# Обнаженное солнце

Айзек Азимов

На планете Солярия совершено убийство. Обстоятельства преступления таковы, что жители планеты, презирающие землян, вынуждены пригласить для его расследования детектива с Земли – Элайджу Бэйли. Землянин не только раскрывает им глаза на причины преступления, но и осознает те опасности, которые несёт в себе образ жизни, выбранный солярианами…

## Бейли получает задание

Илайдж Бейли упорно боролся со страхом. Сам по себе срочный вызов к государственному секретарю был достаточно неприятен. Срочность означала, что придётся воспользоваться самолётом. Это отнюдь не радовало Илайджа Бейли. Но, в конце концов, путешествие самолётом, хотя, конечно, и не удовольствие, но вовсе не означает прыжок в неизвестность.

На самолёте, как Бейли знал, нет окон. Будет хороший искусственный свет, приличная еда и прочие удобства.

– Мне это совсем не нравится, Илайдж. Зачем тебе самолёт? Почему не поехать не подземном поезде? – настойчиво твердила Джесси.

– Потому что я полицейский, – отвечал Бейли, – и обязан безоговорочно выполнять приказания начальства. Во всяком случае, – он усмехнулся, – если я хочу по-прежнему получать содержание по классу С-7…

Джесси вздохнула. С этим трудно было спорить.

В самолёте Илайдж Бейли неотрывно смотрел на киноэкран, чтобы отвлечься от мыслей об окружающей самолёт атмосфере.

Он твердил: «Я полностью защищён, самолёт подобен небольшому городу». Но он знал, что это не так. Всего лишь несколько дюймов стали защищали его от… от пустоты. Да, да, пустоты, ибо воздух – это пустота.

Наверное, сейчас он пролетал над дорогими его сердцу погребёнными глубоко под землёй городами. Он представлял бесконечно длинные улицы подземных городов, заполненные торопящимися людьми – фабрики, дома, столовые, поезда – всюду привычное тепло и всюду люди, люди… бесконечное множество их. А он один в открытом, холодном, равнодушном пространстве, едва отделённый от него тонкими стенками самолёта, он мчится в пустоте…

Он пытался сосредоточиться на экране. Та предлагали рассказ об экспедиции в Галактику. Герой-исследователь был жителем Земли. Эти детски-наивные попытки показать, что земляне тоже могут исследовать Галактику, вызывали у Бейли раздражение. На самом деле Галактика была закрыта для них. Галактику освоили жители других миров…

Самолёт приземлился. Илайдж и его попутчики вышли из самолёта и разошлись в разные стороны, так и не взглянув друг на друга.

У Бейли ещё оставалось время, чтобы закусить перед тем, как поехать в Департамент юстиции. Кругом царила привычная его сердцу атмосфера. От аэропорта тянулись во всех направлениях бесконечные коридоры, наполненные гулом и шумом людских голосов. Он почувствовал себя в полной безопасности в чреве Земли. Страх прошёл, и ему лишь хотелось принять душ, чтобы почувствовать обычную бодрость и уверенность.

Для получения направления в душ Бейли следовало предъявить своё удостоверение, а также официальный вызов в Департамент юстиции. После проверки предписания с нужными подписями и печатями ему выдали направление согласно его индексу жизни (С-7). Получив в душевой причитающееся ему количество воды, Бейли почувствовал себя освежённым и готовым к визиту в Департамент юстиции. Странно, но теперь он не чувствовал никакого беспокойства.

Государственный секретарь Альберт Минним, крепко скроенный небольшого роста человек с седеющими висками оставлял ощущение благополучия, щеголеватой опрятности и лёгкий запах одеколона. Все это говорило о том, что индекс жизни чиновников Департамента юстиции был достаточно высок. Бейли почувствовал себя неуклюжим, громоздким и отнюдь не щеголеватым.

– Я рад видеть вас, инспектор, – ласково произнёс Альберт Минним и протянул ему ящик с сигарами.

– Только трубку, сэр, – ответил Бейли, вытаскивая её из кармана. В ту же секунду он пожалел о сказанных словах. Сигара помогла бы сэкономить табак, которого ему не хватало, несмотря на недавно полученный индекс жизни С-7 вместо прежнего С-6.

– Пожалуйста, я подожду, – снисходительно заметил Минним, глядя, как Бейли набивает трубку тщательно отмеренной порцией табака.

– Мне не сообщили причину моего вызова, сэр, – сказал Бейли, заканчивая свою процедуру.

– Я знаю. Причина простая, – улыбнулся Минним. – Вы должны выехать для выполнения ответственного задания, вот и все.

– А куда поехать, далеко?

– О да, весьма.

Бейли задумчиво посмотрел на своего собеседника. Все преимущества, а также дефекты нового назначения были ему ясны. Разумеется, его индекс жизни не будет снижен. Бейли, примерного семьянина и домоседа, отнюдь не привлекала перспектива разлуки с женой Джесси и сыном Бентли. И кроме того, всякая новая работа требовала большего напряжения и ответственности по сравнению с его обычными профессиональными обязанностями. Не так давно Бейли расследовал убийство одного спейсера – обитателя Внешних миров, прибывшего на Землю. Он успешно выполнил задание, но перспектива вновь браться за столь же ответственное дело не радовала его.

– Не будете ли вы любезны сообщить мне, сэр, далеко ли вы отправляете меня и чем я должен буду заниматься? – спокойно спросил Бейли.

Прежде чем ответить, Минним вытянул сигару из ящика, тщательно обрезал её, зажёг, глубоко затянулся и, глядя на медленно тающий в воздухе дымок, раздельно произнёс:

– Департамент юстиции посылает вас на планету Солярия.

Бейли поднялся со стула и внезапно охрипшим голосом спросил:

– Вы имеете в виду один из Внешних Миров?

– Да, именно так, – Минним избегал его взгляда.

– Но это невозможно! – воскликнул Бейли. – Ведь они не пускают к себе жителей Земли.

– Обстоятельства иногда меняются, инспектор. Дело в том, что на Солярии произошло убийство.

Губы Бейли тронуло слабое подобие улыбки.

– Вряд ли это входит в нашу компетенцию, не так ли, сэр?

– Возможно, но они попросили помощи.

– Попросили помощи? У Земли? – переспросил Бейли.

Спейсеры, обитатели других миров, в лучшем случае относилисись к жителям планеты-прародительницы снисходительно-безразлично, а в худшем – с нескрываемым презрением.

– Да, это необычно, – согласился Минним, – но это факт. Они просят прислать к ним квалифицированного детектива. Это решение принято в результате дипломатических переговоров на высочайшем уровне.

Бейли снова сел.

– Но почему именно меня? – тихо спросил он. – Я уже не так молод, мне сорок три. У меня семья. Мне трудно покинуть Землю.

– Инспектор Бейли! Мы ничем не можем помочь вам, – сухо ответил Минним. – Если хотите знать, вас выбрали не мы, а они. Они попросили прислать полицейского Илайджа Бейли, индекс жизни С-7. Как видите, ошибки быть не может.

– Но я недостаточно опытен для такого сложного дела, – упрямо продолжал Бейли.

– Очевидно, им понравилось, как вы расследовали убийство спейсера, имевшее место у нас, на Земле… Во всяком случае, мы ответили согласием. Вам придётся ехать, Бейли. О семье не беспокойтесь. Во время вашего отсутствия о ней позаботятся и, кстати, по более высокому индексу жизни, чем ваш нынешний. – Минним помолчал, затем медленно добавил: – Имейте в виду, Бейли, в случае успешного выполнения задания на Солярии ваш индекс жизни будет не менее, чем С-8… а возможно, и… – тут государственный секретарь многозначительно остановился.

Бейли чувствовал себя оглушённым. Он, Илайдж Бейли, скромный детектив, будет жить по индексу С-8, а может быть, и… Он будет курить сигары и получать душ каждый день. Да, но для этого он должен отправиться на неведомую Солярию. Покинуть Землю, семью…

Ровным, неестественно звучащим голосом он спросил:

– Что за убийство, сэр? Каковы факты?

Холёными пальцами Минним повертел сигару.

– Я не знаю деталей дела, Бейли, – наконец ответил он.

– Но кто же информирует меня, сэр? Не могу же я отправиться на чужую планету, не зная ничего об обстоятельствах, связанных с убийством?

– Здесь, на Земле, никто ничего не знает. Соляриане не дали нам никакой информации. Вы должны будете узнать все на месте.

Отчаянная мысль промелькнула в мозгу у Бейли: «А что, если я откажусь?» Увы, он точно знал, что за отказом последует полная дисквалификация…

Минним мягко, но настойчиво повторил:

– Вы не можете отказаться, инспектор. Вы должны выполнять свои обязанности.

– Какие у меня обязанности по отношению к Солярии! – воскликнул Бейли. – Пусть они идут ко всем чертям!

– Я имею в виду обязанности по отношению к нам, Бейли, только к нам. Ведь вы знаете, каковы взаимоотношения между Землёй и Внешними Мирами, не так ли?

Бейли, так же как любой другой обитатель Земли, знал ситуацию достаточно хорошо. Пятьдесят Внешних Миров, с общим населением значительно меньшим, чем население Земли… Но в военно-техническом отношении каждый из этих миров в отдельности был неизмеримо мощнее Земли. Экономика Внешних Миров держалась на высочайшей технике с широким использованием роботов.

– Главное, что закрепляет наше неравенство во взаимоотношениях с ними, – продолжал государственный секретарь, – это наша полная неосведомлённость о них. Они знают о нас решительно все. Их посланцы часто прибывают к нам и требуют полной информации. А мы? Как вы знаете, многие годы жители Земли не допускаются на Внешние Миры. У нас появился редчайший шанс побывать на одной из этих привилегированных планет. Всякая ваша информация о Солярии будет чрезвычайно полезной для нас.

– Вы хотите, чтобы я занимался шпионажем? – мрачно пробормотал Бейли.

– Нисколько! – поспешно воскликнул Минним. – Единственное, что от вас требуется, – это пошире раскрыть глаза и уши. Смотреть, слушать, запоминать – вот ваша обязанность. Вся полученная от вас информация будет подвергнута тщательному анализу и изучению.

– Все это так, – задумчиво протянул Бейли, – но… посылать землянина во Внешние Миры довольно рискованно. Как вы знаете, спейсеры нас терпеть не могут. Несмотря на самые благие намерения, моё пребывание на Солярии может вызвать весьма серьёзные осложнения в космическом масштабе. Правительство Земли могло бы найти повод, чтобы не посылать меня. Например, сообщить, что я чем-то болен. Обитатели Внешних Миров панически боятся инфекции.

Бейли ожидал взрыва негодования со стороны своего шефа, но, к его удивлению, государственный секретарь наклонился к нему и заговорил доверительно:

– Я вам сообщу нечто весьма секретное, Бейли. Наши социологи, изучая современное состояние Галактики, пришли к некоторым тревожным выводам. Имеется пятьдесят Внешних Миров, мощных, богатых, широко использующих труд роботов. Во Внешних Мирах живёт небольшое количество людей, здоровых и могучих… А мы, перенаселённая, бедная, технически отсталая планета, переполненная людьми физически слабыми. Наша короткая жизнь не идёт ни в какие сравнения с долголетием обитателей других миров. Плохи наши дела, Бейли.

– Ну пока ещё рано опасаться чего-либо, – возразил детектив.

– Ошибаетесь, Бейли, совсем не рано. Возможно, наше поколение ещё не столкнётся с реальной опасностью. Но у нас есть дети… Перенаселение Земли все больше прогрессирует. Уже сейчас на Земле около восьми миллиардов людей. Социологи опасаются дурного поворота событий. Жителей Внешних Миров пугает всё возрастающее население Земли. Возможно, в какой-то момент они решат, что с нашей планетой следует покончить… Таков плачевный прогноз.

Бейли растерянно взглянул на собеседника.

– Что же вы от меня хотите? – неуверенно спросил он.

– Вы должны получить там необходимую информацию. Мы знаем о них только то, что немногие посещающие нашу планету спейсеры благоволят сообщить нам, и больше ничего. У них есть сила. Но, чёрт побери, ведь есть же у них и слабости, не так ли? А вот о них-то мы не имеем ни малейшего представления. Только зная их уязвимые места, мы получим шанс спасти себя и своих потомков от гибели.

– В таком случае, следовало бы позвать туда кого-либо из социологов, не так ли, сэр?

Минним покачал головой.

– Мы не можем посылать к ним того, кого хотим. Они просят детектива. Очень хорошо. В конце концов, детектив тот же социолог, но социолог в действии, не так ли? Мы знаем, что вы справитесь, Бейли.

– Благодарю вас, сэр, – машинально произнёс Бейли. – Ну, а что, если я попаду в беду?

Государственный секретарь пожал плечами.

– В работе детектива всегда имеется некоторый риск, – небрежно сказал он. – Во всяком случае, уже поздно что-либо обсуждать. Всё подготовлено. Время вашего отлёта установлено.

Бейли напрягся.

– Когда же я должен улететь?

– Через два часа, – последовал быстрый ответ.

– Но я хотел бы съездить домой. Моя жена… – начал было Бейли.

– Мы позаботимся о вашей семье, – прервал его Минним. – Ваша жена не должна ничего знать о вашей поездке. Мы объясним ей, что вы некоторое время не сможете писать ей. Итак, решено. Дорогой Бейли, мы все должны выполнять свой долг. А теперь вам пора на ракетодром.


Бейли был единственным пассажиром огромного межзвёздного корабля. Согласно стандартам гигиены Внешних Миров его долго и тщательно мыли и очищали от многочисленных микробов, по отношению к которым земляне имели иммунитет, но которых панически боялись обитатели Внешних Миров, живущие в стерилизованной атмосфере. После всех гигиенических процедур по каким-то переходам Бейли провели внутрь огромной ракеты. Здесь его ожидал робот.

– Вы полицейский инспектор Бейли? – глухо спросил робот. Его глаза тускло светились красноватым светом.

– Да, это я, – быстро ответил Бейли. Волосы на его голове зашевелились. Как и все жители Земли, он плохо переносил роботов. Правда, он знал одного удивительного робота… Дэниел Оливо было его имя. Дэниел был его партнёром по расследованию убийства спейсера на Земле. Он был… Ну, да что вспоминать о нём.

– Пожалуйста, следуйте за мной, господин, – промолвил робот и осветил трап. Двигаясь за своим проводником, Бейли поднялся по трапу и по новым длинным переходам проследовал в большой салон.

– Это – ваше помещение, господин, – сказал робот. – Просьба не покидать его в течение всего путешествия.

«Ну ещё бы, – про себя усмехнулся Бейли, – здесь я безвреден. Никакой инфекции. Наверное даже коридоры, по которым я проходил, сейчас дезинфицируют, а робот пройдёт специальную обработку».

– Здесь имеются все удобства, – продолжал робот, глядя на Бейли красными глазами, – я буду подавать вам еду и всё, что потребуется, господин. Если вы захотите полюбоваться видом окружающего пространства, можно открыть вот этот люк.

При слове «пространство» Бейли передёрнуло.

– Всё в порядке, парень, – быстро сказал он, – пусть люк останется закрытым.

Бейли употребил выражение «парень», которым земляне обычно называли роботов.

Робот наклонил своё большое металлическое тело в почтительном поклоне и удалился.

Бейли остался один. Во всяком случае, помещение герметично закупорено, и он надёжно ограждён от внешнего пространства. Бейли с облегчением вздохнул.

Из микрофона послышался металлический голос. Робот инструктировал Бейли, как вести себя в условиях ускорения при подъёме корабля.

Бейли ощутил толчок, огромный корабль завибрировал, раздался грохот, сменившийся гулом и жужжанием реактивных двигателей. А вскоре наступила гнетущая тишина. Корабль двигался в космическом пространстве.

Бейли ничего не ощущал. Всё вокруг казалось ему нереальным. Он повторял себе, что с каждым мгновением на многие тысячи миль отдаляется от дома, от погребённых под землёй городов, от Джесси… Но и это почему-то не фиксировалось в его мозгу. Ощущение времени стёрлось. Недели или месяцы – этого он не знал, – тянулись однообразно, без всяких событий. Бейли знал одно – он отдалялся от Земли на многие световые годы. Он не мог знать точно, на сколько. Никто не Земле не имел ни малейшего представления о том, где находится Солярия: давно миновали дни, когда земляне покоряли космические просторы и основывали новые миры.

В салон вошёл робот. Его мрачные, с красноватым отливом глаза взглянули на ремни, которыми Бейли был прикреплён к креслу. Робот ловко поправил застёжку, внимательно оглядел все помещение и отчётливо произнёс:

– Мы прибудем на Солярию через три часа, сэр. Пожалуйста, не покидайте ваше кресло. За вами придёт господин, который проводит вас в вашу резиденцию.

– Минуточку, – сказал Бейли. Пристёгнутый к креслу ремнями, он чувствовал себя совершенно беспомощным. – Какое время суток это будет?

– Согласно среднему галактическому времени это будет…

– Да нет, о, дьявол, по местному времени, парень, по местному, – почти закричал Бейли.

Но робот невозмутимо продолжал:

– Сутки в Солярии равняются двадцати восьми, запятая, тридцати пяти стандартным часам. Солярийный час состоит из десяти декад, каждая из которых в свою очередь состоит из ста сектад. По расписанию мы прибываем на ракетодром в двадцатую декаду.

Бейли остро возненавидел робота. За точность, за непонятливость и за то, что он, Бейли, проявлял перед роботом слабость.

– Это будет день или ночь? – спросил Бейли хрипло.

– День, господин, – спокойно ответил робот и вышел.

Бейли вздрогнул. О, дьявол! Он должен будет ступить на поверхность незнакомой планеты днём, не защищённый ничем от солнечного света, от окружающего пространства… Не будет даже иллюзорных стен темноты…

Но он не смеет проявлять слабость перед обитателями Солярии. Будь он проклят, если он это сделает. Сурово поджав губы, Бейли закрыл глаза и начал упорную борьбу с самим собой, со страхом перед открытым пространством.

## Илайдж Бейли встречает старинного знакомого

Напрасно он твердил себе: большинство людей живут в открытых пространствах. Обитатели всех миров, кроме Земли… Когда-то в прошлом и предки землян жили на открытой поверхности Земли. Отсутствие стен не приносило никакого вреда. Это только неприятные ощущения без привычки.

Но все это мало помогало.

Нет, он не справится… Он живо представлял себе, как те, кто встретят его (в носу у них, разумеется, будет дезинфицирующий фильтр, а на руках перчатки) будут с презрением взирать на него, жалкого и трясущегося землянина. Даже не с презрением, а просто с отвращением…

Корабль остановился, привязанные ремни сами расстегнулись, а Бейли продолжал сидеть в кресле. Он чувствовал страх перед Солнцем, светом и пустотой.

Открылась дверь. Краем глаза Бейли увидел высокую фигуру человека с бронзовыми волосами. «Наверное, один из тех гордых самоуверенных потомков землян, которым сейчас принадлежит вселенная», – неприязненно подумал Бейли.

Спейсер заговорил.

– Коллега Илайдж?

Бейли порывисто вскочил с кресла. Некоторое время он стоял, уставившись на вошедшего. У него было прекрасное, идеально правильное лицо, пропорциональное телосложение и безмятежно спокойные, ярко-голубые глаза.

– Дэниел, о дьявол!

– Мне приятно, что вы помните меня, партнёр Илайдж, – послышался голос с приятными модуляциями.

Чувство огромного облегчения залило Бейли. Он почувствовал непреодолимое желание подскочить к Дэниелу, обнять, крепко встряхнуть его, смеясь, похлопать по спине, словом, проделать все те дурацкие шутки, которые обычно проделывают старинные друзья после долгой разлуки.

Но Бейли просто шагнул вперёд, протянул руку и произнёс:

– Вряд ли я смог бы забыть вас, Дэниел.

– Это весьма приятно, – повторил тот, с важностью покачивая головой. – Как вы знаете, я-то никак не могу забыть вас до тех пор, пока я исправен.

С этими словами Дэниел взял руку Бейли в обе свои и крепко пожал её. Но Бейли не почувствовал боли от этого крепкого пожатия, наоборот, скорее приятное ощущение. При этом в глубине души он надеялся, что бездонные глаза его собеседника не сумели проникнуть в его сознание и зафиксировать ещё не вполне прошедший порыв, когда всё его существо было переполнено горячим чувством дружбы. Ибо только проявлением слабости могло быть это чувство, поскольку оно относилось к Дэниелу Оливо, шедевру роботехники планеты Аврора.

Стараясь сохранить невозмутимость, Бейли спросил:

– А вы тоже привлечены к делу об убийстве, Дэниел?

– А разве вам не сообщили этого? Я думал, вы информированы. Сожалею, что сразу не сказал вам. – Разумеется, на идеально безмятежном лице робота не было заметно и тени сожаления. – …Дело обстояло следующим образом, – продолжал он. – Доктор Ган Фастольф, которого мы с вами встречали на Земле во время нашей прежней совместной работы, предложил правительству Солярии пригласить вас, партнёр Илайдж, для расследования преступления. Доктор Фастольф поставил также условием моё участие в деле.

Бейли усмехнулся. Доктор Фастольф был спейсером с планеты Аврора, самой могущественной из внешних миров. Совершенно очевидно, что мнение аврорианца котировалось высоко повсюду в Галактике.

– Значит, решили запустить в работу проверенную упряжку, а? – шутливо заметил Бейли и вздохнул.

Радостное возбуждение, вызванное появлением Дэниела, постепенно улеглось.

– Я не могу знать целей доктора Фастольфа, партнёр Илайдж. Я знаю, что меня направили сюда, поскольку у меня есть опыт совместной работы с жителями Земли, и я знаком с их особенностями.

– Особенностями! – воскликнул Бейли и нахмурился. Ему не понравилось это слово в применении к нему самому.

– Таким образом, – невозмутимо продолжал робот, – я принял специальные меры, чтобы вы прямо с корабля попали в закрытое помещение. Я знаю, что вы не переносите открытого пространства, поскольку вы провели всю жизнь в подземных городах вашей планеты.

Бейли резко переменил тему.

– Здесь на корабле имеется робот (слово «робот» Бейли умышленно подчеркнул), который заботится обо мне. Он выглядит просто как робот, а не как человек. – В голосе Бейли снова послышались злорадные нотки. – Вы уже видели его?

– Да, я говорил с ним.

– Для чего он предназначен? И как я могу сообщаться с ним?

– Он значится под номером Х-9475. На Солярии приняты серийные номера для роботов.

Бейли нажал кнопку. Менее чем через минуту появился вызванный робот, тот самый, который не походил на человека.

– Ты – номер Х-9475? – спросил Бейли.

– Да, господин.

– Ты мне раньше сказал, что за мной на корабль прибудет господин. Ты этого господина имел в виду? – Бейли указал на Дэниела.

Глаза обоих роботов встретились. Номер Х-9475 произнёс:

– Его бумаги удостоверяют, что именно он прибыл для встречи с вами, господин.

– Тебе что-нибудь говорили о нём раньше?

– Нет, господин.

– Ты знал, как он выглядит?

– Нет, господин. Мне просто сообщили его имя.

– Кто сообщил?

– Капитан корабля, господин.

– Он – солярианин?

– Да, господин.

Бейли облизнул губы и задал весьма важный вопрос:

– Какое имя тебе назвали?

– Дэниел Оливо, господин, – ответил номер Х-9475.

– Молодец. Можешь идти.

Х-9475 отвесил «роботический» поклон и удалился.

Бейли повернулся к своему партнёру и задумчиво произнёс.

– Вы не рассказали мне всей правды, Дэниел.

– Не понимаю, партнёр Илайдж, – удивлённо сказал Дэниел.

– Я вспомнил одну странную вещь. Х-9475 совершенно точно сказал мне, что за мной на корабль прибудет человек, понимаете, человек, господин, как он его назвал.

Дэниел спокойно слушал и молчал.

– Я думал, – продолжал Бейли, – что робот ошибся. Я также подумал, что сначала предлагали послать человека, а потом заменили его вами, а Х-9475 не уведомили об этом. Вы слышали, я проверил это. Робот знал, какие бумаги вы представите и как вас зовут. Но ваше имя было дано не полностью, не так ли, Дэниел?

– Действительно, так, – согласился робот.

– Ваше имя вовсе не Дэниел Оливо, а Р.Дэниел Оливо, то есть робот Дэниел Оливо.

– Вы совершенно правы, партнёр Илайдж, – снова подтвердил робот.

– Значит, Х-9475 понятия не имел о том, что вы робот. Он считает вас человеком. С вашей внешностью такой маскарад вполне возможен.

– Я согласен, партнёр Илайдж.

– Продолжим.

Бейли чувствовал, как его заливает волна странного восторга – он напал на какой-то след. Он любил подобные ощущения и чувствовал себя в родной стихии.

– Вряд ли кто-нибудь заинтересован обманывать жалкого робота, – продолжал он с энтузиазмом. – Роботу совершенно всё равно, имеет он дело с человеком или с механизмом. Он повинуется приказу. Значит, капитан солярианского корабля и сами солярианские власти не знали, что вы – робот. Это логично, не правда ли?

– Я полагаю, это вполне логично, – невозмутимо произнёс Дэниел Оливо.

– Очень хорошо. Но тогда встанет вопрос: для чего всё это делается? Доктор Ган Фастольф, рекомендуя вас в качестве моего партнёра, скрывает от солярианцев, что вы робот. Разве это не опасно?

– Конечно, опасно.

– Но, в таком случае, в чём причина такого странного поведения доктора Фастольфа?

– Мне это было объяснено следующим образом, партнёр Илайдж, – спокойно ответил человекообразный робот. – Ваше сотрудничество со спейсером поднимает ваш авторитет в глазах соляриан. А контакт с роботом, наоборот, снизит его. Поскольку я уже однажды сотрудничал с вами, было решено, что я предстану перед солярианами в качестве человека, хотя никто в переговорах с ними не подчёркивал этого факта.

– А это правда, что Солярия славится производством роботов? – спросил Бейли.

– Я вижу, что вы информированы о Солярии, – ответил Дэниел.

– Но я ничего, решительно ничего не знаю об этой планете, – возразил Бейли.

– В таком случае, я могу передать вам следующую имеющуюся у меня информацию. Из всех пятидесяти Внешних Миров Солярия является первой планетой в вопросе роботехники, как с точки зрения количества, так и разнообразия выпускаемых моделей. Солярия экспортирует специализированные экземпляры роботов на все другие планеты.

Бейли кивнул с мрачным удовлетворением. Поскольку Солярия является общепризнанным центром роботехники, доктор Фастольф, посылая своего призового робота, мог руководствоваться чисто человеческими соображениями, не имеющими ничего общего с поддержанием авторитета Бейли. «Не сомневаюсь, что даже солярианские эксперты в области роботехники будут введены в заблуждение Дэниелом Оливо, блистательным роботом с планеты Аврора, – подумал Бейли. – О, дьявол, люди повсюду люди, и ничто человеческое им не чуждо. Даже на могущественных Внешних Мирах».

И мысль о том, что все человеческие существа имеют свои слабости, вселила некоторое успокоение в его душу.

Вслух он небрежным тоном спросил:

– А сколько времени мы будем в пути?

– Около часа. Не беспокойтесь, самолёт изолирован от внешней среды.

Бейли снова почувствовал недовольство. Его почему-то раздражали заботы о нём, как будто он был беспомощным ребёнком. Его также раздражали безупречные обороты речи Дэниела. Бейли с любопытством взглянул на него. У Дэниела была чудесная кожа, с бронзовым отливом, покрытая золотистым пушком, выглядевшим особенно по-человечески. Поразительной была его мускулатура. Мускулы двигались по всей коже столь реалистично, что казалось, это живой человек из плоти и крови, великолепное творение природы. Однако Бейли знал, что под этой превосходной кожей находятся не нервы и сухожилия, а металл и механизмы. Его грудь можно раскрыть и произвести необходимый ремонт аппаратуры. Он знал, что в черепе робота помещён позитронный мозг. Превосходный, но всё же позитронный. Интересно, что в этом чуде техники могло бы выдавать его происхождение? Скажем, для опытного глаза роботехника. Трудно сказать… Разве только чересчур правильная речь? Или поведение без эмоций? Или, может быть, слишком высокая степень совершенства для человеческого облика? Бейли тряхнул головой – не стоит терять время на бесплодные размышления.

– Давайте поговорим о Солярии, Дэниел, – как велика эта планета? – обратился он к роботу, когда они заняли свои места в герметически закрытой кабине самолёта.

– В диаметре – девять тысяч пятьсот миль, – медленно последовал ответ. – Из трёх ближних к Земле планет Солярия самая большая и единственная обитаемая. По климату и атмосфере очень сходна с Землёй. Но количество плодородной земли значительно больше, чем на Земле. Зато по минеральным богатствам Солярия намного беднее Земли и её ресурсы почти исчерпаны. Планета легко может прокормить своё население, а широкое использование труда роботов и их экспорт позволяют поддерживать весьма высокий стандарт жизни.

– А как велико население Солярии?

– Двадцать тысяч человек.

Бейли мягко переспросил:

– Вы хотите сказать, двадцать миллионов, Дэниел?

– Двадцать тысяч человек, партнёр Илайдж, – спокойно повторил робот.

– Разве Солярия заселена недавно?

– Планета заселена около трехсот лет назад, и более двух веков она независима. Что же касается населения, то оно умышленно поддерживается на уровне двадцати тысяч. Эту цифру соляриане считают оптимальной.

– Какую часть планеты занимают эти двадцать тысяч?

– Всю её плодородную часть. На планете имеется также двадцать миллионов функционирующих роботов, партнёр Илайдж.

– О, дьявол! – воскликнул Бейли, не в силах подавить своё изумление. – Это значит, что на каждого жителя приходится тысяча роботов?

– Да, именно так. Это рекордное соотношение даже по сравнению с другими Внешними Мирами, партнёр Илайдж. Следующей идёт Аврора. Там соотношение пятьдесят к одному.

– Для чего солярианам столько роботов?

– Роботы используются на полях, в шахтах… заняты выработкой энергии и всех видов изделий.

Двадцать миллионов роботов!.. Голова Бейли слегка кружилась. Горсточка людей и миллионы человекообразных машин… Он вспомнил разговор со своим шефом об опасности, угрожавшей Земле. Этот разговор сейчас казался слегка нереальным, но всё же Бейли отлично помнил его.

Бейли всю свою жизнь был человеком долга. Его долг на планете Солярия состоял в том, чтобы слышать и видеть. Да, открытое пространство страшило его, но он должен работать в любых условиях и не посрамить родную планету. Бейли взглянул на закрытый иллюминатор.

– Эта штука открывается?

– Прошу прощения, партнёр Илайдж, но я не вполне понял смысл ваших слов, – медленно ответил Дэниел.

– Я спрашиваю, можно ли открыть этот люк? – нетерпеливо повторил Бейли, – можно ли увидеть… открытое небо…

– Да, безусловно.

– В таком случае, сделайте это, Дэниел.

– Я весьма сожалею, но я не могу допустить этого, партнёр Илайдж.

Бейли изумлённо взглянул на Дэниела.

– Послушайте-ка, робот Дэниел Оливо, – подчёркнуто медленно произнёс он, – я приказываю вам немедленно открыть этот иллюминатор, слышите?

Но Дэниел не сдвинулся с места.

– Я должен объяснить вам следующее, партнёр Илайдж, – сказал он. – В первую очередь, на мне лежит обязанность оберегать вас от всякого ущерба. Согласно инструкции, полученной от моих господ, а также согласно собственному опыту, я знаю, что вы не сможете перенести вид открытого пространства.

Бейли почувствовал, как кровь прилила к его лицу, но он хорошо понимал полную бесполезность своего негодования. Робот есть робот. А Первый Закон роботехники гласит: «Робот ни при каких обстоятельствах не смеет делать ничего, что может причинить вред человеческому существу, а также своей пассивностью допустить, чтобы человеческому существу был причинен какой-либо вред». Конечно, робот обязан повиноваться приказу, но подчиняться приказам было Вторым Законом роботехники, который гласил: «Робот обязан точно и быстро повиноваться приказам, полученным от человеческих существ, за исключением тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону».

Поэтому Бейли подавил гнев и постарался как мог спокойнее сказать:

– Мне кажется, Дэниел, что я смогу вынести вид открытого пространства в течение некоторого времени.

– Не сможете, партнёр Илайдж, – возразил робот.

– Разрешите мне самому решать такие вопросы, Дэниел.

– Если это приказ, партнёр Илайдж, то я не подчинюсь ему и помешаю вас открыть иллюминатор.

Бейли откинулся на мягкую спинку кресла и задумался. Физическая мощь Дэниела раз в сто превышает его силу. Правда, Бейли мог бы воспользоваться пистолетом. Но что это даст ему, кроме краткого, пусть приятного ощущения своей силы. Опасности уничтожения для робота не существовало. Самосохранение составляло содержание Третьего Закона, который гласил: «Робот обязан защищать себя от любых повреждений, только если подобные действия не противоречат Первому и Второму Законам». А кроме того, Бейли не хотел уничтожить или повредить Дэниела, отнюдь не хотел.

– Спросите у пилота, скоро ли мы прибудем, – устало сказал Бейли.

– Сейчас я узнаю, партнёр Илайдж. – С этими словами робот наклонился вперёд и нажал кнопку. Отворилось окошко кабины пилота.

В ту же секунду Бейли быстро наклонился вперёд и закричал:

– Пилот, откройте иллюминатор пассажирской кабины!

Бейли быстро нажал кнопку, и окошко закрылось. Человеческая рука не отпускала кнопку. Слегка задыхаясь, Бейли глядел на Дэниела. Тот не двигался. Было такое впечатление, как будто нарушилось какое-то равновесие в извилинах его позитронного мозга. Но, видимо, мозг быстро приспособился к новой ситуации. Рука робота потянулась к кнопке.

– Вы не заставите меня убрать руку, не причинив мне боли. Вам придётся для этого сломать мне палец, слышите! – воскликнул Бейли.

Рука Дэниела приостановила своё движение. «Вперёд против вреда». Позитронный мозг должен был взвесить все возможности и выбрать из них какую-то одну. Робот явно колебался.

– Уже поздно, – торжествующе продолжал Бейли – Иллюминатор медленно открылся, и внутрь машины ворвались яркие слепящие лучи солярианского солнца. Бейли в ужасе подскочил. Ему захотелось закрыть глаза, но он поборол своё желание. Перед его взором мелькало что-то синее, зелёное, огромное, непонятное.

И над всем этим пугающим было ослепительно-белое сияние, исходившее из грозного шара там, высоко в небе. На одно мгновение Бейли заставил себя поднять голову и прямо взглянуть на солярианское солнце. Он смотрел на солнце, решительно ничем не защищённый от его грозного сверканья, он смотрел на обнажённое солнце. Но в тот же миг он почувствовал на своих плечах руки Дэниела, пытавшегося заставить его сесть, и… потерял сознание.

## Илайдж Бейли беседует со знаменитым солярианином

К Бейли медленно возвращалось сознание. Бесстрастное лицо Дэниела склонилось над ним.

– Что произошло? – хрипло прошептал Бейли.

– Сожалею, партнёр Илайдж, что вам был причинен вред, несмотря на моё присутствие, – промолвил Дэниел. – Прямые лучи солнца опасны для вас. В целях вашей же безопасности я вынужден был заставить вас опуститься на место. При этом вы потеряли сознание.

Бейли поморщился. Вопрос в том, что он потерял сознание от нервного перенапряжения (или, возможно, страха), или Дэниелу пришлось употребить силу, остался невыясненным. Он пощупал свою голову, челюсти, руки, ноги – всё было в полном порядке. Задавать Дэниелу прямой вопрос ему не хотелось.

– Ну, что ж, все это не так уж плохо, – сказал он.

– Судя по вашей реакции, партнёр Илайдж, я бы этого не сказал, – возразил Дэниел.

– Ничего подобного, – упрямо повторил Бейли. Красные и чёрные полосы, мелькавшие перед его глазами, постепенно тускнели. – Жаль только, что я мало увидел. Мы слишком быстро двигались.

Интересно, не сердится ли на него Дэниел? Бейли хотелось увидеть на этом совершенном лице следы хоть каких-то эмоций. Конечно, если прямо спросить, то Дэниел ответит отрицательно, и при этом лицо его будет стол же невозмутимо и непроницаемо.

– Но вы же сами понимаете, Дэниел, – спокойно сказал Бейли, – мне всё равно придётся привыкать к этому.

Робот посмотрел на своего собеседника.

– О чём вы говорите, партнёр Илайдж?

– Я говорю о том, что мне придётся бывать… на открытом воздухе. На этой планете иначе нельзя, не так ли?

– Для вас, партнёр Илайдж, в этом не будет необходимости, – возразил Дэниел и добавил: – Мы замедляем ход, коллег Илайдж. Полагаю, мы прибываем.

Бейли хотел только одного – внутренней уверенности в том, что он сам сумеет позаботиться о себе и выполнить своё задание. Конечно, ощущение открытого пространства крайне тяжело пережить. Но он обязан заставить себя. Это вопрос самоуважения, личного достоинства и, что важнее, – вопрос безопасности его родной планеты. Лицо землянина стало суровым, глаза потемнели. Во что бы то ни стало он заставит себя переносить воздух, солнце, открытое пространство!

Когда Бейли, следуя за Дэниелом и встретившим их роботом, по тёмному переходу прошёл из самолёта в предназначенный ему дом (дворец, как сказал робот), он почувствовал себя провинциалом, приехавшим в столицу. Комнаты невозможно было сосчитать. Яркий искусственный свет зажигался, как только он входил в какое-либо помещение, и гас, как только он выходил из него. Окон не было.

– Не понимаю, к чему столько комнат. Этот дом напоминает целый город, не так ли, Дэниел?

– С точки зрения земных масштабов вы правы, партнёр Илайдж, – невозмутимо отвечал Дэниел.

– По-видимому, вместе со мной будет проживать половина жителей Солярии? – недоумевал Бейли.

– Никто, кроме вас. Не считая, разумеется, меня, а также необходимого числа роботов, – ответил Дэниел.

Бейли отметил, что Дэниел отделил себя от остальных роботов.

– Я спрашиваю про людей, слышите? Про людей?

– Кроме вас, никого, партнёр Илайдж.

– Значит, выгнали всех жителей дома, чтобы я часами мог бродить из одной комнаты в другую, так, что ли? – раздражённо воскликнул Бейли.

– Повторяю, все помещения предназначены только для вас, партнёр Илайдж. Каждый знатный солярианин владеет подобным домом.

– А для чего, как вы думаете, Дэниел, одному человеку столько комнат?

– На Солярии считается, что для каждой цели должно быть предназначено отдельное помещение. Вот мы сейчас находимся в библиотеке, – Дэниел указал на стены, заставленные стеллажами с книгами. – Далее идёт музыкальная комната, затем спортивные залы, различные мастерские, затем комнаты по контролю и управлению роботами, кухни, кладовые, пекарня, спальни.

– О дьявол! А кто все это убирает?

– Домашние роботы. Их достаточное количество, не беспокойтесь. Они будут следить за тем, чтобы вам было абсолютно удобно.

– Но мне не нужно всего этого! – воскликнул Бейли. У него пропало всякое желание продолжать обход комнат.

– Вы можете находиться в том помещении, которое вы выберете, партнёр Илайдж, но так как обычаи Солярии требуют большого дома, решено было его построить.

Бейли с изумлением воззрился на своего собеседника.

– Вы хотите сказать, что эта огромная штука была выстроена специально для меня?

– Вы забываете, партнёр Илайдж, что вся экономика планеты Солярия построена на труде роботов и таким образом…

– Я понимаю… – прервал робота Бейли. – Ну, а что они сделают с домом после моего отъезда?

– Я полагаю, они уничтожат его.

Бейли поджал губы. «Ну, конечно, как это я не догадался, – подумал он. Сначала выстроили огромное здание для одного-единственного человека с Земли, а затем поспешно снесут его. И даже, наверное, простерилизуют почву, на которой он стоял. Все дезинфицировать, даже воздух, которым дышал человек с Земли. Жители Внешних Миров, возможно, сильны и могущественны, но всё же они подвластны глупым страхам».

Дэниел как будто прочёл мысли Бейли.

– Дело не только в страхе перед инфекцией. Просто солярианам ничего не стоит – как соорудить любое гигантское здание, так и разрушить его. Этот дом по закону подлежит сносу. После того, как мы выполним свою миссию. Он расположен в поместье правителя Груэра. А в каждом поместье может быть только один дом, это закон. На строительство данного здания было получено особое разрешение.

– А кто такой правитель Груэр? – спросил Бейли.

– Глава Департамента Безопасности Солярии. Мы вскоре познакомимся с ним.

– Вы думаете? – вздохнул Бейли. – Когда я только начну разбираться в чем-нибудь? Пока я двигаюсь в пустоте и мне не очень-то по душе такое состояние, Дэниел.

Дэниел, как всегда бесстрастно и как всегда кстати, ответил:

– Я сожалею, что вы раздражены, партнёр Илайдж. Конечно, запас моей информации значительно превышает ваш. Но в вопросе убийства, имевшем здесь место, мои знания столь же малы, как и ваши. Я полагаю, правитель Груэр сообщит нам всё, что нужно. Так распорядилось правительство Солярии.

– В таком случае, поехали к этому Груэру! – воскликнул Бейли. – Как далеко придётся ехать? – Сердце его ёкнуло при мысли о том, что придётся выйти из открытого помещения, и знакомое стеснение в груди охватило его.

– Нам никуда не надо ехать, партнёр Илайдж. Правитель Груэр будет ожидать нас в специальном помещении для бесед.

– Специальное помещение для бесед? – пробормотал Бейли и добавил громче: – Он сейчас ожидает нас?

– Я полагаю, да.

– В таком случае, поспешим.

Ханнис Груэр был тщедушным человеком средних лет с совершенно лысым черепом.

Бейли всячески старался из деликатности отвести взгляд от лысины Груэра, но она почему-то притягивала его. По мнению землян, спейсеры всегда были высокими, стройными красавцами с бронзовой кожей и вьющимися волосами, с надменно-аристократическими манерами, настоящими повелителями Вселенной. Словом, они выглядели так, как выглядел робот Дэниел Оливо. Те обитатели Внешних Миров, которые посещали Землю, всегда отвечали этим описаниям. Но вот Бейли увидел не простого спейсера, а одного из правителей Внешних Миров. И что же… он оказался обыкновенным маленьким лысым человечком.

– Добрый день, сэр. Сожалею, что заставил вас ждать.

С такими словами Бейли чуть было не направился к сидевшему в противоположном углу чудовищно огромной комнаты человеку, чтобы протянуть ему руку, но он вовремя подавил свой порыв. Вряд ли бы это вызвало бы благополучную ответную реакцию. Пожать руку землянина с опасными микробами…

Груэр сидел, величавый и важный, в одеянии с длинными рукавами, которые целиком закрывали его руки. Вероятно, в ноздрях у него были фильтры, хотя незаметные. Бейли почудилось, что Груэр неодобрительно взглянул на Дэниела, как бы удивляясь его тесному контакту с землянином. Значит, Груэр не знал, кто такой Дэниел Оливо. И тут Бейли заметил, что его партнёр находится на некотором расстоянии от него, не так, как обычно. Понятно, робот играл роль человека по всем правилам.

Груэр заговорил. Его голос звучал дружески, но глаза то устремлялись на Дэниела, то смотрели в сторону, но так или иначе избегали встречаться взглядом с Бейли.

– Добро пожаловать на Солярию, господа. Удобно ли вас устроили?

– О да, сэр, вполне, – ответил Бейли. Возможно, этикет Галактик требовал, чтобы Дэниел в качестве спейсера вёл разговор за двоих, но… Но в конце концов, именно его, инспектора Бейли, призвали расследовать преступление. И вообще он никому ни в чём не собирался уступать, даже истинным спейсерам, а тем более роботу, хотя и столь совершенному, как Р.Дэниелу Оливо.

Но Дэниел и не пытался завладеть инициативой разговора. Да и Груэру ответ Бейли не показался странным. Наоборот, теперь он всё своё внимание обратил на Бейли.

– Вас, очевидно, известно, для какой цели вы приглашены на Солярию, – продолжал Груэр; взмахнув широкими рукавами, он сложил руки на коленях. При этом Бейли с удивлением обнаружил, что на руках у Груэра не было перчаток.

– Мы специально не сообщили вам никаких деталей, инспектор, – продолжал маленький лысый спейсер. – Мы хотели, чтобы ваша точка зрения формировалась бы здесь, на месте, и у вас не было никакой предвзятой идеи. Вскоре вы получите полный отчёт о случившемся, а также результаты расследования, которое мы сумели провести. Боюсь только, инспектор Бейли, что вы найдёте наши методы расследования весьма несовершенными с вашей профессиональной точки зрения. Ведь у нас на Солярии вообще нет полиции.

– Как, совсем нет? – спросил Бейли.

Груэр улыбнулся и пожал плечами.

– У нас не бывает преступлений. Население планеты очень невелико и разбросано по всей её территории. Нет ни причин, ни оснований для преступлений. Поэтому нет нужды в постоянной полиции.

– Но всё же, насколько я понимаю, сэр, преступление имело место?

– Да, увы. И особенно жаль, что убитый был человеком, потеря которого для нас очень тяжела. Да и обстоятельства убийства бесчеловечны.

– Вероятно, у вас нет никаких конкретных подозрений о личности убийцы?

Груэр как-то странно посмотрел на Дэниела, который молча восседал в своём кресле. Возможно, Бейли почудилось, но что-то боязливое было в этом взгляде.

– Нет, я не могу сказать, что у нас нет никаких подозрений. Фактически, только один человек мог сделать это.

– Не хотите ли вы сказать, что только один человек мог совершить преступление?

Бейли не любил ясности в самом начале расследования. Одно дело – подозрения, совсем другое – всякие доказательства.

Груэр покачал головой.

– Именно так. Только один человек мог совершить убийство. Всякий иной полностью исключается.

– Даже полностью?

– Именно так, уверяю вас.

– В таком случае, перед нами нет никаких проблем.

– Наоборот. Перед нами очень серьёзная проблема. Дело заключается в том, что по некоторым данным и этот единственный подозреваемый никак не мог быть убийцей.

– Может быть, убийства вообще не было? – спокойно спросил Бейли.

– Нет, к сожалению, было. Правитель Рикэн Дельмар – мёртв, это факт.

«Хоть что-то определённое стало мне известно… имя жертвы», – подумал Бейли. Он вытащил записную книжку и сделал первую запись.

– Доктор Дельмар был фетологом, – продолжал Груэр.

Бейли записал незнакомое слово, но воздержался от вопросов.

– Ну а теперь, – сказал он с профессиональной деловитостью, – я хотел бы выслушать все обстоятельства дела. Я бы также хотел побеседовать с людьми, наиболее близкими к убитому.

– Очевидно, вам придётся поговорить с его женой, – мрачно сказал Груэр. – Её зовут Гладия.

– Есть ли у них дети? – спросил Бейли, не поднимая глаз от записной книжки. Не получив ответа, он поднял голову и повторил вопрос.

У Груэра на лице появилось выражение отвращения, как будто он выпил стакан уксуса. Он пробормотал:

– Во всяком случае, я не мог получить информацию по этому вопросу. Но, прежде всего, – поспешно добавил Груэр, – вам следует хорошенько отдохнуть, мистер Бейли. Вы, наверное, устали и проголодались.

Бейли вдруг почувствовал, что слово «еда» в данный момент таит для него необычайное очарование.

– Может быть, правитель Груэр, вы составите компанию моему коллеге и мне? – вежливо обратился Бейли к своему собеседнику. Конечно, он понимал, что эта идея абсурдна, но всё же… ведь старик назвал его не «инспектор Бейли», а «мистер Бейли»? Это уже было кое-что…

Груэр ответил, что он, к сожалению, не может принять участие в трапезе, так как его ждут неотложные дела.

Бейли встал. Вежливость требовала, чтобы он проводил Груэра до двери. Но, во-первый, он не очень-то стремился подходить к двери, возможно, ведущей в открытое пространство, а во-вторых, он точно не знал, где она расположена. Пока он стоял в нерешительности, Груэр с улыбкой кивнул ему и сказал:

– Мы ещё увидимся. Ваши роботы знают, как устроить встречу, если вы захотите поговорить со мной.

С этими словами Груэр исчез вместе со своим стулом. Именно исчез, провалился как сквозь землю. В одно мгновение стены, пол и обстановка комнаты изменились до неузнаваемости.

Бейли издал громкий возглас изумления.

– Дело в том, партнёр Илайдж, что правитель Груэр не находился здесь с нами лично, – бесстрастно промолвил Дэниел. – Это было его объёмное изображение. Я думал, что вы знакомы с этим. У вас на Земле тоже существует передача изображений.

– Ну, не совсем так, – пробормотал Бейли. – На Земле изображение никак не примешь за реальность.

Так вот почему на руках у Груэра не было перчаток, а в носу фильтра. Эти предосторожности были ему не нужны.

После небольшой паузы Дэниел заметил:

– Может быть, мы сейчас пройдём в обеденный зал, партнёр Илайдж?

Вереница роботов внесла незнакомые Бейли яства и напитки и расставила их на столе необъятных размеров.

– Сколько их всего в доме, Дэниел? – спросил Бейли.

– Около сотни, партнёр Илайдж.

– И они будут присутствовать во время еды? – поморщился он. Один из роботов стоял в углу комнаты, обратив своё блестящее лицо со светящимися красными глазами в сторону Бейли.

– Обычно один из них всегда находится под рукой на случай надобности, – ответил Дэниел. – Но если вам это не нравится, прикажите, и он немедленно удалится.

Бейли пожал плечами – пусть остаётся.

В нормальных условиях еда, поданная Бейли, показалась бы ему отменной. Но сейчас он ел механически. Он рассеянно отметил, что Дэниел тоже поглощал пищу бесстрастно, но достаточно активно. Конечно, позднее он освободит от съеденной пищи специальную камеру, куда попала пища. Но пока что маскарад продолжался.

После трапезы Бейли, следуя за Дэниелом, перешёл в огромный зал, который оказался спальней.

– Разве сейчас уже ночь? – спросил он.

– Да, – ответил робот.

Бейли мрачно взглянул на огромную кровать.

– Каким образом тушится свет? – отрывисто спросил он. Изголовье постели освещено было мягким светом. Это было удобно для чтения, но Бейли не собирался читать перед сном.

– Как только вы захотите уснуть, об этом позаботятся роботы.

– Значит, роботы будут следить а мной?

– Это их обязанность.

– О дьявол! Опять роботы! А что же соляриане делают сами? – пробурчал Бейли. – Удивляюсь, как это роботы позволили мне самому мыться в душе.

– Если бы вы приказали, они бы все сделали за вас, – без тени юмора ответил Дэниел. – Роботы никогда не противоречат желаниям человека, за исключением тех случаев, когда они вынуждены позаботиться о его собственном благополучии.

– Ну, ладно, спокойной ночи, Дэниел.

– Я буду в соседней спальне, партнёр Илайдж. Если ночью вам понадобится что-либо…

– Я знаю, знаю. Тут же появится робот.

– Кнопка вызова находится на столике. Я появлюсь сию же минуту.

Сон бежал от Бейли. Он снова и снова размышлял над всем, что с ним произошло. Этот огромный странный дом, за пределами которого притаилась гигантская пугающая пустота. Он вспомнил своё милое тесное жилище глубоко в недрах Земли. Конечно, оно располагалось не так глубоко, как жилища правителей Земли – людей, живущих по классу А или Б. Но всё же между ним и поверхностью земли было множество других жилых уровней, на которых лепились жилища более бедных граждан. Существовали и первые уровни от поверхности. Правда, там жили совсем неимущие (класс Д-9 или Д-10). Арендная плата там была мизерной. Потом он подумал о Джесси, и сердце его сжалось. Кажется, он пешком бы пошагал на родную Землю. Ах, как хотелось ему домой, к ней, к сыну, в привычную обстановку, в безопасность… Безопасность!

Глаза Бейли раскрылись, и руки впились в спинку кровати. Безопасность!.. Этот человек, Ханнис Груэр, был главой солярианской безопасности. Что означало это слово? Если то же самое, что на Земле, то Груэр отвечал за оборону Солярии против вторжения извне и за подавление внутренних беспорядков. Почему раскрытие убийства было так важно для него? Только ли потому, что на Солярии не было полиции и Департамент Безопасности должен был непосредственно заниматься раскрытием преступлений? Груэр держался непринуждённо с Бейли. Но время от времени он бросал осторожные и, казалось, опасливые взгляды на Дэниела. Почему? Бейли получил инструкцию держать глаза и уши открытыми. Очевидно, Дэниел получил такие же инструкции. Груэр, видимо, подозревал Дэниела в шпионаже. Конечно, он не опасался шпионажа со стороны Земли. Земля была слишком слабой и ничтожной планетой, чтобы всерьёз принимать её в расчёт. Другое дело – Аврора – самый могущественный из миров Галактики. Почему Дэниел играет роль спейсера? Его объяснения казались Бейли неубедительными. Естественно, что робот, сколь бы человекоподобен он ни был, не мог рассчитывать на хороший приём на Солярии. Поэтому робот должен изображать человека. Но разве нельзя послать с той же миссией человека? Конечно, нельзя, тут же ответил он сам себе. Ни один надменный спейсер никогда не согласился бы столь длительное время пребывать в тесном контакте с землянином. А если всё это так, всё же остаётся непонятным, почему Солярия придавала такое большое значение расследованию убийства, столь большое, что для этого она попросила Землю прислать своего представителя. И почему могущественная Аврора также проявила к этому делу такой большой интерес? Это была загадка. Ко всем прежним чувствам его – боязни открытого пространства и солнечного света, гнетущему страху перед опасностями, угрожавшими его родной планете, ответственности за выполнение сложного задания в странной и непривычной обстановке, – ко всему этому прибавилось неясное ощущение, что он попал в самую гущу какого-то непонятного ему конфликта между могущественными Внешними Мирами.

## Перед Илайдж Бейли появляется женщина

Наконец Бейли заснул. Он не помнил, когда именно произошёл переход от бодрствования ко сну. В какой-то момент изголовье его постели осветилось. Он открыл глаза и взглянул на часы. В комнату был мягкий свет. Очевидно, на Солярии наступило утро, и роботы, управляющие домом, решили, что Бейли достаточно отдохнул. Интересно, проснулся ли уже Дэниел, – подумал Бейли и тут же усмехнулся нелепости вопроса. Дэниел не мог спать. Правда он мог подражать сну так же, как он подражал всем остальным человеческим поступкам. Может быть, он раздевался на ночь и надевал пижаму?

Как будто подслушав эти мысли, вошёл Дэниел.

– Доброе утро, партнёр Илайдж, – торжественно возвестил он. Робот был безукоризненно одет, его лицо было по-прежнему идеально безмятежным.

– Хорошо ли вы спали? – продолжал он.

– Да, – сухо ответил Бейли, – а вы?

С этими словами он вскочил с постели и направился в ванную комнату для совершения обычного утреннего ритуала.

– Если появятся роботы, чтобы побрить меня, отошлите их к дьяволу, – крикнул Бейли из ванной комнаты. – Они действуют мне на нервы, даже если я их не вижу.

Во время бритья он рассматривал своё лицо, то самое лицо, которое он видел в зеркале по утрам на Земле. Хорошо бы, конечно, иметь возможность с кем-нибудь посоветоваться, рассказать о том немногом, что он успел заметить.

– Пока ещё мало успел, – пробурчал он своему отражению.

Покончив с туалетом, Бейли обратился к Дэниелу.

– У меня есть несколько вопросов к вам, Дэниел.

– Я постараюсь наилучшим образом в меру своих знаний ответить на ваши вопросы, партнёр Илайдж, – с важностью ответил робот.

«Или в меру данных тебе инструкций», – подумал про себя Бейли, но вслух сказал:

– Почему население Солярии столь малочисленно? Всего двадцать тысяч человек?

– Эта цифра была установлена в результате расчётов.

– Возможно, но вы не отвечаете по существу. На этой планете могут жить миллионы. Почему же всего двадцать тысяч? Вы сказали, что соляриане считают такое число оптимальным, но почему?

– Таков их образ жизни.

– Вы имеете в виду, что они практикуют контроль над рождаемостью?

– Да.

– И при этом оставляют планету пустой?

Бейли и сам не знал, почему его заинтересовал этот вопрос. Возможно, потому, что численность населения Солярии была пока один из немногих известных ему фактов.

– Солярия вовсе не пустая, – ответил Дэниел. – Она разделена на участки, каждый из них управляется одним из соляриан. Размер поместья определяется решение Совета Правителей.

– И здесь совсем нет городов? – спросил Бейли, и при этом холодные мурашки забегали у него по спине.

– Нет, партнёр Илайдж. Соляриане живут полностью изолировано, и никогда не встречаются друг с другом. Исключение составляют супружеские пары, живущие в общем поместье.

– То есть как не встречаются?

– На Солярии личные встречи заменены телеконтактами, такими, как ваш вчерашний телеконтакт с правителем Груэром. Соляриане приняли только такой способ общения, и никакой иной.

Бейли недоуменно уставился на своего собеседника.

– Вы имеете в виду и нас? Мы тоже будем лишены возможности личных встреч?

– Таковы обычаи данной планеты, партнёр Илайдж.

– Но как же я смогу расследовать преступление? Предположим, я захочу повидаться с кем-нибудь…

– Находясь в этом доме, партнёр Илайдж, вы можете получить объёмное изображение любого жителя планеты. Это не составляет никакой проблемы и фактически совершенно избавит вас от неприятной необходимости покидать пределы дома. Вот почему я сказал, когда вы прибыли сюда, что вам вовсе не нужно будет привыкать к открытому пространству. И это к лучшему. Иначе, выходя из дома, вы испытывали бы крайне неприятные ощущения.

– Мои ощущения касаются только меня, – раздражённо заметил Бейли и добавил: – Прежде всего, Дэниел, я хочу связаться с женщиной, Гладией, женой убитого. И если трёхмерное изображение покажется мне неудовлетворительным, я пойду к ней и поговорю с ней лично. Такие вопросы буду решать только я, и никто более.

– Вы будете иметь возможность получить исполнение ваших желаний, партнёр Илайдж, – бесстрастно ответил робот. – А пока я распоряжусь о завтраке. – И он отправился к двери.

Бейли посмотрел на широкую спину робота и внутренне усмехнулся. Дэниел Оливо изображал из себя хозяина положения. Очевидно, ему были даны инструкции следить за тем, чтобы Бейли не узнал слишком много. Как бы не так… На худой конец у Бейли имелся козырный туз. Дэниел Оливо был всего лишь Р.Дэниел Оливо – роботом. Если сообщить об этом Груэру или любому другому солярианину…

С другой стороны, поразительное сходство Дэниела с человеком могло оказаться и полезным. Иногда лучше иметь козырь про запас, чем сразу же его выбросить.

«Поживём – увидим, – подумал Бейли, – а сейчас действительно неплохо было бы позавтракать». И он последовал за Дэниелом.

– Каким образом происходит установление объёмного контакта? – спросил Бейли.

– Это делают роботы, партнёр Илайдж, – ответил Дэниел и нажал кнопку вызова.

Сейчас же появился робот.

«Откуда они только выскакивают», – подумал Бейли. Их никогда не видно. Но стоит только нажать на кнопку, и они появляются как будто из-под земли. Бейли внимательно посмотрел на пришедшего робота. Его лицо не было блестящим, скорее оно имело сероватый оттенок. На груди был рисунок из белых и жёлтых квадратов. В середине рисунка – контрольное табло с номером.

– Проводи нас в помещение для бесед, – приказал Дэниел.

Робот молча поклонился и двинулся к двери.

– Подожди, парень. Как твоё имя? – спросил Бейли.

Робот взглянул на Бейли.

– У меня нет имени, господин, – произнёс он отчётливо и без колебаний.

– Мой серийный номер, – металлический палец поднялся и опустился на контрольном табло на его груди, – Х-2745.

Бейли и Дэниел проследовали в большой зал, туда, где вчера состоялся разговор с правителем Груэром. Вошедших почтительно встретил другой робот. Первый поклонился и удалился.

– Очевидно, для каждой операции существует отдельный робот, – заметил Бейли. – Это и неудивительно при таком количестве…

Бейли посмотрел на второго робота. За исключением табло на груди и, возможно, каких-то изменений в программе, он был достаточным дубликатом первого.

– А какой у тебя серийный номер, парень? – спросил Бейли.

– Х-1129, господин.

– Так вот, Х-1129, мне нужно поговорить с госпожой Гладией Дельмар, женой покойного правителя Рикэна Дельмара… Послушайте, Дэниел, что ещё нужно сообщить ему, её адрес или что-нибудь ещё?

– Не думаю, что необходима какая-либо дополнительная информация, – спокойно ответил Дэниел. – Впрочем, я могу узнать у робота.

– Я сам сделаю это, – прервал его Бейли. – Слушай, парень, ты знаешь, как связаться с этой госпожой?

– Да, господин. Моя обязанность – установление контактов со всеми господами Солярии. – Это было произнесено без всякого оттенка гордости. Просто констатация факта, как если бы он сказал: «Я сделан из металла, господин».

– Ничего удивительного, партнёр Илайдж, – вмешался Дэниел. – Существует всего около двадцати тысяч соединений. Это совсем немного.

Бейли кивнул.

– А если на Солярии имеется две Гладии Дельмар, что тогда? Ты не перепутаешь, парень?

Робот молчал.

– Полагаю, партнёр Илайдж, – начал Дэниел, – что он не понял вопроса. Очевидно, на Солярии не встречается одинаковых имён. При рождении даются только те имена, которые в данный момент не заняты никем другим.

– С каждой минутой все больше странного узнаешь об этой планете, – пробормотал Бейли.

– Теперь, парень, – обратился он к роботу, – покажи мне, что надо делать, чтобы установить контакт?

Последовала пауза, после чего робот ответил:

– Вы сами хотите установить контакт, господин?

– Вот именно.

Дэниел мягко коснулся руки Бейли.

– Минуточку, партнёр Илайдж.

– Что такое?

– Я полагаю, что робот произведёт все необходимые операции с большей ловкостью, чем вы.

– Я не сомневаюсь в этом, – мрачно ответил детектив. – Возможно, я и напутаю что-нибудь. Но, тем не менее, я предпочитаю сделать все сам. – Он взглянул на бесстрастное лицо Дэниела. – В конце концов ведь приказы отдаю я, не так ли?

– Разумеется, партнёр Илайдж, – не моргнув глазом, ответил робот. – И ваши приказания, если он не противоречат Первому Закону, будут неукоснительно выполняться. Но с вашего разрешения, с хочу поделиться с вами той небольшой информацией о здешних роботах, которой я располагаю. Роботы Солярии специализированы более, чем на любом другом из Миров. Хотя конструктивно они могли бы выполнять множество работ, каждый из них запрограммирован на выполнение одной-единственной функции. Выполнение незапрограммированных функций может быть связано только с выполнением одного из Трёх Основных Законов. Но, в свою очередь, невыполнение той единственной функции, для которой они предназначены, также связано с требованиями Трёх Основных Законов. Если бы робот был человеком, то можно было бы сказать, что невозможность выполнения его обязанности неприятна для него. Обычно этого не случается, так как жители Солярии никогда не вмешиваются в операции, совершаемые роботами. Соляриане считают неприличным выполнять ту работу, которую должен выполнять робот.

– Вы пытаетесь убедить меня, Дэниел, что если я сделаю за робота его работу, это причин ему боль?

– Как вы знаете, партнёр Илайдж, слово «боль» в человеческом смысле неприменимо к операциям робота.

Бейли пожал плечами.

– Тогда в чём же дело?

– Тем не менее, – методично продолжал Дэниел, – ощущение, которое испытывают роботы при этом, насколько я могу судить, столь же неприятно ему, как ощущение боли человеческому существу.

– О дьявол! Но я же не солярианин! – сердито воскликнул Бейли. – Мне противно, когда роботы вертятся около меня и делают всё то, что я и сам могу сделать.

– Учтите также, партнёр Илайдж, продолжал Дэниел, – что ваше нежелание разрешить роботам выполнять их обязанности может показаться нашим хозяевам актом невежливости, поскольку в солярианском обществе правила приличий в отношениях с роботами выполняются неукоснительно. Обидев знатных соляриан, мы вряд ли облегчим свою задачу, партнёр Илайдж.

– Ладно, – со вздохом согласился детектив, – пусть будет по-вашему. Установи контакт, парень.

Бейли откинулся в кресле, полузакрыв глаза, и стал наблюдать за действиями робота. Разговор с Дэниелом был для него предметным уроком. Он свидетельствовал о том, что «роботическое» общение также имело свои уязвимые места. Создав роботов и подчинив их своей воле, человек тем не менее не мог по своему усмотрению или внезапно возникшему желанию устранить их. Не мог даже временно избавиться от них. Пусть социологи на Земле приходят к тем или иным выводам, он, полицейский инспектор Бейли, начинал формировать свои собственные суждения.

Бейли многое отдал бы сейчас за милую его сердцу трубку. Но его ещё на Земле предупредили, что курить на «некурящей планете» было бы предельным нарушением этикета. Иногда ему казалось, что одно только уютное и привычное ощущение трубки во рту и то было бы для него большой поддержкой на чужбине.

Робот двигался быстро, ловко и уверенно манипулируя различными ручками и кнопками.

– Прежде всего следует просигнализировать тому, с кем вы хотите вступить в контакт. Соответствующий робот получил сигнал, и, если хозяин находится на месте и это не противоречит его желаниям, контакт устанавливается, – пояснил Дэниел.

– А если вызываемый находится вне дома?

– Я не обладаю исчерпывающей информацией по данному вопросу, партнёр Илайдж, – подумав, ответил Дэниел. – Но я знаю, что существуют возможности установить и мобильные контакты.

– Господа, – обратился к ним робот, – вызов сделан и принят. Как только вы будете готовы, я включу изображение.

– Мы готовы, – почти зарычал Бейли, и в ту же секунду часть зала озарилась ярким светом. – Я не успел предупредить робота, чтобы в изображение не попало открытое пространство, – быстро вмешался Дэниел, – сейчас следует…

– Ничего не следует, – прервал его Бейли, – не мешайте.

Взору землянина предстала большая ванная комната. Вместо стен мерцала и переливалась специальная световая завеса. Никого не было видно. Бейли взглянул на пол. Интересно, где кончалась его комната и начиналась та, другая? Пожалуй вот тут, за этой световой линией. Он шагнул по направлению к этой линии и после секундного колебания просунул руку за неё. Он ничего не почувствовал, только пустоту, на его глазах часть руки исчезла, её просто не было видно. А что, если он сам шагнёт за эту линию? Возможно, он и сам исчезнет? Очутиться в мире полной темноты… Мысль о таком надёжном укрытии была почти приятна.

Его размышления были прерваны звуками человеческого голоса. Он вздрогнул и поспешно отступил назад. Верхняя часть мерцающей световой завесы около душа потускнела, и на её фоне обрисовывалась женская головка. Гладия Дельмар улыбнулась Бейли и приветливо сказала:

– Здравствуйте… Извините, что заставила вас ждать. Сейчас я буду совсем готова.

У Гладии Дельмар было овальное лицо с несколько выступающими скулами (особенно, когда она улыбалась), с полным, изящно очерченным ртом и маленьким подбородком. Она была, видимо, небольшого роста. (Раньше Бейли думал, что все обитательницы Внешних Миров должны быть высокими и статными). Волосы её были тоже отнюдь не бронзового, а скорее золотисто-белокурого оттенка, умеренно длинные, как того требовала, очевидно, солярианская мода. В общем, Гладия Дельмар производила чрезвычайно приятное впечатление.

– Если вы хотите, мы прервём контакт, пока вы не будете готовы… – смущённо начал Бейли.

– О, нет. Вы мне нисколько не мешаете. Я слышала о вас от Ханниса Груэра. Вы с Земли, кажется? – Её взгляд был устремлён на Бейли, голос музыкален и мелодичен.

Бейли кивнул и сел.

– Мой партнёр с Авроры, – указал он на Дэниела.

Она улыбнулась, по-прежнему не отрывая глаз от Бейли, как будто только он один представлял для неё интерес.

Она подняла руки и стала пропускать массу своих пышных волос сквозь пальцы как бы ускоряя процесс сушки. Руки были нежные и изящные.

«Очень привлекательна», – подумал Бейли. И тут же у него мелькнула мысль: «Джесси это, наверное, не понравилось бы…»

– Нельзя ли было бы попросить вас, госпожа Дельмар, – послышался голос Дэниела, – задрапировать окно в вашей ванной комнате. Мой партнёр не выносит дневного света. На Земле, о чём, возможно, вы слышали…

Молодая женщина (Бейли считал, что ей не больше двадцати пяти, но при этом у него мелькнула смутная мысль, что внешность жителей Внешних Миров может быть и обманчива) всплеснула руками и воскликнула:

– О, да, конечно, я знаю это. Как глупо с моей стороны забывать. Я всё сделаю. – С этими словами она вышла из душевой, или, вернее, из сушилки, отгороженной от взоров посторонних лишь световыми бликами, и протянула руку к кнопке вызова, при этом продолжая беседу, как ни в чём не бывало. – Я всегда считала, что в этой комнате не хватает кнопок вызова роботов. Никуда не годится дом, если вы с любого места, где находитесь, не можете протянуть руку и… что такое, что случилось?

Она в удивлении уставилась на Бейли, который вскочив со стула и опрокинув его, красный до корней волос и растерянный, поспешно отвернулся от неё.

– Было бы лучше, госпожа Дельмар, – спокойно заметил Дэниел, – если бы возвратились в сушилку или, если вам это не удобно, попробовали бы накинуть на себя какую-нибудь одежду.

Гладия, с удивлением взглянув на свою обнажённую фигуру, пробормотала:

– О да, конечно, сейчас же.

## Илайдж Бейли допрашивает солярианку

– Видите ли, это ведь просто изображение, – сокрушённо произнесла возвратившаяся Гладия. На ней было широкое одеяние, вроде пеньюара, оставлявшее руки и плечи открытыми. Правда, одна нога была обнажена чуть ли не до бедра, но Бейли решил стоически не обращать внимания на такие мелочи. К этому времени он полностью оправился от смущения.

– Это было так неожиданно, госпожа Дельмар… – начал он осторожно.

– Пожалуйста, называйте меня Гладия, – перебила она, – если только… это не противоречит вашим обычаям.

– Хорошо… всё в порядке, Гладия. Не думайте, пожалуйста, что вы вызвали у меня какие-либо неприятные чувства, нисколько, уверяю вас, просто для меня это было неожиданностью.

«Достаточно с меня и того, что я свалял дурака, – подумал Бейли, – не хватает ещё, чтобы бедная девочка решила, что вызвала во мне отвращение. Наоборот, по правде говоря, это было вполне, вполне…» Он не сумел даже мысленно закончить фразу.

– Я понимаю, я оскорбила ваши чувства, – заговорила смущённо Гладия, – но я не хотела этого, уверяю вас. Я просто не думала. Конечно, на каждой планете свои обычаи. И надо считаться с ними. Но иногда обычаи бывают такими нелепыми, ну, по крайней мере, странными, – она поспешила изменить слово, – что их трудно предусмотреть. Ну вот, например, привычка к тому, чтобы окна были затемнены.

– Все в полном порядке, не беспокойтесь, – пробормотал Бейли.

К этому времени она уже находилась в другой комнате. Все окна были тщательно зашторены, и поэтому в комнате царил иной и более приятный его глазу полумрак.

– Что касается того, другого обычая, – горячо продолжала Гладия, – так ведь это просто зрительный контакт, не более. Ведь вы же спокойно разговаривали со мной, когда я находилась в сушилке и на мне тоже ничего не было?

– Видите ли, – сказал Бейли, от всей души желая, чтобы она не развивала далее этой темы, – видите ли, одно дело слышать вас, другое дело – видеть, не так ли?

– Конечно, но кто говорит, что вы видели меня? – молодая женщина слегка покраснела и взглянула на свои обнажённые ноги. – Неужели вы считаете, что я показалась бы вам в таком виде, если бы вы реально видели меня? Такой, какая я есть, из плоти и крови? Другое дело – зрительное изображение.

– Разве это в сущности не одно и то же? – с интересом спросил Бейли.

– Ничего похожего, уверяю вас. Вот сейчас в данную минуту, вы видите только моё изображение. Но вы не можете ни коснуться меня, ни ощупать, ни почувствовать мой запах. Ничего подобного. К тому же я нахожусь от вас на расстоянии, по крайней мере, двухсот миль. Как же можно говорить, что это то же самое?

– Но, послушайте, я ведь вижу вас сейчас собственными глазами! – воскликнул Бейли.

– Нет, вы видите не меня, а моё изображение. И уверяю вас, между этими двумя понятиями существует огромное различие.

– Понимаю, – задумчиво произнёс Бейли. Полностью принять то, что говорила его собеседница, было нелегко, но элементы логики в её рассуждениях он начинал видеть.

– Значит, вы считаете, что видите меня? – шутливо спросила Гладия и слегка наклонила головку.

– Мне так кажется, – пробормотал Бейли.

– Значит, вы не будете возражать, если я сниму свой пеньюар? – Она рассмеялась.

«Эта женщина дразнит меня, не следует поддаваться её несколько фривольному тону», – подумал Бейли, но вслух сказал:

– Пожалуй, не стоит. Мне нужно поговорить с вами по делу. А все эти вопросы мы сможем обсудить как-нибудь в другой раз. Ладно?

– Может быть, вы предпочитаете, чтобы на мне была более деловая одежда, чем эта?

– Нет, мне всё равно.

– Можно ли мне называть вас по имени, а не по фамилии?

– Если вам так хочется.

– Как вас зовут?

– Илайдж.

– Ну, хорошо. – Она грациозно опустилась в кресло.

– Итак, поговорим о деле, – медленно начал детектив.

– Поговорим о деле, – откликнулась молодая женщина.

Бейли чувствовал себя в затруднительном положении. С чего начинать допрос жены убитого? У себя, на Земле, он отлично знал, как проводить подобное расследование. Оно обычно начиналось с самых рутинных вопросов, ответы на которые часто были ему заранее известны. Но эти вопросы были необходимы. Они незаметно подводили к следующей более серьёзной стадии допроса и заодно давали ему время время и возможность составить хоть какое-то представление о человеке, с которым он имеет дело. Но здесь? Даже такое тривиальное понятие, как «видеть», здесь, как оказалось, имеет совершенно иное значение, чем на Земле. То же самое может быть и с другими привычными ему понятиями. И тогда он сразу попадёт в неловкое и невыгодное для себя положение.

– Сколько времени вы были замужем, Гладия? – наконец решился он.

– Десять лет, Илайдж, – ответила она.

– А сколько вам лет?

– Тридцать три.

Бейли почувствовал смутное удовлетворение. С тем же успехом он мог услышать в ответ, что ей сто тридцать три.

– Вы были счастливы в замужестве? – прозвучал следующий вопрос.

– Что вы имеете в виду? – неуверенно отозвалась Гладия.

– Ну как же, – Бейли остановился. А что он действительно имел в виду? И что вообще считалось счастливым браком по солярианским понятиям? – Ну, скажем, вы часто встречались с вашим мужем?

– К счастью, нет. Мы ведь не животные, не так ли?

Бейли поморщился.

– Да, но ведь вы жили в одном и том же доме, и я подумал…

– Конечно, в одном и том же, – перебила она. – Но у каждого из нас была своя половина. У него была очень важная работа, которая отнимала у него всё время, а у меня были свои дела. Мы вступали в зрительный контакт в тех случаях, когда это было необходимо.

– Но он всё же встречался с вами и реально?

– О таких вещах неприлично говорить, но… иногда он приходил на мою половину.

– У вас есть дети?

Гладия вскочила с видимым волнением.

– Это уже чересчур!

– Стойте, стойте!.. – крикнул Бейли и стукнул кулаком по спинке кресла. – Вы мне мешаете работать. Я расследую убийство, вы понимаете, убийство?.. Причём убили не кого-нибудь постороннего, а вашего собственного мужа!.. В конце концов, вы заинтересованы в том, чтобы убийца был найден и наказан, или нет? Отвечайте мне.

– В таком случае, задавайте вопросы относительно убийства, а не…

– Я должен задавать всевозможные вопросы. Прежде всего, я хочу выяснить, огорчены ли вы тем, что произошло. Кстати, вы не производите впечатления убитой горем жены, – прибавил Бейли с нарочитой жестокостью.

Гладия выпрямилась.

– Смерть молодого и полезного члена общества, а в особенности правителя, всегда огорчительна, – надменно процедила она.

– А тот факт, что убитый был вашим мужем, ничего не добавляет к вашим чувствам?

– Его назначили мне в мужья, и мы, ну… – она старалась подыскать слова… – Мы иногда по расписанию встречались друг с другом, и… если уж вы хотите знать, у нас не было детей, потому что мы не получили соответствующего предписания и… Но я не понимаю, какое всё это имеет отношение к моим чувствам!.. – Она замолчала.

«Возможно, всё это действительно разные вещи», – подумал землянин. Многое зависит от порядков, существующих на Солярии, а вот как раз о них он, Бейли знал очень мало.

Он решил переменить тему.

– Я слышал, что вы лучше других знаете все обстоятельства убийства?

Бейли почувствовал, как его собеседница внутренне напряглась.

– Я… я действительно обнаружила труп. Вы это хотели сказать?

– В таком случае, вы не присутствовали при самом акте убийства?

– О нет, – ответила он еле слышно.

– Расскажите мне сами своими словами, что произошло. Не торопитесь и рассказывайте обстоятельно.

– Рикэн пришёл ко мне на мою половину, – начала Гладия Дельмар. – Это был согласно расписанию день нашей встречи. Я знала заранее, что он придёт.

Её голос прерывался, а глаза стали очень большими и грустными. Пожалуй, скорее они были серого, а не голубого цвета, отметил про себя Бейли.

– Он всегда приходил в назначенный день?

– О да. Он был очень добросовестным человеком и хорошим солярианином. Он никогда не избегал назначенных дней и всегда являлся в одно и то же время. Ну, конечно, он оставался у меня не так уж долго. Ведь нам ещё не было предписано заводить де… – Она не смогла заставить себя закончить фразу, но Бейли понимающе кивнул. – Ну, мы поговорили с ним несколько минут. Видеть друг друга во время реальной встречи было трудно, понимаете? Но он был деликатным человеком, не выражал никаких чувств и всегда разговаривал со мной вполне спокойно. Потом он ушёл, чтобы заняться своим важным делом, точно не знаю, каким. У него была специальная лаборатория на моей половине, куда он мог всегда удалиться в дни наших свиданий. Конечно, это не было таким огромным помещением, как лаборатория на его половине.

«Интересно, – подумал Бейли, – чем они занимаются в этих лабораториях? Наверное, „фетологией“, что бы там ни скрывалось за этим непонятным термином».

– Он не показался вам, ну… не в своей тарелке, что ли? Не был ли он чем-то обеспокоен?

– Нет, нет, что вы. Рикэн никогда не был ничем обеспокоен, он всегда в совершенстве владел собой, – продолжала Гладия, – вот точно так же, как ваш друг, – её маленькая ручка указала на неподвижно сидящего Дэниела, который при этом даже не пошевельнулся.

– Понятно. Продолжайте, прошу вас…

Но Гладия замолчала. После паузы она прошептала:

– Вы не будете возражать, если я выпью чего-нибудь?

– Пожалуйста.

Рука Гладии скользнула по спинке кресла. Появился молчаливый робот я бокалом, в котором был какой-то тёмный напиток. Гладия молча отпила из бокала, затем поставила его на столик.

– Так я лучше себя чувствую, – медленно сказала она, – а теперь я хочу задать вам вопрос личного характера.

– Вы можете задавать мне любые вопросы, – ответил Бейли.

– Видите ли, я много читала о Земле. Меня всегда она почему-то интересовала. Это такая странная планета… – Она запнулась и быстро добавила: – Не то, что странная, но всё-таки необычная.

Бейли слегка поморщился. Всякий мир кажется странным тому, кто не живёт в нём.

– Я хочу сказать, что ваш мир не такой, как мой, не так ли? И мне хочется задать вам вопрос, возможно, невежливый. Впрочем, вам он может и не показаться невежливым. Но я бы ни за что та свете не спросила об этом солярианина. Ни за что на свете, уверяю вас.

– Не спросили бы о чём?

– О вас и вашем друге, кажется, мистере Оливо, не так ли?

– Что именно вы хотите спросить?

– Вы оба реально видите друг друга? Вы действительно находитесь вместе?

– Да, мы реально находимся вместе, – ответил Бейли.

– Вы можете дотронуться до него, если захотите?

– Да, конечно.

Она посмотрела сначала на одного, потом на другого и прошептала:

– О!

Это могло означать что угодно. Изумление… Отвращение…

Бейли подумал: «А что, если я сейчас подойду к Дэниелу и хлопну его по спину?.. Интересно, какова будет реакция этой солярианки?»

Но вместо этого он спокойно сказал:

– Вы остановились на событиях того дня, когда ваш муж навестил вас.

Гладия снова взяла бокал с напитком.

– Мне особенно нечего рассказывать. Я знала, что Рикэн занят. Его, как всегда, переполняли идеи, и я решила снова заняться своей собственной работой. И вдруг, примерно минут через пятнадцать, я услышала крик.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru