Джоанна Лэнгтон
Удачный выбор

Есть люди-жаворонки, а есть люди-совы. Первые рано ложатся и встают ни свет ни заря. Вторые ложатся поздно и поздно же просыпаются. Если есть такая возможность, конечно.

Кимберли Дорсет относила себя к категории сов, но вынуждена была просыпаться с жаворонками – что поделать, как многие женщины, она работала и была обязана являться в офис к девяти часам. Единственное, что примиряло ее с действительностью, было то, что работу свою Кимберли любила, более того – она была для нее смыслом существования. Ну и источником дохода, разумеется.

В это утро будильник зазвонил, как обычно, в семь утра. Сейчас встаю, пообещала себе Кимберли. Вот только еще немного полежу – и встаю. И не заметила, как провалилась в сон, – как всегда, она уснула около часа ночи.

Открыв глаза, Кимберли взглянула на циферблат будильника, и с кровати ее как ветром сдуло. Начало девятого! Проспала! Катастрофа!

Она пулей помчалась в ванную, потом бросилась одеваться. Пришлось надеть костюм, в котором она ходила на работу вчера, другой Кимберли собиралась выгладить утром – водился за ней такой грешок, откладывать на завтра нелюбимые дела, – но, поскольку она безнадежно, ужасающе проспала, ни о какой глажке не могло быть и речи. А на костюме, в котором она ходила на работу вчера, не хватает пуговицы, и пятно она где-то умудрилась посадить, и брюки как жеваные… Проклиная себя за лень, Кимберли бросила в сумочку флакончик с пятновыводителем, провела щеткой по своим непослушным вьющимся волосам и выбежала из квартиры, будто за ней гналась стая чертей.

На работу она приехала с пятнадцатиминутным опозданием, но не успела даже дух перевести, не то что привести себя в порядок – Кимберли передали распоряжение Гарри Уилбера, курировавшего сектор, который она временно возглавляла, немедленно подняться в конференц-зал. Кимберли торопливо вышла из комнаты, рассудив, что в порядок привести себя всегда успеет.

Если бы она только знала, что ее ждет, она бы так не спешила.

1

В Нью-Йорк из Денвера прилетела целая делегация, чтобы поскорее ввести в курс дела Артура Мартинеса, бизнесмена, купившего недавно компанию «Скайлайт».

Последние две недели, пока шли переговоры о купле-продаже, в компании царила нервозная обстановка. Весь руководящий состав трясло как в лихорадке. Служащие различных рангов – от исполнительных директоров до заведующих небольшими отделами – понимали, что их работа в известной компании висит на волоске. Жесткий, бескомпромиссный стиль руководства, присущий Мартинесу, о котором все были наслышаны, стал в мире бизнеса чуть ли не легендой.

– Взгляните, господин Мартинес, это поможет вам составить некоторое представление о руководящем звене «Скайлайт», прежде чем вы познакомитесь с ними лично, – сказал один из директоров с коротким заискивающим смешком и протянул новому владельцу рекламный проспект, на первой странице которого помещалась фотография сотрудников, занимавших в компании ключевые посты.

Артур Мартинес направил острый взгляд своих темно-синих глаз на фото. Первой, на кого он обратил внимание, была женщина, но не только потому, что она была единственной среди мужчин. Заметил он ее главным образом из-за того, что она портила общий вид группы, запечатленной на фотографии. Женщина была долговязой, видимо, на почве высокого роста у нее сложились определенные комплексы, потому что она заметно сутулилась. Создавалось впечатление, что она старалась держаться в тени, быть незаметной. Артуру она напомнила жирафёнка, который безуспешно пытается скрыть свои длинные неуклюжие конечности. Очки в темной толстой оправе уменьшали и без того узкое серьезное лицо. Но что особенно поразило в ней Артура, так это вопиющая неопрятность. Русые вьющиеся волосы торчали в разные стороны, словно никогда не знали расчески. Артур также отметил отсутствие пуговицы на пиджаке, который висел на женщине, как на вешалке. Артур брезгливо поморщился. Сам он являл образец сдержанной элегантности и не выносил тех, кто допускал неряшливость в одежде.

– Кто эта женщина? – резко спросил он.

– Женщина? – переспросил кто-то из встречавших.

Артуру пришлось ткнуть пальцем в изображение на снимке.

– О, вы имеете в виду… Это Ким! Она помощник финансового директора. Я не сразу сообразил, о ком вы говорите, мы о ней как-то не привыкли думать, как о женщине. У Ким не мозг, а вычислительная машина. Она очень честолюбива, кроме работы, для нее ничего существует. – Собеседник Артура словно оправдывался, что в высшее руководство компании затесалась женщина. – Вся ее жизнь в работе, за три года ни разу не брала отпуск…

– Это вредно для здоровья, – неодобрительно заметил Артур. – Переутомление и отсутствие отдыха ведут к тому, что служащие трудятся ниже своих возможностей и допускают ошибки в работе. Эта женщина нуждается в отдыхе, и, кроме того, в отделе кадров ей должны указать на неряшливый вид. Пусть приведет себя в порядок.

У встречающих вытянулись лица. Не сговариваясь, они одернули пиджаки и втянули животы, боясь попасть в немилость к новому боссу. Чего доброго, безукоризненный мистер Мартинес найдет в одежде какой-нибудь изъян и навесит ярлык неряхи.

Повисло неловкое молчание. Представители «Скайлайта» гадали, неряха ли Кимберли Дорсет. Никто никогда не приглядывался к ней настолько, чтобы обратить внимание на ее облик или одежду. Все знали, что она необычайно способна и лучше других разбирается в экономике. Это было главным, а остальное никого не волновало.

Артур Мартинес продолжал пристально разглядывать фотографию. Подвергнув инквизиторскому осмотру мужчин, он нашел еще один повод для порицания.

– Некоторые думают, что хорошо одеваться на работу необязательно, потому что клиенты якобы не обращают на это внимания. Так вот, лично я придерживаюсь другой точки зрения, поэтому не потерплю в офисе никаких джинсов. Опрятный внешний вид предполагает дисциплину и, вне всякого сомнения производит положительное впечатление. Вот этот мужчина, к примеру, давно мог бы подстричься и научиться завязывать галстук, – брюзгливо сказал Артур и указал на провинившегося. – Уход за своей внешностью должен быть постоянным.

Выслушав сердитый монолог, руководители «Скайлайт» дружно решили сесть на диету, на всякий случай сходить в парикмахерскую, а также приобрести новые костюмы, сорочки и галстуки. В конце концов, Артур Мартинес не только поучает, но и сам неукоснительно следует исповедуемым принципам. Без единого лишнего грамма веса, придирчивый и, несомненно, очень привлекательный в потрясающе сшитом костюме, этот человек производил достаточно яркое впечатление, чтобы вызвать горячее желание подражать ему.

Однако один из встречающих, Гарри Уилбер, сверх меры гордился своей смазливой внешностью, а потому не посчитал нужным для себя садиться на диету или нестись в магазин за новым костюмом. Но слова Артура Мартинеса тоже нашли в его сердце горячий отклик – он только что придумал, как повысить в должности свою очередную любовницу через голову Кимберли и не вызвать при этом лишних разговоров.

– Отделу кадров также следует поставить перед собой новые задачи. Я бы хотел видеть очень быстрое улучшение ситуации с продвижением женщин на руководящие должности. В данный момент положение просто ужасающее, – заявил Артур Мартинес, и на губах Гарри мелькнула торжествующая улыбка.

