# Восход Луны

Дэвид Марк Вебер

Колин Макинтайр, летчик-астронавт НАСА, конечно, вправе был ожидать, что исследовательский полет над поверхностью Луны обернется какими-то новыми открытиями. Но чтобы такое!..

Если бы кто-нибудь сказал ему, что предательство, совершенное пятьдесят тысяч лет назад, коренным образом изменит его судьбу, и более того – судьбу всего человечества, он бы, наверное, посмеялся. Но дело в том, что сказал ему об этом не кто-нибудь, а Дахак – старый, одинокий и бесконечно верный воинскому долгу корабль, который вот уже многие века кружит вокруг Земли, ждет своего капитана и притворяется Луной…

## Книга 1

### Глава 1

На огромной, тускло освещенной командной палубе, как всегда, царили тишина и покой, нарушаемые лишь слабыми звуковыми сигналами датчиков состояния системы жизнеобеспечения. Переборки не были видны – их заслоняла огромная проекция звездного неба и бело-голубой планеты, на которой теплилась жизнь. На мостике все было именно так, как должно быть и как было всегда – ни малейшего намека на беспорядок.

Но лицо капитана Друга было мрачным. Он стоял рядом со своим капитанским креслом и анализировал информацию, поступавшую через нейросвязь. Он чувствовал залпы энергетических орудий как подобие раскаленных утюгов. Машинное не отвечало на запросы – что ж, ничего удивительного, – также он не мог задействовать первый и третий пункты биоконтроля. Ангарные палубы он успел вовремя изолировать, чтобы мятежники не могли туда пробраться, но головорезы Ану перекрыли ведущие к ним коридоры силовыми полями и огнем из тяжелого оружия. Друг еще удерживал Управление Огнем и большинство внешних систем корабля, но главной целью мятежников было установление контроля над связью. Первым же взрывом все ее системы были выведены из строя, а ведь даже на кораблях класса «Уту» монтировался всего один гиперкомплекс связи. Теперь капитан не мог ни управлять кораблем, ни доложить о случившемся, в то время как верные ему люди погибали один за другим.

Усилием воли Друг заставил себя разжать до боли стиснутые зубы. За те семь тысяч лет, что прошли с тех пор, как Четвертый Империум выкарабкался обратно в космос с последней выжившей планеты Третьего, ни на одном корабле Военного Флота Империума не случалось мятежа. В лучшем случае Друг войдет в историю как капитан, чья команда выступила против него, за что понесла суровое наказание, в худшем… история вообще не узнает его имени.

Информационная сводка закончилась, капитан вздохнул и встряхнулся.

Восставшие были в меньшинстве, но на их стороне бесценное преимущество – внезапность, кроме того, Ану все спланировал очень тщательно. Друг фыркнул: преподаватели Академии могли гордиться тактическими способностями Ану. Но он, слава Богу, не входил в состав офицеров допущенных на мостик, а был всего лишь старшим механиком и, соответственно, не имел ни малейшего понятия о управляющих кодах корабля.

– Дахак! – произнес Друг.

– Да, капитан. – Спокойный мелодичный голос, идущий одновременно отовсюду и ниоткуда, заполнил пространство палубы.

– Когда мятежники захватят первый командный пост?

– Через три стандартных часа, капитан, плюс-минус пятнадцать процентов.

– Их можно остановить?

– Ответ отрицательный. Они контролируют все подступы к первому командному посту и теснят верный нам экипаж почти во всех точках боевых столкновений.

«Конечно, теснят, – с горечью подумал Друг. – Ведь у них и боевое оружие, и тяжелое снаряжение, а у большинства наших нет ни того ни другого».

Он снова окинул взглядом пустынную палубу. Из орудий некому было стрелять, инженерный, вычислительный, астрогационный отделы также были пусты. Когда раздался сигнал тревоги, он оказался единственным, кому удалось добраться до командного поста, прежде чем повстанцы обесточили переходные туннели. Только он, больше никто. К тому же ему пришлось, пока он пробирался на палубу, прикончить двоих предателей из его ближайшего окружения, набросившихся на него, подобно наемным головорезам.

– Хорошо, Дахак, – мрачно ответил Друг, – если все, что мы еще удерживаем – это второй пункт биоконтроля и боевые системы, то их мы и задействуем. Отключи первый и третий пункты биоконтроля от сети.

– Задание выполнено, – тотчас раздался голос. – Но мятежникам будет достаточно часа, чтобы подключить все заново вручную.

– Согласен. Но этого времени достаточно. Объявляю внутреннее состояние Красный-Два.

Возникла секундная пауза, и Друг с трудом удержался от горькой усмешки.

– На вас нет защитного костюма, капитан, – произнес голос абсолютно бесстрастным тоном. – Если состояние Красный-Два вступит в действие, вы умрете.

– Я знаю. – Другу очень хотелось быть таким же спокойным, как его собственный голос в эту минуту, но он знал, что сенсоры Дахака засекли его волнение. Однако это был последний шанс, который остался у него. И у Империума.

– Ты начнешь десятиминутный предупредительный отсчет, – продолжал он, усевшись в капитанское кресло, – что должно дать всем время добраться до спасательных шлюпок. Когда эвакуация будет завершена, все внешнее оружие приведешь в боеготовность. Ты немедленно начнешь обеззараживание, но вернуться на борт позволишь только верным членам экипажа. Данный приказ действует до тех пор, пока его не отменит… твой новый капитан. Любой из мятежников, приблизившийся к кораблю на расстояние менее пяти тысяч километров, подлежит немедленному уничтожению.

– Есть, капитан. – Друг был готов биться об заклад, что голос стал более мягким. – Центральный компьютер, однако, требует идентификационный код для введения этого приказа в действие.

– Альфа-восемь-сигма-девять-девять-семь-дельта-четыре-альфа, – ровно проговорил он.

– Идентификационный код опознан и принят, – отозвался Дахак. – Прошу определить точное время ввода приказа в исполнение.

– Немедленно, – сказал Друг и удивился себе.

Отдал ли он последний приказ с такой быстротой потому, что боялся поддаться панике в последнюю секунду, или по какой-то иной причине?

– Принято. Желаете ли вы включить отсчет?

– Нет, Дахак, – ответил Друг неожиданно усталым голосом.

– Понятно, – ответил компьютер, и Друг закрыл глаза. Это было суровое решение… если это вообще можно было назвать решением. Состояние Красный-Два было предпоследней мерой по защите корабля от захвата врагом. Одновременно открываются все вентиляционные трубы, чтобы заполнить нутро огромного космического корабля ядовитыми и радиоактивными веществами. Эта операция осуществляется в считанные секунды на всех палубах, включая командную. Корабль становился абсолютно необитаемым смертельным капканом, и только центральный компьютер мог дать приказ о дезактивации.

Вообще-то, вероятность сложившейся ситуации не была предусмотрена при создании данной системы, но она должна была сработать. Как мятежники, так и верные капитану люди будут вынуждены покинуть корабль, а ни одна из спасательных шлюпок не способна противостоять силе оружия «Дахака». Конечно, Друг не доживет до того момента, когда операция завершится, но зато экипаж корабля будет спасен во благо Империума.

Если же провалится состояние Красный-Два, то есть еще Красный-Один.

– Дахак, – внезапно произнес он, не раскрывая глаз.

– Да, капитан?

– Приказ первой категории, – сказал он официально-безразличным тоном.

– Записываю, – отозвался голос.

– Я, старший капитан Флота Друг, командир корабля Флота Империума «Дахак», номер один-семь-два-два-девять-один, абсолютно уверенный в наличии на борту вверенного мне корабля угрозы Империуму первого класса, принимаю решение согласно положению один-девять-три пункта семь-один Устава Военного Флота Империума отдать распоряжение первой категории центральному компьютеру корабля «Дахак». Идентификационный код альфа-восемь-дельта-сигма-девять-девять-семь-дельта-четыре-омега.

– Идентификационный код опознан и принят, – раздался спокойный голос компьютера. – Готов к получению приказа первой категории. Прошу объявить приказ.

– Основной целью корабля должно стать сопротивление восставшим членам экипажа в соответствии с уже отданным приказанием, – продолжил Друг твердо. – Если в результате означенных в приказе мер верные присяге члены экипажа не смогут восстановить контроль над кораблем, то необходимо уничтожить участников мятежа любым возможным способом, вплоть до, если будет необходимо, применения состояния Красный-Один и полного самоуничтожения корабля. Приоритет приказа – Альфа.

– Принято, – ответил голос, и Друг откинул голову на мягкий подголовник кресла.

Сделано. Даже если Ану удастся каким-либо образом добраться до первого командного пункта, он уже не сможет отменить приказ, введенный капитаном в компьютер «Дахака» минуту назад. Капитан расслабился – по крайней мере это должно пройти безболезненно.

– Девять минут до окончания эвакуации, – произнес электронный голос, на что капитан Военного Флота Империума, старший механик линейного корабля «Дахак» Ану грязно выругался. Треклятый Друг! Он не ожидал, что капитан доберется живым до капитанского мостика, тем более совершенно не рассчитывал на это . Друг всегда казался ему напрочь лишенным воображения тупым солдафоном, который бездумно следует положениям устава.

– Ану, что нам делать?

Из-под шлема на него смотрели полные тревоги глаза коммандера Инанны.

– Отступаем к ангару девять-один, – прохрипел он взбешенно.

– Но это…

– Знаю! Я все знаю! Нам просто придется использовать их самим! Сообщите всем о передислокации, коммандер!

– Есть, сэр, – ответила Инанна.

Ану вошел в центральный транзитный туннель. Стены туннеля с шумом проносились мимо, но он не чувствовал движения. Его губы скривились в гадкой усмешке. Первая попытка сорвалась, но у него в запасе еще осталась пара ходов, причем таких, о которых Друг, черт бы его побрал, не мог даже догадываться.

Спасательные шлюпки метнулись прочь от «Дахака», как стайка золотистых рыбешек от хищника, и закружили над поверхностью незнакомой планеты в поисках убежища. Среди них были и отличающиеся от шлюпок как размерами, так и формой корпуса. Все еще казавшиеся миниатюрными по сравнению с «Дахаком», они весили многие тысячи тонн. С максимально возможной скоростью летели они к планете, обгоняя маленькие спасательные капсулы. У Ану не было ни малейшего желания оставаться в космосе, где Друг – существовала некоторая вероятность того, что он остался в живых, – сможет определить, что мятежники покинули корабль не на спасательных шлюпках, и, воспользовавшись всей мощью оружия «Дахака», расстреляет их досветовые корабли-спутники с той же легкостью, с какой избавляются от надоедливых мух.

Механик сидел в командирском кресле «Озира», корабля-спутника «Дахака», смотрел на громаду материнского корабля, становящуюся меньше и меньше по мере удаления от нее, и мерзко улыбался. Этот корабль был нужен ему, чтобы Ану смог выполнить предназначенное судьбой, и он все еще мог завладеть им. Как только программы, введенные им в компьютеры в машинном отделении, сделают свое дело, все генераторы «Дахака» встанут. Некоторое время центральный компьютер еще будет работать за счет аварийных запасов энергии, но, едва они иссякнут, он перестанет функционировать.

И тогда «Дахак» целиком будет принадлежать ему.

– Входим в атмосферу, сэр, – сказала коммандер Инанна, сидевшая в кресле старшего помощника капитана.

### Глава 2

– Папа-Майк, это Один-Икс, ответьте.

Ускоритель «Коперника» швырнул еще несколько тонн лунного грунта по направлению к кораблям-ловушкам зоны Эдем-3, в результате чего на радаре лейтенант-коммандера Колина МакИнтайра появились помехи. Предвкушая скорое удовольствие от самостоятельного полета, он смотрел на след, бегущий по экрану его локатора, и ожидал сигнала от второго центра управления полетами, который базировался на станции имени Терешковой.

– Один-Икс, это Папа-Майк, говорите, – раздался низкий голос.

– Папа-Майк, Один-Икс докладывает: выход на орбиту завершен успешно. Кажется, все в порядке. Прием.

– Подтверждаю, Один-Икс. Хочешь накрутить еще пару витков, потренироваться перед запуском?

– Нет, соль в том, что я должен все сделать сам, без помощников, верно?

– Подтверждаю, Один-Икс.

– Ну, тогда за дело! У меня зеленый свет. Паша, ты согласен?

– Да, хорошо. Кстати, ты скоро выходишь за границы нашей зоны приема. Через двадцать секунд связь оборвется. Ты свободен, можешь начать самостоятельный полет.

– Папа-Майк, Один-Икс принял. Скоро увидимся, ребята.

– Вас понял, Один-Икс. Ты проставляешься сегодня.

– С какой стати? – рассмеялся МакИнтайр.

Но связь уже прервалась, потому что он ушел за лунный горизонт, и отвечать было некому.

МакИнтайр тщательно выполнил последние проверки. Для разработчиков этого исследовательского полета было довольно сложно выбрать орбиту, которая лежала бы в стороне от основных транспортных потоков Ближней стороны и пролегала бы через абсолютно не исследованную область Луны. На Дальней стороне располагались всего несколько обсерваторий и радиотелескопов, а выбранная орбита должна была проходить над неисследованной территорией на достаточно малой высоте, что требовалось для обеспечения работы исследовательских приборов. Таким образом, на короткое время МакИнтайр будет отрезан от мира. Это было в новинку даже для современного астронавта.

Он закончил проверку и включил приборы. Откинувшись в кресле, он замурлыкал какой-то мотивчик, выстукивая ритм пальцами на подлокотнике кресла. Бортовые компьютеры замигали светодиодами и запустили программы исследования. Никогда нельзя исключать возможность каких-то затруднений или непредвиденных ситуаций, но в таком случае он все равно мало что сможет сделать. Он довольно хорошо разбирался в устройстве своего одноместного исследовательского корабля «Гончая-3», но у него не было ни малейшего представления о том, как работает данная конкретная система электронных приборов.

Через семьдесят лет после Армстронга[1] технический прогресс достиг такого уровня развития, что любой специалист, столкнувшийся с проблемами вне сферы его узкой специализации, не имел ни малейшей возможности разобраться, что к чему. А геофизическая группа из Шеппардского Исследовательского Центра прокладывала новые тропы, по которым пройдут посвященные адепты знания следующего поколения. «Гравитонный резонанс» – отличный термин… МакИнтайру часто хотелось знать, что все-таки он обозначает. Но не настолько часто, чтобы провести шесть-восемь лет в погоне за научными степенями, и он ограничился знанием термина и функций «планетарного проктоскопа» (как его окрестил некий неизвестный остроумец), но принцип работы этого хитрого прибора оставался ему неизвестен.

При помощи двигателей малой тяги «Гончая» приняла правильную ориентацию, и МакИнтайр пристально вгляделся в высветившиеся на мониторе данные. В этом он, по крайней мере, нормально разбирался, не зря же его назначили главным пилотом-исследователем программы «Прометей», да и…

Его песенка неожиданно оборвалась, а брови удивленно поползли вверх. Это было очень странно. Неисправность приборов?

Пальцы МакИнтайра пробежались по клавишам. Приборы, согласно диагностике, работали отлично, но не может же Луна быть пустой .

Колин потеребил себя за нос, глядя на абсурдные данные, высветившиеся на дисплеях. Принтер, установленный по правую руку, жужжал, распечатывая графики еще не обработанных данных. МакИнтайр снова потер переносицу. В соответствии с результатами, выданными спятившей электроникой, кто-то, подобно маленькому, но деятельному кроту, прокопал в твердом грунте лунной коры, на глубине восьмидесяти километров, гигантскую систему туннелей, проходов и еще бог знает чего!

Колин вполголоса выругался. Меньше чем за год до начала их полета одна из основных исследовательских систем – разработка NASA![2] – решила сойти с ума. Но ведь эта штука отлично работала при испытаниях в атмосфере над Невадой и Сибирью, какого черта она отказала теперь?!

Он не переставая тер переносицу, но тут сигнал тревоги заставил его подпрыгнуть в кресле. Дьявол ! Что еще могло случиться?

А «случилось» непонятное пятно на экране, находившееся, согласно показаниям радара, менее чем в сотне километров от корабля и стремительно приближавшееся к нему. Как же получилось, что такая громадина подошла совсем близко, прежде чем радары зафиксировали ее?! Согласно их данным, она была размером по меньшей мере со старый ракету-носитель «Сатурн-5».

МакИнтайр открыл рот от изумления, когда объект резко повернул ровно на девяносто градусов. Что бы это ни было, похоже, законы физики его мало беспокоили! И эта штука, кажется, пыталась выйти на одну с ним орбиту. Странный предмет замедлился, подстраиваясь под скорость «Гончей».

Уравновешенность Колина МакИнтайра была одним из достоинств, благодаря которым его избрали в состав команды первого российско-американского межзвездного полета, но когда его корабль внезапно тряхнуло, у него волосы встали дыбом. Что-то как будто коснулось корпуса «Гончей» – что-то достаточно массивное, чтобы заставить содрогнуться стотонный многофункциональный космический корабль, способный к полетам в атмосфере.

Зато моментально прошло оцепенение, вызванное шоком. Что бы это ни было, никто не предупреждал его о возможности подобной встречи, соответственно, объект этот не имеет отношения ни к NASA, ни к русским. Колин протянул руки к пульту управления, беря на себя управление двигателями малой тяги, и «Гончая» задрожала.

