Мерседес Лэки
Полет стрелы

ПРОЛОГ

Давным-давно – так давно, что подробности позабылись и до нас Дошли только легенды, – мир Велгарта опустошили колцовские войны. Почти все население вымерло. Край быстро одичал, и его заполонили леса и порожденные чародейством твари, что использовались в тех войнах, а уцелевший люд бежал к восточному побережью, чтобы заново начать жизнь на новом месте. Однако человек – существо живучее, и в скором времени население уже снова стало расти, и переселенцы двинулись обратно на запад, создавая на месте глуши новые королевства.

Одним из таких королевств стал Валдемар. Основанный бывшим бароном Валдемаром и теми из его людей, кто предпочел последовать за ним в изгнание, чем испытать на себе гнев себялюбивого и жестокого монарха, он лежал на самой дальней северо-западной окраине цивилизованного мира. Отчасти памятуя о том, кто был основателем их королевства, правители Валдемара привечали беглецов и собратьев-изгнанников, и обычаи и нравы его обитателей с годами стали пестрыми, как лоскутное одеяло. Собственно говоря, основное правило, которым руководствовались в управлении державой государи Валдемара, гласило: «Единственно правильного пути не существует «.

Управлять таким разношерстным составом подданных было бы невозможно – если бы не Герольды Валдемара.

Герольды выполняли множество обязанностей: осуществляли административный надзор, вершили правосудие, собирали сведения, даже служили временными военными советниками. Подчинялись они только государю и Кругу своих сотоварищей. Казалось бы, такая система должна открывать широкий простор злоупотреблениям – и открывала бы, если бы не Спутники.

Непосвященный увидел бы в Спутнике всего лишь необычайно грациозную белую лошадь.

На деле Спутники представляли собой нечто гораздо более необычное. Именно они, ниспосланные неведомой силой (или силами) в ответ на мольбу самого короля Валдемара, Избирали новых Герольдов, создавая меж собой и своими Избранниками мысленную связь, которую могла разорвать только смерть. Хотя никто в точности не знал, насколько они разумны, обычно считалось, что возможности Спутников по меньшей мере равны способностям их напарников-людей. Спутники могли Избирать (и Избирали) будущих Герольдов вне зависимости от возраста и пола, хотя обычно их выбор падал на подростков, едва вступающих в юношеский возраст, и чаще на мальчиков, чем на девочек. Единственной общей чертой всех Избранных (помимо особого склада характера: терпеливого, самоотверженного, ответственного и способного на героическую преданность долгу) являлся хотя бы намек на телепатическую одаренность. Контакт со Спутником и непрерывное упрочение связи с ним усиливали таившиеся в Избраннике паранормальные способности, каковы бы они ни были. Со временем, когда пришло лучшее понимание того, что собой представляют Дары Герольдов, были разработаны способы их развития и использования в полном объеме, доступном их обладателю. Постепенно Дары стали считаться более важными, чем та «настоящая магия», что еще сохранялась в Валдемаре, и в конце концов всякое упоминание о том, как вообще такая магия изучалась и применялась, исчезло.

Управление Валдемаром осуществлялось так: государь с помощью Совета издавал законы, а Герольды их распространяли и следили за тем, чтобы они соблюдались. Сами Герольды были практически неподкупны и совершенно неспособны злоупотребить своей временной властью: Избранники по самой своей природе отличались удивительной самоотверженностью – их подготовка только усиливала эту черту. Да иначе и нельзя было: для Герольда шансы погибнуть при исполнении своих служебных обязанностей превышали шансы остаться в живых. Но, невзирая ни на что, они оставались людьми – по большей части молодыми, постоянно глядящими в лицо опасности, поэтому вне службы они (что вполне естественно) проявляли некоторую склонность к гедонизму и отнюдь не отличались целомудрием. И очень редко случалось, чтобы Герольд вступил в связь, идущую дальше, чем узы братства или минутное увлечение – возможно, потому, что узы братства были чрезвычайно сильны; кроме того, связь Герольд – Спутник не оставляла места для каких-либо других долговременных привязанностей. Как правило, мало кто из простого люда или знати ставил им это в вину, зная, что, какому бы разгулу ни предавался Герольд на отдыхе, в момент, когда он надевает свою снежно-белую форму, он становится совершенно другим человеком, ибо Герольд в Белом – это Герольд при исполнении служебных обязанностей. А у Герольда, находящегося на службе, нет времени ни для чего, что к его обязанностям не относится, а уж тем более для фривольных развлечений. И все же находились такие, кто придерживался другого мнения… В том числе среди весьма высокопоставленных лиц.

Закон, установленный первым королем Валдемара, гласил, что и сам государь также должен быть Герольдом. Такое правило служило порукой, что правитель Валдемара никогда не станет тираном вроде того, кто вынудил основателей королевства бежать из собственных домов.

Вторым по значению после государя являлся Герольд, известный как «Королевский Герольд». Избирал его особый Спутник, который, казалось, никогда не старел (хотя не был бессмертным) и всегда был жеребцом. Королевский Герольд занимал особое положение наперсника и наиболее доверенного друга и советника правителя. Таким образом государи Валдемара могли не сомневаться, что рядом всегда будет хотя бы один человек, которому можно доверять и на которого можно положиться при любых обстоятельствах. Что, конечно, способствовало твердости и уверенности правителей – и, в конечном итоге, твердому и надежному управлению страной.

В течение многих поколений казалось, что король Валдемар предусмотрел все. Но даже самые лучшие планы могут расстроиться по вине случайности или из-за несчастного стечения обстоятельств.

В правление короля Сендара королевство Каре (граничившее с Валдемаром на юго-востоке) наняло племя воинов-кочевников, чтобы те напали на Валдемар. В последовавшей войне Сендар погиб, и трон заняла его дочь, Селенэй, лишь недавно закончившая обучение и ставшая Герольдом. Королевский Герольд, пожилой человек по имени Таламир, зачастую смущался и приходил в замешательство, оказавшись перед необходимостью давать советы столь юной, своевольной и очаровательной женщине. В результате Селенэй заключила неудачный брак, который едва не стоил ей и трона, и жизни.

От этого брака родился ребенок, Предполагаемый Наследник престола, – девочка, которую Селенэй назвала Элспет. Элспет подпала под влияние няни, которую муж Селенэй привез из своих краев, и превратилась в строптивое, избалованное Отродье. Стало очевидным, что если дела и дальше пойдут так же, девочка никогда не будет Избрана, а следовательно, никогда не сможет унаследовать трон. В таком случае перед Селенэй встанет выбор: снова выйти замуж (с сопутствующим новому браку риском) и попытаться произвести на свет еще одного, более удачного наследника или объявить наследником кого-то из уже Избранных, обладающего подходящим происхождением, либо же попытаться как-то спасти Предполагаемую Наследницу. Таламир предложил план, имевший, казалось, хорошие шансы на успех: отправить девочку на воспитание в отдаленную провинцию, прочь от влияния няни и двора, к людям, которые наверняка не потерпят с ее стороны никаких безобразий.

Потом Таламира убили, и все снова запуталось. Его Спутник, Ролан, Избрал нового Королевского Герольда – но вместо того, чтобы остановить свой выбор на взрослом человеке или даже на ком-то, уже имеющем ранг Герольда, он Избрал девочку-подростка по имени Тэлия.

Тэлия происходила из крепковеров – приграничной группы населения пуританского толка, которая всячески старалась отбить у своих членов охоту знать что-либо о жизни и законах тех, кто не принадлежит к их числу. Когда Спутник Герольда остановился возле нее, а затем унес ее прочь, Тэлия понятия не имела, что означает все происшедшее. Среди ее сородичей женщины считались низшими существами, а любая непокорность каралась – незамедлительно и сурово. А поскольку сама Тэлия плохо подходила для роли подчиненной, то ей постоянно внушалось, что все, что она говорит и делает, в лучшем случае не правильно, а в худшем – преступно. Она была плохо подготовлена к новому миру Герольдов и их Коллегии. Единственное, что она действительно умела хорошо, – это ладить с детьми и школить их, поскольку с девяти лет стала в родной Усадьбе наставницей младших.

Но Тэлия справилась: смогла обрести свою подлинную семью в лице Круга Герольдов и перевоспитать Королевское Отродье (так прозвали Элспет). Теперь ее ожидали полтора года полевой службы… и испытание, которое ей и не снилось.

Глава 1

Бац!

Учебный клинок Альбериха огрел Тэлию по плохо защищенному боку. Она не заметила, как готовился удар, ей-богу не заметила. Было больно, и Тэлия побилась бы об заклад, что несмотря на стеганую куртку, по большей части погасившую удар, на ребрах останется синяк. Что с того, что учебные мечи делались из дерева, – тем сильнее лупил учеников Альберих.

– Тьфу! – с отвращением сплюнул он и снова атаковал, прежде чем Тэлия успела оправиться от предыдущего удара. На сей раз преподаватель стукнул ее по руке, державшей нож, – точно по локтю. Тэлия охнула, рука онемела, и нож выпал из разжавшихся пальцев.

Альберих высказал ей все, что думал о ее действиях; его свирепые ястребиные глаза глядели на ученицу без всякого намека на жалость, а иссеченное шрамами лицо казалось демонической маской.

Альбериху было лет сорок пять, если не больше, но за те пять лет, что Тэлия его знала, ловкости и проворства у него не убыло ни на йоту. Она едва переводила дух от усталости – учитель же выглядел так, словно совершал увеселительную прогулку. На потертой кожаной куртке (Альберих единственный из известных Тэлии Герольдов, находящихся на действительной службе, никогда не носил Белого) не проступило ни единого пятнышка пота. В ярком свете полуденного солнца учитель воинских искусств выглядел тонким и бестелесным, словно тень. И таким же неуловимым.

– Жаль, что Скиф тебя не видит. Наверняка бы умер со смеху! – рычал Альберих. – Тебе восемнадцать, а дерешься, как восьмилетний ребенок. Медлительна, неуклюжа и глупа! Фу! Будь я настоящим наемным убийцей…

– Я бы умерла от страха еще прежде, чем вы до меня дотронулись.

– Теперь она шуточки шутит! Здесь занятие по боевой подготовке, а не балаган! Если мне вздумается повеселиться, я найду шута. Еще раз – и теперь как следует.

Когда Тэлия уже падала от изнеможения, он оставил ее в покое и принялся за Элспет. Теперь, когда обе удостоились персонального обучения, Альберих перенес их занятия на другой час, свободный от прочих тренировок, дабы иметь возможность уделять Королевскому Герольду и Предполагаемой Наследнице Престола все свое внимание безраздельно. Тэлия и Элспет обычно упражнялись теперь не на учебной площадке под открытым небом, а в учебном зале. Зал представлял собой похожее на амбар строение с деревянным полом, посыпанным песком, зеркалами по стенам и высокими окнами-фонарями, чтобы пропускать как можно больше света. В непогоду занятия всегда проводились здесь, но для групповых упражнений и совместных тренировок студентов Коллегий Герольдов, Бардов и Целителей помещение было слишком тесным. Только «привилегированные», те, кто брал у Альбериха частные уроки, занимались в зале постоянно.

Теперь, когда Альберих оставил ее в покое, Тэлия смогла вернуться мыслями к поджидавшему ее нынче днем сюрпризу.

Она нетерпеливо дергалась и извивалась, пока не смогла просунуть голову в ворот тонкой туники из мягкой белой кожи. Натянув ее поверх белых же рубашки и кожаных штанов, Тэлия повернулась наконец, чтобы полюбоваться собой в полированном металлическом зеркале.

– Светлые Гавани! – со смехом сказала она, ничуть не удивленная. – Ну почему Серое никогда не смотрится так здорово?

– Потому что, – протяжно сказал из соседней комнаты резкий голос, – иначе вы, юнцы, думали бы о чем угодно, только не о занятиях!

Тэлия рассмеялась, снова повернулась к зеркалу и принялась охорашиваться. Сегодня была годовщина ее первого занятия в Коллегии Герольдов – факт, о котором она и не вспомнила, пока Керен и Шерил (обе – старшие Герольды, и обе, помимо того, что ее старинные подруги, еще и преподаватели Коллегии) не явились к ней в комнату с охапками белой одежды в руках и широкими улыбками на лицах.

Ибо Круг Герольдов решил – говорят, меньше чем за пять минут – проголосовал… и произвел Тэлию вместе с остальными ее однокурсниками в Герольды, – что не явилось неожиданностью ни для кого в Коллегии, хотя ученикам по традиции не полагалось знать о дне голосования до тех пор, пока оно не состоится и решение не будет принято.

Керен и Шерил потребовали предоставить им право первыми сообщить Талии добрую весть. Они даже не дали подруге опомниться, – просто возникли у нее в дверях, подхватили под руки и потащили по длинному, темному, отделанному деревянными панелями коридору спального отделения Коллегии вниз по лестнице на первый этаж и наконец через двустворчатые двери наружу.

В итоге она очутилась в кабинете сенешаля, которому полагалось подать заявку на новое жилое помещение. И вот теперь Тэлия стояла в спальне выбранных ею апартаментов и любовалась своим отражением в зеркале.

– Наконец-то я для разнообразия выгляжу действительно взрослой!

– Так и задумано! – весело расхохоталась Шерил.

Тэлия склонила голову набок, разглядывая отражающуюся в зеркале маленькую стройную фигурку. Непокорные рыжевато-каштановые кудри были, как всегда, взъерошены, но теперь каким-то образом создавалось впечатление, что они нарочно живописно взбиты. Прежнее простодушное выражение огромных темно-карих глаз сменилось едва ли не умудренным; сужающееся к подбородку лицо больше не выглядело детским. И все эти волшебные перемены принесла новая форма!

– Тэлия, если не поостережешься, то разбухнешь от самодовольства, как губчатая жаба в дождливую пору! – снова прервала Керен ход ее мыслей.

Тэлия вытянула шею, чтобы заглянуть за дверной косяк, и в поле ее зрения появилась преподавательница верховой езды – та сардонически усмехалась, растянувшись в соседней комнате на покрытой красными подушками кушетке с деревянной спинкой.

– Разве ты не знаешь, что гласит Книга Единого? – ханжеским голосом добавила Шерил через плечо своей подруги жизни. – «Великая гордыня принесет великое унижение».

Тэлия вышла из спальни. Керен и Шерил удобно расположились в ее не слишком обремененной мебелью гостиной, развалившись на единственной кушетке.

– Полагаю, вы обе станете утверждать, что ни минуточки не провели перед зеркалом, когда сами получили Белое, – язвительно сказала Тэлия, заложив руки за спину и, неторопливо направляясь к приятельницам.

– Кто? Я? – с наигранной невинностью отозвалась Шерил, грациозно поднимая руку и сбивая густые черные локоны на широко распахнутые карие глаза. – Чтобы я тешила свое тщеславие? Н-н-ну, может быть, самую чуточку.

– Так получилось, что я совершенно точно знаю, что ты провела за этим занятием полдня. Говорят, ты перепробовала все прически, в какие только могла скрутить свою черную гривищу, выбирая, какая лучше подойдет к новому наряду, – сухо сообщила Керен, пробежав пальцами по собственным коротко остриженным, русым с проседью волосам.

Шерил только ухмыльнулась и, откинувшись на подушки, изящно скрестила ноги.

– Поскольку я не могу претендовать на такие же познания о том, что делала в такой же торжественный час ты, сей выпад едва ли можно назвать честным.

– Ну, норму любования собой перед зеркалом я выполнила, – признала Керен с шутливой неохотой. – Когда ты костлява, как борзая-однолетка, и плоска, как мальчишка, увидеть себя в наряде, который действительно тебя красит, – настоящее событие. Клянусь, я не знаю, как они добиваются такого эффекта, – покрой для всех одинаков и не так уж отличается от студенческого Серого…

– Но Боги, какая огромная разница! – закончила за нее Шерил. – Я не знаю никого, кто не смотрелся бы в Белом потрясающе. Даже Дирку удается выглядеть презентабельно. Гнусно, но презентабельно.

– Ну, а обо мне что вы думаете? – спросила Тэлия, поворачиваясь на носках к ним лицом и лукаво улыбаясь Керен.

– Что думаю? Что ты выглядишь сказочно, юная чертовка. Но если будешь и дальше напрашиваться на комплименты, я, пожалуй, окуну тебя в конскую поилку. Насчет стажировки тебе что-нибудь сказали?

Тэлия покачала головой и снова сцепила руки за спиной.

– Нет. Сказали только, что Герольд, которому они хотят дать меня в пару, сейчас в поле, а кто он, не сообщили.

– Слишком многого хочешь. Им ни к чему, чтобы у тебя было время придумать, как произвести на него впечатление, – отозвалась Шерил. Внезапно ее глаза озорно блеснули. – О, но, кажется, есть один вариант, от которого Неррисса локти бы себе кусала!

– Кто? – спросила Тэлия, склонив голову набок.

– Через несколько недель должны вернуться Дирк и Крис, а последнего желторотика брал Дирк – ты-то должна это знать, поскольку им был Скиф – так что теперь черед Криса! Неррисса бы удавилась!

– Шери, речь идет всего лишь о назначении на стажировку.

– Полтора года объезжать Сектор, по большей части наедине с напарником, а ты говоришь, «всего лишь назначение «? Тэлия, у тебя, верно, ледяная вода вместо крови! Ты хоть знаешь, сколько часов Неррисса – да и половина всех женщин Круга, если уж на то пошло – провела на коленях, молясь о том, чтобы получить такое вот назначение? Ты уверена, что у тебя нет наклонностей вроде наших?

Тэлия со смешком наморщила нос.

– Совершенно уверена, дорогуши. Но так или иначе, на что Нессе сдался Крис? Большинство мужчин Круга и так гоняется за ней, высунув язык.

– Запретный плод сладок – по крайней мере, таково мое предположение, – заметила Керен, лениво полузакрыв глаза. – Крис не давал обета целомудрия, но настолько скрытен, что о его интрижках ничего не узнаешь. Это доводит Нессу до умоисступления, а чем упорнее она его преследует, тем проворнее он удирает. Теперь она так же увлечена погоней, как и его мордашкой.

– Ну, она может бегать за ним, сколько влезет. На меня красивое лицо Криса не произвело никакого впечатления, – заявила Тэлия твердо.

– И роскошное тело?.. – воскликнула Шерил.

– И роскошное тело. По мне, так Несса может забирать все роскошные тела в Круге. Мужчины крепковеров – красивые особи, а я как-то обхожусь без них. Мой отец в молодости мог бы стать Крису серьезным соперником, а я вам рассказывала, каким мелочным деспотом он был. А мой покойный-но-не-оплакиваемый братец Юстас был даже красивее его, если вам нравятся блондины, а более мерзкой личности я в жизни не встречала. Я предпочитаю доброе сердце и неказистую наружность.

– Да, но Крис ведь Герольд, – заметила Шерил, постукивая по колену длинным пальцем, чтобы подчеркнуть свои слова. – Что гарантирует доброе сердце без непременного условия неказистой внешности. В наших рядах нет смазливых улыбчивых ублюдков…

– Шери, все это только твои домыслы. Пока я не выясню, кто мой напарник по стажировке, я отказываюсь волноваться из-за пустяков, – твердо заявила Тэлия.

– Скучный ты человек.

– Я никогда и не утверждала, что веселый.

– Хм. У Дирка стажируется наш прохвост Скиф… – задумчиво сказала Керен. – Вы со Скифом одно время были неразлучны. В сущности, как я припоминаю, о вас с ним ходило несколько слушков. Тебя поэтому не интересует приятель Дирка?

– Возможно, – загадочно улыбнулась Тэлия. То, что их «роман» закончился совершенно безрезультатно, осталось их со Скифом тайной. Полоса невезения и несчастливых случайностей, отравлявших их свидания, нисколько не отразилась на их дружбе – если не считать того, что им так и не удалось стать чем-то большим, чем просто друзьями. Однако странное дело: за вычетом краткого периода беспокойства, когда до нее дошла весть о том, что Скиф получил травму в первые же три месяца службы в поле, Тэлия вспоминала друга реже, чем его наставника. К ее собственному изумлению – и, насколько она могла судить, без всякой на то причины, будь то действительной или воображаемой, – стоило ей подумать о бывшем воришке и его стажировке, как мысли так и норовили перескочить на Дирка, что раздражало: в конце концов, Тэлия и видела-то наставника Скифа всего три раза в жизни и ни разу не провела в его обществе больше часа… в лучшем случае, двух. И все же некрасивое лицо и чудесные синие глаза Дирка упорно вторгались в ее мысли. Дурь какая-то!

Она тряхнула головой, чтобы прогнать наваждение. Времени и так мало, не хватает только тратить его на мечтания!

– Ну что ж, нынешняя маленькая перемена в твоем гардеробе должна удивить крошку Элспет, – сказала Шерил, меняя тему.

– Ох, Светлая Владычица… – Тэлия с маху села на одну из подушек; вся ее радость мигом испарилась. Ей даже почудилось на мгновение, что яркий солнечный свет, льющийся в окна, померк. – Бедная Элспет…

– Что-то случилось? – спросила Керен, приподняв бровь.

– Да нет, все как обычно.

– А что обычно? Ты же знаешь, я не вращаюсь при дворе.

– Сплетни и стоящие за ними интриги. Ей почти четырнадцать, а она все еще не Избрана; при дворе шепчутся, что в глубине души она по-прежнему Отродье, и ее не Изберут никогда. Не проходит ни одного заседания Совета, чтобы один, а то и несколько советников не попытались заставить Селенэй назвать имя наследника – «временного», как они выражаются…

– Кто, – встревоженно спросила Шерил, садясь и выпрямляясь, – кто мутит воду?

– Ты же знаешь, что я не могу тебе сказать! В любом случае, дело не в конкретных советниках – так настроено больше половины всего двора. Элспет почти ничего не говорит, но такое положение ее очень угнетает, бедняжку. И время выбрано – хуже не придумаешь. Девчонка и так достаточно издергана обычными подростковыми заморочками, а тут еще эти дрязги регулярно доводят ее чуть ли не до слез. Когда она не рыдает у меня на плече, я обычно нахожу ее возле Спутникова Поля – она проводит там каждую свободную минуту, словно в засаде…

– В надежде, что в любую минуту ее могут Избрать. Боги, неудивительно, что, как я ее ни увижу, у нее всегда унылое лицо. А что говорит Ролан?

– Будь я проклята, если знаю! – Тэлия одарила Керен сердитым взглядом. – Тебе же известно, что он не может говорить со мной – во всяком случае, словами.

– Извини, – поморщилась Керен. – Все время забываю.

– Он обеспокоен, но его тревога с тем же успехом может быть вызвана кознями и интригами при дворе. На данный момент основными кандидатами являются Джери, Кемок и ваш ненаглядный Крис.

– Чудесные сами по себе люди, – заметила Керен, – но на ветвях их родословных древ расселись кое-какие не столь чудесные родственнички. Казалось бы, с дядюшки Криса, лорда Орталлена, хватило бы и поста главного королевского советника, и ему незачем так рваться стать дядей наследника престола…

– Этому сколько власти ни дай, все будет мало, – желчно отрезала Тэлия.

Керен отреагировала на ее вспышку поднятием брови и продолжала:

– Кемоково стадо ленивых кузенов заполонило бы двор в погоне за синекурами – а Кемок такой мягкий малый, что постарался бы все им устроить. А Джери… Владычица Пресветлая! Ох уж у нее и мамаша!

– Джери и леди Индра каждый день устраивали бы рукопашные, споря, как Джери должна голосовать в Совете. Хоть бы муж посадил ее под замок. Или купил ей кляп.

– Аминь. Жаль, что у каждого из претендентов есть свое приданое. В моем представлении ситуацию веселой не назовешь. А бедный котенок угодил в самую гущу.

Тэлия вздохнула, соглашаясь.

– Кстати о невеселой ситуации. Я, пожалуй, лучше поползу. Альберих совершенно недвусмысленно дал мне понять, что новый статус не освобождает меня от индивидуальных занятий. У меня такое тягостное чувство, что он намерен сбить с меня чересчур возросшую спесь до достуденческого уровня, причем, вероятно, посредством ударов клинком плашмя.

– А посмотреть можно? – ехидно спросила Керен.

– Смотрите на здоровье. Элспет всегда присутствует при экзекуции, а ничто так не вредит самомнению, как сознание того, что ты в чем-то уступаешь тринадцатилетней девчонке. Что ж, зато это должно хоть чуть-чуть улучшать ее мнение о себе. Ох, как жалко, что такому чудному новому наряду придется промокнуть сипота, да еще и вывозиться в грязи…

Пока они спускались по винтовой лестнице, где царила темнота и прохлада – Керен и Шерил шли впереди, непринужденно держась за руки, – Тэлия размышляла о том, что, сведя их вместе, она, возможно, совершила лучший поступок в своей жизни. Связавшие ее подруг узы были ничуть не слабее тех, что связывали когда-то Керен и Ильзу – и, будь Ильза жива, они могли бы образовать один из сравнительно редко встречающихся постоянных тройственных союзов. Не приходилось сомневаться, что они очень подходили друг другу. Бедная Ильза…

Выбранное Тэлией жилище находилось на самом верху башни в конце Крыла Герольдов. Расположенные в четырех башнях Крыла апартаменты обычно пустовали – быть может, потому, что не отличались удобством. Подъем и спуск по темной каменной лестнице отнимали немало времени, но Тэлия считала, что вид из окна и уединение того стоят.

Однако утомительный подъем неминуемо должен был вызвать жалобы со стороны ее друзей – и Керен высказала первую из многих.

– Вот что я тебе скажу, мой прелестный юный Герольд, – ворчливо заметила она, когда они наконец достигли подножия лестницы. – Регулярно навещая тебя, твои друзья смогут поддерживать хорошую физическую форму. Но вот почему ты пожелала гнездиться вместе с птицами – выше моего разумения!

– Вы действительно хотите знать, почему я выбрала именно это жилье? – с усмешкой спросила Тэлия.

– Ну-ну?

– Умоляю вас, вспомните, будьте любезны, каков мой Дар: я эмпатка, а не мастер мысленной речи. А кто-нибудь из вас помнит, кто был моей соседкой?

– М-м… Дестрия, верно? – ответила Шерил, подумав. – Она оказалась хорошим полевым Герольдом, несмотря на свою…

– Блудливость, – подсказала Керен с тенью усмешки. – Ох уж и девка! Серое, Белое – все равно, лишь бы в штанах! Гавани, как только она находила время для учебы?

– Значит, вам обеим известно ее обыкновение «развлекаться» необычайно часто и с огромным… э… энтузиазмом. То, от чего мне удавалось заблокироваться, я попросту слышала. С одной стороны ее ночные похождения, с другой шашни Ролана, – я получила очень широкое образование, позвольте вас заверить! Тогда-то я и поклялась, что уединение для меня дороже любых удобств. Я не желаю больше никогда в жизни подслушивать, как развлекаются другие, и уж всяко не хочу, чтобы кто-нибудь подслушивал, как развлекаюсь я!

– Тэлия, ты врешь, как сивый мерин, – прыснула Шерил. – Тебе-то чего бояться чужих ушей? По сравнению с нами, остальными, ты просто-напросто храмовая девственница!

– Ничего подобного, я говорю чистую правду. Ну, тут мы расстаемся. Пожелайте мне удачи – она мне понадобится!

Жаль, что они так и не пожелали ей удачи – может, тогда она получила бы несколькими синяками меньше. Расхаживая взад-вперед, чтобы остывать постепенно, Тэлия обмахивалась полотенцем и с искренним удовольствием наблюдала за Элспет. Смотреть на девочку было одно наслаждение: она вела учебный бой с грацией и ловкостью танцовщицы; казалось, все дается ей легко, без усилий. Элспет превосходила успехами даже Джери, когда та была в ее возрасте, хотя, с другой стороны, ее четыре года безжалостно натаскивал Альберих, а у Джери были всего лишь самые лучшие и дорогие учителя боевых искусств. Мастерство же Альбериха нельзя было купить ни за какие деньги.

Элспет с небрежным изяществом выполнила все заданные упражнения. Затем, в конце учебной схватки, неожиданно провела атаку с кувырком и подкатом, которой Альберих тщетно пытался обучить Тэлию, – совсем не тот прием, которому мастер обучал ее. И нанесла укол.

Пораженный Альберих мгновение глядел на ученицу в немом изумлении, а Тэлия и Элспет, затаив дыхание, ждали громового разноса, который, несомненно, должен был последовать за таким самоуправством.

– Хорошо! – вымолвил он наконец, и у Элспет от удивления отвисла челюсть. – Очень хорошо! – Потом, чтобы она не вздумала чересчур возгордиться от похвалы, добавил:

– Но в следующий раз должно быть лучше.

Несмотря на этот неожиданный триумф, когда после окончания занятия Тэлия принесла Элспет влажное полотенце, она обнаружила, что девочка расстроена и подавлена.

– В чем дело, котенок? – спросила она, думая про себя, как похожа Элспет на мать, несмотря на темные волосы и глаза (Селенэй была синеглазой блондинкой). Сейчас на лице Наследницы лежала такая же тень, какая появлялась на лице королевы, когда ту что-то тревожило. Тэлия и так знала ответ, но девочке будет полезно выговориться еще раз.

– Я все делаю не правильно, – несчастным голосом ответила Элспет, – мне никогда не сравниться с тобой, сколько бы я ни старалась.

– Не может быть, что ты говоришь серьезно…

– Нет, правда! Посмотри на себя! Ты полжизни провела на хуторе где-то в глуши, а теперь тебя не отличишь от тех Герольдов, что родились в роскоши. Ты всегда получала хорошие оценки на занятиях, а я ни с одним из предметов не справляюсь. И мне не удается даже заслужить Избрания…

– Подозреваю, что больше всего тебя гложет именно последнее.

Элспет кивнула, уныло опустив углы рта.

– Котенок, мы с тобой два разных человека с совершенно разными возможностями и интересами. За все пять лет, что я провела здесь, мне ни разу не удалось заслужить у Альбериха оценки «хорошо», не говоря уж об «очень хорошо»! А когда я танцую, я настолько скована, что говорят, что танцевать со мной – все равно что со шваброй.

– О, зато я чудо координации. Виват! Могу прикончить любого, кто ходит на двух ногах. Потрясающее качество для Наследницы престола.

– Котенок, у тебя есть все нужные для Наследницы качества. Слушай, доживи я хоть до двухсот лет, мне никогда не понять политики. Подумай-ка минутку. На прошлом заседании Совета я чувствовала, что лорд Кариадок раздражен, но именно ты не только поняла, почему и кем, но и смогла умаслить старого ворчуна прежде, чем он начал склоку. А твои учителя уверяют меня, что хотя ты, может, и не лучшая в классе, но никому и в голову не придет назвать тебя худшей. Что же до Избрания, котенок, тринадцать – всего лишь средний возраст для него. Вспомни Джедуса: его Избрали в шестнадцать, и он к тому времени уже три года проучился в Коллегии Бардов! Или, во имя Владычицы, вспомни Терена, Избранного будучи уже взрослым человеком с двумя детьми! Послушай, дело, вероятно, только в том, что твой Спутник еще недостаточно взрослый, а ты отлично знаешь, что они не Избирают до десяти лет, а то и дольше.

Похоже, настроение у Элспет понемногу улучшалось.

– Ну же, милая, развеселись и пойдем проведаем Ролана. Если благодаря прогулке на нем день покажется тебе более солнечным, я уверена, что он не откажет.

Вытянутое лицо Элспет заметно просветлело. Верховую езду она любила не меньше, чем танцы и фехтование. Спутники редко соглашались нести на себе кого-либо, кроме своих Избранников, но Ролан в прошлом делал исключение для Элспет, и она явно причисляла такие случаи к лучшим моментам своей жизни. Конечно, это не то же самое, что иметь собственного Спутника, но хоть немного похоже. Элспет и Тэлия вышли из учебного зала и вместе направились к обнесенному изгородью лесистому участку, где жили состоящие при Коллегии Спутники (и уже имеющие напарников-людей, и еще не Избравшие, и жеребята) и где находилась также Роща, место, откуда Спутники впервые появились сотни лет назад.

Хотя Тэлия изо всех сил старалась не подать виду, она была сильно обеспокоена. Сложившееся положение не могло сохраняться долго. Статус Элспет висел на волоске; напряжение сказывалось и на королеве, и на девочке, и на всем Круге Герольдов.

Но Тэлия не лучше других знала, как решить проблему.

Вздрогнув, Тэлия проснулась и на мгновение растерялась от странного ощущения и раздававшихся в комнате звуков. Было темно, хоть глаз выколи, над головой что-то дребезжало…

Потом она вспомнила, где находится, и сообразила, что дребезжит оконный ставень прямо над изголовьем кровати. Тэлия забыла закрыть его на шпингалет, и теперь он раскачивался на ветру, который, должно быть, поднялся ночью.

Тэлия перевернулась и встала коленями на подушку, вглядываясь в темень за окном. Она по-прежнему мало что различала снаружи – только черные горбы листвы на чуть более светлом фоне травы вокруг деревьев. Месяц был на ущербе, в домах не горело ни огонька, а несущиеся по небу облака закрывали звезды и гасили лунный свет. В ветре, однако, чувствовался запах утра – видимо, близился рассвет.

Ветер накинулся на высунувшуюся из окна Тэлию; она задрожала от холода и уже собиралась нырнуть обратно под теплые одеяла, как вдруг заметила внизу какое-то движение.

Человек… небольшого роста… казавшийся всего лишь неясным силуэтом, шел по ту сторону забора, окружавшего Спутниково Поле.

Тэлия разглядела его только благодаря тому, что на неизвестном было надето что-то светлое И с внезапной уверенностью поняла, что фигурка внизу – Элспет.

Тэлия выскользнула из постели, ежась от прикосновения босыми ногами к холодному деревянному полу, и, в спешке не став зажигать свечу, ощупь стала одеваться. Мысли метались, наскакивая друг на друга. Девочка что, ходит во сне? Или заболела? Но когда Тэлия, не рассуждая, с помощью Дара осторожно потянулась к сознанию своей подопечной, то не обнаружила в нем ни сна, ни смятения – только острое и настойчивое ощущение некоей цели.

Следовало бы встревожиться – понимала Тэлия каким-то далеким, неясным уголком сознания. Однако стоило ей установить контакт с Элспет посредством Дара эмпатии, как ощущение спокойной целеустремленности и воли передалось и ей, и она не могла ослушаться его веления точно так же, как не могла бы вылететь, словно птица, из окна башни.

Словно во сне, спотыкаясь на каждом шагу, Тэлия вышла в среднюю комнату, ощупью добралась до двери и стала впотьмах осторожно спускаться по винтовой лестнице, ведя одной рукой по холодной глади металлических перил, а другой – по шероховатому камню стены. Ее трясло так, что стучали зубы; вязкая тьма вокруг грозила подорвать ее решимость.

Однако у подножия лестницы мелькнул огонек: там горела прикрепленная к стене лампа. Тусклый желтый свет заливал лестничную площадку. А коридор, отделанный деревянными панелями, оказался так хорошо освещен светильниками, что Тэлия смогла смело пуститься бегом к ближайшей двери, выходящей на улицу.

Ветер налетел на нее с такой силой, что у Тэлии перехватило дыхание. Дверь чуть не вырвало из рук, и мгновение пришлось, досадуя на непредвиденную задержку, сражаться с ней, чтобы затворить за собой. Тэлия поняла, что врывавшиеся в ее окно порывы ветра давали лишь слабое представление о его действительной силе: ее комнату в значительной степени заслоняло от ярости стихий здание дворца.

Тэлия находилась сейчас на внешнем углу Крыла Герольдов, имевшего форму буквы Г; совсем рядом чернели конюшни Спутников. Элспет нигде не было видно.

Теперь, почувствовав себя увереннее, чем в еще плохо знакомом крыле дворца, Тэлия побежала бы, если б смогла, но ветер не пускал. Одежда, хлопая, облепила тело, ветер швырял навстречу какие-то непонятные обломки, летевшие с убийственной силой арбалетных стрел. Вой в ушах заглушал все звуки; Тэлия знала, что, закричи она, никто не услышит. Вот теперь она почувствовала смутную тревогу: при таком сильном ветре, впотьмах Элспет легко могла оступиться и упасть в реку…

Она послала Ролану мысленный призыв о помощи – и не смогла до него дозваться…

Вернее, смогла, но Спутник не обратил на нее никакого внимания: он был всецело сосредоточен на… Тэлия не смогла определить на чем, но его таинственное занятие, видимо, требовало от Ролана полной концентрации, ибо он оказался настолько поглощен происходящим, что отгородился от всех и вся.

Значит, нужно действовать самой. Тэлия с трудом обогнула конюшни и вышла к мосту, ведущему через реку к основной части Спутникова Поля. С чувством невероятного облегчения она увидела впереди неясное пятно – Элспет, уже перешедшую через мост и неуклонно двигающуюся по направлению к…

Только к одному месту она могла направляться – к Роще.

Тэлия, сколько могла, ускорила шаги, сильно наклоняясь вперед, навстречу ветру, но девочка значительно обогнала ее, и к тому времени, когда Тэлия перешла мост, она уже вступила в Рощу.

Вокруг нее сомкнулась листва, и бледное пятно пропало из виду, а Тэлия, спотыкаясь, все шла по неровному полю. Не раз она падала и обдирала руки и колени о скрытые в траве камни. Высокая трава хлестала по голенищам сапог, на каждом шагу опутывала ноги. Тэлия находилась еще на полпути к Роще, когда, упав в очередной раз, подняла голову и увидела, что та – о боги! – слабо светится изнутри.

Тэлия потрясла головой и заморгала, уверенная, что это какой-то обман зрения. Свечение осталось; оно не намного превосходило яркостью то, что дают в темноте гнилушки, но вне всякого сомнения было.

Тэлия начала подниматься, как вдруг весь мир, казалось, накренился так, что внутри у нее что-то оборвалось, и она полностью утратила ориентировку в пространстве. Почти не чувствуя боли в ободранных ладонях, Тэлия вцепилась руками в траву, словно единственную реальность в ставшем внезапно нереальным мире. Казалось, вокруг нее все кружится – так Тэлия чувствовала себя в тот единственный раз, когда теряла сознание; ее поглотила тьма и ветер, смерчем крутящийся вокруг нее и Рощи. Одно тошнотворное мгновение – или вечность – все представлялось ей ирреальным.

Потом мир встал на место, и с почти слышимым щелчком все снова пришло в норму: полностью стих ветер, вернулись звуки, исчезла дезориентация – все за какую-то долю секунды.

Тэлия открыла глаза, только сейчас заметив, что сидела, стиснув зубы и зажмурившись так крепко, что заболели веки. Меньше чем в пяти шагах от нее стояла Элспет, опираясь на холки двух высящихся по бокам Спутников Тем, что слева, оказался Ролан, и Тэлия вновь ощутила его присутствие в своем сознании: он устал, очень устал, однако был чрезвычайно чем-то доволен.

Тэлия, шатаясь, поднялась на ноги; небо чуть освещал заходящий месяц, и в его сереньком свете ей удалось разглядеть лицо Элспет. Девочка выглядела ошеломленной, и – если контраст между темной копной ее волос и бледностью кожи что-нибудь значил – вымоталась так, что была белей бумаги.

Тэлия, спотыкаясь, прошла разделявшие их несколько шагов, сгребла Элспет за плечи и встряхнула: Наследница, похоже, до сих пор не замечала ее присутствия.

– Элспет… – с трудом выдавила Тэлия, трясясь от слабости.

– Тэлия? – Элспет моргнула, а затем повергла наставницу в полное остолбенение, внезапно, по-видимому, полностью очнувшись и с улыбкой обняв ее за плечи. – Тэлия… Я… – Она радостно, почти истерически рассмеялась, и на одно короткое мгновение Тэлия испугалась, что девочка потеряла рассудок.

Потом Элспет отпустила подругу и обеими руками обхватила за шею Спутника, стоявшего справа от нее.

– Тэлия, Тэлия, свершилось! Гвена Избрала меня! Она позвала меня, когда я спала, и я пришла, и она Избрала меня!

Гвена!

Тэлия знала каждого Спутника в Коллегии, поскольку проводила с ними почти столько же времени, сколько и Керен, и много раз помогала принимать роды. Спутника с таким именем среди них не было.

Что могло означать только одно: Гвена, как и Ролан – и в отличие от всех остальных ныне живущих Спутников, – Рощерожденная. Но почему? В течение многих столетий лишь Спутники Королевских Герольдов появлялись из Рощи, подобно Спутникам былых времен.

Тэлия начала что-то говорить – и тут внезапно ощутила, как Ролан вторгся в ее сознание, завладел им… почувствовала его мягкое сожаление…

Тэлия тряхнула головой, изумленная чувством, будто что-то исчезло из ее памяти, потом отогнала непрошеное ощущение. Элспет Избрана – вот что главное. Теперь Тэлия смутно припоминала Избравшую девочку кобылу: Гвена всегда была одной из самых пугливых кобыл-Спутников и старалась держаться вдали от посетителей. Теперь, похоже, вся ее робость прошла, и она с гордостью собственницы тыкалась носом в волосы Элспет. Ролан, поддерживавший Элспет слева, вышел вперед – как раз вовремя, чтобы подставить Тэлии плечо для опоры: у той наступила реакция – начали подгибаться колени. Она почувствовала, что выжата, словно после трехчасовой тренировки у Альбериха. Вокруг со всех сторон заводили утренние трели птицы, небо на востоке окрасилось полоской зари, словно меж облаков продернули яркие праздничные ленты.

– Ах, котенок! – Тэлия выпустила гриву Ролана, за которую держалась, и обняла Элспет, чуть не плача от радости.

Ни одной из них даже не пришло в голову удивиться, почему никого больше не поднял с постели повелительный зов, на который откликнулись они обе – и почему никто, кроме них, не заметил абсолютно ничего необычного.

Тэлии удалось уговорить Элспет – не вернуться в постель, что было совершенно невозможно, а устроиться вместе с Гвеной в маленькой укромной лощине, набросив на плечи позаимствованное из конюшни одеяло. Тэлия надеялась, что, когда возбуждение спадет, девочка снова задремлет: видят боги, она будет в полной безопасности на Поле, да еще с собственным Спутником, стоящим рядом на страже. Тэлии очень хотелось вздремнуть самой, но слишком уж о многом требовалось позаботиться.

Первым – и самым главным – делом было известить королеву. Даже в такой ранний час Селенэй, наверно, уже встала и работает; вероятно, у нее сейчас находится кто-то из членов Совета, а может, и не один. Следовательно, придется делать официальное сообщение, а не то, чего Тэлии действительно хотелось, а именно – ворваться в покои Селенэй, распевая во все горло от счастья.

Как бы ни обрадовалась Селенэй, такой образ действий привел бы только к тому, что у советников сложилось бы весьма невысокое мнение о зрелости и выдержке Королевского Герольда.

Посему Тэлия, овеваемая нежным рассветным ветерком, окруженная хором птичьих голосов, чей щебет казался лишь далеким и слабым отголоском поющей в ее сердце радости, снова поплелась, спотыкаясь, к себе наверх – переодеваться. И на сей раз оделась так тщательно и опрятно, как только могла, внутренне ежась при виде травяных пятен, оставшихся на коленках только что скинутых штанов. А потом двинулась – именно двинулась, чинно и степенно – через еще спящее крыло Герольдов к так называемому «новому дворцовому крылу, где располагались покои королевы и помещения придворных.

Как обычно, у дверей королевских покоев стояли два облаченных в синее Стража. Тэлия кивнула им – смуглому Иону справа, сухопарому Фессу слева: она хорошо знала обоих, и ей страшно хотелось шепнуть им на ушко новость, но так не годилось. Это было бы недостаточно торжественно и полностью противоречило бы этикету.

Как Королевский Герольд, Тэлия имела право входить в покои королевы в любое время дня и ночи, так что ее быстро пропустили за тяжелые двери из золотого дуба. Как она и ожидала, Селенэй, уже одетая по-дневному, в официальное Белое, находилась в своей обитой темным деревом приемной и была погружена в работу: массивный письменный стол перед ней ломился от бумаг, по бокам стояли лорд Орталлен и сенешаль. Когда вошла Тэлия, королева удивленно подняла голову; ее синие глаза даже в столь ранний утренний час смотрели устало. Что бы ни привело к ней чуть свет двух членов Совета, не похоже, чтобы причина была приятной…

Быть может, принесенная Тэлией новость изменит общее настроение.

Тэлия намекнула Селенэй на серьезность события тем, что еще при входе отвесила официальный полупоклон, а на то, что известие доброе – веселым подмигиванием, рассчитанным на то, чтобы его заметила одна королева. Этикет требовал сделать точно пять шагов по темно-синему ковру; отсчитав их, Тэлия очутилась как раз на удобном для разговора расстоянии от письменного стола. Затем она опустилась на одно колено, стараясь не скривиться, когда покрывавшие его синяки и ссадины коснулись паркета. Селенэй, отведя за ухо прядь золотистых волос и выпрямившись, кивнула в знак того, что Тэлия может говорить.

– Ваше величество, я пришла ходатайствовать о даровании ученику права поступления в Коллегию, – торжественно сказала Тэлия, сложив руки на колене, в то время как глаза ее смеялись над нелепостью всех этих церемоний.

Теперь она привлекла внимание не только Селенэй, но и обоих советников. Только высокородные ученики нуждались в ходатайстве перед короной, поскольку превращение в Герольда зачастую означало отказ от титулов и владений – имеющихся или долженствующих перейти по наследству.

Тэлия видела замешательство в глазах советников – и зарождающуюся надежду в глазах Селенэй.

– Какой Спутник Избрал, и каково имя и звание кандидата? – так же официально спросила Селенэй, стиснув стоящий перед ней кубок с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Избрала Спутник Гвена, – Тэлия едва удержалась, чтобы не пропеть следующие слова, – а ее Избранница – Предполагаемая, а отныне Законная Наследница, леди Элспет. Могу ли я получить соизволение королевы на то, чтобы включить ученицу в списки Коллегии?

Через час двор и Коллегия гудели от пересудов, а Тэлия с головой ушла в дела, связанные с переводом Элспет из-под материнской опеки на попечение Коллегии. Элспет пребывала в блаженном неведении относительно всей суматохи – что было только справедливо. Первые несколько часов являлись решающими для формирования связи Герольд – Спутник, и в это время их следовало беспокоить как можно меньше. Поэтому задача сделать так, чтобы к тому моменту, когда Элспет наконец выйдет, как во сне, из ворот Спутникова Поля, все – от выбора новой комнаты до перевозки ее вещей – было уже сделано, ложилась на Тэлию.

А когда день стал клониться к вечеру, Тэлию осенило, что ей надлежит сегодня обедать не в Коллегии, а при дворе. Королева могла за обедом объявить об Избрании Наследницы престола.

Закончив составлять с деканом Элкартом расписание занятий Элспет, Тэлия кинулась к своей башне и вверх по лестнице так быстро, как только позволяли ободранные коленки. Наскоро ополоснувшись, она принялась рыться в деревянном платяном шкафу, стукаясь головой о полки и чертыхаясь. Наконец, выбрав то, что, как она надеялась, подходило к случаю, она торопливо облачилась в один из найденных бархатных нарядов. Одной рукой расчесывая волосы и одновременно нетерпеливо подскакивая в попытках всунуть ноги в мягкие туфли, полагавшиеся к парадному туалету, Тэлия свободной рукой выхватила из лежавшей на пыльном письменном столе стопки нужную книгу об этикете. Изгибаясь, чтобы как следует одернуть тунику, и приглаживая волосы уже обеими руками, перечитала описание краткой церемонии коронации наследника. Затем, бросив быстрый взгляд на свое отражение в зеркале, Тэлия отправилась в Большую Залу.

Она торопливо юркнула в свое обычно пустовавшее кресло между Элспет и королевой и шепнула:

– Ну что?

– Она собирается начать, как только все соберутся, – выдохнула Элспет в ответ. – По-моему, я умру…

– Не умрешь, – заговорщическим тоном ответствовала Тэлия, – ты сотни раз проделывала такие вещи. Вот я могу теперь умереть спокойно!

Теперь, когда рядом сидела Тэлия, готовая разделить с ней испытание, Элспет стала заметно успокаиваться.

С тех пор как Тэлия появилась в Коллегии, она обедала при дворе всего несколько раз, и Большая Зала не переставала восхищать ее. Это было самое большое помещение дворца. Высокий сводчатый потолок поддерживали кажущиеся хрупкими колонны из железного дуба, золотисто мерцающие в лучах солнца, льющихся из окон, и в свете светильников и канделябров. Со стропил свисали боевые знамена и геральдические вымпелы, явно восходившие к временам основания королевства. Место Тэлии находилось за столом, установленном на возвышении, под прямым углом ко всем остальным столам в Зале. Сквозь высокие узкие окна в западной стене еще струился вечерний свет, но те, что выходили на восток, уже начинали темнеть, возвещая наступление сумерек. Столы внизу с сидящими вдоль них придворными выглядели пестро и красочно, словно клумбы, засаженные полевыми цветами; праздничные наряды очень красиво смотрелись на фоне панелей и столов из золотистого железного дуба.

Когда Большая Зала заполнилась, распорядители призвали присутствующих к тишине, и королева поднялась со своего места. Стоило ей заговорить, как тишина воцарилась такая, что слышно было, как муха пролетит. Глаза всех в Зале устремились на гордую, облаченную в Белое фигуру с узким обручем червонного золота (единственном знаке королевского сана, который Селенэй обычно носила) на волосах цвета золотых осенних листьев.

– С тех пор, как умер мой отец, у нас не было наследника престола. Я понимаю и сочувствую тем из вас, кто находил такое положение тревожным и пугающим. Возрадуйтесь же, ибо вся неопределенность теперь в прошлом. Сегодня дочь моя Элспет была Избрана Спутником Гвеной, что делает ее полностью правомочным кандидатом на звание Наследницы Престола. Встань, дочь моя.

Поднялись двое, Элспет и Тэлия: Элспет – чтобы встать перед матерью, Тэлия – чтобы взять из рук распорядителя серебряный венец Наследницы. Вручив его королеве, она отступила на обычное место Королевского Герольда – позади Селенэй и чуть правее. Тэлия с удовольствием отметила, что, хотя руки Элспет дрожали, голос ее, когда она повторяла слова присяги, звучал сильно и чисто. Элспет встретилась с ней глазами и не отпускала взгляд Тэлии, цепляясь за него, словно за спасительный якорь.

Несмотря на то что Элспет всю жизнь готовилась к этой минуте, она чувствовала себя полумертвой от страха. Она видела ободряющее выражение лица Тэлии, и присутствие Королевского Герольда утешало ее и вселяло мужество. На один полный ужаса миг она на середине клятвы вдруг забыла, что только что, секунду назад, сказала ее мать, и ощутила прилив благодарности, увидев, как Тэлия беззвучно шевелит губами, и поняв, что та подсказывает ей слова.

Дело было не только в том, что рядом находился верный друг: Избрание обострило и усилило телепатические способности Элспет, и она смутно ощущала присутствие Тэлии, как что-то прочное, надежное, подобное глубоко вросшему в почву дереву. Даже в самую жестокую бурю она всегда сможет укрыться под его ветвями. Повторяя последние слова присяги, Элспет вдруг поняла, как жизненно необходимо, наверно, такое прибежище для правителей – ведь они неизбежно должны противостоять бурям, и чаще всего в одиночку. Не менее важным оказалось и отчетливое, хоть и слабое ощущение, что Тэлия любит ее ради ее самой, любит как друга. Оно само по себе давало поддержку. Когда Элспет произнесла последние слова и мать возложила ей на голову серебряный венец, девочка улыбнулась Тэлии, попытавшись вложить в улыбку всю свою благодарность.

Когда королева возложила венец на волосы дочери, по Зале прокатились стихийные радостные клики, необычайно порадовавшие Тэлию. Быть может, теперь наконец Отродье будет позабыто.

Но, когда они снова уселись на свои места и слуги начали разносить кушанья, редкостные яства королевского стола внезапно утратили для Тэлии всякую соблазнительность: до нее дошло, что ей предстоит выдержать еще одну церемонию, причем такую, о которой она не знает ровным счетом ничего. Как только удастся собрать вместе всех вельмож королевства, должна состояться торжественная церемония принесения вассальной клятвы, в которой Королевскому Герольду отводится важная роль. Тэлия, как слепая, потянулась за кубком, чтобы смочить пересохшее от страха горло.

Потом она решительно взяла себя в руки:

Кирил и Элкарт, как Герольд сенешаля и декан Коллегии, наверняка должны знать все, что нужно, – и так же несомненно должны понимать, что Тэлии не известно ничего. Бояться нечего. Пока, по крайней мере.

Обед продвигался, казалось, тягостно медленно. Это был первый Большой Пир в жизни Тэлии – и она нашла его невероятно скучным. Она вздохнула, и ее вздох услышала королева.

– Надоело? – шепнула она краешком рта.

– О нет! – с принужденной улыбкой отозвалась Тэлия.

– Вруша! – сказала королева, подмигнув. – Такое не надоест только придурку. Сидишь и сидишь, улыбаешься и улыбаешься, пока не затекут и лицо, и задница. После чего сидишь и улыбаешься еще некоторое время.

– Как же вы такое выносите изо дня в день? – спросила Тэлия, борясь со смехом.

– Отец научил меня одной игре; теперь в нее играем мы с Элспет. Что у нас сегодня, котенок?

– Снова животные, – ответила Элспет, пока ее мать кивала пожилому герцогу в ответ на какое-то ворчливое замечание. – Нужно решить, на какое животное больше всего похож тот или иной придворный. Иногда – на какой цветок, дерево, камень, фрагмент местности… даже погоду. Сегодня – звери, и вот он – барсук.

– Ну, если он барсук, то его супруга – цепная собака. Погляди, как она ощеривается всякий раз, как он улыбается вон той хорошенькой служаночке, – сказала Тэлия.

– О, я бы в жизни не додумалась! – воскликнула Элспет. – Из тебя выйдет отличный игрок!

Им все же удалось сохранить серьезность на лицах, но это стоило превеликого труда.

На следующий день перед заседанием Совета, которое проводилось трижды в неделю, Тэлия разыскала Кирила и узнала, что у нее есть три недели на подготовку к официальному возведению Элспет в сан Наследницы. Он и Элкарт клятвенно пообещали натаскивать Тэлию каждый день, обучая всему, что ей нужно знать – от этикета до политики.

Само по себе заседание Совета тоже явилось немалым испытанием. Их с Элспет места находились на дальнем конце имеющего форму подковы стола Совета, почти напротив Селенэй и пустующего места возле нее. Пустующее кресло предназначалось для Королевского Герольда, но по закону Тэлия не могла занять его до тех пор, пока не окончит стажировку. Им с Элспет дозволялось высказываться на Совете, но в голосованиях они не участвовали. Сама Элспет тоже не получит права голоса до окончания своей стажировки. Обычно члены Совета игнорировали их, поскольку они не голосовали при принятии решений. Обычно, но не сегодня.

Сегодня они расспрашивали обеих, Тэлию и Элспет, с плохо скрытым, почти жадным интересом. Как скоро Тэлия рассчитывает отправиться в поле, можно ли сократить срок стажировки до года? Или, учитывая важность ее поста и недостаток опыта, не следует ли продлить стажировку сверх обычных полутора лет? Можно ли ускорить обучение Элспет? Что еще, помимо обычной программы Коллегии, надлежит ей изучать? Чувствует ли она себя готовой к своему новому положению Наследницы престола? И так далее, и тому подобное…

Со стороны большинства советников Тэлия ощущала только самое благонамеренное (хоть и раздражающее) рвение, желание помочь «детям» (и она уже не в первый раз прокляла свое хрупкое телосложение, из-за которого выглядела подростком). Но вот остальные…

Лорд Орталлен, один из ближайших советников Селенэй (как прежде ее отца), смотрел на них с Элспет взглядом прохладным, чтобы не сказать холодным. И Тэлия чувствовала себя первым обнаруженным экземпляром какого-то редкого жука, пришпиленным к столу препаратора. Она не воспринимала от Орталлена совершенно никаких эмоций – и так было всегда. У человека, чей Дар – эмпатия, такое обстоятельство не могло не вызывать сильной тревоги, а еще больше тревожило смутное ощущение, что Орталлен не рад тому, что Элспет наконец Избрали.

От Барда Хирона, представителя Круга Бардов, Тэлия восприняла отчетливое чувство, что все делается чересчур поспешно. И принимается недостаточно предосторожностей. И что он не совсем доверяет ей, Тэлии.

Чувства лорда Гартезера говорили о том, что он недоволен всем происходящим в целом, но Тэлии не удалось точно определить почему. Кроме того, присутствовал слабый оттенок разочарования: Гартезер приходился родней Кемоку, одному из троих кандидатов в наследники престола. Однако только ли в этом дело? Или имеются и более глубокие причины?

Леди Вайрист была откровенно раздосадована, но почему – Тэлия понять не смогла. Ее недовольство могло быть вызвано простой боязнью, что Тэлия начнет покровительствовать своим сородичам, крепковерам, живущим в области, представительницей которой она, леди Вайрист, является. Едва ли советница знала, что вероятность такого поворота событий крайне мала!

Больше всего Тэлию беспокоил Орталлен, но, когда заседание закончилось, она поняла, что никому ничего не скажет. Она не могла представить никаких фактов, а между Орталленом и ею уже как-то случилась размолвка из-за ее друга Скифа (Орталлен едва не добился его исключения из Коллегии). Тэлия была не так глупа, чтобы дать в руки Орталлену – если он действительно враг – такое мощное оружие, как возможность утверждать, что она якобы затаила на него зло. Она сладко улыбнулась и поблагодарила почтенного советника за добрые пожелания. Пусть себе считает ее доверчивой дурочкой. А она уж позаботится о том, чтобы не спускать с него глаз.

Но скоро, теперь уже очень скоро, ей предстояло уехать на полуторагодовую стажировку и, следовательно, полностью отойти от дворцовых дел. И у нее уже не будет никакой возможности бороться со здешними интригами. Если Гартезер, Орталлен или кто-то еще станет строить козни, то рядом с Элспет не окажется никого, кто смог бы заметить, что происходит.

Тэлии не будет – и кто тогда станет за ними присматривать?

Глава 2

Три недели до церемонии инвеституры¹. Всего три недели, но показались они тремя годами – по крайней мере, Тэлии.

Требовалось выучить сложную процедуру принесения клятв и присяг, но это еще не самое худшее. Главной задачей Тэлии в ходе ритуала, очевидно, являлось исполнение исконных обязанностей Герольдов, присущих им в те дни, когда барон Валдемар еще не основал своего королевства, а именно – провозглашать имена и все звания и титулы каждого сановника, а затем сопровождать его к подножию трона.

Конечно, то была лишь меньшая часть стоявшей перед Тэлией двойной задачи. В действительности более важным будет использовать ее Дар эмпатии для выявления – и, надо надеяться, устранения – любой угрозы королеве и Наследнице со стороны каждого, кто соберется приблизиться к ним на расстояние броска или удара. Принятые при дворе полные парадные костюмы включали широкий набор потенциальных орудий членовредительства и убийства.

Тут возникала одна маленькая проблема:

Тэлия воспитывалась на хуторе, а не при дворе. Гербы на расшитых золотом табардах², которые отпрыски знатных семейств читали, как открытую книгу, ее глазам представлялись не более чем невразумительными узорами. А ведь Тэлии предстояло иметь дело с вельможами, очень щепетильными во всем, что касается их титулов, и способными оскорбиться, стоит ей упустить малейший пустяк.

Пришлось ей безвылазно проводить долгие часы в кабинете Кирила, отсиживая себе мягкое место на одном из его излюбленных жестких деревянных стульев и запоминая таблицу за таблицей из книги государственных гербов, пока не начинали слезиться глаза. Когда Тэлия засыпала, перед глазами у нее кружились в буйной пляске аляповато раскрашенные фантастические звери, птицы и растения. Когда просыпалась, в ушах звучал преследовавший ее даже во сне голос Кирила, перечисляющего владения и звания.

Ежедневно она самое меньшее полдня проводила в душной зале Совета, слушая советников, занятых бессмысленными препирательствами по поводу того или иного пункта протокола предстоящей церемонии, пока Тэлии не начинало хотеться завизжать от усталости и злости.

Элспет, по крайней мере, была избавлена от подобной чепухи: теперь, когда у нее начались занятия и дежурства в Коллегии, девочке и без того хватало забот. После того как церемония завершится, ближайшие пять лет или около того Элспет предстоит быть не более и не менее важной персоной, чем любая другая ученица-Герольд – с некоторыми оговорками. Она по-прежнему будет посещать заседания Совета, коль скоро уже введена в него, и исполнять некоторые придворные обязанности. Однако все это являлось скорее повинностью, нежели удовольствием, и Тэлия подозревала, что на самом деле как раз от придворных дел Элспет с удовольствием отказалась бы, будь у нее выбор.

Когда Тэлии удавалось проведать ее, девочка выглядела вполне довольной жизнью. Она явно наслаждалась новообретенной связью со своим Спутником, Гвеной. Керен говорила Тэлии, что, по ее наблюдениям, каждую свободную минуту Элспет и Гвена проводят вместе на Спутниковом Поле – что и требовалось.

Однако на заседаниях Совета присутствовала какая-то беспокоящая странность, благодаря которой Тэлии удавалось на них не засыпать, – странность, которая в действительности являлась одной из причин тревоги, не вязавшейся с общей праздничной атмосферой, царившей при дворе и в Коллегии.

Тэлия ловила изумленные, почти боязливые взгляды, которые исподтишка бросали на нее и советники, и придворные. Если бы это не повторялось так часто, она могла бы подумать, что ей просто мерещится, но и дня не проходило, чтобы кто-нибудь не уставился на нее, словно на какую-то диковинную тварь, которая вполне может оказаться опасной. Тэлию столь непонятное поведение окружающих беспокоило, и она не раз вспоминала о Скифе с его пронырливостью и даром выведывать и разнюхивать. Но Скиф находился на расстоянии многих верст от столицы, так что оставалось только как-то терпеть подозрительные взгляды и надеяться, что какие бы слухи о ней ни ходили (а в том, что слухи ходят, Тэлия не сомневалась), они в конце концов либо заглохнут сами собой, либо выйдут наружу, и она сможет их опровергнуть.

Другую немалую часть дня она посвящала тому, что помогала обучать юную Целительницу, Райни, которой предстояло замещать Тэлию, пока та будет в поле, на стажировке. Подобно Тэлии, Райни являлась Целительницей душ; полностью заменить Тэлию она не могла, не будучи Герольдом сама, зато могла (и собиралась) определять, кто из Герольдов находится в напряжении или охвачен душевной болью или горем, и оказывать ему помощь.

И наконец (последние по счету, но отнюдь не по тяжести), оставались еще изнурительные тренировки у Альбериха, со специальной целью – подготовить обеих, и Тэлию, и Элспет, отразить любую возможную попытку убийства.

– Я вправду не понимаю, зачем это, – сказала Элспет как-то раз, примерно за неделю до церемонии. – В конце концов, из нас двоих лучше дерусь я. – Она наблюдала за боем со стороны, сидя, скрестив ноги, у стены зала на одной из скамей, чтобы лучше видеть. Тэлия была совершенно взмылена и покрыта синяками в стольких местах, что даже думать не хотелось, и – о диво! – Альберих выглядел не лучше.

Альберих жестом показал Тэлии, что она может отдохнуть, и она, где стояла, там и осела на пол.

– Ради видимости, – ответил он. – Отчасти. Я не хочу, чтобы кто-нибудь, кроме Герольдов, знал, насколько ты искусна на самом деле. Когда-нибудь это может спасти тебе жизнь. К тому же по традиции коронованные особы не защищают себя сами, защищать их – обязанность других.

– Значит, драться можно, только если нет другого выбора? Альберих кивнул.

– Я уже начинаю жалеть, что я Наследница, – вздохнула Элспет. – Похоже, мне не положено вообще никаких развлечений!

– Котенок, – вымолвила, задыхаясь, Тэлия, – если это, по-твоему, развлечение – прошу!

Элспет и Альберих обменялись жалостливыми взглядами, яснее слов говорившими «ей ни за что не понять», и так похоже пожали плечами, что Тэлия едва не расхохоталась.

И наконец настал день долгожданного – и пугающего – обряда официального возведения Элспет в сан Наследницы престола. Церемония принесения вассальной присяги с последующим пиром была назначена на вечер. Тэлия, как всегда, опаздывала.

С последнего урока у Кирила она кинулась в умывальную, затем, прыгая через две ступеньки, наверх в свои апартаменты. Она возблагодарила богов, увидев, что у одного из слуг хватило прозорливости приготовить для нее парадное одеяние и все положенные к нему причиндалы, не то она опоздала бы еще больше.

С трепетом душевным Тэлия натянула на себя роскошное сооружение из шелка и бархата. Хотя она достаточно часто помогала Элспет облачаться в парадный придворный наряд, сама она никогда в жизни его не надевала.

Она встала перед зеркалом, балансируя на одной ноге и завязывая ленты туфель вокруг щиколотки другой.

– Ox, холера чертова, – вздохнула она. Тэлия знала, как должна выглядеть придворная дама; она так не выглядела. – Ну что ж, придется довольствоваться тем, что есть. Если бы только…

– Если бы только – что?

Джери и Керен легонько постучались в дверь ее покоев и просунули головы внутрь. Тэлия застонала: Джери выглядела именно так, как она сама мечтала выглядеть, – изысканно одетая и причесанная, каждый каштановый волосок убран придворными украшениями и лежит точно на своем месте.

– Если бы я могла выглядеть, как ты, – обалденно, а не обалдело.

Джери рассмеялась; глядя на нее, никто бы не догадался, что сия юная дама почти не уступает Альбериху в умении аккуратно расчленить противника любым подручным оружием.

– Все дело в практике, милочка. Помочь? – Ее зеленые глаза заискрились. – Я занимаюсь этой ерундистикой с тех пор, как научилась ходить, а поскольку мамочка обычно реквизировала всех слуг в доме, чтобы они прислуживали при ее туалете, мне пришлось научиться делать все самой.

– Если тебе удастся сделать меня менее похожей на юного пахаря, я буду любить тебя по гроб жизни!

– Думаю, – весело отозвалась Джери, – что столь скромного результата мы точно достигнем.

Следующие полчаса Тэлия в нервном ожидании сидела на кровати, а Джери и Керен колдовали над ее волосами и лицом, обмениваясь таинственными замечаниями. Наконец Джери вручила ей зеркало.

– Это я? – в изумлении спросила Тэлия, уставясь на отражение утонченной светской дамы Она почти не находила следов работы Джери, и все же та как-то ухитрилась прибавить ее лицу выражения солидности и некоторого достоинства, не сделав старше и не лишив свежести. На месте всегдашней беспорядочно взъерошенной копны кудрей красовалась модная прическа, в которую искусница вплела серебряную ленту. – Дохнуть боюсь. Все сразу рассыплется?

– Гавани, нет же! – засмеялась Джери. – Лента для того и нужна, милочка. Вряд ли такое случится на сей раз, хвала Господу, но ты отлично знаешь, каковы твои обязанности в случае чрезвычайного происшествия. Королевский Герольд должен быть в состоянии защитить монарха с оружием в руках, затем преспокойно вытереть клинок о камзол неудачливого убийцы и как ни в чем не бывало продолжить церемонию. Вот почему твое платье доходит только до щиколоток, а не до полу, лишено шлейфа, а рукава отрываются, чуть потяни – да-да, не сомневайся! Уж я-то знаю: я руководила его шитьем. У нас давно не было Королевского Герольда-женщины, и никто толком не знал, как приспособить к делу придворный наряд. Так или иначе, сейчас ты могла бы выдержать занятие у Альбериха, не растрепавшись и не потеряв ни одной ценной части туалета. Только не три глаза, не то будешь выглядеть так, словно тебя избили. – Она собрала свои вещи. – Нам лучше отправляться, если не хотим застрять в толпе.

– А ты лучше позаботься о самой важной части своего туалета, детка, – предупредила Керен, когда они двинулись вниз по лестнице.

Тэлия не нуждалась в напоминании. Оставшееся снаряжение было уже разложено и ждало. Первым она надела длинный кинжал в ножнах, пристегивающийся к поясу и висящий вдоль правого бедра так, чтобы она могла достать до него – как Тэлия тщательно удостоверилась – через прорезь в платье. За ним последовали парные метательные ножи в специальных ножнах, откуда их можно было быстро выхватить, для обеих рук – подарок Скифа, с которым он давным-давно научил ее обращаться. Даже Альберих признавал, что Скифу нет равных, когда дело касается его излюбленного вида оружия. Завершили список два изящных, украшенных сверкающими драгоценностями стилета, которые она осторожно воткнула в сотворенную Джери прическу.

Как напомнила Тэлии Керен, ни один Герольд никогда не ходил безоружным, особенно Королевский Герольд. Именно такие предосторожности спасли жизнь не одному монарху.

Тэлия как раз собиралась выходить, когда в ее дверь постучали. Она отворила и увидела на пороге декана Элкарта. Слева и справа от него возвышались, озаренные пламенем висящего возле двери светильника, черноволосый Крис и белокурый Дирк, словно живые олицетворения Дня и Ночи. Тэлия не слыхала, чтобы кто-нибудь из них вернулся с поля, и, онемев от удивления, уставилась на неожиданных визитеров.

– Ни у одного из сих кавалеров, похоже, нет дамы, – сообщил декан; глаза его лукаво поблескивали. – И, поскольку у тебя нет сопровождающих, я сразу подумал о тебе.

– Очень трогательно, – сухо сказала Тэлия, собравшись наконец, с мыслями и поняв, что за светской любезностью кроется что-то еще. – Никаких других соображений у вас, разумеется, не было?

– Ну, поскольку ты как-никак стажируешься под руководством Криса, я подумал, что вам, наверно, захочется познакомиться в более спокойной обстановке, нежели та, в которой вы встречались в прошлый раз.

Итак, ее руководителем действительно будет Крис. Шерил не ошиблась.

– Более спокойной? – пискнула Тэлия. – Вы называете это спокойной обстановкой?

– Говоря относительно.

– Элкарт! – нетерпеливо воскликнул Дирк. – Герольд Тэлия, он вас дразнит. Он попросил нас с Крисом помочь вам, потому что мы знаем большинство сегодняшних гостей в лицо и сможем подсказать, кто есть кто, если вы растеряетесь.

– Мы знаем также всех возможных смутьянов… не то чтобы мы ожидали какой-либо каверзы, – подхватил Крис, чьи небесно-голубые глаза тепло улыбались, – но неприятности менее вероятны, если за спиной королевы будут стоять два здоровенных облома вроде нас.

– Ох, слава богу! – воскликнула Тэлия с облегчением. – Я до смерти боялась, что скажу что-нибудь не то или провозглашу не то имя и тем нанесу кому-нибудь смертельное оскорбление. – Она тщательно избегала упоминать о покушениях, хотя знала, что все четверо думают о том, как пригодится сия парочка в такой ситуации.

Крис широко улыбнулся, а Дирк отвесил придворный поклон, который не показался нелепым только благодаря искорке, мелькнувшей в его глазах, когда он снизу вверх взглянул на Тэлию.

– Мы твои слуги, о прекраснейшая из Герольдов, – нараспев произнес он, искусно подражая переигрывающему актеру в какой-то кошмарной романтической драме.

– Не валяйте дурака. – Тэлия покраснела, чувствуя себя странно польщенной и вместе с тем сконфуженной. – Вы отлично знаете, что рядом с Нессой и Джери я выгляжу как драная кошка, а в последний раз, когда вы меня видели, я грохнулась вам под ноги, как дитя неразумное, а цветом лица, верно, живо напомнила прокисшую овсянку. Друзья зовут меня Тэлия. Просто Тэлия.

Декан развернулся и потрусил вниз по лестнице, по-видимому крайне довольный собой. Крис хмыкнул, Дирк ухмыльнулся; оба подали Тэлии руку. Она приняла обе, чувствуя себя карлицей между двумя великанами. Втроем они еле умещались на ступеньке.

– Ну, дьявол ты окаянный, ты опять провернул тот же фокус, – через ее голову сказал Дирк партнеру, щурясь, когда они вынырнули из полумрака лестницы на свет коридора. – Я получаю в стажеры костлявого воришку, прожорливого, как голодная лошадь, а смотри, кого дают тебе! Никакой справедливости. – Он поглядел на Тэлию с гордой высоты своих шести с половиной футов роста и скорбно сказал ей:

– Полагаю, теперь, когда ты хорошенько разглядела заслуженно прославленную физиономию моего напарника, у остальных присутствующих не осталось никаких шансов.

– На вашем месте я не стала бы биться об заклад, – ответила Тэлия с ноткой раздражения в голосе. – Я, знаете ли, уже видела его прежде, а вы пока не заметили, чтобы я простерлась ниц у его ног, ведь так? Мои отец и братья обладали не менее красивой наружностью. Не в обиду вам будь сказано, Крис, но у меня есть множество причин не доверять красавцам. Я бы предпочла, чтобы вы оказались косоглазым, или бородавчатым, или что-нибудь в таком роде. Я бы чувствовала себя гораздо спокойнее в вашем обществе, будь вы хоть чуточку менее хороши собой.

Дирк рыдал от хохота, глядя на ошеломленное лицо напарника.

– Такое для тебя внове, мой драгоценный! Отвергнут женщиной! Ну, каково тебе в моей шкуре?

– Непривычно, – добродушно ответствовал Крис, – совершенно непривычно. Однако должен сказать, что испытываю изрядное облегчение. Я боялся, что Элкарт умом тронулся, назначив мне стажера-женщину. Не забывай, Тэлия, я видел тебя только пару раз, и мы тогда не особенно обменивались сведениями личного порядка! Я думал, что ты можешь оказаться вроде Нессы. Рядом с ней я чувствую себя загнанным оленем. – Внезапно ему, казалось, стало не по себе. – Кажется, я ляпнул лишнее; надеюсь, ты не против откровенности?

– Нисколько. Сама ею страдаю.

– Ну что же, ты кажешься неожиданно благоразумной. Думаю, мы поладим.

– При условии, что я не невзлюблю вас. – Тэлию слегка задела его беззаботная уверенность, что она станет легкой жертвой его признанно чарующего обхождения. – Вам никогда не говорили, что цыплят по осени считают?

Судя по выражению лица Криса, такая возможность ему в голову не приходила, и он изрядно растерялся. Дирк нисколько не помог делу, впав от хохота в истерику.

– Тут она тебя поймала, старик! – задыхался он. – Хвала Звездам, я все-таки дожил до того дня, когда по носу щелкнули тебя, а не меня!

– Ох, Светлые Гавани, да не расстраивайтесь вы так, – сказала, сжалившись над Крисом, Тэлия. – Помилуйте, мы же оба Герольды. Как-нибудь притерпимся. Это ведь только на полтора года. В конце концов, меня ведь не заставляют выйти за вас замуж!

Выражение лица Криса, когда Тэлия упомянула о перспективе брака с ним, как о чем-то омерзительном, было непередаваемым.

– Я, в общем-то, уверен, что ты меня не оскорбляла, но на комплимент твои слова определенно не похожи! – уныло пожаловался он. – Я начинаю думать, что в конечном итоге отношение Нессы мне нравится больше!

Тут им пришлось остановиться посреди коридора, поскольку Дирк сложился пополам, рыдая от смеха. Крису и Тэлии пришлось колотить его по спине, чтобы он смог снова вздохнуть.

– Пресветлая… Астера… – выдавил он, задыхаясь, – вот чего я никогда не надеялся увидеть. Или услышать! Вот так так! – Он как-то исхитрился принять вид одновременно покаянный и довольный. – Извини, напарник. Просто наконец-то увидеть в роли отвергнутого тебя… видел бы ты свое лицо!.. У тебя был такой вид, словно ты проглотил живую жабу!

– Следовательно, ничего хуже до конца недели с ним уже не случится. А теперь послушайте, таким манером мы на церемонию не попадем, – заметила Тэлия, – а мы уже опаздываем.

– Она опять права, – сказал Дирк, беря ее под руку.

– Что значит «опять»? – подозрительно спросил Крис, пока они торопливо шли к Большой Зале.

По счастью, тут они подошли к дверям Залы, и Дирку не пришлось отвечать на вопрос.

С того момента, как Тэлия отворила им дверь, Дирк находился в затруднении, пытаясь разобраться в охвативших его странных ощущениях. В последний раз, когда он видел Королевского Герольда, та, пройдя через тяжелейшее умственное и эмоциональное испытание, от полного изнеможения упала в обморок почти что к его ногам. Впоследствии он узнал, что Тэлия перед тем непосредственно пережила гибель Герольда-курьера Ильзы и спасла подругу Ильзы, Керен, которая готова была умереть от горя. Сразу же вслед за тем, без всякой передышки, она мысленно провела Дирка и его напарника к месту, где убили Ильзу. Тоненькая, кажущаяся хрупкой девчушка не только вызвала у Дирка восхищение своей безоглядной отвагой, но и разбудила в нем инстинктивное стремление защитить. Он сам отнес Тэлию в ее комнату, уложил в постель и бережно укрыл; потом оставил наготове целебные травы, чтобы она смогла заварить их, когда проснется с головной болью, – неизбежной реакцией на перенапряжение. В тот момент он знал, что она полностью исчерпала свои силы – а когда позже, днем, услышал, что она перенесла, то поразился ее мужеству и выносливости.

Ее хрупкая наружность легко могла вызвать желание защищать ее, пусть даже поступки и показывали, насколько обманчива внешность. По крайней мере тогда Дирк полагал, что в нем просто проснулся инстинкт защитника. Однако на сей раз при виде Тэлии он испытал более сложное чувство. И был совсем не уверен, что хочет распознавать его. Поэтому он как мог разрядил обстановку, дурачась с Крисом. Но даже согнувшись пополам от хохота, Дирк в глубине души ощущал смутное беспокойство, словно подсознание пыталось предупредить его, что долго играть в прятки с самим собой не удастся.

Тэлия запретила себе волноваться, но напряжение, безусловно, сказывалось, несмотря на все старания. Она чувствовала себя виноватой, что напустилась на Криса. Оставалось только надеяться, что Крис понял, что она не в себе и он просто попал под горячую руку.

Большая Зала, столы из которой были убраны, скамьи расставлены вдоль стен, а все свечи и светильники зажжены, светилась, словно ларец из чистого золота. Придворные и нотабли³ щеголяли в своих лучших нарядах, и самоцветы, золотые и серебряные украшения так сверкали и искрились в свете огней, что все собрание в целом напоминало содержимое шкатулки с драгоценностями какой-нибудь знатной дамы. На фоне раззолоченных вельмож выделялись ярко-алые одежды Бардов, изумрудно-зеленые – Целителей, ярко-синяя форма старших командиров Стражи и армии и ослепительно белая – Герольдов. На каждом из тех, кого Тэлии предстояло представить по ходу церемонии, поверх роскошного наряда был надет жесткий табард, тяжелый от золотого шитья, указывающего на принадлежность к тому или иному семейству или гильдии. Мужчины и женщины, Стражи, стоящие в карауле вдоль стен в своей строгой черно-синей с серебром форме, темной каймой обрамляли собрание.

Королевский Герольд и ее сопровождающие заняли свои места за тронами: Тэлия, как положено, позади Селенэй и чуть правее, Крис и Дирк – за ее спиной по обе стороны. Тэлии показалось, что с точки зрения тех, кто пришел сюда, опасаясь увидеть проявление слабости, их троица выглядит очень впечатляюще и успокаивающе.

Но чувствовалась и тревога – тревога, которую она ощущала все три последние недели, и даже еще усилившаяся. А Тэлия, хоть убей, не могла понять ее причины.

Церемония началась; Тэлия решила махнуть рукой на то, что она не в состоянии изменить, и приложила все силы, чтобы как-то исхитриться выглядеть безобидной и уверенной одновременно. Она не знала наверняка, насколько преуспела в своих стараниях, но спустя какое-то время общая нервозность действительно, кажется, пошла на убыль.

Затем Тэлия попыталась передать немного уверенности в себе юной Наследнице престола, которая уже начинала слабеть под гнетом огромного напряжения. Она постаралась встретиться с девочкой взглядов и послать ей ободряющую улыбку, но лицо Элспет оставалось напряженным, а глаза начинали стекленеть.

Ибо дела у Элспет шли хуже, чем у Тэлии. Этикет требовал, чтобы она отвечала каждому вассалу чем-то вроде краткой речи, обращенной лично к нему, и уже на середине церемонии она почувствовала, что ее воображение иссякает.

Крис, обладавший чутким музыкальным слухом и чувством ритма, первым заметил, что Наследница престола запинается и колеблется. Когда к Элспет подводили очередного присягающего, Крис шепнул ей на ухо:

– Сын только что подарил ему первого внука».

Поворачиваясь, чтобы принять присягу, Элспет бросила на Криса взгляд, полный жаркой признательности. Когда страдающий подагрой лорд с трудом поднялся с колен, она поздравила его с счастливым событием. Лицо старика, когда его уводили, выражало смешанное чувство изумления и удовольствия: он и не подозревал, что новость известна кому-то, кроме его ближайших родственников.

В эту минуту Элспет решила, что Крис достоин причисления к лику святых, и, пока приближался следующий вельможа, одарила обоих Герольдов быстрой сияющей улыбкой.

Дирк немедленно принял эстафету и снабдил девочку сведениями об очередном вассале. Крис отыгрался, выдав информацию по двум следующим Элспет начала лучиться под взглядами ублаженных придворных, оживая так же быстро, как прежде сникла, а Крис и Дирк принялись набирать очки в импровизированном состязании. Королева, похоже, пришла к выводу, что единственное, что в ее силах, – попытаться сохранить невозмутимость.

Наконец принес присягу последний сановник, и все трое Герольдов заняли места, чтобы присягнуть вместе со своим Кругом. За ними присягнули Круг Целителей и Крут Бардов, затем представители духовенства и жрецы принесли клятвы от лица своих орденов и приверженцев своих культов.

И длинная церемония наконец завершилась – без сучка, без задоринки.

Свита королевы покинула помост, уступив его музыкантам из Круга Бардов, которые тут же грянули танцевальную мелодию.

Тэлия присоединилась к Элспет в обставленной обитыми бархатом скамьями нише у окна, предназначенной для королевского окружения.

– Чем вы трое там занимались? – с любопытством спросила она. – Я стояла слишком далеко и не расслышала ни слова, но вы явно веселились от души!

– Понимаешь, те двое Герольдов, которые пришли вместе с тобой… – Элспет бурлила от радости, – я уж и не знала, что еще сказать, а они стали мне подсказывать все, что требовалось. Ничего значительного, зато именно то, что сейчас для них важнее всего – я имею в виду, для лордов и прочих. А потом устроили из этого соревнование, и получилось страшно смешно – они все время спорили между собой о том, сколько очков что «стоит». Мама еле удерживалась от смеха.

– Могу себе представить, – ухмыльнулась Тэлия. – И кто выиграл?

– Я, – сказал Крис из-за ее спины.

– Ты не выиграл бы, если бы я первым вспомнил об овцах, – отпарировал Дирк.

– Об овцах? – заинтересовалась Тэлия. – Каких овцах? А мне не надо о них знать?

Дирк захихикал, и Крис свирепо поглядел на него.

– Совершенно безобидная история, – ответил Крис с легким раздражением. – Когда муж леди Фионы умер, она и Мастер Гильдии, госпожа Аравель, начали совместный проект, который должен был принести доход семье леди Фионы и возглавляемому Аравелью отделению цеха ткачей. Они завезли из-за границы – издалека, с юга, – овец с удивительно мягким и тонким руном, очень похожим на ягнячье. В конце концов им удалось добиться того, чтобы овцы приспособились к нашим, более суровым зимам; весенний окот более чем удвоил поголовье, и теперь, по-видимому, все захотят купить таких овец или ткань из их шерсти.

– Мы не за тем сюда пришли, – твердо сказал Дирк. – Овцы и проблемы разведения скота… держи свои грязные мыслишки при себе, партнер…

– Мои грязные мыслишки? А кто тут давился от хохота несколько минут назад?

– ..не имеют отношения к празднеству. Я приглашаю тебя на первый танец, Тэлия, на том основании, что мой напарник получит тебя в полное распоряжение на целый год и даже больше.

– А поскольку я, таким образом, остался без партнерши, – добавил Крис, – я бы очень хотел пригласить нашу самую новоизбранную – с той же целью.

– Матушка?.. – Элспет с мольбой взглянула на королеву. Несравненная красота Криса явно произвела на нее сильное впечатление, а то, что он захотел танцевать с ней, явилось просто потрясением.

– Дорогая, сегодня же твой праздник. Можешь хоть проехаться по Большой Зале на своем Спутнике, если тебе захочется – при условии, что готова выдержать гнев сенешаля, когда он увидит следы копыт на своем драгоценном дубовом полу.

Не дожидаясь дополнительного разрешения, Крис закружил девочку в танце.

Дирк вопросительно приподнял бровь, глядя на Тэлию.

– О нет, – рассмеялась она, – вы сами не знаете, чего просите. Я танцую как пахарь за плугом. У меня совершенно нет чувства ритма, и я только калечу партнерам ноги.

– Ерунда, – ответствовал Дирк, отбрасывая с глаз непослушные светлые волосы. – Тебе просто ни разу не встретился хороший партнер.

– А вы как раз хороший? А я-то считала Криса тщеславным!

– Моя дорогая Тэлия, – возразил Дирк, подхватывая ее и выводя на середину залы, – правдивость едва ли можно ставить на одну доску с тщеславием. Мне известно из самых надежных источников, что мое искусство танцора более чем искупает недостатки моей наружности.

В скором времени Тэлия была вынуждена признать его полную правоту. Впервые в жизни она получала удовольствие от танца – то, как слаженно они двигались вместе, казалось почти волшебством. Дирк, похоже, тоже не остался недоволен, поскольку уступил ее другим желающим с крайней неохотой.

Крис же, невзирая на алчные взгляды, которые бросали на него почти все присутствующие молодые женщины, танцевал только с теми, кто был намного старше его, или же с Элспет или Тэлией.

– Надеюсь, ты не против, что я использую тебя таким образом, – виновато сказал он ей после шестого или седьмого танца.

– Используешь? – переспросила она, озадаченная.

– Как щит. Я танцую с тобой, чтобы меня не сожрали вон те. – Он кивнул на группу придворных красавиц, с томным видом поглядывающих в его сторону. – Я не могу танцевать исключительно со старыми каргами, Элспет должна менять кавалеров, а единственные Герольды, насчет которых я могу быть уверен, что они не попытаются меня охмурить, – Керен, Шерил и ты. А Керен и Шерил не танцуют.

– Приятно сознавать, что кому-то нужна, – ехидно заметила Тэлия, чтобы его подразнить.

– Я что, опять сморозил какую-то глупость?

– Да нет, все в порядке. И я не против такого «использования». В конце концов, сейчас уже все знают, что мы получили совместное назначение, так что решат, что мы знакомимся. Ты можешь избегать красоток, не раня ничьих чувств.

– Ты действительно меня понимаешь, – сказал Крис с облегчением. – Терпеть не могу никого обижать, но они все, кажется, уверены, что если будут достаточно настырно вешаться мне на шею, то мне просто придется кого-то из них выбрать – надолго ли, нет, им, похоже, неважно. И никого, по-моему, не интересует, что нужно мне.

– Ну и что же нужно тебе? – спросила Тэлия.

– Коллегия, – к ее изумлению, ответил Крис. – На нее уходит большая часть моего времени и сил – и я трачу их с радостью. Я многое изучаю самостоятельно: историю, государственное управление, юриспруденцию. Когда Элкарт уйдет на покой, я хотел бы сменить его на посту декана и преподавателя истории, а это требует большой подготовки. У меня мало свободного времени, а на то, чтобы играть в куртуазную любовь или в «пастушка на сене» – и подавно нет.

Тэлия поглядела на него с уважением.

– Поразительно; более тяжелой и неблагодарной работы, чем у Элкарта, я и представить себе не могу. В некоторых отношениях она даже хуже моей. Возможно, ты тот самый человек, которому она по плечу. Не думаю, чтобы тебе удалось служить Коллегии и еще уделять кому-то другому… э-э…

– Столько внимания, сколько требуется для сносной совместной жизни, – докончил за нее Крис. – Спасибо… знаешь ли ты, что после Дирка ты первая, кто не счел, что я рехнулся?

– Но что бы ты стал делать, если бы все-таки нашел ту единственную, что тебе нужна?

– Не знаю… только вряд ли такое случится. Посмотри правде в глаза, Тэлия: Герольды редко привязываются надолго к кому – или чему-либо. Мы всегда друзья, а иногда дела заходят несколько дальше, но длится такой роман недолго. Может быть, причина в том, что наши сердца отданы прежде всего нашим Спутникам, затем – долгу, и, думаю, мало кто из нас обладает сердцем настолько большим, чтобы вместить еще и третью любовь. Не-Герольды, по-видимому, не в состоянии этого уразуметь. Если уж на то пошло, даже далеко не все Герольды понимают. Но оглянись вокруг: из всех, кого я знаю, единственная пара, заключившая союз на всю жизнь, – Шерил и Керен, а ни на что меньшее я бы не согласился. Вот почему я прячусь за твою спину.

– Но ты же не можешь прятаться вечно.

– А мне и не придется, – ответил Крис легкомысленно. – Только до конца празднества. После чего я окажусь в безопасности – в поле, в обществе единственного человека из встреченных мною в жизни, который полагает, что лучше бы я был косоглаз и бородавчат.

Тут ее вновь пригласил Дирк; именно во время этого танца Тэлия заметила, что число фигур в Белом в зале быстро сокращается.

– Куда все подевались? – в недоумении спросила она у Дирка.

– Нечасто случается, что нас собирается так много одновременно, – ответил он, – поэтому, когда народ начинает уставать от танцев, мы ускользаем на собственную вечеринку. Хочешь пойти?

– Светлые Гавани, конечно! – откликнулась она с жаром.

– Дай только перемигнуться с Крисом. – Дирк повел ее туда, где Крис танцевал с похожей на престарелого эльфа бабусей, и повел бровью в сторону двери. Когда Крис кивнул, Дирк рассчитал так, чтобы в момент окончания танца, когда музыканты играли последние такты, они с Тэлией оказались возле выхода.

Отведя партнершу к ее месту, к ним присоединился и Крис.

– Вот кто мне понравился: все время грозилась забрать меня домой, как следует накормить, а потом «хорошенько поучить», причем я знаю, что она говорила не о танцах и манерах! – Он тихонько засмеялся. – Я так понял, что Тэлия согласна идти? Я готов.

– Хорошо, значит, все «за», – ответил Дирк. – Тэлия, поди переоденься во что-нибудь удобное, найди что-нибудь, на чем можно сидеть, и возьми старый плащ на случай, если вечеринка закончится на свежем воздухе. Если играешь на каком-нибудь инструменте – приноси тоже. Встретимся в библиотеке.

– Похоже на детскую игру в разведчиков, – со смешком сказала Тэлия.

– Ты не так уж далека от действительности, – отозвался Крис. – Мы идем на огромные жертвы, лишь бы сохранить свои гулянки в секрете. А теперь поторопись, не то уйдем без тебя!

Тэлия обеими руками подобрала юбки и легко пустилась бежать по переходам дворца. Добежав до своей башни, она снова запрыгала через две ступеньки. Влетев в комнату, приостановилась лишь затем, чтобы зажечь лампу, потом быстро расшнуровала платье и выскользнула из него. Несмотря на спешку, очень аккуратно его повесила – ни к чему мять и портить нарядную вещь. Потом переоделась в первое, что подвернулось под руку. Вытащила ленту из волос – они тут же всклокоченной копной упали ей на лицо, когда она бережно укладывала Сударыню в футляр, – заткнула за пояс свою пастушескую свирель. Перекинула ремень от футляра с арфой через плечо, набросила старый, поношенный шерстяной плащ, оставшийся еще с ученических времен, подхватила одну из подушек – и была готова идти.

Ну, почти готова. Вспомнив, что сказала Джери о подведенных глазах, Тэлия заскочила в находившуюся на нижнем этаже умывальную, чтобы наскоро умыться, а уж потом побежала к библиотеке.

Распахнув тяжелую дверь, она обнаружила, что Крис с Дирком ее обогнали – но, с другой стороны, им, наверно, не пришлось носиться вверх-вниз по лестницам.

Крис облачился во все черное и выглядел поэтично до неописуемости. Дирк влез в синевато-серый наряд, который смотрелся так, словно, получив его из стирки, владелец попросту свалил его в кучу другой одежды (как, наверно, и случилось на самом деле). При звуке открывшейся двери оба подняли головы.

– Тэлия! Молодец, не копаешься, не то что мои сестры, – приветствовал ее Дирк. – Иди сюда, и мы посвятим тебя в секрет.

Тэлия пересекла комнату и подошла туда, где стояли они: к первой кабинке для самостоятельных занятий.

– Первые из отправляющихся всегда сходятся здесь, чтобы решить, где будем собираться, – объяснил Дирк, – и оставляют для прочих какой-то намек на то, где находится искомое место. На сей раз – гляди.

Он показал Тэлии лежавшую на столе книгу по шорному делу.

– Дайте угадаю, – сказала Тэлия. – Конюшни?

– Тепло. Сарай для хранения сбруи на Спутниковом Поле: смотри, она раскрыта на странице, где рассказывается об особых уздечках, которыми мы пользуемся, – пояснил Крис. – В прошлый раз им пришлось оставить богословский трактат, а поверх него положить камень: мы собирались в недостроенном храме внизу у реки, потому что перед тем слишком часто устраивали встречи тут, поблизости. Холодновато немного на мой вкус, хотя мне говорили, что те, кому в тот момент нравилось общество друг друга, с удовольствием грели друг дружку.

Они выскользнули наружу, и Тэлия подавила смешок.

Окна сарая для сбруи оказались плотно закрыты ставнями, чтобы ни один луч света не просочился и не выдал царящего внутри веселья. В обоих очагах горел огонь – для защиты от вечерней прохлады и как основное средство освещения. Троица новоприбывших проскользнула внутрь как можно тише, чтобы не помешать остальным слушать увлекательную историю, которую рассказывал средних лет Герольд, чьи седые виски ярко блестели в свете пламени.

– Сегодня будет тихо, – шепнул Крис на ухо Тэлии. – Вероятно, потому, что дворцовое празднество вылилось в такую гульбу. Наши праздники обычно являют собой противоположность официальным.

Герольды разлеглись на полу сарая в удобных позах, и все с неослабным вниманием слушали рассказчика. По-видимому, тут собралось около семидесяти человек – Тэлия никогда еще не видела столько Герольдов одновременно. Очевидно, все Герольды, находившиеся на расстоянии конного перехода от столицы, постарались попасть на церемонию принесения присяги. Рассказчик закончил повесть под довольные вздохи окружающих. Потом, когда очарование рассказа рассеялось, многие повскакали с мест, чтобы поприветствовать вновь прибывших, тепло и сердечно обнимая Дирка и Криса или крепко пожимая им руки. Поскольку большинство присутствующих было Тэлии незнакомо, она робко отступила назад, в тень.

– Тпрру, потише… полегче, друзья! – со смешком воскликнул Дирк, вырываясь из рук встречающих. – Мы тут кое-кого привели и хотим познакомить со всеми вами.

Он пошарил в тени, нащупал Тэлию и, протянув длинную руку, выволок ее на свет.

– Вы все знаете, что у нас наконец-то появился настоящий Королевский Герольд – и вот она перед вами!

Прежде чем кто-либо успел шевельнуться, чтобы поприветствовать Тэлию, из дальнего конца комнаты раздался радостный вопль, и через помещение стремглав проскакало долговязое тело, перемахивая через Герольдов, которые, смеясь, пригибались, прикрывая головы руками. Тело подлетело к Тэлии, подхватило ее на руки, подкинуло высоко в воздух и снова поставило на землю, влепив восторженный поцелуй.

– Скиф? – задыхаясь, выговорила она.

– Собственной персоной! – радостно проорал тот.

– Но… Какой ты огромный!

Когда Скиф получил Белое, он был выше Тэлии всего на два пальца. Теперь же вполне мог померяться ростом с Дирком.

– Наверно, в воздухе юга есть что-то, что способствует росту, потому что я явно рос весь последний год, – хохотнул Скиф. – Спроси Дирка – он ведь был моим руководителем.

– Рос? Светлые Звезды, рос – слабо сказано! – простонал Дирк. – Мы половину времени убивали на то, чтобы его прокормить: он лопал больше, чем наши мулы!

– Да и ты тоже молодцом, – продолжал Скиф, подчеркнуто игнорируя Дирка. – Ты отлично смотрелась там, на помосте. Мы все чертовски тобой гордились.

Тэлия зарделась, радуясь, что в тусклом свете очага ее лица не видно.

– Мне очень помогли, – сказала она почти извиняющимся тоном.

– Одной помощи мало, и мы оба это знаем, – возразил Скиф. – Но, пламя ада, сейчас не время и не место для разговоров о работе. Вы двое знаете правила. Платите за вход!

Криса и Дирка со смехом вытолкнули на середину, и рассказчик уступил им место.

– Кто-нибудь принес арфу? – воззвал Крис. – Моя еще не распакована: я только сегодня приехал.

– Я принесла, – отозвалась Тэлия; к ней тотчас протянулись руки и передали арфу, по-прежнему в футляре, Крису.

– Это… Не может быть… Это же Сударыня, верно? – спросил Крис, когда свет очага заиграл на золотистой древесине и чистых, изящных линиях инструмента. – А я-то гадал, кому Джедус ее оставил. – Он благоговейно провел пальцами по струнам, и они ответили мелодичным вздохом. – Она отлично настроена, Тэлия. Ты заботилась о ней так, как она того заслуживает.

Не дожидаясь ответа, он заиграл старинную колыбельную. Джедус играл лучше, но Крис оказался удивительно искусен для любителя, намного искуснее Тэлии. Зрелище получилось невероятно красивое: золотистое дерево светится на фоне черной туники, черноволосая голова сосредоточенно склонилась над струнами. Смотреть на Криса было почти так же приятно, как и слушать его.

– Есть какие-нибудь пожелания? – спросил он, доиграв.

– «Солнце и Тень», – разом воскликнули несколько человек.

– Ладно, – ответил Дирк, – только мне нужен доброволец, чтобы спел за Танцующую В Тени. В последний раз, когда я на это рискнул, я охрип на месяц.

– Я могла бы, – к собственному удивлению услышала Тэлия свой голос.

Дирк, казалось, так же удивился – и обрадовался.

– Да ты просто кладезь чудес! – Он подвинулся, освобождая ей место, и Тэлия между расположившимися на полу слушателями пробралась на середину и робко села в тени, которую отбрасывал освещенный пламенем очага Дирк.

В «Солнце и Тени» рассказывалось о встрече двоих из числа самых первых Герольдов, Ротаса Солнцепевца и Литы Танцующей В Тени, задолго до того, как их Избрали, во времена, когда над их жизнями все еще тяготело странное проклятие. Песня представляла собой дуэт для мужского и женского голосов, хотя Дирк нередко исполнял ее в одиночку. Это была одна из тех необычных песен, которые заставляют либо затаить дыхание, либо скучать до зевоты – в зависимости от исполнения. Дирк гадал, как получится на сей раз.

Когда Тэлия, отвечая ему, начала свой куплет, Дирк гадать перестал. Не приходилось сомневаться, кто был ее учителем: в искусных модуляциях небольшого, нежного, с легким придыханием голоса так же явственно чувствовалась рука Джедуса, как и в арфе, что он ей оставил. Но Тэлия вкладывала в пение нечто большее, чем просто ум и голос, нечто, чего не может дать никакой, даже самый лучший учитель. Похоже, им предстоял один из волшебных вечеров.

Дирк целиком отдался пению, не подозревая, что нынче вечером он тоже превзошел самого себя. Зато Крис, аккомпанировавший им, знал это – и жалел, что невозможно сделать так, чтобы мгновение длилось вечно.

Взрыв рукоплесканий, от которых дрогнули стропила, вырвал Дирка и Тэлию из-под действия чар, которыми оплела их музыка. Дирк еще теплее, чем обычно, улыбнулся миниатюрной девушке, полускрытой в его тени, и почувствовал, что она ответила на его улыбку.

– Ну что же, свой фант мы уплатили, – сказал Крис, обрывая просьбы сыграть еще, – теперь очередь других.

– Так нечестно, – пожаловался голос из задних рядов. – Кто может не стушеваться после такого?

Конечно, кто-то смог, – изменив общий настрой, вместо того чтобы все испортить, попытавшись его сохранить. Высокий мосластый парень одолжил у Тэлии свирель и заиграл зажигательную джигу, а двое мужчин и женщина выскочили на середину и пустились в пляс. Их пример, похоже, вдохновил и всех остальных; Тэлия отобрала свою свирель и присоединилась к ансамблю, состоящему из Криса с арфой, еще кого-то с кифарой и Джери с барабаном. Они исполнили ряд очень задорных вальсов из тех, что играют на деревенских праздниках. Поскольку танцы были лихими и исполнялись в быстром темпе, те, кто прежде чувствовал себя достаточно бодрым для пляски, вскоре выдохлись и вновь созрели для того, чтобы слушать.

Те, кто не мог развлекать, вносил «входную плату» едой и напитками: Тэлия заметила множество маленьких бочонков с вином, сидром и элем, выстроившихся вдоль стен вперемешку с корзинами фруктов, колбас и бутербродов. Бесхозные кружки и ничейные чашки всегда скапливались в сарае для сбруи, особенно в жаркие летние месяцы, когда Герольды и студенты частенько нуждались в глотке холодной воды из снабжавшего Спутников питьевой водой источника в дальнем конце Поля. Подручную, посуду наполняли снова и снова и пускали по рукам с веселым презрением к могущим передаться таким образом простуде или хворобам. Подобно Тэлии, многие Герольды принесли с собой подушки; из них, а также седел и сумок устроили уютные ложа, которые можно было занимать единолично или делить с кем-нибудь. Услышав шепот в темных уголках сарая, Тэлия поспешно отвела глаза и заткнула уши, припомнив давешние слова Криса о том, как Герольды «грели друг друга». Время от времени какая-нибудь парочка поднималась и либо уходила в поисках более уединенной обстановки, либо присоединялась к сидящим у очагов. И надо всем царила атмосфера… причастности. Здесь не было ни одного, кого бы не любили и не привечали все остальные. Тэлия впервые присутствовала на сборище своих собратьев при радостных обстоятельствах; постепенно она осознала, что ощущение единства распространяется и за стены сарая, на находящихся на Поле Спутников, и еще дальше – на тех, кто не смог присутствовать здесь этой ночью. Ничего удивительного, что Герольды покинули официальное празднество ради того, чтобы в тесном кругу отпраздновать радостное событие – Избрание Наследницы: здесь они наслаждались ощущением душевного тепла и братства. Его хватило, чтобы Тэлия забыла странную тревогу, которая омрачала ее жизнь последние три недели.

Как только выдалась свободная минута, Тэлия выдернула Скифа из гурьбы однокашников, похоже, захвативших в собственность один из бочонков и поглощенных распитием оного.

– Пошли наверх, на чердак, – сказала она, оглядев предварительно верхотуру и убедившись, что ни одна из парочек не облюбовала ее для себя.

«Чердак» представлял собой всего-навсего узкий балкон, шедший вдоль одной стены и дававший доступ к кладовкам, устроенным в потолочных балках. Тэлия сразу заметила, что Скиф – что было для него очень несвойственно – держался у стенки, когда они поднимались по лестнице, и прижался к бревнам спиной, когда они очутились на самом чердаке.

– Господь и Владычица, как я рад тебя видеть! – воскликнул он, снова, как в начале вечера, облапив Тэлию. – Мы оставили всю поклажу и мулов на Пункте Снабжения; взяли только то, что могли унести Симри и Ахроди в дополнение к нашим собственным тушам. Я соскучился по тебе, сестренка. Письма помогали, но я бы предпочел поговорить с тобой лично, особенно…

Тэлия почувствовала, что он борется с приливом чувства, которое могло быть только страхом.

– Особенно?

– После… того происшествия.

Тэлия придвинулась к нему ближе, накрыла его руки своими. Ей незачем было видеть Скифа, чтобы знать, что он бледен и напряжен так, что на стиснутых кулаках побелели костяшки пальцев.

– Расскажи.

– Я… не могу.

Тэлия опустила щиты: внутри Скиф оказался весь истыкан навязчивыми страхами – боязнью грозы, боязнью попасть в западню, а особенно – страхом падения. Тэлия сомневалась, чтобы в том состоянии, в котором он сейчас находился, он смог выглянуть из окна второго этажа, не делая над собой нечеловеческого усилия. И это парень, который однажды темной ночью провел ее, Тэлию, по узкому карнизу вдоль второго этажа всего дворца!

– Ты что, забыл, кто я? Забыл, кто я такая? Просто начни с начала; рассказывай медленно. Я помогу тебе справиться с этой штукой.

Скиф сглотнул.

– Все… все началось с грозы: она застала нас на тропе в холмах. Холмы, как же! Больше похоже на горы! Боги, какая была темень; а дождь лил такой, что я даже ушей Симри не видел. Дирк ехал первым, за ним мулы, а я замыкающим: предполагалось, что мне отведено самое безопасное место. Мы кое-как нащупывали дорогу; с одной стороны – отвесная скала, с другой – обрыв.

Тэлия погрузилась в полутранс, осторожно входя в сознание Скифа. Рассказывая, тот боролся со страхом и уже проигрывал бой.

– Тропа просто… поехала, прямо под копытами Симри. Мы упали; я не успел даже позвать на помощь.

Тэлия мягко коснулась страха, вобрала его в себя и начала работать над ним. Страх был похож на острый, как нож, кремень, весь из углов и режущих граней. Тихо, как текучая вода, и так же неуклонно, Тэлия принялась обтачивать его, притуплять, приглушать…

– В конце концов мы зацепились за выступ на полпути вниз. Симри была оглушена, а я сломал руку и, думаю, большую часть ребер; я мало что помню. Болело слишком сильно, чтобы думать, а там, где я застрял, по стене, словно водопад, струился поток воды. Ты знаешь, что я не слишком хорошо умею говорить мысленно, да к тому же Дар Дирка – не Мысленная Речь; я не мог взять себя в руки настолько, чтобы позвать на помощь ментально, а крики заглушала гроза.

Скиф трясся, словно тростинка под ударами вьюги; Тэлия обняла его за плечи, давая в дополнение к умственному еще и физическое успокоение.

– Но Дирк нашел тебя, – заметила она.

– Одним Богам ведомо, как: у него не было причин думать, что мы все еще живы. – Теперь, когда Тэлия защитила его от страшных воспоминаний, напряжение быстро покидало Скифа. Щит не мог заставить его все забыть, но мог сделать воспоминания менее реальными, менее навязчивыми. – Он обвязал нас обоих веревками и закрепил там, где мы находились; что-то сделал, чтобы отвести от меня воду, и оставался с нами, цепляясь за стену зубами и ногтями, пока не прошла гроза. Тогда он укутал нас одеялами и отослал Ахроди за подмогой, а сам втащил меня обратно на тропу. Эту часть я вообще не помню; должно быть, вырубился от боли. – Голос Скифа звучал уже не так напряженно.

Страх был почти побежден; настала пора развеять остатки.

– Ты, должно быть, выглядел, как утопшая крыса, – сказала Тэлия с легким смешком. – Я знаю, ты помешан на чистоте, но тебе не кажется, что тут ты слегка переборщил?

Скиф удивленно уставился на нее, потом начал хохотать, как сумасшедший. Наполовину хохот, наполовину слезы: схлынули остатки напряжения. Истерика – да, но истерика, в которой Скиф давно нуждался.

Тэлия молча обнимала его; наконец худшее осталось позади, и он разглядел сквозь слезы ее лицо, кажущееся в полумраке совсем детским.

Когда Скиф пытался рассказать Тэлии, что случилось в ту ужасную ночь, столбняк страха, изо дня в день сковывавший его последние несколько месяцев, почти не давал ему говорить. С той поры по меньшей мере раз в неделю ему снились кошмары, в которых он заново переживал происшедшее. Для того чтобы повторить весь рассказ при Тэлии, Скифу потребовалось собрать в кулак всю волю – во всяком случае, поначалу. Но потом, понемногу, слова полились свободнее; страх медленно отпустил его. Когда Скиф подошел к концу своего рассказа, он начал понимать, что сделала Тэлия.

И слезы его вызвало не только чувство освобождения, но и в равной мере признательность.

– Ты… ты проделала тот фокус со мной, верно… привела в порядок, как Востела и остальных…?

– Угу, – кивнула Тэлия, гладя в темноте его волосы. – Я надеялась, что ты не против.

– И не будет больше кошмаров?

– И больше не будет кошмаров, большой брат. У тебя больше не возникнет желания спрятаться в чулан во время грозы, и ты сможешь снова свешиваться вниз с края скалы. По сути дела, через неделю-другую ты даже сможешь рассказывать эту историю, не трясясь, словно свежевылупившийся птенец, и из нее получится неплохая байка для завоевания симпатий какой-нибудь юной красотки!

– Ты… ты чудо, – сказал Скиф, крепко обнимая Тэлию.

– Ты тоже: столько времени один справлялся с таким ужасом и не давал ему одолеть себя!

Они посидели так некоторое время, пока шепоты снизу не вернули их к действительности.

– Пламя ада! Предполагается, что мы на вечеринке и тебе положено получать от нее удовольствие, – сказал наконец Скиф.

– Я и получаю – теперь, когда ты в порядке. – Тэлия поднялась на ноги и помогла подняться ему. – Ну что ж, я возвращаюсь к пению, и мне кажется, что твоя однокурсница Мэври выглядит немного одинокой.

– Хм. В самом деле, – отозвался Скиф, свешиваясь с балкона и вглядываясь в освещенную часть помещения. – Пожалуй, пойду, составлю ей компанию. И… сестренка, родная…

– Не надо меня благодарить, милый. В ответ Скиф поцеловал ее в лоб, потом легко сбежал с ведущей на чердак лестницы и отправился в дальний конец комнаты, где Мэври с готовностью подвинулась, освобождая ему место возле себя.

Стоило Тэлии вновь присоединиться к музыкантам, как Дирк тут же предложил ей спеть еще один дуэт. На сей раз ее не отпускали так долго, что ей пришлось сослаться на то, что у нее пересохло в горле, – только тогда ее место позволили занять кому-то другому.

Тэлия не замечала, как летит время, пока не поймала себя на том, что зевает с риском вывихнуть челюсть. Когда она попробовала прикинуть, сколько прошло времени, то поразилась.

Думая, что наверняка ошибается, Тэлия проскользнула к двери и высунула голову, глядя на восток. Точно, на горизонте уже виднелся первый проблеск ложного рассвета. До настоящего рассвета оставалось меньше часа.

Внезапно почувствовав, что падает с ног от усталости, она собрала свои вещи. Когда она кралась мимо, Дирк, полусидевший, опершись спиной о седло и несколько старых попон, казался спящим, но, когда Тэлия взялась за ручку двери, приоткрыл один глаз.

– Сматываешься? – спросил он тихо. Она кивнула, заглушая очередной зевок тыльной стороной руки.

– Понравилось? – Увидев ее блаженный кивок, Дирк улыбнулся одной из своих чудесных теплых улыбок, которые, казалось, обнимали Тэлию, оставляя всех и вся за пределами волшебного круга. – Я и сам скоро отправлюсь на боковую. Примерно к этому времени все затихает само собой. И не беспокойся насчет того, что тебя сегодня будут ждать на службе. Никто не будет в состоянии ничего заметить самое меньшее до полудня. Погляди вон туда. – Он повел бровью влево.

Тэлия с изумлением увидела королеву, одетую в старый, поношенный кожаный костюм:

Селенэй сидела, укрывшись плащом и непринужденно и доверчиво положив голову на плечо того самого немолодого рассказчика. В нескольких шагах от них устроился Альберих, вместе с Керен, Шерил и Джери приканчивая мех с вином.

– Как Селенэй и Альбериху удалось войти так, что я не заметила? – спросила Тэлия.

– Очень просто. Ты тогда пела. Ну, убедилась? Тебя никто не будет искать. Хорошенько выспись – и приятных тебе сновидений, Тэлия.

– И тебе, Дирк, – сказала она.

– Непременно, – ухмыльнулся он и снова закрыл глаза. – Они непременно будут приятными.

Глава 3

В то утро, против обыкновения, Тэлия спала долго и беспробудно. Возможно, потому, что непривычно много выпила накануне, а может, просто потому, что очень поздно легла. Так или иначе, проснулась она лишь тогда, когда солнце стало бить ей прямо в глаза.

Поскольку окно спальни выходило на восток, Тэлия поставила кровать так, чтобы изголовье пришлось точно под подоконником. Так она всегда могла дышать свежим воздухом, а лицо оставалось в тени до гораздо более позднего часа, чем она обычно вставала. Какой бы холодной ни выдалась зима, Тэлия никогда не закрывала ставни (запертые ставни вызывали у нее нечто вроде клаустрофобии), и от солнечного света ее защищало только оконное стекло да тонкое полотно занавесок. Сейчас окна были открыты, а занавески шевелил легкий ветерок.

Сонно щурясь на ярком свете, Тэлия поняла, что, должно быть, уже почти полдень, и, словно в подтверждение, сквозь открытое окно отчетливо донесся звон полуденного колокола Коллегии.

Да, она явно перебрала прошлой ночью: голова побаливала. Тэлия пробурчала себе под нос что-то насчет безмозглой кретинки и сунула голову под подушку, поддавшись искушению снова провалиться в сон. Однако ноющий зов долга (и еще более неотложная потребность посетить уборную) не позволили ей разлеживаться и дальше.

Вчера ночью – или сегодня утром? – Тэлия так устала, что ее хватило лишь на то, чтобы стащить с себя одежду, свалить ее кучей на полу и рухнуть в постель. Теперь же, когда она немного проспалась, вся ее кожа зудела, требуя ванны. Голова чесалась. Во рту творилось такое, что лучше и не думать. Тэлия застонала. Определенно, пора было вставать.

Она вздохнула, вылезла из постели и принялась приводить себя в рабочее состояние.

Сидя на краешке кровати, она терла глаза до тех пор, пока они не стали с грехом пополам взаимодействовать и фокусироваться на предметах, потом потянулась за халатом, висящим на одной из стоек в ногах кровати. Запахнулась в него, собрала с полу одежду. Грязную засунула в корзину с крышкой: забрать ее и отнести в стирку входило в обязанности слуги, приставленного к Герольдам в этой части крыла, – роскошь, к которой Тэлии еще предстояло привыкнуть. Она была низкого происхождения, в детстве находилась на самом низу социальной лестницы, принятой в крепковерских семьях, и, попав в Коллегию, восприняла здешнюю традицию, что ученики сами себя обслуживают и на равных выполняют различные трудовые повинности, как нечто само собой разумеющееся. Она привыкла прислуживать сама, а не иметь слуг.

От гладких досок пола под босыми ногами шло приятное тепло, и Тэлия тут же решила, что в ее новом жилище не будет никаких ковров и дорожек. Ей нравилось ощущать подошвами нагретые солнцем половицы и нравилось, как светится в его лучах золотистая древесина.

Тэлия порылась в шкафу, перекинула через руку новый чистый комплект формы, другой рукой подхватила сверток с принадлежностями для мытья и направилась к двери.

Общая для всех обитателей башни умывальная находилась на нижнем этаже – еще один недостаток выбранного Тэлией жилья. Спуск был длинным, а мысленно представлялся еще длинней. Впрочем, Тэлия являлась сейчас единственной здешней постоялицей. Остальные комнаты либо остались невостребованными, либо их хозяева несли полевую службу в секторах.

Отворив дверь на лестницу, Тэлия сразу увидела приколотую с другой стороны записку. Потирая виски, чтобы унять ноющую головную боль, она спросила себя, кто бы мог так рано подняться после вчерашней пирушки. Сняла записку и на ходу просмотрела, спускаясь по ступенькам. То, что она прочла, заставило Тэлию остановиться как вкопанной и еще раз тщательно перечитать сообщение.

Записка была от Кирила.

« Я понимаю, что такое внезапное и срочное назначение – истинное безобразие, – писал он, – но прошлой ночью у нас возникла чрезвычайная ситуация. С Герольдом, объезжающим в настоящее время один из секторов, расположенных у северной границы, произошел несчастный случай, а у нас нет ни одного свободного человека, знающего что-либо о том районе, чтобы послать на замену. Дирк не может – он уже назначен в другой приграничный сектор, где слишком нужен выросший в Приграничье Герольд, чтобы мы могли перенаправить его куда-то в другое место. Вот лучшее, что мы смогли придумать: поскольку Дирк уроженец тех мест, Крис довольно часто гостил там; ты же сама воспитывалась в Приграничье. Поскольку ты еще не получила назначения, мне подумалось, что направить тебя в тот сектор для стажировки в паре с Крисом могло бы оказаться очень удачным решением наших проблем. Однако это означает, что вам двоим придется выехать на север, как только будете готовы, – надеюсь, завтра. Пожалуйста, зайди ко мне сразу после полуденной трапезы – или как только прочтешь эту записку! – для беседы и кое-какого заключительного инструктажа».

Первая мысль Тэлии была малопочтительной и не слишком уместной. Она знала, что Кирил ушел с вечеринки не раньше нее; как же ему удалось продрать глаза, да еще и оказаться в состоянии искать выходы из кризисов, в такую чертову рань? Следующая оказалась уже ближе к делу. Завтра! Тэлия действительно не ожидала такого срочного назначения. Нельзя было терять времени; она побежала вниз, в умывальную. Меньше всего ей хотелось произвести на Кирила впечатление легкомысленной и некомпетентной.

Горячая ванна изрядно взбодрила Тэлию, а порция отвара из ивовой коры сняла головную боль. С некоторым туманом в мыслях она мало что могла поделать, но надеялась, что сознание того, что она не в лучшей форме, поможет это компенсировать. Чтобы не тратить времени на завтрак, Тэлия выпросила у Меро немного сыра, хлеба и фруктов. Все равно она была слишком взвинчена, чтобы позавтракать по-настоящему. Впервые ей предстояло встретиться в Кирилом, как с равным; до сих пор, хоть она и получила Белое, между ними по-прежнему во многом сохранялись отношения учителя и ученицы.

Перед тем как отправиться к Кирилу, Тэлия потратила несколько мгновений драгоценного времени на то, чтобы посоветоваться с Роланом. Досадно, что она не могла разговаривать со Спутником, как те из Герольдов, кто владел Даром мысленной речи, но даже простое соприкосновение с его сознанием прибавило ей спокойствия. Ролан заверил ее, что Кирил никак не мог ждать ее раньше, и отговорил от переодевания в последнюю минуту в парадную форму. А главное – успокаивало знание того, что Ролан наготове и поможет, если задание в самом деле окажется ей не по плечу. Почувствовав себя немного увереннее, Тэлия сбежала по ступеням башни и вошла в здание дворца.

Через несколько секунд она очутилась в его административной части. Перед дверью Комнаты Записей, служившей Кирилу кабинетом, Тэлия на миг приостановилась, чтобы собраться с мыслями и успокоиться. Одернула замшевую тунику, пригладила волосы, сделала глубокий вдох, один раз стукнула в дверь и вошла.

Комната Записей была настолько же чиста и опрятна, насколько кабинет декана Элкарта захламлен. В окна, выходившие на расположенные с западной стороны здания сады, лился солнечный свет. Оба окна были распахнуты настежь, и из сада доносился аромат цветов. Комната была битком набита книжными шкафами. Стол Кирила стоял точно под одним из окон, там, где наилучшее освещение. Сам Герольд сенешаля, облокотившись на подоконник, рассеянно наблюдал за прогуливающимися по саду придворными и явно ждал Тэлию.

– Сударь? – сказала Тэлия негромко, и Кирил повернулся к ней с приветливой улыбкой. Когда он отошел от окна, чтобы поздороваться, Тэлия заметила на столе нечто необычное: колчан, полный белых стрел.

Кирила порадовало, что Тэлия выглядит бодрой и готовой к любым трудностям. За последние несколько недель, поработав с ней, он начал всерьез верить всему, что говорили о Тэлии преподаватели Коллегии. Королевские Герольды всегда являлись в среде Герольдов личностями выдающимися, но Тэлия обещала стать выдающейся даже среди себе подобных. Кирил никак не мог понять, почему даже среди сотоварищей-Герольдов она пользовалась репутацией милого, но слегка недалекого создания. Лично он сомневался, что ему оказался бы по силам такой подвиг, как запоминание всех титулов и гербов в королевстве за три недели, которые имела в своем распоряжении Тэлия. Возможно, причина такого отношения к девушке крылась в том, что она до сих пор оставалась очень застенчивой и редко заговаривала первой, если к ней не обращались. А может быть, причина была в ее умении находить общий язык с детьми, особенно с Наследницей престола: в людском представлении сильному материнскому инстинкту не всегда сопутствует высокий уровень интеллекта.

Опять же даже среди Герольдов – преподавателей Коллегии немногим довелось видеть настоящую Тэлию. Она, так сказать, мало кого подпускала к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Кирил сожалел, что до сих пор уделял ей так мало времени; к тому же порой его беспокоил ее странный Дар. Такая сильная эмпатия – а повидав Тэлию в деле, он знал ее силу – относилась скорее к числу Целительских Даров. Кирил испытал облегчение, когда Тэлия начала подолгу пропадать у Целителей: уж кто-кто, а они наверняка знали, как ее нужно обучать. Если бы только он смог выкроить время… и если бы Ильзу не убили…

Но Тэлия, похоже, отлично контролировала свой Дар, а если даже ее собственные ровесники и были склонны ее недооценивать, никакого вреда ей это, конечно, принести не могло.

Хотя возможно, что привычка не принимать ее всерьез не такая уж плохая вещь. Кирил ежедневно имел дело с обитателями дворца и членами Совета на протяжении уже примерно двадцати лет и знал, что такая недооценка может стать мощным и полезным оружием. Простодушный взгляд способен ввести людей в заблуждение, и они станут в присутствии Тэлии давать волю языкам. Нет, ее репутация может еще очень всем им пригодиться. Недобрые слухи о Тэлии, которые в последнее время доходили до него, Кирила, конечно, проживут недолго, как только люди начнут сопоставлять рассказы о кознях и ее репутацию милой и наивной простушки.

– Садись, садись. – Кирил показал на стул и сам взял другой. – Позднее бдение нисколько на тебе не отразилось. Помню мою первую пирушку Герольдов: я думал, похмелье не пройдет и за неделю! Надеюсь, ты хорошо провела время? – Тэлия застенчиво кивнула, и он улыбнулся снова. – Мне впервые удалось послушать, как ты поешь. Джедус, бывало, разжигал наше любопытство, хвастая твоими способностями. Он безусловно не преувеличивал! Прошлой ночью… по правде говоря, мне случалось слышать выступления Бардов, которые уступали твоему. Ты действительно поешь так хорошо, как утверждал Джедус, а может, и лучше. – Тэлия залилась краской, и Кирил усмехнулся. – Ну да это так, к слову. Я очень сожалею о нынешней спешке, но мы не любим надолго оставлять приграничные сектора без Герольдов; в данном случае дело не в том, что там существует потенциальная угроза неприятностей, а в том, что люди в том секторе и так чувствуют себя достаточно отрезанными от мира, особенно зимой. Им нужно знать, что они так же важны для жизни королевства, как и столичный сектор. – Он пристально посмотрел на Тэлию: ее реакция на такую речь скажет многое.

Во взгляде девушки явственно выразилось легкое удивление.

– Я… мне казалось, что в приграничном секторе всегда существует возможность неприятностей, – осмелилась заметить Тэлия. – Набеги из-за границы, разбойники – уйма проблем, даже если сами тамошние жители никаких хлопот не доставляют.

– В общем и целом верно, но в вашем будущем секторе граница проходит через Лес Печалей, а он немалая защита.

– Значит, рассказы о Проклятии Ваниэля – правда? – изумилась Тэлия. – Лес Печалей действительно защищает королевство? Но… как?

– Хотел бы я знать, – задумчиво, почти про себя ответил Кирил. – Древние знали нечто, что мы позабыли или утратили. В те времена они владели магией – настоящей магией, а не нашей магией мысли; Заклятие Правды – вот, пожалуй, и все, что нам от нее осталось. Проклятие Ваниэля до сих пор так же сильно в Лесу Печалей, как в тот день, когда он произнес его, испуская последний вздох. Ни одно существо, замышляющее вред королевству или его жителям, не протянет там больше пяти минут; я собственными глазами видел кое-какие доказательства тому. Когда-то, когда я еще не стал Герольдом сенешаля и нес полевую службу, я сам объезжал северные сектора. Я видел разбойников, насаженных на острые сучья, словно на копья. Видел бандитов, умерших с голоду, провалившихся по пояс в твердую, как камень, землю, словно она разверзлась у них под ногами, а потом снова сомкнулась, как капкан. Больше того – и это было страшнее, чем все остальное, – я видел мертвых грабителей-варваров без единой отметины на теле, но с выражением совершенно невыносимого, безграничного ужаса на лицах. Не знаю, что с ними случилось, но предполагаю, что они были в прямом смысле слова напуганы до смерти.

Тэлия, дивясь, покачала головой.

– Невероятно. Как может проклятие знать намерения человека?

– Я не могу этого объяснить; старые летописи тоже молчат. И тем не менее это правда. Ты, я, любой житель сектора может разгуливать по тамошним чащобам без малейшей опаски. Даже ребенок может пройти Лес из конца в конец и остаться совершенно невредимым, потому что даже хищные звери не трогают человека в Лесу Печалей… Что ж, Лес – единственная аномалия тех мест. Религия там довольно обычная: люди поклоняются Владычице в лице Астеры Звезд и Господу в лице Керноса Северных Огней; антиженские предрассудки отсутствуют. По существу, из-за Леса Печалей мы часто посылаем туда женщин: такой округ они могут объезжать и в одиночку. И Герольд, которого ты сменяешь, как раз женщина. Возможно, ты ее знаешь, она была на два курса старше тебя – Дестрия.

– Дестрия? Гавани… она не очень сильно пострадала? Что с ней случилось?

– Травма довольно серьезная, но жизни не угрожает. Она пыталась спасти полдюжины ребятишек во время паводка – край там суровый, Тэлия, в том-то и состоит главная трудность – и сломала обе ноги.

– Благодарение Владычице за Спутников.

– Аминь; если бы не Спутник, Дестрия несколько часов пролежала бы в талой воде, быть может, даже погибла бы от холода. Но ее Софи удалось доставить в безопасное место не только своего Герольда, но и всех детей. Все закончилось благополучно, если не считать переломов. Итак, вот вкратце суть ситуации, и, как я уже сказал, я приношу извинения за такую внезапность: уведомить заранее было невозможно. Надеюсь, ты не очень в обиде.

– Нисколько, – ответила Тэлия. – В конце концов, когда меня Избрали, все произошло еще внезапнее, не правда ли?

– Браво, – усмехнулся Кирил. – Ну что ж, теперь переходим к причине, по которой я попросил тебя зайти сюда, а не встретился с тобой за обедом или не предложил собраться всем вместе – тебе, мне и Крису, – чтобы все обговорить. Я уверен, ты уже давно поняла, что есть вещи, которым мы не станем учить человека, пока он не получит Белое. То, что я сейчас тебе покажу, – наиболее строго охраняемый секрет Круга Герольдов. Тебя никогда не удивляло, что все Герольды обязаны научиться стрелять из лука?

– Я никогда над этим не задумывалась, – призналась Тэлия, немного озадаченная. – Но если разобраться, правило действительно немного странное. В бою мы не сражаемся вместе с королевскими лучниками: когда дело доходит до драки, мы обычно бьемся мечами или врукопашную. Охотиться ради пропитания, когда объезжаешь округ, обычно тоже не приходится: мы либо везем припасы с собой, либо получаем их на остановках. Так зачем же нам учиться обращаться с луком?

– Затем, чтобы иметь повод постоянно возить с собой стрелы, – ответил Кирил. – Не каждый может дотянуться мыслью так же далеко, как я; видит Владычица, если бы могли, все намного бы упростилось, поскольку есть множество случаев, когда обычные средства передачи сведений совершенно не годятся. Нам нужно иметь простой и абсолютно надежный способ передачи простых сообщений, но он должен быть гарантирован от подделок. Вот почему мы разработали Код Стрел, и до сих пор еще никому не удалось его разгадать. А начинается он вот с чего…

Кирил умело и ловко обрывал бородки на оперении простой белой стрелы, которую он извлек из колчана. Тэлия видела, что он тщательно следит, какие бородки где отрывать, и все же, когда он закончил, стрела выглядела так, словно с ней просто немного небрежно обращались.

– Так вот почему у всех наших стрел оперение из перьев олуши! – осенило Тэлию.

– Правильно. Достать их гораздо труднее, чем гусиные, но бородки такие толстые, тяжелые и ровные, что можно сделать оперение на всех стрелах, что мы везем, абсолютно одинаковым. И – есть возможность в буквальном смысле слова считать бородки для кода. Вот это – мой узор. Он зарегистрирован здесь, среди секретных Записей, и даже тут, для пущей безопасности, записан тайнописью. Если не считать Записей, он известен только четверым: королеве, сенешалю, Элкарту и Терену, который когда-то был моим напарником. Кроме меня самого, только королева, сенешаль и Элкарт умеют понимать скрытый в узоре шифр. Когда ты закончишь стажировку, то получишь ключ к расшифровке; Королевскому Герольду также положено его знать. Лишь двое знают узор каждого Герольда наизусть: я и Элкарт. Теперь ты понимаешь, почему одно из главных требований для наших с ним должностей – отличная память!

Тэлия улыбнулась и закусила губу, чтобы сдержать смешок.

– Данный узор удостоверяет, что сообщение, которое содержит цвет ободка на стреле, исходит от меня и ни от кого иного. Теперь смотри… – Кирил достал из колчана вторую стрелу и, оборвав часть бородок, изобразил другой узор, – вот это – твой шифр. Когда я удостоверюсь, что ты сможешь воспроизвести его в темноте и держа стрелу за спиной, я дам тебе общее представление об остальной части кода.

Тэлия была несколько ошарашена, поняв, что Кирил говорил серьезно. Прошло несколько часов, прежде чем она смогла выполнять свою кажущуюся несложной задачу, не видя стрелы, над которой трудится, и даже не особенно задумываясь, достаточно быстро и точно, чтобы Кирил остался доволен. Тем временем лучи солнца ползли по его столу, и сосущая пустота в желудке напомнила Тэлии, что с того момента, когда она ела в последний раз, прошло уже немало времени.

Наконец Кирил объявил, что удовлетворен ее успехами, и позволил дать отдых усталым пальцам, пока он будет объяснять оставшуюся часть кода.

– Остальное, – сказал он, – немного сложнее, хотя мы постарались, чтобы значение цветов легко запоминалось. По дороге в сектор Крис обучит тебя коду полностью, но вот что, в общих чертах, означает простая одноцветная полоска. Белый цвет значит, что ничего тревожного нет – «все хорошо, вперед». Обычно им пользуются просто для того, чтобы сообщить, что поблизости находится еще один Герольд и кто он. Зеленый – просьба прислать Целителя, пурпурный – священнослужителя, серый – еще одного Герольда. Коричневый говорит получателю, что он должен ждать сообщения: возникли неприятности, не серьезные, но нечто требующее выяснения и могущее вынудить пославшего стрелу Герольда изменить свои планы. Синий означает «предательство». Желтый – просьба о военной помощи, количество желтых полосок на стрелах говорит, сколько требуется сил: если ты посылаешь все стрелы с желтой каемкой, какие у тебя есть, а мы точно знаем, сколько их у тебя, мы понимаем, что надо посылать всю армию! Красный означает «страшная опасность – скорее на помощь». И есть еще черный. Кирил помедлил, глядя Тэлии в глаза. – Молю Гавани, чтобы тебе никогда не пришлось посылать черную стрелу, Тэлия. Если ты посылаешь любую из стрел с черной полоской, это означает смерть или несчастье – в прошлом или в будущем. И есть вариант кода с черной стрелой, который тебе тоже следует узнать сейчас, а не потом. Нетронутая, не считая узора на оперении, черная стрела означает «полная катастрофа, нуждаюсь в помощи или спасении». Сломай стрелу, пошли обломки – и мы поймем: «случилось несчастье, надежды нет. Не пытайтесь спасти». Обломи наконечник, и ты сообщишь, что тот, чей узор изображен на оперении, мертв. Сломанная стрела, стрела без наконечника – они, в сущности, могут быть любого цвета, лишь бы имелся узор на оперении. Эти два сообщения мы всегда понимаем… и не хотели бы получать никогда.

Тэлия почувствовала, как по спине пробежал странный холодок, и внезапно жаркий солнечный день необъяснимым образом показался серым и холодным. Она стряхнула тягостное ощущение и слово в слово повторила все инструкции.

– Вот и все, – сказал Кирил удовлетворенно. – Теперь ты подготовлена к первому заданию не хуже, чем был в свое время любой из нас – а ты один из лучших Герольдов, каких когда-либо выпускала Коллегия. Ты должна отлично справиться, даже несмотря на то, что задание будет нелегким. Удачи тебе, Тэлия; до встречи через полтора года.

Тэлия попрощалась и, невзирая на голод, решила, что надо бы разыскать Криса. Исходя из ситуации, в первую очередь она решила заглянуть в сарай для сбруи. В конце концов, Крис только что вернулся с поля; первым его побуждением наверняка будет убедиться, что весь ремонт, который требуется для снаряжения его Спутника, уже произведен. Она оказалась права: ее будущий наставник в компании Дирка проверял сбрую и снаряжение.

Дирк, чуткий, как лесной зверь, к любому движению или шороху, заметил Тэлию первым.

– Да это наша певчая птичка! – добродушно сказал он, одарив ее одной из своих чудесных улыбок, которые казались почти объятием. – Полагаю, ты уже все знаешь? И Кирил дал тебе код?

Тэлия кивнула, чувствуя странную робость, и принялась искать еще ни разу не использованное полевое снаряжение Ролана. Оно напоминало сбрую, которая была на Спутнике, когда он нашел Тэлию возле Усадьбы крепковеров, с той разницей, что бубенчики теперь были съемными, а седло – чуть более сложной конструкции. Помимо обычной подпруги у него имелись наперсный и подхвостный ремни, как у воинских седел, гораздо большее число пряжек для приторочивания различных предметов и система колец и ремней, посредством которых всадника – больного, раненого или, быть может, потерявшего сознание – можно было надежно привязать к седлу.

Вблизи Коллегии Тэлия вообще редко удосуживалась седлать или взнуздывать Спутника, однако знала по опыту – как своему, так и Ролана, – что седло окажется очень важным для их обоюдного удобства, если поездка продлится более часа. А как показало ее чуть не ставшее роковым приключение с падением в реку, бесполезные во многих отношениях поводья имели иные функции, нежели управление Спутником. Например, будь тогда на Ролане надета уздечка, Тэлия смогла бы намотать повод на руку и предоставить Спутнику выволочь себя на берег.

– Ну как, все в порядке? – спросил Крис.

Она утвердительно кивнула, чувствуя себя неуклюжей и косноязычной. А ведь от долгого путешествия, которое ей предстояло провести главным образом в его обществе, их отделяло меньше суток.

– Крис и я еще не позаботились получить на тебя довольствие, – сказал Дирк с лукавой ободряющей усмешкой, словно чувствуя ее переживания, – Мы ждали, когда ты нас догонишь.

– Мы – Крис поднял на напарника бровь. – Что еще за «мы «? Она вообще-то, знаешь ли, мой стажер.

– А кто половину времени не может вспомнить, сколько верст до его сектора, нужны или нет высокопитательные рационы и даже куда он едет?

– Ответь сам; я не знаю ни одного человека, подходящего под такое описание, – ухмыльнулся Крис.

Дирк испустил тяжелый вздох.

– Неблагодарность, вот как это называется. Ладно, решетоголовый, давай-ка отправимся с твоим стажером Тэлией к интенданту и покажем ей всю процедуру.

Они выстроились так, что Тэлия оказалась между ними, и прогулочным шагом направились из той части дворца, где располагалась Коллегия, в часть, отведенную Страже. То есть прогулочным шагом двигались Дирк и Крис, а Тэлии приходилось прилагать немалые усилия, чтобы не отстать от них. Она постоянно чувствовала короткие теплые взгляды, которые искоса бросал на нее Дирк всякий раз, когда думал, что она не видит. Тэлия не привыкла подвергаться столь внимательному осмотру, и он вызвал у нее легкую – не то чтобы неловкость, а, пожалуй, неуверенность.

Подобно Герольдам, Стражи получили в свое распоряжение часть дворца, хотя ничего похожего на Коллегию у них не было. Имелся только учебный центр и, помимо офицерских квартир, общие казармы, а также ряд небольших помещений, где размещались службы. Поскольку потребности Герольдов и Стражи по части снабжения во многом совпадали, интендант Стражи также отпускал необходимое на первое время довольствие отбывающим на полевую службу Герольдам. Все остальное они могли получить в поле, на специальных Пунктах Пополнения Припасов.

Вход в помещения служб Стражи располагался прямо в тени стены, опоясывавшей весь комплекс дворца и Коллегии. В маленькой комнате за столами, стоящими в буквальном смысле впритык друг к другу, сидела, склонясь над кипами бумаг, добрая дюжина офицеров, но Крис и Дирк, по-видимому, точно знали, к кому обратиться. Тэлия следовала за ними; они пробирались между столами, как по лабиринту, а офицеры, чьей работе они невольно помешали, либо бросали на них сердитые взгляды, либо дружески подмигивали. Направлялись они к столу, стоявшему в самом дальнем конце комнаты; восседавший за ним седой старик-ветеран выглядел как-то неуместно среди молодых, явно городского вида офицеров. Он казался погруженным в свои бумаги, но, завидев Герольдов, поднял голову и широко осклабился.

– Че, уже обрыдли наши рожи? – насмешливо осведомился он. – Или объявился чей-то сердитый батька, которому охота поглядеть, красна ли у Герольдов кровушка?

– Ни то, ни другое, старый пират, – ответил Крис. – На севере появилась брешь, которую надо закрыть, и Кирил в своей бесконечной мудрости постановил, что для данной цели лучше всего подходим мы.

Изрезанное морщинами лицо старика разом посуровело.

– Я не слыхал Колокола…

– Не волнуйся, Леврис, никто не погиб, – заверил его Дирк. – Обошлось парой сломанных ног – так, по крайней мере, я слышал. Тэлия, познакомься: Леврис, интендант Стражи, и как такового его частенько видят те из нас, кто объезжает округа.

Седоголовый ветеран встал, взял руку Тэлии и склонился к ней в изящном, почти придворном поклоне.

– Твой приход для меня радость, – сказал он серьезно, и Тэлия покраснела. – И честь. Ты, сдается мне, Королевский Герольд…

– Совершенно верно, – сказал Крис, у которого подрагивали углы рта. – Она – мой стажер.

– Вона как? – Леврис выпустил руку Тэлии, подбоченился и сурово воззрился на Криса. – Не вздумай пробовать заводить с ней свои всегдашние шуры-муры, парень, не то, коли прослышу…

Теперь настала очередь Криса краснеть, а Дирка прятать усмешку.

Тэлия решила прийти на выручку напарнику.

– Герольд Кирил, несомненно, не дал бы нам совместного назначения, если бы думал, что из него может произойти какой-нибудь вред, – заметила она. – И нас ждет служба, а не увеселительная прогулка.

– Оно верно, – неохотно признал Леврис, снова усаживаясь за стол. – Ну так – который сектор?

– Северная граница, Печали-Два, – ответил Крис, – И, поскольку мы не встретим сменяющегося Герольда, нам нужен полный комплект.

– К завтрему, я чай? И вам, как пить дать, понадобятся специальные рационы. В другой раз могли бы и предупредить человека загодя! – ворчал интендант, но глаза у него улыбались.

– Конечно, Леврис. Мы непременно станем впредь составлять расписание, когда ломать ноги… и постараемся сделать его удобным для тебя.

– Глядите, не забудьте, – хохотнул Леврис; потом вытащил с полдюжины бланков и заставил Криса и Тэлию все их подписать. Наконец они поставили последний росчерк, и интендант велел им «проваливать откуда пришли».

– Ну, вот и все, – сказал Крис, когда они вернулись в крыло Коллегии. – Утром у него будет готово все, что нам потребуется.

– При условии, что Герольда Лентяя удастся уговорить подняться в такую рань, – ухмыльнулся Дирк.

– Теперь, когда ты проверила снаряжение, тебе осталось только уложить вещи, – продолжал Крис, игнорируя подковырки приятеля. – Помни, что там, куда мы едем, холода наступают раньше, длятся дольше, да и морозы сильнее. Там сейчас уже опадают листья, хотя здесь они еще только-только начали желтеть. Будем рассчитывать на то, что останавливаться станем в Путевых Приютах вблизи деревень; нам ни к чему слишком удаляться от человеческого жилья, если не будет такой необходимости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Инвеститура – церемония торжественной, при свидетелях, передачи власти или возведения в сан

Вернуться

2

Табард – подобие накидки или камзола без рукавов, носившееся рыцарями поверх доспехов, украшался гербом владельца

Вернуться

3

Нотабли – представители высшего духовенства, дворянства и зажиточных горожан.

Вернуться