Когда Гарри Уилбер, непосредственный начальник Кимберли, вызвал ее и сообщил ей плохую новость, она была настолько потрясена, что изумленно воскликнула:

– Рут… будет новым финансовым директором?!

Гарри кивнул как ни в чем не бывало, словно это назначение было делом вполне естественным и закономерным.

Рут Болдуин? Эта недалекая, постоянно хихикающая блондинка, работающая сейчас у Кимберли в подчинении, будет ее боссом? Ужасная новость явилась для Кимберли громом средь ясного неба и повергла ее в глубокий шок. В течение трех последних месяцев она исполняла обязанности финансового директора и не без оснований надеялась, что ее утвердят в этой должности. Ей и в голову не могло прийти, что Рут при ее весьма скромных способностях может претендовать на этот пост.

– Я решил поставить тебя в известность заранее, прежде чем отдел кадров уведомит тебя официально, – добавил Гарри сочувствующим тоном, словно он из кожи лез вон, желая сделать ей одолжение.

– Но Рут не обладает соответствующей квалификацией, и она работает всего два месяца в нашем секторе… – Кимберли все еще не могла прийти в себя от обрушившегося на нее удара.

– Свежая кровь идет на пользу компании, от этого она становится лучше и конкурентоспособнее, – назидательно изрек Гарри, с укором посмотрев на растерявшуюся сотрудницу.

Ошарашенная Кимберли вернулась на свое рабочее место. Она бы легче перенесла неудачу, если бы должность, на которую давно рассчитывала, занял более достойный соперник. А может, Рут Болдуин обладает талантами, которые я не разглядела? – спросила себя Кимберли.

Она вспомнила, что сегодня вечером состоится прием по случаю представления сотрудникам компании Артура Мартинеса, и сдержала вдох раздражения. Кимберли вообще не любила вечеринки, а уж корпоративные и подавно. Однако теперь, когда ее лишили должности, которая, как она наивно полагала, была у нее уже в кармане, Кимберли рассудила иначе. Она подумала, что ей все-таки стоит появиться на чествовании нового хозяина компании, а то коллеги могут решить, что она завидует Рут.

Рут Болдуин скоро будет моей начальницей. От этой мысли у Кимберли сдавило горло, и она проглотила тугой ком, мешавший ей свободно дышать. Господи, неужели я умудрилась так напортачить где-то, что собственными руками пустила коту под хвост долгожданное повышение? Рут станет моим боссом. Рут, с которой недавно я была довольно резка из-за ее слишком затяжных ланчей и небрежной работы. Та самая Рут, которая половину рабочего дня проводит в пустой болтовне, а оставшееся время флиртует с первым подвернувшимся мужчиной. Хорошо еще, что сегодня ее нет на работе, подумала Кимберли.

Она все глубже погружалась в шоковое состояние. Начиная с детского сада, затем в школе и в университете Кимберли привыкла к тому, что все ожидают от нее каких-то необыкновенных результатов, привыкла быть лучшей, поэтому любая неудача повергала ее в мучительный процесс самобичевания. Кимберли была уверена, что не сумела оправдать те высокие надежды, которые на нее возлагались, и потому Рут обошла ее.

Кимберли прислушалась к разговору коллег.

– Сегодня вечером мы увидим его живьем и посмотрим, насколько он соответствует своей необыкновенной репутации…

Кимберли поморщилась: это, конечно, Ивон, она чересчур любопытна. Кто-то хихикнул.

– Говорят, что для своей последней пассии он купил наручники, усыпанные бриллиантами.

Губы Кимберли изогнулись в презрительной гримасе. Если бы мужчина предложил ей такие наручники в качестве подарка, она бы спустила его с высокого этажа без парашюта. Правда, ей вряд ли кто-нибудь предложит. И слава Богу, что она не из тех женщин, которые позволяют делать им неприличные подарки! Кимберли было противно даже слушать, как одна из коллег восторгалась мужчиной, низводящим секс до игры с дорогими безделушками.

– Клянусь, он совершенный душка, – сказала Ивон и мечтательно вздохнула. – Высший класс…

– А я уверена, что он маленький и кругленький, как его покойный отец, – заметила Кимберли с едкой иронией. – Он поэтому и не любит журналистов – ему приятно, что его считают красивее и лучше, чем он есть на самом деле.

– Может, бедняге надоело, что все гоняются за его миллионами, – высказалась Ивон.

– А может, за ним никто бы не гонялся, если бы у него не было этих самых миллионов, – саркастически заметила Кимберли.

Неизвестно, сколько бы еще они препирались, но Кимберли вызвали в отдел кадров. Там ей сообщили официально, что ее просьба о предоставлении ей должности финансового директора отклонена. Как ни благодарна была Кимберли Гарри Уилберу за то, что эта новость не застала ее врасплох, но ей все-таки было интересно, почему он предупредил ее. Кимберли спросила, были ли какие-нибудь жалобы на ее работу, и получила в ответ заверение, что ничего подобного не было.

– И это делает вам большую честь, учитывая события последних месяцев, – продолжал кадровик тоном, исполненным искреннего сочувствия. Он явно имел в виду недавнюю кончину ее отца.

– Мне повезло, что у меня была работа, которая отвлекала от грустных мыслей, – сказала Кимберли.

– Вы знаете, что у вас накопился неиспользованный отпуск за несколько лет?

– Да.

– Меня попросили проследить за тем, чтобы вы отгуляли хотя бы три недели, начиная с конца этого месяца…

– Три недели? – испуганно переспросила Кимберли.

– Меня также уполномочили предложить вам более длительный отпуск – на шесть или двенадцать недель, с сохранением за вами места, разумеется.

– Вы говорите серьезно?! – ошеломленно воскликнула Кимберли.

Кадровик, словно не заметив, что Кимберли не в восторге от его предложения, стал описывать прелести отдыха. Попутно он отметил, что Кимберли, получив диплом, сразу приступила к работе в «Скайлайт».

– Вы проводите много времени на работе.

– Но мне нравится работать…

– Тем не менее, я уверен, вы с удовольствием расслабитесь за три недели и, возможно, захотите продлить свой отпуск на более долгий срок, – настойчиво уговаривал ее кадровик. – Вы только представьте, какой отдохнувшей и посвежевшей вы вернетесь на работу!

«Расслабитесь»? Прицепившись к этому слову, Кимберли подумала, что, может быть, именно поэтому ее обошли с повышением. Интересно, ее коллеги тоже считают, что она переутомилась и потому бывает раздражительной? Или, по их мнению, она не способна руководить работой других? Должна же в конце концов быть причина, по которой она не получила эту должность! Но так или иначе ее лишили права решать, когда ей идти в отпуск и стоит ли ей вообще брать его. Это как раз больше всего беспокоило Кимберли. Почему именно сейчас? Может, из опасения, что она не сможет легко приспособиться к новому руководителю финансового сектора?

Глубоко обеспокоенная полной потерей веры в свои способности, Кимберли работала без перерыва на ланч, и, когда подняла голову от стола, в комнате уже никого не было. Она очень удивилась.

– Куда все подевались? – спросила она у Гарри Уилбера, которого встретила в коридоре.

– Ушли пораньше, чтобы привести себя в порядок. Сегодня у нас прием, не забыла? Я тебе советую последовать их примеру.

Кимберли терпеть не могла оставлять работу незаконченной, но она вспомнила о событиях сегодняшнего дня и о том, что ее буквально выталкивают в отпуск. Это был болезненный урок, показавший ей, что незаменимых людей нет. Кимберли вернулась в комнату, взяла сумку и спустилась вниз. На улице хлестал дождь, а плащ она в спешке оставила наверху. Пришлось вернуться.

На этаже стояла мертвая тишина. Кимберли направилась к раздевалке, где висел ее плащ, и вдруг услышала голос Гарри Уилбера, доносившийся из его кабинета:

– …Артур Мартинес дал ясно понять, что он любит работать в окружении красивых, элегантных женщин. Он только взглянул на нашу простушку Ким на фотографии, помещенной в рекламном проспекте, и мы поняли, что руководящей должности ей не видать как своих ушей. Поэтому я поддержал заявление Рут. Я согласен, что она менее квалифицированный сотрудник, зато она значительно презентабельнее…

Кимберли остановилась как вкопанная. «Простушка Ким» – это о ней?!

– Ким Дорсет прекрасный работник, – строго возразил Гарри мужской голос, принадлежавший одному из директоров компании.

– Я не спорю, она ценный сотрудник, но не для переднего плана. Даже лучшая подруга не назовет ее красавицей. Она, как мокрое одеяло, может испортить все удовольствие, – сказал Гарри с такой злобой, что у Кимберли мороз пробежал по коже. – Откровенно говоря, мы сделаем себе только хуже, если проигнорируем вкусы мистера Мартинеса и преподнесем ему простушку Ким в первый день его появления в компании.

Кимберли трясло от услышанного, но еще больше она боялась, что ее застанут за подслушиванием. Она повернулась и на цыпочках вернулась к лифту, так и не взяв плащ.

Теперь Кимберли знала причину, по которой Рут сделали финансовым директором вместо нее. «Простушка Ким»! Внутри у нее все переворачивалось от обиды, но Кимберли не стала лелеять это чувство. Гарри Уилбер четко поставил все на свои места: в отличие от нее Рут была весьма привлекательной и имела успех у мужчин. Не какой-то мощный потенциал Рут, а красивые округлые формы стали решающим фактором в ее назначении на пост финансового директора.

И все же унижение было горьким. К глазам подступили жгучие слезы, но Кимберли крепко смежила ресницы и удержала их. Это была вопиющая несправедливость. Она подходила для этой работы, как никто другой, и упорно трудилась, чтобы получить эту должность. Никто не имеет права судить о человеке по его внешности! К тому же это противозаконно. Кимберли представила, как стоит перед судьей и повторяет оскорбительные слова Гарри. Она невольно содрогнулась от ужаса. Нет, ни при каких обстоятельствах она не подаст на «Скайлайт» в суд и не сделает себя объектом снисходительной жалости.

«Простушка Ким»! Она хмыкнула. Гарри никогда бы не сказал ничего подобного, если бы знал, что, когда ей было пятнадцать лет, модельное агентство предложило ей выгодный контракт. Ее отец пришел, конечно, в ярость от одной мысли, что его дочь будет занята на такой, по его мнению, низкопробной работе. Но на протяжении последующих восьми лет Кимберли бережно хранила в памяти тот день, когда она в первый и в последний раз восстала против суровых порядков Эдварда Дорсета. Она тайно посетила агентство, где ей привели в порядок лицо и волосы. Кимберли с восхищением смотрела, как искусный макияж и одежда превращают ее из худосочной жерди в яркую длинноногую красавицу. Возможно, Кимберли и приняла бы предложение агентства, но к ней полез с нежностями фотограф, и она сбежала. Этот инцидент убедил Кимберли в том, что отец был прав, говоря о моральном разложении в модельном бизнесе.

Почему бы не попытаться сделать из себя хотя бы бледное подобие того, что удалось сотворить с ней кудесникам из модельного агентства? А что, это идея! Появившись на приеме во всем блеске, она утрет нос Гарри Уилберу и отвратительному ловеласу Артуру Мартинесу. Как можно быть таким идиотом, чтобы в бизнесе ставить красоту выше мозгов?

Не обращая внимания на проливной дождь, Кимберли добежала до ближайшей телефонной будки и позвонила своей подруге Глэдис, у которой была собственная парикмахерская. Когда она спросила, может ли Глэдис втиснуть ее сегодня в свое расписание, чтобы привести ее голову в порядок, Глэдис была настолько потрясена, что ненадолго онемела.

– Неужели ты стала легкомысленной наконец? – спросила она, обретя дар речи. – Или это что-то другое?

– Что-то другое, – с досадой буркнула Кимберли. – Сегодня вечером я иду на одно очень важное для меня мероприятие.

Заинтригованная Глэдис велела ей приезжать немедленно.

Кимберли села в автобус, который останавливался недалеко от салона Глэдис. Свободных мест не было, и ей пришлось стоять в проходе. Ее толкали, но Кимберли, погруженная в невеселые раздумья, ничего не замечала. Хорошо, что ее отец не дожил до этого позорного дня. Ему было бы стыдно и горько, что его дочь не смогла получить повышение по службе. С другой стороны, Кимберли не могла припомнить ни одного случая, когда бы ей удалось оправдать его ожидания и вызвать у него отцовскую гордость.

Мысли унесли Кимберли на шесть лет назад, в то лето, которое перевернуло ее жизнь. Семьи Кимберли, Глэдис и еще одна пара отправились в отпуск в Калифорнию. Они уже не первый год ездили туда на машине, поэтому ни у кого из компании не было оснований думать, что этот отпуск будет отличаться от прошлогоднего. Но именно в это лето все пошло наперекосяк. Настоящего отдыха не получилось, но ни у кого не нашлось смелости признать это.

Не успели они приехать на место, как Элис, в то время лучшая подруга Кимберли, закрутила бешеный роман с Дереком, парнем, отдыхавшим в соседнем мотеле. Элис была настолько увлечена своим романом, что почти не замечала присутствия Кимберли на протяжении всего отдыха. Правда, примерно в то же время один молодой человек сумел разбить ей сердце и нанести удар по ее чувству собственного достоинства. Личная драма Кимберли осталась для окружающих незамеченной.

Но самым страшным событием того отпуска стала ужасная автокатастрофа, в результате которой Кимберли потеряла мать, а ее отец провел остаток своей жизни в инвалидной коляске. Кимберли была гораздо ближе с матерью, чем с жестким, не в меру требовательным отцом, поэтому понесенная ею утрата была невосполнимой. Отец, до аварии работавший учителем в школе и активно занимавшийся спортом, так и не сумел приспособиться к своей инвалидности.

В молодости Эдвард Дорсет хотел стать врачом, но ему не хватило нескольких баллов для поступления в медицинский колледж. Когда родилась Кимберли, он решил, что его дочь осуществит его мечту и станет врачом, поэтому заставлял ее учиться только на «отлично». Но после той жуткой аварии, в которой погибли отец Элис, родители Глэдис, а также мать Кимберли, Кимберли была настолько травмирована, что не могла даже думать о карьере врача. О чем она и сказала отцу.

Жестокое разочарование озлобило Эдварда настолько, что жить с ним стало практически невозможно. Тем не менее в течение шести лет Кимберли была единственной, кто о нем заботился. Но, как она ни старалась угодить ему, порадовать высокими оценками в экономическом колледже, куда она в результате поступила, и нежной заботой о нем, отец не простил ей того, что она не захотела стать врачом.