Она задрожала, но не пошевелилась. Лоб МакИнтайра покрылся холодным потом, когда корабль продолжил свой полет по прежней орбите и с неизменной ориентацией. Этого не могло быть… но ведь и остального быть не могло, так ведь?

Он постарался взять себя в руки. У «Гончей» было одно преимущество – полные баки топлива. Его корабль был предназначен для длительных миссий, а он заправился под завязку на русской платформе имени Гагарина, прежде чем направиться к Луне.

МакИнтайр включил основные двигатели. Включение основной тяги предполагало, что корабль рванется вперед как ошпаренный, а его пилота прижмет к спинке кресла. Но ничего подобного не произошло. МакИнтайр в изнеможении откинулся на спинку кресла, и тут… «Гончая» все-таки начала движение, но не от загадочного объекта, а к нему! Что бы за чертовщину не зафиксировал радар, но она существовала в действительности, а не была плодом воображения.

Происходящее можно было объяснить только одним: «пятно» удерживало его чем-то вроде… тягового луча , что свидетельствовало об огромном превосходстве в прикладной физике, не имеющем ни малейшего отношения к технологиям, доступным на Земле. МакИнтайр старался не называть это «невозможным» или «невероятным» – факт существования таких явлений стал очевиден. По странному стечению судеб человечество столкнулось с иным разумом как раз тогда, когда оно было готово к выходу на звездные рубежи.

Но кем бы «иные» ни были, Колин был убежден в том, что они оказались здесь не случайно именно в тот момент, когда его угораздило пролетать мимо, не имея никакой связи с внешним миром. Должно быть, они ожидали его или кого-то вроде него, то есть наблюдали за землянами какое-то время. Но если это так, у них было достаточно времени сообщить о своем прибытии и изучить систему связи Земли. Скорее всего, они догадывались, как можно выйти с ним на связь, но решили не делать этого, что не предвещало для МакИнтайра ничего хорошего. Очевидно было то, что они собираются забрать его и «Гончую» для каких-то своих целей. А Колин МакИнтайр, естественно, не желал попасть к ним в лапы.

В его памяти пронеслись изматывающие совещания по проекту «Прометей», на которых бесконечно повторялись одни и те же инструкции о воздержании от актов насилия. Но случайно столкнуться с инопланетянами когда сам ищешь контактов с ними – это одно, а когда они навязывают свое общество, да при этом еще и ловят тебя, как рыбку на крючок, – это совсем другое.

Лицо Колина посуровело, и он откинул пластиковый щиток с пульта управления оружием. Сколько споров было о том, стоит ли вооружать мирный межзвездный исследовательский корабль! Но военные (а из их среды вышло большинство пилотов) сказали свое веское слово, которое положило конец разногласиям. МакИнтайр вздохнул, мысленно поблагодарив судьбу за то, что для тренировочной миссии его корабль снарядили по полной, и по мановению его руки оружие корабля ожило. МакИнтайр задал координаты цели и уже потянул руку к гашетке, но тут внезапно его осенило – они не пытались выйти с ним на связь, однако и он тоже не пытался.

– Неопознанный объект, это «Гончая-3», космический корабль NASA, – хрипло промолвил он в микрофон, – отпустите мой корабль и оставьте нас.

Ответа не последовало, и Колин бросил гневный взгляд на изображение объекта на дисплее.

– Отпустите мой корабль, или я открою огонь!

Ответа опять не последовало. МакИнтайр поджал губы. Ну хорошо, если эти мерзавцы даже не желают разговаривать…

Три маленьких, но мощных ракеты полетели в сторону объекта. На них не было ядерных зарядов, но боеголовка каждой из них была оснащена отличной системой самонаведения и весила триста килограммов. МакИнтайр проследил всю траекторию их движения на экране радара.

Но совершенно ничего не случилось.

Пилот откинулся на спинку кресла. Эти ракеты не были сбиты с курса или уничтожены в непосредственной близости от цели. Они просто… исчезли, и это не могло не вызвать тревогу. Большую тревогу.

Колин отключил двигатели. Зачем понапрасну тратить топливо, так или иначе скоро и он, и тот, кто захватил его в плен, должны оказаться в зоне связи станции Хайнлайн.

МакИнтайр попытался вспомнить, находится ли еще какая-нибудь из «Гончих» в полете. Если учитывать, что сам он потерпел такое поражение, вряд ли они будут более успешны в борьбе против этого непонятного объекта. Но никто другой в ближайших окрестностях вообще не был вооружен. МакИнтайру казалось, что Влад Черников, скорее всего, находится сейчас на станции имени Терешковой, однако графики полетов пилотов программы «Прометей» усложнились настолько, что было очень трудно удерживать их в голове.

Его «Гончая» двигалась по направлению к противнику, постепенно разворачиваясь к нему носом. Колин чуть отклонился назад, стараясь сохранять спокойствие, и стал смотреть сквозь лобовое стекло. Еще чуть-чуть, и он увидит… Вот-вот…

При появлении объекта в зоне видимости он был сильно разочарован. МакИнтайр не мог предвидеть, что оно собой представляет, но никак не ожидал, что это будет сплюснутый, закругленный с концов, совершенно невыразительный цилиндр. Он был на расстоянии всего примерно километра от «Гончей», но единственное, что привлекало в нем внимание, была явная искусственность происхождения, в остальном же этот цилиндр выглядел донельзя примитивно. Ни малейшего намека на двигатели, антенны, люки или еще какие-то отверстия… ничего, кроме гладкой зеркальной металлической поверхности. Во всяком случае она выглядела металлической.

МакИнтайр посмотрел на часы. Связь должна была вот-вот заработать, и губы пилота сложились в невеселую усмешку, когда он представил реакцию диспетчеров базы, когда «Гончая» и это войдут в зону обзора радара Хайнлайна. Это будет…

И тут они остановились. Просто взяли и остановились. Колин совершенно не ощутил ускорения, не заметил со стороны цилиндра реактивного выхлопа… ничего . Совсем ничего.

Пилот бросил на своего конвоира взгляд, полный неверия. Нет, не неверия. Скорее желания не верить. Худшие подозрения обострились, когда МакИнтайр осознал, что они неподвижны относительно лунной поверхности – не отдаляются от нее, но и не летят в ее сторону. Тот факт, что захвативший его в плен был способен выкидывать такие номера, испугал его гораздо больше, чем все случившееся с ним до того. Ужас Колина усиливало иррациональное ощущение словно, находясь в своей кабине, он падает.

Затем загадочный цилиндр и «Гончая» понеслись обратно со скоростью, которая потрясла бы любое воображение, причем МакИнтайр абсолютно не чувствовал ускорения. Положение «Гончей» относительно цилиндра изменилось еще раз – теперь корабль был позади него. Его закругленная оконечность находилась где-то в сотне метров от двигателей «Гончей», и МакИнтайр смутно различал лунную поверхность, пролетавшую под кораблем.

Внезапно «Гончая» и ее похититель камнем устремились вниз, нацелившись прямо на небольшой кратер. МакИнтайр вцепился в подлокотники кресла, чуть не оторвав их. Он уже понял, что действия захватчика не должны были привести непосредственно к катастрофе, но инстинкт говорил свое. Колин из последних сил удерживал себя от того, чтобы впасть в панику, и облегчение, когда дно кратера неожиданно распахнулось, было просто ошеломляющим.

Цилиндр сбавил скорость до нескольких сотен километров в час, и МакИнтайр почувствовал, как его охватывает блаженное безразличие, но что-то заставляло сопротивляться ему с тем же упорством, с которым он противостоял панике. Кем бы ни были те, кто его захватил, им, черт возьми, не удастся привезти его на свою базу съехавшим с катушек!

Перед кораблем открылся гигантский туннель, не меньше двух сотен метров в диаметре, ярко освещенный. Стены странно поблескивали, как будто камень был облицован стеклом, но рассмотреть подробнее не удалось – распахнулся огромный люк, в который могли бы запросто пройти одновременно два авианосца. Стены этого туннеля были металлические, с бронзовым отливом, светящиеся в темноте. Они тянулись так далеко, что в конце был виден лишь едва различимый просвет.

Скорость падала, позади осталось множество люков. Десятки люков, в основном таких же гигантских, как тот, через который «Гончая» попала в эту фантастическую «канализацию». Изумленный размерами этой конструкции, будучи вне себя от полученных впечатлений, МакИнтайр все-таки нашел в себе достаточно силы духа, чтобы мысленно извиниться перед конструкторами «проктоскопа».

Один из нижних люков раскрылся настолько внезапно, что со стороны это было похоже на бросок змеи. Управляемый неизвестно кем, цилиндр вошел в отверстие, после чего «Гончая» невероятно плавно приземлилась на площадку, сделанную из все того же, похожего на бронзу металла.

Они находились в малоосвещенной камере диаметром, как минимум, в километр. По ее полу были расставлены точные копии того цилиндра, что взял его в плен. В изумлении МакИнтайр рассматривал их из своей кабины, жалея, что среди оборудования «Гончей» отсутствует личное оружие. После неудачи с ракетами не было смысла надеяться, что поможет пистолет, однако возможность его опробовать была бы успокаивающей.

МакИнтайр облизнул губы. Размеры этой конструкции исключали возможность того, что ее неизвестные создатели открыли Солнечную систему недавно, но как они ухитрились выстроить все это незаметно?

Неожиданно ожило радио.

– Добрый день, коммандер МакИнтайр, – вежливо произнес низкий мелодичный голос, – прошу извинить за несколько необычный способ, посредством которого вы сюда попали, но у меня не было выбора. У вас, я боюсь, тоже.

– К-кто вы? – хрипловато спросил Колин и продолжил уже более чистым голосом: – И что вам нужно от меня?

– Я боюсь, что ответить на эти вопросы будет не так-то просто, – невозмутимо отвечал голос, – но вы можете называть меня Дахак.

### Глава 3

МакИнтайр глубоко вздохнул. По крайней мере, эти кто-бы-они-ни-были наконец заговорили с ним. Причем на английском. Некоторое облегчение повлекло за собой всплеск праведного негодования:

– Ваши извинения могли бы иметь большую цену, побеспокойся вы о том, чтобы элементарно связаться со мной, прежде чем так бесцеремонно захватывать в плен, – холодно сказал он.

– Я понимаю, – ответил голос, – но это было невозможно.

– Вот как? Позже вы разрешили эту проблему достаточно легко.

МакИнтайру наконец удалось подобрать нужный, максимально неприязненный тон, который, честно говоря, в его состоянии давался с трудом.

– Ваши устройства связи весьма примитивны, – голос почти извинялся, – мой тендер не оснащен совместимым оборудованием.

– Вы неплохо справляетесь. Почему бы вам самому было не связаться?

– Это было невозможно. Маскировочное поле тендера окружило его и ваш корабль зоной, непроницаемой для радиосвязи. Я имел возможность взаимодействовать с тендером, используя собственные средства связи, но у него на борту не было ничего, что могло бы ретранслировать вам мои слова. Еще раз приношу извинения за причиненные неудобства.

МакИнтайра разозлило это спокойствие. «Причиненные неудобства»! Так он называет то, что ему, Колину МакИнтайру, пришлось пережить! Злость помогла ему остановить начинающуюся истерику. Трясущимися пальцами он провел по светлым рыжеватым волосам, чувствуя себя совершенно разбитым.

– Хорошо… Дахак. Итак, я у вас в руках, что вы намерены со мной делать?

– Был бы очень вам признателен, если бы вы покинули свой корабль и проследовали на командную палубу.

– Что, просто так?

– Прошу прощения?

– Вы предлагаете мне выйти из корабля и просто сдаться?

– Извините, коммандер. Я довольно долго не имел контактов с людьми, поэтому могу быть несколько нетактичным. Вы не пленник. Хотя, с другой стороны, все-таки – да. Вообще мне следовало бы встречать вас как почетного гостя, но должен честно признаться, что я в данный момент не могу позволить вам удалится. Однако, клянусь честью Флота, вам здесь не причинят вреда.

Этот пафос добавил происходящему абсурда, но внезапно МакИнтайр почувствовал, что, к собственному неудовольствию, начинает верить этому Дахаку. Он спокойно мог бы солгать и назваться послом инопланетной цивилизации к человечеству, но он же этого не сделал. Решительное «не могу позволить вам», конечно, неприятно шокировало, но открытость, с которой Дахак сделал это заявление, гарантировала честность, разве не так? Или он просто хотел, чтобы это было так? Но даже если Дахак был прирожденным лжецом, выбор все равно не богатый.

Запасы еды и прочего можно было растянуть недели на три, соответственно, можно запереться на «Гончей», по крайней мере на это время. Если Дахак позволит. Но что дальше? Побег объективно невозможен, так что вопрос заключался в том, как скоро он выйдет, а не в том, стоит ему это делать или нет.

Кроме того, ему упорно не хотелось показывать насколько он испуган.

– Хорошо, – ответил он, – я выхожу.

– Благодарю вас, коммандер. Условия за бортом вполне пригодны для жизни, хотя, если захотите, можете надеть скафандр.

– Спасибо . – МакИнтайр произнес это с сарказмом, понимая, что, опять-таки, ему рано или поздно придется положится на атмосферу, которую предложит Дахак. Колин вздохнул: – Итак, я готов.

– Отлично. Ваш транспорт подан. Посмотрите налево, он там.

МакИнтайр вытянул шею и увидел, как напоминающий формой пулю аппарат размером с небольшой автомобиль плавно, но стремительно приблизился и завис где-то в футе над поверхностью. Он остановился у левого борта, точно напротив выходного люка. Из открытой двери полился приятный свет, озаривший тусклую металлическую пещеру.

– Вижу, – сказал Колин, радуясь, что тон его голоса постепенно возвращается к своему обычному состоянию.

– Великолепно. Не будете ли вы столь добры воспользоваться им?

– Да, сейчас, – ответил он, отстегивая ремни безопасности.

МакИнтайр встал и обнаружил еще одну странность. Он довольно много времени провел на Луне, особенно в те три года, когда проходил подготовку к «Прометею», и привык к тому, что гравитация там значительно меньше, чем на Земле, поэтому, встав, он с трудом удержался на ногах.

У него округлились глаза. Его вес соответствовал обычному, земному. Он не был уверен, но, похоже, этот Дахак мог регулировать гравитацию по своему усмотрению.

С другой стороны, почему нет? По крайней мере, одно было очевидно – эти… назовем их условно людьми… шагнули в технологии далеко за пределы двадцать первого века, в котором жил он.

Несмотря на заверения Дахака, МакИнтайр напрягся, открывая люк, но вскоре убедился, что атмосфера, в которую он попал по выходе, не грозит летальным исходом. Во всяком случае, аромат был гораздо приятнее, чем на борту «Гончей», воздух был бодрящий и немного прохладный, в нем ощущался даже запах хвои. Поглубже вдохнув, Колин почувствовал себя лучше. Трудно бояться инопланетян, которые дышат таким воздухом, хотя, конечно, нельзя исключать возможности того, что они сделали это специально для него.

До поверхности было четыре с половиной метра, и, слезая по аварийному трапу, МакИнтайр пожалел о том, что его хозяева не оставили гравитацию прежней. Он подошел к терпеливо ожидавшему его аппарату.

Тот казался довольно безопасным. Пара кресел, выглядевших достаточно удобными, явно были рассчитаны на человека или кого-то, очень близкого ему по размерам и сложению, однако панели управления нигде не было видно. Однако еще более странным было другое – верхняя половина корпуса при взгляде изнутри оказалась прозрачной, а снаружи была того же бронзового цвета, что и пол под ногами.

Колин пожал плечами и взошел на борт, обратив внимание, что аппарат, повисший в воздухе, даже не покачнулся под его тяжестью. МакИнтайр занял правое кресло, и заставил себя не дернуться, когда поверхность кресла поползла под ним. Мгновением позже сиденье под ним приобрело контуры его тела. Люк закрылся.

– Вы готовы, коммандер?

Голос Дахака исходил неизвестно откуда, и МакИнтайр кивнул.

– Поехали, – сказал он, и летательный аппарат тронулся.

По крайней мере, на этот раз можно было почувствовать движение. Колина вжало в спинку кресла ускорением как минимум в два g . Неудивительно, что эта штука имеет форму пули! Маленький флаер летел прямо на металлическую стену, и МакИнтайр невольно вздрогнул. Но люк в стене открылся за секунду до того, когда должно было произойти столкновение, и они влетели в довольно тускло освещенное помещение, где не было ничего, кроме трех машин, таких же, как и та, на которой летел он.

Поразмыслив, Колин хотел было продолжить разговор с Дахаком, но решил не делать этого, ибо все его усилия сейчас были направлены лишь на то, чтобы успокоить нервы и «доказать» свое хладнокровие. Он, черт возьми, не станет болтать, пытаясь спрятать от самого себя свой испуг! Поэтому Колин сидел молча, разглядывая стены и пытаясь хотя бы приблизительно оценить скорость полета.

Ему не удавалось сделать этого. Стены не были одинаковы на всем их протяжении, но из-за скорости, с которой они неслись, их рельеф казался однородным, и через некоторое время ощущение ускорения перешло в знакомое ему состояние невесомости. МакИнтайр почувствовал, как изумление вытесняет из его сознания остатки страха. По сравнению с грандиозностью этой базы все творения человеческих рук казались ему ничтожно маленькими. О Господи, да как же какой-то горстке инопланетян удалось реализовать столь масштабный проект так, что никто ничего не заметил?!

Скорость увеличилась, последовал новый рывок, а затем аппарат по инерции занесло в сторону, потому что он пролетел через изогнутый свод и оказался в другом туннеле. Казалось, этот полет будет длиться вечно, как и тот, что привел сюда его «Гончую». Аппарат двигался по самому центру туннеля. Колин напряженно ждал, когда же они доберутся до цели, но прошло очень много времени, прежде чем бешеная скорость начала постепенно уменьшаться.

Первым сигналом того, что цель близка, послужили новые манипуляции флаера. Вся кабина начала плавно поворачиваться вокруг оси, разворачивая своего пассажира спиной по направлению движения, а затем последовало резкое торможение и Колина вновь вдавило в кресло. Торможение продолжалось и продолжалось, наконец неразличимые доселе детали стен выступили ясно. Теперь Колин мог подробнее их рассмотреть, равно как и содержимое других туннелей. Образно выражаясь, флаер перешел с галопа на шаг. Свернув в один из боковых туннелей, он подлетел к выступающей платформе и застыл. Люк беззвучно отворился.

– Не желаете покинуть корабль, коммандер? – произнес мелодичный голос Дахака, на что МакИнтайр пожал плечами и ступил на поверхность, покрытую ковром с грубым ворсом.

Дверь флаера закрылась за ним, и аппарат тихо заскользил обратно.

– Следуйте за проводником, коммандер.

МакИнтайр беспомощно осмотрелся и увидел светящийся шар, повисший в воздухе. Тот два раза покачнулся, будто привлекая к себе внимание, затем плавно влетел в коридор.

Десять минут они двигались мимо многочисленных дверей со странными табличками на них, с красивыми и абсолютно непонятными письменами. В лицо Колину дул свежий и прохладный ветер, откуда-то слышались негромкие звуки, столь мягкие и незаметные, что прошло несколько минут, прежде чем он уловил их, и это не были, как можно было бы ожидать, звуки машин и механизмов. Наоборот, он услышал нежные, тихие переливы, похожие на звуки леса: шелест листвы, пение птиц. Звуковой фон заставлял забыть, что ты находишься в искусственно созданной среде.

Коридор внезапно уперся в огромный портал, изготовленный все из того же сплава, похожего на бронзу. Он был украшен изображением странного трехголового чудовища. Оно выгибалось и расправляло крылья так, что казалось, вот-вот взлетит ввысь. Три его головы смотрели в разные стороны, будто ждали опасности отовсюду, а лапы, похожие на кошачьи, с длинными когтями, чудовище подняло вверх и раскинуло в стороны, будто одновременно держало и защищало изображенную над ним звезду.

МакИнтайр сразу узнал зверя, хотя это гигантское изображение дракона не относилось ни к западной, ни к восточной традиции. Остановившись, Колин в задумчивости потер подбородок, пытаясь понять, откуда взялось существо из земной мифологии на инопланетной базе, запрятанной в Луне. Но вскоре это удивление сменилось изумлением, переходящим в благоговейный трепет. Глаза дракона, выглядевшие необычайно живыми, казалось, оценивающе смотрят на него со спокойным, бесстрастным, благородным величием, которое может перейти в ужасную ярость, соверши он, Колин МакИнтайр, какую-нибудь ошибку.

Неизвестно, сколько он так простоял, не спуская глаз с дракона, который тоже, в свою очередь, пристально его рассматривал, но в конце концов светящийся проводник нетерпеливо задергался и подлетел к люку. МакИнтайр стряхнул с себя оцепенение и последовал за ним, пытаясь удержать на лице улыбку, надо признать довольно жалкую. Бронзовые ворота открылись сразу же, как только он к ним приблизился. Створки были не менее пятнадцати сантиметров в толщину, и врата оказались первыми в целом ряду порталов, которые составляли целую защитную систему. Колин чувствовал себя ничтожно маленьким и хрупким, следуя за шаром по проходам. Двери бесшумно открывались и закрывались, и он пытался подавить растущее ощущение ловушки. Но вот перед ним открылась последняя дверь, он остановился, и все чувства, только что переполнявшие его, разом улетучились.

Сферическое помещение, открывшееся его взору, было больше, чем ангары под горой Шайенн, больше, чем центр управления полетами в Шеппарде, и абсолютное совершенство его формы, безукоризненные линии стен колоссальной высоты с беспощадной ясностью высветили его собственную ничтожность. Колин стоял на прозрачной платформе, выступающей из изогнутой стены, уставленной многочисленными и весьма удобными на вид креслами, похожими на маленькие кушетки, перед которыми, по всей видимости, располагались устройства управления. В дальней части зала находился гигантских размеров экран. В центре него светился бело-голубой земной шар, и к горлу МакИнтайра подступил комок. Он вспомнил впечатления своего первого космического полета, когда он впервые увидел эту прекрасную лазурь и белизну. События последнего часа еще раз заставили его прочувствовать все, что связывает его с этой планетой, и еще раз понять, как много она для него значит.

– Пожалуйста, присаживайтесь, коммандер. – Мягкий мелодичный голос вежливо вывел его из прострации. Казалось, голос заполнял все пространство огромного зала. – Сюда.

Светящийся шар закружился над одним из кресел, панель управления перед которым была самой большой, у самого края платформы. МакИнтайр осторожно проследовал к нему. Он никогда не страдал боязнью высоты или открытого пространства, но идти пришлось так далеко, а платформа была настолько прозрачной, что, казалось, он идет по воздуху.

«Проводник» исчез сразу же, как только МакИнтайр уселся в кресло. На этот раз он и глазом не моргнул, когда почувствовал, как оно меняет форму, принимая очертания его тела.

– А сейчас, коммандер, я должен объяснить вам, что происходит.

– Извольте, – нетерпеливо прервал Колин, не желая выглядеть просто пассивным слушателем. – И начните с объяснения того, как вы умудрились построить на Луне базу таких масштабов, чтобы мы и не заметили.

– Мы не строили никакой базы, коммандер.

Зеленые глаза МакИнтайра раздраженно сощурились.

– Да, но кто-то же ее, черт возьми, построил?! – недовольно проворчал он.

– Вы заблуждаетесь, коммандер. Это не база «на» Луне. Это и есть Луна.

МакИнтайр сначала подумал, что не расслышал.

– Что вы сказали? – спросил он.

– Я сказал, что это ваша Луна, капитан. По сути дела, вы сейчас находитесь на капитанском мостике корабля.

– Корабля? Размером с Луну? – тихо выдохнул МакИнтайр.

– Правильно. Корабль имеет в диаметре около трех тысяч – три тысячи двести два целых, семьсот девяносто пять тысячных, если точно – ваших километров.

– Но… – От удивления голос МакИнтайра сел. Он уже понял, что сооружение необычайно огромно, но никто не сумел бы заменить Луну чем-то другим так, чтобы на Земле этого никто не заметил. И неважно, насколько развиты технологии этих…

– Я вам не верю, – заявил он не терпящим возражений тоном.

– Тем не менее, это правда.

– Это невозможно, – упрямо произнес МакИнтайр. – Если эта штуковина такого размера, как вы сказали, то где наш естественный спутник?

– Он уничтожен, – спокойно отозвался его собеседник. – За исключением некоторого количества материи, которое понадобилось, чтобы ликвидировать незначительную разницу в диаметрах. Остальное было отправлено на Солнце. Это обычная тактика Флота при маскировке сторожевых кораблей или каких-нибудь других крупных космических аппаратов, если им необходимо провести долгое время в системе, не принадлежащей Империуму.

– Вы замаскировали свой корабль под Луну ?! Это же безумие!

– Напротив, капитан. Корабль планетоидного класса не так-то просто спрятать. Подменить существующий спутник планеты, если он подходит по размеру, – это, безусловно, самый простой способ, особенно если, как в нашем случае, тщательно воспроизведен оригинальный рельеф поверхности.

– Абсурд! На Земле обязательно заметили бы, что происходит!

– Нет, капитан, не заметили бы. По сути дела, когда все это происходило, вида, к которому вы принадлежите, еще не было на планете.

– Что ?!

– События, о которых я только что рассказал, происходили приблизительно пятьдесят одну тысячу ваших лет назад, – вежливо сказал его собеседник.

МакИнтайр расслабился. «Он сумасшедший», – подумал он спокойно. Такое объяснение было наиболее вероятным.

– Быть может, будет лучше, если я все расскажу с самого начала, вместо того, чтобы отвечать на вопросы? – предложил голос.

– Может быть, вы все расскажете лично?! – рявкнул МакИнтайр, разозлившись на свое замешательство.

– Но я все объясняю лично.

– Я имею в виду лицом к лицу, – сердито сказал МакИнтайр.

– К сожалению, коммандер, у меня нет лица, – произнес голос, и МакИнтайр мог поклясться, что в нем звучал юмор. – Понимаете, в каком-то смысле вы находитесь внутри меня.

– Внутри?.. – прошептал МакИнтайр.

– Так точно, коммандер. Я – Дахак, центральный бортовой компьютер линейного корабля Империума «Дахак».

– О-о-о… – тихо промычал МакИнтайр.

– Прошу прощения? – спокойно произнес Дахак. – Могу я продолжать?

МакИнтайр крепко сжал подлокотники кресла и закрыл глаза, считая до ста.

– Да, конечно, – ответил он, медленно открывая глаза.

– Отлично. Взгляните, пожалуйста, на дисплей, коммандер.

Изображение Земли исчезло, его место заняло другое. Это была сфера, такого же бронзового цвета, как и цилиндр, захвативший в плен «Гончую». Но, несмотря на отсутствие какого-либо масштаба, Колин понял, что она была невероятно больше.

Изображение вращалось и увеличивалось, детали стали видны более отчетливо, на поверхности сферы обнаружились многочисленные купола. В сфере не было отверстий или еще чего-то, похожего на реактивные двигатели. Корпус казался абсолютно однородным… пока шар не приблизился настолько, что МакИнтайр увидел гигантское изображение дракона, идентичное тому, которое он рассматривал на створках портала. Дракон распластался по поверхности сферы с гордым и даже надменным видом, и от удивления МакИнтайр сглотнул. Изображение покрывало относительно небольшую часть поверхности сферы, но если она была такого размера, как он думал, то этот дракон был приблизительно величиной с Монтану.

– Это – «Дахак», – произнес голос – Корабль номер один-семь-два-два-девять-один, планетоид Военного Флота класса «Уту», построенный пятьдесят две тысячи лет назад по земному летосчислению в системе Анхур Четвертым Империумом.

МакИнтайр был слишком обескуражен, чтобы не верить. Изображение занимало теперь весь экран, казалось, что оно вот-вот выйдет за его пределы и раздавит человека, смотрящего на него. Затем оно преобразовалось в компьютерную схему гигантского корабля. Колин был не в состоянии воспринимать информацию с такой скоростью. Схему сменило другое изображение, потом еще одно и так далее, а голос продолжал вещать:

– Корабли класса «Уту» разработаны как для боевых действий, так и для независимых долгосрочных патрулирования или разведки, основной экипаж – порядка двухсот пятидесяти тысяч человек. Плановый оптимальный срок автономных действий – двадцать пять земных лет при условии возрастания количества персонала на шестьдесят процентов за этот период. Максимальный же срок автономности, при условии ограничения роста численности команды, практически не ограничен.

В дополнение к маленьким двухместным истребителям, которые могут применяться как для атаки, так и для обороны, «Дахак» оснащен также досветовыми военными кораблями-спутниками, массой до восьмидесяти тысяч тонн каждый. Основу бортового оружия составляют батареи гиперракет, при поддержке энергетических орудий. Боеголовки ракет могут быть химическими, термоядерными, заряженными антиматерией, а также гравитонными. Корабль может без труда превратить вашу, коммандер, планету в пар.

– О, Господи! – прошептал МакИнтайр. Он очень не хотел верить в это. Бог свидетель, как он этого не хотел! Но не мог.

– В досветовом режиме, – продолжал Дахак, не обратив внимания на его возглас, – работают фазированные гравитонные движители. В вашей современной терминологии нет правильных выражений, чтобы точно описать принцип их действия, но чтобы приблизительно понять, что я имею в виду, считайте их нереактивными двигателями с максимально возможной достижимой скоростью 52, 4 процента от скорости света. Если корабль подобного размера разовьет скорость выше этого, он утратит стабильность фазы и погибнет.

В отличие от предыдущих разработок, корабль-планетоид класса «Уту» не зависит от многомерных двигателей, которые ваши фантасты окрестили гипердвигателями. Он оснащен двигателем Энханаха. Можно представить его как несколько искусственно созданных черных дыр, которые создают серию мгновенных сдвигов между координатами в обычном космосе. При работе двигателя Энханаха временной промежуток между сдвигами составляет приблизительно ноль целых семьдесят пять сотых вашей фемтосекунды.

Максимальная скорость, которую может обеспечить двигатель Энханаха несколько меньше, чем у последнего поколения гипердвигателей, зато он дает ряд тактических преимуществ. Наиболее важное – это то, что он позволяет входить в состояние сверхсветовой скорости, двигаться в нем и покидать его произвольно, в то время как корабли, оснащенные гипердвигателями, могут войти в это состояние и выйти из него только в заранее заданных координатах.

Энергия на кораблях класса «Уту»…

– Стоп, – одним-единственным словом МакИнтайр прервал словесный поток Дахака и, не торопясь, протер глаза, думая о том, как здорово было бы, проснись он сейчас дома, у себя в кровати.

– Послушайте, – сказал он наконец, – это все, конечно, необыкновенно интересно, э-э, Дахак. – Он чувствовал себя немного глупо, разговаривая с машиной, пусть даже с такой, как эта. – Чем расписывать мне во всех подробностях этот корабль, вы бы лучше объяснили, что эта махина здесь делает? Я имею в виду, что я, конечно, дьявольски впечатлен, но, полагаю, вы здесь не за тем, чтобы поражать мое воображение. Три тысячи километров в диаметре; восьмидесятитысячетонные корабли-спутники; команда двести пятьдесят тысяч человек; превращаем планеты в пар… О Господи! Что это за «Четвертый Империум»? Против кого вы так вооружились? И что, наконец, вы делаете здесь?

– Я объясню, если вы позволите мне закончить, – спокойно ответил Дахак, на что МакИнтайр фыркнул, однако тут же подал знак продолжать. – Спасибо, коммандер. Вы правы, описание технических характеристик можно отложить на будущее. Однако чтобы вы поняли мои проблемы, – а также причины, по которым они стали вашими, – мне необходимо донести до вас кое-какие сведения исторического плана.

Если говорить максимально кратко, Четвертый Империум – это политическое образование, берущее свое начало на планете Бирхат в системе Биа и насчитывающее около семи тысяч лет к моменту прибытия «Дахака» в Солнечную систему. К тому времени Империум включал в себя порядка полутора тысяч звездных систем. Он называется Четвертым потому, что, согласно историческим хроникам, это третья межзвездная политическая система подобного рода. Существование еще по крайней мере одного такого доисторического образования, условно названного «Первым Империумом», доказано историками, хотя данные археологических исследований свидетельствуют, что в период между Первым и Вторым Империумами существовало еще по меньшей мере девять таких объединений. Однако все они, полностью или частично, были уничтожены ачуультани.

По спине МакИнтайра пробежал холодок.

– А кто такие эти ачуультани? – спросил он, стараясь, чтобы овладевшие им странные, иррациональные эмоции не отразились в голосе.

– Имеющихся данных недостаточно, чтобы сделать окончательный вывод, – ответил Дахак. – Обрывочные сведения сообщают, что все ачуультани принадлежат к одному виду, имеющему, возможно, внегалактическое происхождение. Даже их название – это транслитерация другой транслитерации, которая взята из мифа неизвестного происхождения, относящегося ко времени Второго Империума. Возможно, более подробные данные были получены во время нашествий, но они утрачены или из-за разрушений, сопутствовавших нашествию, или в ходе возрождения, последовавшего после разрухи. То немногое, что сохранилось, относится в наибольшей степени к стратегии и отчасти к тактике противостояния врагу. На основании этих данных историки Четвертого Империума сделали вывод, что первое нашествие произошло порядка семидесяти миллионов земных лет назад.

– Семидесяти мил … – МакИнтайр сам оборвал себя на полуслове. Ни один вид не может существовать на протяжении столь немыслимо долгого временного промежутка. Хотя, с другой стороны, конечно, и Луна не может быть инопланетным кораблем.

Он подал Дахаку знак, чтобы тот продолжал.

– Факты, которые могли бы выступить в защиту этой теории, можно найти на вашей планете, капитан, – спокойно произнес компьютер. – Внезапное исчезновение динозавров на Земле в конце периода, который вы называете мезозойской эрой, по времени совпадает с первым известным нам нашествием ачуультани. Многие земные ученые предполагают, что вымирание динозавров является следствием мощного метеоритного удара. Мои собственные наблюдения свидетельствуют, что, скорее всего, так оно и было – ачуультани всегда испытывали слабость к масштабному кинетическому оружию.

– Но… но почему ? Зачем кому-то нужно было уничтожать динозавров?

– Целью ачуультани, – сказал Дахак тоном, не допускающим возражений, – является уничтожение всех конкурирующих видов, независимо от стадии их развития. Кажется маловероятным, что динозавры Земли могли хоть чем-нибудь угрожать ачуультани, но это не помешало им нанести удар по планете с целью устранения возможности появления конкурента. Возможно, однако, что их внимание к Земле привлекла находящаяся неподалеку планета-колония Первого Империума. Это предположение следует из данных о том, что на вашей пятой планете были военные сооружения Первого Империума.

– На пятой планете? – тупо повторил МакИнтайр. – Вы имеете в виду?..

– Именно, коммандер, пояс астероидов. Он мог образоваться в результате того, что ачуультани нанесли по этой планете куда более сильный удар, чем по Земле, к тому же она была меньше по размеру и менее устойчива геологически.

– Вы уверены?

– Поверьте, у меня было достаточно времени, чтобы собрать обширные исследовательские данные по этому вопросу. В добавок могу сказать, что подобный поступок очень хорошо согласуется как с известными нам тактическими приемами ачуультани, так и со всей логикой военной политики в эпоху Первого Империума, когда предпочтение, по-видимому, отдавалось размещению военных баз на ненаселенных планетах.

Дахак сделал паузу, и МакИнтайр сидел молча, пытаясь охватить этот колоссальный промежуток времени. Затем компьютер заговорил опять:

– Мне продолжать?

МакИнтайр сделал утвердительный жест.

– Спасибо. Ученые-аналитики Империума полагают, что периодические вторжения ачуультани в эту область Галактики – это операции по розыску потенциальных конкурентов; то, что ваши военные называют «найти и обезвредить». Это не является попытками расширить границы их империи. Культура ачуультани очень устойчива, если не сказать статична, со времен Второго Империума у них было обнаружено совсем немного технологических новшеств. Точные причины такого культурного застоя, также как и такой непериодичности нашествий, также как и точное место происхождения ачуультани неизвестны. В то время как ряд данных свидетельствует о внегалактическом происхождении этого вида, анализ структуры нашествий говорит о том, что они занимают в настоящий момент восточную часть Галактики. Это, к сожалению, ставит Солнечную систему в крайне уязвимое положение, ибо она лежит как раз к востоку от границ Империума. Короче, ачуультани, чтобы достичь Империума, надо пролететь через Солнечную систему.

До последнего времени это не имело ни малейшего значения для вашей планеты, ибо со времен первого вторжения на ней не было ничего, что могло бы привлечь внимание ачуультани. Однако сейчас ситуация изменилась, техническая база вашей цивилизации уже достаточно развита для того, чтобы производить достаточно электромагнитного и нейтринного излучения, которое детекторы ачуультани не смогут не засечь.

– О, Господи! – Лицо МакИнтайра приняло мертвенно-бледный оттенок, когда до него дошел смысл слов Дахака.

– Да, коммандер, вы правы. Положением вашего Солнца вызвано и присутствие «Дахака» в этой части Галактики. Миссия «Дахака» заключалась в охране системы Ноэрл, которая обычно оказывалась прямо посреди фронта вторжения ачуультани. К несчастью, или, говоря более конкретно, вследствие вражеской диверсии, один из важнейших компонентов двигателя Энханаха вышел из строя, что заставило старшего капитана флота Друга принять решение остановиться здесь для ремонта.

– Но если это повреждение можно было исправить, почему вы до сих пор здесь?

– Потому, что это не было, по сути дела, неисправностью. – Голос Дахака был, как всегда, спокоен, но МакИнтайр уловил, как ему показалось, легкий оттенок гнева, который тот пытался скрыть. – «Неисправность» злонамеренно вызвал старший механик «Дахака», капитан-инженер Флота Ану. Это был ловко спланированный первый ход в мятеже против Флота.

– Мятеже ?

– Да, в мятеже. Капитан Флота Ану с кучкой приспешников из числа членов команды испугались, что новое нашествие ачуультани неизбежно. Будучи сторожевым кораблем, «Дахак» должен был охранять рубежи Империума на одной из дальних его границ, где существует большая опасность вторжения, в результате которого «Дахак», вполне вероятно, был бы уничтожен. Вместо того чтобы принимать бой, мятежники хотели захватить корабль, бежать в какую-нибудь отдаленную звездную систему и найти там пригодную для колонизации планету.

– Это можно было осуществить? – спросил МакИнтайр с изрядной заинтересованностью в голосе.

– Да. Радиус действия Дахака практически безграничен, а его технические возможности позволяют заложить основы технологической базы колонии в любых условиях, более или менее пригодных для жизни. Команда, в свою очередь, может обеспечить генетический материал для воспроизводства населения на планете. То, что мятежники пытались симулировать крупную аварию, являлось четко рассчитанным тактическим маневром. Они сделали это для того, чтобы о мятеже не стало известно Командованию Флота до тех пор, пока они не окажутся вне зоны досягаемости боевых единиц Флота. Капитан Флота Ану знал, что старший капитан Друг обязан послать командованию рапорт о неисправностях. Если после этого не последует дальнейших известий с корабля, то в командном центре Флота решат, что повреждения были настолько существенны, что корабль погиб.

– Понятно. Однако, насколько я могу судить по вашим словам, мятеж подавлен.

– Нет, коммандер.

– Значит, мятеж преуспел? – спросил МакИнтайр, удивленно почесывая затылок.

– Нет.

– Ну, существуют ведь только два варианта развития событий!

– Нет, – в третий раз ответил Дахак. – Мятеж все еще продолжается.

МакИнтайр вздохнул и, скрестив руки на животе, откинулся в кресле. Последняя реплика Дахака звучала абсурдно. Однако рамки понятия «абсурдность» за последнее время стали очень и очень гибкими.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Мой вопрос вызовет у вас смех, но все же я спрошу. Как мятеж, начавшийся пятьдесят тысяч лет назад, может продолжаться до сих пор?

– По сути, – сказал Дахак, проигнорировав иронию МакИнтайра, – сложилась патовая ситуация. Старший капитан Флота Друг отдал центральному компьютеру приказ создать на корабле условия, непригодные для пребывания на нем кого бы то ни было, чтобы заставить эвакуироваться как мятежников, так и верных членов экипажа, после чего решающей силой стало бы оружие «Дахака». После этого, согласно замыслу, корабль, к тому времени уже обеззараженный, должен был позволить вернуться на борт преданным членам экипажа, и, таким образом, боевая единица вернулась бы под знамена Империума.

Однако старший капитан Друг не знал, что капитан Ану ввел свои приказы в дублирующие компьютеры, отвечающие за инженерные системы корабля, и отключил их от сети, соединяющей с центральным компьютером. Согласно программе, которую он установил, генераторы энергии должны были быть уничтожены. В результате этой операции центральный компьютер был бы обесточен и уничтожен. Ану было бы сравнительно нетрудно отремонтировать потом корабль и взять его под свой контроль, как-никак он был старшим механиком и имел исчерпывающую информацию о механике диверсии.

Когда компьютер исполнил приказ старшего капитана Друга, сохранившие верность присяге члены экипажа покинули корабль на спасательных шлюпках. Заговорщики тайно приготовили несколько досветовых кораблей-спутников, очевидно планируя после успешного переворота выслать на них в изгнание тех, кто откажется признать их власть. Однако им пришлось использовать эти корабли для эвакуации с Дахака. Таким образом, они прилетели на Землю, имея в распоряжении полную техническую базу в рабочем состоянии. У верных же членов экипажа не было ничего, кроме наборов, какие обычно бывают в спасательных шлюпках.

Это не имело бы ни малейшего значения, если бы программы капитан Ану почти не добились успеха. Прежде чем центральный компьютер не обнаружил и не деактивировал программы, триста десять из трехсот двенадцати термоядерных генераторов «Дахака» были уничтожены, уровень энергоснабжения на корабле опустился ниже критической отметки. Энергии было достаточно лишь на то, чтобы ввести в действие план огневой защиты «Дахака», но для того, чтобы произвести дезактивацию корабля и провести необходимый ремонт, ее не хватало. Вследствие этого у центрального компьютера не было возможности в полной мере исполнить отданные ему приказы. Чтобы выполнить обеззараживание корабля, необходимо было произвести ремонт, а это практически означало восстановление поврежденных систем с нуля. Собственно говоря, энергии было слишком мало даже для того, чтобы задействовать ядро-источник «Дахака». Это, в свою очередь, означало быстрое исчерпание резервных запасов энергии, и необходимость длительных периодов восстановления этих резервов, между короткими периодами восстановительной активности.

В этих условиях центральный компьютер какое-то время не мог стабильно выполнять свои функции, хотя защитные программы исправно работали все это время в автоматическом режиме. За время ремонта было уничтожено семь кораблей-спутников мятежников, но каждое боевое столкновение еще больше опустошало запасы энергии корабля, что, в свою очередь, увеличивало продолжительность периодов бездействия центрального компьютера, что замедляло ремонт, поскольку для него требовалось восстановить запасы энергии, без которых невозможно задействовать все ресурсы центрального компьютера и управлять каждым новым этапом ремонтных работ.

Сто десять земных лет прошли прежде, чем центральный компьютер восстановил свои функции, хотя бы в ограниченном объеме, и смог приступить к дезактивации корабля. К этому времени спасательные шлюпки, пилотируемые верными членами экипажа, вышли из строя, как и все размещенные на них средства связи. Как следствие, ни одному из них не удалось вернуться на «Дахак».

– Но почему же вы не подобрали их? Возможно, кто-нибудь еще оставался в живых.

– Многие еще были живы, – МакИнтайру показалось, что в голосе Дахака появилась новая нота, какой он доселе у него не слышал – нота смущения, словно он чем-то задет. – К сожалению, среди них не было офицеров из персонала мостика. У них не было имплантированных коммуникаторов, что делало контакт с ними невозможным. А без установления контакта, базовые программы жестко ограничивали возможности «Дахака».

Последовала пауза, и МакИнтайр удивленно поднял брови.

– Что это значит? – спросил он наконец.

– Это значит, коммандер, что центральный компьютер не мог приказать спасти их, – признался Дахак, и теперь смущение явно чувствовалось в его голосе, – вы должны понять, что центральный компьютер по воле своих создателей не может принимать решения и действовать абсолютно независимо. Хотя он обладает самосознанием, правда в довольно грубой и примитивной его форме, такие качества, как «воображение» и «инициативность», присущи ему только в самых общих их проявлениях. Кроме того, строгое подчинение приказам командиров тщательно прописано в программах центрального компьютера. Без соответствующего приказа компьютер не мог послать тендеры подобрать верных офицеров. Компьютер не мог проявить инициативу сам, не имея связи, и никто из офицеров не мог подать на «Дахак» сигнал и отдать центральному компьютеру новый приказ. Хотя, возможно, у верных членов экипажа не было оснований верить, что «Дахак» продолжает действовать и сможет их забрать.

– Проклятье! – тихо сказал МакИнтайр. – Уловка-22!

– Да, именно. – В голосе Дахака чувствовалось облегчение: неприятная часть объяснений была позади.

– Но мятежники обладали серьезной, исправно функционирующей технической базой. Что произошло с ними?

– Они остались на Земле, – спокойно ответил Дахак.

– Они умерли? – спросил МакИнтайр.

– Нет, капитан, они и их корабли-спутники существуют по сей день.

– Но это же полный бред! Даже если верить всему, что вы мне сказали, уж о присутствии на Земле инопланетной высокоразвитой цивилизации мы бы знали.

– Это не так. Их база скрыта под поверхностью материка, который вы называете Антарктидой. За последние пять тысяч лет мятежники не раз посылали небольшие группы для общения с населением планеты, которые затем возвращались в анклав, где большая их часть находится, выражаясь вашим языком, в состоянии анабиоза в поле стазиса.

– Черт побери, Дахак! – взорвался МакИнтайр. – Ты хочешь сказать, что пучеглазые твари спокойно себе бродят по Земле и никто их не замечает ?!

– Нет, коммандер. Мятежники – не «пучеглазые твари». Они люди.

Колин МакИнтайр довольно резко откинулся на спинку кресла. Его глаза расширились.

– Ты имеешь в виду?..

– Да, капитан, именно об этом я и говорю. Каждый из живущих на Земле людей ведет свой род от членов команды «Дахака».

### Глава 4

МакИнтайр оцепенел от удивления.

– Подожди-ка, – хрипло произнес он, – погоди. А как насчет эволюции? Черт возьми, Дахак, ведь хомо сапиенс в родстве со всеми остальными млекопитающими этой планеты.

– Верно, – спокойно ответил Дахак. – После падения Первого Империума одно из государств-преемников, о котором мало что известно, кроме того, что оно было населено не людьми, а какими-то другими существами, заново вдохнуло жизнь в планеты, попавшие под удар ачуультани и в большой степени пострадавшие от их агрессии. Земля была одной из этих планет. Как и Микос – истинная родина человечества и столица Второго Империума вплоть до его уничтожения около семидесяти одной тысячи лет назад. Все планеты земного типа были засеяны однотипной фауной. Неандертальцы были не предшественниками вашей расы, а весьма отдаленными родичами. С сожалением вынужден признать, что они не смогли составить достойную конкуренцию экипажу «Дахака» и их потомкам.

– О Господи! – выдохнул МакИнтайр. Глаза его сузились. – Дахак, ты хочешь сказать, что провел последние пятьдесят тысяч лет, сидя на своей электронной заднице и буквально ничего не делая?

– Можно сказать и так, – ответил Дахак смущенно.

– Но почему , черт побери?!

– А чем я должен был, по-вашему, заниматься, коммандер? Старший капитан Флота Друг отдал приказ первой категории приоритета Альфа о подавлении мятежа любыми средствами. Приказ такого высокого статуса превосходит по значимости все прочие приказы и директивы и может быть отменен только Центральным Штабом Флота. Никакая нижестоящая инстанция не может отменить его, включая и ту, от которой он изначально поступил. Соответственно, у «Дахака» не было иных альтернатив, кроме как оставаться в этой системе до тех пор, пока все выжившие мятежники не будут убиты или арестованы.

– Но почему же ты не запросил инструкций у этого вашего… Центрального Штаба? – сквозь зубы проговорил МакИнтайр.

– Я не мог. Атака инженера Ану и его приспешников причинила системе связи повреждения, которые невозможно исправить.

– Ты смог восстановить триста с чем-то термоядерных установок, но не смог починить идиотское радио?!

– Ситуация гораздо сложнее, чем это может показаться на первый взгляд, коммандер, – ответил Дахак тоном, в котором МакИнтайр с невольным одобрением услышал самообладание. – Связь на такие расстояния обеспечивается многомерным передающим механизмом, который является далеким потомком стандартной для Империума технологии фолд-спейс-связи и на техническом жаргоне имеет название «гиперком». В общих чертах его принцип действия можно описать так: используя гиперпространство и гравитационные технологии он искажает пространство и создает согласованную линию связи между двумя удаленными друг от друга точками. Гиперком может соединять посредством этих искривлений точки, находящиеся друг от друга на расстоянии нескольких тысяч световых лет. Передатчик представляет собой массивное сооружение, и при изготовлении его важнейших узлов используется микосан, синтетическое вещество, которое не может быть получено на борту «Дахака». Все запасные части находятся в данный момент на борту кораблей-спутников капитана Ану, и поэтому произвести ремонт невозможно. «Дахак» может принимать сигналы гиперкома, но не может посылать их сам.

– Это единственное средство связи, которое вы можете использовать?

– Империум перестал использовать примитивные средства связи, передающие сигнал со скоростью света еще за несколько тысячелетий до мятежа. Тем не менее, когда стало ясно, что починить гиперком «Дахака» невозможно и командование Флота не послало никого для выяснения причин аварии, центральный компьютер самостоятельно сконструировал радиопередатчик и послал сигнал со скоростью света на ближайшую базу Флота. Совершенно невероятно, чтобы Империум оставил столь важную базу, так что центральный компьютер сделал вывод, что тот, для кого было предназначено сообщение, почему-то не распознал его. Как бы то ни было, важно то, что центральное командование Флота так и не ответило и никаких изменений в приказ статуса Альфа не внесло.

– Но это не оправдывает того, что ты не выполнил приказа, отданного тебе в самом начале, и не распылил этих мерзавцев, когда они линяли с корабля! – зло прорычал МакИнтайр.

– У вас неправильное представление о приказе, полученном центральным компьютером, коммандер. Приказ старшего капитана Флота Друга предписывал уничтожение кораблей мятежников, приблизившихся к «Дахаку» ближе чем на пять тысяч километров; он не предусматривал уничтожение тех, что покидают «Дахак».

– Не предусматривал!.. – МакИнтайр на какое-то время замолчал и стал молча вспоминать имена президентов. – Хорошо, – сказал он наконец. – Я думаю, с этим можно согласиться. Но почему ты не уничтожил их на Земле? Это ведь точно соответствует формулировке «взять в плен или уничтожить», которая присутствует в приказе.

– Да, это так. Однако такое действие противоречило бы другому приказу категории Альфа. У «Дахака» достаточно мощности, чтобы разрушить сооружения, построенные капитаном Ану для обороны своего анклава, но использование такого оружия уничтожит семьдесят процентов всех людей на планете. А убийство кого-либо, кроме ачуультани, запрещено, если только речь не идет об очевидной самообороне.

– Хорошо, но что они делали все это время?

– Я не могу ответить с полной уверенностью, – признался Дахак. – Мои сенсоры не могли прорваться через их системы защиты. Вероятно, они интенсивно использовали маскирующие поля. Без данных разведывательного наблюдения за их внутренними собраниями и совещаниями провести конкретный анализ невозможно.

– Но у тебя же должны быть какие-то соображения на этот счет!

– Да. Однако это не более чем мои собственные догадки, и не стоит строить иллюзий на этот счет.

– Давай же, черт возьми, выкладывай!

– Хорошо, – спокойно ответил Дахак. – По моему мнению, мятежники начали взаимодействовать с землянами с тех пор, как численность населения вашей планеты достигла величины достаточной для поддержания цивилизации. Вначале этот были довольно открытые контакты, что привело к появлению пантеона различных антропоморфных божеств. Взаимодействие же с цивилизацией Запада, начавшееся приблизительно в шестнадцатом веке, было уже закрытым от посторонних глаз и производилось для стимуляции вашего технического развития. Замечу, что это представляло собой изрядное отклонение от изначальных планов мятежников, направленных на культивацию суеверий, религии и лжерелигии вместо научных знаний.

– Зачем бы им понадобилось замедлять наше развитие? – спросил МакИнтайр. – И если уж они начали это делать, то зачем поменяли тактику?

– По моему мнению, их изначальной целью было помешать возникновению у землян технологии, которая, с одной стороны, могла бы представлять угрозу их собственной безопасности, а с другой – привлечь внимание ачуультани. Напомню, что мотивом мятежа было спастись от уничтожения ачуультани.

Однако недавно, – МакИнтайр невольно вздрогнул, услышав, как кто-то говорит о шестнадцатом веке «недавно», – направление их деятельности поменялось. Может быть, они решили, что вторжение, которого они так боялись, уже произошло и что они от него не пострадали или, может быть, поменялся состав их руководителей, в результате чего поменялся и курс. Или же они решили, что «Дахак» уже не функционирует и функционировать больше не будет.

– Почему? С чего ты это взял?

– Они предположили, как я считаю, что энергосистеме «Дахака» причинен невосполнимый ущерб и ремонт корабля стал невозможен. Капитан Ану не мог знать, какой приказ отдал старший капитан Друг перед смертью. Не зная, что приказом кораблю запрещено покидать место, в котором он в данный момент находится, вполне естественным для Ану было бы предположить, что то, что «Дахак» не попытался отправится за помощью, свидетельствует о том, что корабль уже не в состоянии двигаться быстрее скорости света. Ведь если бы энергии для ремонта было достаточно, то «Дахак» был бы способен на сверхсветовой перелет, ведь двигатель Энханаха на самом деле не был поврежден. Сам факт присутствия «Дахака» может быть понят как свидетельство его почти полной недееспособности.

– Почему же они не вышли из своего убежища и не захватили тебя?

– У них были основания полагать, что остатков энергии достаточно для работы предварительно запрограммированной обороны, однако примитивные космические корабли землян, направленные на их «Луну», не были атакованы. Соответственно, Ану, скорее всего, считает, что корабль более не способен изменять эти программы, и что они не предусматривают каких-либо действий в отношении космических кораблей местной постройки. Если допустить, что все звенья этой логической цепи верны, правильным оказалось бы следующее предположение: целью содействия мятежников прогрессу земной цивилизации, вероятно, было развитие у землян технической базы для межзвездных перелетов, при помощи которой можно было бы покинуть эту систему. С точки зрения этой теории могут быть объяснены многие явления, которые имели место в течение последнего времени, такие как мировые войны или советско-американская «холодная война» в двадцатом веке. Они, благодаря требованиям военных, дали импульс исследованиям и разработкам.

– Но ведь «холодная война» закончилась несколько десятилетий назад, – заметил МакИнтайр.

– Согласен. Однако это тоже хорошо вписывается в теорию, которую я только что вам описал. Посмотрите: супердержавы, существовавшие в последнее столетие, вынуждены были объединиться для противодействия растущей военной силе стран так называемого третьего мира, особенно религиозно-политическим блокам, созданным на почве радикального ислама, и Азиатскому Альянсу. Это обусловило объединение технологических и научных центров первого мира – Евросоюза, России, Северной Америки, Австралии и Японии – и в то же время обеспечило повышенное внимание к военно-промышленному комплексу. К тому же у вашей цивилизации начали появляться технологии, основанные на принципах, которые использует Империум. Прибор для гравитонных исследований на вашем корабле – хороший тому пример, он на несколько столетий опережает ход технического прогресса вашей цивилизации в целом.

– Понятно. – МакИнтайр, сосредоточенно размышляя о принципах, на которых построена логика компьютера, настолько увлекся историей, рассказанной Дахаком, что почти забыл о роли, отведенной ему самому. – Но зачем им наши межзвездные корабли? Почему не воспользоваться космическими кораблями «местного производства» чтобы захватить тебя ?

– Возможно, именно это они и намереваются сделать, коммандер. Если бы вы не начали обстреливать меня, я бы оценил ваше сканирование глубоких слоев лунной коры как попытку проникновения или диверсии, и в этом случае я бы вас уничтожил. – МакИнтайр содрогнулся от того, как безразлично Дахак произнес эти слова. – Предварительный биоанализ вашей персоны показал, что сами вы мятежником не являетесь, но если бы вы запросили разрешение совершить посадку или перестали бы сопротивляться моим действиям, и вообще, если бы вы сделали что-нибудь, что могло быть расценено как информированность о существовании «Дахака», или желание проникнуть на борт, это заставило бы меня считать, что вы можете служить Ану. Это не оставило бы мне иного выбора, кроме как уничтожить вас в соответствии в последним приказом капитана Друга.

Однако, – спокойно продолжал компьютер, – я не считаю, что мятежники предприняли бы такую попытку. Если бы у «Дахака» было достаточно энергии, чтобы произвести ремонт, корабль был бы вполне дееспособен и уничтожил бы Ану или его приспешников. В случае же нехватки энергии он не мог бы провести дезактивацию на борту, и таким образом проникновение на борт корабля невозможно без использования технологии Империума, что, в свою очередь, активирует оборонительные программы. – В интонации компьютера, как показалось МакИнтайру, был заложен некий вербальный эквивалент пожатия плечами. – В любом случае лететь на «Дахак» им совершенно ни к чему.

– Они что, считают, что ты вот так запросто позволишь кораблю местного производства смотаться от тебя? – скептически спросил МакИнтайр.

– Если бы, – снисходительно объяснил Дахак, – корабль и вправду не функционировал, то его автоматические системы защиты не обратили бы ни малейшего внимания на судно, покидающее эту звездную систему.

– Но ты не являешься неработающим кораблем. Так что бы ты сделал?

– Я бы послал один или несколько кораблей-спутников для биосканирования экипажа и внимательного его изучения. Если бы данные исследования показали, что это мятежники, у меня не было бы другого выхода, кроме как уничтожить их.

МакИнтайр нахмурился:

– Извини, Дахак, но не кажется ли тебе, что ты интерпретируешь свой приказ чрезмерно пространно? Я имею в виду, ты же позволил мятежникам сбежать на планету, поскольку у тебя не было приказа уничтожить их, верно?

– Да, коммандер, верно. Однако я решил, что изначальная интерпретация приказа центральным компьютером, хотя и абсолютно точна, не отражает в полной мере стремлений капитана Друга. Анализ, произведенный позже, показал, что, если бы он знал, что мятежники будут использовать корабли-спутники, столь разительно отличающиеся от спасательных шлюпок, он бы отдал приказ об их уничтожении. Независимо от того, верно это предположение или нет, факт состоит в том, что попытки мятежников покинуть звездную систему должны пресекаться всеми возможными способами. Позволить кому-либо из них убежать – значит нарушить приказ статуса Альфа о подавлении мятежа.

– Я понимаю… – прошептал МакИнтайр и внезапно остановился на полуслове, осененный новой идеей: – Подожди-ка, ты сказал, что Ану считает тебя нефункционирующим?

– Нет, коммандер, – возразил Дахак. – Я лишь полагаю , что это так.

– Хорошо, это предположение. Но разве ты сам не доказал им, что все еще действуешь? Как бы ты смог взять в плен мою «Гончую», будь ты недееспособен?

– Не смог бы, – согласился Дахак. – Но он не может быть уверен, что это сделал именно я.

– Что? Но как он тогда оценил все происшедшее со мною?

– В мои планы входило убедить его в том, что на самом деле ваш корабль был потерян из-за неисправности.

– Потерян ? Что ты хочешь этим сказать?

– Коммандер, – произнес Дахак почти виновато, – это было необходимо. Если капитану Ану станет известно, что «Дахак» работает, он может предпринять дополнительные меры по защите. Уничтожение их анклава посредством атаки грубой силой приведет к гибели семидесяти процентов населения Земли. Если мятежники будут серьезно чем-то напуганы, они еще сильнее укрепят свои позиции и решение проблемы станет совершенно невозможным.

– Я не спрашиваю, почему ты это сделал! – взревел он. – Я спросил, что ты подразумеваешь под словом «потерян», черт тебя дери!

Прямого ответа не последовало. Вместо этого МакИнтайр вдруг услышал другой голос – собственный . Он говорил в довольно быстром темпе и почти без эмоций. Пожалуй любой попавший в какую-нибудь серьезную неприятность пилот-испытатель докладывает о ней именно таким тоном:

– … эйдэй. Мэйдэй, база Хайнлайн, это Один-Икс. У меня произошел взрыв в третьей топливной ячейке. Отказал главный компьютер. Я падаю. Не могу стабилизировать положение корабля. Повторяю: не могу стабилизировать положение корабля.

– Хайнлайн на связи, Один-Икс, – проскрипело в ответ. Колин услышал легкий южный акцент. Это была Сэнди Тиллотсон. Подполковник Сэнди Тиллотсон. – Мы видим тебя на экране радара.

– Значит, вы видите то же, что и я, Сэнди. – Спокойно произнес его собственный голос. – У меня остается порядка десяти минут до столкновения.

После паузы опять зазвучал голос Сэнди, такой же спокойный и ровный, как и «его».

– Подтверждаю, Колин.

– Я еще раз попробую запустить двигатели, – произнес его голос, – «Гончая» крутиться как черт знает что, но если мне удастся поймать правильное положение…

– Понятно, Колин. Удачи.

– Спасибо. – Повисла еще одна пауза, и он услышал «собственный» вздох: – Не получилось, Сэнди. Я ошибся. Скажи Шону, что я…

А затем – звенящая тишина.

МакИнтайр сглотнул слюну. Только что он услышал, как умирал, и это оставило довольно неприятное впечатление. Противно было и сознавать то, как правдоподобно Дахак сымитировал его смерть. Для всех людей Земли лейтенант-коммандера Колина МакИнтайра больше нет в живых. Никто и не задастся вопросом, что с ним, собственно говоря, произошло, когда они прилетят на место катастрофы. Он ни на секунду не усомнился, что оно будет существовать, это место, однако, надо полагать, ничего, кроме мелких кусочков и фрагментов сомнительного происхождения, там не найдут.

– Ублюдок , – сказал он тихо.

– Это было необходимо, – решительно ответил Дахак. – Если бы вы вернулись со своего задания с неопровержимым доказательством существования «Дахака», разве ваше начальство не отправило бы экспедицию для изучения обнаруженных вами фактов?

МакИнтайр стиснул зубы и ничего не ответил.

– Что, по-вашему, я должен был сделать, коммандер? Ану не может прилететь сюда на корабле-спутнике, но я не могу быть уверен, что какой-то землянин, посланный на Луну для научной работы, не подкуплен им. Хочу вам напомнить, что моя основная программа заставляет меня принимать решения исходя из того, что всякое летательное средство, сознательно пытающееся проникнуть на корабль, но при этом не отвечающее на запрос кода, находится под контролем мятежников. Должен ли я был расстреливать все приближающиеся ко мне корабли независимо от конструкции? Тогда бы я давно уже уничтожил все сооружения, которые люди успели построить на «лунной» поверхности. Если бы я так поступил, то инженер Ану даже не предполагал бы, а стопроцентно знал, что «Дахак» функционирует. В таком случае у меня не могло бы возникнуть сомнений, что любая попытка проникнуть на мой борт, более того, вообще всякая деятельность на «Луне», находится под прямым его контролем.

МакИнтайр знал, что Дахак – машина, но он явственно ощущал неподдельные нотки отчаяния в его мелодичном голосе. Колин вдруг поймал себя на том, что сочувствует этому огромному кораблю, оказавшемуся в столь затруднительном положении.

Он опустил взгляд на свои плотно сжатые кулаки, горькая злоба боролась в его душе с внезапно нахлынувшим чувством жалости. Да, Дахак был машиной, но у этой машины были собственное мнение и способность логического анализа событий. Сердце МакИнтайра сжалось от осознания того, насколько безгранично было одиночество Дахака. Пятьдесят одну тысячу лет гигантский корабль пробыл на орбите Земли, достаточно мощный, чтобы стереть эту планету с лица Вселенной, но пойманный в ловушку логического противоречия двух приказаний. Одна мысль обо всех страданиях, выпавших на долю его экипажа, заставляла кровь леденеть в жилах, однако это не отменяло простого факта: Дахак «убил» его. Колин никогда больше не сможет вернуться домой, и это будило в нем гнев.

Компьютер молчал, как будто давая своему пленнику свыкнуться с мыслью, что для него с этого момента началось вечное изгнание. Кулаки МакИнтайра сжимались все сильнее. Ногти впились в ладони, и боль помогла ему совладать с эмоциями, не позволив им взять верх над рассудком.

– Хорошо, – наконец произнес он сквозь зубы. – И что теперь? Почему ты просто не убил меня, и все?

– Коммандер, – тихо ответил Дахак, – у меня не было повода видеть в ваших действиях вражескую диверсию. Поэтому уничтожить ваш корабль означало нарушить приказ категории Альфа. Но даже если бы у меня была такая возможность, я все равно не сделал бы этого. Мною получен сигнал с беспилотных автоматических станций, расположенных возле традиционного маршрута нашествия ачуультани. Обнаружено новое вторжение, передан тревожный сигнал.

МакИнтайр побледнел, это известие было куда ужаснее, чем факт его собственной «смерти».

– Я не засек никакого ответа на этот сигнал, – сказал компьютер еще тише. – Командование Флота молчит. Никаких мер не предпринимается.

– Не может быть! – выдохнул МакИнтайр.

– Нет, капитан, так оно и есть. Сигнал со станций слежения активировал еще один приказ категории Альфа. «Дахак» является кораблем Военного Флота Империума и ему известно об опасности, угрожающей существованию Империума, и я должен подчиниться этому приказанию… Но я не могу сделать этого до тех пор, пока мятеж не будет подавлен. Эта задача не может быть решена центральным компьютером, но решить ее необходимо. Именно по этой причине мне необходима ваша помощь.

– Но как я могу помочь? – хриплым шепотом спросил МакИнтайр.

– Очень просто, коммандер МакИнтайр. Согласно пункта пять-три-три, подпункта девять-один, статьи десять Устава Военного Флота, командование любой боевой единицей возлагается на старшего по званию из оставшихся в живых членов его экипажа. Согласно пункта Устава три-семь, подпункта один-три, потомок любого из членов экипажа, приписанного к кораблю, становится членом экипажа.

МакИнтайр в страхе издал какой-то странный булькающий звук, однако Дахак безжалостно продолжал:

– Вы, коммандер, – прямой потомок верных присяге членов команды «Дахака». И вы находитесь на борту «Дахака». Соответственно, вы становитесь старшим по званию членом команды «Дахака», и из этого следует…

Бульканье, производимое МакИнтайром, приобрело умоляющую интонацию.

– … что командование кораблем передается в ваши руки.

Конечно, Колин был против.

От злости не осталось и следа, настолько незначительной представала его собственная участь перед лицом столь глобальной угрозы. В то же время идея Дахака была… она была просто абсурдна! Колин заметил, что в последнее время злоупотребляет этим словом. Но он совершенно, абсолютно, вне всякого сомнения, не был готов к этой должности, о чем и сообщил Дахаку.

Но старый корабль был упрям. Он заявил, что МакИнтайр – тренированный космический пилот, военный с хорошими командными задатками. На это МакИнтайр ехидно сообщил, что его, конечно, натренировали грести на каноэ, однако в тактике ведения боя на сверхсветовых кораблях он разбирается примерно на уровне древнего грека. На что Дахак возразил, что вопрос опыта не стоит столь остро, а предпочтение в таких вещах отдается потенциальным способностям человека. Однако, даже если бы у МакИнтайра их не было, все равно он по всем пунктам подходит для назначения на эту должность.

– Это все равно, что сказать, что единственным условием является принадлежность к человеческой расе.

– Не совсем, – возразил Дахак, – то, что вы – первый человек, ступивший на борт «Дахака», дает вам преимущество перед всеми остальными землянами, исключая, конечно, участников мятежа, которые своими действиями лишили себя всех званий, в том числе и звания члена команды.

