# Тайная женитьба

Линдсей Баффин

Первая любовь закончилась для Джанет Андерсон катастрофой. Джанет полагала, что как себя знает мужчину, которого любит, но он оказался совсем не таким, каким она по простоте душевной его представляла. И Джанет бежит от несчастной любви, наивно полагая, что начнет жизнь с чистого листа. Но разве можно убежать от себя? От своих мыслей? От сомнений? Можно ли безоглядно отдаться новому чувству и не бояться, что снова совершаешь непоправимую ошибку?

## 1

– Дейви-Грейви[1]! Дейви-Грейви! – неслось по всему дому.

Он с раздражением зажал уши и выскочил на крыльцо, рассчитывая найти покой на улице.

Но это ему не удалось. Тонконогая рыжеволосая бестия последовала за ним. Она ходила по пятам и приставала с дурацкими вопросами.

– А у тебя есть подружка, Дейви-Грейви?

А почему ты не ходишь на танцы? А ты умеешь целоваться?

И что только этой девчонке от него надо?!

Потом он сидел на высоком берегу и смотрел на воду. Неподалеку дети ныряли в реку с высокого камня, соревнуясь друг с другом в ловкости.

– Эй, кто-нибудь, помогите!

Услышав крик младшего брата, он бросился на помощь. Брат метался по берегу, показывая рукой на воду.

Он, не раздумывая, кинулся в реку. Вода была мутновато-зеленой, но он почти сразу нащупал под водой безвольное тельце и вытащил на берег. Его рыжая насмешница была без чувств. На лбу у нее синела шишка, по-видимому, она ударилась головой о камень или о корягу на дне.

Он смотрел на нее и не знал, что делать.

Вдруг на его глазах лицо девятилетней девочки превратилось в лицо златокудрой дивы с призывно приоткрытыми губами, от которых пахло омытой весенним дождем сиренью. Он невольно склонился к ним, чтобы поцеловать, а она распахнула хитрые кошачьи глаза и залилась пронзительным смехом.

– Дейви-Грейви!

Смех перерос в мелодичный звон будильника, и Дэвид проснулся, с облегчением осознав, что это только сон.

– Надо же такому присниться… – пробормотал он, вставая. – Далекие воспоминания детства. К чему бы это?

Вечером того же дня Дэвид Патрик Уильямс понял, что странный сон приснился ему не напрасно.

– Я категорически не согласен. Об этом не может быть даже речи! – Он яростно промокнул губы и, швырнув полотняную салфетку на белоснежную скатерть, уставился на сидевшую напротив мать.

Между двух высоких готических окон Мэри Уильямс смотрелась как собственный портрет, написанный искусной рукой художника. В элегантном голубом платье с жакетом и в модной шляпке с пером она выглядела, как всегда, великолепно. Темно-русый тон окрашенных волос, уложенных в безукоризненную прическу, и тщательный макияж делали ее гораздо моложе пятидесяти пяти лет.

Но раздосадованный ее просьбой Дэвид был не в состоянии в тот момент оценить по достоинству старания визажиста матери.

– Дэвид! – взмолилась Мэри, вложив в его имя всю меру своего отчаяния, и всем корпусом подалась вперед. Ее грудь опасно зависла над шариками шоколадного мороженого. Голубые глаза, обрамленные тщательно накрашенными ресницами, смотрели на сына с надеждой. – Я обещала Линде, что ты обо всем позаботишься. Будь умницей. Уверяю, скучать тебе не придется.

Не придется скучать?! Дэвид фыркнул. Зря он принял приглашение матери вместе пообедать.

Но «Кордова» был его любимым рестораном, и он не мог устоять перед искушением, хотя ему следовало бы догадаться, что матушка что-то замышляет. Обед в «Кордове» всегда оставлял у Дэвида более чем приятное впечатление. Интерьер в испанском стиле, обилие солнечных пейзажей на белых стенах и разнообразные цветочные композиции придавали атмосфере ощущение праздничности. Все, начиная от мебели и кончая сервировкой, отличалось изысканностью.

А «Мэри возводила изысканность едва ли не в ранг религии.

Со дня смерти отца, скончавшегося несколько лет назад от сердечного приступа, Дэвид дал себе слово заботиться о матери и делать для нее все, что в его власти. Однако ее требования, на его взгляд, доходили порой до абсурда.

Он бросал на Мэри сердитые взгляды, скорее недовольный собой, чем ею.

– Мама, у тебя найдется с десяток друзей, кто будет счастлив показать Джеки…

– Ее зовут Джанет.

– ..Джанет достопримечательности. В конце концов Сакраменто – не Нью-Йорк. В нем трудно заблудиться.

– Я не прошу тебя показывать ей город. Все города похожи друг на друга. Калифорния очень красивый штат. Я знаю, что девушке будет интересно съездить на океан, в горы, побывать на винодельнях… – Мэри сделала паузу и одарила сына улыбкой, которую обычно пускала в ход на светских раутах. – Ты непревзойденный знаток вина, дорогой. Уверена, что Джанет будет благодарным слушателем, ведь узнавать что-то новое всегда интересно.

– Мама, – Дэвид положил салфетку на край пустой тарелки, – у меня нет ни времени, ни желания играть роль экскурсовода для этой маленькой бестии.

Идеально выщипанные брови Мэри слегка изогнулись в удивлении.

– Что дает тебе право так отзываться о ней?

Ты ее совсем не знаешь. Ты даже забыл, как ее зовут.

– Мы с ней вместе росли. Насколько я помню, она с большим удовольствием подвергала меня всяческим насмешкам.

– Джанет действительно любила пошутить, но она не виновата в том, что у тебя отсутствовало чувство юмора. К тому же с тех пор прошло пятнадцать лет. Джанет была тогда ребенком. Она давно выросла.

– В таком случае ей не нужен поводырь. Она в состоянии сама о себе позаботиться. А мне и без нее есть чем заняться.

В глазах Мэри блеснули искры упрямства, которых Дэвид больше всего опасался.

– Чем же ты собираешься заниматься, Дэвид? Мне известно одно: твой отец остался бы тобой страшно недоволен. Он бы ни за что не упустил возможности оказать содействие дочери Фрэнка Андерсона.

Дэвид никогда не понимал, откуда у столь миниатюрной женщины, как его мать, несгибаемая сила воли. Его отец был крупным мужчиной, рядом с которым мать казалась малюткой, но и он не мог противостоять жене. Неудивительно, что его сыну тоже пришлось нелегко.

Опасаясь, что может поддаться на уговоры матери, Дэвид собрал остатки решимости.

– Боюсь, я занят сейчас. Моя работа…

– Ты слишком много времени проводишь на работе. – Мэри погрозила ему пальчиком с идеальным маникюром. – Я понимаю, ведь дома тебя никто, кроме кошки, не ждет. Интересно, что ты делаешь в своей ужасной квартире.

– В апартаментах. Жилой комплекс «Акация» считается одним из самых красивых и престижных в городе, – гордо заявил Дэвид, выпрямляя спину.

– Тебе следовало бы чаще выходить из дому, да не одному, а в компании какой-нибудь милой молодой леди. А у тебя, похоже, нет других интересов, кроме работы и этой жуткой машины.

Желая сохранить самообладание, . Дэвид допил остатки вина, но это ему мало помогло.

– «Кадиллак» – один из лучших американских автомобилей! – возмутился он. – Работа, как тебе, должно быть, известно, позволяет мне оплачивать мои расходы, и я не сижу дома затворником, а живу деятельной светской жизнью.

Мэри презрительно хмыкнула.

– Спортивный клуб два раза в неделю да редкие походы в театр? И ты называешь это деятельной светской жизнью? Милый Дэвид, ты весьма привлекательный мужчина. В этом зале я вижу по меньшей мере трех дам, которые не спускают с тебя глаз. У тебя есть все: хорошие внешние данные, деньги и время, но почему-то нет подруги. Тебе уже тридцать два года. Мог бы уже сподобиться и осчастливить меня внуками.

Дэвид скрипнул зубами.

– Я уже много раз говорил тебе, мама… Ты не хуже меня знаешь, что у меня были весьма… пристойные отношения с одной женщиной. Но в данный момент у меня никого нет. И все. Мне не хватает на это времени.

– Напротив, времени у тебя навалом. Я никак не возьму в толк, что мешает тебе брать пример хотя бы с Ника. По крайней мере, он стал летчиком, чтобы увидеть мир. А ты, как старик, сидишь в четырех стенах. В тебе нет ни капли авантюризма.

Упоминание имени младшего брата отозвалось в нем болью, но Дэвид не подал виду.

– Я полжизни убил на то, чтобы уберечь Ника от беды, – произнес он с нажимом. – С меня хватит его авантюр.

Мэри посмотрела на сына долгим взглядом.

– Тебе нужна хорошая женщина. Тогда у тебя хотя бы не будет проблем с сексом. Чтобы быть здоровым, мужчина должен регулярно заниматься сексом.

Дэвид решил, что пора положить конец этому разговору. Обсуждать с матерью секс в его намерения не входило.

– Что ж, мама, мы славно посидели, но теперь мне, пожалуй, пора вернуться на работу.

– Но мы ничего не решили.

– Что касается меня, то я для себя все решил. Поищи кого-нибудь другого опекать рыжую плутовку.

Мэри была готова расплакаться. Во всяком случае, так Дэвиду показалось. Она выглядела растерянной, и в ее глазах блеснули слезы.

– Как можно быть таким черствым, Дейв?

Ты забыл, что Фрэнк Андерсон спас твоему отцу жизнь? Если бы не отец Джанет, ты и на свет бы не родился! Разве я о многом тебя прошу, когда ты обязан этому смельчаку собственным существованием? Не говоря уже о двадцати годах отцовской жизни. Если бы твой отец был жив, он бы присоединился к моей просьбе.

Ты знаешь это не хуже меня.

Дэвид неловко поерзал. Мать нащупала его слабое место.

– Ладно, раз уж ты заговорила об этом…

Слезы Мэри мгновенно высохли, и лицо просияло.

– Значит, ты встретишь Джанет? Поезд из Холодного Ручья прибывает в субботу в десять утра.

– Почему бы тебе самой ее не встретить? предпринял Дэвид еще одну отчаянную попытку. – У тебя ведь куда больше свободного времени, чем у меня.

– Я обещала Линде, что ты поможешь Джанет устроиться. Девочка прожила всю жизнь в сонном захолустье. Каждый ее шаг оберегали три старших брата. Ей незнакомы тяготы городской жизни. Нужно, чтобы кто-нибудь опытный взял над ней опеку.

– Но причем здесь я? – Дэвид в отчаянии закатил глаза.

– Потому что, когда моя дражайшая подруга просит меня найти кого-нибудь подходящего, кто мог бы позаботиться о ее единственной дочери, я должна предложить самого компетентного и самого надежного человека из всех, кого знаю, – деловито пояснила Мэри.

Однако высокая оценка матерью его качеств Дэвиду отнюдь не польстила.

– Интересно, а кто будет заботиться обо мне?

Риторический вопрос сына Мэри пропустила мимо ушей.

– Я подумала, что ты мог бы помочь девушке устроиться на новом месте. Я не говорила тебе, что сняла для нее квартиру в твоем жилом комплексе? Поскольку ты неизменно высоко отзываешься об «Акации», я полагаю, Джанет будет там удобно.

Новость ошеломила Дэвида, и он мысленно выругался. Поединок с матерью он проиграл. Но, если бы он все же одержал победу, то мать неминуемо заставила бы его многие месяцы мучиться угрызениями совести.

– Очень предусмотрительно с твоей стороны, мама, – заметил он сухо. – А теперь, если позволишь, я должен вернуться на работу.

– Спасибо, Дэвид. – Мэри улыбнулась сыну.

Ее глаза светились любовью. – Я знала, что могу на тебя положиться. Джанет впервые уезжает из дома. Ей нужен кто-то, на кого она могла бы опереться. Надеюсь, ты будешь настоящим джентльменом. Я обещала ее матери, что не будет никаких вольностей. Смотри, не подведи меня.

Дэвид обогнул стол и помог Мэри встать.

– Тебе совершенно не о чем беспокоиться, мама. Если бы по какой-то необъяснимой причине мне понадобились бы отношения такого рода, то смею тебя уверить, деревенская девчонка вроде Джеки Андерсон вряд ли меня заинтересовала бы. Я предпочитаю женщин более изысканных, зрелых и, если угодно, пикантных.

Если Дэвид рассчитывал шокировать мать, то ему это не удалось.

– Ее зовут Джанет, Дэвид, – терпеливо повторила она. – Постарайся, по крайней мере, запомнить ее имя. Мы не хотим, чтобы ты произвел на нее впечатление невежи, правда?

Благополучно закончив тираду, Мэри Уильямс выпорхнула из ресторана. Дэвиду ничего не оставалось, как с видом обреченного последовать за нею.

## 2

В субботу, в десять утра, Дэвид стоял у входа на перрон, сожалея о том, что вынужден в жаркий летний день околачиваться в центре города. На его беду, приезд Джанет совпал с выходными. Будь его воля, он бы сейчас валялся на диване, наслаждаясь чтением новой книги, либо слушал любимую музыку. Дэвид был готов на все, лишь бы оказаться подальше от этой человеческой сутолоки с ее шумом, гарью и запахами, оскорблявшими обоняние.

Дэвид с трудом представлял, как невинное юное создание, которое ему поручили встретить, могло выдержать более пяти минут в одном из этих железных чудовищ на колесах, что подъезжали к перронам. Почему девчонка не прилетела на самолете?

Двери очередного поезда распахнулись, выпуская пассажиров. Первым вышел неопрятный парень с бородой, за ним дородная женщина, обвешанная сумками.

Появление следующей пассажирки вызвало у Дэвида подобие интереса. В туфлях на высоких каблуках и в белом джинсовом костюме, плотно облегавшем ее миниатюрную фигурку, она держала в руках бордовую кожаную куртку. С ее хрупкого плеча свисала огромная сумка. Шелковистые кудри цвета осенней листвы, обрамлявшие лицо девушки, при каждом ее шаге весело подпрыгивали.

Оказавшись на перроне, она подала руку идущей следом за ней худощавой пожилой женщине. Женщина сказала ей что-то с улыбкой, и девушка залилась тихим смехом, отозвавшимся в ушах Дэвида мелодичными бубенчиками.

Нехотя он оторвал взгляд от привлекшей его внимание пары и принялся изучать остальных пассажиров, покидавших поезд. Прежде чем идти встречать эту Джеки-Джанет, ему следовало бы спросить у матери, как она теперь выглядит. Дэвид видел ее в последний раз, когда она была девятилетним угловатым ребенком с тоненькими косичками и с рыжими веснушками на носу. Он практически забыл ее лицо, но хорошо помнил голос. Высокий и пронзительный.

В семнадцать лет он был болезненно застенчив. Он стеснялся пригласить девушку на прогулку или на танцы. В присутствии Джанет он особенно остро чувствовал свою неуклюжесть и робость. Плутовка дразнила его «Дейви-Грейви», постоянно подкалывала и все норовила выяснить, действительно ли он боится девушек.

Она, безусловно, была права. Уже одна мысль пригласить девушку на свидание вызывала у семнадцатилетнего Дэвида панику. Так продолжалось до тех пор, пока он не встретил двадцатилетнюю Салли. Свободная и раскованная, она посчитала своим долгом научить красивого молодого человека премудростям жизни. Салли навсегда изменила его мышление. О ее дальнейшей судьбе Дэвид ничего не знал.

Предавшись воспоминаниям, Дэвид не заметил, как перрон постепенно опустел. Он обвел взглядом значительно поредевшую толпу.

Только трое из приехавших никуда не спешили и как будто кого-то ждали: бородач, молодой парень и златокудрое создание. Пожилая женщина, с которой девушка выходила из поезда, куда-то исчезла.

Дэвид хмуро уставился на паренька. По росту и комплекции он вполне соответствовал хранившемуся в памяти образу, но его прямые и светлые, как солома, волосы противоречили воспоминаниям. К тому же пол парня не вызывал сомнения, хотя внешность современных молодых людей бывает порой обманчива. Дэвид напряг память, пытаясь вспомнить цвет волос Джанет. Конечно. Как он мог забыть? Она была рыжей, как осень.

Он перевел взгляд на златокудрую девушку.

Дэвид был вынужден признать, что девушка показалась ему более чем привлекательной. Издалека он не мог различить цвет ее глаз, но почему-то подумал, что они карие. Карие глаза идут золотистым волосам. У Джанет были глаза цвета темного янтаря.

Подивившись цепкости своей памяти, Дэвид уставился на девушку в белом джинсовом костюме. Не может быть. Ему верилось с трудом.

Джанет со своими косичками и веснушками была типичной деревенской девчонкой, в то время как эта модная особа выглядела стильной городской жительницей. Такая не могла явиться из какого-то там Холодного Ручья.

В этот момент девушка повернула голову, и их взгляды встретились. На ее лице отразилась неуверенность, но в следующую минуту на полных губах заиграла вопросительная улыбка. Теперь Дэвид знал, почему ее смех затронул в его душе знакомую струну. Но он все еще не верил своим глазам, пока девушка не подняла руку и не помахала ему.

Итак, Джанет Андерсон приехала.

Он направился к ней, почему-то сожалея, что не надел рубашку с тугим воротничком вместо синей футболки, с утра подвернувшейся ему под руку.

– Дейви, это ты? – услышал он голос на октаву ниже, чем ожидал.

При звуке ненавистного имени Дэвида передернуло, и последние сомнения улетучились: перед ним плутовка Джанет. Дэвид нацепил на лицо маску любезности.

– Джанет. Как поживаешь? – По крайней мере, он не перепутал ее имя. – Как доехала?

Она радостно улыбнулась, и неожиданно для себя он обнаружил на ее щеках обворожительные ямочки. А веснушки с прелестного носика исчезли. Златокудрое создание ничуть не походило на допекавшего его ребенка. Дэвид видел перед собой элегантную молодую леди с пикантными искорками в янтарных глазах.

Такую женщину он непременно выделил бы в людской толпе. С ней было бы приятно потягивать вино перед потрескивающим камином или кружить в медленном танце под чувственную музыку, чтобы потом увлечь в спальню…

Оборот собственных мыслей поразил Дэвида. Девушка заговорила, и он окончательно вернулся к реальности.

– Клево видеть тебя снова, Дейви! Ты выглядишь классно! Спасибо огромное, что пришел меня встретить. Зови меня просто Джан.

Меня все так зовут.

Дэвид заскрежетал зубами. Снова это имя!

Элегантная внешность его обманула. Перед ним все та же плутовка из Холодного Ручья.

– Постараюсь запомнить, что тебя нужно звать Джан, – сказал он угрюмо, – если ты пообещаешь больше никогда не называть меня Дейви.

Взгляд ее медовых глаз стал настороженным.

– О, прости. Я по привычке. Ты всегда был для меня Дейви, и все эти годы, когда думала о тебе, я так тебя и называла, но я постараюсь забыть это имя. – И, меняя тему, она показала на два стоящих у ее ног объемистых чемодана. Это все, что у меня есть на данный момент. Тетя Мэри сказала, что квартира обставлена, это так?

Слова Джанет о том, что она думала о нем все эти годы, произвели на Дэвида сильное впечатление.

– Тетя Мэри? – переспросил он недоуменно.

– Твоя мама, глупыш! – пояснила Джанет.

– Ты называешь ее тетей Мэри? – Дэвид не представлял, как мать может мириться с этим.

Слово «тетя» как-то не вязалось с ее утонченным образом.

– Я всегда так ее называла. Мама о вас обоих много говорила, – доложила Джанет весело.

– Правда? – удивился Дэвид, невольно задумавшись, что именно сообщала о нем мать Линде Андерсон и ее говорливой дочери.

– Правда, – подтвердила Джанет с улыбкой, очарованию которой Дэвид невольно поддался.

Он проворно подхватил ее чемоданы и едва не застонал, ощутив приличный вес. Вероятно, дома девушку кто-то провожал до станции. Она вряд ли могла сама тащить подобную тяжесть.

– Надеюсь, они не слишком для тебя тяжелые, – услышал Дэвид голос Джанет. – Мне пришлось набить их до отказа. Бедный проводник только со второй попытки вытащил их из купе.

Желая поразить девушку, Дэвид оторвал оба чемодана от земли и едва не упал.

– Машина на стоянке, – объявил он, тяжело дыша, и нетвердым шагом пошел вперед.

Следуя за ним по пятам, Джанет была вынуждена признать, что Дейви оказался сильнее, чем она предполагала. Вероятно, он не ленится поддерживать спортивную форму. Кто мог подумать, что тощий, нервный и раздражительный подросток, которого она изводила в детстве, превратится в столь привлекательного мужчину? Она с трудом его узнала.

Дэвид изменился. Он всегда был симпатичным, но теперь стал выше ростом и более мужественным. Волосы – теперь он стриг их коротко – потемнели, и, а в уголках светлых лучистых глаз появились тонкие морщинки. Его подбородок приобрел твердость, а голос – силу, повергавшую Джанет в трепет.

Появись Дейви в Холодном Ручье, женщины не дали бы ему проходу. Хотя, по словам тети Мэри, в Сакраменто ситуация была не столь безнадежной. По всей вероятности, от своих проблем в этой сфере Дейви так и не избавился. Как жаль, что его решительность не окрепла вслед за мышцами, подумала Джанет.

– Это твой автомобиль?! – воскликнула Джанет, увидев, как Дэвид отпирает багажник блестящего черного «Кадиллака». – Я сражена наповал!

– Спасибо.

Дэвид открыл дверцу, и Джанет скользнула на мягкое сиденье. Запах в салоне был типично мужским – смесь кожи и пряного одеколона.

– Крутая тачка, – заметила Джанет в надежде, что Дэвид поддержит разговор. – Должно быть, отвалил за нее кучу денег.

– Это правда. – Дэвид сел на водительское место и с гордостью обладателя похлопал по рулевому колесу. – Но она того стоит.

– Класс! – воскликнула Джанет и непринужденно откинулась на спинку сиденья.

Дэвид напряженно маневрировал в узких лабиринтах городских улиц, в то время как Джанет старалась поддерживать разговор, желая заставить Дэвида расслабиться. Заметив на его лице нескрываемое недовольство, она наконец оставила свои попытки и стала смотреть в окно. Городской пейзаж – высокие эстакады, аккуратные парки, нарядные отели, уютные кафе и бары, яркие магазины – заворожил Джанет, ей не терпелось приступить к обследованию этой новой для нее среды обитания, и она засыпала Дэвида вопросами о городе.

Тот отделывался невнятным бурчанием.

После продолжительных безуспешных попыток добиться от него более вразумительных ответов, Джанет снова замолчала и уставилась на своего хмурого сопровождающего долгим взглядом. Сомнений не оставалось: он явно был не в духе.

– Надеюсь, я не оторвала тебя от чего-то важного, – произнесла она осторожно. – Вероятно, ты предпочел бы сейчас находиться в компании своей девушки.

– Что? – Дэвид недоуменно посмотрел на свою спутницу, словно она несла околесицу. – Нет. У меня нет девушки.

Джанет это уже знала. Отсутствие у Дэвида подруги служило главным источником треволнений тети Мэри.

– Почему так? – полюбопытствовала она, обрадовавшись возможности вовлечь Дэвида в разговор.

– Почему что? – переспросил он, и на его скулах заходили желваки…

– Почему у тебя нет девушки?

Возникла пауза, и Джанет пришлось набраться терпения, чтобы дождаться ответа.

– Вообще-то это тебя не касается. Но, поскольку мама имеет привычку делать неверные умозаключения, я все же удовлетворю твое бестактное любопытство, ограничившись небольшим уточнением. У меня нет девушки в настоящий момент, но это не значит, что ее не будет в будущем.

– К чему такая враждебность? – Джанет наморщила носик. – Я только спросила.

– Тебя интересовало, не импотент ли я?

Подобная мысль не приходила Джанет в голову, хотя она была рада услышать отрицательный ответ.

– Да нет же, я просто интересовалась, почему за таким мужчиной, как ты, не следуют толпы воздыхательниц.

– Это комплимент?

– Воспринимай как хочешь. – Решив снова сменить тему, Джанет откинулась на спинку сиденья. – Расскажи мне лучше о доме, в котором живешь. Какой он? Много ли там холостяков? Есть ли у вас общая комната отдыха?

– Отлично. На все вопросы отвечаю положительно.

Дэвид остановился у очередного светофора.

Взгляд Джанет невольно задержался на его руках, лежащих на рулевом колесе: она отметила сильные пальцы с красивыми, аккуратно подстриженными ногтями. Этот мужчина нравился ей все больше, но вот его лицо… Оно по-прежнему оставалось непроницаемым. Джанет очень хотелось растормошить его, разрушить стену, которой он отгородился от нее.

– А бассейн тоже есть? – осведомилась она.

– И бассейн тоже есть. – Последовала пауза, после которой Дэвид неожиданно добавил:

– И спортивный зал.

Красный свет сменился на зеленый, и машина тронулась с места.

– Ага! – воскликнула Джанет. – Вот где, оказывается, ты накачал свои мускулы!

Дэвид слегка повернул к ней голову, и Джанет почудилось, что он обиделся.

– Ты так легко обращался с моими неподъемными чемоданами, вот я и подумала, что ты атлет, – поспешила она пояснить свою мысль.

Дэвид снова уставился на дорогу, но по его угрюмому виду Джанет поняла, что ее замечание окончательно вывело его из равновесия. «

Ужасно! Немудрено, что у него нет подруги. Ему не помешало бы научиться расслабляться, иначе ему не вкусить радостей жизни.

Джанет попыталась представить, какая девушка могла бы привлечь внимание Дэвида. Темноволосая, загадочная и, вероятно, высокая.»

Другими словами, полная ей противоположность. В то время как мужчина с внешностью Дэвида Патрика Уильямса мог бы заставить Джанет забыть причину ее отъезда из Холодного Ручья.

Чувство неизбежной опасности еще более усилилось, когда Дэвид обнаружил, что «тетя Мэри» сняла апартаменты для Джанет как раз напротив его собственных. Смущавшее душу Дэвида подозрение нашло новое подтверждение. Мать, похоже, собиралась их с Джанет сосватать. Она, вероятно, сошла с ума. Но на этот раз у нее ничего не выйдет.

Хмурясь, Дэвид терпеливо ждал, пока Джанет откроет дверь своего нового жилища. Что у матери за привычка совать нос в чужие дела?! – кипятился Дэвид. К чему тогда она предупреждала меня не позволять себе никаких вольностей?

Ха! Может, она рассчитывала, что, выслушав ее наставления, я поступлю с точностью до наоборот? Тогда она недооценила смекалку сына.

Если мать полагает, что наивная бестактная болтушка вроде Джанет может вызвать у меня интерес, то она ошибается. Все же зря я согласился взять на себя роль собаки-поводыря! – скрипнув зубами, посетовал Дэвид. Я скорее провалюсь сквозь землю, чем проявлю хоть каплю интереса к дочери Фрэнка Андерсона!

Я готов платить по счетам, но не такой же ценой!

Нельзя сказать, что Джанет не нравилась Дэвиду. Ее искренняя реакция глубоко трогала душу Дэвида. Впервые приехав в Сакраменто, она воспринимала все с нескрываемой благодарностью, отзывчивостью и восторгом.

Большинство женщин, с которыми ему доводилось общаться, не обладали подобной открытостью. По их поведению было трудно понять, когда они искренни, а когда притворяются. Игры такого плана претили Дэвиду. Вероятно, по этой причине в настоящее время у него не было подружки. Впрочем, это обстоятельство его не смущало.

Справившись с замком, Джанет обратила на Дэвида счастливое лицо.

– Ты не хочешь перенести меня через порог?

Дэвид растерялся и недоуменно уставился на девушку, лихорадочно обдумывая подходящий ответ.

– Не бойся, Дейви, я только пошутила.

– Я же просил не называть меня этим именем! – вспылил Дэвид, обретая наконец дар речи.

Но Джанет уже побежала знакомиться с новым пристанищем. Дэвид стиснул зубы и, подхватив чемоданы, прошел следом.

Гостиная походила на его собственную, только в зеркальном отображении, но обстановка была другой. Там стояли достаточно удобные диван и кресло, а в крохотном закутке, отведенном для столовой, – небольшой обеденный стол. На стене висел эстамп, а на окне – серые занавески. Цвет, подумал Дэвид рассеянно. Этому месту не хватает цвета. И телевизора. Сам он не мыслил своего существования без хорошего телевизора.

Тем не менее это бесцветное помещение вызвало у Джанет восторг. Раскинув руки, она закружилась по комнате.

– Ты только посмотри на все это! Класс!

Клево! Мне здесь нравится! И все это мое!

– Если будешь оплачивать счет, – уточнил Дэвид, опуская чемоданы на серый ковер. – Куда мне их деть?

– Отнеси в спальню. – Джанет вприпрыжку помчалась в коридор. – Иди сюда, она, вероятно, где-то здесь.

Менее всего Дэвиду хотелось оказаться с Джанет в спальне, но он взял чемоданы и последовал за ней. У открытой двери он остановился и поставил чемоданы на пол.

– Спасибо, Дейви. Ты милашка. – Джанет вскочила на матрас и подпрыгнула, проверяя упругость пружин. – Иди сюда, посмотри, какой удобный! Сегодня я буду спать как убитая.

Дэвид кашлянул.

– Джанет! Я же просил! Не называй меня Дейви. Я ненавижу это имя! Зови меня Дэвид.

Джанет обиженно надула губки, и у Дэвида почему-то екнуло сердце.

– Дэвид звучит слишком официально и напыщенно, – пробормотала она и уставилась на него немигающим взглядом, отчего Дэвид почувствовал себя диковинным зверем. Джанет щелкнула пальцами, и он вздрогнул. – Придумала! Ты ведь Дэвид Патрик, Я буду звать тебя Пат!

Она ослепительно улыбнулась. У нее были белые ровные зубы. При виде ее белоснежной улыбки Дэвид снова испытал непонятное волнение. Эта плутовка умеет выбить его из колеи.

– После утомительного путешествия ты, должно быть, устала, – произнес Дэвид с надеждой. – Наверное, хочешь прилечь и отдохнуть.

Джанет отчаянно затрясла головой, отчего блестящие золотые кудри взметнулись в стороны.

– Ничуть. Я ничуть не устала. Я скорее перевозбуждена. Мне не терпится обследовать Сакраменто!

Вспомнив обещание, данное матери, Дэвид едва не застонал. Вместо двух дней отдыха его ждут горы, винодельни и поездка к океану.

Если удастся, то он покажет все достопримечательности за эти выходные, лишь бы мать оставила его в покое. Придется набраться терпения, чтобы свыкнуться с мыслью о предстоящей пытке.

– Мне нужно кое-что сделать. – Дэвид демонстративно посмотрел на часы. – Я тебя пока оставлю, разбирай чемоданы и устраивайся.

– Нет, постой! – Джанет спрыгнула с кровати. – Можно мне пойти с тобой? Мне нужно купить продукты, постельное белье и еще посуду, а у меня нет машины.

Дэвид продолжал смотреть на часы, думая о новой книге, лежавшей дома на кофейном столике. Ему было жарко, он устал, но не это тяготило его в первую очередь. Дэвид боялся, что рядом с этой солнечной девушкой забудет, что должен оставаться безразличным к ее бьющей через край жизнерадостности.

– У меня и вправду нет времени, – сказал он, осознавая, что отрицательный ответ не устроит Джанет.

Дэвид оказался прав. В мгновение ока Джанет оказалась рядом с ним и теперь едва не касалась его ботинок носками своих туфелек и обдавала его едва уловимым благоуханием сирени. Дэвид затаил дыхание. Джанет вскинула голову и посмотрела на него своими янтарно-медовыми глазами, обрамленными густыми пушистыми ресницами. У Дэвида сладко заныло внизу живота.

– Пожалуйста, Пат! – взмолилась она тихо. – Мне и вправду нужна помощь.

Насчет имени Джанет оказалась права. Дэвиду понравилось, как оно звучит. Гордо, властно. Неплохо. Но перспектива совместно провести вечер в магазине, выбирая постельное белье…

Джанет склонила голову набок и смотрела на него с умоляющей улыбкой. Дэвид колебался.

– Мне больше некого просить, – призналась она, – кроме твоей матери, конечно. Но мне бы не хотелось ее беспокоить.

При упоминании имени матери у Дэвида в мозгу сработал сигнал тревоги. Он явственно представил, как его мать с горящими от любопытства глазами атакует Джанет расспросами.

Мать, как никто другой, умела превратно истолковывать услышанное.

– Хорошо, я пойду с тобой, – согласился Дэвид. – Но времени на раздумья у тебя не будет.

Джанет серьезно кивнула.

– Я буду очень расторопной.

Он взглянул на нее с подозрением, ожидая подвоха, но красивые глаза Джанет были воплощением самой невинности, и Дэвид едва не забыл, что собирался сказать.

– Магазин в десяти минутах езды. Надеюсь, ты знаешь, что тебе нужно.

– У меня составлен список. Он в сумке.

Джанет устремилась в гостиную, и Дэвид последовал за ней. Она торопливо вывалила на стол содержимое сумки, удивив Дэвида его бесчисленным многообразием.

– Я готова! – объявила она, повесив сумку на плечо и одарив Дэвида своей обезоруживающей улыбкой. – Идем.

По пути к машине Дэвид занялся мысленным подсчетом, сколько миль ему придется проезжать в день, чтобы показать Джанет все местные достопримечательности.

– Где ты теперь работаешь, Пат? – спросила Джанет, когда он выруливал со стоянки.

– Я консультант по финансовым вкладам в одной крупной компании, – ответил Дэвид, все еще продолжая производить в уме подсчеты.

– Должно быть, это ужасно скучно?

Дэвид ожил, работа и все с ней связанное, была его коньком.

– Отнюдь! Более интересной профессии я не представляю. Обращение с чужими деньгами предполагает огромную ответственность.

Люди доверяют тебе свое будущее. Словами не передать, какие чувства владеют мной, когда клиент получает со своих капиталовложений максимальную прибыль. Конечно, такое происходит нечасто, главное – предупредить тяжелые потери. Здесь важно быть консерватором…

Увлеченный собственным рассказом, Дэвид не заметил, как изменилось лицо Джанет.

– Пат, тебе не хватает настоящей жизни.

Чувствуя себя оскорбленным в лучших чувствах, Дэвид посмотрел на Джанет. Ее лицо было серьезным.

– Прошу прощения? – Он сделал вид, что не понял ее утверждения.

Джанет с шумом вздохнула.

– Человек, который приходит в восторг, наблюдая за приростом чужих денег, скорее всего обделен собственными радостями. Кроме всемогущего доллара в жизни есть и другие удовольствия.

Дэвид заскрежетал зубами. Джанет имеет нахальство критиковать его образ жизни!

– Хотелось бы мне взглянуть на людей, которые умудряются выжить без денег.

– Многие живут, довольствуясь минимумом, и вполне счастливы. Счастье за деньги не купишь, Дейви. Ты-то должен это знать.

Гадая, почему он перестал быть Патом, Дэвид расправил плечи.

– Дело не в том, что можно купить за деньги. Вопрос в том, как помочь людям распорядиться тем, что они имеют.

– А у большинства твоих клиентов этого добра куры не клюют, верно?

– Вероятно.

– Вот мы и вернулись к тому, с чего начали.

У Дэвида возникло ощущение, что и это сражение он проиграл. Он тщетно старался понять, из-за чего вышел спор. Пора бы сменить тему.

– Мать говорит, ты ищешь в Сакраменто работу. Чем бы ты хотела заниматься?

– Я хочу работать фотографом в каком-нибудь модельном агентстве. Я по специальности художник-график. Ты вряд ли сумеешь быть мне полезным. – Судя по ее тону, Джанет сомневалась, что он вообще может оказаться ей полезным.

Дэвид припарковал машину на стоянке перед магазином.

– Возможно, я смогу тебе помочь, – задумчиво сказал Дэвид, помня о своем неоплатном долге перед ее отцом. – Один из моих клиентов служит менеджером в крупном модельном агентстве. Я могу с ними потолковать насчет тебя.

Но, как ты понимаешь, я ничего не обещаю.

– Я понимаю, – серьезно отозвалась Джанет, и, когда она улыбнулась, сердце Дэвида на мгновение замерло. – Спасибо, Пат, я твоя должница, – сказала она тихо.

– Не нужно меня благодарить. Возможно, из этого ничего не выйдет, – ответил он несколько грубовато, желая скрыть смущение, и вышел из машины, отчаянно сожалея, что вызвался помочь Джанет с работой. В случае неудачи она в нем разочаруется.

Дэвид обогнул капот, чтобы открыть девушке дверцу, но Джанет уже вышла из автомобиля самостоятельно и с нескрываемым восхищением глазела на сверкающее сооружение из стекла и бетона.

– О, какой огромный мол[2]!

– Ты найдешь здесь все, что нужно. И цены здесь, насколько мне известно, вполне приемлемые. Начинай отсюда. – Дэвид взглянул на часы. – Встретимся у машины через час, хорошо?

– Как? Я думала, ты пойдешь со мной! – Янтарные глаза Джанет вновь приковали его внимание. – А с кем же я буду советоваться?

– Я в этом мало разбираюсь… – Дэвид кашлянул. – Попроси кого-нибудь из продавцов тебе помочь. В конце концов, они для этого и существуют.

– Они не объективны. К тому же наверняка предложат более дорогие товары. – К большому неудовольствию Дэвида, Джанет взяла его под руку. – Идем, Пат. Обещаю, это не займет много времени.

И она потащила Дэвида к магазину. Не успев занять оборонительную позицию и выдернуть руку, он был вынужден повиноваться.

Оказавшись в универмаге, Джанет бросалась из отдела в отдел, протягивая ему для экспертизы всевозможные простыни, полотенца, скатерти и прочие необходимые в хозяйстве вещи.

Дэвид одобрительно кивал, что бы ему ни демонстрировали, воображая Джанет то завернутой в мохнатое розовое полотенце, то уютно устроившейся на сиреневых в цветочек простынях. Если бы позже кто-нибудь спросил его о покупках, Дэвид не вспомнил бы ни одной вещи. Он мечтал только об одном – побыстрее выбраться из магазина.

К своему огорчению, Дэвид обнаружил, что вновь подчинился чужой воле. Виня во всем мать, он решил дать Джанет понять, что только выполняет свой долг. В конце концов, это его город, его жизнь и его время, и, если девушка хочет, чтобы он ей помогал, она должна позволить ему играть первую скрипку. Дэвид чувствовал себя в ответе за нее.

Эта мысль его невероятно обрадовала. Он будет счастлив, если Джанет Андерсон осознает, что он уже не тот робкий, бесполезный и неуклюжий подросток, терявший дар речи при ее появлении. Теперь они поменялись местами. Настал его черед командовать парадом.

В отличие от Джанет он будет делать это более мягко.

Нагруженный пакетами, Дэвид брел за Джанет к выходу, стараясь не подавать виду, что устал.

– Мне нужно заглянуть кое-куда. Я быстро, пояснила Джанет извиняющимся тоном. – Ты ведь не возражаешь, Пат, правда?

Когда она смотрела на него такими глазами и называла Пат, Дэвид не мог ни в чем ей отказать. Переложив покупки поудобнее, он бодро расправил плечи.

– Ладно, но только никуда больше. Мне давно пора быть дома.

Ее улыбка послужила ему наградой, и ноша больше не казалась тяжелой.

– Ты ангел. Это совсем близко, если судить по указателю. – Джанет ускорила шаги и нырнула в магазинчик, пристроившийся между отделами парфюмерии и одежды.

Погруженный в обдумывание плана экскурсий для Джанет, Дэвид по инерции двинулся в магазин, где она скрылась, и застыл у входа, осознав, что здесь торгуют женским бельем.

Он хотел ретироваться, но в этот момент Джанет его заметила и бурно зажестикулировала.

– Эй, Пат, что скажешь насчет этого?! – крикнула она достаточно громко, чем обратила на себя внимание других покупателей.

Дэвида бросило в краску, когда он увидел в ее руке нечто, отделанное желтым кружевом. Он ловил любопытные взгляды, ругая себя, что не посмотрел, куда идет. Не удостоив Джанет ответом, Дэвид вышел из магазина белья, проклиная мать, себя и Джанет. Больше всего он сердился на Джанет. Из-за нее он вновь ощутил себя неуклюжим подростком, каким был в юности. Если бы она не была дочерью Фрэнка Андерсона, он бы ни за что не позволил матери уговорить его опекать драгоценную дочь ее подруги.

Сделав покупку, Джанет торопливо расплатилась. По выражению лица Дэвида она поняла, что поставила его в неловкое положение, и теперь чувствовала себя виноватой. Смущать его в планы Джанет, естественно, не входило, просто она забыла, что не все мужчины столь раскованные, как ее братья.

Когда Джанет наконец присоединилась к Дэвиду, его лицо было непроницаемым, а холодные голубые глаза метали громы и молнии.

– Я все купила, – заявила она, делая вид, что не замечает его недовольства. – Можешь везти меня домой.

– А что насчет продуктов? – спросил Дэвид.

– В двух кварталах от «Акации» я видела продовольственный магазин. Я схожу туда попозже. Джанет взяла у Дэвида один из пакетов. – Куплю пиццу и что-нибудь на ужин.

Они пошли к стоянке.

– Знаешь, мне кажется, в первый день приезда плохо есть дома в одиночестве, – нарушил молчание Дэвид. – У тебя уйдет много времени, чтобы устроиться. Если хочешь, я составлю тебе компанию, и мы поужинаем вместе где-нибудь в городе.

– Правда? – Великодушие Дэвида удивило Джанет. – Было бы здорово! Конечно же я согласна!

Дэвид кивнул, и она с удовлетворением заметила, что суровые черты его лица смягчились. Когда он не дулся, то выглядел настоящим красавцем. В любом случае он был милым и предупредительным. Жаль, что он уехал из Холодного Ручья, иначе с ней бы не случилось то, что случилось.

– Недалеко отсюда есть хороший китайский ресторан, – сообщил Дэвид, нажимая на педаль газа. – Там подают отличный черепаший суп.

Джанет содрогнулась.

– Прости. Я не ем черепаший суп.

– Почему? – удивился Дэвид.

– У меня от него крапивница.

В его глазах вспыхнули какие-то непонятные искорки.

– В конце концов, черепаховый суп можно и не заказывать. А там, – Дэвид указал на здание, мимо которого они проезжали, – готовят великолепные бифштексы, если ты предпочитаешь мясо.

– Я предпочитаю белое мясо, – отозвалась Джанет и, испугавшись, что Дэвид примет ее за чересчур капризную, торопливо добавила:

– 4Я люблю курятину и рыбу.

– А как тебе японская кухня?

– Никак. – Она пожала плечами.

– Ладно. – Голос Дэвида слегка дрожал. – Я отведу тебя в один отличный ресторан в центре города. У них чрезвычайно разнообразное меню и великолепный выбор вин. Уверен, что там ты найдешь что-нибудь себе по вкусу.

– Звучит заманчиво. Спасибо, Пат, с твоей стороны очень любезно проявлять обо мне такое беспокойство.

Дэвид наградил ее сдержанной улыбкой.

– Всегда рад.

Несколько минут спустя они въехали на стоянку «Акации», и Дэвид помог девушке внести в дом покупки.

– Брось их на диван, – скомандовала Джанет, заметив, что он в растерянности остановился посреди гостиной.

– – Может, лучше отнести их в… э-э-э… спальню?

Джанет едва не попросила Дэвида помочь ей застелить постель, но вовремя спохватилась.

– Спасибо. Потом я сама со всем этим разберусь. Можешь заняться своими делами.

– Они, в конце концов, могут подождать. – Дэвид сгрузил тяжелые пакеты на диван. – Ты уверена, что справишься самостоятельно?

– Конечно. Огромное спасибо за помощь.

– Всегда к твоим услугам. Вероятно, в будущем тебе понадобится собственная машина, хотя общественный транспорт работает довольно сносно. Но, чтобы поехать за город, без своих колес не обойтись.

– Я планирую купить автомобиль. Свой я продала, когда уезжала из Холодного Ручья. Он буквально рассыпался на глазах. Мне понадобится твоя консультация.

Он кашлянул.

– Я в этом деле не советчик, но мог бы снабдить тебя кое-какой информацией.

– Отлично! Я бы хотела купить подержанный автомобиль. – Джанет подошла к двери и открыла ее. – Надеюсь, еще увидимся.

– Увидимся? – переспросил Дэвид.

– За ужином.

– Ах да! Я зайду за тобой в семь.

– Хорошо. Я буду готова. – Джанет одарила его белозубой улыбкой.

Выходя из квартиры, Дэвид ударился плечом о косяк, но как будто этого не заметил.

Джанет закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной. Улыбка исчезла с ее лица. С Дэвидом было непросто, но ей нравилось тормошить его. Жизнь, похоже, снова приобретала радостные краски. На некоторое время она забыла, почему сбежала из Холодного Ручья и решила начать жизнь заново в чужом городе. Ей даже удавалось не вспоминать лицо Ральфа и жестокие слова, брошенные им в тот последний день, когда он умчался прочь в клубах дыма и пыли.

Боль утраты еще не прошла и была по-прежнему острой, но Джанет уже научилась ее терпеть. Очень скоро она посмотрит на свою беду новыми глазами и решит, что ей делать дальше. Но не сейчас. Пока она к этому не готова.

Она вернется к проблеме, когда не, будет иного выхода.

Дэвид зашел за ней ровно в семь, как и обещал. В его пунктуальности Джанет не сомневалась и потому постаралась не заставлять себя ждать. После долгих колебаний она остановила выбор на изумрудного цвета льняном костюме с короткой юбкой. Однако на Дэвида ее старания не произвели, кажется, никакого впечатления, во всяком случае, его лицо осталось непроницаемым.

– Красиво, – только и сказал он, входя в квартиру.

Поскольку его взгляд был устремлен на ярко-розовые диванные подушки, купленные ими несколькими часами ранее, то Джанет не поняла, что именно находит он красивым – их или ее костюм.

Чтобы не попасть впросак, она решила не уточнять. Сам Дэвид выглядел великолепно и стильно в темно-серых шелковых брюках, в голубой рубашке и в синем пиджаке в узкую полоску.

Джанет невольно залюбовалась его атлетической фигурой. Поймав на себе его взгляд, она торопливо отвела глаза и схватила со стула сумочку.

– Ну вот. Я готова.

Дэвид что-то пробурчал и, открыв дверь, пропустил Джанет вперед. Они направились к лифту. Он держался натянуто, вероятно, уже сто раз пожалел о своем опрометчивом предложении вместе поужинать. Эта мысль угнетала Джанет сильнее, чем ей хотелось бы. Первый выход в свет в новом городе был для нее торжественным событием, и она предпочла бы, чтобы ее спутник отнесся к нему с большей радостью, по крайней мере, внешне.

Когда они сели в машину, Джанет осмелилась нарушить молчание.

– Ты очень любезен, Дейви. Ты был прав.

Я и вправду начала чувствовать себя одиноко.

Возникла неловкая пауза, прежде чем Дэвид отреагировал.

– Полагаю, пройдет еще некоторое время, Джанет, прежде чем ты освоишься и почувствуешь себя как дома. – Его слова прозвучали довольно язвительно.

Джанет поморщилась.

– Прости, Пат, я все время забываю.

– Конечно, – подхватил Дэвид. – Я понимаю.

– Обещаю впредь быть внимательнее.

– Благодарю.

Начало не сулило ничего хорошего. Узнав от матери, что Дэвид вызвался показать ей город, Джанет лишь плечами пожала. В ее представлении Дейви остался нескладехой. Он даже шнурки на ботинках не умел завязывать должным образом и в присутствии девчонок всегда смущался и краснел. Перспектива получить милого Дейви-Грейви в качестве кавалера не вызывала у Джанет особого энтузиазма.

Но реальный Дэвид оказался совсем иным человеком. Его покровительственное отношение слегка раздражало Джанет, но этот недостаток был легко устраним. Дэвид потрясающе выглядел, и ей нравилась, что он обращается с ней как джентльмен. Он безупречно владел собой, и это ее слегка пугало, поскольку Джанет не знала, как с ним держаться. Но в целом все в нем ее интриговало и разжигало любопытство.

Джанет не терпелось выяснить, как Дэвид жил с тех пор, как уехал из Холодного Ручья, какие события произошли в его жизни и сохранилось ли в нем что-нибудь от того робкого обидчивого паренька, которого она знала в детстве.

Ресторан, куда они приехали, превзошел все самые смелые ожидания Джанет. Она впервые столкнулась с красивой стороной жизни. Помещение со сверкающими люстрами, экзотическими картинами и уединенными столиками со свечами, казалось, сошло с кадров голливудской киноленты.

Глядя на элегантные наряды женщин, Джанет похвалила себя, что выбрала костюм, поскольку поначалу собиралась надеть черные брюки и шелковую блузку. В Холодном Ручье она не смогла бы купить себе ничего стильного, если бы не почтовые каталоги, регулярно рассылаемые торговыми фирмами.

Дэвид отодвинул для нее стул, и Джанет, чувствуя себя настоящей леди, гордо села. Женщины, сидевшие за соседними столиками, бросали в ее сторону, вернее в сторону Дэвида, любопытные взгляды. Джанет решила, что они ей завидуют. Она устроилась на стуле поудобнее и расслабилась.

Она бы чувствовала себя еще лучше, если бы Дэвид не хмурился.

– Здесь очень красиво, Пат, – заметила она, надеясь смягчить его.

– «Кордова» – один из лучших ресторанов в городе. – Дэвид раскрыл меню. – Моя матушка отсюда практически не вылезает.

– Когда мы с ней увидимся? – спросила Джанет, беря в руки кожаную папку с золотым теснением. – Когда тетя Мэри в последний раз приезжала к нам в гости, мне было лет двенадцать. С тех пор я ее не видела. Ты вроде учился тогда в университете.

– Мама звонила, чтобы убедиться, что ты добралась благополучно. Она посчитала необходимым дать тебе дня два-три на обустройство.

Потом она обязательно к тебе заглянет. И не удивляйся, если она появится ни свет ни заря.

Ей не терпится дать тебе инструкции относительно правил выживания в этом большом муравейнике.

– Ты как будто на нее за что-то сердишься.

– Правда? – Дэвид удивленно вскинул голову. – С чего бы вдруг?

Заметив нотку сарказма в его голосе, Джанет невольно задумалась, что должна была сказать или сделать тетя Мэри, чтобы до такой степени раздосадовать сына.

– С ее стороны было весьма мило предложить мне помощь. Я очень благодарна ей. Я позвоню тете Мэри сразу, как только установлю телефон.

Дэвид хмыкнул.

– Какое вино ты предпочитаешь?

– О, я… не пью. В противном случае выбрала бы красное бургундское.

Он взглянул на Джанет с интересом, и она улыбнулась.

– Хорошо. А что ты будешь есть?

Джанет просмотрела впечатляющий список блюд.

– Заливного лосося.

– Ты уверена, что он не вызовет у тебя крапивницу?

– Нет. Только черепаший суп вызывает у меня аллергию, – совершенно серьезно ответила она.

Джанет заметила в светлых глазах своего кавалера оживленный блеск и облегченно вздохнула.

Официант, по всей видимости, узнал Дэвида и, пока тот делал заказ, стоял перед ним навытяжку. Вероятно, Дэвид не жалел денег на чаевые.

Дэвид также заказал для Джанет паэлью, предварительно справившись, не вызовет ли это блюдо аллергии. Джанет уже сто раз пожалела, что обмолвилась о своих проблемах со здоровьем. Оставалось только надеяться, что Дэвид в конце концов об этом забудет.

Паэлья, как и заливное, оказалась выше похвал. Пока Джанет наслаждалась едой, Дэвид вдруг ни с того ни с сего произнес:

– Я подумал, что ты, вероятно, не отказалась бы осмотреть завтра окрестности, чтобы получить представление о городе, в котором собираешься жить.

– Ты серьезно? Я бы не отказалась. Но разве у тебя нет других дел? Мне бы не хотелось нарушать твои планы.

– У меня ничего не запланировано. Обычно в выходные я либо работаю, либо читаю. Но то и другое может подождать.

И никаких подружек. Дейви, похоже, ведет невероятно скучную жизнь. Немудрено, что тетя Мэри переживает за сына. Он слишком много трудится. День на свежем воздухе пойдет ему во благо. Джанет расплылась в улыбке.

– И куда мы поедем?

– Я подумал, что было бы неплохо отвезти тебя на океан. Калифорнийское побережье славится красотой. Хочешь, можем отправиться в горы, а на обратном пути посетить винодельни? Чуть не забыл, ты ведь не пьешь вино! Впрочем, мы можем обойтись и без дегустации.

Джанет, как загипнотизированная, уставилась на очаровательную ямочку, то и дело появлявшуюся на щеке Дэвида во время разговора.

– Но ведь это все займет уйму времени?

– Я подумал, что если мы встанем пораньше, то успеем увидеть больше.

– Знаешь, чем бы мне хотелось на самом деле заняться?

Дэвид выжидательно уставился на нее, в его глазах вспыхнула привычная настороженность.

– Я хочу в казино. Тетя Мэри говорила, что в Сакраменто есть казино.

Дэвид насупился.

– Мы будем проезжать мимо. Я покажу тебе его по дороге на пляж, хотя, по правде говоря, ты не можешь его не заметить. Юно выделяется среди других заведений.

– Но я не хочу проезжать мимо. – Джанет отложила вилку в сторону и блеснула ослепительной улыбкой. – Я хочу сходить в казино, Пат, я никогда не посещала игорных заведений. Я хочу попытать счастья с однорукими бандитами.

По выражению лица Дэвида можно было подумать, что она выразила желание танцевать голой посреди улицы.

– Ты хочешь играть? Ты что, спятила? Ты не понимаешь, что преступно тратить деньги, нажитые тяжелым трудом?

Джанет вздохнула.

– Я же не собираюсь скармливать машинам все свои сбережения. Я просто хочу немного поразвлечься, и все.

– Так все говорят. – Дэвид поднес к губам бокал с вином и сделал хороший глоток. – Азартные игры в любой форме опасны, Джеки… то есть Джанет…

– Поэтому я и хочу попробовать! Но не волнуйся, когда у меня будет машина, я и сама смогу туда добраться. Может, тетя Мэри захочет составить мне компанию.

Дэвид встревожился.

– Если это так важно для тебя, – сказал он торопливо, – я тебя отвезу. Мы можем заехать в казино по пути на пляж.

– Класс! – Добившись победы, Джанет с удовольствием доела заливное. – Что заставило тебя заняться финансами? – поинтересовалась она, когда они отложили вилки.

Дэвид с радостью оседлал любимого конька.

– Мне всегда нравилось работать с цифрами, и математика была у меня в школе любимым предметом. Увлечение финансами стало логичным продолжением моих интересов. Я начал с должности клерка в бухгалтерии.

– И достиг положения ведущего специалиста в крупной компании. – Джанет склонила голову набок и заглянула ему в лицо. – Продолжай, Пат, тебе, похоже, нравится сидеть день-деньской в душном помещении и ничего не видеть вокруг, кроме цифр. Я полагала, что ты, как твой отец, пойдешь в армию.

Дэвид отвел глаза и снова взялся за бокал с вином.

– Во сколько мне зайти за тобой завтра? Чем раньше мы встанем, тем больше успеем.

Джанет поняла, что, вероятно, нечаянно коснулась запретной темы. Теперь ей хотелось выяснить подробности, но случай был неподходящий, и она решила забыть об этом на время и дождаться более благоприятного момента.

– Не знаю. – Джанет посмотрела на золотые часики, подаренные родителями по случаю ее совершеннолетия. – Думаю, что смогу собраться к восьми, хотя не уверена. Из-за всей этой суеты я буду спать как убитая.

– Представляю, переезд, как говорится, сродни пожару. Почему ты уехала из Холодного Ручья?

Этого вопроса Джанет не ожидала и растерялась.

– Я… я хотела сделать карьеру.

– Для фотографа там нет работы?

– Есть. – Она принялась крутить в руках чайную ложку. – Но мне хотелось работать в модельном агентстве.

– Как насчет какого-нибудь ближайшего к Холодному Ручью городка?

– Вот именно, городка. А я мечтала работать в большом городе. – Джанет встретилась с Дэвидом взглядом. – В Сакраменто шире выбор и больше шансов на успех.

– И больше желающих получить работу.

– Ты говоришь так, словно осуждаешь мой переезд.

– Мое положение не позволяет мне осуждать твои поступки. Мне просто кажется, что ты не тот человек, чтобы бросать свой дом, семью и лететь сломя голову в незнакомый город, где ты никого не знаешь.

– Я знаю тебя и тетю Мэри, – тихо уточнила Джанет. – И еще помню, что обещала не досаждать.

Дэвиду стало стыдно.

– Конечно… Я не это имел в виду. Прости, если я…

Джанет осторожно дотронулась до его руки и легонько пожала. Его пальцы дрогнули от ее прикосновения.

– Все в порядке, Дэвид. Я пойму, если у тебя не окажется времени болтаться со мной по городу. Я в состоянии обойтись и без твоей помощи. Правда. А когда у меня будет своя машина…

– Мы позаботимся об этом на следующей неделе. И конечно же у меня есть время показать тебе местные достопримечательности. – Он сделал глубокий вдох. – Это будет… э-э-э… весело.

Дэвид произнес это с таким видом, словно не знал на самом деле, что такое «весело». Джанет решила сделать все возможное, чтобы научить его жить и радоваться жизни. Может, она сумеет его убедить проиграть с ней в казино немного его драгоценных денег. Было бы здорово увидеть Дейви без маски непроницаемости. Джанет предчувствовала, что, научившись расслабляться и получать от жизни удовольствие, Дейви станет необыкновенно сексуальным.

– Чему ты улыбаешься? – с подозрением спросил он.

Джанет небрежно пожала плечами.

– С нетерпением жду завтрашнего дня. Похоже, завтра у нас будет грандиозный день.

– Суперграндиозный, – сухо уточнил Дэвид.

## 3

Утром следующего дня Джанет проснулась, исполненная больших ожиданий. Когда они приехали из ресторана, Дэвид проводил ее до двери, и они неловко распрощались. Она поблагодарила его за чудесный вечер, сказав, что так хорошо давно не отдыхала. Дэвида это почему-то огорчило, и он торопливо исчез за дверью своей квартиры, пробурчав что-то вроде «спокойной ночи».

Джанет пыталась осмыслить его реакцию, когда стояла утром под душем, и позже, когда одевалась для поездки. Понравился ли Дэвиду вчерашний вечер, она не знала. Попытка выяснить, о чем он думает, равносильна попытке проникнуть в Форт-Нокс[3]. Джанет полагала, что Дэвид не продержится долго, его самообладание в один прекрасный день дрогнет и он взорвется, как Везувий. Она надеялась, что не ее скромная персона служила причиной его напряжения. Чутье подсказывало ей, что Дэвид Патрик Уильямс станет опасным зверем, если его разбудить.

Дэвид появился у нее в квартире ровно в восемь часов утра, объявив о своем приходе властным стуком в дверь. Накануне Джанет забыла спросить Дэвида насчет завтрака, и, не имея времени, наспех проглотила галету и запила ее стаканом молока. Организм, как всегда, взбунтовался, и Джанет едва успела привести себя в порядок и выйти из ванной, когда Дэвид настойчиво постучал в дверь.

Первое, что бросилось Джанет в глаза, были джинсы. Ей не приходило в голову, что он может носить что-нибудь другое, кроме брюк. Поздоровавшись, Дэвид скованной походкой прошел в комнату, Джанет закрыла дверь и, повернувшись, заметила, что Дэвид пялится на ее голые ноги.

Он смешался и, кашлянув, торопливо сказал:

– В шортах ты можешь замерзнуть. На побережье довольно прохладно, даже летом.

– Я беру с собой спортивный костюм. Джанет указала на одежду на диване. – Присядь, Пат, я буду готова через минуту. Хочешь кофе?

Он покачал головой.

– Я только что позавтракал.

– Ладно, я не заставлю тебя ждать.

Джанет помчалась в спальню и торопливо затолкала спортивный костюм в сумку, кинув туда же крем для загара и сумочку, потом схватила солнечные очки и вышла в гостиную.

Дэвид сидел с задумчивым видом, зажав ладони между коленями.

Джанет бросила сумку у его ног.

– Ты в порядке?

Он вздрогнул и рассеянно взялся за ручки сумки.

– В порядке, – пробормотал он, вставая с дивана. – Я просто задумался. Один клиент, с которым я сейчас работаю, не дает мне покою.

Его финансовое положение оставляет желать лучшего. Понадобится много времени, чтобы привести в порядок его дела.

Джанет приблизилась к нему вплотную и заглянула в его красивое лицо.

– Дэвид, сегодня воскресенье. Время отдыхать. Забудь о работе хотя бы на день.

Он уставился на нее, словно видел впервые.

– Ты выглядишь немного усталой. Плохо спала?

Джанет отпрянула от него и направилась к двери.

– Я просто взволнована и с нетерпением жду этой поездки, Пат, – пояснила она.

Все так же хмурясь, Дэвид последовал за Джанет к лифту. Вид Джанет в шортах стал для него определенным испытанием. Ребенком она практически не носила платьев, ее ноги торчали из штанин, как две тоненькие палки, похожие на конечности человечков с детских рисунков, которые она цепляла на дверь его спальни.

Стоя рядом с Джанет в лифте, Дэвид не мог не заметить, что с тех пор ее ноги значительно изменились к лучшему, как и все тело. При этой мысли его бросило в жар, Дэвиду захотелось даже расстегнуть ворот рубашки. Он скорее умер бы, чем признался, что неравнодушен к женским ножкам, хотя совершенные ноги Джанет могли бы заставить рыдать и самого стойкого из стойких. Но душу Дэвида смущали не только шорты, но и розовая рубашка, плотно облегавшая красивую грудь и тонкую талию девушки.

И последней каплей был все тот же дразнящий аромат сирени, омытой каплями дождя.

Он уловил знакомый запах сразу, как только Джанет подошла к нему, и тотчас пожалел об этом. И сейчас, когда она стояла в кабине лифта совсем близко, Дэвид начисто забыл, куда и зачем направляется.

Ему приходилось постоянно напоминать себе, что идея матери в том и состояла, чтобы свести его с этой рыжей плутовкой. Но он не позволит матери собой манипулировать! Нет уж, извините. На этот раз он будет биться до последнего, даже если придется бросить Джанет на произвол судьбы, что он незамедлительно и сделает, как только выполнит обязательства перед ее отцом. Дэвид полагал, что сумеет разделаться со своими обязательствами за один день, если, конечно, человек способен выдержать такую нагрузку. Чем скорее он установит дистанцию между собой и Джанет Андерсон, тем лучше для всех.

Выйдя на улицу, Дэвид вздохнул с облегчением, но, открыв перед Джанет дверцу машины, приготовился к новому испытанию. Она скользнула на сиденье, и у него перехватило дыхание при виде того, как нижняя кромка шорт медленно поползла вверх. День предстоял долгий.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

подлива (англ.). Здесь и далее прим, переводчика.

2

многоэтажное строение с рядами разнообразных магазинов под одной крышей.

3

место, где хранится золотой запас США.