Кимберли вспомнила, как когда-то очень любила Калифорнию, и с трудом поверила, что не была там со времени той трагедии. Она даже придумала предлог, чтобы не ехать на свадьбу Элис. Ее близкая подруга вышла замуж за Дерека Норриса, с которым у нее был сумасшедший роман в то трагическое лето. Семья Дерека владела в Калифорнии огромным поместьем. К счастью, у него были деловые интересы в Денвере, и он нередко брал с собой Элис, так что подруги время от времени виделись. Может, стоит потратить часть отпуска, который мне навязывают, и съездить туда? – подумала Кимберли.

– О Господи, я совсем забыла, что сегодня твой салон открыт только до ланча! – простонала Кимберли, когда Глэдис провела ее из своей маленькой квартирки по коридору в парикмахерскую, где было тихо и пусто. – Почему ты не напомнила мне, когда я звонила?

Глэдис хмыкнула.

– Да я еле дождалась тебя, чтобы узнать, кто этот парень, к которому ты в кои-то веки идешь на свидание!

Кимберли растерялась.

– Нет никакого парня. Сегодня у меня на работе большой прием в честь нового владельца компании.

– Но ты была так взволнована, когда звонила, и я подумала, что у тебя свидание.

– Не взволнована, а расстроена, – сердито ответила Кимберли.

– Бог мой, что случилось? – испуганно спросила Глэдис.

– Я не получила повышение, – дрожащим голосом сказала Кимберли и рассказала всю историю.

Глэдис выслушала ее, стараясь не показать, насколько ей жалко свою подругу. Она достала из шкафчика бутылку бренди и плеснула в бокал.

– Я же не пью, ты знаешь. Не пью… – Кимберли попыталась оттолкнуть от себя бокал.

– Посмотри на себя, белая как полотно. Надо немного взбодриться. – Глэдис усадила подругу в кресло около раковины для мытья волос и решила сменить тему разговора. – Значит, ты решила сразить их на месте сегодня вечером.

– Если бы!

Поморщившись, Кимберли выпила бренди. Алкоголь подобно расплавленной лаве устремился в ее пустой желудок, но вместе с ним в Кимберли проникала и теплота сочувствующей подруги. На душе у Кимберли стало спокойнее. Сейчас она была невероятно довольна, что пропустила мимо ушей убийственный сарказм своего отца и отправилась на встречу выпускников своей школы несколько месяцев назад. После того, как Элис вышла замуж за Дерека и перебралась в Калифорнию, Кимберли была рада встретить на школьном вечере Глэдис и узнать, что она тоже живет в Денвере. После той трагедии их пути разошлись.

– Ты сразишь их наповал, даже если они придут с завязанными глазами, – уверенно заявила Глэдис.

Она недолюбливала Эдварда Дорсета, который вел себя по отношению к дочери, как властолюбивый деспот, а язык у него был хуже змеиного жала. Он очень серьезно подорвал веру Кимберли в себя, и Глэдис не упускала случая подбодрить подругу.

– Хочешь, я наложу тебе макияж? – спросила Глэдис.

– Ну, если тебе нетрудно…

– Да ты что? Это мое любимое занятие! У тебя такое великолепное лицо, что из него можно сделать просто конфетку!

После того, как Глэдис основательно потрудилась над внешностью подруги, она заставила Кимберли выпить вторую порцию бренди, чтобы снять напряжение.

– Мне надо бежать домой, чтобы успеть переодеться, – спохватилась Кимберли.

– У тебя нет времени на это, ты и так уже опаздываешь.

Глэдис потащила подругу в свою квартирку и принесла из спальни сестры красивое платье малахитового цвета.

– Я не могу взять платье твоей сестры! – воскликнула Кимберли.

– Тина решила, что оно старит ее. Ты же знаешь, какие подростки разборчивые… Она его больше ни за что не наденет.

– Я буду чувствовать себя неловко в таком открытом платье, – пробормотала Кимберли.

– Ким, проснись же ты наконец! – страдальчески возопила Глэдис. – С твоей фигурой можно носить все, что угодно. Оно открытое в меру. Чего ты боишься?

Кимберли считала платье слишком откровенным, но не могла обидеть отказом добрую и отзывчивую Глэдис. В том, что касалось обуви, их вкусы также расходились – Глэдис предпочитала высокие каблуки, в то время как Кимберли из-за своего роста носила их очень редко. Подруги сошлись на золотистых босоножках на среднем каблуке.

Покончив с превращением Золушки в принцессу, Глэдис сдернула с зеркала полотенце и поставила перед ним подругу.

– Ты выглядишь просто потрясающе. И если я услышу хоть одно слово возражения, то, клянусь, я побью тебя!

Кимберли в шоке смотрела на свое отражение.

– Я не похожа на себя…

– Не хочу обидеть тебя, но это только потому, что кое-кто не ухаживает за своими волосами, полностью игнорирует косметику и одевается черт знает как!

У Кимберли защипало глаза от подступивших слез, но она проглотила их и хрипло сказала:

– Спасибо. Сейчас я не похожа на неудачницу, и ты не поверишь, как много это значит для меня.

2

Артур Мартинес не только скучал, он был еще в плохом настроении.

Он не просил, чтобы устраивали этот прием, который ему был совершенно не нужен. Он не любил сюрпризов и считал, что светские мероприятия не играют никакой роли в мире бизнеса. Длинные речи также никогда не доставляли Артуру удовольствие. Еще меньше ему нравились лесть и работники, находящиеся в приподнято-возбужденном настроении. Особенно когда значительная часть их приняла изрядную долю спиртного до начала вечеринки. Покинув конференц-зал под предлогом важного звонка, Артур шел через фойе отеля, когда увидел русоволосую женщину. Она была настолько восхитительна, что Артур остановился как вкопанный.

Густые волосы тяжелой блестящей массой спускались к ее обнаженным плечам и обрамляли овальное, строго симметричное лицо. Большие глаза излучали нежный свет и были необычайно ясными. Впрочем, Артур обратил бы на нее внимание хотя бы из-за роста, так как женщина была очень высокой. Не меньше ста восьмидесяти сантиметров, прикинул он, при этом не боится носить высокие каблуки. Артура Бог тоже ростом не обидел, так что русоволосая красавица смотрелась бы рядом с ним идеально.

Артур почувствовал знакомое волнение – так бывало всегда, когда на горизонте маячила перспектива свести приятное знакомство. Все эти знакомства, как правило, развивались по одному и тому же сценарию, в котором непременно фигурировала постель. Словом, Артур знал, что разглядывает свою очередную любовницу.

Конференц-зал, заполненный служащими «Скайлайт», гудел, как пчелиный улей. Кимберли гадала, узнает ли ее кто-нибудь. Глэдис выпрямила феном ее кудри, которые Кимберли ненавидела, на ней не было очков, к которым привыкли ее коллеги, и на Кимберли было красивое платье, что тоже было весьма необычно для нее. К сожалению, Кимберли чувствовала себя неловко в этом платье. Она не привыкла выставлять себя напоказ, а сейчас ловила на себе заинтересованные мужские взгляды и страдала от смущения.

Собравшись с духом, Кимберли хотела войти в конференц-зал, но в этот момент голоса смолкли и наступила тишина. Увидев приближающегося к трибуне мужчину, она решила не входить в зал, пока он не произнесет свою речь.

Когда оратор встал лицом к залу, Кимберли, хорошенько рассмотрев его, рассмеялась. О, Ивон и остальные сотрудницы компании, фантазировавшие о мужских прелестях миллиардера Артура Мартинеса, испытывают сейчас горькое разочарование.

– Не хотите поделиться шуткой? – послышался рядом с ней мужской голос.

Кимберли вздрогнула – она не слышала, как мужчина подошел к ней. Смутившись, она не рискнула повернуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Я просто подумала, что Артур Мартинес разочаровал очень многих людей, – немного напряженно ответила она.

– Почему вы так думаете? – озадаченно спросил мужчина.

В его произношении был какой-то неуловимый акцент, и Кимберли ощутила легкую тревогу. Возможно, на этом их короткий диалог и закончился бы, но, видно, новый облик подействовал на характер Кимберли, привычная застенчивость испарилась бесследно, уступив место воинственности.

– Мне, очевидно, следовало выразиться поточнее: я имела в виду женщин. В нем нет ни капли мужской привлекательности, – заявила Кимберли с явным удовольствием.

– Нет?

Артур, а именно он был собеседником Кимберли, не сомневался, что она притворяется, будто не знает, с кем разговаривает. Ведь всеобщее веселье началось более часа назад, и он с самого начала был в центре внимания. Он предположил, что она пытается завязать знакомство с ним, и, поскольку женщины, желавшие заманить его в свои сети, прибегали порой к довольно странным способам, Артуру стало любопытно, что незнакомка предпримет дальше.

– Абсолютно. Такой коротышка смотрелся бы более естественно, если бы сидел под грибом во всем зеленом, как эльф, – со скрытым злорадством сказала Кимберли.

Наконец до Артура дошло, что она смотрит на вещающего с трибуны Дональда Лопеса, которого он планировал поставить во главе «Скайлайт» после проведения там кое-каких реформ.

– Рост – еще не все, – возразил он.

– Судя по его виду, он очень любит поесть, – жестко припечатала Кимберли. – К тому же он определенно лысеет. Неудивительно, что он не любит фотографироваться. Так что его вряд ли можно назвать мистером Совершенство.

– В бизнесе не нужна артистическая внешность. – Артура разозлили ее нелестные отзывы о внешности Дона. – Он прекрасный человек и…

– Ничего подобного! – отрезала Кимберли. – Артур Мартинес богач, и люди расхваливают его только потому, что они поражены его богатством, или…

Давая выход своему возмущению, она резко повернулась к собеседнику лицом. Когда Кимберли увидела его, у нее из головы сразу вылетело то, что она собиралась сказать.

Дело было даже не в том, что она очень редко позволяла себе смотреть на мужчин. Но в данном случае ее просто ошеломила абсолютно ослепительная внешность настоящего самца. Ее собеседник был поразительно красив – загорелая кожа, упрямый мужественный подбородок, твердое очертание губ, высокие скулы, уходящие к вискам прямые темные брови. Но больше всего Кимберли очаровали проникновенные темно-синие глаза, обрамленными густыми темными ресницами.

– Или?.. – подтолкнул ее Артур. Женщина смотрела на него с неприкрытым восхищением, и он почувствовал, как его раздражение моментально испарилось под взглядом ее потрясающих глаз. Ее восторженная реакция была столь явной, что Артур испытал веселое удовлетворение.

Он понял, что она действительно не знает, кто он, и искренне приняла за него Дональда Лопеса. Она не дразнила его и не пыталась привлечь его внимание каким-то необычным подходом. Артуру внезапно пришла в голову мысль, что он, возможно, рискует превратиться в одного из тех неприятных типов, которые излишне серьезно воспринимают себя. И он решил, что ему следует не злиться, а, наоборот, использовать эту странную ситуацию и выслушать критику в свой адрес. Весь вечер на Артура со всех сторон лились потоки лести, так что для разнообразия можно ознакомиться и с противоположной точкой зрения.

– Или?.. – эхом повторила Кимберли, загипнотизированная его близостью.

– Вы говорили, что люди нахваливают Артура Мартинеса, потому что он богат и потому…

– И потому что его репутация пугает их до полусмерти, – отрывисто сказала она.

– Что вы имеете против Артура?

– Вы ведь испанец, да? – невпопад спросила Кимберли.

– Не совсем. Американец испанского происхождения.

Какой у него невероятно сексуальный голос, подумала Кимберли и залилась краской, осознав, какое направление приняли ее мысли.

Артур уже давно не видел, как краснеет женщина. Он был заинтригован.

– Вы работаете в «Скайлайт»?

Кимберли кивнула.

– Вы говорили об Артуре Мартинесе так, будто знакомы с ним лично…

Он испанец, значит, он должен работать на Мартинеса. Скорее всего, он занимает один из высоких постов в его империи, напряженно размышляла Кимберли, нервно облизывая языком губы.

Артур тотчас представил, как этот влажный розовый кончик скользит по его обнаженному телу, и вдруг ощутил сильнейшее возбуждение. Этот факт потряс его, так как он давно миновал подростковый возраст, когда рядом с красивой женщиной сдерживать свою сексуальность было очень сложно.

– Может, мне интересно знать, чем вам так не нравится человек, с которым вы никогда не встречались, – произнес Артур, неровно дыша.

Кимберли тряхнула головой, и ее роскошные волосы волной рассыпались по белым плечам. Две порции бренди, которые влила в нее Глэдис, делали ее агрессивной, Кимберли забыла об осторожности.

– Откуда вы знаете, что я не встречалась с ним? – задиристо спросила она.

Артур вскинул брови.

– А вы… встречались?

– Нет. Но я и так знаю, что он динозавр, который дискриминирует женщин, чтобы ощущать себя более сильным! – бросила она зло.

Артур хмуро посмотрел на женщину, которая порочила его репутацию справедливого работодателя. В его темно-синих глазах вспыхнул недобрый огонь. Он едва справился с инстинктивным порывом поставить ее на место, чтобы она больше никогда не смела огульно и, главное, несправедливо обвинять его.

– Знаете, это очень серьезное обвинение против человека, о котором вы фактически ничего не знаете, – сказал он, сдерживая гнев.

Кимберли побледнела. Она тоже была шокирована своим злобным выпадом.

– Извините… – пролепетала она, опустив голову.

Она повернулась, чтобы уйти, но Артур преградил ей путь.

– Не убегайте, – настойчиво сказал он.

– Господи, что на меня нашло?! – в испуге спрашивала себя Кимберли. Только сумасшедшая может бросать такие обвинения в адрес главного босса на приеме в его честь! Это алкоголь ударил ей в голову и развязал язык. Она, конечно, ожесточилась, узнав о причине, по которой ее лишили повышения, но если уж она не собиралась подавать официальную жалобу, то следовало держать язык за зубами ради собственной безопасности.

– Послушайте, я…

– Я даже не знаю вашего имени, – прервал ее Артур, заметив, что тонкая рука, которой женщина опиралась о стену, немного дрожит.

После таких откровений только последняя дура назовет свое имя, должность и номер телефона подумала Кимберли. Что же сказать? Вспомнив, как ее называла мать, она приободрилась.

– Кэсси…

– Кэсси, – нараспев повторил Артур. – Мне нравится. Позвольте мне угостить вас аперитивом и заверить, что новый владелец «Скайлайт» ходит по воде даже в свое свободное время…

– Он настолько самоуверен? – перебила его Кимберли, ошеломленно глядя на него.

– У вас проблемы с уверенными в себе мужчинами? – спросил Артур, опять поймав себя на том, что, задав этот вопрос, он имел в виду себя.

– Если под уверенностью вы подразумеваете высокомерие, тогда – да, имею проблемы…

– Артур не высокомерный. Он просто уверен в себе и знает, что делает. – Слегка коснувшись ладонью ее спины, он подтолкнул Кимберли в направлении бара. – А почему вы сказали, что он проводит дискриминацию по половому признаку?

Желая поскорее прекратить этот опасный разговор, Кимберли пробормотала:

– Вы еще не сказали мне свое имя…

Артур криво улыбнулся. У Кимберли бешено забилось сердце, и она почувствовала легкое головокружение.

– Боюсь, что меня тоже зовут Артур.

– Это что… популярное имя у испанцев?

– Да, каждый второй носит это имя. – Артур притворно вздохнул и потупился, скрывая за густыми ресницами веселый блеск в своих глазах.

Кимберли была одновременно и очарована, и взволнована, и напугана. Она даже не заметила, как новый знакомый привел ее в бар, заказал для нее напиток, и, когда официант предложил ей коктейль в высоком бокале, Кимберли молча взяла его и смочила пересохшее горло.

– Вы женаты? – спросила она со светской отстраненностью.

Кимберли однажды слышала, как ее сослуживицы говорили, что это первый вопрос, который следует задавать мужчине при знакомстве.

Артур громко рассмеялся.

– Вы так деликатны… Не женат, конечно. Скажите, почему вы считаете Артура Мартинеса динозавром?

– Я не хочу говорить об этом.

– А я хочу, – властно, с нажимом сказал Артур.

– Нет.

Это препирательство странным образом возбуждало Кимберли. Она не могла отвести от Артура глаз. У нее было такое ощущение, что через нее пропускают ток невысокого напряжения.

– Я добьюсь от вас ответа, – заявил Артур, в его тоне сквозила непоколебимая уверенность в своих силах. – Вы всегда так откровенно пользуетесь тем, что вы красивы?

Ее рука дрогнула, коктейль выплеснулся из бокала. Кимберли растерянно уставилась на Артура.

– Простите?..

Он заигрывает с ней! Кимберли не могла в это поверить. Мужчина, о котором она не смела мечтать даже во сне, флиртует с ней! Кимберли не знала, как вести себя в такой ситуации, поэтому просто улыбнулась Артуру. Может, ей надо радоваться тому, что другие женщины воспринимают как должное? Может, ей давно пора вспомнить, что она молодая свободная привлекательная женщина? Артур смотрел на нее с восхищением, которое действовало на женское самолюбие Кимберли подобно бальзаму. Простушка Ким? Кто это?

Игравшая на губах его новой знакомой улыбка вызвала у Артура мощный выброс адреналина. О, эти улыбки осознающих силу своей привлекательности женщин! Он давно не испытывал столь мощный сексуальный голод, поэтому чувства его были противоречивы. Артур хотел, презрев приличия, жадно наброситься на ее ярко-коралловые губы и целовать эту женщину пока хватит сил, а затем утащить ее в укромное местечко и там дать выход своей страсти. Но в то же время его мозг выдвигал четкие контраргументы, почему не следует этого делать.

– Святые небеса, – пробормотал Артур по-испански.

Нетерпение, прозвучавшее в его низком чуть хриплом голосе, отозвалось в теле Кимберли дрожью. Встретившись с обжигающим взглядом Артура, она ощутила сухость во рту и слабость в коленях. Кимберли впервые поняла, что значит быть желанной для мужчины. Она не знала, как она это поняла, каким образом почувствовала нестерпимое желание Артура, отразившееся на его красивом лице и в поразительных темно-синих глазах. И, хотя они были знакомы от силы четверть часа, Кимберли чувствовала его плотский голод каждой клеточкой своего тела. Новые ощущения одинаково пугали и возбуждали ее.

– Давайте уйдем отсюда, – предложил Артур и протянул Кимберли руку.

Она уже плохо соображала, но, будучи не в силах противостоять своему желанию, вложила свои тонкие пальцы в крепкую ладонь Артура. Она дрожала от изводящей ее мучительной боли, которая, как ей казалось, шла из самой глубины ее существа.

– Это сумасшествие, – пролепетала Кимберли, безуспешно пытаясь вернуть себе самообладание.

К Артуру подошел бармен и сказал, что его просит к телефону брат. Если бы в этот момент позвонил кто-то другой, Артур, не колеблясь, проигнорировал бы звонок, но только не звонок Дэна, для которого Артур был больше отцом, чем братом.

Извинившись перед Кимберли, он выпустил ее руку и взял трубку. Без всякой преамбулы Дэн изложил ему математическую задачку, с которой не мог справиться. Закатив глаза к потолку от отчаяния, Артур взял рекламный листок, лежавший на стойке бара, и записал задачу на чистой стороне.

– Это мой младший брат… он учится в школе и иногда обращается за помощью, когда делает уроки, – шепотом объяснил он Кимберли.

Она еще не пришла в себя от потрясения, вызванного бунтом ее собственных гормонов, и от ее сумасшедшей реакции на Артура. Ее немного лихорадило от осознания того, что минуту назад она чуть не ушла с ним. С мужчиной, которого только что встретила и о котором не знает ровным счетом ничего, кроме имени! Кимберли не могла поверить, что способна на такое безрассудство, и это пугало ее. Любого, кто сказал бы, что она выжила из ума в тот момент, когда положила глаз на Артура, она простила бы.

Артур почувствовал отчуждение Кимберли, словно она захлопнула дверь перед его носом, но постарался не показать своего раздражения, когда брат нетерпеливо спросил, сколько времени у него уйдет на решение задачи.

Кимберли же, оправившись от шока, размышляла, как ей удержать Артура, но в то же время дать понять, что никуда не пойдет с ним. Взглянув на него, она увидела, что он делает на рекламном листке какие-то расчеты.

– Вот здесь ошибка, – сказала Кимберли.

– Это точно? – недоверчиво спросил изумленный Артур.

Кимберли взяла из его пальцев ручку, взглянула на исходные данные и тут же выдала решение задачи. Попутно она четко объясняла Артуру, где он допустил ошибку в своих вычислениях.

Артур понял, что в математике уступает этой очаровательной и бестактной русоволосой красавице. Кто бы мог подумать! Может, он действительно в чем-то шовинист?

– Артур… – выдохнул в трубку потрясенный Дэн, который слышал весь диалог. – Кто бы она ни была, она гений в математике, – авторитетно заявил он. – Не то что все твои пустышки. Не забудь взять у нее номер телефона для меня!

Когда Артур положил трубку, Кимберли пришло в голову, что она вела себя не очень дипломатично. Эллис как-то однажды сказала, что мужчины очень себялюбивы и поэтому, если тебе действительно нравится парень, надо всегда оставлять ему возможность сохранить лицо. Осознав, что она, образно выражаясь, только что разделала Артура под орех, Кимберли вздрогнула.

Артур увидел, как у дверей бара топчутся два его помощника. Они явно хотели затащить босса на вечеринку, но, естественно, не решались прервать его разговор с женщиной. Артур завел Кимберли за угол стойки, откуда их не было видно его помощникам.

– Нам придется разойтись сейчас и вернуться в зал минут на пятнадцать… соблюсти приличия, – процедил он сквозь зубы, пожирая глазами ее красивое лицо. Нежелание расставаться с ней причиняло ему физическую боль. – Но я хочу, чтобы вы все это время были у меня перед глазами, чтобы я не потерял вас, дорогая.

Непривыкшая к тому, чтобы с ней обращались как с роковой женщиной, перед которой не может устоять ни один смертный, Кимберли хихикнула. Она была уверена, что он поддразнивает ее. Артур оттеснил ее к стене и привлек к себе.

– Что вы делаете?! – смущенно вскричала Кимберли.

– А что вы хотите, чтобы я сделал? – спросил он хриплым голосом. В его темно-синих глазах горел призывный огонь.

Артур прижимал ее к своему сильному стройному телу, и Кимберли вдруг с ужасом обнаружила, что хочет быть еще ближе к нему, настолько близко, чтобы почувствовать себя его частью. Ее лицо вспыхнуло от стыда, но уже ничто не могло остудить это нестерпимое желание, которое пронзало ее тысячами острых игл и наполняло тело совершенно незнакомой жизненной энергией.

– Кэсси?..

Кимберли подняла руки, обхватила Артура за крепкую загорелую шею и вдавила себя в его упругое тело. Пробормотав какое-то ругательство по-испански, он ответил на столь откровенное приглашение со всей страстью, на которую был способен: приник к ее нежным губам и с силой раскрыл их. Вторжение его языка было приятным и необычайно возбуждающим. Внезапно тело Кимберли ожило и затрепетало от пойти мучительного возбуждения и желания познать то, чего она никогда не испытывала.

Артуру потребовалась вся сила воли, чтобы справиться с клокочущей в нем страстью и оторвать себя от Кимберли. Его взгляд скользнул по ее ошеломленному лицу и остановился на мягких припухших от поцелуя губах.

– Пятнадцать минут… и ты все время находишься у меня перед глазами, – тяжело дыша, напомнил он. – После этого мы уйдем вместе.

Ошарашенная наплывом новых ощущений, Кимберли позволила Артуру вывести ее в многолюдный холл. Группы разговаривающих людей, как по волшебству, исчезали с их пути с удивительной скоростью. Артур остановился только тогда, когда они дошли до свободного столика в углу. Он вытянул руку и, щелкнув пальцами, подозвал официанта, которому велел принести коктейль для дамы. Кимберли потрясли его властность и непоколебимая уверенность в том, что малейшее его желание будет непременно исполнено.

– Сиди здесь, пока я не вернусь, моя дорогая, – наказал ей Артур. – В этой толчее мы можем легко потерять друг друга.

– А тебя стоит ждать? – услышала Кимберли свой игривый дразнящий голос.

– Не смейся. Я говорю серьезно.

Артура разозлило, что она не понимает этой опасности, а еще больше его бесило, что ему не хватает самообладания. Он хотел эту женщину, и это желание было настолько сильным, что выбивало его из привычной колеи. Тут он весьма кстати вспомнил о своем младшем брате, и в голову ему пришла блестящая идея.

– Ты не могла бы помочь моему брату с домашним заданием еще раз? – спросил Артур.

Тронутая этой просьбой, Кимберли улыбнулась и кивнула. Артур велел официанту принести телефон, подключить его к ближайшей розетке. Потом он набрал номер брата и с легким сердцем оставил свою даму. Потягивая коктейль, Кимберли помогла Дэну решить еще несколько задачек. Это не мешало ей все время смотреть на Артура, находившегося в другом конце холла, а он в свою очередь наблюдал за ней. Каждый раз, когда они встречались глазами, у Кимберли появлялась сухость во рту, а сердце начинало учащенно биться. Артур стоял в окружении важных шишек компании, и среди них был кругленький коротышка, которого Кимберли считала Мартинесом. Но в этом людском море она видела только одного человека – Артура.

Все, что она чувствовала, имело абсолютно новый оттенок. Даже взаимное влечение казалось ей необыкновенным чудом. Как ни пыталась Кимберли вернуть здравомыслие, оно беспардонно вытеснялось головокружительным восторгом, бурлившим в ее крови.

Кимберли никогда бы не подумала, что своими поцелуями мужчина может всколыхнуть в ней дикий вихрь эмоций. О, она слышала, конечно, выражение «неотразимый мужчина», но была уверена, что это преувеличение. Теперь же Кимберли признала, что в глубине ее души всегда таилась надежда, что она ошибается. И эта надежда оправдалась – когда Артур целовал ее, Кимберли трепетала от восторга.

У нее подгибались колени, и единственное, что удерживало ее в вертикальном положении, это объятия Артура, не дававшие ей упасть. А это была уже не надежда, а реальность.

Когда Кимберли смотрела на него, она ощущала удовлетворение, к которому примешивались восторг и удивление, потому что Артур сразу же поворачивал голову в ее сторону, как будто шестое чувство подсказывало ему, что Кимберли любуется им. Его обаятельная улыбка казалось ей интимным прикосновением и вызвала у Кимберли горячую пульсацию внизу живота.

– Вы не могли бы дать мне свой телефон? – услышала она в трубке просящий голос Дэна. – Вы так здорово объясняете задачки! Намного лучше, чем Артур.

Кимберли рассмеялась и продиктовала ему номер. Настроение у нее было приподнятое. Она ловила на себе восхищенные взгляды мужчин и завистливые – женщин и ощущала на коже приятное покалывание, как будто купалась в шампанском.

Но ни один мужчина, смотревший на Кимберли с откровенным восторгом, не осмелился подойти к ней – Артур Мартинес, образно выражаясь, уже поставил на ней свое клеймо: «Собственность Артура Мартинеса». Из всех присутствующих в зале лишь Кимберли не догадывалась, кто ее новый знакомый.

Не успела Кимберли закончить разговор с Дэном, как к ее столику подошел Артур. Не говоря ни слова, он взял ее за руку и повел к выходу. Кимберли слышала за спиной оживленный шепот, но объяснила это тем, что Артур необычайно красивый мужчина и ее сослуживцы обсуждают его. Ее же явно не узнали, иначе кто-нибудь из коллег обязательно подошел бы к ней, когда она в одиночестве сидела за столиком.

Однако, когда закрылись двери лифта, Кимберли охватил безотчетный страх.

– Ты еще не сказала мне, почему считаешь, что Артур Мартинес предубежден против женщин, работающих в компании.

Ну так и есть! Он снова вернулся к их разговору!

– Я думала, ты давно забыл об этом… – пробормотала Кимберли.

– Я никогда ничего не забываю, – заявил Артур.

– А ты постарайся забыть, – вздохнув, посоветовала Кимберли. – Я допустила бестактность…

– Мне ты можешь доверять, – вкрадчиво сказал он.

– Птичка принесла мне на хвосте, что твой тезка…

– Мой тезка? А, тот низкорослый тип, которого ты сравнила с эльфом!

Его легкий тон ободрил Кимберли.

– Говорят, Большой Босс любит повышать по службе только красивых женщин…

– Какая чушь! – возмутился Артур.

Когда речь заходит о нашем общем работодателе, он с пеной у рта защищает его, отметила про себя Кимберли. Но подобное отношение ей нравилось, так что Артур ничего не потерял в ее глазах. Кимберли скромно опустила ресницы и, желая закрыть обсуждение этой темы, прошелестела:

– Ты, наверное, прав.

– Я знаю, что я прав, – убежденно сказал Артур.

Кимберли спрятала улыбку. Артур снова притянул ее к себе.

– Мне нравится ощущать тебя так близко, дорогая…

Внезапно ослабев от приступа желания, Кимберли прижалась к нему.

– Я тоже… то есть мне хорошо рядом с тобой…

Артур оценил ее признание. Запустив длинные сильные пальцы в густые волосы Кимберли, он слегка запрокинул ее голову и посмотрел ей в лицо. Ее ясные глаза притягивали его как магнитом, потому что он мог читать по ним ее мысли: застенчивую неуверенность вперемежку с гордой бравадой и… нестерпимый плотский голод, который она не могла скрыть.

Он набросился на ее губы с такой жадностью, что Кимберли еле устояла на ногах. Тонкая полоска воздуха между ними казалась густой и горячей. Кимберли упивалась теплотой и ароматом его кожи и приливом собственного желания. Когда Артур оторвался от нее, потому что лифт остановился и им надо было выходить, Кимберли, жадно вдыхая воздух изголодавшимися легкими, положила голову ему на плечо.

В ее мыслях был сумбур. Кимберли не могла поверить, что все, что она чувствует, реально, но страстно желала, чтобы это продолжалось как можно дольше.

Артур распахнул перед ней дверь роскошного люкса.

До этого момента Кимберли не задумывалась над тем, куда он ее ведет. Оказывается, у Артура собственный номер в отеле и она опрометчиво позволила ему привести ее сюда!

– Ты рассчитываешь, что я останусь здесь на ночь? – с испугом спросила она.

3

– Это зависит только от тебя, – ответил Артур.

Кимберли густо покраснела. Конечно, от нее! Она подошла к окну, из которого открывалась обширная панорама города, но Кимберли было не до красот пейзажа – сейчас она думала лишь о том, какой глупой она, должно быть, предстала перед Артуром. Нервной девственницей, впервые оказавшейся наедине с мужчиной.

К сожалению, Глэдис привела в порядок при помощи искусного макияжа, прически и одежды только ее внешность. Внутри она оставалась все той же Кимберли Дорсет. Для Кимберли представители мужского пола всегда были далекими и непонятными, словно какие-то враждебные существа. Она так и не научилась разговаривать и вести себя с ними. В семнадцать лет она пережила унижение от парня, в которого была влюблена, и с того дня уязвленная женская гордость стала ее главной защитой.

Прошло немало времени, но Кимберли продолжала жить по поговорке: «пуганая ворона куста боится». Я с таким же успехом могла бы жить среди амазонок, с грустью подумала Кимберли, потому что уж там-то риск быть обиженной или отвергнутой просто не существует.

Почти шесть лет Кимберли была нянькой для своего отца. Он требовал, чтобы все свое свободное время она тратила на него, на его нужды и потребности. Но правдой было и то, что Кимберли не противилась этому. Ее устраивала ипостась послушной дочери, Кимберли безропотно соглашалась с тем, что она «пожарная каланча», как отец часто называл ее, на которую не польстится ни один мужчина. В двенадцать лет она вытянулась и стала возвышаться над одноклассниками, как Гулливер над лилипутами. Кимберли возненавидела свой рост, втайне она хотела быть маленькой и изящной, как ее красавица мать.

Но сейчас она без всякого сожаления впервые стряхнула с себя этот груз памяти, подумав, что Артуру она понравилась такой, какая есть. Кимберли украдкой взглянула на него и почувствовала во рту уже знакомую сухость. Он был захватывающе красивым.

Артур смотрел на неподвижно застывшую у окна женщину. В ней ощущалась поразительная незащищенность. Было очевидно, что она колеблется. Может, у нее уже кто-то есть? Мужчина, которому она поклялась хранить верность? Но, как бы там ни было, Артур решил набраться терпения, он не мог потерять ее совсем.

– Может, отвезти тебя домой? – осторожно спросил он.

Это неожиданное предложение только усилило нервозность Кимберли. Домой? Разумная мысль. Но все ее существо восстало против этой идеи. Разумная Кимберли. А когда она была другой? И куда это ее привело? Она превратилась в трудоголика, у которого личная жизнь на нуле. Ни один мужчина не взглянул на нее дважды. И разве она чувствовала хотя бы к одному мужчине то, что чувствует к Артуру?

– У тебя есть кто-то другой? – спросил он и затаил дыхание в ожидании ответа.

– Нет. А у тебя? – спросила Кимберли после паузы.

– Нет.

Женщина, с которой он делил постель, сейчас находилась в киноэкспедиции. Артур считал, что нет смысла признаваться, что голубоглазая красотка стала вчерашней новостью в тот момент, когда он увидел ей замену.

Атмосфера в номере становилась напряженной.

– Я думаю, что так, как я хочу тебя, моя красавица, я еще не хотел ни одной женщины в своей жизни.

– Я хочу остаться… – торопливо прошептала Кимберли.

Она дрожала от нестерпимого желания оказаться в его объятиях, но в то же время она осознавала, что ей предстоит познать совершенно новую сторону жизни. Ее тело, казалось, жило отдельно от мозга. Отвердевшие соски упирались в кружевную ткань бюстгальтера, а внизу живота разливалась горячая тяжесть. Кимберли трудно было сохранять спокойствие.

– Ты не пожалеешь об этом, – сказал Артур.

Его неотразимая довольная улыбка была хорошей наградой за ее согласие. Сердце Кимберли учащенно забилось. Артур был невероятно красивым мужчиной, и, когда он смотрел на нее, она ощущала себя тоже красивой.

Кимберли на подгибающихся ногах пересекла комнату и, подойдя к Артуру, с деловым видом принялась развязывать его шелковый галстук. Но противный узел, словно чувствуя неумелые движения ее пальцев, отказался поддаться и затянулся еще туже. От отчаяния Кимберли уже хотела потребовать ножницы, но Артур пришел ей на помощь и в одно мгновение ослабил затянутый намертво узел. Отбросив галстук в сторону, он притянул Кимберли к себе. Она подняла к нему свое пылавшее страстью лицо, и умелые губы Артура завладели ее ртом. Кимберли пошатнулась, и тогда он наклонился и подхватил ее на руки.

– Я, наверное, очень тяжелая, – пролепетала она непослушными, распухшими от поцелуя губами.

Кимберли была уверена, что Артур «тот самый единственный мужчина», о встрече с которым она всегда молила Бога. Мужчина, в которого она влюбится без памяти и который, как она мечтала, тоже до исступления влюбится в нее. Ну, может, не так сильно, быстро поправила она себя, боясь надеяться на слишком многое, а в результате не получить ничего в наказание за непомерные амбиции. Я буду рада, даже если он чуть-чуть влюбится в меня, поклялась себе Кимберли.

– Ты легкая, как кукла, моя дорогая… Я просто люблю пустить пыль в глаза, – поддразнил Артур.

Он внес ее в элегантную спальню и поставил на ноги. Потеряв по дороге одну босоножку, Кимберли тут же скинула другую. Артур уже расстегивал пуговицы на своей сорочке, Кимберли смотрела на него широко открытыми глазами. Когда она увидела мощную грудь, поросшую темными завитками волос, у Кимберли перехватило дыхание, а тело затопил горячий прилив страсти. Ноги у нее подкосились, и Кимберли опустилась на кровать.

– Что? – Озорная и в то же время чувственная улыбка осветила лицо Артура. – Ты хотела снять с меня сорочку?

– Нет… гм… я не специалист по сорочкам, – пробормотала Кимберли пересохшими губами, решив, что она и так возбуждена до предела, куда уж ей раздевать мужчину.

– Ты всегда можешь попрактиковаться на моем галстуке, дорогая, – поддразнил он.

Артур с удовольствием отметил отсутствие у нее сноровки и опыта и мысленно занес их в список привлекательных черт своей новой знакомой.

– Серьезно?

Кимберли старалась подстроиться под его шаловливое настроение, хотя была одновременно возбуждена и испугана.

– В любое время… – хрипло произнес Артур.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.