Их препирательства продолжались несколько часов, пока, наконец, МакИнтайр окончательно не охрип. Парадоксальным образом его глубочайшее изнеможение поспособствовало тому, что Колин МакИнтайр согласился взвалить на свои плечи ответственность, которая не снилась ни одному человеку. Правда, он соглашался принять командование на себя до тех пор, пока на горизонте не появится более подходящий человек или группа людей, но Дахак раздраженно отверг это предложение. МакИнтайр был первым человеком, взошедшим на борт «Дахака» за последнюю пятьдесят одну тысячу лет. Соответственно, он занимал командный пост, причем не мог от него отказаться, и никакие возражения не принимались.

«Это несправедливо», – устало подумал МакИнтайр. Дахак – техническое устройство. Он может спорить до тех пор, пока МакИнтайр не грохнется от усталости на пол… Ему уже казалось, что это вот-вот произойдет.

Колин полагал, что куча народу была бы в восторге от перспективы стать капитаном корабля, способного без труда испепелить планету. Конечно, подобным типам ни в коем случае не стоит доверять таких вещей. Но он-то совсем не хотел командовать планетоидом! Да, конечно, и он был не чужд тщеславия, еще более соблазнительной была возможность разом перескочить через десять-пятнадцать тысяч лет технического развития Земли и изучения Вселенной. И кто-нибудь обязательно должен помочь старому кораблю. Но почему это должен быть именно он?!

Колин откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, пытаясь привести в порядок мысли. Продолжать препирательство с Дахаком бесполезно. МакИнтайр чувствовал себя так, словно ему снова шесть лет и он спорит, кому быть шерифом, а кому – конокрадом.

Подумав об этом, Колин не смог сдержать усмешки и удивился тому, что он, будучи настолько вымотанным, еще способен на какое-то чувство юмора. Совершенно очевидно, что Дахак может продолжать этот спор до бесконечности, пока не добьется своего. Терпения ему, коротавшему собственное одиночество последние пятьдесят тысяч лет, не занимать. С другой стороны, МакИнтайра не оставляло некоторое чувство стыда за то, что он даже не хочет попытаться. Если Дахак исправно выполняет свои обязанности невероятное количество времени, то как МакИнтайр может так просто увильнуть от ответственности, когда на карту поставлено существование всего человечества? И если уж его угораздило вляпаться в эту совершенно сумасшедшую историю, он должен, по крайней мере, сделать все, что от него зависит, как этот корабль.

И он сказал, что согласен, причем это было, к его удивлению, почти не страшно. На самом-то деле ему очень страшно было делать этот шаг, но ведь, в конце концов, он был космонавтом-пилотом, а эта профессия требовала большой уверенности в своих силах. Когда-то давно он пошел в Военно-морской Флот, а потом перешел в NASA, потому что глубоко внутри него скрывалось желание доказать самому себе, что он способен пройти через любое испытание. «Ну и посмотри, куда это в конечном итоге тебя привело», – криво усмехнулся Колин. Он доводил себя до изнеможения, готовясь к участию в программе «Прометей», оказывается, для того, чтобы обнаружить, что это только первая ставка в игре, масштабов которой он не мог и предположить. Итак, Рубикон был перейден.

– Хорошо, Дахак, – тяжело вздохнул МакИнтайр. – Я согласен. Я принимаю это назначение, черт бы его побрал.

– Спасибо, капитан, – тут же ответил Дахак, и Колина бросило в дрожь.

– Я сказал, что согласен, однако из этого не стоит делать вывод, что я знаю, что делать, – предупредил он.

– Я понимаю, о чем вы, капитан. Мои сенсоры показывают, что в данный момент вы нуждаетесь в отдыхе. Когда восстановите силы, вы присягнете Империуму и мы начнем обучение, а также займемся биотехнической обработкой.

– А что собой представляет эта самая биотехническая обработка? – осторожно поинтересовался МакИнтайр.

– Ничего, что могло бы нанести вам какой-либо вред, капитан. Программа биотехнической обработки офицера командного состава мостика включает в себя установку усилителей органов чувств, внедрение в мозг нейродатчиков для взаимодействия с компьютером, внедрение чипа с кодами, устройства связи, биосенсорных имплантантов, укрепление скелета, форсирование мышц, плюс стандартные гигиенические процедуры и вакцинацию, а также курс обновления тканей.

– Подожди-ка, Дахак! Спасибо, конечно, но я нравлюсь себе таким, какой я есть!

– Капитан, я делаю скидку на вашу ограниченность в этих вопросах, связанную с отсутствием опыта, однако вряд ли это утверждение может быть верным. В том состоянии, в котором вы находитесь сейчас, вряд ли вам удастся поднять более ста пятидесяти килограммов, а ваша жизнь продлится самое большее сто земных лет, да и то в оптимальных условиях…

– Я мог бы… – Тут МакИнтайр запнулся, и глаза его заблестели. – Дахак, – сказал он несколько секунд спустя, – какова средняя продолжительность жизни у членов твоей команды?

– Средний срок продолжительности их жизни равен пяти целым семистам девяноста трем тысячным земных столетий, – спокойно ответил Дахак.

– Уф! – резко выдохнул МакИнтайр.

– Конечно, капитан, если вы будете настаивать, у меня не будет иного выхода, кроме как отменить проведение биотехнической обработки, которая является частью вашего обучения. Но тогда, при всем моем уважении к вам, я должен заметить, что если вы в дальнейшем встретитесь с мятежниками лицом к лицу, то ваши противники окажутся приблизительно в восемь раз сильнее, быстрота их реакции будет превышать вашу в три раза, а их скелет, мышцы и система кровообращения будут в состоянии выдержать повреждения приблизительно в одиннадцать раз более тяжелые, чем те, которые выдержит ваш организм.

МакИнтайр моргнул. Слово «биотехника» вызывало у него довольно мрачные ассоциации. В нем чувствовался какой-то больничный привкус – лаборатории, хирургические инструменты, иглы и прочие неприятные штуки. Хотя, с другой стороны… да, конечно, да… А если представить это в ином ракурсе…

– Ладно, Дахак, хорошо, – сказал он наконец, – радуйся. Так или иначе, я в любом случае собирался вернуться к тренировкам.

– Благодарю вас, капитан, – произнес Дахак. В вежливом ответе компьютера явно прозвучали самодовольные нотки, впрочем действующий старший капитан Флота Колин МакИнтайр, сорок третий капитан корабля Военного Флота Империума «Дахак», бортовой номер 172291, предпочел не подавать вида, что он это заметил.

### Глава 5

МакИнтайр погрузился в горячую воду, тяжело вздыхая от облегчения, облокотился на округлый край бассейна и окинул взглядом свои апартаменты. Ну, правильнее сказать капитанские апартаменты. Он полагал, что, в принципе, человеку, несущему службу двадцать пять лет, так или иначе необходимо обеспечить комфортный быт, но это!..

Ванна могла бы вместить добрую дюжину человек, и в ней можно было как следует отдохнуть. Колин поставил пустой стакан на выдвижную полку и проследил, как автоматический бар заново наполняет его, затем подставил ноги под гидромассажер и, понемногу прихлебывая из стакана, продолжил наслаждаться окружавшей его роскошью.

В первую очередь впечатляли масштабы. Потолок, нависавший над ванной, был высок, как в соборе, и озарен мягким светом, идущим словно ниоткуда. Стены, которые он никогда в жизни и не подумал бы обозвать переборками между отсеками, были инкрустированы дорогим деревом, причем наверняка вручную. И никакой поднявшийся на махинациях миллионер не мог бы удержаться от зависти, увидев шедевры искусства, украшавшие комнаты. Одна статуя привела Колина в особенный восторг. Она изображала вставшего на дыбы единорога с ушами, как у рыси, слишком «реальная», чтобы оказаться просто плодом воображения, и МакИнтайром овладело странное чувство счастливого благоговения при виде столь искусного изображения инопланетного существа, ставшего одним из самых красивых преданий Земли.

Бассейн, устроенный на некотором возвышении, был окружен садом. Ароматы влажной земли и какой-то инопланетной зелени обволакивали Колина, легкий бриз чуть покачивал ветви растений, похожих на пальмы, и яркие цветы на них. Потолок скрывало голубое небо, которое вполне могло бы быть земным, если бы не слишком желтое солнце.

МакИнтайр обратил внимание, что это только одна из комнат принадлежавшей ему анфилады. Он знал, что служебное положение предполагает некоторые привилегии, но, конечно, он не рассчитывал на такое великолепие, ибо представлял себе «Дахак» пусть большим, но все-таки кораблем. Кораблем он, собственно говоря, и был, с той лишь разницей, что его размеры не укладывались для МакИнтайра в понятие «корабль».

Однако, отдавая должное этому великолепию, Колин ясно понимал, что все это досталось ему не просто так. Это он отметил, шлепая ногами по воде, чтобы избавиться от судорог. Ему казалось несправедливым, что после всех испытаний, выпавших на его долю за последние несколько месяцев, еще каким-то судорогам хватает наглости беспокоить его. Дахак все еще производил какие-то процедуры с его телом, как внутренние, так и внешние… Колин подумал, что если тот еще хоть раз назовет их «незначительными», то он осведомится в уставе, существует ли аналог протягивания под килем для компьютеров.

В жизни пилота NASA было не слишком много времени для отдыха, но Дахак придал слову «подготовка» совершенно новый смысл. Юный Колин МакИнтайр всерьез полагал, что Адская Неделя в Аннаполисе была ужасна, но потом он перешел в Пенсаколу и довольно долго считал, что хуже летных школ нет ничего на свете. Это мнение он считал справедливым до тех пор, пока не начал проходить курс подготовки для участия в программе «Прометей»… Однако все это были семечки по сравнению с программой обучения, которую ему подготовил Дахак.

Напряженность тренировок не ослабевала вследствие возникавших разногласий. Дахак был машиной, сконструированной для достижения конкретных целей, и все его ресурсы были направлены на это. Конечно, он был подкован в гораздо большем числе различных областей и, соответственно, мыслил шире, чем его «капитан». Но все-таки был машиной.

Дахак не мог даже предположить, что для кого-то Четвертый Империум не является непререкаемым авторитетом в области государственного устройства, с которым столь эфемерное и примитивное образование как Соединенные Штаты Америки не могло быть даже поставлено рядом.

Однако МакИнтайру эти вещи представлялись в несколько ином свете, и Дахак совершенно не мог взять в толк, почему тот ни в какую не хотел приносить присягу, которая могла бы войти в противоречие с присягой офицера Военно-морского Флота вышеупомянутых Соединенных Штатов.

В конечном итоге Дахак отстал от Колина, решив, что стоит воспринимать капитана как человека чести. Это, впрочем, не прекратило попытки Дахака как-то влиять на его мнение. Он стал доказывать, что долг человечества перед Четвертым Империумом значительно важнее обязательств перед какой-то институцией, имеющей влияние только на Земле. Что Соединенные Штаты являются не более чем временным правительством на пустынном острове, давшем приют горстке жертв кораблекрушения. Дахак пустил в ход все свое красноречие, временами из его динамиков текла почти поэзия, но МакИнтайр оказался тверд и непреклонен.

После длительных препирательств они наконец пришли к компромиссу, который Дахак принял крайне неохотно. Наученный горьким опытом, когда два приказа приоритета Альфа поставили его перед логической дилеммой, он, казалось, был очень несчастен из-за того, что Колин дополнил в конце присягу словами «… пока служение Четвертому Империуму не потребует действий либо бездействия, представляющих угрозу для США». Однако это была единственная возможность обзавестись капитаном и старому военному кораблю пришлось принять условия, противоречащие его принципам.

Было только справедливо, что Дахаку пришлось столкнутся с некоторыми сюрпризами. Колин МакИнтайр осознавал (хотя еще довольно смутно), какая ответственность ложится на его плечи, и изрядно боялся этого, но он не осознавал некоторых аспектов того, во что он ввязался. Знай он заранее, что ему предстоит, он бы упирался до последнего.

Например, «биотехническая обработка». Эти слова беспокоили его с самого начала. Будучи астронавтом, Колин получил неплохое представление о жизни подопытного кролика, однако предложение увеличить ему срок жизни и прибавить сил выглядело весьма заманчиво. К сожалению, его старомодные убеждения, характерные для двадцать первого века, распространялись на область медицины так же, как и на представление о том, каким должен быть корабль.

Беспокойство значительно возросло, когда МакИнтайр непосредственно столкнулся с роботом, вооруженным скальпелем, и особенно когда Дахак подробно описал, как осуществляется «совершенно не опасный для здоровья» процесс. По сути дела, Дахак собирался разобрать Колина на части, чтобы потом собрать нового, усовершенствованного человека. Из глубины души МакИнтайра поднялся протест, он не хотел превращаться в киборга, несмотря на всю важность намерений и целей Дахака. Он боялся, как бы доктор Джекил внезапно не обернулся мистером Хайдом, и с максимально возможной решительностью возражал против вмешательства в свою природу, однако Дахак твердо стоял на своем. Настолько твердо, что заставил МакИнтайра почувствовать себя дикарем, который сопротивляется миссионеру-проповеднику, собирающемуся поймать его душу в магическую коробочку.

Это был критический момент, как ему тогда казалось, момент, пережив который он стал понимать, что творится на самом деле и какова его роль в событиях. В конце концов он уступил, хотя для этого ему потребовалась вся сила воли, даже после того, как Дахак заметил, что знает о человеческой физиологии куда больше, чем любая команда земных медиков, а вероятность того, что он совершит ошибку куда меньше.

Разумом Колин все понимал, однако это не мешало ему обливаться холодным потом, когда пришло время для анестезии. Он мрачно прикидывал, сколько ему придется провести в постели, но через несколько дней был уже в полном порядке и опять с головой погрузился в спортивные тренировки, которые, как оказалось, были ему крайне необходимы.

И все-таки дело чуть было не закончилось крахом, и при воспоминании об этом Колина охватывал озноб. Не должно было возникнуть проблем, по крайней мере таких серьезных, если бы он дал себе труд побольше подумать. Он не задумался над результатами, которые последуют, когда его «биотехническая обработка» будет завершена.

Когда он открыл глаза после операции, ему показалось, что его глаза могут разглядеть каждую пылинку на теннисном корте. Кроме того, что его зрение стало почти невыносимо острым, он теперь мог настраивать фокусное расстояние собственных глаз, мог видеть в инфракрасной и ультрафиолетовой части спектра.

Затем последовало «усиление скелета и форсирование мышц». Чувство атавистического страха при мысли о том, что его кости будут укреплены тем же искусственным сплавом из которого сделан корпус «Дахака», переросло в неподдельный ужас, когда он реально столкнулся с теми «мелкими» изменениями, что произвел в нем компьютер. Его мускулы теперь стали не более чем управляющими элементами для тончайшего слоя искусственной мускульной ткани, более прочной, чем обшивка его «Гончей», и способной нагрузить его укрепленный скелет до предела. Системы кровообращения и дыхания также подверглись ряду изменений. Даже кожа сильно изменилась, став более прочной. Однако осязание и все тактильные ощущения стали настолько остры, что малейшее движение превращалось в пытку.

Слишком уж много усовершенствований для одного раза. Слишком уж быстро Дахак запихал в МакИнтайра все эти устройства, не представляя, чем это для него обернется. Ни компьютер, ни человек в полной мере не осознавали последствий столь форсированной трансформации.

Для Дахака все пугавшее МакИнтайра действительно было «незначительными» изменениями, банальной медицинской процедурой – эквивалентом первоначальной подготовки новобранца. При своей интеллектуальной мощи Дахак был машиной, способной самосовершенствоваться, не испытывая никаких неприятных ощущений при этом, и произведенные изменения не показались ему чересчур радикальными, ибо здесь он мерил по себе.

«В том есть доля и моей вины», – подумал МакИнтайр, вытянув правую ногу и массируя икру. Его слишком впечатлил «возраст» Дахака и его необъятные познания, чтобы сообразить, что компьютер также имеет некий внутренний предел. Дахак анализировал и обдумывал действительность добрые пятьдесят тысяч лет. Он мог с пугающей точностью предсказать поведение групп людей, он понимал глубинный смысл истории, обладал невероятным упрямством и несгибаемой решимостью, которые были в прямом смысле этого слова нечеловеческими, однако главное было то, что Дахак был, по своей сути, чистым интеллектом, лишенным каких бы то ни было примесей.

Он предупредил МакИнтайра о том, что «центральному компьютеру» недостает воображения, но того обманула его видимое подобие человеку. В итоге компьютер сослужил человеку плохую службу. МакИнтайр был готов к тому, чтобы его направлял похитивший его полубог. Он понимал свою ограниченность, был напуган свалившейся на него ответственностью и практически готов был принять роль номинального лидера, необходимого Дахаку, чтобы разрешить конфликт императивов. И частью этой готовности было позволение Дахаку устанавливать пределы того, что потребуется от Колина.

Расплата за такую недальновидность не заставила себя ждать, и произошедшее настолько потрясло МакИнтайра, что заставило его радикально пересмотреть систему отношений с Дахаком.

