# Стрелы королевы

Мерседес Лэки

Это – мир Вальдемар.

Мир, в коем магия ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ давно стала союзницей магии РАЗУМНЫХ ЖИВОТНЫХ.

Мир, где у каждого из чародеев должен найтись магический конь – Спутник.

Мир, где за гранью людских земель лежит земля иная – земля волшебников, избирающих в Братья себе – птиц.

Это – мир Вальдемар.

Прекраснейший из миров «меча и магии». Мир, в коем выше всего на свете ценятся мужество, отвага – и верность. Верность друзьям, которые встанут рядом с тобой против Темной магии, снова и снова находящей путь в Вальдемар…

Мир, в коем юная девушка из затерянного где-то в приграничье крохотного селения фанатичных «крепковеров» обретет в магии свою судьбу – и станет однажды величайший из Герольдов Вальдемара…

Читайте трилогию Мерседес Лэки – одной из величайших авторов фэнтези наших дней!..

## Глава первая

В листве шелестел легкий ветерок, но сидевшая под деревом девочка, похоже, не замечала ни ветра, ни, вообще, остального мира. На вид ей было лет тринадцать. Наряд ее был крайне прост и непритязателен; судя по всему, она принадлежала к одной из семей крепковеров. Крепковеры, замкнутые, отличавшиеся особой суровостью домашнего уклада люди, обосновались в приграничных землях королевства Вальдемар всего каких-то два поколения назад.

Наряд подростка (как и любой девушки из крепковеров) состоял из коричневых штанов и рубахи навыпуск; каштановые кудри были коротко подстрижены, но никак не желали укладываться в прическу, принятую у детей крепковеров. Каждый, знакомый с нравами этих людей, счел бы девочку весьма странной, поскольку, занимаясь обычной женской работой – расчесывая некрашеную шерсть – она читала книгу. Женщины у крепковеров редко владели грамотой, и уж конечно не читали ради развлечения. Чтение считалось исконно мужской привилегией. Девочкам, вообще, не полагалось учиться; девочка с книгой в руках – пусть она одновременно и делала положенную работу – выглядела здесь белой вороной.

Однако если бы кто-нибудь заглянул в этот момент в мысли этой странной девочки, то понял бы, что дело еще хуже, чем кажется на первый взгляд.

«… Рядом смутно вырисовывался силуэт Ваниэля; луны не было, и сквозь ветви тсуги, под которой они укрывались, проникал лишь неясный свет звезд. До нее доносилось едва слышное дыхание Ваниэля: они лежали так близко друг к другу, что, стоило подвинуть руку – и можно было коснуться его руки. Только выучка и сила воли помогали девушке сохранять самообладание при виде смертельной опасности, надвигающейся на Вальдемар. Света звезд, отражаемого снежным покровом, вполне хватало, чтобы увидеть эту опасность.

Под уступом, на котором они лежали, по узкому проходу между утесом Делкрэг и горой Турлос, текли полчища Служителей Тьмы. Наблюдавшие безмолвствовали; хранили молчание и воины. Лишь скрип снега, да порой хруст сломанной ветки или тихое позвякивание доспехов и конской сбруи выдавали их присутствие. В этом пугающе бесшумном продвижении чувствовался поразительный порядок. Нечего и надеяться, что лежащая дальше к югу крохотная застава Пограничной Стражи сможет выстоять против этих опытных воинов, каждый из которых к тому же чародей. Мало того, что каждый из защитников заставы окажется один против ста; на этот раз на Вальдемар идет не обычная орда варваров, неспособных избрать себе верховного вождя и поэтому заведомо обреченных на поражение. Нет, эти бойцы подчинены человеку с железной волей, и в их рядах есть место только закаленным и испытанным воинам.

Рука Ваниэля легонько коснулась ее плеча; девушка вздрогнула и вышла из оцепенения. Ваниэль слегка потянул ее за рукав, и девушка послушно выползла из зарослей.

– Что теперь? – прошептала она, поднимаясь на ноги, когда между ними и Слугами Тьмы встала каменная громада утеса.

– Один из нас должен известить короля, пока другой задержит их на том конце прохода…

– Интересно, с каким войском? – от страха голос ее прозвучал язвительно и резко.

– Ты забываешь, сестренка: мне не нужно войска. – Ваниэль вытянул руку перед собой, и внезапная вспышка на миг высветила насмешливую улыбку на его губах и залила белую форму Герольда жутковатым голубым сиянием. Девушка невольно содрогнулась; мрачное лицо Ваниэля всегда казалось ей немного зловещим, а уж в голубом свете выглядело просто демоническим. В Ваниэле чувствовалась какая-то болезненная притягательность. Этот человек был опасен, не то что его ближайший друг, неизменно мягкий и приветливый Бард Стефен. Возможно, Ваниэль являлся последним – и, некоторые говорили, лучшим – из Герольдов-магов. Всех остальных погубили Слуги Тьмы. Лишь Ваниэль оказался достаточно силен, чтобы выстоять против объединенной мощи зла. И хотя сама она обладала лишь крохой магического дара, она кожей чувствовала силу Ваниэля, даже когда он бездействовал.

– Между нами говоря, мы с моим Спутником стоим тысячи их мастеров-чернокнижников, – продолжал Ваниэль надменно. – К тому же в дальнем конце ущелье сужается, и там они смогут идти только по трое в ряд, не больше. Мы без труда задержим их там. И потом, я хочу убрать Стефена подальше отсюда; моему Ифандесу не вынести нас двоих, а ты такая легкая, что твоя Эвали вполне выдержит и тебя, и Стефена.

Девушка склонила голову, уступая его доводам.

– Хоть мне это совсем не нравится…

– Знаю, сестренка, но ведь у тебя почти нет магической силы, зато у твоей Эвали быстрые ноги. Ну, все. Чем скорее ты отправишься в путь, тем скорее приведешь подмогу.

– Ваниэль, – она коснулась варежкой его затянутой в перчатку руки. – Ты… будь осторожен. – Ей вдруг стало очень страшно за него. Она вспомнила, что, когда король посылал их на это задание, на лице Ваниэля промелькнуло обреченное выражение, словно его посылали на смерть.

– Непременно, сестренка. Клянусь тебе, я не стану рисковать без нужды.

Мгновение – и она уже крепко сидела в седле. Эвали под ней неслась, словно вьюга в конском обличье. Сидящий позади Стефен судорожно вцепился в ее пояс, и ей вдруг стало жаль Барда: ведь для него Эвали была чужой, он не умел слиться с лошадью, и ему оставалось только неуклюже цепляться; она же, отмеченная магией, доступной лишь Герольдам, ощущала себя единым целым со Спутником.

Они неслись безрассудно, сломя голову. Деревья жадно тянули к ним костлявые руки, словно пытаясь схватить и стащить со спины Эвали. Но Спутник каждый раз вовремя уклонялся, уворачиваясь, словно ласка, от когтистых ветвей.

– Слуги Тьмы! – прокричал Стефен ей в ухо, – Они, наверно, знают, что кто-то поехал за подкреплением. Они заставляют деревья нападать на нас!

Эвали избежала еще одной ловушки, и стало ясно, что Стефен прав – деревья и впрямь двигались осмысленно, а не качались беспорядочно на ветру. Ветви тянулись к ним жадно и злобно; девушка-Герольд затылком ощущала жаркое дыхание черной магии, словно дохнул зловонием питающийся падалью зверь. В расширенных глазах Эвали застыл ужас: видимо, и Спутник ощутил мощь тьмы.

Она еще раз стиснула ногами бока Эвали, и Спутник ответил новым рывком; пот выступал на шее и боках лошади и почти сразу замерзал. Деревья, казалось, затряслись от гнева и разочарования, когда путники наконец проскочили мимо последних и вырвались на придорожную насыпь.

Теперь перед ними открывалась прямая и ровная дорога к столице, и Эвали с торжествующим ржанием выскочила на нее, перемахнув через поваленный ствол лесного великана…»

Тэлия заморгала глазами, резко возвращаясь к действительности. Книга околдовала ее, она витала в мечтах, навеянных рассказом, но сейчас грезы рассеялись безвозвратно. Вдалеке кто-то выкрикивал ее имя. Тэлия мотнула головой, отбрасывая с глаз непослушную прядь волос. У порога дома маячила угловатая фигура Келдар, Первой Жены. Как всегда прямая, словно жердь, как всегда в темном платье, Келдар стояла подбоченившись, с суровым видом, означавшим, что долго ждать Тэлию она не намерена.

Девочка с тяжелым вздохом отложила работу и, смахнув камешки, которыми прижимала страницы, закрыла потрепанный томик в матерчатом переплете, старательно заложив книгу драгоценным обрывком ленты. Впрочем, Тэлия знала, что и без закладки легко найдет нужное место. Келдар, как нарочно, появилась в самый волнующий момент: Герольд Ваниэль остался один, окруженный Слугами Тьмы, и никто, кроме его Спутника и Барда Стефена, не знал, в какой он опасности. Тэлия хорошо изучила нрав Келдар и не сомневалась, что сможет вернуться к книге только через несколько часов, если не завтра. Келдар всегда мастерски выискивала повод лишить Тэлию чтения – даже тех крох, которые ей неохотно разрешили. Но никуда не денешься: Келдар – Первая Жена, главное лицо в Усадьбе. Ее полагалось слушаться беспрекословно, за любое неповиновение наказывали. Поэтому Тэлия поспешила на зов. Она бережно убрала книжку в корзинку, где уже лежали шерсть и веретено. Коробейник, отдавший ей этот томик на прошлой неделе, уверял, что книга никудышная, но для девочки она была дороже золота: до сих пор у Тэлии имелось всего две собственных книжки, и обе она перечитывала столько раз, что уже помнила наизусть. Эта же была новой, и сегодня благодаря ей Тэлия на час перенеслась во внешний мир, мир Герольдов и Спутников, возвышенных приключений и магии. После этого возвращение в обычный мир, где ее ждала лишь работа по дому и кислая мина Келдар, подействовало как ушат холодной воды. Тэлия постаралась стереть с лица недовольство – беда, если заметит Келдар – и с корзинкой в руке понуро поплелась по тропинке, ведущей к Усадьбе.

Но при взгляде на Первую Жену девочка поняла, что Келдар ее старания не обманули, и внутренне сжалась.

Обмануть Келдар было невозможно: она чуяла бунт, как собака закопанную кость. К тому же все признаки бунта имелись налицо, очевидные для любого, кто мало-мальски разбирается в детях: шаркающая походка, угрюмый взгляд… Келдар чуть поджала губы. Девчонке тринадцать лет, а она все еще не желает смириться с бременем, которое богам было угодно возложить на ее плечи! Что ж, скоро все изменится. Очень скоро на глупые сказки и безделье времени не останется.

– Не хмурься, дитя мое! – процедила Келдар, презрительно кривя тонкие губы. – Тебя зовут не для порки!

Конечно, в прошлом она не раз колотила Тэлию, чтобы наставить на путь истинный. Побои эти приносили крайне мало пользы и к тому же вызывали слабые протесты Матери ее Мужа. Но ведь дети должны слушаться – такова воля богов; и если для вразумления нужны побои, значит, их будут бить так сильно, как потребуется, и молиться, чтобы на сей раз урок пошел впрок.

Возможно, у нее, Келдар, недостаточно тяжелая рука. Что ж, если и впрямь дело в этом, то все еще поправимо.

Она смотрела, как девочка неохотно тащится по тропинке, шаркая ногами и поднимая пыль. Келдар отлично знала, что обращается с Тэлией очень сурово, порой даже несправедливо, но ничего не могла с собой поделать. Этот ребенок попросту выводил ее из терпения.

Кто бы мог подумать, что такое смирное и тупое существо, как Бесса, произведет на свет вот эдакую маленькую пакостницу? Девчонка порой вела себя как дикарка, строптивая и непокорная, – как только посмела Бесса родить такую дрянь? Что ж, в семье не без урода, но кто мог ожидать, что у Бессы к тому же хватит наглости умереть родами и свалить воспитание младенца на остальных Жен?

Тэлия настолько не походила на мать, что Келдар невольно вспоминались рассказы о подменышах. В самом деле: ребенок родился в канун летнего солнцестояния, а давно замечено, что в эту пору происходят всякие загадочные вещи. Ведь сходства с отцом, крепким, рослым, белокурым мужчиной, в девчонке не больше, чем с полной, светловолосой, болезненной матерью.

Но нет. Это суеверие, а суеверию нет места в жизни крепковеров. Просто в девчонке упрямства вдвое больше обычного. Но даже самые упрямые побеги можно согнуть. Или сломать.

И если у Келдар не хватает для этого сил, то среди крепковеров найдутся люди, которые легко справятся с этой задачей.

– Живее, дитя мое! – добавила Первая Жена, так и не дождавшись ответа Тэлии, – Тебя что, кнутом подгонять?

– Да, матушка. То есть нет, матушка! – отозвалась Тэлия так почтительно, как только могла. Она попыталась разгладить лоб в надежде угодить Келдар, заодно разглаживая подол рубахи дрожащей, потной от страха рукой.

«Зачем она меня позвала?» – гадала девочка в тревоге. Она по опыту знала, что ничего хорошего от таких вызовов обычно ждать не приходится.

– Ну, входи, входи! Мне что, весь день торчать из-за тебя на пороге? – по холодному голосу Келдар невозможно было догадаться, что уготовано Тэлии. От туго уложенной косы до аккуратно повязанного передника – в Келдар все создавало впечатление человека, всегда и всецело владеющего собой. Она считалась во всех отношениях образцовой Первой Женой и не упускала случая напомнить об этом окружающим. В присутствии Келдар Тэлия всегда робела. Как бы тщательно она ни готовилась к тому, чтобы предстать пред очи Первой Жены, она неизменно казалась себе взъерошенной и растрепанной, как последняя замарашка.

Торопясь протиснуться в дверь мимо внушительной фигуры Первой Жены, Тэлия слегка запнулась о порог. Келдар пренебрежительно хмыкнула, и девочка почувствовала, что краснеет. В Келдар было что-то такое, отчего Тэлия всегда чувствовала себя виноватой и неуклюжей. Собрав последние крохи самообладания, девочка проскользнула в дом. В сенях было темно; Тэлия хотела остановиться, чтобы глаза привыкли к темноте, но Келдар следовала за ней по пятам. Девочка ощупью пошла дальше, надеясь, что ни на что больше не налетит. Под ногами скрипели стертые деревянные половицы. Наконец она отворила дверь и вошла в горницу. Здесь было сразу три окна, и в лившемся из них свете Тэлии открылась картина, от которой у нее разом пересохло во рту от страха: вокруг обеденного стола из грубо оструганных досок восседали все Жены ее Отца. И все пристально на нее смотрели.

Восемь пар голубых и карих глаз пригвоздили девочку к месту, как птичку, окруженную голодными кошками. Восемь скучных, невыразительных лиц повернулись, нацелились на нее.

Тэлия сразу припомнила все свои прегрешения за последний месяц, от невымытой вовремя вчера посуды до несчастья с малышом, за которым ей полагалось смотреть и который забрался в козий закут. Проступков, за которые ее могли призвать к ответу, набиралось с полсотни, но ни один из них не был настолько серьезным, чтобы требовать общего собрания Жен, по крайней мере, так казалось Тэлии.

Если только… – Тэлия вздрогнула от одной мысли об этом, – если только они не узнали, что в полнолуние, когда можно читать без предательского света свечи, она лазала в библиотеку Отца. Отцовские книги были в основном о божественном, но Тэлии удалось откопать пару старых летописей, которые оказались почти так же интересны, как сказки, и она не устояла перед искушением. Если об этом стало известно…

Тогда ее ждет ежедневная порка в течение недели и месяц «изгнания», когда на ночь тебя запирают в чулане, а днем сторонятся, как от заразной, и никому не разрешается с тобой разговаривать и вообще замечать; только Келдар будет назначать работу по дому. Разумеется, самую грязную и тяжелую. За последний год такое случалось уже дважды. Тэлия задрожала. Она сомневалась, что сможет выдержать третий раз.

Келдар заняла свое место во главе стола и начала речь. После первых же ее слов все мрачные мысли вылетели из головы Тэлии.

– Что ж, дитя, – хмуро объявила Первая Жена, – Сегодня тебе исполняется тринадцать лет.

От облегчения у Тэлии голова пошла кругом. День ее Рождения? Только и всего? Она вздохнула свободнее и гораздо более уверенно встретила взгляды собравшихся Жен. Руки Тэлия, как подобает, сложила перед собой, глаза потупила. Уставившись на корзинку, стоящую у ее обутых в грубые башмаки ног, она приготовилась с должным почтением выслушать обычную лекцию о своих обязанностях, список которых рос с каждым Днем Рождения, сколько она себя помнила. Когда Жены сочтут, что Тэлия получила достаточно мудрых советов, ей позволят вернуться к работе (а главное – к книге).

Однако следующие слова Келдар камня на камне не оставили от ее спокойствия.

– Тринадцать! – многозначительно повторила Келдар, – Пришла пора подумать о Замужестве.

Тэлия побелела; сердце ее замерло. Замужество? О, Владычица милая, не надо!

Келдар внешне не подала виду, что заметила реакцию Тэлии, хотя глаза Первой Жены злорадно блеснули. Она безжалостно продолжала:

– Ты, конечно, еще не готова к этому, но ничего страшного. Месячные у тебя установились, ты здорова и сильна и вполне сможешь стать матерью прежде, чем закончится год. Тебе давно пора вступить Женой в Семью. Твой Почтенный Отец дает за тобой три добрых поля, так что приданое у тебя неплохое.

Судя по кислой гримасе Келдар, она считала, что такого приданого Тэлия не заслуживает. И, когда остальные Жены одобрительно забормотали что-то насчет щедрости Мужа, пальцы Келдар нервно стиснули край стола.

– Несколько Старейшин уже сватали тебя – в Первые Жены для своих сыновей или в Младшие Жены себе. Несмотря на твои неженственные замашки – все это чтение, письмо – мы дали тебе хорошее воспитание. Ты умеешь стряпать, стирать, шить, ткать и прясть, и тебе можно доверить маленького ребенка. Усадьбой управлять ты еще не сможешь, но в ближайшие годы от тебя этого и не потребуется. Даже если ты выйдешь за молодого и станешь его Первой Женой, то все равно на первых порах будешь жить в Усадьбе Отца твоего Мужа. Так что в целом ты вполне подготовлена для брака.

Келдар, видимо, сочла, что сказанного достаточно, и села, сложив руки под передником, прямая как палка. Одна из Младших Жен, Изрел, дождалась ее разрешающего кивка и немедленно подхватила нить лекции об имеющемся у падчерицы выборе.

Изрел во всем слушалась Келдар, и Тэлия всегда считала ее изрядной дурой. Что бы Младшая Жена ни сказала, она сразу смотрела на Келдар своими телячьими карими глазами, ожидая ее одобрения. Вот и теперь она поглядывала на Келдар через каждое слово.

– Видишь ли, то и другое неплохо; я хочу сказать, быть Первой Женой и быть Младшей Женой. Если ты станешь Первой Женой, твой Муж со временем обзаведется собственной Усадьбой, и ты будешь в ней хозяйкой. Зато если ты станешь Младшей Женой, тебе никогда не придется принимать никаких решений. Ты будешь жить в Усадьбе с налаженным хозяйством, так что тебе не придется ограничивать себя во всем, стараться свести концы с концами. Не нужно будет беспокоиться ни о чем, кроме работы по дому и вынашивания малюток. Мы ведь хотим тебе только счастья, Тэлия. Мы хотим, чтобы ты сама выбрала ту жизнь, для которой ты, по-твоему, лучше подходишь. Конечно, только жизнь, а не Мужа, – Изрел нервно хихикнула, – это было бы неприлично, и потом, ты, наверно, все равно не знаешь никого из женихов.

– Изрел! – одернула ее Келдар, и Младшая Жена испуганно съежилась. – Последнее замечание было неприличным и неподходящим для девичьих ушей! Ну, дитя, что же ты выбираешь?

О, Богиня! Тэлии хотелось умереть, улететь, обернувшись птицей, провалиться сквозь землю – все что угодно, лишь бы не это! Конец. Она в ловушке. Ее выдадут замуж, и она кончит как Нада, которую каждую ночь избивают так, что днем ей приходится носить блузы с высоким воротом, чтобы скрыть синяки. Или умрет, как мать, замученная слишком частыми родами. И даже если невероятно повезет, и ее Муж окажется добр или же настолько глуп, что не опасен, ее настоящей жизни, сказкам, придававшим существованию смысл, придет конец. На них просто не останется времени в бесконечном круговороте беременностей и домашних дел…

И, не успев подумать, что говорит, Тэлия ляпнула:

– Я вообще не хочу выходить замуж!

Тихие перешептывания и шорохи среди явно скучавших женщин смолкли, как по волшебству. Все остолбенели; на лицах застыло недоумение. Все девять Жен одинаково потрясенно и испуганно уставились на Тэлию. Молчание сомкнулось вокруг нее, словно черный омут.

– Тэлия, милая, – нарушая жуткую тишину, раздался позади нее тихий голос, и Тэлия с облегчением обернулась к Матери Отца, которая незамеченной сидела в углу. Мать Отца была из тех немногих людей, кто не считал, что все, что делает Тэлия, заведомо плохо. В этой комнате лишь ее добрые выцветшие глаза смотрели без осуждения. Говоря, старушка безотчетно, по привычке, поглаживала снежно-белую косу морщинистой рукой, покрытой коричневыми старческими пятнами.

– Да простит нас Мать, но мы и не подумали задать тебе этот вопрос. Ты чувствуешь Призвание? Быть может, Богиня призывает тебя служить Ей?

Тэлия надеялась на отсрочку, но это было куда хуже Замужества. Она с ужасом вспомнила тот день, когда мельком видела Храмовых Затворниц, проводящих жизнь в молитвах за души крепковеров. Вид этих крайне молчаливых, закутанных с головы до пят женщин, которым запрещалось покидать монастырь, запрещалось разговаривать, запрещалось… жить! – потряс Тэлию. Перед ней распахнулась западня еще страшнее, чем Замужество; одно воспоминание о Затворницах вызвало у нее ощущение удушья.

Тэлия неистово замотала головой, не в силах вымолвить ни слова: в горле застрял ком.

С грохотом отодвинув табурет, Келдар поднялась и надвинулась на испуганную девочку, которая не смела шелохнуться, как мышонок в когтях у кошки. Мертвой хваткой сжав плечи Тэлии, она тряхнула так, что у девочки лязгнули зубы.

– Что с тобой творится, девчонка? – гневно вопросила Первая Жена. – Ты не хочешь Почтенного Замужества, ты не хочешь Покоя Богини, чего же ты хочешь?

«Все, чего я хочу, – это чтобы меня оставили в покое, – подумала Тэлия в тихом отчаянии, – Я не хочу ничего менять…»

Но этот предатель, ее язык, снова не сдержался и помимо воли Тэлии выболтал ее мечту. До нее вдруг донесся собственный голос, произнесший:

– Я хочу быть Герольдом.

Келдар поспешно, с брезгливым ужасом отпустила ее плечи, словно обнаружила, что держала в руках какую-то мерзость, выползшую из навозной кучи.

– Ты… ты… – Наверное, впервые в жизни невозмутимая Келдар не могла найти слов. Потом, опомнившись, она обрушилась на Мать Мужа, как на козла отпущения.

– Теперь вы видите, к чему приводит цацканье с детьми? Вот что выходит, когда позволяешь девчонке занестись слишком высоко. Чтение! Счет! Девушке не нужно знать больше, чем требуется, чтобы сделать надписи на банках с вареньем, пересчитать припасы или не дать себя обсчитать торговцу! Я предупреждала вас и вашего драгоценного Андреана, что случится, если позволить девчонке забивать себе голову дурацкими сказками! – Келдар снова повернулась к Тэлии. – А теперь, детка, я возьмусь за тебя всерьез…

Но Тэлии в комнате уже не было.

Она воспользовалась тирадой Келдар, чтобы попятиться к двери. Выскочив из горницы прежде, чем кто-либо успел заметить ее маневр, девочка со всех ног помчалась по Усадьбе. Ее душили рыдания, в голове стучала одна-единственная мысль – бежать! Миновав амбары, Тэлия выскочила за частокол; ветер бил в лицо, ужас придавал ногам прыти. Она неслась через поля, где ее хлестали колосья и трава по пояс высотой, и дальше – по извилистой тропе сквозь густой подлесок. Она бежала к своему убежищу, о котором, кроме нее, не знала ни одна живая душа.

Лес заканчивался крутым обрывом, под которым вилась Дорога. Два года назад Тэлия наткнулась на нечто вроде пещерки, образовавшейся под корнями гигантского дерева, росшего на самом краю обрыва. Тэлия выстелила свой тайник соломой и старым тряпьем, натасканным потихоньку из дома; там она прятала две другие свои книги. Все время, что ей удавалось выкроить от работы по дому, она проводила в своей берлоге. Место было замечательное: девочку невозможно было заметить ни сверху, с края обрыва, ни снизу, с Дороги. Сейчас Тэлия добежала до пещеры, заползла внутрь и в изнеможении зарылась в тряпки, плача навзрыд, трясясь в ознобе и со страхом прислушиваясь к малейшему звуку наверху.

Ибо, как ни глубоко было ее отчаяние, Тэлия знала, что должна быть настороже – ведь ее вот-вот начнут искать. И действительно, вскоре до нее донеслись голоса слуг, зовущих ее. Когда они подошли совсем близко, девочка уткнулась лицом в тряпки, чтобы заглушить рыдания; слезы тихо капали из глаз, а она вся превратилась в слух, с ужасом ожидая радостного восклицания «Вот она!». Раз десять Тэлия думала, что пропала, однако челядь, похоже, потеряла ее след. Наконец голоса затихли, и она смогла выплакаться вволю.

Отчаяние захлестнуло ее с новой силой; Тэлия обхватила колени руками и, раскачиваясь взад-вперед, рыдала, пока не иссякли слезы в воспаленных глазах. Она совершенно обессилела; даже мысли ползли медленно, словно придавленные безысходностью. Что теперь делать? Вернуться и попросить прощения? Но все прежние наказания покажутся детской забавой по сравнению с карой, которой Келдар подвергнет ее теперь за неприличное и строптивое поведение. Что ее постигнет дальше, решат Келдар и Отец. И уж теперь-то Келдар постарается выбрать для непокорной падчерицы самого ужасного мужа. Тэлию либо прикуют цепями брака к выжившему из ума слюнявому старику, чтобы ее лапали по ночам, а днем она служила сиделкой, либо отдадут какому-нибудь грубому и жестокому скоту, с наказом научить ее уму-разуму. Келдар, верно, подберет такого же живодера, как Юстас, старший брат Тэлии, – девочка вздрогнула, вспомнив, как он стоял над ней с раскаленной кочергой в руке, сияя от злобной радости… Она поспешно отогнала воспоминание. Но даже такая участь – блаженство в сравнении с тем, что ждет Тэлию, если ее решат отдать в Храмовые Служительницы. У Служительниц Богини еще меньше свободы и еще больше обязанностей, чем у Святых Затворниц. Они живут и умирают, ни разу не побывав дальше того монастырского коридора, к которому приставлены…

И в любом случае, какое бы будущее ей ни уготовили, с книгами, единственной отдушиной, помогавшей ей убегать от тоскливой действительности, будет покончено. Уж об этом Келдар позаботится.

Какое-то время девочка обдумывала еще одну возможность: сбежать, навсегда уйти из Усадьбы, из земель крепковеров. Потом вспомнила лица бродячих батраков, которых ей доводилось встречать на Ярмарках Найма: иззябшие, голодные, отчаянно ищущие кого-нибудь, кто взял бы их в Усадьбу. И еще, Тэлия ни разу не видела среди них женщин. Из «глупых сказок», что она прочла, она уяснила одно: жизнь бродяги опасна, а порой и гибельна для неподготовленных и беззащитных. А какая подготовка у нее, Тэлии? Какая защита? Все ее богатство – одежда, что на ней, да эти рваные тряпки, да две книжки – и больше ничего. Как ей защитить себя? Она даже ножом толком пользоваться ее умеет. Она станет легкой добычей для любого злодея.

Ах, если бы все это происходило в сказке…

Незнакомый голос окликнул ее по имени – голос, полный спокойной силы, и оказалось, что Тэлия идет на этот зов, что помимо своей воли вылезает из тайника. И вот перед ней, на вершине обрыва…

Блистательная и гордая Женщина-Герольд в белых одеждах; подле нее – подобный снежно-белому призраку Спутник, чьи грива и хвост, как тончайший шелк, развеваются на легком ветерке. Солнечный свет окружал обоих сияющим ореолом, словно богов. Герольд и смотрела на Тэлию, как ожившее изваяние Богини крепковеров – только Богини величественной, сильной и гордой, а не кроткой и покорной, как ее изображали всегда. Позади Герольда, присмиревшие и пристыженные, стояли Келдар и Отец.

– Ты Тэлия? – спросила Герольд.

Девочка кивнула.

Улыбка, появившаяся на лице Герольда, показалась ей ослепительной, как внезапно проглянувшее после дождя солнце.

– Да будет благословенна Владычица, приведшая нас сюда! – воскликнула она. – Столько томительных месяцев искали мы тебя, и все тщетно. Мы ничего не знали о тебе, кроме имени…

– Владычица? Привела ко мне? – спросила Тэлия взволнованно. – Но зачем?

– Чтобы ты стала одной из нас, сестренка, – ответила Герольд; при этих словах Келдар съежилась, а Отец уставился на собственные башмаки. – Ты должна стать Герольдом, Тэлия, сами боги решили так. Смотри, вон идет твой Спутник…

Тэлия взглянула туда, куда указывала Герольд, и увидела грациозную белую кобылицу с длинной выгнутой шеей и большими умными глазами, неторопливо приближающуюся к ней. На Спутнике была синяя с серебром попона, с поводьев и уздечки свешивались крошечные бубенчики. За Спутником, на почтительном расстоянии, следовали единокровные братья и сестры Тэлии, остальные Жены и слуги Усадьбы.

С радостным криком Тэлия бросилась навстречу кобылице, и Герольд помогла ей забраться в седло; слуги Усадьбы ликовали и выкрикивали поздравления, братья и сестры таращились с угрюмым почтением, а Келдар и Отец глядели на девочку в явном страхе. Очевидно, им пришли на память все наказания, которым они подвергали Тэлию, и они ожидали, что теперь, обретя власть, она не преминет отомстить им…

Топот копыт, донесшийся со стороны Дороги, вторгся в ее безнадежные мечты. На мгновение Тэлию охватила паника – ей подумалось, что это еще один преследователь. Потом до нее дошло, что ни одна из отцовских лошадей так не скачет. Удары копыт о твердую дорогу звенели, словно колокольцы. Топот все приближался, и вскоре к нему присоединился другой звук: перезвон настоящих колокольцев, или подуздных бубенчиков. На обычных коней бубенцы надевали только по случаю праздника; лишь одна лошадь могла быть ими украшена и в будний день – волшебный конь из легенд, Спутник Герольда.

Тэлия ни разу в жизни не видела живого Герольда, хоть и мечтала о них постоянно. При мысли о том, что она наконец увидит свою мечту наяву, девочка позабыла и слезы, и фантазии. Искушение было слишком велико. Хотя бы на одну-единственную минуту отрешиться от невзгод, забыть о своем безвыходном положении и хоть взглядом прикоснуться к чуду, чтобы лелеять это воспоминание в душе до конца своих дней. Тэлия как можно дальше высунулась из пещеры, думая только о том, чтобы хоть мельком увидеть Герольда, и… потеряла равновесие.

Она отчаянно взмахнула руками, но не удержалась и кубарем покатилась с обрыва, больно ударяясь о корни и камни. Казалось, из нее вот-вот вышибет дух, но толчки и удары ничуть не замедляли падения. Тэлия продолжала лететь кувырком, пока не шмякнулась о твердую поверхность Дороги с такой силой, что из глаз посыпались искры. Она была почти оглушена.

Когда серая пелена перед глазами рассеялась и Тэлия снова смогла дышать, оказалось, что она распласталась на Дороге лицом вниз. Руки были в ссадинах, бока в синяках, в колени впились мелкие камешки, а глаза запорошило пылью. Смаргивая слезы, она повернула голову вбок и уперлась взглядом в четыре серебряных копыта.

У Тэлии опять перехватило дыхание. Сделав над собой усилие, она с трудом поднялась на ноги. На нее с ласковым любопытством взирал… ну, Спутника Герольда едва ли можно назвать «конем». Спутники отличались от лошадей настолько, насколько пантеры отличаются от бродячих кошек, а ангелы – от людей. Тэлия сотни раз читала и перечитывала рассказы о Спутниках, и все же оказалась совершенно не готовой к этой встрече.

Спутник оказался один, без седока. На нем красовалось полное парадное убранство: серебряная с лазурью попона, увешанная бубенцами уздечка. Ни разу в жизни Тэлии не доводилось видеть лошади, в которой бы так гармонично сочетались изящество и сила. Даже стоя на месте, она казалась летящей во весь опор. Спутник был белым – все Спутники белой масти – но ничто на свете не могло бы сравниться с этой сияющей, живой, лучезарной белизной. А его глаза…

Когда Тэлия наконец осмелилась посмотреть в сапфировые глаза Спутника, мир вокруг нее исчез…


Она погрузилась в синеву, безбрежную, как океан, бездонную, как небо, и полную такой доброты и привета, что защемило сердце.

Да… Наконец… Ты. Я Избираю тебя. Изо всего мира, после столь долгих поисков я наконец отыскал тебя, юная сестра моего сердца! Ты моя, и я твой – и никогда больше не будет одиночества…

То были даже не слова, а чувства. Чувство потрясения и восторга. Захватывающей дух радости, столь огромной, что близилась к боли – радости слияния. Чувство потери и встречи; освобождения и пленения. Чувство полета и свободы. И главное – любви и приятия, которые невозможно описать словами – и Талия всей душой откликнулась на эту любовь.

А теперь забудь, маленькая. Забудь, пока не будешь готова к тому, чтобы снова вспомнить.


Тэлия очнулась с ощущением, будто произошло что-то огромное, хотя не совсем понимала, что именно. Она потрясла головой, пытаясь сосредоточиться: вот сейчас, только что… – но, что бы за событие это ни было, оно стерлось из ее памяти, хотя Тэлии почему-то казалось, что воспоминание может всплыть в любой момент. Но сейчас в ее грудь тыкался мягкий лошадиный нос, и Спутник тихонько ржал.

Казалось, кто-то с любовью обнимает ее, уговаривая выплакать все свое горе. Тэлия обхватила руками шею Спутника и, уткнувшись в шелковистую гриву, безудержно зарыдала. Как только она прикоснулась к Спутнику, ощущение, что ее обнимают и утешают, усилилось, и она отдалась этому незнакомому, но желанному чувству. Когда Тэлия плакала в пещере, одна, слезы не приносили облегчения; теперь же в ее душу снизошел покой, и вскоре она уже смогла вытереть глаза краем рубахи и оглядеться, вновь начав замечать окружающий мир.

Она неохотно отпустила шею Спутника и еще раз посмотрела на него долгим взглядом. На миг ей безумно захотелось вскочить в пустое седло. Она представила себе, как уезжает, уезжает далеко-далеко; куда угодно, лишь бы прочь отсюда и вместе с ним. Искушение было столь велико, что Тэлия задрожала. Но вскоре опомнилась. Куда она может уехать? И, кроме того…

– Ты убежал от кого-то, да? – тихо сказала она Спутнику, который в ответ только фыркнул ей в рубаху. – Я не могу оставить тебя себе, ты можешь принадлежать только Герольду. Я… – Она осеклась. При мысли о разлуке со Спутником в горле встал жесткий ком, на глаза снова навернулись слезы. Никогда за всю свою короткую жизнь Тэлии ничего так не хотелось, как хотелось сейчас, чтобы она… она принадлежала Спутнику, а он – ей!

– Мне придется отвести тебя назад, к твоему хозяину, – через силу выговорила она.

Тут в голову Тэлии пришла новая мысль, и в первый раз за весь день перед ней на миг блеснула надежда: она увидела выход из своего отчаянного положения.

– Быть может… быть может, твои хозяева будут мне признательны. Может, позволят работать на них. Им ведь, наверно, нужен кто-то, чтобы стряпать, шить и все такое. Я бы все сделала для Герольдов. – В ласковых синих глазах Спутника, казалось, светилось согласие. – Они должны быть лучше Келдар, – во всех сказках они такие добрые и мудрые. Наверняка они бы мне позволили читать, когда я не работаю. Я бы все время видела Герольдов… – Слезы опять сдавили ей горло, – И, может, они позволяли бы мне иногда видеться с тобой.

Спутник только снова заржал и, изогнув шею, бархатным носом подтолкнул ее к седлу. – Я? – пискнула Тэлия. – Я не могу… – До нее вдруг дошло, кто он и кто она. Мечтать о том, как вскочишь на спину Спутника, очень приятно; однако, если взглянуть на вещи трезво, сама мысль о том, что она, грязная, оборванная деревенская девчонка, сядет в седло волшебного коня, нелепа.

Огромные синие глаза посмотрели на Тэлию с легким нетерпением. Спутник властно стукнул копытом о Дорогу и тряхнул гривой. Казалось, он всем своим видом говорил, что считает сомнения девочки смехотворными. В конце концов, кто ее увидит? И, если подумать, очень может статься, что Спутник явился издалека; если Тэлия все-таки решит идти пешком, путешествие может растянуться на целую вечность.

– Ты уверен, что не против, чтобы я села? Что все в порядке? – спросила она робко, забыв о том, что советоваться с лошадью довольно странно.

Спутник нетерпеливо вскинул голову, и бубенцы на узде зазвенели Не приходилось сомневаться в том, что он считает поведение Тэлии в высшей степени глупым.

– Ты прав, – сказала она с внезапной решимостью, поставила ногу в стремя и одним движением поднялась в седло.

Тэлия умела ездить верхом и делала это при каждой возможности, частенько тайком, когда никто не видел. Ездила на всех лошадях, достаточно взрослых, чтобы выдержать ее вес – объезженных и нет, с седлом или охлюпкой. Поскольку в Усадьбе она была старшей из детей, ей порой доверяли отвезти послание одному из Старейшин или съездить с поручениями в деревню. Обычно Тэлия по крайней мере раз в неделю садилась в седло на законном основании. За ездой тайком ее ловили самое меньшее раза в три-четыре чаще.

Однако езда верхом на Спутнике явилась для нее совершенно новым впечатлением. Его ход оказался таким мягким, что в седле удержался бы и младенец, и, если бы Тэлия закрыла глаза, ни за что бы не догадалась, что они двигаются отнюдь не прогулочным шагом. Отцовских кляч приходилось постоянно понукать, чтобы не переходили на шаг, Спутник же по собственному почину поднялся в короткий галоп, который был быстрее любого карьера, которого Тэлии когда-либо удавалось добиться от лошади. Душистый воздух струился мимо нее, словно речная вода, омывая лицо прохладой. Упоение скачкой прогнало из головы девочки недавние тревожные мысли. Казалось, воздушный поток сдул с нее все невзгоды и они остались позади, словно грязный узел посреди дороги.

И если это был только сон, то Тэлия надеялась, что умрет посреди него, и ей никогда больше не придется просыпаться в прежнем тоскливом и мрачном мире.

## Глава вторая

Минуло лишь одно деление свечи, а они уже оказались от дома дальше, чем Тэлия когда-либо забиралась в своей жизни. Дорога шла вдоль Реки; с одной стороны тянулся крутой, поросший деревьями и кустарником обрыв, с другой – пологий спуск к воде. Река в этом месте текла широким и медлительным потоком; кое-где в просветах между деревьями виднелся противоположный берег. Могучие прибрежные ивы с раскидистыми ветвями создавали настоящую живую завесу. Нигде ни следа человеческого жилья. Слышно только пенье птиц да гудение насекомых в ветвях над головой и по сторонам дороги; видны только деревья, порой – проблеск реки, да дорога, уходящая все дальше и дальше. У Тэлии появилось ощущение, что земли крепковеров уже остались позади.

Солнце все еще стояло довольно высоко и приятно пригревало, его лучи еще не стали палящими, как в разгар лета. На Дороге почти совсем не было пыли; покрытие было сделано из какого-то материала, которого Тэлия никогда не видела, поскольку прежде ни разу не осмеливалась спускаться к Дороге. Запах зелени пьянил девочку, как вино; она жадно впитывала впечатления.

Теперь уже в любую минуту ей мог повстречаться Герольд, которому по праву принадлежал этот Спутник; приключение кончится, и ей вряд ли еще когда-нибудь доведется сесть на Спутника. Поэтому каждое мгновение казалось драгоценным и его следовало запомнить на всю жизнь.

Но время шло, а ни одного Герольда, да и вообще никого, кроме нескольких белок, не появлялось, и Тэлия постепенно расслабилась. Мерный шаг Спутника и расстилающаяся впереди Дорога действовали на девочку гипнотически. Она сама не знала, откуда взялось это убаюкивающее ощущение покоя. Тэлия пребывала в подобии транса и встрепенулась, только когда лучи заходящего солнца ударили прямо в глаза. За то время, что она ехала в безмятежной отрешенности, не замечая ничего вокруг, ее тревоги и страхи куда-то улетучились. Осталась только спокойная уверенность в том, что она поступила правильно, отправившись в путь, и легкое возбуждение. Однако ночь быстро надвигалась, а Тэлия и Спутник по-прежнему одни-одинешеньки двигались по Дороге.

Пока Тэлия ехала, не обращая внимания на окрестности, местность изменилась. Крутой лесистый склон стал пологим и выровнялся – настолько постепенно, что она этого не заметила. Теперь расстилавшиеся справа поля и леса находились на одном уровне с Дорогой, а сама Дорога проходила всего в паре пядей над плещущейся водой. От Реки обочину Дороги отделяло каких-нибудь два лошадиных корпуса. Местность стала настолько равнинной, что Тэлия больше не сомневалась, что приграничные земли, принадлежащие крепковерам, остались далеко позади.

– Мы что, так и будем ехать всю ночь? – спросила она Спутника; тот навострил уши и развернул их, прислушиваясь к ее словам, потом фыркнул, тряхнул головой и перешел на шаг. Теперь, когда стих звон копыт, Тэлии стал слышен сонный щебет устраивающихся на ночлег птиц. Спутник, похоже, высматривал что-то на лесной стороне Дороги – так, по крайней мере, показалось Тэлии. В тот самый момент, когда заходящее солнце окрасило его белую шерсть в ярко-алый цвет, он, по-видимому, нашел то, что искал. Без всякого предупреждения Спутник прибавил шагу и, свернув с Дороги, рысью пустился по ведущей в лес тропинке.

– Ты куда? – воскликнула Тэлия.

Он лишь тряхнул головой, продолжая двигаться вглубь леса. Деревья по сторонам тропы росли так часто, что и думать было нечего спрыгивать на ходу. В подлеске залегли густые тени, вновь пробудившие страхи Тэлии. Она понятия не имела, что скрывается в зарослях под чернеющими деревьями Там могли оказаться колючие кусты или жуки-вонючки, а то и что-нибудь похуже. Оставалось только цепляться за седло и ждать, кусая губы от досады и тревоги.

Тропа внезапно расширилась и вывела на поляну, посреди которой высилось небольшое строение, очевидно только на одну комнату, без окон, но зато с трубой. Оно выглядело явно ухоженным и так же явно пустовало. На Тэлию нахлынула волна облегчения: она вспомнила описания в книжках и поняла, что перед ней Путевой Приют Герольдов.

– Прости, – покаянно сказала она Спутнику; он снова шевельнул ушами, чтобы уловить ее слова, – Оказывается, ты и вправду знаешь, что делаешь, да?

Вместо ответа Спутник остановился, сделал разворот точно перед входом в Приют, взмахнул головой, откинув с глаз челку, и подождал, пока Тэлия спешится.

Вот когда пригодилось прочитанное: Тэлия точно знала, что здесь найдет, и приблизительно – где искать. Она осторожно перекинула ногу через спину Спутника и медленно соскользнула на землю. К ее растерянности, двигаться быстро не получалось. Тэлии никогда прежде не приходилось так долго оставаться в седле; ноги затекли, побаливали и слегка дрожали. Первым делом следовало позаботиться о Спутнике. Тэлия быстро расседлала его и, разнуздывая, обнаружила удивительную вещь: у уздечки не было удил. Собственно, она представляла собой не что иное, как усложненный недоуздок. Как известно, обычной лошадью управляют при помощи удил – железной части узды, вложенной ей в рот позади зубов. Если удил нет или лошадь закусывает их, она становится неуправляемой. Так вот, «управлять» Спутником при помощи этой уздечки было невозможно – разве что у его хозяина были такие сильные руки, что он мог просто силой повернуть голову лошади в нужном направлении. Очень необычная сбруя, наводившая на мысль об очень необычных отношениях между лошадью и всадником.

Тэлия бережно сложила седло и уздечку возле входа в Приют, потом сбросила крюк, запиравший дверь, и заглянула внутрь. В меркнущем свете дня она еле разглядела то, что искала: трут и огниво. Они лежали на полке возле самой двери.

Девочка высекла огонь и развела в очаге крохотный огонек, только чтобы осветить помещение. Когда в Приюте стало светлее, Тэлия разыскала еще несколько полезных вещей: тряпки, чтобы обтереть сбрую, и скребницу для чистки Спутника.

Пока девочка тщательно и любовно соскребала с его шкуры пот и дорожную пыль, Спутник стоял гораздо спокойнее, чем любая из лошадей ее Отца. Когда же Тэлия закончила его обихаживать, галопом поскакал на поляну и стал весело кататься по траве. Тэлия хихикнула: забавно было видеть, как Спутник забыл все свое величавое достоинство и повел себя как сущий жеребенок, особенно после того, как он держался до сих пор – словно это он ведет ее домой, а не она его. Тэлия занялась сбруей и вычистила ее так же тщательно, как чистила Спутника, с наслаждением вдыхая душистый запах кожи. Потом сложила в Приюте, сразу за дверью, чтобы не попортила роса. Возле кучи тряпок стояли два ведра; Тэлия подхватила их и заторопилась к реке, пока еще не совсем стемнело. Спутник, словно щенок, отправился следом, утопая вместе с ней в высокой траве, и, пока девочка наполняла ведра, напился вволю.

Восхитительное прохлада струящейся вокруг ног воды напомнила Тэлии, что ей и самой нужно помыться. Сегодня она сначала со всех ног бежала к своему тайнику, потом слетела с обрыва и вся вывалялась в земле, потом целый день ехала верхом – неудивительно, что она грязная и липкая от пота. А крепковеры среди прочего прививали детям и почти болезненную чистоплотность. Тэлия не привыкла чувствовать себя такой грязнулей, и это ощущение определенно ей не понравилось.

– Может, ты и Спутник, – сказала она наблюдавшему за ней жеребцу, – но пахнет от тебя не лучше, чем от лошади, а теперь и от меня тоже. Как ты думаешь, здесь можно купаться?

Спутник заржал, потом отошел на несколько шагов и стукнул копытом у кромки воды, кивая головой, словно затем, чтобы Тэлия уж наверняка поняла, что он имеет в виду. Она подошла к нему и в сгущающейся тьме всмотрелась в прибрежные водоросли.

– О! – воскликнула она в восторге, – Мыльный корень! Тогда все в порядке: Герольды не посадили бы мыльный корень там, где опасно купаться.

Недолго думая, Тэлия разделась донага. Сначала хотела оставить одежду на берегу, но потом передумала и прихватила ее с собой в воду. Яростно полоща штаны и рубаху, она рассуждала: возможно, они и будут мятыми, когда высохнут, но лучше уж мятое платье, чем грязное.

Нагретая за день солнцем вода показалась ее обнаженному телу шелковой, дно было не илистым, а песчаным. Тэлия плескалась и плавала, резвясь, словно виденный однажды детеныш выдры. Какое наслаждение – купаться голышом, как в детстве, и не беспокоиться о том, что Келдар может поймать ее за этим неприличным занятием. И тут Тэлии пришло в голову, что теперь-то уж точно все мосты сожжены. Ни одну девушку брачного возраста, без разрешения проведшую ночь вне дома, не примут обратно в Усадьбу. Разве что чернавкой, для самой грязной работы, да и то если смилостивятся Отец и Первая Жена. На мгновение мысль эта испугала Тэлию: после того, что она натворила нынче днем, над ней не смилостивится ни один человек в Усадьбе. Но тут ее взгляд упал на светлый силуэт Спутника, пасущегося на берегу, и она решила, что надо раз и навсегда перестать думать о том, что осталось позади – перестать, и все тут.

Как следует отдраив и одежду, и себя саму чистым песком и мыльным корнем, Тэлия решила, что, пожалуй, хватит; кроме того, начинало холодать. На обратном пути Спутник все так же неотступно шел за ней по пятам, а когда они подошли к Приюту, мордой подтолкнул ее к двери и настойчиво, просяще заржал. На сей раз у Тэлии не возникло никакого сомнения относительно того, что ему нужно; ей больше не казалось странным, что Спутник руководит ею.

– Обжора! – засмеялась она. – Поужинать захотел, да? Будешь знать, как убегать, Ролан! Ролан?..

Тут она остановилась и сосредоточенно нахмурилась.

– Откуда взялось это имя? – спросила она вслух. Посмотрела на Спутника, усеянного пятнами лунного света, пробивавшегося сквозь листву над головой: он стоял смирно, насторожив уши, и смотрел на нее. – Тебя действительно так зовут? Ролан?

На мгновение она потеряла ориентировку, словно увидела поляну чужими глазами. Показалось даже, будто она и кто-то иной на миг слились в одно целое – странное, но отчего-то не пугающее ощущение. Потом все прошло.

– Ну, откуда бы ни взялось это имя, как-то мне звать тебя надо, – заявила Тэлия Спутнику. – Пусть будет Ролан. Подожди, Ролан, дай только разложить вещи на просушку и вернуться за ведрами, и я приготовлю ужин для нас обоих.

Она щедро насыпала Спутнику зерна, затем взяла примеченный еще раньше закопченный горшок, чтобы сварить себе каши с сушеными фруктами. Ролан расправился со своей порцией прежде, чем каша поспела, и с чрезвычайно довольным видом улегся на траве на расстоянии вытянутой руки от Тэлии. В траве звенели насекомые, тихо шуршала листва. Тэлия прислонилась спиной к стене Приюта, глядя, как свет костра играет на шкуре Ролана. Она чувствовала себя удивительно счастливой.

– Чего я не понимаю, – сообщила она Спутнику, – так это почему ты убежал. Спутникам ведь не положено убегать от хозяев, верно?

Ролан только смотрел на нее большими умными глазами.

– Надеюсь, ты знаешь, куда мы едем, потому что мне это точно невдомек. И все же рано или поздно мы должны повстречать Герольда. Уверена, уж он-то будет знать, что с тобой делать.

Она принюхалась к поднимающемуся из горшка пару. Судя по всему, каша была готова; Тэлия веткой вытащила горшок из огня и, дождавшись, пока остынет, принялась за еду. Ложки в Приюте не нашлось, пришлось есть руками.

– В самом деле чудно, что ты появился в такой подходящий момент, – сказала она Спутнику. – Если бы не ты, меня поймали бы еще до темноты или же я сама бы сдалась и вернулась в Усадьбу. – Тэлия раздумчиво поглядела на него. – Вряд ли… вряд ли ты явился для того, чтобы спасти меня, а? Да нет, это смешно. Я не Герольд, я всего лишь девчонка-крепковерка, просто чудачка Тэлия. Чего ради тебе меня спасать? Кроме того, если бы ты хотел меня выручить, то явился бы не один, а с Герольдом, разве не так? – Она грустно вздохнула. – Как бы я хотела быть твоим Герольдом. Я бы с радостью жила вот так всю жизнь.

Ролан кивал головой, словно соглашаясь; глаза его были закрыты. Теперь, когда в желудке появилось чувство приятной сытости, Тэлия обнаружила, что и сама начинает клевать носом. Лес кругом стал казаться черным и неприветливым, земля, на которой она сидела – жесткой и холодной, и Путевой Приют выглядел очень заманчиво для девочки, которой доселе редко доводилось проводить ночь под открытым небом, а уж тем более в одиночестве.

– Ладно, раз ты собрался на боковую, то и я тоже лягу.

Тэлия подгребла золу и угли к горшку, чтобы остатки каши не остыли до завтрака, потом нарвала несколько охапок высокой травы и выстелила стоявший в Приюте топчан. Это не заняло много времени; когда она устроилась, Ролан подошел и улегся поперек входа, как сторожевая собака. Тэлии показалось, что не успела она коснуться затылком травяной подушки, как уже провалилась в сон.

Проснулась она от птичьих трелей; возле топчана стоял Ролан, тычась мордой ей в плечо. Спросонок Тэлия не сразу сообразила, где находится; потом все вдруг встало на свои места. Она выпрыгнула из своего гнезда, свитого из душистых трав, и обняла Ролана за шею, переполненная благодарностью за то, что все вчерашнее ей не приснилось.

Она быстро расправилась с завтраком, потом, как смогла, привела в порядок себя и свое пристанище. Присыпала остывшую золу землей, испытав легкий укол вины: она знала, что приличия требуют пополнить уменьшившийся запас дров, но без топора сделать это было попросту невозможно. Утешало только то, что на дворе стояла середина лета, а не середина зимы, да и извела она совсем малую толику изрядного, судя по всему, запаса. Тщательно ликвидировав все следы своего пребывания в Приюте, Тэлия оседлала Ролана, и они рысью двинулись обратно к Дороге.

Утро пролетело быстро. Не только потому, что каждый миг с Роланом казался Тэлии наслаждением и чудом, но и потому, что теперь ей было на что посмотреть. Густые леса начали уступать место возделанным полям; вдали виднелись пасущиеся стада, а в тени деревьев несколько раз мелькали увитые плющом хижины. Вскоре после того, как солнце оказалось в зените, Дорога сделала поворот, нырнула и привела в селение, раскинувшееся в небольшой долине.

Тэлия не могла удержаться и изумленно озиралась по сторонам: эта деревня совершенно не походила на ближайшее к ее родной Усадьбе селение, в котором ей несколько раз случилось бывать. Крепковеры одевались во все темное, самым ярким из допустимых тонов был тускло-рыжий, а здешние жители, казалось, все без исключения предпочитали наряды крикливой птичьей расцветки. Даже последние оборванцы носили алые или синие шарфы или ленты в волосах. Некоторые (судя по виду, люди зажиточные, которые не имели дела с грязной работой и могли не бояться испачкать наряд) щеголяли в цветных тканях с ног до головы. Даже дома, украшенные яркими рисунками на фоне чисто выбеленных стен и такими же расписными ставнями, имели праздничный вид. Дома эти тоже показались Тэлии очень странными: они были настолько малы, что в них могло жить не больше одного мужчины, его Первой Жены и нескольких детей! Для Младших Жен и их малышей места там явно не хватало.

Может, у каждой Младшей Жены есть свой собственный дом, подумала Тэлия и хихикнула, представив себе неприличную (но очень смешную) картину: как Муж, высунув язык, ночь напролет носится из дома в дом, полный решимости выполнить свой супружеский долг перед каждой из Жен.

В довершение всего это ухоженное и процветающее селение не было обнесено тыном – поразительное зрелище для человека, привыкшего видеть ограды и частоколы даже вокруг необитаемых мест.

Завидев мужчину, стоявшего на пороге первой же хижины, притулившейся у обочины Дороги, Тэлия осадила Ролана. Похоже, перед ней был стражник или что-то в этом роде: вся его одежда, от сапог до шапки, была одинакового ярко-синего цвета. За спиной у человека висел короткий колчан со стрелами, и Тэлия заметила, что к стене хижины прислонен арбалет.

Девочка встревожилась не на шутку: ее опыт говорил, что мужчины (особенно облеченные властью) – это существа, которых следует опасаться. В их власти казнить или миловать членов своей семьи; они определяют, какая награда ждет послушных и какое наказание – ослушников. Сколько раз Старейшины или Отец приговаривали Тэлию к порке или «изгнанию» за гораздо меньшую провинность, чем то, что она натворила за последние два дня? Сразу и не сосчитаешь. С какой стати незнакомцу обходиться с ней мягче? Тоже выпорет так, что не встанешь, – или, что еще хуже, отправит обратно в Усадьбу. И все же с кем-то поговорить придется: она в дороге уже почти сутки, но так и не нашла никаких указаний на то, откуда взялся Спутник. Лицо мужчины казалось открытым и дружелюбным, и Тэлия, собравшись с духом, обратилась к нему:

– Ум-м-моляю, простите меня, господин, – почтительно, слегка заикаясь произнесла она, – Но вам случайно не попадался поблизости Герольд, потерявший своего Спутника?

Ее вопрос, похоже, изумил мужчину, и тот неторопливо направился к ним. Тэлия с облегчением заметила, что арбалет он оставил стоять у стены.

– Да нет, не видал, юная барышня, – ответил он, – А почему ты спрашиваешь?

– Вчера я нашла этого Спутника одного на Дороге, – нерешительно ответила она, по-прежнему не уверенная, что поступает правильно. Впрочем, непохоже было, что этот человек собирается немедленно взять ее под стражу или потащить на Совет Старейшин, – И я подумала, что должна вернуть его хозяину.

Мужчина внимательно оглядел ее; Тэлия почувствовала, как холодеет под его взглядом.

– Откуда ты, детка? – промолвил он наконец.

– Из Усадьбы Твердыня, возле Кордора. Оттуда, – Тэлия неопределенно махнула рукой в том направлении, откуда приехала.

– А, так ты из крепковеров, – сказал мужчина так, словно это что-то объясняло. – Ну что ж, юная барышня, если находишь одинокого Спутника, остается только одно. Ты должна лично вернуть его в Коллегию Герольдов.

– Я? – От страха голос Тэлии прозвучал надтреснуто. – В Коллегию? Лично?

Мужчина кивнул, и она тихо охнула.

– Это очень далеко? – спросила Тэлия почти шепотом.

– На обычной лошади – недели три или больше, в зависимости от погоды. Но ты едешь на Спутнике, а такая малышка, как ты, для него, верно, все равно что перышко. Доберешься за восемь-девять дней, ну, может, чуть больше.

– Восемь… или девять… дней? – запинаясь пробормотала Тэлия с запинкой, в замешательстве оглядывая свою мятую, заляпанную дорожной грязью одежду. Через восемь или девять дней она будет похожа на побродяжку. Ее, наверно, пристрелят, едва завидев, решат, что она украла Ролана!

Мужчина, казалось, прочел ее мысли и улыбнулся; от уголков его глаз разбежались морщинки.

– Да ты не переживай так, юная барышня. Королева предусмотрела подобные случаи. Обожди-ка здесь.

Выбора у Тэлии не было: Ролан, казалось, прирос к земле и не желал двигаться с места. Мужчина почти тотчас вернулся, неся пару седельных сумок, коричневый шерстяной плащ, перекинутый через руку, и какой-то непонятный кусочек металла.

– У кумы Секиры дочка чуть постарше тебя, – сказал он весело, – Тут в левой сумке кое-какая одежонка, из которой она выросла.

Тэлия попробовала запротестовать, но он перебил ее:

– Не спорь, юная барышня. Я же тебе сказал – сама королева позаботилась о таких вещах. Мы помогаем тебе, а на следующий год все селение платит вдвое меньше податей. В правой сумке всякое барахло: огниво, гребень, щетка со скребницей, – они тебе понадобятся, если Спутник не сможет отыскать Путевой Приют. И не бойся пользоваться тем, что найдешь в Путевых Приютах, они для того и предназначены.

Он забросил сумки на спину Ролана и надежно приторочил к седлу.

– Этот плащ из доброй промасленной шерсти; дождь в нем не страшен, и в это время года его тебе хватит, чтобы не замерзнуть, если погода испортится. Правда, он тебе великоват, но оно и к лучшему. Сможешь закутаться как следует. Ага, вот и харчевник!

К ним, пыхтя, подбежал благообразный толстяк. Он нес мех с водой, маленькую поясную сумку и другую, побольше, из бурой ворсистой шерсти. Из нее исходил такой дивный мясной дух, что у Тэлии слюнки потекли; желудок настойчиво напомнил девочке, что завтракала она давным-давно.

– Я заметил, что у тебя с собой почти ничего нет, поэтому я дал знать Даро, чтобы принес, что найдется лишнего в хозяйстве, – сказал мужчина, похожий на стражника. – Путники вечно забывают что-то из пожитков в харчевне.

– Тут добрая ключевая вода, – сказал толстый харчевник Даро, пристегивая мех к одной из украшающих седло пряжек прежде, чем Тэлия успела вымолвить хоть слово, – а в поясной сумке – ножик и ложка. Надевай-ка ее, будь умницей; у меня забывают столько столовых приборов, что ты и представить себе не можешь! А эти пирожки останутся свежими дольше, чем тебе потребуется, чтобы их съесть, если я хоть что-то знаю об аппетите подростков! – Он вручил ей другую сумку и, улыбаясь, вытер руки о передник. – Смотри, не забудь рассказывать всем, какая у нас хорошая выпечка! А мне пора назад, к посетителям, – И он, пыхтя, умчался прежде, чем Тэлия успела его поблагодарить.

– Видишь вот это? – спросил первый мужчина, показывая принесенный кусочек бронзы, на котором было что-то выгравировано. – Когда доберешься до Коллегии, отдай эту бирку человеку, который тебя о ней спросит. По ней они узнают, что мы помогли тебе в пути. – Он вручил бирку Тэлии, и та бережно спрятала ее в новую поясную сумку. – Если тебе что-то понадобится, просто попроси людей, одетых так же, как я, и тебе обязательно помогут. Мы – часть войска, Дорожная Стража.

Тэлия совсем растерялась от такого везения. Ее не только не отругали, не наказали и не отправили домой за ее художества, – похоже, ее же еще и вознаграждают возможностью отправиться в путешествие, о котором она и мечтать не смела!

– С-с-спасибо! – выдавила Тэлия. – В-владычица пресветлая, я просто н-не знаю, как вас благодарить!

Стражник рассмеялся; глаза его снова утонули в веселых морщинках.

– Юная барышня, это мы будем вспоминать тебя с благодарностью, когда придет время платить подати! Еще что-нибудь нужно?

Ролан, похоже, счел, что пора снова трогаться в путь, и решительно двинулся прочь.

– Нет, спасибо, – крикнула Тэлия уже через плечо; мужчина весело помахал ей рукой да прощание.

Ролан снова пошел своей необычайно плавной и быстрой рысью, и вскоре селение осталось позади – так скоро, что когда Тэлия сообразила, что даже не знает ни его названия, ни имени своего благодетеля, оно уже скрылось из виду.

– О да, – сказала она Ролану, жадно откусив кусок слегка сдобренного пряностями мясного пирога, – Я вряд ли забуду выпечку жены Даро. Даже Изрел никогда не удавалось испечь ничего подобного, даже на праздники!

Поев, Тэлия с любопытством осмотрела бронзовую «бирку». На ней стоял номер и два слова: «Сладкие Ключи».

– Сладкие Ключи? – задумалась она. – Наверно, так называется тот городок. Чудеса, да и только! Мне раньше никогда не приходилось читать или слышать, что Спутники убегают от своих Герольдов, а тот стражник вел себя так, будто это самое обычное дело.

Когда время уже близилось к ужину, они миновали еще одно селение. Оно оказалось гораздо меньше Сладких Ключей: просто горсточка домов и лачуг, сгрудившихся вокруг кузницы. Очевидно, деревушка эта была слишком мала, чтобы здесь имелся пост Дорожной Стражи, но люди казались такими же дружелюбными. Они приветливо махали Тэлии, когда она, звеня бубенцами уздечки, скакала мимо, и, казалось, не находили ничего необычного в зрелище слегка чумазой девочки верхом на Спутнике. Тэлия поневоле сравнивала их поведение с тем, как повели бы себя на их месте крепковеры. Ее соплеменники в лучшем случае смерили бы ее пристальным взглядом, а потом отвернулись при виде столь неприличного поведения со стороны девушки. В худшем же случае попытались бы остановить ее – стащить со спины Ролана и посадить под замок, как воровку.

С приближением ночи Ролан отыскал еще один Путевой Приют. Дорога и Река незадолго до того разошлись, но возле Приюта нашелся колодец, так что вода имелась в избытке.

Среди «барахла», которым снабдил ее в дорогу страж, Тэлия обнаружила не только скребницу и щетку для Ролана, но и маленькую коробочку мягкого самодельного мыла и мочалку. К тому времени, как взошла луна, оба – и Спутник, и девочка – стали не в пример чище, чем днем.

Пирожки Тэлия решила (хотя и с некоторым сожалением) есть только на обед, а по утрам и вечерам довольствоваться кашей. Она снова покормила Ролана, поела сама и крепко уснула, невзирая на неудобства примитивного Путевого Приюта.


На третий день странствия Тэлия уже настолько освоилась с тем удивительным фактом, что она едет в столицу верхом на Спутнике, что мысли ее стали занимать другие предметы. Положение солнца напоминало ей о том, какую именно работу она выполняла бы дома в это время; она поймала себя на том, что гадает, что думают в Усадьбе о ее исчезновении. Во всем большом семействе у Тэлии не осталось ни одного действительно близкого человека, с тех пор, как Андреана убили во время одного из набегов, а Врис отдали в Младшие Жены старому Стрельнику. Из всей родни только эти двое, казалось, по-настоящему любили ее – даже Мать Отца не была к ней привязана настолько, чтобы защищать, когда Тэлия в очередной раз выводила из себя Келдар. Только эти двое осмеливались помогать ей, рискуя навлечь на себя гнев Первой Жены. Врис тайком таскала Тэлии еду, когда ее за какую-нибудь провинность оставляли без обеда. Андреан открыто заступался за нее, если ее наказывали, и всегда готов был замолвить за нее словечко перед Отцом. Именно по настоянию Андреана Тэлии разрешили чтение, поскольку его слова, как Второго сына, имели вес в Семье. А с Врис они были ближе, чем просто единокровные сестры, несмотря на разницу в возрасте; так неразлучны бывают разве что близнецы.

При мысли об Андреане – таком ласковом и заботливом, всегда готовом улыбнуться и пошутить – глаза Тэлии защипало от слез. Недолго он был рядом – его убили, когда Тэлии едва исполнилось девять лет, но она очень хорошо его помнила. Высокий, сильный, он казался ей добрым великаном из сказки. Он был так терпелив… с такой готовностью учил всему глупышку-сестру, что она хотела знать. Андреана любили все – все, кроме Келдар. Наверно, и вправду Богиня хотела иметь его при Себе, раз призвала его так рано, – но ведь Тэлии он тоже был нужен. Ее бранили за то, что она плакала на его поминках, но плакала она о себе.

А Врис? Бедная Врис. Ее ужасала мысль о предстоящем браке со старым Стрельником, и, похоже, боялась она не зря. Те несколько раз, когда Тэлия видела ее на Собраниях, Врис выглядела бледной и строгой и была молчалива, как одна из Служительниц Богини. Внутренний огонь, так красивший ее, погас, остался лишь пепел.

Тэлия содрогнулась, подумав о том, что ее вполне могла постичь такая же участь. Ей невероятно повезло, что Спутник появился так своевременно. Это самое настоящее чудо.

Вскоре Тэлия обнаружила, что у нее руки чешутся от безделья. Она целые дни проводила сидя в седле и глазея по сторонам, а сколько Тэлия себя помнила, ее руки ни на минуту не оставались праздными. Даже чтение ей разрешали только при условии, что она одновременно будет делать какую-нибудь полезную работу. Сидеть сложа руки казалось ей чем-то противоестественным.

Тэлия попробовала коротать время, как можно подробнее запоминая непрерывно меняющийся пейзаж вокруг себя и пытаясь мысленно составить нечто вроде карты. Чем ближе она подъезжала к столице, тем чаще встречались небольшие селения. Явное отсутствие интереса к ее особе со стороны их обитателей ставило Тэлию в тупик. Можно было подумать, что странные девицы, разъезжающие на Спутниках Герольдов, здесь в порядке вещей. По-видимому, единственным объяснением этому могло служить то, на что намекал Страж. Вероятно, такое происходило достаточно часто. Но тогда почему об этом ничего не говорилось в ее сказках? Спутники чрезвычайно разумные создания; вспомнить хотя бы, как Ролан всю дорогу заботится о ней. Тэлия, безусловно, ошиблась, вообразив поначалу, что он убежал от хозяина, словно обычная деревенская скотина. После всего происшедшего у девочки не оставалось особых сомнений относительно того, кто из них главный. Значит, сказки говорили чистую правду: Спутники действительно существа, чей ум по меньшей мере не уступает уму Герольдов. Тэлия сопоставила то немногое, что знала о Спутниках, с тем, что сама пережила за последние три дня. Увы, этого оказалось недостаточно, чтобы разрешить проблему. Крепковеры сторонились Герольдов, запрещали своим детям упоминать о них и общались с ними лишь в случае крайней необходимости. Только Старейшины имели какие-то контакты с Герольдами. А тот запретный слушок, который как-то дошел до Тэлии, касался одних Герольдов и их пресловутой безнравственности, а отнюдь не Спутников.

Но если уж делать выводы – Ролан, должно быть, сам выбрал Тэлию себе в попутчицы, поскольку не приходится сомневаться, что он прекрасно мог добраться до Коллегии и сам. А раз так, почему он выбрал именно ее? Может быть, он специально явился в Усадьбу, чтобы забрать Тэлию и доставить ее в столицу? Это было слишком похоже на сказку. Тэлия попросту не могла поверить, что такое может произойти. Только не с ней; с каким-нибудь юношей, обладающим магическим даром, как тот же Ваниэль – еще куда ни шло, но с простой девчонкой из крепковеров? Никому в здравом уме такое и в голову бы не пришло.

И все же она не могла не задавать себе этих вопросов. Почему Ролан появился именно тогда? Почему заманил ее к себе в седло? И почему, наконец, он везет ее именно туда, куда Тэлии хотелось попасть больше всего на свете и на всех пяти Небесах? Ломая себе голову над этой загадкой, Тэлия почти забыла о своих праздных руках.

На шестой день странствия Тэлия прикончила последний пирожок с мясом и решила испытать полезность данного ей стражником совета. Быть может, от следующего Стража она узнает больше, ведь вопросов столько, что ей нечего и надеяться своими силами распутать эту головоломку?

В следующем селении – быть может – она получит какой-то ответ.

## Глава третья

Около полудня Тэлия обнаружила, что они подъезжают к окраине довольно большого селения. Располагалось оно в зеленой, утопающей в садах долине, по которой протекала речка. Дома и лавки здесь тоже были расписаны синим, красным и желтым, ставни украшали затейливые узоры. Яркие краски весело перекликались с белизной глиняных стен и золотом свежей соломы на крышах – картина столь несхожая с блекло-серыми строениями Усадьбы, что, казалось, Тэлия попала в совершенно другую страну. Вдалеке виднелась такая же караулка Дорожной Стражи, как в Сладких Ключах; только здесь она казалась крохотной по сравнению с обступившими его двух-и трехэтажными зданиями. Это был первый пост, встретившийся Тэлии за день – похоже, что по мере приближения к сердцу Вальдемара присутствие Дорожной Стражи становилось все менее заметным. Тэлия решила, что ей представляется подходящая возможность, чтобы попытаться разгадать мучающую ее тайну, а заодно и запастись провизией.

Сторожевой пост помещался в густой тени нависшего над дорогой огромного дерева. Караулка выделялась среди нарядных окрестных домов. Она представляла собой простую деревянную постройку, выкрашенную в темно-коричневый цвет. Подъехав ближе, Тэлия уловила в тени какое-то движение, но светившее в глаза солнце поначалу помешало ей как следует разглядеть Стража. В следующее мгновение она разинула рот от изумления: вышедший из тени Страж оказался женщиной – причем носящей в точности такую же форму, какую Тэлия видела на Страже, встреченном в Сладких Ключах. Какое-то мгновение ошеломленная Тэлия думала, что ей померещилось. Сама мысль, что женщина может быть стражником, совершенно нелепа. Она потрясла головой, протерла глаза, заслонилась рукой и посмотрела снова. Ничего не изменилось. Каким бы невероятным это ни казалось, факт оставался фактом: в армии, похоже, служили не только мужчины, но и женщины.

Не успела Тэлия оправиться от изумления, как быстро направившаяся им навстречу Страж уже стояла возле головы Ролана.

– Вот те раз! – воскликнула она прежде, чем Тэлия сообразила, что говорить, – Да ведь это же Ролан! – Она похлопала Спутника по шее, а тот ткнулся мордой в ее черные с проседью волосы; Страж рассмеялась и легонько потрепала жеребца по крупу, потом внимательно присмотрелась к меткам на седле, которые Тэлия заметила еще раньше. – Точно, он! Долго же ты пропадал, сударь мой, – продолжала она, явно обращаясь к Спутнику. – Надеюсь, дело того стоило?

Ролан игриво схватил ее губами за рукав, и женщина снова рассмеялась.

– Ну что ж, – Страж перевела взгляд на Тэлию, слегка щурясь на полуденном солнце, – Чем я могу быть полезна, юная барышня?

Растерянность Тэлии удвоилась: как ей удалось угадать имя Спутника? «Ролан» – вряд ли распространенное имя… и додуматься до него самой, по чистой случайности… похоже, за этим стояло гораздо больше, чем просто совпадение.

– Его что, в самом деле зовут Ролан? – выпалила Тэлия и тут же опустила голову, отчаянно покраснев от собственной невоспитанности. – Простите, – сказала она, обращаясь к луке седла, – Я не понимаю, что со мной происходит. Тот человек… Страж в Сладких Ключах сказал, что другие Стражи могут мне помочь…

– В Сладких Ключах! – женщина была заметно удивлена. – Далеко же ты заехала от дома, детка!

– Похоже… да, – еле слышно ответила Тэлия, краем глаза наблюдая за Стражем.

Та тоже обвела Тэлию, как показалось девочке, оценивающим взглядом. На Тэлии было ее собственное платье, которое она постаралась хоть немного отстирать от дорожной грязи и высушить, разложив так, чтобы оно выглядело не слишком жеваным. Одежда, которой ее снабдили в Сладких Ключах, оказалась из слишком толстой и теплой ткани, и в ней трудно было ехать весь день под жарким солнцем… к тому же Тэлия чувствовала себя немного скованно в платье с чужого плеча. Теперь, когда вся имевшаяся у нее одежда нуждалась в стирке, она решила, что лучше попытаться отстирать собственный наряд и ходить в нем. Сейчас Тэлия радовалась, что поступила так: покрой ее одежды, по-видимому, подсказал Стражу, кто она и откуда.

– Из крепковеров, верно? – в голосе женщины прозвучало сочувствие. – Хм. Я кое-что слыхала о них… Ты, верно, совсем растеряна, бедняжка. Должно быть, чувствуешь себя совершенно не в своей тарелке. Ничего, скоро поймешь, что к чему – поверь мне, в Коллегии тебе все растолкуют. Я бы попробовала объяснить сама, но правила запрещают рассказывать тебе что-то, чего ты еще не знаешь. Может, оно и к лучшему, а то от моих объяснений ты, того гляди, еще больше запутаешься. А что до того, как я узнала, что это Ролан, – ну, в Дорожной Страже каждому было известно, что он отлучался. Кроме того, вся его сбруя помечена клеймом, как и у всех Спутников – видишь? – Она показала на вытисненные на крыле седла значки. Теперь, когда Тэлия знала, что означают эти метки, она сообразила, что они не что иное, как сокращенная запись имени Спутника. – Итак, чем могу служить?

– Боюсь, мне понадобится немного провизии, – извиняющимся голосом сказала Тэлия, ожидая вероятного нагоняя. – Мне дали в дорогу замечательных пирожков с мясом… я правда старалась, чтобы их хватило подольше, но…

– Когда это было? – перебила ее женщина.

– Четыре дня назад… – чуть съежившись, призналась Тэлия.

– Четыре дня? О пламя ада! Ты хочешь сказать, что так растягивала свои запасы целых четыре дня? Чем же ты питалась? Этой сушеной дрянью, конским кормом в Путевых Приютах?

Выражение лица Тэлии, очевидно, ясно сказало, что именно этим она и питалась, поскольку Страж рассерженно поджала губы.

– Ролан, – сурово сказала Страж; в ее голосе не было и намека на шутку. – Ты отпускаешь этого бедного ребенка со мной на час, слышишь? Ты чертовски хорошо знаешь, что сможешь наверстать это время, а девочке нужно как следует подкрепиться, пока она не свалилась с дизентерией или чем-нибудь похуже! И что тогда?

Ролан фыркнул и заложил уши, но не отпрянул, когда женщина потянулась, чтобы снять Тэлию с седла. Девочка соскользнула на землю, чувствуя себя под взглядом подтянутого Стража неловкой и неопрятной, а теперь, когда она очутилась на земле, а не на надежной спине Ролана, еще и беспомощной. Страж за руку повела Тэлию к трактиру, находившемуся в самом центре селения. Ролан следовал за ними по пятам.

– Тот Страж в Сладких Ключах был мужчиной, не так ли? – с гримасой отвращения сказала женщина и кивнула, когда Тэлия робко подтвердила это. – Ох уж эти мужчины! Им и в голову не придет, что девочка может быть не столько в восторге, сколько напугана тем, что на нее свалилось, и в голову не придет, что она, может быть, не знает, что делать. Они совершенно забывают, что ты, может, и Избрана, но ты же еще сущий ребенок. И ты тоже хорош, Ролан! – добавила она через плечо. – Эх, мужчины!

Спутник только вскинул голову и издал звук, подозрительно похожий на смешок.

Трактир оказался процветающим заведением; столы были выставлены наружу, в тень росшего посреди двора золотистого дуба. За столами сидело за едой и выпивкой довольно много народу. Страж усадила Тэлию за свободный стол и, застращав служанку, сделала огромный заказ. Затем тоном, не терпящим возражений, велела «умять все это». Тэлия повиновалась, внезапно осознав, как оголодала за последние несколько дней, а Страж тем временем исчезла в неизвестном направлении.

Когда Тэлия подбирала с тарелки последние крошки, Страж вернулась, неся седельные сумки Ролана; теперь они были набиты так, что трещали по швам.

Оседлав скамью возле Тэлии, Страж поставила сумки на землю.

– Я положила тебе смену одежды. Она того же покроя и цвета, что приняты у крепковеров; в здешних местах ребята иногда надевают такое для тяжелой или грязной работы. Ты будешь свободнее себя чувствовать в знакомом наряде, а другие по нему поймут, что ты непривычна к большому миру и, будем надеяться, догадаются, что ты совсем выбита из колеи и тебе нужна помощь.

Тэлия начала было возражать, говорить, что это ни к чему, но строгий взгляд Стража заставил ее умолкнуть.

– Здесь хватит одежды, чтобы ты смогла добраться до Коллегии, не устраивая стирки. Трактирщик сейчас принесет тебе съестного на дорогу. Я сказала ему, что вина не нужно, правильно? – Тэлия утвердительно кивнула, и женщина продолжала, – Незачем себя ограничивать: ты еще растешь. Болеть тебе тоже ни к чему, так что не вздумай питаться дрянью, которую держат в Путевых Приютах: она предназначена для Спутников или уж на случай самой крайней нужды, что бы там этот ленивый деревенщина в Сладких Ключах тебе ни вкручивал. И скажу тебе, долго пришлось бы меня морить голодом, чтобы я согласилась есть эту пакость! Так что изволь останавливаться в пути каждый день, чтобы пообедать чем-нибудь горячим. Это приказ! Вот тебе наша бирка с названием города, – заключила она, вручая Тэлии еще одну бронзовую пластинку, которую девочка надежно упрятала в поясную сумку. – Честно говоря, если бы не эти чертовы правила, я заставила бы тебя остаться здесь на ночь. Тогда бы ты у меня получила и горячую ванну и приличную постель, ну да ничего. Тебе придется остановиться еще один раз, чтобы пополнить запасы провизии. Советую сделать это в Котлокузнице. Тамошний Страж – моя старая подруга; она знает о крепковерах и любит детей; она приглядит за тем, чтобы у тебя все было в порядке. Ну что, в путь?

Тэлия молча кивнула. Эта женщина обладала расторопностью и деловитостью Келдар без следа присущей той холодности – она так быстро решила все ее проблемы, что у девочки голова пошла кругом. И Стража, похоже, действительно волновало, что Тэлия едет в столицу совсем одна. Странное ощущение – видеть, как совершенно незнакомый человек так заботится о тебе. Тэлия даже чуть было не заподозрила какой-то подвох, но Страж держалась слишком открыто и искренне. Ничего подозрительного в ее поведении Тэлия не заметила.

– Ну и хорошо. В путь. – Женщина ласково подтолкнула Тэлию к коновязи, где поджидал Ролан, окруженный деревенской детворой. Ребята наперебой старались погладить его или скормить что-нибудь лакомое – морковку или пряник. Тэлии показалось, что морда Спутника выражает крайнюю степень удовлетворения и даже самодовольства.

Женщина-Страж подсадила Тэлию в седло, заново приторочила седельные сумки к задней луке, а сумки, принесенные хозяином постоялого двора – к пряжкам спереди, и на прощание добродушно шлепнула Ролана по крупу.

Только когда они уже отъехали на несколько миль по Дороге, до Тэлии дошло, что Страж так и не ответила ни на один из ее вопросов.

Во всяком случае, напрямую. Но косвенно… если подумать, кое-какие сведения она получила. Во-первых, женщина-Страж упоминала «правила», касающиеся подобных путешествий; следовательно, они и правда дело обычное. Во-вторых, она разговаривала с Роланом, как с человеком, – это означает, что Ролан действительно чудесное существо, как описывалось в легендах, а значит, его поступки в отношении Тэлии были обдуманы и спланированы.

Получается, Тэлия нужна была Спутнику. Но зачем?

Тэлия чувствовала себя как человек, который нашел интереснейшую книгу и вдруг обнаружил, что в ней не хватает половины страниц. Впору с ума сойти от досады! Хотя часть полученных сведений уже начинала складываться в некую картину.

Хорошо же; пора свести воедино все, что она узнала. В прочитанных ею книжках всегда (она это ясно помнила) говорилось о Спутниках, как о существах, обладающих магическими способностями, таинственной связью со своими Герольдами. Из легенды о Ваниэле явствовало, что Спутники могли общаться с Герольдами, и наоборот. Страж разговаривала с Роланом, словно он был человеком, причем взрослым и несущим ответственность за Тэлию. Такое же чувство возникло у Тэлии с самого первого дня путешествия: Ролан знал, куда двигаться и что делать.

Ролан, судя по всему, понимал то, что говорила ему Страж. Если уж на то пошло, он явно понимал все, что говорила ему Тэлия. Каждую ночь он находит Путевые Приюты для ночлега; он совершенно очевидно охраняет Тэлию от любых опасностей. Значит, он знает и обратный путь в Коллегию – слова Стража только лишнее тому доказательство.

И вовсе не случайно Ролан оказался тогда на Дороге возле Усадьбы – Страж сказала, что он надолго отлучался – и не случайно встретил ее. Вопрос – зачем?

Неужели… от одной мысли захватывает дух… неужели он искал человека, который смог бы стать кандидатом в Герольды?

Тэлия не имела представления о том, как Герольды становятся Герольдами – знала только, что все они должны пройти курс обучения в Коллегии. В легенде о Ваниэле, правда, упоминалось в самом начале, что он едва нашел в себе мужество взяться за эту должность – но там не говорилось, как его выбирали в Герольды. А все, что Тэлия могла почерпнуть из ходивших среди крепковеров слухов, сводилось к тому, что Герольды – подлинные чудовища разврата: распутные, беспринципные, потакающие своим низменным страстям, предающиеся греховным наслаждениям, роскоши и разгулу. Она подозревала, что большая часть этих сплетен порождалась злобой и обычной завистью, тем более, что Герольды опровергали представления крепковеров о женщинах как о существах низшего порядка, которые должны знать свое место. Кроме того, Герольды не несли ответа за свои действия ни перед кем, кроме самой королевы. То, что в Страже служат женщины, явилось для Тэлии сюрпризом, но поскольку ее первой книгой стала повесть о борьбе Солнца и Тени, она давно знала, что среди Герольдов женщины занимают равное положение с мужчинами. Эта свобода явилась одной из причин, по которым Тэлия так страстно мечтала стать Герольдом. Неужели ее заветная мечта начала сбываться?


Тэлия уже стала думать, что привыкла к неожиданностям, на каждом шагу подстерегающим ее в этом странствии, но следующая встреча вновь застала ее врасплох. Мало того, что Стражем в Котлокузнице тоже была женщина. Эта женщина оказалась иссеченным боевыми шрамами воином, а вместо одной ноги ниже колена у нее была деревяшка. Она совершенно спокойно, мимоходом, сообщила Тэлии, что потеряла ногу в результате ранения, полученного на последней войне. Мысль о том, что женщина может участвовать в сражении, настолько потрясла Тэлию, что она совершенно оторопела. Оторопело поела, в оторопи доехала до окраины городка. Из этого состояния ее вывела только встреча с Герольдом.

Сразу за окраиной Котлокузницы Дорога нырнула в лесистую долину. Здесь было прохладно и безветренно. Среди деревьев преобладали сосны, и копыта Ролана с хрустом ступали по выстилавшей поверхность Дороги хвое. От раздавленных сосновых игл поднимался свежий, бодрящий дух. Спутник углубился в лес, и спустя считанные мгновения городок скрылся из виду. Наконец в самой гуще леса им встретился перекресток. Тэлия даже не заметила, что кто-то приближается по другой дороге наперерез ей, пока удивленное восклицание не вывело ее из оцепенения.

Вздрогнув, она опомнилась и подняла глаза. Прямо перед собой в каких-то четырех шагах она увидела облаченного в белое человека на снежно-белой кобыле; его лицо выражало крайнее изумление. Сомнений быть не могло, перед Тэлией стоял Герольд, настоящий Герольд, верхом на своем Спутнике.

Тэлия закусила губу. По спине вдруг пробежал холодок страха. Даже после всего услышанного она не была уверена, что поступает правильно. Теперь все решится. То, что Ролан – Спутник, а она не имеет никакого отношения к Герольдам, ясно как Божий день. Если ее ждут неприятности, то это выяснится сейчас. И все же, несмотря на вновь проснувшиеся опасения, Тэлия неожиданно для себя ощутила разочарование: ей почему-то казалось, что Герольд не должен выглядеть так… неказисто.

Ибо стоящий перед ней молодой человек выглядел именно так. Да, конечно, он держался спокойно, с достоинством, подобающим его званию. Явно уверен в себе, Герольд с головы до пят, и все же… почти урод. Он совсем не походил на красавца Ваниэля или ангелоподобного Солнцепевца из сказок.

Однако голос его искупал невзрачную внешность.

– Клянусь дланью Владычицы! Ролан, чтоб я провалился! – слова были произнесены мелодичным и неожиданно низким баритоном. – Клянусь всеми богами, ты наконец-то Избрал!

– М-мне сказали отвести его обратно в Коллегию, господин, – промямлила, заикаясь, Тэлия, потупив глаза, как подобает девочке, разговаривающей с мужчиной, занимающим высокое положение. Она всерьез ожидала немедленной кары. – Я не знала, как еще поступить, а они все говорили так уверенно…

– Тш-ш-ш! Ты все делаешь правильно, совершенно правильно, – оборвал Герольд поток ее объяснений. – Ты, стало быть, не знаешь, что к чему? Похоже, не знаешь, не то не вела бы себя так, будто я сцапал тебя за руку, когда ты залезла в мой кошелек.

Тэлия на секунду подняла глаза, изумленная его ответом. И говорил он совсем не так, как Герольды в сказках. На мгновение ей показалось, что она слышит голос Андреана.

Тэлии страшно захотелось посмотреть, не похожи ли его глаза на глаза Андреана, но, когда Герольд попытался встретиться с ней взглядом, торопливо потупилась и вновь уставилась на луку седла.

Молодой человек усмехнулся, и Тэлия краем глаза уловила на его лице веселость и добродушие.

– Все в порядке. Ты все правильно делаешь. Езжай прямо по этой дороге, и еще до обеда будешь в столице, а там тебе любой скажет, как проехать к Коллегии. Пламя ада, да Ролан сам отлично знает дорогу – ты не заблудишься. Я бы рад объяснить тебе, что к чему, но не могу: правила запрещают. Ты все должна узнать в Коллегии – иначе ты бы наслушалась всяких баек и небылиц, а потом тебе пришлось бы несколько дней разбираться, что правда, а что враки.

– Но… – Тэлии отчаянно нужен был кто-то, кто помог бы ей разобраться во всей этой путанице. Похоже было, что ее втянули в какую-то игру, в которой участвует множество людей, вот только Тэлия – единственная, кто не знает правил и ковыляет с клетки на клетку, не зная, зачем и куда идет. Если кому-то и известна вся правда, то наверняка Герольду. А доброта в глазах незнакомца вызвала у нее страстное желание выложить ему все как на духу. Как может столь некрасивый человек напоминать ей Андреана, Тэлия понятия не имела, и все же это было так. Она обнаружила, что ее тянет к Герольду, как не тянуло ни к кому после смерти брата.

– Никаких «но»! Все, что тебе нужно знать, узнаешь в Коллегии! Брысь! – С этими словами молодой человек подъехал поближе, нагнулся и смачно шлепнул Ролана по крупу. От неожиданности Спутник сделал скачок и сорвался в галоп, оставив Герольда далеко позади. Тэлия была слишком занята тем, чтобы восстановить равновесие, и не видела, как Герольд и его Спутник поскакали прочь между деревьев с таким расчетом, чтобы срезать кусок и снова выскочить на Дорогу, значительно опередив их с Роланом.

К тому времени, как она оправилась от растерянности, на Дороге стало попадаться все больше путников – как встречных, так и двигающихся в том же направлении: всадников, пешеходов, повозок, запряженных лошадьми или волами, мулов, навьюченных разнообразной поклажей. Но сколько Тэлия ни озиралась, Герольдов ей больше на глаза не попадалось.

Толпа, двигающаяся по дороге, не слишком напоминала сборища, которые Тэлии доводилось видеть до сих пор. Во-первых, она была шумной. Крепковеры ни при каких обстоятельствах не повышали голоса; даже на Ярмарке Урожая, в самый разгар жаркого торга, шум голосов редко поднимался выше жужжания. Во-вторых, по лицам всех этих людей можно было легко прочесть их переживания, их характер, в то время как лица крепковеров были всегда замкнуты, бесстрастны и не выражали ничего, что могло бы выдать их истинные чувства.

Путешественники по большей части не обращали на Тэлию особого внимания. Ролан уверенно и ловко лавировал между людей и повозок, обгоняя большинство попутчиков, хотя здесь, похоже, мало кто торопился. Тэлия так увлеклась разглядыванием встречных, что совсем забыла про приближающийся город.

Но вот они одолели подъем, и она увидела…

Он был так огромен, что у Тэлии похолодело внутри. Хорошо, что в их путешествии главным оказался Ролан, иначе Тэлия развернула бы Спутника и бросилась домой, в Усадьбу.

Отсюда, с холма, на который они поднялись, открывался город, распластавшийся в долине реки. Видно было, что когда-то он весь умещался внутри крепостной стены и, наверно, походил на поселок крепковеров, только очень большой. Позже, когда он набрался сил, ему позволили разлиться, как воде за пределы фонтана. И он выплеснулся ручьями вдоль дорог.

Городские стены, образуя двойное кольцо, так стиснули дома, что Тэлия ничего не разглядела, кроме крыш. Внутренняя стена окружала несколько больших зданий и обширное зеленое пространство, обрамленное деревьями.

Снаружи от внешней стены все было по-другому: виднелись и крохотные лачуги, и огромные постройки без окон, способные вместить всю Твердыню. Эта часть города растекалась из-под внешней стены и тянулась длинными рукавами вдоль дорог и к берегам реки. Но Тэлия все вглядывалась в тот покрытый зеленью участок, посреди которого возвышалась над городом величественное каменное здание

Это… это наверняка Дворец и Коллегия… – но прежде чем Тэлия убедилась в этом, Ролан все так же плавно и стремительно миновал место, откуда открывался чудесный вид на столицу.

Когда они въехали в первую городскую улочку, на Тэлию обрушился грохот предместья. Разносчики, сновавшие тут и там, расхваливая товар, перекрикивали оравших во все горло у дверей лавок приказчиков. Верещали дети, играющие прямо под копытами лошадей, ослов и волов, запрудивших улицу. Соседи пронзительно перекрикивались, обмениваясь новостями; от трактиров неслись громкие песни и ругань. У Тэлии закружилась голова, зазвенело в ушах, ей становилось страшно

А тут еще и запахи! Пахло жареным мясом, теплым хлебом, дымом, навозом, приправами, человеческим и скотьим потом, горячим железом, пролитым пивом, – вся эта смесь ударила в ее привыкший к простым сельским запахам нос, как городской шум – в уши.

Тэлия и Ролан приблизились к внешним городским воротам; тут стояли стражники, но они не остановили Тэлию, лишь оглядели с непонятным любопытством. Стена, которую они охраняли, пугала своими размерами: Тэлии она показалась выше крыши Храма. Пораженная этим, Тэлия почувствовала себя маленькой и ничтожной и совсем пала духом.

К тому же внутри стен гомон и галдеж казались еще сильнее. Многоэтажные дома здесь стояли так тесно, что соприкасались крышами.

Тэлии показалось, что все вокруг плывет в вихре звука, цвета и запаха. Она прижалась к спине Ролана, не замечая сочувственных взглядов прохожих; на усталом, побледневшем лице блестели испуганные глаза.

Хорошо еще, что Ролан уверенно выбирал путь, – Тэлия так растерялась, что не решилась бы спросить дорогу даже у ребенка.

Казалось, прошла целая вечность, когда Ролан, наконец, остановился пред второй, внутренней стеной. Ворота, настолько узкие, что сквозь них мог проехать только один всадник, были закрыты.

Стражник у этих ворот отличался более темным, почти черным, нарядом с серебряной каймой; он тоже с любопытством воззрился на Тэлию.

Присмотревшись, он распахнул ворота и вышел навстречу. Ролан подождал, пока он приблизится. Страж ободряюще улыбнулся Тэлии, потом, подойдя поближе, чтобы разглядеть мелкие метки на седле Ролана, радостно вскрикнул.

– Ролан! – восторженно воскликнул он, по-видимому, тут же забыв о Тэлии. – Наконец-то! А мы уж решили, что ты так никого и не найдешь. Даже поспорили, что ты уже перемахнул через границу. С тех пор, как ты отправился на поиски, в Коллегии стоит такая кутерьма…

Наконец он взглянул и на бледную дрожащую Тэлию.

– Твои страхи скоро кончатся, детка, – проговорил он сочувственно, увидев, как она отпрянула от него. – Слезай-ка, я позабочусь, чтобы ты попала куда нужно.

Он почтительно, будто принцессе, помог Тэлии спешиться; не успела она ступить на землю, как другой стражник увел Спутника. У Тэлии защемило в груди: увидятся ли они снова? Жаль, что не уехала на нем куда глаза глядят. Что же теперь будет? И с чего она размечталась, что сможет быть хоть кем-то среди людей, живущих в таком месте?

Страж повел ее к огромному зданию из серого камня, к которому вела дорожка от ворот. Это здание совсем уж не было похоже на знакомые Тэлии постройки. Когда распахнулись массивные двустворчатые двери, украшенные бронзовым литьем, у девочки душа ушла в пятки. Она сроду не видела такой мастерской работы, как эти двери, а ведь это еще только начало чудес. С каждым мгновением Тэлии становилось все неуютнее от того великолепия, которое ее окружало. Да одна только мебель в любой из множества комнат, через которые они проходили, стоила, наверно, больше, чем вся Твердыня. Даже алтарь в Храме не был так великолепен. Подвернись случай, Тэлия сбежала бы, – беда была в том, что она почти сразу совсем запуталась и не нашла бы дороги назад. Испуганную, растерявшуюся, готовую удрать Тэлию стражник привел в неожиданно маленькую комнату – размером с большую кладовку – впрочем, такую же роскошную, как все в этом замке.

– Скоро кто-нибудь придет за тобой, детка, – ласково сказал стражник, забирая у Тэлии бирки городов, – будь спокойна, здесь тебя никто не обидит. Знаешь, как мы все тебя ждали! Я как увидел вас с Роланом, глазам своим не поверил.

Девочка промолчала, и он осторожно потрепал ее по голове.

– Не трусь, не кисни, здесь тебе будет хорошо. Знаешь, у меня дети такие, как ты. Располагайся-ка поудобнее, а я пока доложу кому положено, что ты здесь.

Располагаться поудобнее? В такой-то обстановке?

В конце концов Тэлия выбрала обитый кожей стул, решив, что его труднее испачкать, и осторожно уселась. В пустой комнате было тихо, и страх чуть отступил, и все равно она чувствовала себя все более неловко. Среди этого великолепия она сразу ощутила себя всего-навсего тринадцатилетней пигалицей, взмокшей от волнения, пропахшей конским потом, да еще и в одежде, сшитой из того, что здесь идет разве что на мешки для зерна.

Когда Ролан был рядом, это все было неважно, но теперь… о, теперь Тэлия очень хорошо все почувствовала. Как могла ей в голову прийти мысль стать Герольдом? Ну уж нет, никогда… только те, кто здесь родился и вырос в этакой обстановке, могут об этом мечтать. Страж-то, наверно, пошел за каким-нибудь последним холопом, чтоб тот подал ей на бедность и отправил восвояси… ну, уж если очень повезет, это окажется кто-то из старшей челяди, кого можно будет уговорить дать ей какую-нибудь работу.

Вдруг маленький смерч ворвался в комнату и оборвал ее горестные мысли.

– Ого! – это был ребенок, девочка лет семи, с каштановыми волосами и довольно-таки неприятной гримасой на хорошеньком личике. – А ты что здесь делаешь?

Впервые с тех пор, как она увидела город, Тэлия почувствовала твердую землю под ногами. Что-что, а уж как себя вести с детьми, она знала!

– Жду, как мне велели, – ответила она.

– Ты на колени собираешься становиться? – заносчиво спросил ребенок.

Тэлия сдержала улыбку. Как ни странно, обычное дело – столкновение с капризным ребенком – придало ей уверенности.

– На колени-то? – переспросила она с деланным изумлением. – С чего бы это?

Лицо девчушки порозовело от возмущения.

– Ты находишься в присутствии Наследницы Престола! – провозгласила она надменно, подчеркивая каждое слово, вздернув подбородок и придав лицу высокомерное выражение.

– Да ну? И где ж она? – Тэлия огляделась с невинным видом, сдерживая внутри озорство, разбуженное детскими выходками. Эта крошка получит по заслугам. Если она и впрямь наследница – ох, значит, те, кто ее воспитывает, даром хлеб едят. Если нет – достанется же ей за вранье.

– Это я! Я! – крикнула девочка, топая ногой в гневе и растерянности. – Я – Наследница!

– Вот уж не думаю, – отвечала Талия, искренне наслаждаясь. – Ты просто младенец, на которого вредность наскочила. Развоображалась! Я читала о Наследниках все. Наследница всегда вежлива и любезна, она с последней судомойкой обходится как с королевой. А ты ведешь себя так, будто и с королевой обращалась бы как с судомойкой. Никакая ты не Наследница. Наверное, надо позвать стражу и сказать, что тут объявилась самозванка.

Онемев от досады, взбешенный ребенок только рот раскрыл.

– Может, ты рыба, – бесхитростно предположила Тэлия. – Очень похоже.

Девочка яростно взвизгнула и замахнулась кулаком.

– Не советую, – предостерегла Тэлия. – Я ведь и сдачи дам.

Ребенок вытаращил глаза и окончательно побагровел от ярости.

– Я… как… о!

– Ну, это ты уже говорила.

Тут девочка так завизжала, что уши заложило и, выбегая из комнаты, пнула ногой маленький столик.

Тэлия ждала чего-то в этом роде и, бросившись на выручку столику, не дала ему упасть и с сердитым вздохом поставила на место.

Сзади раздался сухой смешок. Тэлия обернулась и увидела, как из-за откинутой занавески в комнату вошла высокая, с правильными чертами лица, женщина в белой одежде Герольда. Хотя вместо штанов на ней была длинная бархатная юбка, на которую спускалась доходящая до бедер шелковая туника, выглядела эта женщина совершенно так, как Тэлия по сказкам представляла себе Герольдов. Лицо, сужавшееся к подбородку, было скорее волевым, чем красивым; волосы, собранные в узел на затылке, отливали золотом, как осенние листья. Глаза, умные и проницательные, светились той же сапфировой синевой, что и глаза Спутников.

Тэлия неловко приподнялась, но женщина жестом велела ей сесть.

– Оставайся на месте, детка, – сказала она, когда Тэлия, усевшись, робко взглянула на нее. – Ты проделала долгий и трудный путь верхом и заслужила право немного посидеть на том, что не движется.

Женщина внимательно изучала покорно сидевшую перед ней девочку – и ей нравилась то, что она видела. Ведь маленькая растерянная незнакомка сумела справиться с взбалмошной наследницей – и как! Озорно и с юмором, но умно и без жестокости. Ей многое по плечу.

– Итак, тебя зовут Тэлия. Не обижайся, что я подслушивала: мне было интересно, как ты с ней справишься, – полуизвиняющимся тоном сказала женщина.

– Всыпала бы ей как следует, будь моя воля, – отозвалась Тэлия не задумываясь. Это приключение и явное одобрение женщины отодвинули ее страхи; и если рядом с Келдар Тэлия всегда нервничала и чувствовала себя неумехой, то с этой незнакомкой почему-то ощущала спокойствие и уверенность.

– Ей маловато доставалось, – вздохнула женщина, – боюсь, ей давно пора всыпать.

Она внимательнее оглядела Тэлию и еще больше просветлела. В больших карих глазах девочки светились любознательность и ум, а черты лица выдавали неизменно ровный мягкий нрав. Женщина подумала, что Тэлия, вероятно, чуть старше, чем кажется; ей, может быть, лет тринадцать-четырнадцать. Скуластое лицо под копной взъерошенных волос было очень милым. Крепкая, коренастая фигурка показывала, что девочка привыкла к тяжелой работе. Каждое новое наблюдение подтверждало, что Ролану удалось то, на что надеялись и о чем молились.

– Ну, да это можно отложить и на завтра, – продолжала женщина-Герольд. – Мне сказали, что тебя привез Ролан, верно? Значит, тебе уже все известно?

Сочувствие в глазах женщины ободрило Тэлию. Это сочувствие, любопытство, а главное – вспыхнувшее доверие вызвали бурю в ее душе.

– Нет! По-моему, все все знают, кроме меня! – Выпалила она. – И хоть бы кто-нибудь что-нибудь объяснил!

Женщина уселась с небрежным изяществом.

– Что ж. Сейчас кто-нибудь что-нибудь объяснит. Хотя лучше бы ты мне рассказала, что с тобой произошло, а я постараюсь помочь тебе разобраться во всем этом.

Тэлия и не заметила, как взахлеб рассказала всю свою историю – с той минуты, когда Келдар позвала ее домой, до этого самого мгновения.

Закончив, она чуть не расплакалась. Все ее страхи вдруг вернулись – на что ей рассчитывать, разве что спасибо скажут. И Тэлия окончательно поняла, как трудно ей придется, когда ее прогонят из дворца.

– Я хочу попросить вас… Вы, наверно, знаете кого-нибудь… такого…

– Постарше?

– Ну да. Если это можно… Не найдется ли для меня какой-нибудь работы здесь? – отчаянно взмолилась Тэлия. – Я все могу делать, что скажут: штопать, мыть, полы драить – все что угодно. – Она остановилась, испугавшись, что вот-вот разревется. Как у нее только духу хватило воображать себя среди этих сказочных людей. Куда ей до них!

– Дирк был прав. Ты действительно ничего еще не поняла, – Сказала женщина почти про себя и так пристально поглядела на Тэлию, что та отвела глаза. – Когда ты сказала Старшей Жене, что мечтаешь стать Герольдом, ты говорила всерьез?

– Да. Конечно же, да! – Тэлия разглядывала свои стиснутые на коленях руки. – Больше всего на свете… Я понимаю, что и думать нельзя, но… Тогда-то я этого не понимала. Мне никто никогда не рассказывал, как это выглядит на самом деле и, наверно… ну, я и представить себе не могла… У нас ведь в Твердыне все по-другому. Я и понять не могла, о чем прошу. Вы уж простите меня. Простите меня, пожалуйста, я не хотела быть дерзкой.

– Простить? – Изумилась женщина. – Детка, что же мне прощать? Мечтать о том, чтобы стать Герольдом, вовсе не дерзость – хотя, знаешь ли, жизнь Герольдов мало похожа на сказку. Это ремесло, которое либо скучно, либо опасно – не одно, так другое. Половина Герольдов не доживает до старости. А жизнь их такова, что на себя времени почти не остается. Удивительно, что кто-то еще соглашается взяться за эту работу, не то что мечтает о ней, как о чем-то заветном. Для Герольда долг в любой ситуации превыше всего остального, даже его собственной жизни.

– Это неважно! – воскликнула Тэлия, вскинув голову.

– Вот как? А что важно?

– Не знаю точно. – Девочка поискала слова, чтобы выразить то, что она до сих пор только смутно ощущала. – Дело в том, что Герольды действуют, а не хнычут… и они делают то, что снова связывает жизни людей воедино, даже если для этого надо всего лишь рассудить спор о корове. И… – Тэлия запнулась, – у них есть Спутники…

Тут, как она ни крепилась, слезы хлынули у нее из глаз – так живо и ярко вспомнились Тэлии дни, проведенные в дороге, и то, как впервые в жизни она не чувствовала себя одинокой. Быть может, это была лишь игра воображения, и все же… по крайней мере, ей казалось, что Ролан привязался к ней. Может… даже полюбил? Она-то в нем души не чаяла, это Тэлия знала точно. А теперь он исчез, конечно, его отвели к Герольду, которому он принадлежит.

– Ах ты бедный ребенок, – женщина-Герольд порывисто протянула руки и привлекла Тэлию к себе, чтобы та могла выплакаться у нее на плече.

Тэлия, глотая слезы, попыталась отстраниться, хотя ей страшно хотелось сдаться и прильнуть к этой женщине, такой доброй и понимающей.

– Я такая грязная, – выдавила она, всхлипывая, – А вы в Белом. Я вас всю перепачкаю.

– В жизни есть вещи поважнее чистого платья, – ответила женщина, крепко обняв ее, точь-в-точь как когда-то Врис. От этой почти незнакомой дамы-Герольда исходило ощущение утешения и поддержки, почти как от Ролана… или Врис, или Андреана. Сдержанность Тэлии растаяла, и она расплакалась, не пытаясь более сдерживаться.

Когда она выплакалась вволю и немного успокоилась, женщина дала ей платок – вытереть глаза и нос – и сказала:

– Совершенно ясно, что тебе почему-то никто никогда не говорил, как выбираются Герольды.

– Разве они просто не рождаются ими, ну, как Старший Сын? Я хочу сказать… все это…

– «Все это» не значит ничего – если у тебя нет нужных задатков. Это правда, что Герольдом нужно родиться, поскольку невозможно научиться быть Герольдом, но кровь тут совершенно ни при чем. Герольдов Избирают Спутники.

И тут на Тэлию внезапно нахлынуло воспоминание о том ярком и радостном миге, когда она впервые посмотрела в глаза Ролану. «Я Избираю тебя», – сказал он тогда в ее мозгу. Теперь она вспомнила все…

Женщина улыбнулась, видя, как задохнулась Тэлия, когда все части головоломки внезапно встали на свои места.

– Обычно им не приходится слишком далеко ходить. Как ни странно, но по разным причинам каждый, кто обладает нужным для Герольда складом души, чаще всего так или иначе находит дорогу в столицу, ко двору или в Коллегию. Однако порой Спутникам приходится самим отправляться на поиски своего Герольда. А один Спутник поступает так всегда. Скажи, в книгах, которые ты читала, тебе не встречался титул «Личный Герольд Государя»?

– Д-да, – неуверенно ответила Тэлия, все еще ошеломленная своим открытием и возвращением памяти, – Но я не очень-то поняла, что это значит.

– Это особенно ответственная должность. Для нее требуется очень необычный человек. Каждому нужен кто-то, кому можно всецело доверять, кто-то, кто никогда не даст неискреннего совета, кто-то, кто сможет быть ему верным другом в полном смысле этого слова. Королева нуждается в таком человеке больше, чем кто-либо другой, поскольку она окружена людьми, для которых важны лишь их собственные интересы. И такой человек как раз и есть «Личный Герольд». Существование Личных Герольдов государей – одна из причин, почему в нашем королевстве испокон веков почти не бывает внутренних раздоров. Когда правитель знает, что есть по крайней мере один человек, которому он может всецело доверять, и тот всегда скажет правду, это делает его более уверенным, более честным с самим собой, менее себялюбивым, – и, в конечном счете, лучшей правителем. Должность Личного Герольда короля – пожизненная, и человека для нее всегда избирает Спутник последнего Герольда, занимавшего этот пост. Когда этот Герольд умирает, Спутник покидает Коллегию и отправляется в странствие по королевству в поисках преемника. Во времена прежних королей это занимало не больше одного-двух дней, и довольно часто Спутник избирал кого-то, кто уже является Герольдом или почти готов получить это звание. Но на этот раз вышло иначе. Когда умер Герольд Таламир, его Спутник отсутствовал почти два месяца, – такого не случалось уже очень давно.

Тэлия была настолько поглощена историей, которую рассказывала незнакомка, что забыла о своих опасениях.

– Почему? – спросила она просто.

Прежде чем ответить на этот простой вопрос, женщина долго размышляла. Девочка заслуживала самого лучшего ответа, который она могла дать, и ответа честного.

– Ну, мы думаем, что это как-то связано с нынешней ситуацией, – после долгого раздумья ответила она. – Наследницу престола очень избаловали – отчасти по вине королевы: она позволила, чтобы политика и предметы, которые в тот момент казались важными, но на поверку таковыми не являлись, отнимали у нее слишком много времени. Няня наследницы не из нашего королевства и внушила девочке очень преувеличенное представление о важности ее персоны. Превратить это маленькое чудовище в женщину, которая достойна занять трон, будет нелегко. Спутнику Таламира пришлось долго скитаться, чтобы найти человека, которому она по плечу.

– Но он все-таки нашел его, да? – с тревогой спросила Тэлия.

– Разумеется. Ролан привез ее к нам сегодня.

Женщина внимательно следила за реакцией Тэлии, зная, что она скажет многое об этой девочке. Девочка попросту не поверила.

– Я? Но… но… Я ничего не знаю… Я всего лишь безродная девчонка с хутора… Я здесь не на месте… Я не так говорю… Я не так выгляжу… Я совсем не то, что вам нужно…

– Ты знаешь, как управляться с избалованным ребенком. Признаюсь, Тэлия, я надеялась, что это будет кто-нибудь постарше, но… что ж, Спутники не ошибаются. Ты достаточно близка к Элспет по возрасту, так что сможешь стать ей настоящим другом, когда укротишь это чудовище. Что же до того, что тебе здесь не место – придворные ее и так уже слишком избаловали; хорошая порция сельского здравого смысла ей не повредит. Да и хорошая деревенская трепка, если уж на то пошло! А на будущее – если бы у меня был кто-то, на кого я могла спокойно положиться… с кем могла поговорить… думаю, я никогда бы не вышла замуж за ее отца. – Женщина вздохнула.

– Вы… за ее отца… Вы королева?! – Тэлия в ужасе вскочила на ноги, и королева изо всех сил постаралась скрыть улыбку при виде ее полного смятения. – Так это я королеву всю перемазала? – Девочка упала бы на колени, если бы королева не удержала ее и не заставила снова усесться рядом.

– Тэлия, милая, я королева только в тронном зале, – сказала она. – А во всех остальных местах – всего лишь одна из Герольдов. И еще я – мать, которая крайне нуждается в твоей помощи. Когда-то что-то я сделала не так, и мне не хватает умения исправить ошибку. Судя по тому, что я видела за этот час, у тебя умения достаточно, хотя ты и намного младше меня.

Она надеялась, что девочка сможет прочесть в ее глазах мольбу.

– Никто не может принудить тебя к этому. Если ты честно считаешь, что задача быть Личным Герольдом женщины, которая годится тебе в матери, и маленького избалованного чудовища тебе не по силам, мы найдем тебе какое-нибудь другое место при дворе, где ты сможешь быть счастлива. Признаюсь тебе, Личный Герольд Королевы – должность, которой я бы себе не пожелала ни при каких обстоятельствах. Ты можешь отказаться, и мы снова отправим Ролана на поиски. Но, думаю, Избрав тебя, он принял правильное решение. Хочешь ли ты быть Герольдом, Тэлия, Личным Герольдом королевы?

Тэлия нервно сглотнула, все еще не уверенная, что не стала жертвой какой-то ужасной ошибки. Она открыла рот, собираясь ответить «нет», но сердце снова изменило ей. Тэлия услышала собственный голос:

– Да! О да!

Королева вздохнула, словно с ее плеч свалился груз.

– Спасибо, Тэлия. Поверь мне, тебе еще долго-долго не придется нести это бремя в одиночку. Слишком многому тебе нужно научиться, и найдутся многие, кто хочет и может помочь тебе. Самое важное – чтобы ты стала другом Элспет и смогла начать направлять ее. Может быть, я и ставлю своим Герольдам трудные задачи, но я стараюсь не делать их невыполнимыми. – Королева весело улыбнулась. – Что еще тебе сказать?

– Не могла бы я… – Тэлия проглотила комок в горле, – Не могла бы я видеть Ролана? Хоть изредка?

– Видеть его? Светлые Гавани, дитя, он же теперь твой Спутник; если тебе захочется, можешь хоть спать в его стойле!

– Можно? Мой? Это взаправду все правда?

Это было слишком похоже на сказку. Тэлия уже в любой момент ожидала проснуться дома, на чердаке Усадьбы. Это не может быть правдой. Наверняка ей все это снится. И все же, разве во сне можно чувствовать себя немного чумазой и ощущать твердый край стула, врезающийся в ногу?

Тэлии пришлось прийти к выводу, что это не сон. Внезапно у нее закружилась голова; она почувствовала себя полупьяной от смешанных чувств облегчения и восторга. Она станет Герольдом, она действительно станет Герольдом, как Ваниэль, как Танцующая-В-Тени и все прочие из ее книг и сказок! И притом не просто Герольдом, а Герольдом самого высокого ранга во всем королевстве!

Лучше сейчас об этом не думать. Столько всего произошло, что просто в голове не умещается.

Тэлия подняла глаза и встретилась взглядом с королевой. Впервые в жизни она отбросила присущую крепковерам сдержанность и позволила себе показать, как она счастлива.

– Да, Тэлия. Взаправду, – взгляд королевы заискрился весельем при виде нескрываемого восторга на лице Тэлии. До сих пор девочка держалась с таким самообладанием, что можно было легко забыть, что ей всего тринадцать – пока она сама тебе об этом не напомнила. Сейчас она, казалось, превратилась в до самозабвения счастливого ребенка. К Тэлии будет отнюдь нетрудно привязаться. Особенно в подобные минуты.

Но тут девочка спохватилась и снова превратилась в маленького взрослого.

– С чего мне начинать? Что нужно делать?

– Ты начнешь прямо сейчас, – Королева потянула за висевший за спиной шнур звонка, вызывая декана Коллегии, который с нетерпением ожидал результатов их беседы, – как только сюда придет декан Элкарт. Он устроит тебя в Коллегию. Что же до того, что тебе нужно делать… учись, Тэлия. И прошу тебя, – глаза королевы стали очень серьезными, – учись как можно быстрее. Ты даже не догадываешься, насколько ты мне… нам всем… нужна.

## Глава четвертая

На зов королевы откликнулись немедленно. Тэлия не имела ни малейшего понятия о том, чего ожидать, но при – первом же взгляде на щуплого человечка в белых одеждах Герольда, которого королева представила ей как декана Коллегии Герольдов, почувствовала огромное облегчение. Декан Элкарт оказался пожилым, проворным, похожим на птичку человеком ростом едва ли выше самой Тэлии.

При его виде настороженность и скованность, которые обычно охватывали Тэлию в присутствии мужчин, куда-то испарились: декан так походил на пуночку (сходство довершалось шапкой седых волос, похожей на серый хохолок пуночки), что бояться его было совершенно невозможно.

– Итак, – сказал Элкарт, оглядывая Тэлию, слегка склонив голову набок, блестящими черными бусинками-глазами. – Это наш новый Герольд-в-обучении. Думаю, детка, дела у тебя здесь пойдут хорошо; имей в виду, что я никогда не ошибаюсь, спроси у кого хочешь, – закончил он со смешком, и Тэлия неуверенно улыбнулась в ответ.

Элкарт слегка кивнул королеве.

– Ну, с вашего позволения, Селенэй…

– Оставляю ее в ваших надежных руках, – отозвалась королева.

– Отлично. Идем со мной, детка. Я покажу тебе, где что находится, а может быть, и найду кого-нибудь, кто поможет тебе у нас обосноваться.

Он вывел Тэлию за дверь; они пошли по отделанному деревянными панелями залу. Тэлия послушно семенила рядом с маленьким деканом. Хорошо, что Элкарт оказался почти того же роста, что и она, иначе девочке ни за что не удалось бы за ним поспеть. Декан шел так быстро, что Тэлии на каждый его шаг приходилось делать два, чтобы только не отстать.

Хотя она уже составила суждение о декане Коллегии, Тэлия внимательно наблюдала за ним. Ей довелось в жизни столкнуться со слишком многими неприятными неожиданностями, чтобы захотеть нарваться еще на одну, особенно здесь: ведь она одна-одинешенька среди незнакомых людей.

Элкарт заметил осторожные взгляды, которые девочка украдкой бросала на него, и мысленно взял это на заметку. Он провел в должности декана Коллегии Герольдов не один десяток лет и за это время приобрел большой опыт в оценке Новоизбранных: от него не ускользнул ни один нюанс поведения Тэлии. То, как девочка съежилась и ушла в себя, даже не рассмотрев его как следует, сказало декану больше, чем она могла подумать. А ее слепое повиновение сказало еще больше. Элкарт мысленно покачал головой. Девочка совершенно явно не привыкла проявлять инициативу. С этим придется что-то делать. А эта пугливость дикого зверька свидетельствует о том, что она привыкла видеть от окружающих жестокость – возможно, не только умственную и эмоциональную, но и физическую. По счастью, характер девочки, может быть, и согнули, но сломать не смогли; в противном случае Ролан никогда бы ее не Избрал. Элкарт сделал еще одну мысленную пометку: поговорить с королевой о крепковерах. То, что девочка ничего не знала об Избрании Спутником – преступление. И молодой Дирк был прав – девочка так замкнута и скрытна, что можно только диву даваться. Женщины, по-видимому, вызывают у нее гораздо меньший страх, чем мужчины, – создается полное впечатление, что от мужчин она ждет ударов и брани, как чего-то само собой разумеющегося. Да, немало времени пройдет, прежде чем она сможет отнестись с доверием к незнакомцу. Элкарт быстро пересмотрел свои первоначальные планы: пока девочка не освоится со здешней жизнью, лучше, чтобы ее наставниками были в основном женщины. Пожалуй, лишь Герольд Терен настолько подкупающе добродушен, что она сможет не пугаться в его присутствии.

По дороге Элкарт подробно расспрашивал Тэлию о ее жизни дома, стараясь говорить легким тоном и одновременно проецируя на девочку успокаивающую ауру. Полученные ответы весьма порадовали декана: он боялся, что девочка окажется в лучшем случае функционально неграмотной. По крайней мере по части чтения и письма Тэлия находилась на сопоставимом уровне с большинством подростков, Избранных в ее возрасте, и явно обладала невероятной жаждой знаний. Через несколько минут Элкарт уже не сомневался, что все, что требуется, – это дать девочке доступ к знаниям; все остальное она сделает сама.

Только в одной области Тэлия оказалась пугающе невежественной: она, по-видимому, практически ничего не знала о самозащите и не умела обращаться с оружием. Это было в высшей степени неудачно; девочка должна была научиться защищать себя, и как можно скорее. В Кругу Герольдов многие сомневались, что Таламир умер естественной смертью, и Элкарт разделял эти сомнения.

Девочка-подросток, не имеющая ни малейшего понятия о самозащите, одна против тех, кто смог обделать дело таким образом, чтобы смерть опытного Герольда выглядела так, будто он просто умер от старости, – какие у нее шансы! Она так уязвима, так пугающе беззащитна; а ведь в этом хрупком создании вся их надежда. Учитель боевых искусств Альберих – единственный, кто сможет быстро обучить ее хотя бы азам, а девочка, скорее всего, при одном виде Альбериха умрет от страха! Элкарт сделал еще одну мысленную пометку – переговорить с учителем боевых искусств, как только передаст Тэлию в надежные руки. Альберих далеко не глуп, если его предупредить, как пуглива его новая ученица, он придумает, как с ней обращаться.

Тем временем Элкарт продолжал расспросы, еще бдительнее, чем прежде, наблюдая за особенностями поведения девочки. От него не ускользнули ни одно слово, ни один жест.

Тэлия, в свою очередь, была изрядно озадачена расспросами декана, поскольку на ее взгляд они казались совершенно бессистемными. Элкарт перескакивал с темы на тему так быстро, что девочке некогда было обдумать ответы, не то что предугадать следующий вопрос. И все же декана, похоже, радовали ее ответы; пару раз он даже показался очень довольным тем, что услышал.

Они шли длинными переходами, украшенными деревянными панелями и гобеленами, только изредка попадались окна, сквозь которые Тэлия мельком видела деревья и солнце, и благодаря которым она получала хоть примерное представление о том, в каком направлении они двигаются.

Наконец они вошли в еще одни массивные двустворчатые двери.

– Сейчас мы в Крыле Коллегии – Коллегии Герольдов, то есть, – сказал Элкарт. – Здесь, рядом с дворцом, находятся еще две – Коллегия Бардов и Коллегия Целителей. Наша – самая большая, но это отчасти объясняется тем, что большинство учебных классов расположено здесь же, и мы таким образом экономим место. У Коллегии Целителей собственное отдельное здание; у Коллегии Бардов – тоже. Дом Исцеления – это часть Коллегии Целителей, возможно, ты слышала о нем. Дальше по этому коридору идут классные комнаты. Под них отведен целиком весь первый этаж. Дверь в том конце коридора ведет во двор перед конюшнями, позади которых расположены тренировочные площадки. За нашей спиной, по другую сторону дверей, через которые мы только что прошли, находятся личные апартаменты Герольдов королевства.

– И они все тут? – спросила Тэлия, потрясенная мыслью, что все Герольды собраны в одном месте.

– Да нет. Большинство из них объезжает свои сектора. Но у каждого есть здесь хотя бы одна комната – на двоих или отдельная, а у тех, кто постоянно несет службу при дворце или в Коллегии, – несколько, равно как и у тех, кто ушел в отставку с действительной службы, но решил не возвращаться домой, а остаться жить здесь. Вот тут, за этой дверью, – лестница, в середине коридора есть другая, а рядом с дверью в конце – третья. А сейчас пойдем наверх, в помещения для учеников.

Отделанная деревянными панелями лестница была не такой узкой, как лестницы в холдинге, а маленькое окошко на полпути наверх хорошо освещало ступеньки. На второй площадке имелась дверь, и декан отворил ее перед Тэлией.

– Здесь спальное отделение, – сказал он.

Как и в вестибюле, оставшемся внизу, под ними, стены здесь закрывали панели из какого-то темного дерева, отполированные до блеска, хотя и не покрытые лаком. Двери шли гораздо чаще, чем в нижнем холле, а сам коридор показался Тэлии странно коротким.

– Как видишь, вестибюль здесь вдвое меньше того, что внизу, поскольку за этой вот стеной находится общая трапезная, а за той – спальни мальчишек. Мы сейчас на женской половине. Весь третий этаж отведен под Библиотеку и места для занятий. Библиотека находится в полном пользовании учеников и Герольдов; ты сможешь ходить туда в любое время, когда у тебя не будет занятий или каких-то других поручений, – Элкарт поощряюще улыбнулся, увидев, как загорелись у Тэлии глаза. – Только постарайся, чтобы оставалось хоть немножко времени на еду и сон!

В этот момент к декану подбежал маленький мальчик, одетый в форму, очень похожую на ту, что носил Страж, только светло-синего цвета вместо черно-синего. За ним, сильно поотстав, следовал облаченный в богатые одежды, но какой-то встрепанный мужчина средних лет.

Из всех людей, виденных Тэлией с тех пор, как она оказалась во дворце, это был первый человек, не носивший мундира.

– О Гавани, что еще на мою голову? – пробормотал про себя Элкарт, когда мальчишка подлетел к ним.

– Господин декан Элкарт, к вам начальник городской стражи, – выпалил мальчишка срывающимся дискантом.

– Вижу, Леванд. Что стряслось на сей раз? Пожар, потоп или уличные беспорядки?

– Всего понемножку, господин мой Герольд, – начальник стражи, пыхтя, достиг пределов слышимости и ответил сам. Тэлия прижалась спиной к стене, изо всех сил стараясь стать невидимой. – Вы знаете источник Владычицы на Портняжном Дворе? Тот, от которого вода раньше отводилась по трубе на улицу Сломанной Иглы?

– То, как вы подбираете слова, наполняет меня дурными предчувствиями, господин начальник стражи, – отвечал Элкарт со вздохом. – «Раньше» отводилась?

– Кому-то понадобилось отвести сток, господин Герольд. В подвал, где помещается таверна Иона Удачника «Барышня и звезды». Которая, как вам известно…

– ., является любимым местом греховных развлечений студентов-третьекурсников Коллегии Бардов; да, известно. Это дело сильно попахивает Невключенными, не правда ли? С какой стороны ни посмотри…

– Отчасти, милостивый государь.

– Вы меня пугаете. Продолжайте же.

– Студенты-Барды стали возражать против того, чтобы у них промокли ноги, и возражать очень сильно.

– И, без сомнения, бросились преследовать злоумышленников?

– Именно так. Мне сказали, что барабанщики мастерят отличные дубинки, и среди студентов-Бардов есть несколько человек, которые в последнее время любят прогуливаться с резными посохами.

– Ладно, это объясняет потоп и беспорядки на улицах. А что насчет пожара?

– Его устроили студенты-Барды, господин декан. В проулке, ведущем от Пяти Грошей. Похоже, те, кого они винили в наводнении, будучи загнаны в Грифоново Яйцо, не пожелали выходить, и кто-то подал мысль выкурить их оттуда. Тогда студенты развели костер из мусора и пустили дым в заднюю дверь.

– О Господи… – Элкарт провел рукой по глазам; Тэлии показалось, что у декана разболелась голова. – Почему вы приходите с этим ко мне, господин начальник стражи? Полагаю, вам нужно переговорить с родителями и покровителями замешанных в этом деле Невключенных и деканом Коллегии Бардов.

– Что я и сделал, господин декан. С этим уже все улажено.

– Что же еще? Спаси меня Владычица…

– Когда беготня и крик поутихли, а кавалеры и их дамы разомкнули объятия, обнаружилось, что у них пропали кошельки – у всех поголовно. Кошельки были найдены нетронутыми; они висели на деревьях в саду Монастыря. Жрицы Владычицы не видели, кто повесил их туда, но несколько драчунов припомнили, что в самой гуще свалки мелькал кто-то, одетый в серую форму студента-Герольда.

– Незачем говорить…

– Так, господин Герольд. Только один из ваших студентов способен отколоть такую штуку.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru