейзи. Его взгляд затуманился. Он видел лишь медно-рыжие волосы и смутные очертания фигуры. В его голове ее имя не задержалось. Господи, неужели он так пьян? Или это просто оттого, что в его жизни было столько женщин – в самых разных городах – и все они стали для него выглядеть одинаково?

Долли! Так оно и есть. Ее зовут Долли.

– Долли, – начал он.

Морщины на лбу женщины обозначились резче.

– Дейзи, – поправила она, надув губки, что когда-то, возможно, было привлекательным. Сейчас это выглядело жалко. – Неужели ты не помнишь, Кейн? Я Дейзи.

Хотя он ничего не ответил, а только продолжал пристально смотреть на нее, что немного беспокоило Дейзи, она отстранилась от него.

– Кейн? – Впервые она произнесла его имя с оттенком неуверенности. – Я сделала… что-нибудь не так, не правильно?

Не правильно. Это слово вызвало горечь в его душе.

Кейн крепко, до боли, стиснул зубы. Вот сейчас он здесь, среди самой разношерстной публики. Но он не уверен, что является одним из этих людей, не уверен, что достоин их. Следовательно, может ли он, черт возьми, судить о том, что правильно и что не правильно?

Дейзи слегка попятилась. Это движение напомнило Кейну о присутствии женщины. Когда их взгляды встретились, лицо Кейна несколько смягчилось. Женщина выглядела такой растерянной, что его невольно охватило раскаяние. До сознания Кейна наконец дошло, что вчера ночью он использовал ее, ища в ее объятиях и теле забвения.

– Ты не сделала ничего не правильного, – тихо сказал Кейн. – Но ты слишком хороша для такого скверного парня, как я, Дейзи. – Он вложил ей в руку монету и запечатлел на ее губах легкий поцелуй. – Найди себе на этот вечер лучшего мужчину, чем я, дорогая.

Кейн взял свой стакан со стойки бара, повернулся и пошел к столику, стоявшему в углу… один.

Подбоченившись, Дейзи наблюдала, как он исчез в толпе. Господи, что за странный человек! Дейзи пожала плечами, резким движением поправила юбку и повернулась к мужчине, сидевшему слева от нее.

Сидя за столиком, Кейн задавался вопросом: какого черта он здесь находится? Правда, женщины всегда испытывали к нему непреодолимое влечение.

Но ему надоели их жеманные улыбки и хихиканье. У Кейна болела голова, а воздух был пропитан табачным дымом и запахом дешевого виски. Казалось, больше никто этого не замечает. Все кругом шумели, галдели и веселились.

Однако и желания очутиться в своей комнате наверху у Кейна тоже не было. Комната была слишком маленькой, а кровать слишком одинокой… как и он сам.

Кейн пристально разглядывал стакан, который держал в руке, ощущая, как все его тело изнемогает от ноющей боли. Рассмотрев на свет темно-золотистую, слегка мутноватую жидкость, Кейн одним махом опрокинул в себя содержимое стакана с неровными отбитыми краями и едва заметно улыбнулся. – И тут же на его глаза навернулись слезы. Впервые Кейн понял, почему это пойло называется низшим сортом виски. В свое время он пробовал крепкий ликер, но этот напиток был настолько крепким, что обжигал желудок человека.

Возможно, однако, что вовсе не виски, а чувство вины жгло его душу.

Но в данный момент Кейну было все безразлично.

В эти дни и вообще уже давно ему было на все наплевать. Щелкнув пальцами и вздернув подбородок, Кейн высоко поднял стакан и сделал знак бармену.

В глубине души Кейн задавал себе вопрос, не попадет ли он в ад за содеянное…

Дерьмо. Может быть, сейчас он уже там.


Уж второй раз в этот день обеспокоенный Грэди мял в руках свою шляпу.

– Мисс Эбби, – наконец отважился он, – вы уверены, что хотите это сделать?

– Со мной все будет в порядке, Грэди. – В знак благодарности она молча сжала его руку. – Скажи Лукасу и Дороти, чтобы заботились о ранчо. Я постараюсь вернуться как можно скорее.

С явной неохотой Грэди попрощался с ней. Эбби видела, как он завернул за угол, где были привязаны их лошади. Только когда Грэди пустил свою лошадь рысью, она издала долгий сдавленный вздох, поражаясь, как ей удалось вести себя столь спокойно.


Звуки рояля, смех и крики создавали такой шум, что Эбби хотелось бы заткнуть уши и убежать. Однако ей удалось скрыть свое состояние от Грэди. Но то, что Эбби увидела сквозь распахнутые двери, явилось для нее настоящим потрясением. Девушка ожидала, что клиентами «Серебряной шпоры» будут только мужчины, в конце концов это был кабак. Но к своему изумлению, она обнаружила там странных полуодетых женщин.

Эбби снова украдкой взглянула внутрь помещения. На этот раз она заметила, что рядом с дверью тоже сидела женщина. Ковбой, устроившийся напротив нее, сиял масленой улыбкой. Эбби поняла причину этого. Платье женщины – если его можно было назвать платьем – было сшито из ярко-красного кружева и едва прикрывало ее колени. Лиф платья был совершенно прозрачным. Под ним не было никакого белья! А когда она наклонялась вперед, ковбой мог беспрепятственно разглядывать крупную, ничем не стесненную грудь.

Эбби подавила в себе возглас изумления. Но, о Господи! Теперь ковбой лез женщине прямо под подол!

Не долго раздумывая, Эбби бросилась прочь. Оказавшись за углом здания, она без сил прислонилась к стене, тихо застонав от горя. В своей одежде она не может войти в «Серебряную шпору». Ведь взгляды всех посетителей бара разом устремятся на нее!

Двери бара распахнулись. Шурша шелком и стуча каблуками, кто-то тоже завернул за угол.

Несомненно, эта девушка только что покинула «Серебряную шпору». Эбби старалась не смотреть на нее, но ее душил нервный смех. Эту девицу миссис Рутерфорд тоже не назвала бы леди. Красное атласное платье на ней не было таким откровенным, как у женщины, сидевшей в баре у двери. Но все же оно было достаточно смелым…

Это как раз то, что надо Эбби! Ей надо раздобыть наряд, не слишком отличающийся от посетительниц бара. Но если кто-нибудь из посетителей все же ее узнает? Ну да ладно! Эбби гордо выпрямилась. Это был шанс, который она просто не могла упустить.

В ту же минуту она догнала девицу. Эбби слегка дотронулась до ее плеча.

– Извините меня, – сказала она.

– Да? – Девушка раздраженно поджала губы.

Эбби была потрясена, когда увидела, что незнакомка на несколько лет моложе ее. Она неловко-поклонилась.

– Я знаю, что мое предложение может показаться вам довольно странным, – начала Эбби. Она наклонилась вперед и начала что-то шептать девушке на ухо.

Когда Эбби кончила говорить, та захихикала.

– Голубушка, вы предлагаете мне больше, чем я зарабатываю за неделю, поэтому объяснений с меня достаточно. Да и не нужно возвращать эту чертову тряпку! – Девушка взяла Эбби под руку. – Идемте, дорогая. Здесь недалеко.

Через каких-нибудь пятнадцать минут Эбби высунула голову из двери небольшого пансиона и торопливо оглядела улицу. Щеки ее пылали от смущения из-за непривычного наряда. Широкая юбка только наполовину закрывала ее лодыжки, черные шелковые чулки на ногах заставляли Эбби чувствовать себя распутницей. Лиф платья был настолько тесным, что при каждом вздохе Эбби чувствовала, что ее груди вот-вот выпрыгнут наружу. В общем, она ощущала себя такой же голой, как зад младенца.

К счастью, улицы сейчас были безлюдными. Молясь о том, чтобы ей сопутствовала удача, Эбби торопливо запихнула свою одежду в привязанный к седлу вьюк и повела Сынка в узкую аллею позади «Серебряной шпоры». Оттуда она вернулась к парадному входу в бар.

Эбби была возбуждена, взволнована и чувствовала, как постепенно ее покидает решительность. Сможет ли она выполнить задуманное? Твердые правила, которых Эбби придерживалась всю жизнь, могли помешать ей. Папа ужаснулся бы, увидев ее одетой подобно… падшей голубке, да еще входящей в публичный дом! А Диллон, тот просто метал бы громы и молнии, встретив ее здесь… Да, Диллон. Одна лишь мысль об опасности, грозившей ее брату со стороны Сэма-Удавки, заставила Эбби съежиться от страха и отбросить сомнения. У нее нет выбора, совершенно никакого выбора. Она выпрямилась, одернула лиф платья, собрала все свое мужество и вошла в распахнутые двери.

Не успела Эбби войти в помещение, как почувствовала, будто ее обстреливают взглядами со всех сторон.

Стоял оглушительный шум. Казалось, что звуки фортепьянной музыки и неистового смеха отскакивают прямо от стен и потолка. В нос резко ударяли отвратительные запахи крепкого мужского пота, виски и дыма.

С трудом подавив отвращение, Эбби огляделась по сторонам и обнаружила, что стоит возле стойки бара из орехового дерева с медными подножками. На стене для всеобщего обозрения висела огромная картина, изображающая улыбающуюся совершенно обнаженную женщину, развалившуюся на софе. Эбби закусила губу – вот там действительно была женщина, голая, как зад младенца.

Какой-то мужчина с плотоядной ухмылкой схватил Эбби за руку, пожирая ее глазами.

– Послушай, крошка, – обратился он к Эбби, дыша ей прямо в лицо омерзительным винным перегаром. – Как насчет того, чтобы нам с тобой потанцевать?

Эбби отшатнулась, чтобы увернуться от его липких рук. Она уже открыла было рот для резкого и язвительного отказа, но вовремя опомнилась.

Ее выручил бармен, поманив к себе Эбби пальцем.

– Эй, ты там, – рявкнул он, швырнув поднос на стойку бара и поставив на него большую бутылку и маленький стакан, – отнеси это вон тому парню, что сидит в углу.

Бармен сунул поднос ей в руки. Эбби не смогла отказаться. К тому же у нее и в мыслях не было отказываться…

Этот мужчина в углу… это же он, Кейн, вихрем пронеслось в голове Эбби.

Ноги сами несли ее вперед. Когда Эбби наконец остановилась у столика, ее сердце колотилось так сильно, что она чувствовала, как кровь стучит в висках.

Мужчина поднял глаза.

Эбби показалось, что прошла целая вечность. Она стояла в оцепенении, не смея взглянуть ему прямо в лицо.

Все именно так, как говорил Грэди, мелькнуло в голове Эбби. Глаза были поразительно светлыми на мужественном, с резкими чертами лице. Казалось, что он смотрит не на Эбби, а сквозь нее, опаляя и сжигая все ее существо.

Ощущая на себе пристальный взгляд Кейна, Эбби почувствовала себя весьма неловко. Спазм перехватил ей горло. Она призвала на помощь всю свою волю, чтобы подавить в себе возникшее желание повернуться и убежать – как можно быстрее и как можно дальше.

Чувствуя себя очень неуверенно, Эбби осторожно поставила поднос на столик.

– Вот ваша бутылка, – тихо сказала она.

Если Кейн и услышал ее слова, то не подал виду.

Эта девушка… он не видел ее здесь вчера вечером. А она хорошенькая, внезапно подумал он. Кейн выпил гораздо больше, чем следовало, но недостаточно для того, чтобы не заметить, как она красива, как хороши ее волосы. Кейн не сводил с них глаз. Густые, они были схвачены на макушке яркой бархатной лентой.

На темно-каштановых прядях сияли золотые блики.

Когда Эбби наклонилась, локоны рассыпались по ее плечам. Не в состоянии удержаться, Кейн протянул руку и стал перебирать их пальцами. Один шаловливый каштановый завиток туго обвился вокруг его пальца. Кейн пропускал пряди между пальцами, восхищаясь их шелковистостью. Он боролся с желанием схватить прядь волос девушки и поднести ее к лицу, будучи уверен, что аромат будет подобен нежному дуновению ветерка в теплый весенний день. Эбби же испытывала ощущение, что она запуталась, как муха в паутине.

Она едва дышала, не зная, чего ей ожидать от Кейна в следующее мгновение…

А она прехорошенькая, вновь подумал Кейн. В самом деле, у нее лицо ангела… Несмотря на то что она работает в этом ужасном притоне, она выглядит так, будто никогда в жизни не сталкивалась ни с чем дурным и низким.

Это вызвало у Кейна чувство горечи и боли. Он повидал столько страшного и столько натворил, что все это могло привести обычного человека на грань сумасшествия. Мучительная боль терзала душу Кейна, когда он вспоминал все те ужасы, свидетелем и участником которых был… «Проклятие! – думал он с отчаянием. – Эта девушка не должна, не имеет права иметь такой ангельский вид! Она раздражает меня».

Он быстро разжал кулак и разом выпустил прядь ее волос, будто обжегся о них. Кейн откинулся на спинку стула, смело встретил взгляд Эбби и кивком головы показал ей на бутылку.

– Налей. – Это было все, что он сказал. У него бесстрастный низкий и слегка хриплый голос, наверное, от пьянства, подумала Эбби… Странно, но ей это не было неприятно. Она все еще продолжала ощущать на себе его пронзительный взгляд, лишавший ее спокойствия. Эбби старалась достойно выдержать этот взгляд и, хотя была очень возбуждена, твердо решила не показывать это. Она взяла бутылку с подноса и поставила ее на столик, затем налила стакан виски, почти до краев. Облизнула пересохшие от волнения губы и выпрямилась.

Кейн с хмурым видом по-прежнему смотрел на Эбби, и когда ему показалось, что девушка собирается уйти, он поднял руку и крепко сжал ее запястье.

– Сядь, – хриплым голосом прошептал он.

Эбби не шевельнулась. В голове у нее проносились бессвязные мысли, и к ним примешивалось паническое чувство страха. Ей казалось, что она не может больше контролировать себя, так же как не может оторвать глаз от того места, где пальцы Кейна сжали ее нежное запястье. Он очень крепко и упорно держал его, однако это не причиняло ей боль. Пальцы Кейна были худыми и смуглыми, но совсем не толстыми или грязными. Эбби как завороженная пристально смотрела на них. Итак, это руки бандита… руки убийцы. Почему же она не испытывает к нему отвращения, с недоумением подумала Эбби. От одного лишь его прикосновения у нее мурашки должны были бы побежать по телу. А вместо этого она чувствовала, как все внутри нее трепещет. Кейн провел большим пальцем по ее ладони. Это выглядело почти как ласка… Ошеломленная и встревоженная своими странными ощущениями, Эбби не отрываясь смотрела ему в лицо.

– Ч-что вы от меня хотите? – Она не узнавала свой собственный голос.

Какое-то мгновение Кейн сидел молча. Он догадывался, что испугал Эбби. Но почему? Несомненно, она привыкла к такому обращению. Но девушка неуверенно смотрела на Кейна широко раскрытыми глазами. Они были ярко-голубые, и крошечные огоньки в них сверкали, как драгоценные камешки. Кейн не мог припомнить, когда в последний раз обращал внимание на цвет чьих-либо глаз…

Внезапно на его губах появилась усмешка. Неужели эта девушка знает, кто он? Да. Несомненно. И тут Кейн вдруг понял, почему у Эбби такое странное выражение лица. Она боится его и упорно пытается этого не показывать.

Глаза Кейна ярко блестели, когда он откинулся на спинку стула. Заложив оба больших пальца за пояс, он сквозь полузакрытые веки пристально разглядывал Эбби.

– Я не люблю, когда меня дразнят, дорогая, – протянул он, слегка растягивая слова и натянуто улыбаясь. – Постарайся это запомнить.

Скорее его тон, чем сами слова, вывел Эбби из оцепенения. Как! Уж кто-кто может позволить себе быть высокомерным, но только не этот бандит…

…Гнев и возмущение все больше охватывали Эбби, а Кейн продолжал разглядывать ее. Его глаза позволяли себе такие вольности, на которые раньше по отношению к ней не отваживался ни один мужчина. С бесстыдным интересом он задерживал взгляд на соблазнительных выпуклостях ее груди и бедер.

Ну, полусердито-полуотчаянно думала Эбби, по крайней мере она привлекает к себе внимание этого человека, что как раз в первую очередь и было ей нужно. Но у нее сильно чесались руки сбить с его губ наглую самодовольную улыбку.

– Ты сядешь наконец или нет? – раздраженно спросил Кейн.

Эбби изо всех сил стиснула зубы и опустилась на стул. Губы ее улыбались, но глаза смотрели сурово, когда она вскинула подбородок и поймала наглый взгляд Кейна.

Эбби не возразила, когда он обернулся и знаком потребовал у бармена еще один стакан. Она сидела опустив голову и отвела взгляд, когда спустя мгновение бармен подошел к их столику. Эбби молилась про себя, чтобы бармен не заметил, что она не из числа здешних девиц. Когда тот шаркающей походкой прошел мимо нее, Эбби уловила предательский запах спиртного и испытала некоторое облегчение: очевидно, не только посетители предавались здесь обильным возлияниям. Несомненно, только поэтому бармен не вышвырнул ее из бара.

Кейн наклонился и опустил горлышко бутылки в чистый стакан. Он наполнил его почти до половины, затем отставил в сторону, глядя Эбби прямо в глаза.

– Меня зовут Кейн.

– Я… Эбигейл. – Эбби ненавидела свой неверный задыхающийся голос, но ничего не могла с ним поделать.

Последовавший за этим смех Кейна еще больше ее разозлил.

– Эбигейл? Неужто? Это имя как-то не подходит тебе. Звучит слишком чопорно и прилично. Может, мне следует называть тебя Сузанна, или Полли, или как-нибудь еще в этом роде? – Его по-прежнему наглый взгляд заставил возмутиться все существо Эбби.

Она с трудом подавила бушевавшую в ней ярость, напомнив себе, что не стоит раздражать Кейна.

Эбби заставила себя улыбнуться, надеясь, что ее улыбка выглядит достаточно натурально.

– Я, право, все же предпочитаю Эбигейл, – тихо сказала она.

Кейн ничего не ответил. Им все больше овладевало ощущение, что здесь что-то не так. Эбигейл – Господи, ему трудно ее так называть! Она не похожа ни на одну шлюху, которую он когда-либо встречал. Ее кожа выглядит свежей и естественной, без следов рисовой пудры.

Да и губы не накрашены, как, скажем, у Дейзи. От нее не пахнет дешевыми духами. А эти не правдоподобно голубые глаза широко открыты, и взгляд их – сама невинность. Аура чистоты, исходящая от нее, прямо-таки сбивает с толку. Кейну пришлось напомнить себе, что незнакомка все же, очевидно, далеко не невинная девушка, иначе она не находилась бы здесь.

Эбби взяла стакан и поднесла его к губам. С едва заметной улыбкой она взглянула на Кейна:

– Я… я раньше не видела вас в городе.

Он небрежно пожал плечами.

– Я приехал только вчера.

Нервы у Эбби были напряжены до предела. Просто ради того, чтобы как-то отвлечься, она поднесла стакан к губам и сделала маленький глоток.

Жидкость так обожгла ей горло, что она неудержимо закашлялась. На глазах выступили слезы. Когда Эбби наконец подняла голову, она пришла в полное замешательство, обнаружив, что Кейн с усмешкой наблюдает за ней.

– На мой вкус, крепковато, – попыталась оправдаться Эбби.

Держу пари, что именно так, со злорадным удовольствием подумал Кейн.

Он схватил Эбби за руку и стал не спеша перебирать ее пальцы.

– Расскажи-ка мне кое-что, дорогая. – Черт побери, он просто не может заставить себя называть ее Эбигейл! – Как такая девушка, как ты, может заниматься подобной работой?

«Проклятие! – в бешенстве подумала Эбби. – Неужели он должен еще и прикасаться ко мне?» Если бы она посмела отстраниться от него, она бы это сделала. От одного взгляда на него у нее сдавливало горло. Эбби находилась так близко от Кейна, что видела каждый темный волосок густых, по-бесовски изогнутых бровей. Она подумала, что, вероятно, он с утра побрился, но его щеки и подбородок уже потемнели.

Его усмешка была неприятной, даже циничной. Кейн не казался жестоким, но Эбби чувствовала в нем обостренную жестокость. Без сомнения, это было следствием того, что в течение многих лет он жил не в ладах с законом. Но понимание этого не ослабило ее тревоги.

– Пожалуй, можно сказать, что я оказалась здесь по необходимости, – повинуясь скорее инстинкту, чем осознанно, ответила Эбби. – Видите ли, мой отец недавно умер и оставил меня совсем одну и без денег. – Эбби глубоко вздохнула и помолилась в душе о том, чтобы Кейн не заметил, что она лжет. – Это мой первый день здесь. Я здесь, потому что мне… мне больше некуда было пойти, не к кому обратиться за помощью.

Некуда бежать, закончил про себя Кейн, и негде спрятаться. «Незваный, нежеланный», – неожиданно промелькнула у него мысль, принеся с собой множество горьких воспоминаний и нестерпимую ноющую боль.

Казалось, что что-то внутри Кейна съежилось и застыло.

– Пусть будет так, – с трудом промолвил он и уставился на мутное содержимое своего стакана, горько скривив губы.

Эбби почувствовала, как ее охватила паника. У Кейна был такой вид, будто мысли его находятся на расстоянии множества миль от нее, и он вел себя так, словно совершенно забыл о ее существовании. Эбби не могла позволить, чтобы это произошло теперь, когда она зашла так далеко!

– Ну а каковы ваши дальнейшие намерения? – осмелилась спросить Эбби. – Вы здесь только проездом?

Она вздохнула с облегчением, когда Кейн наконец вновь поднял глаза и встретился с ее взглядом.

– Я довольно долго плыл по течению, – ответил он, пожимая плечами. – Сейчас я подумываю о том, чтобы остаться здесь на несколько дней, возможно, кто-нибудь из владельцев ранчо возьмет меня на работу.

Поскольку женские уловки были чужды Эбби, она склонила голову набок, надеясь, что эта ее поза выглядит соблазнительно и Кейн попадет под ее чары.

– В таком случае, – тихо сказала она, – добро пожаловать в наш город. – Собравшись с духом, превозмогая трепет, Эбби смело положила свою руку на его ладонь, большую и широкую. Когда их руки соприкоснулись, ее охватила нервная дрожь. Она затаила дыхание. Взгляд Кейна медленно заскользил вверх по ее обнаженной руке, по лицу. Неприлично долго он задержал взгляд на губах Эбби.

В следующее мгновение Кейн протянул к ней свои сильные руки, приподнял Эбби и усадил ее к себе на колени. Стараясь сохранить равновесие, она была вынуждена ухватиться за его кожаный жилет.

Кейн ощутил, как его бросило в жар. Странно, подумал он. Сегодня, находясь рядом с Дейзи, он не был в состоянии вызвать в себе даже подобие желания.

Но с Эбигейл… Внезапно Кейн почувствовал, как его захлестнула огромная волна страстного желания, и, несомненно, девушка должна была чувствовать то же самое.

Она не тощий маленький цыпленок, это точно, подумал Кейн. У нее нежные черты лица, однако линия подбородка говорит о силе характера. Хотя она и выглядит изящной и благородной, но пальцы рук у нее сильные и упругие.

Взгляд Кейна скользнул ниже и остановился на шее Эбби цвета слоновой кости. Ее грудь высоко вздымалась, вызывая в нем жгучее желание. Находись они наедине, Кейн не откладывая попробовал бы такой соблазнительный щедрый подарок и ртом, и руками.

Нет, снова подумал Кейн, она далеко не невинна.

– Хочешь потанцевать? – страстно, с придыханием прошептал Кейн на ухо Эбби.

Она не могла произнести ни слова. Сердце девушки трепетало, как крылья испуганной птицы. Единственной мыслью, почему-то овладевшей ею, было, что Кейн, вероятно, великан. Даже сидя у него на коленях, Эбби должна была слегка поднимать лицо, чтобы взглянуть ему в глаза. Голодные взгляды, которые Кейн бросал на нее, пугали Эбби. Его рука скользнула вдоль спины девушки, и эти прикосновения оставляли ощущение сильного жара. Эбби хотелось закричать, чтобы он оставил ее, но она едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы произнести хоть слово.

– Право же, у меня нет настроения танцевать, – услышала она наконец свой голос.

– Хорошо, – заплетающимся языком проговорил Кейн. – Потому что у меня тоже нет такого настроения. – Он не владел собой, ощущая ее близость. Он» был всего лишь мужчина, и при этом не привыкший сдерживать себя. От этой девушки исходило столько тепла, столько жизненной энергии, в то время как он чувствовал, что какая-то часть его существа умерла. Возможно, это было проявлением эгоизма с его стороны, но именно сейчас ему хотелось забрать у Эбби немного живого тепла для себя.

Боль в голове Кейна прошла. Она переместилась теперь в нижнюю половину его тела.

Одной рукой Кейн стал перебирать волосы Эбби.

Другой – приподнял ее подбородок и прильнул губами к ее губам, ожидая поначалу, что от Эбби будет исходить тот же запах кислого виски, как от Дейзи.

Но алые губы девушки были подобны спелой клубнике и так же сладки на вкус.

Эбби с ужасом увидела пылающий страстью взгляд Кейна еще до того, как его рот коснулся ее губ.

У нее еще сильнее забилось сердце, в голове все бешено закружилось. Единственной мыслью, пронесшейся в ее сознании, было воспоминание о том, как она когда-то была влюблена в Маркуса Коннорса. И его поцелуй был первым и единственным настоящим поцелуем в ее жизни. И только теперь Эбби поняла, что тот поцелуй не идет ни в какое сравнение с поцелуем Кейна!

В смятении Эбби замерла в объятиях Кейна. Его поцелуй был страстный и крепкий. Девушка невольно раскрыла свои губы под требовательным нажимом его губ. Но стоило ей только поддаться его натиску, как язык Кейна быстро и уверенно проник в ее рот, требовательно и грубо лаская его сладкие глубины. Эбби судорожно вздохнула. Она была потрясена тем, что Кейн против ее воли овладевает ею. С одной стороны, ей хотелось сопротивляться, оттолкнуть его и потребовать извинения за допущенную наглость. Однако она чувствовала, что его поведение не было ей так уж неприятно. Эбби ощущала, как ее руки беспомощно упираются в плечи Кейна, как все внутри нее опускается и слабеет. Эбби готова была благодарить Бога за то, что она сидит, а не стоит, в противном случае она бы наверняка упала, явив при этом малопривлекательный вид.

Когда Кейн оторвался от ее рта, Эбби едва дышала.

Рука Кейна крепко сжимала талию Эбби. Лицом он прильнул к бархатистой коже ее виска.

– Для таких дел есть место получше, дорогая!

Кейн прошептал эти слова на ухо Эбби. Пораженная и испуганная, Эбби судорожно сглотнула.

– Что? – задыхаясь, проговорила она.

– Давай поднимемся наверх. В мою комнату.

В голове Эбби бешено вихрились мысли. Она ощущала на своей щеке пьяное, тяжелое дыхание Кейна.

Не может быть, чтобы он сказал, что он… что они…

Эбби не знала толком, что происходит в тех комнатах наверху, но догадывалась. Она не сомневалась также, что, если уступить Кейну, он будет готов продолжить ее «образование».

Трудность заключалась в том, что у Эбби практически не было никакого плана действий, кроме того чтобы попросить у Кейна помощи. Внезапно у нее возникло тоскливое чувство разочарования и безысходности. Может быть, ей следовало вытащить Кейна из бара, связать и насильно увезти… Но разве это возможно? Глупо думать об этом.

При всем том, очевидно, у Эбби все же был какой-то план.

Казалось, частые и сильные удары сердца сотрясают все ее тело и слышны Кейну.

– Как скажете, – прошептала Эбби.

Почувствовав внезапный прилив сил, Кейн вскочил на ноги. Эбби позволила ему повести себя наверх.

Возбуждение и страх охватили ее. Она вдруг поняла, что теперь пути назад для нее не будет. Вплоть до этого момента она в случае чего могла бы еще удрать.

Но как только она окажется наверху, наедине с Кейном, такого шанса у нее уже не будет.

Стоя около двери в комнате Кейна, Эбби нервно теребила руки, пока тот зажигал лампу. Когда наконец появился тусклый желтый свет, Эбби огляделась вокруг.

У стены стояла широкая кровать, покрытая выцветшим голубым пикейным покрывалом. На маленьком столике у противоположной стены примостился треснувший пожелтевший, бывший когда-то белым таз для умывания.

На единственном стуле, находившемся в комнате, валялся потертый кожаный седельный вьюк.

Сильные удары по клавишам рояля, раздавшиеся внизу, заставили Эбби вздрогнуть. Интересно, как же можно здесь уснуть, с недоумением и раздражением подумала Эбби… Она вдруг почувствовала себя полной идиоткой. Ведь ясно, что сюда приходят не ради сна.

Стараясь не думать о румянце смущения, залившем ее щеки, Эбби поймала взгляд Кейна. Однако она еще больше смутилась, когда обнаружила, что тот стоит возле кровати, наблюдая за ней своими странными серебристыми глазами.

– Иди сюда, – проговорил Кейн.

Эбби не двинулась с места, с испугом вопрошая себя, не совершила ли она только что самую большую ошибку в своей жизни. Кейн намного выше ее и определенно намного сильнее.

– Ночь уже наступила, – растягивая слова, сказал Кейн. – Чего ты ждешь? – Он лениво и немного горько улыбался.

Чувствуя себя подобно человеку, идущему навстречу палачу, ожидающему его с петлей в руках, Эбби шагнула вперед на внезапно одеревеневших ногах.

Улыбка Кейна погасла, когда она подошла ближе.

Где-то в отдаленном уголке его мозга вновь возникла мысль, почему такая женщина находится в «Серебряной шпоре». Она, несомненно, заслуживает гораздо большего, чем то, что может получить здесь.

Нет, Кейн был не настолько пьян, чтобы не суметь оценить Эбби по достоинству. От одного лишь ее вида у Кейна пересыхало во рту, а кровь закипала в чреслах.

Несмотря на тонкую талию, ее грудь была пышной и имела восхитительную форму. Кейн поспорил бы на свой последний доллар, что округлые формы Эбби словно созданы для его ладоней.

От одной мысли об этом Кейн заскрежетал зубами.

Он жаждал сорвать с девушки одежду и познакомиться с каждым соблазнительным дюймом ее тела. И Кейн поклялся себе, что сделает это скоро… очень скоро…

Он ни разу не оторвал взгляд от Эбби, пока снимал с себя ремень с прикрепленным к нему револьвером, и, пройдя по выстланному грубыми досками полу, не бросил его на спинку стула. В следующее мгновение Кейн схватил Эбби за руку и притянул к себе. Не теряя зря времени, он впился поцелуем в ее сладостный рот.

У Эбби не было иного выбора, кроме как терпеть его объятия. Кейн так крепко обнимал ее, что она едва могла пошевелиться. Грудь Эбби была плотно прижата к его твердой груди, а ее живот уютно приник к животу Кейна… Господи, она никогда не могла даже вообразить себе такое!

Но это было еще далеко не все. Эбби не сразу поняла, что Кейн слегка подталкивает ее назад, пока не стало слишком поздно. Она ощутила что-то под своими коленями, а затем покачнулась и почувствовала, что под тяжестью мужского тела падает на матрас.

Эбби инстинктивно уперлась кулаками в плечи Кейна, но он не обратил на это никакого внимания.

Его тело было прижато к ее телу, а губами он прильнул к нежному изгибу ее шеи.

– Успокойся, – пробормотал он. – Меня не волнует цена. Останешься довольна.

Кейн снова овладел ртом Эбби. Его рука устремилась под красный шелковый лиф, пытаясь ухватить ее грудь. Для Эбби тяжесть этой руки была подобна клейму, коснувшемуся тела, до которого никогда не дотрагивался ни один мужчина. Она почувствовала, как грубые кончики пальцев дотронулись до ее соска.

Один раз. Два… Затем снова. Потрясенная, Эбби какое-то мгновение лежала неподвижно… но только мгновение.

Каким-то образом ей удалось повернуть голову.

– Подожди! – взмолилась Эбби прерывающимся голосом. Кейн медленно поднял голову. Он все еще лежал поверх нее, а его ноги переплелись с ее ногами. В его глазах метались искорки света.

– Господи! Только не говори мне, что передумала!

Резкость его голоса испугала Эбби. Она глубоко, прерывисто вздохнула. Лишь на мгновение неуверенность поколебала ее намерение.

Эбби понимала, что зашла слишком далеко. Зато теперь она так близка к цели! Девушка заставила себя сосредоточиться на мысли о том, что привело ее сюда.

Жизнь Диллона целиком зависит теперь от нее. И она сделает все, что надо, чтобы его спасти.

– Нет, – быстро возразила Эбби. – Просто… – Она внезапно смолкла, стараясь найти какое-то объяснение, но ничего подходящего не приходило на ум. Все это время Кейн пристально, но как бы сквозь нее смотрел на Эбби. Он убрал руку с ее груди, однако Эбби все еще чувствовала себя совсем раздетой. Единственным раздававшимся в комнате звуком было ее громкое прерывистое дыхание.

– Погоди-ка, – наконец проговорил Кейн. – Ты сказала, что твой отец недавно умер… Не может быть, чтобы ты никогда раньше не была с мужчиной… что это впервые, что ты когда-либо…

Предательский румянец покрыл щеки Эбби. Она отвела глаза от неумолимо вопрошающего взгляда Кейна и подтвердила его предположение, лишь слегка кивнув головой.

Кейн грубо выругался. Его тело было подобно сжатой пружине, готовой мгновенно распрямиться.

Он так желал Эбби, что это вызывало у него мучительную боль внизу живота. Именно это обычно побуждало Кейна быть снисходительным к своему телу и поскорее гасить бушующий в нем огонь. Однако он никогда не трогал девственниц и даже в мыслях не возвращался к Лорелее…

Кейн отстранился от Эбби и встал на ноги, не скрывая своего недовольства.

– Благодарю покорно, – насмешливо проговорил он, – но, к сожалению, мне придется отказаться от твоих услуг.

Слова Кейна заставили Эбби мгновенно вскочить с постели.

– Пожалуйста, я… все в порядке, право же. Я хочу сказать, что если не ты, то будет кто-нибудь еще. – Эбби всеми силами старалась выпутаться из затруднительного положения и лишь молила Бога о том, чтобы Кейн этого не понял. Она потянулась к нему и положила руки ему на плечи.

– Но я предпочла бы, чтобы это был ты, Кейн.

Эбби была сама потрясена своей смелостью. Надеясь придать своим словам больше правдивости, она поднялась на цыпочки и губами коснулась его рта.

Кейн вздохнул, внезапно у него пропало желание возражать и спорить. Поверив Эбби, он еще больше воспламенился. А то, как она робко и неопытно прижимала свои губы к его губам, только подлило масла в огонь. Позже, решил про себя Кейн, он научит ее целоваться.

Поцелуй Эбби длился не более нескольких мгновений, но дыхание ее стало учащенным и прерывистым. Страстный огонь в глазах Кейна вновь наполнил все ее существо тревогой.

Он охватил руками талию Эбби. Она чувствовала, как тепло его рук обжигает ее сквозь тонкую ткань платья.

– Ты в этом убеждена? – заплетающимся языком проговорил Кейн.

Поскольку он был совсем пьян, Эбби не составило большого труда оттолкнуть его, и Кейн упал на кровать.

– Я убеждена, – сказала Эбби прерывающимся голосом. – Только… погоди минуточку.

Эбби прекрасно сознавала, говорить сейчас с Кейном, уговаривать или убеждать его бесполезно. Однажды она слышала, как Диллон в разговоре с работниками на ранчо, смеясь, рассказывал о каком-то человеке, чьи «мозги находятся между ног». По правде говоря, Эбби тогда не поняла, что имел в виду ее брат.

Но голодный блеск в глазах Кейна, а также та странная выпуклость, прикосновение которой она почувствовала, когда Кейн тесно прижимал ее к себе, говорили о многом.

Эбби, опустив ресницы, отошла. Кейн, очевидно, подумал, что она стесняется. Едва заметная довольная улыбка скользнула по его губам. Одна бретелька соскользнула с ее плеча, но она даже не попыталась ее поправить. Все то время, пока Эбби отступала от Кейна, она молилась о том, чтобы не выдать себя. Кейн был не тот человек, с которым безнаказанно можно играть. А то, что она собиралась сделать, ей самой трудно было представить.

Когда наконец Эбби добралась до единственного стула в углу, она повернулась к Кейну спиной. Когда она протянула руку к стулу, ее ладони стали влажными. Эбби чувствовала, как глаза Кейна, подобно крошечным иголкам, пронзают ее. Она знала, что Кейн продолжает следить за ней.

И в самом деле, Кейн едва мог оторвать взгляд от Эбби. Ее решение остаться с ним стало для него своего рода успокоительным бальзамом. Одному Богу известно, что в последнее время он чувствовал себя ниже самой жалкой твари. А сейчас в его сознании проносились самые причудливые и похотливые фантазии.

Сначала Кейн намеревался выяснить, так ли, как он надеется, подходят к его ладоням эти ласкающие взор груди. Затем он обхватит руками этот соблазнительный маленький зад…

Кейн встал и направился к окну, думая, что Эбби собирается раздеться, и решив дать ей хоть немного побыть в уединении. Мысль о приближающемся удовольствии заставила Кейна переменить позу, поскольку выпуклость под брюками еще больше напряглась и доставляла ему неудобство. Криво улыбаясь, Кейн пообещал себе, что скоро эта маленькая проблема будет разрешена.

– Кейн.

Он обернулся, полагая увидеть Эбби раздетой, полной страстного желания и ждущей…

Вместо этого Кейн увидел револьвер – его собственный револьвер, нацеленный ему в живот.

– Ну ты и сукина дочь.

Даже выругавшись, Кейн испытывал непреодолимое желание рассмеяться. Эта… эта потаскушка сделала то, что не удавалось сделать ни одному представителю закона в Нью-Мексико и в половине штатов Запада.

У Кейна снова разболелась голова. Впервые он пожалел, что выпил так много этого проклятого дешевого виски. Своим затуманенным разумом Кейн попытался определить расстояние между собой и Эбби. Оно было не больше пары ярдов. Если он хоть немного продвинется вперед, то сумеет выхватить у нее револьвер…

– Я бы не стала этого делать на твоем месте. – Голос Эбби прозвучал резко, как выстрел. – Поверь мне на слово, Кейн, я знаю, как с этим следует обращаться.

Яркий блеск в глазах Эбби выражал решимость, игнорировать которую у Кейна не было желания..

Кроме того, револьвер был заряжен, и, хотя Кейн был пьян, он видел, что Эбби легко обращается с ним и; вероятно, давно умеет это делать.

– Что все это значит, черт побери? – проворчал Кейн.

Эбби дерзко подняла подбородок:

– Мы с тобой совершим небольшое путешествие, Кейн. И поскольку я и так понапрасну тратила время, считаю, что нам пора трогаться в путь. – Одной рукой Эбби сбросила со стула седельный вьюк и носком туфли подтолкнула его к Кейну.

– Подними его, – приказала она.

Кейн выполнил приказ, в висках у него, когда он наклонился, сильно застучало. Затем Кейн медленно выпрямился и перекинул вьюк через плечо.

– Отлично, Кейн, – с удовлетворением кивнула Эбби. – Теперь открой окно. Мы выберемся через него.

Кейн прищурился. Его взгляд скользнул к окну, откуда виднелся небольшой выступ. Окно выходило в переулок. От выступа до земли было, возможно, футов десять.

Кейн не шевельнулся.

– Почему, черт побери, мы не можем выйти через парадную дверь?

– Для того чтобы ты тут же затерялся в толпе? – В голосе Эбби прозвучало насмешливое презрение. – О нет, Кейн. Я хочу, чтобы ты постоянно находился под моим присмотром. – Она жестом указала на окно. – Открой же его, – резко повторила Эбби. – Затем вылезай, пока я не решила тебе помочь.

Зябкая дрожь пробежала по спине Кейна. Эбби повела револьвером, и на этот раз он оказался на одном уровне с его сердцем. Кейн открыл окно, просунул в него ноги и сделал то, что сделал бы любой пьяный идиот, увидев перед собой дуло оружия.

Он прыгнул.

## Глава 3

Кейн с шумом пронесся по воздуху и с глухим стуком грохнулся на землю. Об не устоял на ногах и оказался в грязи. Кейн лежал потрясенный, прерывисто и шумно дыша. Темнота, казалось, полностью окутала его, затем начала отступать. Ему потребовалось какое-то время, прежде чем он понял, что Эбби находится рядом с ним.

Кейна раздражало, что она держится гораздо бодрее и увереннее его. Ее волосы, правда, беспорядочно рассыпались по плечам, но во всем остальном она выглядела ничуть не хуже, чем прежде. Кейн же, наоборот, чувствовал себя так, будто его переехал дилижанс.

Ошеломленный, он неуклюже поднялся на ноги.

К неудовольствию Кейна, Эбби продолжала держать в руке его револьвер. И, конечно, он снова был направлен на него.

Кейн свирепо посмотрел на Эбби:

– Что происходит, черт побери?

– Я знаю, кто ты, Кейн. – Голос девушки звучал спокойно и отчетливо. – Я знаю, что ты раньше работал в одной упряжке с Сэмом-Удавкой.

Эбби слишком поздно поняла свою ошибку. Сказанным она хотела объяснить, зачем ей понадобился Кейн, а совсем не бросать ему вызов. Но он точно окаменел, его лицо стало совершенно бесстрастным.

Затем Кейн медленно улыбнулся.

– Если ты намерена отдать меня в руки закона, то на твоем месте я бы не стал этого делать. На здешней территории, крошка, я не совершал ничего предосудительного, и полиция меня не разыскивает. Я удостоверился в этом, прежде чем приехать сюда.

От улыбки Кейна мороз пробегал по коже, хотя говорил он чрезвычайно спокойно и тихо. Эбби подумала, что независимо от того, пьян Кейн или нет, он чрезвычайно опасен. И было бы неразумно недооценивать это… очень неразумно. Впервые за этот вечер она испытала леденящее чувство настоящего страха.

Не подав виду, что испугалась, Эбби по своей обычной привычке вздернула подбородок.

– Я и не думала о полиции, – резко возразила она. – К сожалению, случилось так, что я нуждаюсь в твоей помощи.

Смуглое лицо Кейна озарилось белозубой улыбкой.

– Дорогая, если ты помнишь, – сказал он, как всегда растягивая слова, – я сразу же был готов помочь тебе. И для этого тебе не стоило наставлять на меня пистолет.

Щеки Эбби запылали румянцем, но, к счастью, одновременно с ним в ней вспыхнула ярость. Больше всего на свете Эбби хотелось стереть с грубо очерченного лица Кейна эту самодовольную улыбку.

– Мне нужно от тебя лишь одно, Кейн, – резко сказала Эбби. – Ты должен отвезти меня в убежище Сэма-Удавки.

Ее слова напугали его. Эбби поняла это по мертвой тишине, наступившей сразу после сказанного ею.

Кейн бросил на Эбби злобный взгляд:

– Что, черт побери, нужно от Сэма-Удавки такой женщине, как ты?

Эбби глубоко вздохнула.

– Разве ты не знаешь, что произошло прошлой ночью в городской тюрьме?

Кейн бросил на нее странный взгляд, и его четко очерченные губы скривились в ухмылке.

– Леди, – неторопливо и тихо сказал он, – вчера ночью мне было не до Сэма-Удавки. К тому же я вышел из своей комнаты только сегодня далеко за полдень благодаря благосклонности одной прекрасной девушки.

– Избавь меня от подробностей! – Эбби угрожающе посмотрела на Кейна. В ее воображении невольно возникла довольно яркая сцена с участием Кейна и одной из этих безобразно размалеванных женщин в баре: губы двоих слились в поцелуе, обнаженные тела тесно переплелись…

Эбби постаралась возможно быстрее выбросить все это из головы, ненавидя себя за румянец, все еще горевший на ее щеках. Она еще больше рассердилась, когда Кейн, широко улыбаясь, посмотрел на нее.

– Пока ты развлекался, – раздраженно воскликнула Эбби, – Сэм-Удавка ворвался в тюрьму! Он убил двух помощников начальника полицейского участка и находившегося там арестованного по имени Руди Рой, человека, который был членом его же банды.

Улыбка исчезла с лица Кейна. Он не знал Руди Роя, но от одной мысли, что Сэм-Удавка находится так близко, у него в жилах точно застыла кровь.

Эбби продолжала:

– Возможно, ты не слышал о ранчо Даймондбэк.

Но это одно из самых больших поместий в округе. Мой отец владеет им – вернее, владел до сегодняшнего дня!

Теперь оно мое – мое и Диллона. – Голос Эбби слегка задрожал, но каким-то образом ей удалось справиться с волнением. – Сэм-Удавка приехал на ранчо в поисках Диллона, но вместо него он убил отца!

Кейн пристально посмотрел на Эбби; она была слишком взволнована, чтобы заметить, что его взгляд стал рассеянным и тусклым.

– Диллон, – медленно повторил Кейн. – Кто такой, черт побери, этот Диллон?

Эбби вздохнула с чувством разочарования и полнейшей безысходности.

– Мой брат, Диллон Маккензи! В свое время он поклялся отомстить Сэму-Удавке за себя и за смерть своей жены. Диллон узнал от Руди Роя, где находится убежище Сэма. Вчера вечером он уехал, чтобы попытаться найти Сэма-Удавку. – В глубине души Эбби спрашивала себя, не слишком ли она разболталась. Но против ее воли слова вновь полились из нее стремительным потоком:

– Однако Диллону в голову не приходило, что Сэм находится где-то поблизости. А теперь, когда Сэм-Удавка узнал, что Диллон направился в его убежище, он разыскивает брата!

Эбби говорила, а у Кейна в голове шумело так, что он ничего не понимал… Он воспринимал все окружающее как сквозь туман. Кейну все труднее стало сохранять вертикальное положение.

– Вот почему мне нужно увидеть Диллона, прежде чем это сделает Сэм, – продолжала Эбби. – Я заплачу – тебе очень долго не придется беспокоиться о деньгах. – Эбби замолчала и внимательно поглядела на Кейна, чтобы понять, как он отнесся к ее словам. Его лицо было мрачным, однако он молчал, разглядывая Эбби своим странным немигающим взглядом. Она решила принять его молчание за согласие и осторожно опустила револьвер.

– Твоя лошадь? – медленно спросила Эбби. – Она находится в платной конюшне?

Кейн кивнул. Его глаза с тяжелыми веками смотрели рассеянно. Впервые Эбби осознала, что он все еще находится в состоянии опьянения и что это можно считать за благо. Мысленно обратившись к небесам с горячей молитвой, она схватила Сынка за поводья, затем обняла Кейна за талию.

– Будет лучше, если мы отправимся в путь немедленно, – заявила Эбби решительно.

Платная конюшня находилась на окраине города, рядом с вокзалом. Эбби торопилась изо всех сил, но, несмотря на это, они продвигались вперед с большим трудом. Кейн шел пошатываясь рядом с Эбби. Он с такой силой опирался на ее плечо, что несколько раз та чуть не упала под тяжестью его тела. К тому времени когда они наконец добрались до платной конюшни, Эбби выбилась из сил. Миновав парадный вход, она повела Кейна к тыльной стороне конюшни. Странно, но именно Эбби споткнулась, когда они завернули за угол. Крепкие пальцы подхватили ее ниже талии.

Легкая дрожь пробежала по ее телу. Ощущение от прикосновения руки Кейна было подобно огненному клейму. Эбби подумала, что в Кейне есть нечто такое, что внушает ей опасность и заставляет чувствовать себя совершенно незащищенной. Это связано не только с тем, что он бандит, – это что-то совсем другое, что-то, чего она не может выразить словами…

Эбби резко повернулась, проклиная и себя, и Кейна.

– Я больше никому не позволю увидеть меня в этом позорном платье, – решительно заявила она Кейну. – Я буду тебе очень благодарна, если ты повернешься ко мне спиной, чтобы я смогла переодеться.

Вместо того чтобы выполнить ее просьбу, Кейн засунул пальцы за пояс и, по-прежнему не очень твердо держась на ногах, спросил:

– А если я не отвернусь, что ты сделаешь? Застрелишь меня? – Несмотря на то что он говорил не очень-то внятно, в его голосе ясно прозвучала колкая насмешка.

Тут Эбби дала волю своему раздражению:

– Поверь мне, я все время подумываю над этим.

Сию же минуту отвернись, пока я не решила окончательно, что это, пожалуй, самое разумное!

Кейн повернулся к ней спиной, окинув, однако, перед этим фигуру Эбби откровенно похотливым взглядом, чем еще больше вывел ее из себя.

– Пьяный дурак, – гневно прошептала она. – Надеюсь, ты еще расквасишь свою физиономию.

Эбби быстро вытащила из седельного вьюка одежду, которая была на ней раньше, и встала позади своей лошади, чтобы спрятаться за ней, как за надежной защитой. Несмотря на темноту, Эбби чувствовала, как у нее продолжает пылать лицо. Для Эбби не имело значения, что на самом деле Кейн не видит ее. Главным было то, что она раздевается в присутствии мужчины! И пока Эбби судорожно натягивала на себя свою старую одежду, она не сводила пристального взгляда с широкой мужской спины. Нет, она не позволила бы ему удрать, воспользовавшись случаем.

Эбби упрямо поджала губы. Да он и не ушел бы далеко в его теперешнем состоянии.

Заправив блузку в юбку для верховой езды, Эбби даже не взглянула на постыдное красное платье, валявшееся у ее ног. Безусловно, оно ей больше не понадобится. Чуть поколебавшись, Эбби сунула револьвер Кейна за пояс юбки, спрятав его под жилетом.

– Все в порядке, – покончив с переодеванием, тихо сказала она. – Теперь ты можешь повернуться. – Кивком головы Эбби показала Кейну, чтобы он пошел впереди нее ко входу в конюшню.

Из дверей конюшни, едва сдерживая зевок, неторопливой походкой вышел юноша лет пятнадцати. Он остановился как вкопанный при виде приближающейся к нему пары. Эбби с трудом заставила себя улыбнуться.

– Привет, Тод! – Конюшня принадлежала дяде Тода Дженкинса, и Тод у него работал. Тод был немного туповат, но он умел обращаться с животными и любил их. – Вчера вот этот мой друг оставил свою лошадь в вашей конюшне. Она требуется нам сейчас, если ты не против.

У Тода загорелись глаза.

– Я знаю эту лошадь. Большая, черная, с блестящей шкурой, по кличке Полночь.

– Это именно она, сынок. – Кейн протянул руку и одобрительно потрепал парня по плечу. – Поскольку я уезжаю по требованию этой леди, полагаю, что она должна позаботиться и об оплате счета. А я просто пройду в конюшню и оседлаю Полночь.

– Конечно, мистер. Она находится в последнем стойле справа.

Эбби провожала глазами Кейна, который нетвердыми шагами направился к конюшне. Безусловно, этот человек не джентльмен и, по-видимому, всегда не прочь приложиться к бутылке. Если это так, то при ней ему придется отказаться от этой привычки.

Эбби не потребовалось много времени, чтобы оплатить расходы. Она беспокойно ходила взад и вперед, так как ей не терпелось поскорее отправиться в путь.

Вместе с тем Эбби не была уверена, смогут ли они путешествовать ночью. Но все же она собиралась ехать верхом как можно дольше. Спустя пять минут Эбби уже нервничала и кипела от злости. Черт возьми, что так долго копается в конюшне Кейн?

Тод, почувствовав нетерпение Эбби, бросил на нее беспокойный взгляд.

– Пойду погляжу, не нужна ли ему помощь, – тихо проговорил он.

Эбби последовала за ним. Неужели Кейн удрал от нее? В конюшне был только один вход, поэтому Эбби твердо знала, что его конь все еще здесь. Но что, если в задней стене конюшни есть окно и Кейн незаметно выскользнул через него?

Эбби, с трудом скрывая ярость, шла следом за Тодом. Он открыл дверцы последнего стойла и хотел войти внутрь. Вдруг он так внезапно остановился, что Эбби с неподобающим для леди возгласом врезалась в его спину, но быстро пришла в себя и выглянула из-за спины конюха.

Конь, который за минуту до этого жевал овес, тихо заржал, подняв свою длинную грациозную шею, и с настороженным любопытством оглядел вошедших.

Конь был холеный и сильный, с блестящей черной шкурой, с умными и проницательными глазами, и Эбби по достоинству оценила его.

Но жеребец ненадолго завладел ее вниманием…

Она увидела ошеломленный взгляд Тода.

Кейн, мертвецки пьяный, спокойно спал на сене, лежа лицом вниз.


Кейн видел сон. Ему пригрезилось, что теплые и нежные женские руки успокаивающе ласкают его плечи и грудь, от длинных черных как смоль мягких волос веет ароматом роз. Тихий мелодичный голос льется над ним, подобно меду, полные и дрожащие от нетерпения груди с затвердевшими сосками прижались к нему. Чувствуя себя весьма уютно в объятиях пригрезившейся ему любовницы, Кейн глубоко вздохнул, горя желанием еще раз оказаться в такой приятной преисподней.

Но что-то твердое и колючее он ощутил на своей щеке. Острый запах соломы и чего-то еще, чего-то гораздо менее приятного, ударил ему в ноздри. Мало того, чья-то рука, словно клешня, грубо схватила его за плечо. Кейн раздраженно отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи. Он подсознательно был возмущен таким грубым обращением, Внезапное движение рукой было ошибкой. Кейн мгновенно обнаружил, что все его тело болит так, будто его бросали из одного конца загона для скота в другой. В голове у него стучало, как молотом по наковальне, и это ощущение никак не проходило. Кейн попытался сглотнуть, но его язык словно распух, и он не мог им ворочать, будто в рот ему засунули ватный тампон. Он запоздало вспомнил источник своих мучений и со стоном перевернулся. Пожалуй, он не был так пьян с той самой ночи, когда, придя домой, нашел Лорелею…

Лорелея. Его женщина. Его жена. Единственное, что во всей его несчастной жизни имело для него какое-то значение. Единственный человек на земле, которого он когда-то по-настоящему любил… и кто любил его. Когда Кейн встретил ее, он подумал, что наконец-то сможет изменить свое существование.

Впервые за все время он был действительно доволен жизнью, даже счастлив. Но потом она умерла…

Она не просто умерла, беспощадно прозвучал внутренний голос. Ее убили. И именно тогда все это началось…

Боль, которую он испытывал сейчас, была мучительной и жгучей, как кислота: она сжигала его душу.

– Кейн, – как выстрел прозвучал голос, не имевший ничего общего с нежным голосом, пригрезившимся ему во сне. – Если ты не желаешь себе вреда, то немедленно поднимешься!

Кейн вздрогнул.

– Будь хорошей девочкой, дорогая, – пробормотал Кейн. – И не мешай мне, ладно?

– Я не твоя дорогая и никогда ею не буду! И прекрати меня так называть!

Кейн с усилием приподнял веки, сначала одно, потом другое. Над ним склонилась женщина, похожая на разъяренную мегеру. В ее тонкой руке покачивался фонарь. «О Боже! – недоуменно подумал Кейн. – Что, черт побери, дернуло меня привести эту женщину в вонючую конюшню, когда в гостинице есть превосходная кровать?»

На него падал свет от фонаря. Кейн рывком поднял руку и прикрыл глаза от ослепительно яркого света. Позади женщины в окне виднелось чернильно-темное небо.

– Мне надо вставать? – хрипло пробурчал Кейн. В горле у него мучительно саднило. – Вот те на! Для чего, черт побери? Ведь еще даже не рассвело!

– Рассветет к тому времени, когда мы отправимся в путь.

Эбби находилась далеко не в лучшем расположении духа. Она только что пережила, пожалуй, самую длинную и тяжкую ночь в своей жизни. Почти целый час она пыталась разбудить Кейна, но он продолжал спать мертвецким сном. Вдобавок ко всему Эбби пришлось дать Тоду еще одну золотую монету в пять долларов, прежде чем он согласился позволить им провести здесь ночь. Эбби была расстроена и рассержена.

Но больше всего ее мучило отвращение ко всему этому. Кейн выглядел изрядно помятым. Взор его был тусклым. От него разило как из пивной бочки, и ему не мешало бы побриться. Одному Богу известно, что Эбби и не ожидала встретить в лице Кейна ни героя, ни джентльмена. Но она также мало ожидала встретить горького пьяницу.

– Будет гораздо лучше, если мы сразу отправимся в путь, – резко сказала Эбби. – Из-за тебя Сэм-Удавка опередил нас уже на добрых двенадцать часов, и Диллон тоже!

Ответом на слова Эбби была мертвая тишина.

Кейн приподнялся на локте и внимательно посмотрел на девушку. Другой рукой он рассеянно дотронулся до заросшего щетиной подбородка. Сквозь черные спутанные волосы, упавшие ему на лоб, видны были нахмуренные брови: Кейн сосредоточенно думал о чем-то… или он пребывал в замешательстве?

Эбби с силой хлопнула себя по бедру перчаткой для верховой езды. Она не знала, смеяться ей или плакать.

– Боже мой! – ошеломленно сказала Эбби. – Не может быть, чтобы ты ничего не помнил!

Это был отнюдь не вопрос, а обвинение. В голове Кейна появились какие-то отрывочные воспоминания.

Он вспомнил, как Эбби наставила на него его револьвер. «Это, – мрачно подумал Кейн, – нельзя забыть». Однако самое главное, что кружилось в его сознании, была она – он до сих пор ощущал всем своим телом ее пышные формы. Он также помнил вкус ее губ. Они были подобны раздавленным фруктам – , влажные и как бы покрытые росой.

Но Сэм-Удавка… Неожиданно это имя вызвало в нем неприятное ощущение. Кейн резко втянул в себя воздух. Он мгновенно вспомнил – Эбби хочет, чтобы он отвез ее в убежище Сэма.

Кейн неуклюже поднялся на ноги. Держался он на них не очень твердо.

– Леди, – неторопливо произнес он, – кто сказал, что я куда-то с тобой поеду?

Эбби заскрежетала зубами.

– Меня зовут Эбигейл – Эбигейл Маккензи.

И мы заключили с тобой сделку, Кейн. Поэтому не вздумай отказываться.

– Сделку? – Его резкий смех ударил по ее нервам. – Это не так, насколько я помню.

– Постарайся думать, что это именно так. – Эбби охватило такое отчаяние, что она уже не отдавала себе отчета в собственных словах. – Ты спасешь жизнь человека – возможно, это немного успокоит твою совесть.

Его совесть! От яростного гнева у Кейна перед глазами поплыла пелена. «Кто, черт побери, она такая, чтобы судить меня? – в бешенстве думал Кейн. – Да ведь она всего лишь дерзкая маленькая девчонка, которая, по-видимому, никогда в жизни ни в чем не нуждалась! Ей ни черта обо мне неизвестно – ни кто я на самом деле… ни каковы причины, определившие те или иные мои поступки… О, я хорошо знаю таких людей, как она. Эти люди ходят задрав нос, убедив себя, что они намного лучше своих собратьев. Они думают, что могут оттеснить в сторону всех остальных и нет никого умнее их. Черт побери людей, подобных этой девчонке! – в ярости подумал Кейн. – Черт ее побери!»

Он холодно посмотрел на Эбби.

– Ты просто дура, если думаешь, что я повезу тебя к Сэму, – решительно заявил Кейн. – Боже правый! Женщина, мне кажется, ты не представляешь себе, что за человек Сэм-Удавка!

– О нет, я отлично представляю! Я рассказывала тебе о нем вчера вечером, Кейн. Он приезжал на наше ранчо Даймондбэк, разыскивая Диллона, но вместо него убил моего отца. – На мгновение Эбби почувствовала острую боль в груди, словно кто-то разбередил в ней зияющую рану. Слезы жгли ей глаза, но она незаметно их смахнула. Ей не хотелось, чтобы Кейн видел, как она плачет.

Но Кейн и не видел. «Снова Диллон, – плотно сжав губы, со злостью подумал он. – Вчера вечером Эбби говорила о ком-то по имени Диллон и о какой-то мести».

Он заговорил, кривя губы, ровным, отчетливым голосом:

– Слушай, Эбигейл, и слушай хорошенько!

Женщине с твоей внешностью не пришлось бы ходить далеко, чтобы найти другого мужчину, пьяного и готового согреть твою прелестную маленькую задницу.

Я не расположен рисковать своей шкурой, чтобы спасти его только из-за того, что ты не любишь спать в одиночестве.

Эбби в изумлении смотрела на Кейна. Что он такое несет? Как! Об этом даже невозможно подумать! Но неожиданно она выпрямилась. «Как это похоже на такого, как этот, мужчину, – с яростью подумала Эбби, – как это похоже на него! Думать… думать именно этой частью тела».

– Нет, Кейн, – горячо заговорила она. – Послушай меня. Я не знаю, из какой ты вылез берлоги, меня это не интересует! Но я буду очень тебе признательна, если свои глупые и грубые домыслы ты оставишь при себе. Я сделаю все, что потребуется, чтобы спасти Диллона, тебе это понятно? Более того, любая другая женщина на моем месте поступила бы точно так же, если бы Сэм-Удавка гнался за ее…

Эбби толком не знала, что заставило ее замолчать.

Возможно, это имело какое-то, а может, и прямое отношение к тому, что у Кейна (Эбби это было известно), к сожалению, сложилось не правильное представление о ней и Диллоне.

– За кем? – Кейн подозрительно прищурил глаза. – Все же кто в сущности для тебя этот Диллон? – Он резким движением схватил Эбби за руку и прижал к себе.

Эбби закусила губу. Вчера вечером она ведь сказала Кейну, что Диллон – ее брат, не так ли? Не так ли? Возможно, и нет, иначе он не стал бы делать такие возмутительные намеки.

Кейн пугает ее, ошеломленно подумала Эбби. О, совсем не потому, что он бандит. Просто потому, что в нем так безгранично сильно мужское начало! Находясь сейчас рядом с ним, ощущая жар его тела, Эбби живо представила себе, как Кейн смотрел на нее прошлой ночью. Вспомнила его пылающий взгляд, то, как его язык нежно касался ее языка, как она была потрясена, почувствовав худые пальцы Кейна на своей груди.

Эбби судорожно сглотнула, не в состоянии оторвать взгляд от этого смуглого лица, приблизившегося к ней. Жесткая щетина покрывала впадины его щек и подбородок. Губы выглядели тонкими и жесткими.

Сама Эбби была достаточно высокой для женщины, ее тело тоже было крепким, здоровым и совсем не слабым. Но Кейн заставлял ее чувствовать себя именно слабой. И внезапно в голове Эбби промелькнула безумная мысль… Если Кейн согласится помочь ей найти Диллона, им придется целыми днями оставаться наедине… Каким-то образом она должна себя обезопасить.

– Ну? – Голос Кейна прозвучал резко и требовательно. Его губы скривились в ухмылке. – Признаю, меня сейчас разбирает любопытство. Что, черт побери, есть такого особенного в твоем драгоценном Диллоне? Чем он отличается от любого другого мужчины?

Сердце Эбби билось глухими тяжелыми ударами.

Она почувствовала, как зашевелились ее губы, хотя могла бы поклясться, что не произнесла ни слова.

– Он мой муж, – выпалила она.

## Глава 4

Ее муж. Кейн уставился на Эбби. Он был ошеломлен, ошарашен и к тому же страшно зол не только на себя, но и на нее. Оскорбительное ругательство резануло ей слух и заставило вздрогнуть. Эбби попыталась высвободиться из объятий Кейна. Он отпустил ее, но в последний момент схватил за левую руку.

– Где твое кольцо?

Эбби изо всех сил старалась, чтобы Кейн не почувствовал, как она дрожит. Еще в детстве Эбби обнаружила, что она ужасная лгунья. Когда ее отец и Диллон посмеялись над шляпкой, подаренной ей Эмили Доусон, она немедленно бросила подарок в кормушку для лошадей. Когда отец нашел ее там, Эбби солгала ему, сказав, что не знает, как шляпка попала туда. Отец не стал ее наказывать и даже не отругал, хотя, конечно, понимал, что она сказала не правду. Эбби чувствовала себя настолько виноватой, что никогда больше ему не лгала.

Но Кейн не был ее отцом. Если угрожающее выражение исчезнет с его лица, то, вполне вероятно, можно ожидать от него и рукоприкладства.

– Я… я так или иначе должна была вытащить тебя из «Серебряной шпоры». Я думала, ты не пойдешь со мной наверх, если узнаешь, что я замужем. Я сняла кольцо вчера вечером, чтобы ты его не увидел! – исступленно воскликнула Эбби, пытаясь выдернуть свою руку из сжимавшей ее руки Кейна.

Кейн столь внезапно отпустил руку Эбби, что она споткнулась и упала на колени.

– Ты коварная и лживая сучка, – произнес он сквозь стиснутые зубы. Выходит, застенчивое, нерешительное поведение вчера вечером – все это было притворством! Кейн кипел от бешенства. Каким же он был дураком, поверив выдумке, что ее отец умер и она одна на всем свете, что ей не к кому обратиться, некуда пойти. Он ей верил и сочувствовал, этой будто бы непорочной девственнице, с которой так сурово обошлась жизнь.

Размашистым шагом Кейн прошел мимо Эбби в стойло. Он не удостоил ее ни единым взглядом, пока надевал седло на спину своей лошади.

Эбби, пошатываясь, поднялась на ноги.

– Кейн! Что ты собираешься делать?

– Это должно быть тебе вполне понятно, Эбигейл. Я уезжаю. Это мне следовало сделать еще вчера.

Кейн говорил с презрительной холодностью, чеканный профиль его застывшего лица и расправившиеся широкие плечи усиливали впечатление от его слов.

– Вот тут ты ошибаешься, Кейн. – Эбби подняла револьвер, моля Бога, чтобы Кейн не подверг ее новым испытаниям. Пусть он бандит, пусть подонок, но она не сможет хладнокровно его убить.

Кейн слегка обернулся. По выражению его лица Эбби поняла, что Кейн заметил револьвер, но его лицо с высокомерной улыбкой даже не дрогнуло.

– Действуй, дорогая. Если тебе так дьявольски не терпится показать мне, насколько хорошо ты стреляешь, у тебя есть шанс.

Схватив вожжи своей лошади, Кейн нахлобучил шляпу на голову и, не глядя на Эбби, нагло прошел мимо нее.

Прошло какое-то мгновение, прежде чем слегка растерявшаяся, но быстро пришедшая в себя Эбби поспешила за Кейном на улицу. Первые лучи восходящего солнца предвещали наступление нового чудесного дня. Кейн уже сидел на лошади. Громкий звук выстрела сотряс утренний воздух. Пуля со свистом пронеслась над его левым плечом, но он не обратил на это никакого внимания и двинулся вперед.

Следующий выстрел сорвал шляпу с его головы.

На этот раз Кейну пришлось остановиться. Он перекинул ногу через луку седла и спрыгнул на землю. Его длинные ноги быстро сократили расстояние между ним и Эбби. Положив руки на бедра, Кейн остановился всего лишь в нескольких дюймах от револьвера, направленного ему в грудь. Свирепый взгляд исказил его лицо.

– Неужели ты действительно думаешь, что твои штучки заставят меня изменить свое решение? – бросил Кейн.

Задрожав, Эбби пристально всматривалась в резкие черты его смуглого лица. В этот миг она забыла о своей гордости и достоинстве. Позже, возможно, придется об этом сожалеть, но сейчас не время думать.

Эбби с трудом перевела дух. Страх и отчаяние сжимали ей горло. Когда она заговорила, ее голос напоминал писк.

– Я… я нуждаюсь в тебе, Кейн. Ты единственный человек, кто может мне помочь найти Диллона, понимаешь, единственный человек. – Ствол револьвера задрожал. – Я отдам тебе все, что угодно, Кейн, все, что ты захочешь. Пожалуйста, помоги мне, – прошептала Эбби, – пожалуйста.

Это единственное слово его погубило. Кейн замер, он не сводил взгляда с блестевших в глазах Эбби слез, которые она безуспешно пыталась скрыть. Ее глаза были огромными, нежный рот дрожал. От беспомощного вида Эбби у Кейна сжалось сердце, он почувствовал боль, которая упрямо отказывалась его отпускать.

Кейн негромко выругался. Он испытывал отвращение к ним обоим. Кейн уже давно был уверен, что потерял способность к сочувствию и любви, настолько ожесточила и озлобила его жизнь.

Но он ошибался.

Мучительная боль внезапно пронзила его при виде слез Эбби. Неожиданно Кейн вспомнил слова, которые она бросила ему в лицо еще раньше. «Ты спасешь жизнь человеку. Может быть, это немного облегчит тебе угрызения совести».

Кейн давно убедил себя в том, что его совесть умерла вместе с Лорелеей. Однако разве в первую очередь не из-за своей окаянной совести он приехал сюда? Не из-за нее ли он решил оставить преступное прошлое и начать новую жизнь?

«Черт возьми! – с отвращением подумал Кейн. – С моей стороны глупо даже размышлять о подобных вещах… Если у меня остались хоть какие-то мозги, я сейчас повернусь, покину город и забуду, что когда-либо видел эту полоумную красотку».

Но оказывается, Кейн был не в состоянии это сделать. Черт побери ее проклятое ангельское лицо и наивные женские ухищрения, но он не может так поступить!

Легким движением руки Кейн вышиб револьвер из рук Эбби и крепко прижал ее к себе.

– Ты полна дьявольской решимости застрелить меня, – строго сказал он. – Но скажи мне вот что, Эбигейл. Кто, черт возьми, отвезет тебя к Сэму-Удавке, если ты это сделаешь?

Сначала Эбби не уразумела смысла его слов, но спустя мгновение поняла… она победила.

Эбби еще раз пристально вгляделась в это грубое худое лицо. Рот Кейна, его тонкие губы выглядели неприятно, подбородок был и темным, и колючим, с отросшей за день щетиной. Но в этот миг ей показалось, что никто и никогда не выглядел прекраснее него.

– Значит, ты… ты поможешь мне?

Кейн внимательно оглядел Эбби с головы до пят.

– Это путешествие не для женщины, – заявил он. – Тебе лучше остаться здесь и позволить мне поехать одному, чтобы найти твоего драгоценного Диллона.

– И воспользоваться случаем, чтобы умчаться и никогда больше не вернуться? Нет! Я не согласна, – тут же запальчиво проговорила Эбби.

Голос Кейна был таким же суровым, как и выражение его лица:

– У меня нет времени для того, чтобы нянчиться с избалованным ребенком, который не терпит и мысли о том, что не может настоять на своем. Повторяю, тебе лучше остаться здесь.

Эбби пропустила мимо ушей его обидные слова.

Ее охватила безудержная паника. Кейн выглядел и говорил совершенно непреклонно.

– Ты даже никогда не видел Диллона! Как ты сможешь его найти? – возразила Эбби.

– Я смогу с этим справиться, не беспокойся. Если ты опишешь мне, как он выглядит, я его найду. Кроме того, ты сказала, что Сэм опередил нас на целый день.

Если ты будешь со мной, мне придется ехать медленней.

Эбби очень разозлило властное и высокомерное поведение Кейна. Это было так типично для мужчины: думать, что благодаря своей принадлежности к сильному полу он в умственном и физическом отношении превосходит женщину. Эбби росла с братом, который тоже относился к ней так, будто она хрупкая фарфоровая кукла, И конечно же, ей не нужно, чтобы и Кейн держал себя так же. Он похож на Диллона властностью и самонадеянностью.

– Я хочу, чтобы ты знал, – столь же решительно продолжала Эбби, выпрямившись, будто аршин проглотила. – Я езжу верхом с трехлетнего возраста.

Я умею заарканить лошадь и ставить клеймо и найти заблудившегося теленка так же хорошо, как любой работник на ранчо. А стреляю я лучше, чем большинство из них, это может сейчас оказаться кстати. Я считаю, что не буду тебе помехой.

Помехой? Кейн громко и снисходительно рассмеялся. То, кем он ее считает, вызывает боль в…

Эбби посмотрела Кейну в лицо с деланной храбростью.

– Итак, я не позволю тебе отправиться на поиски Диллона без меня. Нравится тебе это или нет, но теперь мы связаны друг с другом.

– Мне это не нравится, совсем не нравится, – в крайнем раздражении и со свирепым видом сказал Кейн. – Поэтому давай сразу же с этим покончим – я не собираюсь быть для тебя нянькой. Чем скорее мы найдем твоего драгоценного мужа, тем скорее я смогу от тебя избавиться. И поверь мне, дорогая, это случится не скоро.

Кейн направился к тому месту, где на земле в пыли лежала его шляпа. Он поднял ее и нахлобучил себе на голову, затем подошел к своей лошади. Но прежде он наклонился, чтобы поднять свой револьвер, лежавший возле кучи сухой травы.

Эбби собиралась резко возразить, но слова замерли у нее на губах. На восьмидюймовом стволе револьвера блеснули лучи солнца, когда Кейн повернулся, чтобы взглянуть Эбби в лицо. Забыв про свой гнев, она наблюдала, как он прятал оружие в кобуру, висевшую у него на бедре. Прямой вызов горел в глазах Кейна, когда их взгляды встретились, словно он ожидал, что Эбби будет возражать.

Однако она не собиралась возражать ни словом, ни делом и не заблуждалась относительно этого вызова…

Однажды ей удалось выхватить револьвер прямо у него из-под носа.

Больше ей так не повезет.

Не говоря ни слова, Эбби повернулась и направилась в конюшню. Она знала, что Кейн наблюдает за тем, как она седлает Сынка. Эбби упорно пыталась не думать о том, что собирается ехать с человеком, который может оказаться не менее отвратительным и опасным, чем Сэм-Удавка…

Но Кейн пообещал ей помочь, и у Эбби не было иного выбора, чем верить ему – верить, моля Бога, чтобы Кейн не выстрелил в нее в ту же секунду, когда она повернется к нему спиной…


– Куда мы едем? – Эбби задала этот вопрос спустя несколько часов после того, как они отправились в путь. Но она не дождалась ответа. Кейн лишь хмуро и раздраженно взглянул на нее. – Поскольку я тебе плачу, вероятно, я имею право это знать?

Кейн раздраженно поджал губы, и Эбби почувствовала, что она для него сейчас подобно мухе, попавшей к нему в суп. Это еще больше возмутило ее.

– На север, – наконец еле слышно процедил Кейн.

– Это мне хорошо известно, – ответила она с притворной любезностью. – Но я хотела бы уточнить – как далеко на север?

– Около пары сотен миль, – резко ответил Кейн.

Эбби открыла рот от изумления.

– Это значит, что нужно пересечь всю территорию! Но такая дорога займет… добрую неделю!

– Если нам повезет, – отрывисто бросил Кейн. – И это все, что я могу тебе сказать. Поверь мне, сестричка, чем меньше ты будешь знать об убежище Сэма, тем лучше для тебя. Я думаю, мне не нужно объяснять тебе, что Руди Рой был убит только за то, что ему это было известно.

От этих слов Эбби почувствовала себя крайне неуютно. Неудивительно, что у нее пропало всякое желание продолжать разговор.

Пока они двигались на запад, вдоль склона Ларамийских гор, суровые остроконечные вершины которых, покрытые альпийской елью и сосной, устремлялись ввысь на востоке, Эбби и Кейн изо всех сил старались не замечать друг друга и смотреть куда угодно, но только не на своего спутника.

Хотя Эбби и привыкла проводить по многу часов в седле, все случившееся за прошлый день и бессонную ночь сказалось на ее состоянии. Постепенно ей стало казаться, что сегодняшний день никогда не кончится.

Вскоре у Эбби стали слипаться глаза. Должно быть, она задремала. Она поняла это, внезапно испуганно очнувшись. Несколько виновато Эбби взглянула на Кейна и увидела устремленный на нее понимающий взгляд. На губах Кейна играла насмешливая улыбка, если так можно было назвать его скривившиеся губы.


Кейн осадил свою лошадь и огляделся вокруг.

Местность отлого переходила в пустынную долину, раскинувшуюся в сотне ярдов от них. Предзакатный свет уходящего дня отражался в водах маленького озера, окруженного высокими трехгранными тополями. За озером простирались опаленные солнцем бескрайние прерии. Кейн кивнул:

– Мы остановимся там на ночь.

– Но еще совсем светло, – возразила Эбби. – Мы можем провести в пути лишний час.

– Ты не выдержишь этого часа, да и я тоже, и, черт побери, мы оба это хорошо понимаем.

Эбби показалось, что ей дали пощечину. Раньше она думала, – что Диллон – мастер на всякого рода грубости, но теперь у нее было такое чувство, что Кейн мог бы преподать ему в этом отношении пару уроков.

У Эбби чесался язык напомнить Кейну, что в отличие от него, беспробудно заснувшего от неумеренного потребления алкоголя, она прошлой ночью совсем не спала. Но что-то удержало ее.

– Я просто немного устала, – спокойно ответила она.

– Я тоже, дорогая. Поэтому, как я и сказал, мы устроим там привал на ночь. – Кейн тронул поводья и пустил лошадь рысью. Он ни разу не обернулся, чтобы посмотреть, успевает ли следовать за ним Эбби.

Она не знала, возмущаться ли ей из-за этого или радоваться.

Кейн подъехал к небольшой поляне возле озера.

Около воды росли густая зеленая трава и кустарник.

Вдоль берега высились величественные деревья. Эбби осадила лошадь, когда Кейн спрыгнул на землю. Он размашистым шагом направился к Эбби, но она быстро спешилась, отказавшись тем самым от его помощи до того, как он успел ее предложить. Кейн резко остановился и взглянул на седельные вьюки Эбби.

– У тебя там есть какая-нибудь еда?

Эбби кивнула. Вчера вечером, перед тем как покинуть ранчо, она велела Дороти упаковать ей немного съестных припасов.

– У меня есть галеты, бобы и вяленое мясо. Этого хватит примерно дня на три, – ответила она. – Ну, а потом придется или охотиться, или где-нибудь останавливаться, чтобы купить еду!

Кейн взял на себя заботу расседлать лошадей и устроить их на ночь. Эбби занялась сбором веток для костра, но ее взгляд то и дело возвращался к Кейну.

Она наблюдала, как он снимает седло со спины Сынка.

Эбби подумала, что пребывание рядом с Кейном в этом пустынном месте, несомненно, опасно. «А чего ты, собственно, ожидала? – пронеслось у нее в голове. – Он же бандит, вероотступник». Тем не менее, как ни странно, Эбби не испытывала особенного страха, но все же чувствовала себя не в своей тарелке.

Эбби стала вынимать продукты из седельных вьюков, чувствуя, что Кейн стоит сзади. Она ощутила, когда именно он перестал заниматься лошадьми и приблизился к ней. Это было похоже на укол иголки.

Затем она тоже скорее почувствовала, чем увидела, как Кейн бесшумно прошел мимо нее. Сделав над собой усилие, Эбби подняла и повернула голову. Кейн устроился недалеко от разведенного им костра, прислонившись спиной к величественной сосне. Его глаза были закрыты, голова откинута назад.

Эбби медленно перевела взгляд на его лицо, будто искала… что? Возможно, какой-то изъян? Какой-нибудь намек на уродство или несовершенство? Но, несмотря на густую щетину, покрывавшую его щеки и подбородок, резкие черты его лица отнюдь нельзя было назвать неприятными. Будь Кейн чисто выбрит, он выглядел бы даже красивым… Прямой, тонкий нос, несколько надменный квадратный волевой подбородок. Линия рта уже не казалась слишком безжалостной… У Кейна был очень усталый вид, и это почему-то помогло улечься ее тревоге.

Вскоре в единственной кастрюле, которую она захватила с собой, закипели бобы. Эбби бросила туда горсть вяленого мяса и помешала варево, не обращая больше внимания на присутствие вблизи нее мужчины.

Аромат крепкого кофе заставил Кейна пробудиться. Эбби положила на тарелку бобы и мясо и посмотрела через плечо на Кейна. Его глаза были уже открыты и устремлены на нее. Она молча подала ему тарелку, затем повернулась, чтобы наполнить другую для себя. Эбби уселась неподалеку от Кейна, использовав вместо сиденья небольшой валун.»

Пока они ели, цвет неба постоянно менялся, принимая множество оттенков – от багряного до золотистого. Позади них, вдали, громоздились остроконечные, похожие на полотно пилы гребни гор. Невдалеке сверкало озеро, отражая гаснущие лучи заходящего солнца. На землю опускалась вечерняя тишина.

Эбби первой покончила с едой. Кейн положил себе на тарелку еще бобов. Эбби поднялась, чтобы налить в две жестяные кружки кофе из кофейника. Она протянула одну кружку Кейну. Он поморщился.

– Нет ли у тебя чего-нибудь покрепче?

Эбби выпрямилась, возмущенно взглянув на Кейна. Его рука потянулась к ее бедру, но Эбби не пришлось произнести ни единого слова – ее молчаливое неодобрение было достаточно красноречивым.

– Знаешь ли ты, что это такое, когда весь день в голове такое ощущение, будто кузнец бьет молотом по наковальне, – проворчал Кейн. – А от того, что я скакал как сам дьявол, мне легче не стало.

Эбби подняла красиво изогнутую бровь.

– И чья же это вина? – мягко возразила она. – Насколько мне помнится, это не я вливала в тебя виски. – Эбби повернулась и, шурша юбкой для верховой езды, снова села на валун и теперь уже зло посмотрела на Кейна.

« Господи! – с отвращением подумал тот. – Она, несомненно, мнит себя благодетельницей рода человеческого, готовой произносить слащавые речи о том, какой это страшный грех – много выпивать «. Внезапно Кейном овладело сильное желание сбить с Эбби спесь.

– Ну, – сказал он, пожав плечами. – Может, ты и права. Может, мне и не нужен теперь хороший глоток виски, скорее сейчас, мне кажется, только здоровая опытная женщина могла бы отвлечь меня от всех моих недугов. – Кейн уперся локтями в колени и кивнул на пустую кастрюлю, где варились бобы. – Должен признать, дорогая, что эта еда была очень вкусной. У тебя нет еще каких-нибудь скрытых талантов?

Непристойная улыбка появилась на его губах.

Эбби с трудом перевела дух. Не может быть, чтобы он вновь предлагал, чтобы она… чтобы они… Эбби залилась краской до самых корней волос, покраснела даже шея. Кейн насмешливо улыбался.

Эбби не знала, какое чувство сейчас в ней преобладает – гнев или смущение. Ей не помогла и мысль, что Кейн нарочно пытается ее поддразнить и смутить.

– О да, – тихо продолжал он. – Почему ты не покажешь мне, что умеют делать эти губы и руки, дорогая? Я признаюсь, что после вчерашнего вечера меня разбирает сильное любопытство.

Эбби, не раздумывая, мгновенно вскочила на ноги.

Больше всего на свете ей хотелось вылить кружку с горячим кофе ему на голову. Направляясь к своим седельным вьюкам, она услышала тихий смех Кейна.

Спустя мгновение она оказалась за его спиной.

– Кейн? – Ее голос прозвучал подобно приятной, нежной мелодии. – У меня как раз нашлось средство от твоей головной боли.

– Что? – Кейн резко обернулся и пристально посмотрел на Эбби.

В одно мгновение она опрокинула содержимое своей фляги ему на голову.

Кейн вскочил на ноги с непристойным ругательством. Она слишком поздно осознала всю безрассудность своего поступка. Лицо у Кейна потемнело как грозовая туча. Эбби инстинктивно бросилась бежать.

Но она не успела сделать и двух шагов, как Кейн набросился на нее с быстротой молнии. В следующий миг она лежала на земле. Эбби почувствовала, что Кейн нагнулся и его рука, твердая как сталь, скользнула под ее колени. Все вокруг вдруг бешено завертелось, ноги Эбби оторвались от земли, и сильные руки подняли ее вверх.

Кейн зашагал; его шаги были уверенными и решительными.

– Боже милостивый, остановись!

– На этот раз Бог тебе не поможет, голубушка, – процедил он сквозь зубы.

Одной рукой Эбби обхватила Кейна за плечи, пытаясь удержаться.

– Кейн… что ты делаешь?

– Дорогая, – сказал он с издевкой, – у меня есть верное средство, чтобы слегка охладить твой пыл.

Кейн направился к озеру. Эбби мгновенно догадалась о его намерении – он собирался бросить ее в воду. Эта догадка лишь усилила ее отчаянное желание освободиться.

– Кейн, нет! На мне… на мне ботинки! – Эбби начала бороться всерьез.

Отвратительные ругательства донеслись до ее ушей, однако Кейн не остановился, он только крепче, как в тисках, сжал Эбби в объятиях.

– В таком случае, дорогая, ты лучше сбрось с себя к черту все эти проклятые вещи!

– Я не твоя дорогая, прекрати меня так называть!

– Как скажешь, Эбигейл!

– Так тоже меня не называй! Никто, кроме папы, никогда не называл меня Эбигейл. – Папа. Не успело это слово сорваться с ее уст, как у нее сжалось сердце.

– Право, тебе не стоит так сильно волноваться, – насмешливо прозвучал над головой Эбби голос Кейна. – Ты очень скоро вернешься к папе на колени.

Слова Кейна, точно ржавая бритва, вонзились в нее. Эбби стала колотить его кулаками.

– Я уже сказала тебе, Кейн, что он… он умер! – Боль, кровоточащая, словно рана в груди ее отца, наполнила сердце Эбби, когда она подумала о том, как он лежит сейчас в своей могиле, холодный и одинокий.

Господи, так больно думать о нем, а еще больнее знать, что он мертв!

Они уже достигли берега озера, но не это остановило Кейна. Он инстинктивно почувствовал то мгновение, когда что-то изменилось. Он осознал это еще до того, как Эбби перестала вырываться из его объятий. Она лежала, обессилев, на его груди, не оказывая никакого сопротивления.

Голова Эбби была опущена, но он видел, что ее длинные ресницы мокры от слез и что она пытается унять дрожь губ. В сознание Кейна внезапно ворвался голос:» Сэм приехал на ранчо в поисках Диллона, но вместо него он убил папу «.

Кейн медленно опустил Эбби на землю, позволив ей стоять самостоятельно, но все же не выпуская ее из своих рук. Он удерживал Эбби, положив руки ей на плечи.

– Сэм-Удавка? – хрипло спросил Кейн.

Эбби кивнула. Он одновременно и услышал, и почувствовал ее неровное дыхание. Хотя Эбби говорила очень тихо, Кейн уловил в ее голосе легкий упрек:

– Я… я уже сказала тебе об этом. Неужели ты мне не поверил?

Кейн действительно не поверил, но он не мог ей в этом признаться, во всяком случае, не сейчас. Что-то опасное, что-то очень грозное, что-то, чего он не понимал, навалилось на него. Кейн боролся с желанием поближе привлечь Эбби к себе и дать ей возможность выплакаться, если ей этого хочется.

Он выругал себя самыми скверными словами за свою нерешительность. Почему, черт побери, он должен волноваться, если она страдает? Ведь он ее совсем не знает, более того, и не хочет знать. Она колючая и высокомерная. Самая трудная женщина, с которой он когда-либо имел несчастье встретиться. И все-таки Кейн не мог не обратить внимания на мольбу в этих обиженных голубых глазах, а эти нежные дрожащие губы… или это просто уловка, чтобы добиться того, чего она хочет?

Уже второй раз, с яростью подумал Кейн, она заставляет его чувствовать себя так неуютно – второй раз за один и тот же день! Будь он проклят, если снова станет плясать под ее дудку. И, безусловно, он никогда больше не позволит ей угрожать ему его же револьвером!

Кейн отпустил Эбби. Выражение его лица посуровело, – Тебе лучше лечь спать, если ты хочешь отправиться в путь рано утром. – Кейн невозмутимо произнес эти равнодушные слова. Эбби ничего не ответила, и он, приподняв темную бровь, язвительно заметил:

– Если только ты не собираешься сделать кое-что более умное, а именно – отправиться назад тем же путем, каким мы сюда приехали.

Глаза Эбби засверкали. Его сарказм был ей почти приятен. На какое-то мгновение, когда Кейн держал ее в своих объятиях, Эбби ощутила странное желание прижаться лицом к его крепкой шее и дать волю горьким слезам, не беспокоясь из-за того, что он является свидетелем ее слабости.

Но сейчас Эбби распрямила плечи и подняла подбородок. Она не знала, что кроется за резкой переменой в поведении Кейна. Впрочем, было глупо ожидать сострадания от такого человека. Он просто не может понять, как мучительно она переживает потерю отца.

Если этот эгоист и помогает ей, то только ради обещанных денег.

Вернувшись на место привала, Эбби устроилась на ночлег и легла, наблюдая за тем, как ночь расстилает над землей свое темное покрывало. Некоторое время спустя она услышала, как вернулся Кейн. Ни один из них не проронил ни слова, пока он располагался с противоположной от Эбби стороны костра, но чувствовалось, что атмосфера еще больше накалилась.

Эбби повернулась спиной к Кейну. Несмотря на то что она чувствовала рядом с собой присутствие чужого мужчины, жужжание насекомых и легкое дуновение ветра сквозь ветви деревьев начали плести свой волшебный заговор. Эбби почувствовала тяжесть в руках и ногах и начала засыпать. Она настолько вымоталась за эти два дня, что у нее уже не было сил даже думать о чем-либо.

## Глава 5

На следующее утро Эбби проснулась оттого, что почувствовала, как золотистые солнечные блики пляшут на ее веках. Она с трудом приоткрыла глаза и сразу прищурилась от ослепительно сверкавших сквозь редкие облака солнечных лучей. События последних дней пронеслись в голове Эбби с такой же скоростью, как вода проходит сквозь сито. Устроили ли папе приличные похороны? Несомненно, Дороти и Лукас должны были об этом позаботиться. И все-таки Эбби не могла отделаться от чувства вины, которое, словно нож, пронзало ей сердце. Конечно же, ей следовало находиться дома. И Диллон тоже должен был бы присутствовать на похоронах отца. Эбби почувствовала, как ее охватывает гнев. Диллон погнался за бандитами… а теперь ей приходится гнаться за ним…

В общем, практически из-за брата она оказалась в таком трудном положении.

Не открывая глаз, Эбби тем не менее молилась о безопасности Диллона – молилась о том, чтобы Сэм-Удавка не напал на его след… а также о том, чтобы они с Кейном уже ехали по следу Диллона.

Эбби вздохнула; казалось, этот вздох вырвался из глубины ее души. Она откинула смятое одеяло, и только тогда заметила, что постельных принадлежностей Кейна нет на том месте, где он их разложил вчера вечером. Не было видно нигде и его самого.

Первой мыслью Эбби было, что Кейн, скотина, ее бросил. Она вскочила на ноги и чуть не споткнулась обо что-то – его постельные принадлежности, поняла Эбби. Они были аккуратно сложены, увязаны и лежали всего в нескольких дюймах от того места, где во время сна покоилась ее голова.

У Эбби внутри все сжалось. Мысль о том, что Кейн стоял над ней, когда она спала, не ведая, что он находится так близко, привела ее в замешательство…

Лошадь Кейна, а вместе с ней и седло исчезли.

Но где же он? Возможно, она права, и Кейн и впрямь ее бросил. Полная решимости не терять попусту ни минуты, Эбби стала искать в своем седельном вьюке кусок лавандового мыла, тоже захваченного из дома. Когда вчера вечером они расположились на привал, она была разгоряченная и потная. Хотя Эбби очень не хотелось попусту терять время, она не могла противиться желанию быстро ополоснуться в озере.

Да и кто знает, когда они смогут снова сделать стоянку возле воды? Быстрым и решительным шагом Эбби направилась к озеру. Сосредоточенно глядя вперед, она направилась к деревьям, как бы несшим караульную службу вдоль берега. Эбби так торопилась, что чуть не врезалась в лошадиный бок. Гнедой с лоснящейся шкурой лишь поднял голову и, отрешенно глянув на Эбби, снова принялся жевать сочную траву.

Эбби не пришлось долго удивляться, почему конь находится здесь. За деревьями послышался какой-то шорох. Глянув туда, Эбби увидела неторопливо входящего в воду Кейна, совершенно голого.

Не замечая ее присутствия, Кейн вошел в воду поглубже, затем, прорезав зеркальную гладь озера, неглубоко нырнул и тут же вынырнул. Потом сделал несколько шагов вперед, пока вода не дошла ему до пояса, окунулся, тряхнул головой и начал разбрызгивать воду вокруг себя во все стороны. Эбби пыталась убедить себя, что ее удерживает на месте и не позволяет немедленно уйти прочь лишь чувство любопытства, а никак не чувство удовольствия и даже некоего благоговения перед увиденным. Однако ей не удавалось отделаться от мысли, что ее поразила энергия и , сила, таившиеся в теле, а также своеобразная гордая красота, которую Эбби никогда не предполагала обнаружить в мужчине.

Фигура Кейна, казалось, сплошь состояла из рельефных мускулов, покрытых блестящей, с медным отливом кожей. Широкая грудь, плоский живот, узкие бедра, ягодицы округлой формы, твердые и крепкие на вид – все это напоминало древнегреческую скульптуру.

Кейн повернулся, и глазам Эбби предстало еще более поразительное зрелище. Она увидела все то, что отличало его от нее… все, что делало его мужчиной.

У Эбби перехватило дыхание. Она буквально застыла на месте. Она хотела отвернуться, но не смогла.

Неужели именно это прижималось к ее животу в тот вечер, когда Кейн ее целовал? В смущении Эбби непроизвольно оценивала и соизмеряла… Нет. Конечно, нет. Хотя сегодняшнее зрелище было достаточно впечатляющим, воспоминание о том вечере живо запечатлелось в ее памяти. Та часть его тела, которая делала его мужчиной, казалась тогда гораздо больше…

Послышался взрыв негромкого вибрирующего смеха.

– Ба, мисс Эбби, не может быть, чтобы вам нравилось то, что вы видите. – Изумленная тем, что Кейн заметил ее присутствие, она перевела взгляд на лицо Кейна. Его губы скривились в присущей ему надменной улыбке, которую Эбби успела возненавидеть.

Щеки ее пылали. Эбби чувствовала себя предельно униженной тем, что Кейн застал ее врасплох, когда она наблюдала за ним, разглядывала его – голого!

Эбби попыталась как-то выпутаться из этой более чем двусмысленной ситуации.

– Я… я не знала, где ты. Твой конь тоже исчез, поэтому я решила спуститься к озеру и выкупаться, пока ты не объявишься…

Кейн громко рассмеялся, хотя его смех прозвучал несколько неестественно. Даже на отдалении он видел, как предательский румянец заливает лицо и шею Эбби. Кейн задался вопросом, не покраснело ли у Эбби и все тело. Было бы интересно в этом убедиться.

Он вообще не возражал бы против того, чтобы все очень тщательно рассмотреть и изучить, но только при условии, что леди не будет возражать и сама того пожелает. К сожалению, она вряд ли согласится.

– Пока ты спала, я собирался порыскать в поисках следов, но прежде решил искупаться. – Кейн беспечно положил руку на голое бедро. – Ты, кажется, держишь в руке мыло? В спешке покидая Ларами, я не успел захватить его с собой.

Сарказм Кейна не задел Эбби. Разговаривая, он постепенно двигался вперед. Когда Эбби поняла это, она швырнула ему кусок мыла. Кейн ловко поймал его.

Он по-прежнему оставался голым, но, по-видимому, это его нисколько не смущало и не беспокоило.

– Для замужней леди ты, по-моему, чересчур застенчива, – медленно проговорил он. – Ведь если бы я не знал, что ты замужем, то мог бы подумать, что ты никогда раньше не видела голого мужчину.

Эбби чуть было не выпалила, что это действительно так. О, конечно, она видела и Диллона, и отца, обнаженных до пояса – но и только… Она с ужасом поняла, что все еще не сводит глаз с Кейна. Эбби быстро повернулась и стремглав бросилась назад, той же дорогой, что и пришла.

– Не стоит убегать! – крикнул ей вслед Кейн. – Это озеро достаточно большое, места хватит для нас обоих. – Эхо донесло негромкий издевательский смех. По мере того как возрастала скорость шагов Эбби, возрастало и ее раздражение. Боже правый, как же он способен выводить из себя! К тому же он просто сумасшедший, если думает, что она хотя бы чулок снимет в его присутствии. Она не доверяет ему ни на йоту.

Мнение Эбби о Кейне еще больше ухудшилось, когда он вернулся на привал в расстегнутой рубашке, надетой поверх брюк. Он небрежно и бесцеремонно стал заправлять при ней рубашку в брюки и застегивать их. Да ведь у этого человека нет ни малейшего понятия о приличии – никакой воспитанности! У Эбби было такое чувство, что Кейн нарочно пытается ее смутить. Но на этот раз она не собирается доставить ему такое удовольствие. О нет!

Кейн взглянул на Эбби и, увидев выражение ее лица, отказался от намерения просить ее помочь ему побриться. Он не любил бриться без зеркала, но не рисковал вложить сейчас бритву в руки этой леди. Не исключено, что она с огромным удовольствием перережет ему глотку!

Кейн потер колючую щетину на своей щеке. Да, привычно кривя губы, подумал он. Хотя Эбигейл Маккензи, безусловно, очаровательная женщина, но пребывать рядом с ней не так-то просто. Тем не менее ее капризное и своенравное поведение больше устраивает его, чем ее фокусы прошлой ночью. Ранимость Эбби невольно трогала его. Сегодня ночью Кейн долго лежал без сна. Чувство вины бередило его душу. Он ощущал себя подлецом из-за того, что не посочувствовал Эбби, не сказал, что сожалеет о смерти ее отца. Но тогда слова застряли у него в горле, как куриная кость.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Национальный праздник. День независимости США.