Когда МакИнтайр очнулся после наркоза, он содрогнулся от ужаса, вызванного резкостью и силой собственного восприятия. Его усовершенствованное обоняние было способно анализировать запахи на уровне хорошей химической лаборатории. Зрение позволяло рассмотреть отдельные пылинки в воздухе и выбрать именно ту часть спектра, в которой наиболее удобно было бы вести наблюдение. Он мог голыми руками сломать бейсбольную биту или поднять шестнадцатидюймовый снаряд. Колин теперь мог в течение пяти часов дышать за счет резервуара, расположенного у него в брюшной полости. Благодаря усовершенствованию тканей организма он теперь мог самостоятельно очищать свою кровь; благодаря нейродатчикам и вживленному коммуникатору он мог связаться с Дахаком или любым другим второстепенным компьютером корабля, а также с кораблями-спутниками…

Он обрел силы бога, совершенно не понимая их сущности и будучи не в состоянии держать их под контролем . Колин никак не мог просто взять и перестать так остро слышать и чувствовать все происходящее вокруг. Не мог он свыкнуться и со своей новой силой. Раньше для него не представляла сложности тонкая ручная работа, теперь же невероятная мускульная сила заставляла его постоянно обращать на это внимание.

Как только на него обрушился гул тихого корабельного лазарета, МакИнтайр начал в истерике крушить своими могучими кулаками все вокруг, превращая в лом медицинское оборудование, чувствуя лишь непереносимый ужас. Дахак не понял, в каком состоянии находится его капитан… и вступил с ним в контакт по нейросвязи, чем только ухудшил положение дел.

МакИнтайр хорошо помнил тот животный страх, который охватил его, когда чужой разум напрямую коснулся его мозга.

Но хоть Дахаку и не хватало воображения, чтобы представить себе результат еще до начала операции, он очень быстро обучался всему новому, к тому же мог извлечь из своих банков памяти множество сведений о травмах подобного типа. Он быстро покинул сознание МакИнтайра и при помощи аварийных каналов управления лазарета приглушил его органы чувств, что было очень вовремя, потому что Колин был близок к помешательству. Затем Дахак ввел ему успокоительные препараты, а также провел курс акустической терапии, чтобы окончательно привести его в чувство.

К счастью, эта оплошность не повлекла за собой негативных последствий для интеллекта Колина, а затем Дахак помог капитану овладеть новыми возможностями. Страх перед нейроимплантантами остался в прошлом. Дахак представлялся уже не жутким пришельцем, нашептывающим ему что-то из глубин его же мозга, а другом и наставником, который учил его приспосабливаться к новым возможностям тела, быть его господином, а не жертвой.

Однако при всей аккуратности, с которой теперь действовал Дахак, при всей его способности приспосабливаться к возможностям Колина, это было необыкновенно сложно, и оба они осознавали это. Горький опыт научил Дахака осторожности, но еще более важным было то, что происшедшее дало МакИнтайру понять, что и для Дахака существуют какие-то пределы. Теперь он не рассчитывал, что машина всегда знает, каковы будут последствия, или что она всегда сможет исправить их. Он усвоил этот урок и, когда наконец оправился от травмы, почувствовал, что стал настоящим капитаном. Он желал советов и консультаций от своего виртуального помощника и единственного, не считая его самого, члена экипажа, однако при этом четко осознавал, что его жизнь и судьба сейчас зависят от него самого более, чем когда-либо.

Эта мысль внушала ему опасения, однако Дахак был прав – МакИнтайр действительно обладал задатками настоящего командира. Он с большим удовольствием пошел бы прямиком в Ад по собственной воле, чем взошел бы на Небеса, повинуясь чьему-нибудь приказанию. Это, возможно, не очень хорошо характеризовало его смирение, однако свидетельствовало о главном – о том, что он выдержит то, что от него потребует Дахак. Колин мог критиковать компьютер за излишнюю строгость и жесткость, однако он ясно понимал, что не в меньшей, если не в большей степени эти нагрузки он налагает на себя сам, работая с гораздо большей самоотдачей, чем от него требуют.

Он еще раз тяжело вздохнул, перевернувшись в воде на спину. Боль, причиняемая застарелой судорогой, наконец утихла. Слава Богу! Судороги были неприятностью даже тогда, когда речь шла только о его природных мышцах, а сейчас они стали сущим адом. МакИнтайру, однако, казалось несколько несправедливым, что его новые, «волшебные», мышцы не могут надуваться сами собой, по воле Дахака. Компьютер не предупредил его, что их тоже надо усиленно тренировать, как и живую мышечную ткань, и Колин почувствовал себя обманутым.

Вне всякого сомнения, мятежники тоже почувствовали бы, что их обвели вокруг пальца, знай они, какие способности приобрел МакИнтайр. Дахак провел несколько последних веков, развлекая себя тем, что вносил некоторые изменения в схемы традиционных для Военного Флота имплантантов. МакИнтайр подозревал, что для компьютера это был всего лишь способ скоротать время, но так или иначе результаты внушали уважение. Дахак начал с имплантантов для офицеров мостика, которые всегда были гораздо более сложными, чем стандартный биотехнический набор, и модернизация оказалась более чем существенной. Колин был не только сильнее, крепче и быстрее любого из мятежников, но и превосходил их уровнем восприятия на двести-триста процентов. Дахак показал ему, насколько возможности мятежников уступают его, искусственно приглушив его новые имплантанты до стандартного уровня.

МакИнтайр закрыл глаза и расслабился, снова погрузившись в воду, с блаженной улыбкой на лице. Он думал, что из-за всех этих манипуляций его вес значительно увеличится, но ничего такого не произошло. Плотность его тела возросла, однако синтетические материалы Четвертого Империума были невероятно легки. Все его имплантанты вместе взятые весили не более пятнадцати килограммов, однако на тренажерах за последнее время он согнал столько же, если не больше.

– Дахак, – произнес он не открывая глаз.

– Да, Колин?

Обращение вызвало на лице МакИнтайра широкую улыбку. Дахак сопротивлялся такому нарушению субординации как мог, однако МакИнтайру до чертиков надоело, что единственный, с кем тут можно поговорить, постоянно называет его «капитан» или «сэр». От того, что Колин теперь командовал кораблем размером в четверть его родной планеты, человеком он быть не перестал.

– Как продвигаются поиски?

– Было найдено множество фрагментов с места катастрофы, включая пронумерованные части, которые мы сняли с вашего корабля. У подполковника Тиллотсон сомнение вызывает то, что не найдено органических останков, однако генерал Яковлев решил заканчивать поиски.

– Хорошо, – буркнул МакИнтайр, хотя не был уверен, что это так.

Расследование причин катастрофы продлилось дольше, чем можно было ожидать. Его тронула решительность, проявленная Сэнди, искреннее желание отыскать его, однако на самом деле он думал, что чем скорее закончатся поиски, тем раньше он успокоится. Это было похоже на перерезание пуповины, но это придется сделать если МакИнтайр и Дахак рассчитывают одержать верх.

– Есть ли признаки того, что люди Ану отреагировали на катастрофу?

– Нет, – ответил Дахак. Повисла краткая пауза, затем компьютер продолжил несколько обиженным тоном: – Колин, ты бы воспринимал информацию намного быстрее, если бы полностью использовал возможности нейронного интерфейса.

– Не смеши меня, – ответил МакИнтайр, открыв один глаз и любуясь через прозрачную крышу атриума облаками, плывущими по небу. – Ты еще скажи, что члены вашей команды постоянно пользовались их имплантантами. Я все равно этому не поверю.

– Нет, – признался Дахак, – однако гораздо чаще, чем ты. Произнесение вслух часто необходимо для управления процессом мышления. Процесс человеческого мышления очень сложен и неоднозначен, он упорядочен и собран воедино такими вещами, как синтаксис и семантика. Однако это очень обременительный и далеко не лучший способ восприятия информации.

– Дахак, – терпеливо заявил МакИнтайр. – Ты можешь вывалить в мой мозг все, что хранится в твоей памяти…

– Нет, Колин. Твой мозг может вместить строго ограниченное количество информации. По моим подсчетам…

– Заткнись! – разозлился МакИнтайр.

Долгое общение Дахака с людьми не сделало его человеком в полном смысле этого слова, хотя временами так казалось. Определенно ошибкой разработчиков было то, что они обделили Дахака чувством юмора.

– Да, Колин, – смиренно ответил компьютер, и МакИнтайру почудилось, что тот с трудом сдерживает смех.

– Спасибо. Я имел в виду, что ты можешь заливать информацию в мой мозг, как бензин в бензобак, но от этого она не станет моей . Это как… энциклопедия. Как справочник, в который можно заглянуть, когда мне это нужно, а не то, что автоматически приходит на ум. Кроме того, это щекотно.

– Мозговая ткань человека не восприимчива к физическим ощущениям, Колин, – важно заявил Дахак.

– Это была метафора, – ответил МакИнтайр, поднимая волны в бассейне и шевеля пальцами ног, – можешь воспринимать это как психосоматическое ощущение.

– Я не могу объяснить этот психосоматический феномен, – ответил ему Дахак.

– Тогда просто поверь мне на слово. Уверен, со временем я ко всему этому привыкну. Однако, пока я еще не вполне привык, я буду задавать вопросы. Ранг, в конце концов, приносит свои привилегии.

– Я полагаю, ты считаешь, что такая концепция уникальна и существует только в твоей культуре?

– Ты неправильно полагаешь. Насколько я могу судить, она должна быть характерна для любого человеческого общества.

– Мои наблюдения говорят о том же.

– Ты не можешь представить себе, Дахак, насколько ты обнадежил меня этими словами.

– Конечно, не могу. Люди часто бывают обнадежены тем, что не поддается логическому анализу.

– Верно, верно. – Воспользовавшись имплантантом, МакИнтайр проверил, который час, и покорно вздохнул. Время, отведенное на отдых, подходило к концу, и близился час следующего пункта его расписания – занятия на имитаторе корабельного поста управления огнем. После чего следовала тренировка с ручным оружием, а затем его ожидали несколько спокойных часов, в течение которых он будет изучать основы пилотирования сверхсветового корабля, а последние два часа этого дня он проведет в рукопашном бою с управляемыми Дахаком тренажерами. Капитанская должность предоставляла некоторые привилегии, однако вместе с тем была связана с огромным количеством различных обязанностей.

Колин вылез из ванной и закутался в полотенце из толстой мягкой ткани. Он мог бы попросить Дахака обсушить его в одно мгновение потоком теплого воздуха. Или воспользоваться имплантантом, способным создать отталкивающее поле на поверхности его кожи, и вода стекла бы с него, как с гуся, но Колину больше нравилось чувствовать мягкость полотенца.

– Итак, Дахак, нас ждет наша каторга, – громко вздохнул он.

– Да, Колин, – послушно ответил компьютер.

### Глава 6

– Есть еще что-нибудь по NASA, Дахак?

МакИнтайр сидел в своем кресле на капитанском мостике. Он был по-прежнему худощавым, стройным парнем, однако теперь на нем была темно-синяя форма Военного Флота, а в твердом взгляде зеленых глаз светилась уверенность в выбранной цели.

– Нет, Колин. Я проверил биографии всех руководителей проекта, связанных с программой гравитонных исследований, и все они оказались землянами. Возможно, связь появилась раньше – в университетские годы кого-нибудь из них или сразу некоторых. Тем не менее, по логике мятежники должны были вмешаться в это направление программы «Прометей», слишком уж быстро оно развивается по сравнению с остальными.

– Проклятье. – МакИнтайр потер переносицу и нахмурился. – Если мы не можем вычислить тех, кто точно был бы с этим связан, то нам придется отказаться от привлечения к этому делу официальных представителей. О Господи, час от часу не легче, – вздохнул он. – В любом случае пора начинать, и ты понимаешь это не хуже меня.

– Я думаю, тебе еще надо потренироваться, – ответил Дахак, и его слова прозвучали столь неуверенно, что МакИнтайр криво усмехнулся. Конечно, Дахака нельзя заподозрить в нерешительности, однако существовали факты, принять которые он отказывался напрочь. Одним из таких фактов была необходимость признать, что пришло время выпустить своего оперившегося капитана из гнездышка. Этот вопрос стоял особенно остро потому, что, как только МакИнтайр вернется на Землю, Дахак потеряет с ним связь. Иначе нельзя, ведь мятежники обязательно обнаружат канал связи с Луной, основанный на технологиях, активно применявшихся Флотом Четвертого Империума.

В общем, Дахак артачился и приводил кучу аргументов в обоснование своей позиции, а МакИнтайр не мог поверить, что подобное поведение заложено в его программы. Скорее это результат долгой изоляции от внешнего мира. Неужели корабль, заполучив капитана, боится одной мысли о возможной его утрате?..

Да, действительно, неужели это возможно?.. Мог ли этот древний компьютер испытывать страх? МакИнтайр не знал ответа на этот вопрос и предпочитал считать Дахака бесстрашным, но тот, без сомнения, как минимум на интеллектуальном уровне понимал, что такое страх.

Колин посмотрел вокруг. Экран визуального наблюдения демонстрировал ему темные глубины космоса. Сияли звезды, эти немигающие, безжалостные глаза вечности, и родная бело-голубая планета торжественно плыла в пустоте. Это зрелище было настолько великолепно, что даже немного пугало Колина и он прекрасно представлял, что было бы, если бы подобную картину ему продемонстрировали при первой встрече.

Выходило, что Дахак понимал, как внешняя демонстрация технологии может его напугать, одновременно не до конца понимая что будет, когда эта самая технология окажется внутри него. Или компьютер просто полагал, что достаточно один раз все объяснить, как ему самому?

Как бы то ни было, в тот первый день Дахак был осторожен. Частью этого был даже предложенный им транспорт. Пулеобразная машина была наземным транспортом и компьютер даже отключил часть ее систем, чтобы «гость» мог почувствовать ускорение, которое ожидал.

На самом деле в машине не было необходимости и теперь МакИнтайр передвигался по транспортным туннелям обычным образом, но только после того, как Дахак нашел время все ему объяснить. И хорошо, поскольку несмотря на всю их эффективность МакИнтайр позеленел, когда в первый раз пронесся по туннелям на скорости в несколько тысяч километров в час, что бы там ему не говорили собственные чувства. Даже сейчас, после месяцев практики, он не мог отделаться от ощущения падения навстречу смерти каждый раз, когда отдавался в гравитонные руки транспортной системы.

МакИнтайр встряхнулся. Он опять начал страдать рассеянностью и даже знал почему. Ему хотелось думать о чем угодно, кроме стоящей перед ним задачи.

– Я знаю, что ты хотел бы, чтобы я еще потренировался, – сказал он, – но мы занимались этим последние шесть месяцев, и этого времени было достаточно, чтобы подготовить Влада Черникова для нового полета с «проктоскопом». Ты ведь понимаешь, что мы не сможем похитить еще одну «Гончую» так, чтобы не насторожить Ану.

Возникла пауза – эту чисто человеческую манеру Дахака делать в разговоре паузы МакИнтайр ценил очень высоко. Очень трудно собраться с мыслями самому, когда твой собеседник отвечает мгновенно, совершенно не делая пауз на размышление.

– Отлично, – ответил наконец Дахак. – Но, при всем моем уважении, должен сказать, что твой план основывается на не до конца ясных, продуманных лишь наполовину, общих местах.

– Ну и что из того? У тебя был не один десяток тысячелетий, чтобы придумать план получше. И где он?

– Это нечестно. Ты капитан, и командование – твоя задача, не моя.

– Тогда заткнись и делай, что тебе говорят, – решительно сказал МакИнтайр и улыбнулся.

– Хорошо.

– Ладно, готов ли супрессор?

– Да, готов. Мои роботы уже погрузили его на катер.

Повисла еще одна пауза, и МакИнтайр закрыл глаза. «Дахак, – подумал он, – мог бы дать ослу пару уроков упрямства».

– Однако я по-прежнему думаю, что тебе лучше было бы воспользоваться кораблем-спутником, который существенно больше. И вооружен.

– Дахак, – устало произнес МакИнтайр, – там порядка пяти тысяч мятежников, так? И у них восемь досветовых линкоров по восемьдесят тысяч тонн каждый?

– Да, правильно. Хотя…

– Прекрати немедленно! Я здесь царь и бог, я твой командир! Еще у них есть несколько тяжелых крейсеров, несколько бронированных боевых машин, трансатмосферных истребителей и достаточно людей для комплектации экипажа, каждый из которых защищен персональной броней и вооружен личным оружием. Плюс у них есть возможность блокировать твою связь с роботами, если ты их пошлешь вперед?

– Да, Колин, – вздохнул Дахак.

– Тогда сейчас необходима тонкость, надо действовать тайно, а не ломиться в лобовую атаку. Мне нужно протащить супрессор на территорию их анклава, чтобы ты мог ликвидировать их защитное поле, иначе у нас нет ни малейших шансов.

– Но для этого тебе нужны их коды доступа и карта расположения входов и выходов, а получить все это можно только у самих мятежников.

– Я понимаю. – МакИнтайр положил ногу на ногу и нахмурился. Несомненно, мятежники внедрили своих людей в состав правящей верхушки ведущих стран мира, чтобы проложить себе путь к управлению геополитикой Земли, чем они и занимались два последних столетия. С этим приходилось считаться, как бы неприятно это ни было.

Это означало, что не могло быть и речи о том, чтобы обратиться за содействием к государственным структурам Земли. Жаль, что Дахак не мог использовать свои биосенсоры на таком расстоянии, это, по крайней мере, позволило бы им узнать, кто на самом деле является мятежником. Но даже если бы у него была такая возможность, это не помогло бы вычислить землян, которые были подкуплены мятежниками или работали на них, просто не зная, с кем связались.

Итак, оставался единственный путь, который одинаково не нравился ни Дахаку, ни МакИнтайру. Каким-то образом Колин должен был проникнуть на базу мятежников и деактивировать их защитное поле. План рискованный, но, если удастся прервать действие защитного щита, который не позволял Дахаку нанести удар по базе, у мятежников не будет иного выбора, кроме как сдаться или умереть. МакИнтайру было совершенно не важно, что они выберут, лишь бы они сделали это как можно скорее.

Первая автоматическая станция слежения уже была уничтожена кораблями ачуультани, идущими впереди основных сил. Хотя их корабли двигались довольно медленно, им оставалось всего чуть больше двух с половиной лет, чтобы достичь Солнечной системы… а ему – чтобы найти какой-нибудь способ остановить их.

На самом деле, этим он и руководствовался, желая найти какие-то каналы связи между Ану и NASA. Если бы он смог получить в свои руки какого-нибудь мятежника – хотя бы одного, – он смог бы тем или иным путем выудить информацию, которая была так нужна им с Дахаком. Однако каким должен быть его первый шаг? Колин до сих пор этого не знал, но каким бы ни был этот шаг, его невозможно совершить, не высовывая носа с корабля. МакИнтайр не стал расстраивать Дахака и сообщать ему, что собирается импровизировать, равно как и произносить имя своего единственного союзника на Земле. А то еще компьютер устроит собственный мятеж и откажется его отпустить!

– Ну ладно, – сказал он с наигранной веселостью, – пришло время отправляться.

Он встал на невидимую палубу, глядя, как Вселенная проплывает под подошвами его ботинок.

– Хорошо, Колин, – тихо сказал Дахак, и первый люк плавно открылся. Из отверстия полился яркий свет, образуя огромный светящийся столп на фоне космического мрака, нарушаемого лишь слабым мерцанием звезд.

МакИнтайр расправил плечи и шагнул в него.

– Удачной охоты, капитан, – шепотом произнес компьютер.

– Я прижму их к стенке, – самоуверенно заявил МакИнтайр, надеясь, что все будет именно так, как он сейчас себя убеждает.

Серебряная ночь тихо опустилась на горы Колорадо. Он летел, не включая света, производя шума не больше, чем шепот ветра. Его не мог засечь никакой радар. Поле невидимости, генерируемое катером, делало его угольно-черной, абсолютно поглощающей дырой .

Колин плавно спустился ниже, проскользнув в долину, расположенную между вершинами Крипл-Крик и Пайкс-Пик, и увидел облака, плывущие на восток над Колорадо-Спрингс. Катер выдвинул свои шасси-подпорки и затем приземлился с негромким гудением.

МакИнтайр, сидя в кресле, долго и внимательно всматривался в ночь, пытаясь разобраться в собственных эмоциях.

Он испытал огромное, искреннее облегчение, прикоснувшись к родной земле, но это чувство затмевали другие ощущения, которых он еще не мог понять. Ощущение того, что он здесь чужой. Осознание риска, на который он пошел, прилетев сюда. И еще множество других эмоций. Эти шесть месяцев изменили его больше, чем он думал, улетая с «Дахака».

С грустью он осознал, что больше не является жителем Земли. Горизонты его восприятия расширились. Нравилось ему это или нет, он стал эмигрантом, и горькое понимание этого заставляло его любить родную планету еще больше. Он был чужестранцем, но Земля была его родиной, его домом, который постоянно являлся ему во снах, и его красоты навсегда отпечатались в памяти.

МакИнтайр очнулся от своих мечтаний. Ночь за бортом его катера была наполнена тишиной, нарушаемой лишь бегающими и летающими вокруг живыми существами, и ему не следовало более медлить.

Он погасил дисплей и внутренний свет и наклонился, чтобы отсоединить прикрепленный к полу позади его капитанского кресла супрессор. Он был не очень велик, однако очень много весил. В него можно было бы встроить маленький антигравитатор, однако Колин решил не рисковать. В выключенном состоянии супрессор представлял собою просто средних размеров коробку из металла и пластика. Включенный антигравитатор – другое дело, сам факт его обнаружения на Земле повлек бы за собой гибель всех их начинаний. В конце концов, супрессор весил меньше трехсот килограммов.

Колин просунул руки в лямки, приделанные к супрессору, как к рюкзаку, под который тот и был замаскирован, открыл люк и шагнул на поросшую травой землю.

Он отошел от катера, и люк закрылся, послушный приказу его нейроинтерфейса. Компьютеры, установленные на катере, были созданы по образу Дахака. Разумеется, они не были настолько умны, поэтому приходилось как можно более четко формулировать для них ментальные приказы.

Посадочные шасси втянулись внутрь, катер на миг тихо завис в воздухе, а потом столь же тихо растворился в ночи.

МакИнтайр развернулся и сверился со встроенной навигационной системой. Местность, расстилавшаяся вокруг, выглядела довольно дикой, но не настолько, чтобы представлять какие-то реальные трудности. Колин просунул большие пальцы рук под лямки рюкзака и отправился в путь, скользя в темноте, подобно тени.

Ему потребовался час, чтобы достичь вершины горы, откуда открывался вид на Колорадо-Спрингс, и здесь он остановился. Не потому что устал, а потому что хотел повнимательнее рассмотреть огни в раскинувшейся перед ним долине.

В результате бурного развития космической индустрии Колорадо-Спрингс за последние сорок лет изменился до неузнаваемости. В старом, добром центре Годдарда до сих пор осуществлялось управление новейшими беспилотными аппаратами NASA и много другой научно-исследовательской работы, однако Годдард был теперь слишком маленьким и устаревшим, чтобы отвечать невероятным темпам освоения ближнего космоса. Одно только строительство обитаемых станций в точках Лагранжа требовало для координации действий новых больших центров, вроде российской станции Ключевской, Центра управления полетами имени Вернера фон Брауна, принадлежавшего Евросоюзу, или американо-канадского космического центра Шеппарда, расположенного в Колорадо-Спрингс.

Этот мегаполис стал третьим по скорости роста в стране и продолжал раздуваться, вбирая в себя старые военные базы и наползая на горные хребты, окружавшие его. В восточной части города сотнями огней сверкал центр Шеппарда, бывшая военная база Петерсон, где кипела бурная деятельность даже в столь поздний час. Шеппард был в первую очередь центром управления, здесь не было установок для запуска сверхтяжелых ракет-носителей, которые днем и ночью расчерчивали инверсионными полосами небо над такими базами, как Кеннеди, Ванденбург или Кристи-Корпус. Однако Колин мог видеть огни идущего на посадку пилотируемого челнока «Валькирия» и еще одного, буксируемого на взлет, увешанного ускорителями. На таком расстоянии Колин не слышал сопровождавших приземление звуков, однако в памяти всплывали картины шумной суеты, постоянного переполоха и безумного напряжения, ставших неотъемлемой частью таинства освоения космоса.

Он поднял бинокль, висевший у него на шее. И у его волшебного зрения были пределы, но устройство, которое он поднес к глазам так же далеко ушло от стандартного электронного бинокля, как тот от подзорной трубы восемнадцатого века. Далекий космический центр в одну секунду оказался на расстоянии вытянутой руки.

МакИнтайр смотрел на заходящую на посадку «Валькирию», максимально расправившую крылья с переменной геометрией. Он почти слышал вой закрылков, мерное рычание тормозных двигателей. Странно, насколько необычным и возбуждающим все еще казалось ему это зрелище! «Птичка» весом двести тонн двигалась с непередаваемым изяществом, и Колин видел это, словно двумя отличными друг от друга парами глаз. Одна помнила его собственный опыт, каких-то шесть месяцев назад, когда аппарат казался вершиной технической мысли человека, другая была знакома с Дахаком и поэтому сразу отметила старомодность и примитивность устройства.

Он вздохнул и перевел взгляд на широко раскинувшиеся постройки, пользуясь увеличением, чтобы разглядеть детали. Долгие, долгие минуты он сидел неподвижно.

Его немного поразило то, насколько обыденно все выглядело, но только поначалу. Для него вселенная встала с ног на голову, но не для тех тысяч людей, которые кишели в Шеппарде. Однако он ощущал колебание, нежелание двинутся навстречу людям своего рода. Подобное ему случалось ощущать после длительных полетов, но сейчас это чувство было намного сильнее.

Колин поморщился и опустил бинокль, задав себе вопрос, что именно он надеялся разглядеть. Вряд ли человек, которого он ищет будет стоять на вершине Белой Башни, или центра МакНэра размахивая плакатом! Но в глубине души он знал, что искал знака того, что остается одним из этих торопящихся, суетящихся людей. Но знака такого он не увидел, потому что его и быть не могло. Они оставались его людьми , но не его родом , и это различие поразило Колина вспышкой сожаления.

Он отложил бинокль и подтянул пояс синих джинсов, которые ему предоставил Дахак. Безразличные звезды моргали на небе безо всякого интереса и он поежился на ветру, гнавшем волны по траве, при мысли о смертельной угрозе, приближающейся от этих далеких светлячков. Его новое тело едва замечало холод воздуха в горах, но внутренний озноб – это совсем другое дело.

Этот мир, это звездное небо больше не принадлежали ему. Может быть оно так и было всегда? Может быть всегда кому-то приходится отказываться от того, что он знает и любит, чтобы спасти это для остальных?

Колин МакИнтайр не был силен в философии, но знал, что рискнет всем, откажется от всего, чтобы спасти мир, который он уже потерял. Это был момент обретения равновесия, осознания того, что есть он, и того, что есть мятежники: препятствие. Шлагбаум на единственном пути к спасению его дома.

МакИнтайр встряхнулся, сознавая приступ нетерпения. Есть препятствие, которое надо устранить, и он внезапно ощутил страстное желание заняться этим.

Колин продолжил свой путь. Ему оставалось пройти сорок километров, а он хотел быть у цели к рассвету. Ему нужен был союзник, а доверять он мог только одному человеку. Точнее, если уж не мог доверять и ему, то тогда и никому больше во вселенной. Интересно, как Шон отреагирует на то, что его единственный брат воскрес из мертвых?

## Книга 2

### Глава 7

На востоке забрезжил рассвет и подул холодный ветер, когда светловолосый путник остановился перед почтовым ящиком. Он внимательно осмотрел маленький домик, используя новые возможности своего восприятия, ибо существовала вероятность того, что Ану и его приспешники не поверили официальному заявлению по поводу гибели Колина МакИнтайра.

Восток расцветал, плеснув в синеву неба нежно-розовых красок. Колин не обнаружил ничего подозрительного или необычного. Его сверхтонкий слух уловил далекий шум утреннего поезда на магнитной подушке Денвер—Колорадо-Спрингс. Где-то далеко на западе посвистывал разбалансированный вентилятор, нагнетавший воздух в подушку грузовика дальнобойщика. Звяканье стеклянных бутылок и гудение электродвигателя молочного грузовичка, пение птиц – в общем, ничего необычного среди привычных утренних звуков не было.

Вживленные в тело Колина устройства собрали данные самого разного рода – электронные, термические, гравитонные, но ничего не обнаружили. Возможно, что мятежники установили систему наблюдения, которую даже он не может обнаружить, но маловероятно.

МакИнтайр встряхнулся. Он просто терял время, стараясь оттянуть то, что неминуемо должно произойти.

Он поправил «рюкзак» и быстро зашагал по дорожке к дому, слушая, как скрипит под ногами гравий. Древний «Кадиллак» Шона стоял под навесом и был еще более потертым и потрепанным, чем в последний раз, когда Колин его видел. Глядя на него, он не мог не улыбнуться. Шон будет платить налоги за выброс загрязняющих веществ в атмосферу до тех пор, пока старая, работающая на бензине телега не развалится под его задницей. Колин всегда предпочитал яркие и блестящие модели последнего поколения, воплощавшие новейшие достижения современных технологий, а Шон выбрал для себя службу в лесном хозяйстве и охрану окружающей среды, но, несмотря на это, всей душой обожал свою коптилку.

Скрип под ногами прекратился, когда он ступил на выложенный плитами порог. Его сердце забилось быстрее, и он автоматически снизил уровень адреналина в крови, затем протянул руку и нажал на звонок.

Нежные переливы разнеслись по дому. Колин ждал, фиксируя своим тонким слухом все, что происходило в доме. Он слышал мягкий шлепок босых ног Шона о пол, а затем легкий шорох, когда тот натягивал брюки. Вот шаги в прихожей, сопровождающиеся тихим ворчанием, кого, мол, несет в такой ранний час. Щелкнул засов, и дверь распахнулась.

– Да? – Голос брата был таким же сонным, как и выражение его лица. – Чем могу…

Шон МакИнтайр осекся на полуслове, и остатки сна мгновенно исчезли из его небесно-голубых глаз. Рыжая борода ощетинилась, а загорелая кожа приобрела серый оттенок. Он не упал потому, что успел ухватиться за дверной косяк.

– Доброе утро, Шон, – мягко сказал Колин, и в глазах у него засветились озорные огоньки. – Давно не виделись.

Шон МакИнтайр, сидя на своей холостяцкой кухне, обхватил кружку обеими руками и снова посмотрел на холодильник, который Колин только что перенес через комнату в доказательство своих слов. Недоверие все еще читалось в его взгляде, и, обнимая брата, которого он считал погибшим, со всей своей медвежьей силой, он все-таки выглядел немного смущенным. Но было видно, что Шон потихоньку начинает приходить в себя, чему, несомненно, помогала изрядная порция бренди, добавленная в его кофе.

– Святые небеса, Колин! – наконец произнес он с необычной для него мягкостью. – Это самая бредовая байка из всех, которыми мне пытались запудрить мозги. Тебе чертовски повезло, что ты вернулся с того света, чтобы рассказать ее мне, а иначе я бы в это никогда не поверил! Даже с учетом того, что силы у тебя теперь на десятерых.

– Ты бы не поверил?! А как ты думаешь, каково мне самому?

– То-то и оно, – согласился Шон, наконец-то улыбнувшись. – То-то и оно.

Колин расслабился, когда увидел эту тихую улыбку. Брат всегда так улыбался, когда дело принимало серьезный оборот. В детстве, когда Колину случалось попадать в передрягу, он всегда искал глазами эту улыбку, ибо был уверен: если Шон рядом, то он обязательно поможет и бояться нечего. Его губы задрожали, когда он вспомнил, как брат стряхнул с него троих более взрослых мальчишек. Возможно, Колин тогда поступил не совсем благоразумно, бросив открытый вызов подростковой жестокости, но вместе с Шоном они раскидали тех троих.

– Ладно, – произнес Шон, ставя пустую кружку на стол, – ты всегда был задирой. Если твоему Дахаку нужно было кого-то умыкнуть, то он сделал правильный выбор.

– Да уж, конечно, – фыркнул Колин.

– Нет, я действительно так думаю. – Шон водил пальцем по столу. – Посмотри на себя. Многие бы смогли сохранить трезвый рассудок после всего, через что тебе пришлось пройти?

– Ой, я сейчас покраснею! – фыркнул Колин, и Шон рассмеялся. Затем его лицо вновь стало серьезным.

– Ладно, я рад, что ты все еще жив, – братья посмотрели друг на друга с нежностью, которую так редко позволяли себе выражать, – но не думай, что я поверю, будто ты заскочил ко мне только для того, чтобы сообщить об этом.

– Ты прав, – ответил Колин. Он положил локти на стол и наклонился вперед. – Мне нужна помощь, и ты единственный человек, кому я могу довериться.

– Понимаю, Колин, и сделаю все, что смогу, ты знаешь. Но я же простой лесник, а не астронавт. Как я могу помочь тебе отыскать эту твою связь?

– Думаю, что никак, – признал Колин, – но быть мертвым не очень удобно. Все мои удостоверения недействительны, счета заморожены, я даже не могу зарегистрироваться в гостинице. На самом деле…

– Погоди-ка, – прервал его Шон. – Я понимаю, что тебе нужна база, но этот Дахак что, не мог снабдить тебя поддельными документами?

– Запросто, но мне это мало поможет. Дахак может получить доступ к любому компьютеру на Земле, но, пока я здесь, он прекратил все виды связи с Землей. Хотя многие из них замаскированы, а многие просто недоступны для земных устройств, мы не можем рисковать. Мятежники могут засечь канал связи. Кроме того, он не может запудрить людям мозги. Ты ведь хоть и спросонок, но сразу меня узнал – думаешь, охрана в Шеппарде не узнает?

– Результат статуса доблестного астронавта. Но почему бы не прибегнуть к пластической хирургии? – Шон задумчиво посмотрел на брата. – С твоей стороны было бы вежливо помочь природе.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

Note1

Армстронг, Нил – американский астронавт, первым ступивший на поверхность Луны 21 июля 1969 г.

Note2

nasa – Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства США