# Повторная помолвка

Кэтрин Джордж

Леони Дисарт накануне своей помолвки с Джоном Сэвэджем неожиданно становится свидетельницей разговора жениха с его тетей. Услышанное повергло ее в отчаяние и заставило расторгнуть помолвку. И вот через семь лет Леони вновь встречается со своим бывшим женихом.

## Глава 1

Она вскочила в поезд в самый последний момент. Запыхавшись от бега, бросила сумку на багажную полку и упала на первое же свободное кресло у окна. Немного отдышавшись, стянула с плеч пальто и принялась разглядывать убегающие назад родные поля, изумляясь тому, что, оказывается, уже наступала весна.

Когда контролер проверил ее билет, она решила отправиться в ресторан, чтобы подкрепиться кофе. Глаза многих мужчин провожали ее, пока она пробиралась по проходу качающегося вагона, но среди них были глаза, следившие очень пристально. Их обладатель снова стал украдкой наблюдать за ней из-за газеты, едва лишь она вернулась на свое место.

Попивая кофе, она принялась за книжку, которую начала читать еще в самолете, и вскоре чтение захватило ее. Когда кто-то опустился в кресло напротив, она лишь машинально подобрала ноги под сиденье, не поднимая головы.

– Интересная книжка, Лео?

Она быстро подняла взгляд, несколько раздраженный и неприязненный, и увидела перед собой лицо, которое прежде так хорошо было ей знакомо.

Это лицо постарело с момента их последней встречи – добавилось несколько морщин и серебристых прядей в черных, как смоль, волосах, – однако высокие скулы и большой, прекрасно очерченный рот оставляли все то же незабываемое впечатление – А, Джон Сэвэдж… – сказала она наконец. – Как ты?

– В настоящий момент несколько растерян, обнаружив перед собой неуловимую мисс Дисарт, – ответил он. – Последние несколько лет мне это не удавалось.

Она вежливо улыбнулась:

– Я все еще работаю за границей.

Его быстрая улыбка не растопила ледяного сияния зеленоватых глаз.

– И что же привело тебя домой?

– Адаму сегодня исполняется двадцать один. Дома готовятся праздновать.

– Я слышал, что ты не собиралась отмечать.

Ее глаза сузились.

– Ты слышал? Как это?

– Я постоянно бываю в конторе в Пеннингтоне и довольно часто встречаюсь с твоим отцом.

Леони почувствовала раздражение, услышав об этом, и ей захотелось немедленно пересесть на другое место, но это выглядело бы совсем по-детски. В конце концов, вместе им оставалось ехать всего лишь час, если Джон сойдет с поезда в Бристоль-Парквей.

– Куда направляешься? – спросила она.

– А что, Лео? – хмыкнул он. – Не терпится избавиться от меня?

Она пожала плечами с безразличным видом.

– Будем считать, что ответ положительный. – Его глаза внимательно разглядывали ее. – Так что, как там жизнь во Флоренции?

– Довольно интересная.

– За тобой бегают толпы восторженных итальянских воздыхателей?

– Нет, – холодно отозвалась она. – Только один.

Он саркастически приподнял бровь:

– Обволакивает тебя своим невероятным латинским обаянием?

– Что-то вроде этого.

Он вдруг резко поднялся с места.

– Пойду схожу за выпивкой. Тебе принести что-нибудь?

Леони отказалась и со вздохом откинулась на спинку сиденья, наблюдая за высокой фигурой, удаляющейся по проходу вагона. Джон Сэвэдж довольно сильно изменился со времени их последней встречи, но этого и следовало ожидать Много всего могло случиться – и случилось – за прошедшие семь лет. Однако его глаза оставались все такими же. Глаза изготовившейся к прыжку пантеры, как любила говорить ее сестра Джесс.

– Как работа? – спросила она, когда Джон вернулся.

– Очень хорошо – Он изучающе взглянул на нее. А твоя? Преподавать еще не разонравилось?

– Нет, мне нравится, и даже очень.

Его большой, выразительный рот слегка скривился.

– А что еще тебе так понравилось во Флоренции, хотел бы я знать?

– Тебя задевает, что я живу в Италии?

– Ни в малейшей степени! Просто так интересуюсь…

Леони мужественно встретила его безжалостный взгляд.

– Моя работа претерпела некоторые изменения за прошедшее время. Сейчас я преподаю английский итальянским ребятишкам и учу итальянскому маленьких англичан и других иностранцев. Руковожу их играми, обучаю плаванию. А по вечерам иногда даю частные уроки, в основном бизнесменам.

Он приподнял бровь:

– Не особенно много времени остается на твоего латинского любовника Леони пожала плечами:

– Я свободна по выходным, а частные уроки у меня не каждый вечер.

– А твой приятель тоже преподает?

– Нет. Роберто занимается семейным бизнесом сеть шикарных отелей.

– И как идут дела? Успешно?

– Очень даже. К тому же он должен унаследовать всю империю. Совсем как ты.

Джон отпил кофе и устремил на нее пристальный взгляд.

– Ты очень изменилась, Лео.

– Хочешь сказать, постарела?

– И стала более холодной. Наверное, это из-за твоей прически.

Она решила ответить ему колкостью:

– Ты тоже выглядишь по-другому, Джон. Более уверенным в себе и более холодным, как и я.

– И кто – или что – тому причиной, интересно? резко заметил он. Глаза его сузились и воинственно блеснули.

Решил бросить мне перчатку, подумала она, отважно встречая его взгляд с гордо поднятой головой.

– Ни к чему ворошить прошлое, Джон.

– Боишься старых призраков? – Его лицо внезапно смягчилось. – Да ладно, Лео, прости! Я совсем не хотел…

– Я знаю. – Она постаралась поскорее сменить тему разговора, хватаясь за первую же мысль, которая пришла в голову:

– А как получилось, что ты едешь в этом поезде туда же, куда и я?

– Моя компания приобрела недвижимость недалеко от твоего дома. Мы разрабатываем этот участок, и мне придется на какое-то время обосноваться там, пока я не удостоверюсь, что работа налажена должным образом.

– Какая недвижимость? – Лео нахмурилась. – У нас в Стейвли не так уж много домов на продажу!

– Брок-Хилл.

– Правда? Я и не знала, что Лейси собрались продавать свой дом.

– Они решили, что это имение слишком большое для них.

Почувствовав острый укол сожаления, Леони сказала:

– Они будут скучать по старому дому! Когда мы с Джесс были маленькие, то часто играли в их саду вместе с Тео и Уиллом Лейси. – Она вздрогнула и добавила:

– Я бы не хотела, чтобы папа продал Фрайерз-Вуд.

– Почему?

– Потому что это мой дом!

– Но ты так редко там появляешься, Лео! – Его холодные глаза встретились с ее глазами. – А если ты выйдешь замуж, твой итальянский дом окажется очень и очень далеко от Фрайерз-Вуд!

– Дело не в этом, – твердо ответила она. – Этот дом – мое родное гнездо, принадлежащее Дисартам уже более ста лет. Я не могу даже представить, что там поселится кто-то другой.

Джон взглянул на часы и поднялся с места.

– Почти приехали. Пойду соберу вещи. До свидания, Леони. – Адресовав ей холодно-вежливый кивок, он неспешно направился на свое место.

Леони смотрела ему вслед, втайне досадуя, что он покинул ее так решительно и внезапно. Она предпочла бы сама закончить этот разговор, спокойно и холодно глядя ему в глаза, но теперь получалось, что он опередил ее, да еще все время называл Леони, чего прежде никогда не делал. Ужаснувшись, что этот человек так долго занимает ее мысли, она постаралась сосредоточиться на предвкушении встречи с родными, но внезапно почувствовала себя уставшей, измотанной долгим путешествием и вовсе не в настроении сразу же попасть на шумный семейный праздник. Адам уже отпраздновал день рождения с друзьями-студентами несколько дней назад, но этим вечером они все снова должны были собраться во Фрайерз-Вуд, а Адам решил пригласить на этот семейный праздник всех родных и друзей, о чем Леони узнала, позвонив, что она еженедельно делала, домой из Флоренции.

Вначале она почувствовала горькое разочарование, решив, что не сможет поехать. Ужасный грипп свалил почти половину преподавательского состава Международной школы, где она работала. Ее отсутствие, пусть и на несколько дней, при таких обстоятельствах абсолютно невозможно. Однако, когда эпидемия распространилась и на детей, директор распорядился приостановить занятия и на некоторое время закрыть школу. Леони, решив сделать сюрприз своей семье, купила билет на самолет, нежно поцеловала на прощание Роберто Форли в аэропорту Пизы и полетела домой.

Поезд приближался к Бристоль-Парквей, и она увидела, что по проходу через весь вагон к ней направляется Джон Сэвэдж.

– Тебя кто-нибудь встречает? – спросил он, останавливаясь рядом.

Леони отрицательно покачала головой. Теперь она сожалела, что решила устроить всем сюрприз и не попросила отца или Адама встретить ее на вокзале.

– Никто не знает о моем приезде. Я доеду до Ныюпорта, а там пересяду на другой поезд.

– У меня здесь на стоянке машина. Если хочешь, могу подвезти, – уронил он небрежно. – Мне надо в Брок-Хилл, так что я все равно проеду мимо твоего дома.

Ее первым порывом было отказаться, однако соблазн попасть домой на два часа раньше перевесил все негативные стороны путешествия в обществе Джона Сэвэджа.

– Спасибо, – сказала она, наконец сдаваясь.

– Не за что, – вежливо отвечал он, точно они были совсем чужими друг другу. – Давай помогу тебе надеть пальто.

Когда он подавал ей пальто, поезд неожиданно резко затормозил, бросая Леони к нему на грудь, и впервые за многие годы она вновь оказалась в объятиях Джона. Он отодвинул ее от себя с каменным выражением лица, взял ее сумку и жестом пригласил следовать вперед по проходу.

Леони вышла на платформу и поежилась от пронзительного февральского ветра, но, возможно, дрожь пробирала ее не только от стужи. Она даже обрадовалась, что Джон так быстро и решительно зашагал прочь от поезда по направлению к пешеходному мосту над путями: ей пришлось догонять его почти бегом, и тот жар, что сжигал ее тело и разрумянил щеки, теперь можно было приписать чересчур быстрой ходьбе.

К ее удивлению, машина Джона оказалась довольно старым джипом, ничем не напоминавшим те скоростные спортивные модели, которые нравились ему прежде.

– Очень практичный транспорт, – лаконично пояснил он, точно прочитал ее мысли.

– Да, – отозвалась она, наблюдая, как он выруливает со стоянки все с той же, хорошо ей знакомой элегантной небрежностью.

– Не волнуйся, – он бросил на нее быстрый взгляд, – я быстро доставлю тебя до дому.

– Да нет, просто я как-то отвыкла от левостороннего движения, – фыркнула она.

Ее намек на итальянскую жизнь положил конец их беседе, и они выехали на шоссе в полном молчании. На мосту через Северн резкий порыв ветра налетел на ветровое стекло, и Леони не удержалась от глубокого вздоха.

– Все еще нервничаешь? – спросил Джон, снова искоса взглядывая на нее.

– Да нет. – Она улыбнулась. – Это от радости.

Просто, когда я переезжаю через мост, я уже чувствую себя дома.

– Если ты столь привязана к дому, почему же так надолго его покинула?

– Ты прекрасно знаешь, почему, – с горечью ответила она.

– В этом вы как раз ошибаетесь, мисс Дисарт. Я не имею представления, почему вы сбежали из дома и бросили меня, равно как и о причинах вашего добровольного изгнания. – Его холодный, пронизывающий взгляд на миг остановился на ее лице, затем Джон снова перевел глаза на дорогу. – Когда я вернулся из Новой Зеландии, меня ожидало твое очаровательное послание – краткая записочка, предписывавшая мне в будущем держаться от тебя подальше.

Ты написала, что между нами все кончено, но, к сожалению, не добавила ни единого слова объяснения. Тогда, после похорон, ты уже была в Италии, отказываясь встретиться со мной или поговорить по телефону и возвращая мои письма. Вложить свою душу в краткое послание для факса мне не удалось, а лично явиться во Флоренцию я посчитал нецелесообразным, так как прекрасно понимал, что ты даже не откроешь мне дверь.

– Я ведь уже говорила, что ни к чему ворошить прошлое, – холодно отозвалась Леони и вдруг добавила с неожиданной горячностью:

– Не прикидывайся невинным ягненком, Джон! Тебе прекрасно известно, почему я…

– ..решила покончить со мной, – учтиво закончил он.

Леони не отводила от него мрачного взгляда, доставая из сумки сотовый телефон.

– Или ты прекратишь разговор об этом, или я выхожу из машины! Я всегда могу позвонить отцу и .

Он быстро взглянул на нее и дальше, до самого приезда в Стейвли, сохранял абсолютное молчание, от которого Леони пришла в полное отчаяние.

– Высади меня у ворот, пожалуйста, – отрывисто бросила она. – Я дойду до дома пешком.

Он проигнорировал ее просьбу и повел машину по дорожке в глубь усадьбы: как и во многих других поместьях, дом находился довольно далеко от дороги.

Сначала нужно было проехать через огромный сад и подняться на утес, возвышавшийся над долиной Вай.

К полной ярости Леони, Джон молча промчался по извилистой дорожке и притормозил у парадного крыльца. Двери тотчас же отворились, и показался сияющий Адам Дисарт. Молодой человек стремглав скатился вниз по лестнице и сжал вышедшую из машины сестру в крепком и неуклюжем объятии.

– Ты все-таки решилась! – закричал он, вертя ее во все стороны и не обращая никакого внимания на мольбы Леони, пока не подоспели отец с матерью.

Том и Френсис Дисарт приветствовали возвращение под отчий кров своей старшей дочери целым потоком восхищенных приветствий и поцелуев. То обстоятельство, что ее привез Джон Сэвэдж, заставило их обменяться быстрыми изумленными взглядами, но оба все же решили сделать вид, что не нашли в этом ничего необычного.

– Осторожно! – воскликнул Адам, когда прибежавший откуда-то из сада крупный золотистый ретривер поднялся на задние лапы и радостно прыгнул на Леони. Она едва не упала, но ловкие, сильные руки Джона вовремя подхватили ее, и только тогда некоторая неловкость их встречи окончательно развеялась, так что Френсис не пришлось делать над собой усилие, приглашая всех, в том числе и Джона Сэвэджа, пройти в дом. Сына же она попросила позвать девочек.

– Они отправились выгуливать Марци, – пояснила она, – поэтому теперь наверняка ищут ее под каждым кустом.

Леони поспешила войти в дом, радостно вдыхая знакомый с детства запах цветов, мастики для полов, собачьей шерсти и пирогов. На большой кухне Френсис указала Джону на стул возле огромного дубового стола, который использовался в семье для неформальных трапез, и вместе с дочерью отправилась в дальний конец, к плите.

Доставая из буфета посуду и раскладывая печенье и пироги, Леони прислушивалась к спокойной беседе Джона с ее отцом, в то же время неторопливо рассказывая матери о преимуществах внезапной эпидемии гриппа и о том, как случайно встретила Джона в поезде.

Френсис Дисарт время от времени бросала пристальные взгляды на дочь, но довольно долго ничего не говорила. Затем, уже разливая чай, она наконец произнесла:

– Сочувствую бедным жертвам гриппа, но, дорогая, я так рада, что ты приехала! А Роберто что, не смог поехать с тобой?

– Нет, он слишком занят, – отозвалась Леони, опуская голову, чтобы погладить собаку. Одна мысль о том, что изысканно-элегантный Роберто Форли мог оказаться на одной вечеринке с молодыми, шумными студентами, казалась ей невероятной. – И потом, для него все равно не хватило бы комнаты, раз Адам решил пригласить всю свою банду.

– Ну, уж мы как-нибудь бы справились, – заверила ее мама. – Отнеси пироги и печенье, а я понесу чай. Да где же девочки? Уже темнеет!

Леони поставила блюдо на стол перед мужчинами, потом подошла к окну.

– Вот они, идут. Ой! Кажется, что-то случилось!

Адам бежал через лужайку, неся на руках хрупкое детское тело, а семнадцатилетняя Кейт спешила следом, изо всех сил стараясь поспеть за длинноногим братом. Френсис уже выскочила на заднее крыльцо дома.

– Что такое?

– Она упала и ободрала колено, – воскликнул Адам, вручая матери свою ношу, а Кейт тем временем уже влетела на кухню и теперь восторженно обнимала сестру:

– Лео! Ты приехала! А Адам ничего не сказал!

– Вы так кричали, что все равно бы меня не услышали! – улыбаясь, ответил Адам, когда рыдания младшей девочки стихли как по волшебству, едва она оказалась в объятиях матери.

– Лео! – воскликнула малышка. – А говорили, что ты не можешь приехать!

– У Адама такой день, я не могла его пропустить! Леони наклонилась над девочкой, вытирая платком ее зареванную мордашку. – Ну, Фенни, из-за чего такие потоки слез?

– Я ударилась коленкой, и течет столько крови!

Теперь на вечеринке я буду с такой ногой… – Ее худенькое личико осветила неожиданная улыбка. Нет, я смогу встать, Лео!

– Но только чуть позже, – сказала Френсис.

– И только если совсем перестанешь плакать, – добавил Том Дисарт. – Ну же, малышка, давай помоем коленку и посмотрим, что там с ней случилось.

Однако в этот момент пострадавшая заметила еще одного гостя и в восторге закричала:

– Джон, ты уже приехал? Вот здорово! Будешь танцевать со мной сегодня вечером?

– Конечно, – пообещал он, улыбаясь девочке.

Сузив глаза, Леони обвела свое семейство взглядом, который сулил им всем в будущем немало неприятностей, и, чтобы отвлечь Фенни от Джона, пробормотала:

– Дорогая, дай папа посмотрит твою коленку!

Когда колено было промыто, помазано йодом и заклеено пластырем, шестилетняя кокетка уселась за столом возле Джона, готовая отведать пирога и выпить стакан молока. Пока она оживленно расписывала во всех деталях свое праздничное платье, Леони бросала на Джона мрачные взгляды, но потом повернулась к Кейт:

– Так когда приезжает Джесс?

– Уже выехала, вот-вот прибудет. Сегодня мы все переночуем в комнате Фенни – я, ты, малышка и Джесс. Хочешь, я пойду распакую твои вещи? – предложила Кейт. – Мама, я еще нужна тебе здесь?

– Нет, – улыбнулась Френсис. – Почему бы тебе не принять ванну, дорогая?

Кейт радостно согласилась и умчалась с такой скоростью, что Леони удивленно посмотрела на мать:

– Похоже, ей не терпелось сбежать!

– Кейт не выносит никаких скандалов, ты же знаешь.

Леони нахмурилась:

– Она что же, боялась, что я устрою сцену?

– Поглядеть на твое лицо, дорогая, и такая мысль легко может прийти в голову! – Френсис бросила обеспокоенный взгляд на Фенни, сидевшую за столом в окружении мужчин с видом маленькой принцессы. Пойду-ка я заберу ее оттуда! Боюсь, девочка перевозбудится, ведь уже столько недель она только и мечтает о празднике!

– Похоже, ей нравится Джон, да и он с удовольствием возится с ней.

– С тех пор, как он начал заниматься продажей Брок-Хилла, он несколько раз приезжал сюда. – Френсис бросила пристальный взгляд на дочь. – Ты ничего не имеешь против?

– Какое мне до этого дело? – Леони попыталась изобразить улыбку. – Фенни, как видно, не сомневается, что Джон будет на празднике. Не волнуйся, пожалуйста, я обещаю вести себя хорошо.

– Когда мы приглашали его на день рождения Адама, мы не знали, что ты будешь с нами, Лео! А теперь мы не можем отменить это приглашение… И потом, прошло уже столько лет, как ты рассталась с Джоном!

– Правда. – Сколько бы лет ни прошло, их было явно недостаточно, чтобы она смирилась с его присутствием в своем доме с такой же легкостью, как ее семья, в особенности Адам, во все горло хохотавший над чем-то, что рассказывал ему Джон. Леони вдруг почувствовала себя лишней, и, точно ощутив это на расстоянии, Джон послал ей пристальный взгляд и поднялся из-за стола.

– Мне пора, – быстро сказал он. – Спасибо за чай, миссис Дисарт.

– Спасибо, что подвезли Леони, – сказал Том. Мы ждем вас на праздник.

Адам взглянул на часы и присвистнул.

– Мне пора в Чепстоу встречать народ с поезда!

– В холодильнике контейнер с бутербродами, если вы захотите перекусить, – сказала Френсис. Можете начать подкрепляться прямо здесь, на кухне, пока мы с Леони будем накрывать большой стол в столовой. Мальчики могут переодеться и привести себя в порядок у тебя, Адам, а девушкам придется довольствоваться кухней. Когда вы поедите, предоставьте ее в их распоряжение.

– Хорошо, мам, – радостно отсалютовал он. Увидимся позже, Джон!

– Ну, пошли, Фенни, – сказала Френсис. – Пора умываться. Поужинаешь в кабинете, возле телевизора.

– Я могу испачкать свое праздничное платье, запротестовала Фенни.

– Надень халат! – твердо скомандовала Френсис. Переоденешься в платье потом, перед самым началом праздника.

Фенни послала воздушный поцелуй Джону, порывисто обняла Леони, потрепала по шее собаку и выбежала из кухни следом за матерью, возбужденно рассказывая ей что-то по дороге.

– Проводи Джона, Леони, – попросил отец. – Я пойду отведу собаку на ферму. Будет лучше, если она сегодня переночует там.

– Не надо меня провожать, Лео, – сказал Джон, когда они остались одни. – Хотя я рад побыть с тобой. Мне говорили, что ты не приедешь, иначе я не принял бы приглашение.

Она с вызовом посмотрела на него:

– Не принял бы? Хочешь избежать встречи со мной?

Он поджал губы:

– Хочу избавить тебя от новой неприятной встречи со мной.

– Раз уж мы все равно встретились, теперь это не имеет значения, правда? – Леони открыла входную дверь. – Поэтому, пожалуйста, приезжай сегодня вечером, а то мама – она, кстати, от тебя без ума – подумает, что я была с тобой груба и безжалостно выставила тебя вон.

– В таком случае не могу отказаться, – сухо уронил он.

– И потом, – небрежно добавила Леони, – если ты не придешь, для бедной Фенни вечер будет безнадежно испорчен. Для меня это, признаюсь, оказалось неожиданностью. Я знаю, что ты посылал ей подарки к праздникам, но чтобы она так подружилась с тобой…

Джон прислонился к дверному косяку и внимательно взглянул на Леони.

– Когда твои родители узнали, что я готовлю к продаже Брок-Хилл, они пригласили меня заезжать к вам всякий раз, когда я бываю в Стейвли.

– Так, значит, ты тут частый гость?

– Когда меня приглашают.

– Наверное, я не должна удивляться, – пожала она плечами. – Вся семья была очень расстроена, когда мы расстались.

– Хочешь сказать, когда ты бросила меня, – уточнил он.

– Так, значит, ты обвиняешь в этом меня?

– Еще бы! – фыркнул он. – Ты вынесла мне приговор без всякого суда.

– У меня на то были веские причины.

– Да? Если они такие веские, почему же ты до сих пор отказываешься ознакомить меня с ними?

– В его голосе неожиданно зазвучали металлические нотки. Скажи о них хотя бы своим родителям.

Леони подняла взгляд. Его глаза больше не казались ледяными, но они сверкали таким живым гневом, что она растерянно отступила назад, прижимаясь к двери, но он шагнул к ней и быстро схватил ее за обе руки.

– Чувствуешь, какой холод, Леони? Теперь ты понимаешь, каково мне приходилось?

– Отпусти меня, Джон, – пробормотала она сквозь зубы.

– Нет уж, сначала я получу хотя бы один прямой ответ на свои вопросы. Кто знает, будет ли у меня другой шанс! – Его взгляд все глубже погружался в ее глаза. – Ты обязана объяснить мне, Лео!

– Хочешь сказать, для тебя это все еще имеет какое-то значение? После стольких лет? – надменно отозвалась она. – Я тебе не верю.

Его пальцы еще сильнее сжали ее запястья.

– Веришь или нет – неважно, Лео. Я наконец хочу узнать правду.

Она беспомощно взглянула на него, попыталась высвободиться, но безуспешно. Спасение неожиданно пришло к ней в виде вереницы отчаянно сигналящих и мигающих фарами машин. Две из них остановились у крыльца, одна – рядом с машиной Джона, остальные начали парковаться под каштанами на лужайке.

– Вот и кавалерия прибыла, – пробормотал Джон и выпустил ее руки.

Джессами Дисарт выпорхнула из своей машины и. издала радостный вопль при виде сестры. Леони побежала ей навстречу, в ее открытые объятия.

– Я думала, ты не сможешь! Как здорово, Лео! восклицала Джесс, вглядываясь в мужчину, медленно спускавшегося с крыльца. – Так это и есть твой знаменитый Роберто? – Тут ее глаза округлились в изумлении. – Джон?

– Он просто заехал к нам, – быстро пояснила Леони.

– Привет, Джесс. – Он протянул ей руку, не обращая внимания на то, с каким недоумением девушка переводит взгляд с его лица на лицо сестры и обратно. – И до свидания. Увидимся позже.

– Ты приедешь на праздник? – недоверчиво спросила Джесс.

– Ни за что не пропущу его. Я пообещал танец одной даме и не хочу разочаровывать ее.

Джесс посмотрела на сестру с жадным любопытством, но Леони покачала головой:

– Нет, не мне. Он имеет в виду Фенни.

Джон иронично поклонился обеим и отправился к своей машине. На повороте ему пришлось притормозить, чтобы дать дорогу еще одной машине с гостями.

– Похоже, я пропустила что-то интересное, – пробормотала Джесс, глядя вслед машине Джона. – И давно это ты снова общаешься с Джоном Сэвэджем?

– Я с ним не общаюсь, – мрачно ответила Леони и рассказала о встрече в поезде. – А ты знала, что последнее время он часто наезжает во Фрайерз-Вуд?

– Нет. Я давно не была дома. – Джесс широко улыбнулась. – У меня бурная общественная жизнь.

– Да что ты! – недоверчиво отозвалась Леони. Ладно, отправляйся в дом за своей порцией объятий и поцелуев. Я пойду помогу маме.

Когда они уже входили в дом, Джесс еще раз внимательно взглянула на сестру и тихо спросила:

– Ты не против, Лео? Я имею в виду, что Джон сегодня приедет на праздник?

– Нисколько.

– Ах ты, врунья!

Леони улыбнулась:

– Ну ладно, я против. Но никто об этом не узнает, обещаю. В особенности Джон Сэвэдж.

## Глава 2

Фрайерз-Вуд был выстроен около столетия тому назад на месте средневековой капеллы, где в свое время отслужили бесчисленное количество месс по усопшим. Хотя дом и не представлял особой архитектурной ценности, в его многочисленных уютных каминах, украшенных скульптурами, и узорчатых оконных рамах чувствовалось настоящее очарование истинно английской усадьбы. Крыша веранды на первом этаже являлась балконом второго этажа, и чугунная балконная решетка два раза в году покрывалась великолепными пурпурными цветками вьюнков.

Когда Том и Френсис Дисарт после свадьбы переехали во Фрайерз-Вуд, родители Тома и его младшая сестра Рейчел поселились в бывшей конюшне, переделанной во вполне современный и комфортабельный жилой дом. После смерти родителей Тома Рейчел переселилась в Лондон, а конюшни превратились в дом для гостей рядом с основным зданием. Когда Адаму исполнилось восемнадцать лет, родители предоставили ему конюшню в полное распоряжение.

В этот холодный вечер здесь царило оживление – в каждой комнате горел свет, а друзья Адама толпились в каждом углу и в ожидании начала праздника жевали приготовленные миссис Дисарт бутерброды.

– Идем, идем, Кейт! – подбодрила Леони младшую сестру, которая, по обыкновению, спряталась за нее, едва они приблизились к конюшне.

– Давай, дорогая! – подхватила Джесс. – Распрями плечи, выше подбородок – и улыбайся!

Она пощекотала Кейт, подталкивая ее вперед, к открытой двери, где на пороге стояло несколько улыбающихся ребят.

– Иди-ка сюда, Дисарт! – воскликнул один из них. – У меня видение! Причем тройное!

– Это три грации! – предположил другой.

– Повежливее, – вмешался появившийся Адам, это мои сестры, Леони, Джессами и Кэтрин, к которым, если они вам позволят, вы можете обращаться как к Лео, Джесс и Кейт.

Пока Адам представлял их, шумная толпа юношей и девушек высыпала из дома и окружила сестер, предлагая им что-нибудь выпить.

– Никакого алкоголя до ужина, – объяснил Адам, протягивая Леони стакан с апельсиновым соком.

– И они не возражают? – удивилась Леони.

– Ничуть! У нас была безумная вечеринка в Эдинбурге, но здесь, в родительском доме, я установил твердые правила: выпивка только после ужина, никаких любовных шалостей и так далее. – Адам улыбнулся. – И не беспокойтесь о Кейт. Я позабочусь, чтобы она чувствовала себя в своей тарелке! – Повысив голос, он крикнул:

– Эй, послушайте все! Мои сестры забирают девушек в дом, чтобы переодеться и распределить комнаты, а мужскую часть компании я представлю своим родителям попозже!

В приготовлениях к празднику время пролетело незаметно. Девушек разместили в спальнях, где до этого располагались дочери хозяев, и они незамедлительно сменили свои свитера и джинсы на очаровательные легкие вечерние наряды.

Сестры спустились вниз, в холл, чтобы выпить по бокалу вина с родителями и познакомиться с вновь прибывающими гостями. Фенни, облаченная в платье из розовой тафты и кружевные колготки, в нетерпении прыгала рядом.

– Вы все такие шикарные! – восклицала она, в восхищении подбегая то к одной, то к другой сестре.

– Фенни права, – улыбаясь, подтвердил Том, с гордостью поглядывая на дочерей.

– Да, удивительная вещь генетика, – вздохнула Френсис. – У вас у всех есть что-то от Тома и что-то от меня, но в разных вариантах.

– Только мне не повезло, – вздохнула Кейт, опуская голову. – Действительно не повезло!

– Ты выглядишь потрясающе, – твердо заявила Леони. – Не гневи Бога! Только такая изящная куколка, как ты, могла бы надеть такое платье!

В мини-платье из светло-зеленой органзы и с пышной копной вьющихся волос Кейт мало напоминала обычную девочку-школьницу.

Леони тоже решила отказаться от своей обычной строгой прически и позволила каскаду рыжеватых волос свободно струиться по плечам, а ее алое шелковое платье великолепного покроя заставило Джесс восторженно вздохнуть.

– Мне так нравится твой стиль, – прошептала она. Наверное, такое платье стоит кучу денег! И как необычно этот цвет сочетается с цветом твоих волос! Я знала, что подружки Адама все наденут очень сексуальные разноцветные мини-платья, поэтому сегодня выбрала очень сексапильный черный цвет.

– Да, как все изменилось! – вздохнула их мама. На двадцать первый день рождения Леони все девушки были в атласных бальных платьях!

– Но только не сама Лео! – возразила Джесс. – Я помню, что она достала вас, требуя, чтобы ей купили обтягивающее платье из золотистой парчи со шлейфом. Потом мы все чувствовали себя так, словно надели на себя абажуры.

В этот момент изрядное смятение было вызвано появлением мужской части гостей, прибывшей из конюшни, – девушки высыпали в холл и на лестницу, возбужденно щебеча. Смутный гул голосов перекрыл Адам, громко возвестивший, что приехали соседи с музыкальной аппаратурой и диск-жокеем.

Том Дисарт начал тут же руководить установкой музыкального оборудования в гостиной, а Френсис направилась поприветствовать новых гостей.

– Надолго домой, Лео? – спросила Джесс.

– Думаю, недели на две, – ответила Леони и рассказала про эпидемию гриппа.

Джесс присвистнула.

– И этому твоему Роберто тоже не повезло?

– Да, не повезло.

– Он чувствовал бы себя еще более несчастным, знай он, что тут объявился Джон Сэвэдж. Или он не подозревает о его существовании?

– Не подозревает. Впрочем, вряд ли это что-то бы изменило. – Леони пожала плечами. – Мне почти тридцать, Джесс. Было бы странно, если бы я не завела себе приятеля.

Джесс бросила на сестру ироничный взгляд:

– Приятеля? Да ладно тебе, Лео! Когда-то вы с Джоном были без ума друг от друга!

– Теперь все изменилось. Пойдем к гостям, Джесс! Пора и нам присоединиться ко всей компании.

– Подожди-ка… – Джесс взяла ее за руку. – Послушай, Лео, я бы не стала затевать весь этот разговор, если бы Джон снова не объявился в нашем доме. Но сейчас, когда прошло столько лет, разве ты не можешь наконец рассказать, что у вас произошло?

Прошу тебя! Клянусь, я никогда больше не заговорю с тобой об этом!

– Что произошло? Да ничего необычного – выяснилось, что он был с кое-кем другим. – Губы Леони изогнулись в жесткой, горькой улыбке. – И поэтому я умчалась в Италию и, вместо того чтобы в конце учебного года приехать домой и выйти замуж, осталась там преподавать.

Джесс тихо присвистнула.

– Я так и думала. Что-то в этом роде… Но я просто не могла поверить, что… Ну ладно, не волнуйся, я никому не скажу.

– Да, пожалуйста. Все, включая папу с мамой, думают, что я просто раздумала выходить замуж.

– Все, кроме Джона Сэвэджа, разумеется.

– Включая Джона. Он так и не узнал, что мне стало все известно.

– Что? – Джесс нахмурилась. – А кто была эта женщина, Лео?

– Это не моя тайна, чтобы я тебе ее открыла, Джесс!

– Ну, кто бы она ни была, эта интрижка быстро сошла на нет… Ты знаешь, мой босс – его близкий друг. Он говорит, что у Джона много знакомых женщин, но нет никого постоянного… А Роберто – это серьезно?

– Думаю, он не против.

– А ты? Чего ты хочешь?

Леони ослепительно улыбнулась:

– В настоящий момент – праздника! Давай начинать веселиться, Джесс!

Одна из гостиных первого этажа вскоре наполнилась друзьями и соседями, в то время как молодежь собралась в столовой, где с пола заранее убрали старинный персидский ковер, а обеденный стол и стулья сдвинули к одной из стен, освободив для танцев как можно больше пространства. Ужин-фуршет, по замыслу Френсис Дисарт, должен был начаться после прибытия всех гостей, но до танцев.

Джон Сэвэдж появился, когда Леони увлеченно рассказывала о своей жизни во Флоренции друзьям родителей. Она увидела, как напряглась стоявшая рядом Кейт, но Фенни радостно бросилась ему навстречу с сияющим лицом, схватила за руку и увлекла в тот конец комнаты, где находились родители. Он кивал и улыбался, здоровался со знакомыми. Леони решила сосредоточить свое внимание на Андерсонах, которых знала всю свою жизнь и которые теперь старательно делали вид, что никогда не получали приглашения на свадьбу Леони Дисарт и Джона Сэвэджа.

Лишь неимоверным усилием воли Леони заставила себя есть ужин, болтать со знакомыми и вести себя так, словно ее бывший жених был всего лишь одним из гостей. Однако заботливая Кейт постаралась отвлечь ее, поручив уносить на кухню грязную посуду, где командовала миссис Бриггз, которая обычно помогала по дому один раз в неделю. Леони некоторое время посидела на кухне, разговаривая с почтенной экономкой и ее дочерью, приглашенной в помощь по случаю праздника, потом решительно взяла Кейт под руку:

– Пойдем, дорогая! Тебе пора присоединиться к молодежи!

– Но я не могу просто вот так, одна…

– Вовсе не одна! Я иду с тобой.

Как и обещал Адам, Кейт сразу же окружила стайка веселых молодых людей, а Леони, жаждущая только одного – побыстрее уснуть в тишине и одиночестве, вернулась назад, в гостиную, и принялась помогать Джесс разносить гостям вино.

Джон Сэвэдж был занят беседой с одним из друзей Тома Дисарта, когда Леони и Джесс подошли, чтобы забрать грязные тарелки и наполнить бокалы вином.

– Принести тебе еще чего-нибудь поесть, Джон? спросила Леони, ослепительно улыбаясь.

Он не успел ответить, так как по дому разнеслись громовые раскаты барабана. Фенни запрыгала в радостном возбуждении:

– Это диско! Мама, пожалуйста, можно мне теперь пойти туда на танцы?

– Если позволите, я пойду с ней, – предложил Джон.

Френсис кивнула, и он церемонно поклонился своей шестилетней даме:

– Вы потанцуете со мной, мисс Дисарт?

Едва Леони и Джесс вошли в столовую, их тут же увлекли в круг танцующих, среди которых была и Кейт с одним из друзей Адама. Она самозабвенно танцевала без малейших признаков прежней застенчивости, а старшие гости безуспешно пытались попасть в такт весьма энергичной музыке, пока Адам не взял микрофон у диск-жокея и не объявил новую песню «Мой смешной Валентин» Фрэнка Синатры.

Френсис Дисарт послала сыну воздушный поцелуй, а Адам посадил себе на плечо сияющую Фенни и медленно закружился с ней по залу.

– Вы позволите пригласить вашу даму? – спросил Джон, и молодой, весьма ловкий партнер, с которым до этого танцевала Леони, уступил с улыбкой сожаления.

Леони двигалась под звуки медленной музыки в полном единении с Джоном, как всегда бывало в прошлом, и не только в танцевальном зале. Он держал ее очень осторожно и легко, но все равно, казалось, его рука прожигает насквозь ее платье.

– Как давно мы танцевали в последний раз, – тихо произнес Джон и сильнее прижал ее к себе.

Ощутив его тело так близко, Леони задрожала, и сердце ее замерло. Она постаралась отодвинуться, но его рука крепко удерживала ее все в той же опасной близости. Казалось, платье вдруг стало ей тесно – так бурно вздымалась ее грудь. Леони задыхалась под наплывом чувств, которые уже не могла контролировать.

Уставясь невидящим взглядом поверх его плеча, Леони старалась не обращать внимания на жар, который охватил их обоих.

Когда музыка кончилась и Джон отпустил ее, его глаза сияли. Он поблагодарил ее с безукоризненной учтивостью, а затем, к пущей ярости Леони, пригласил на танец Джесс.

Леони поднялась наверх, в комнату Фенни, чтобы немного прийти в себя. Потом она снова спустилась вниз, помогала разносить кофе и напитки в гостиной, болтала с гостями, пока мама не попросила ее отправиться в столовую, чтобы увести оттуда Фенни.

– Ты знаешь, она готова сделать для тебя все что угодно, но сейчас тебе придется проявить твердость, – наставлял Леони Том Дисарт, куря толстенную сигару.

– Не волнуйся, – заверила его Леони. – Сейчас она, должно быть, уже очень устала.

Фенни устала, но со слезами на глазах отказывалась покинуть вечеринку. Вцепившись в руку Джона, она умоляла сестру позволить ей побыть здесь еще немного.

– Дорогая, уже очень поздно, – мягко уговаривала ее Леони. – Ну, будь же умницей, скажи всем «до свидания».

Адам отчасти помог решить проблему, остановив музыку и через микрофон попросив присутствующих попрощаться с мисс Фенеллой Дисарт. Получив пожелания спокойной ночи и сотню воздушных поцелуев, Фенни наконец позволила Джону увести ее из зала.

– Ты поднимешься наверх, Джон? – захныкала она. – Я хочу, чтобы ты почитал мне на ночь!

Леони предложила:

– Давай зайдем пожелать спокойной ночи маме с папой, а потом, когда ты ляжешь в постель, Джон, возможно, будет так любезен, что почитает тебе одну и очень короткую историю, правда, Джон? – Она бросила на него быстрый взгляд.

– Конечно, – с готовностью отозвался он.

В спальне родителей Леони быстро помогла малышке умыться перед сном и раздеться, потом постелила ей раскладушку и вышла в коридор, чтобы позвать Джона.

Ей тяжело было слушать, как он читает Фенни.

Острая, жестокая боль разрывала ее грудь при мысли о том, как могла сложиться их жизнь, и эта боль не утихла и тогда, когда они вместе вышли из комнаты, стараясь не разбудить уснувшую девочку.

– Спасибо, – сказала она вежливо. – Ты можешь спуститься вниз. Мне нужно на минуту зайти к себе, потом я тоже спущусь к гостям.

– Я подожду тебя здесь.

– Пожалуйста, не надо, – холодно ответила она.

Его глаза сузились.

– А, понятно! Отошли на прежние позиции.

– Ты ожидал чего-то другого?

– Ожидал? Ты имеешь в виду, что я начал строить какие-то планы, когда мы танцевали? – сердито спросил он.

– Нет, – фыркнула она. – Я не отрицаю, что мы… мы очень совместимы в некотором смысле. Но секс это как антибиотик, Джон! Есть вещи, которые не излечит и секс.

– Секс… – повторил он после напряженного молчания. – Какие исчерпывающие и ясные определения. Жаль, что ты не можешь так же ловко объяснить и все прочие проблемы. Нашу разорванную помолвку, к примеру.

– Лицемер! Ты сам знаешь… – Она резко обернулась, потому что в этот момент на лестницу выбежала оживленная стайка девушек. – Увидимся позже, громко заключила она и послала ему сияющую прощальную улыбку.

Когда потом она заглянула в танцевальный зал, то увидела там вполне довольных праздником Адама, Кейт и Джесс, но, чувствуя себя на сто лет старше, чем ее родные, не ощутила в себе сил присоединиться к их веселью. Поэтому она вернулась в менее оживленную атмосферу гостиной, разнося напитки и останавливаясь поболтать то там, то сям.

Она постаралась, чтобы ее улыбка и голос ничуть не менялись, когда она оказывалась поблизости от Джона, хотя не сомневалась, что все присутствующие уже сплетничают об этой их встрече и еще долго будут перемывать им косточки. Когда гости родителей стали расходиться, она провожала их до дверей, поэтому в какой-то момент очутилась у выхода наедине с Джоном.

– Передай от меня привет Адаму и сестрам, – холодно сказал он.

– Ты больше не танцуешь?

Он прикрыл глаза:

– Мне от многого пришлось отказаться, Лео.

Включая надежду.

Леони задрожала от налетевшего с улицы порыва ледяного ветра.

– Очень жаль, – вежливо сказала она.

– Правда? – Он пожал плечами. – Знаешь, на мгновение, когда я держал тебя в своих объятиях, я обезумел настолько, что поверил – что-то может измениться.

– Ничего не может измениться, – сказала она с внезапной резкостью. – Как ты можешь строить из себя саму невинность, когда все это время… – Она вдруг замолкла, словно ее силы иссякли. – Да какой в этом смысл? Мы оба знаем, что произошло. Как ты думаешь, почему я так долго держалась подальше от дома?

– Хотел бы я знать! Просвети меня, пожалуйста!

Она бросила на него негодующий взгляд и покачала головой:

– Какой ты хороший актер, Джон Сэвэдж! Ты просто великолепен в роли обиженного жениха… Она широко улыбнулась, увидев родителей, которые, провожая своих последних гостей, направлялись к ним из холла. – Спасибо, что заехал к нам сегодня, – громко сказала она. – Фенни была просто в восторге.

– Я очень рад, – ответил он так же громко и вежливо. – Она прелестный ребенок. – Он обернулся к Тому и Френсис:

– Великолепный праздник! Спасибо за приглашение.

Джон уехал вместе с Андерсонами после обычной церемонии прощания, которая не потребовала от Леони ничего, кроме дежурной улыбки, намертво приклеившейся к ее лицу. Затем она заявила родителям, что слишком устала, чтобы танцевать.

– Тебе вряд ли удастся заснуть, – сказала мама. Музыка будет по меньшей мере до двух часов ночи!

– Ничего! – Леони с ненавистью взглянула на свои туфли на высоких каблуках-шпильках. – По крайней мере я смогу избавиться хоть от этого!

И когда, свернувшись калачиком на груде матрасов, наваленных у стены возле широкой кровати Фенни, Леони размышляла обо всем, что произошло, она убедилась, что, даже если бы в доме царила абсолютная тишина, вряд ли ей удалось бы уснуть.

Увидеть Джона и – больше того – обнаружить, что его прежнее таинственное очарование все еще властно над ней… Нет, разве тут заснешь! Семь долгих лет прошло, с горечью думала она, а боль так же остра, как и в первый момент. В ту роковую весну, когда она отослала Джону обручальное кольцо и спаслась бегством в Италию, ее родители предприняли много отчаянных попыток переубедить дочь, прежде чем согласились принять ее единственное объяснение: она просто передумала. Они сразу же приняли Джона как члена семьи и, очевидно, до сих пор воспринимали его как пострадавшую сторону. Леони в ярости заскрипела зубами. Теперь он оказался в опасной близости, и ситуация представлялась просто невозможной! К тому же, раз она рассказала всем о двухнедельных каникулах в школе, простое бегство назад, во Флоренцию, невозможно. И потом, она не может позволить Джону испортить ее импровизированный отпуск!

– Ты не спишь? – прошептала Джесс, осторожно приоткрывая дверь.

– Шутишь! – Леони села и зажгла лампу.

Джесс плюхнулась рядом с Леони и зевнула.

– Если будешь вставать ночью, смотри не разбуди меня, – сказала Леони.

– Ты и с Роберто такая же деспотичная?

Леони сдержанно улыбнулась:

– Нет, он не дает собой командовать.

Джесс посмотрела на нее.

– Да уж, этот твой Роберто должен быть чем-то из ряда вон выходящим, чтобы ты ради него забыла Джона Сэвэджа.

– Джон – это давнее прошлое, – уклончиво ответила Леони.

– Кого ты хочешь обмануть? – Темные глаза Джесс иронично сверкнули. – Я видела, как вы танцевали в начале вечеринки.

Леони почувствовала, как вся краска бросилась ей в лицо.

– Ты видела?

– Да, потому что я была совсем рядом, позади тебя. Больше никто не заметил, Лео. Но я-то видела…

Ух, это было…

Застонав, Леони уронила голову на колени, потом произнесла:

– Джон решил поставить эксперимент, чтобы доказать мне… И это сработало, черт его возьми! – Леони подняла голову, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами. – Это было так унизительно, Джесс. Мое тело все еще отвечает на прикосновения Джона, как бы мозг ни старался затормозить… Впрочем, какое это имеет значение! Вряд ли я увижу его еще…

Джесс нахмурилась:

– Но если после стольких лет Джон тебе все еще нравится, Лео, разве не проще заставить себя забыть о его проступке? Простить и снова быть вместе… Ведь это случилось только однажды, как я понимаю?

– Не надо обманываться, Джесс. Я не вернусь к Джону. Никогда!

– Жалко! – Джесс вздохнула и поднялась, чтобы снять платье. – Только, знаешь, не стоит искушать судьбу, Лео. Никогда не говори «никогда».

## Глава 3

На следующее утро, поспав, как ей казалось, всего несколько минут, Леони встала пораньше, чтобы помочь маме с завтраком для гостей. Она осторожно выскользнула из постели, стараясь не разбудить Джесс и Кейт, умылась и переоделась в крошечной ванной, после чего спустилась вниз, в едва освещенную тусклым светом кухню.

Довольная, что на кухне никого не оказалось – родители и Фенни, вероятно, еще спали, – Леони принялась накрывать большой стол, поставила на него чашки и блюдца, приготовила кофейники и нарезала хлеб.

Потом вскипятила чай для себя и поджарила тост, с удивлением обнаружив, что проголодалась. Когда на кухню спустилась миссис Дисарт, ей оставалось только в изумлении развести руками:

– Как ты рано встала, дорогая! Я думала, ты еще спишь.

– Я выбрала себе довольно жесткий матрас, улыбнулась Леони. – Оказалось, не такая уж большая жертва покинуть его ради завтрака.

Она налила матери чаю и предложила сделать тост.

– Спасибо, наверное, не откажусь. Признаться, я с большим удовольствием полежала бы еще в постели, но мысль о голодной молодежи, слоняющейся по дому в поисках горячей пищи, заставила меня подняться.

– Ну, они все могли бы собраться в конюшне, и пусть бы Адам побеспокоился о том, где найти им завтрак!

– Это если бы им удалось разбудить его для начала! – Френсис рассмеялась. – Интересно, как они все там устроились? Наверное, передрались из-за кроватей.

– Студенты привыкли спать на полу, – успокоила ее Леони. – Помнится, мне частенько приходилось ночевать таким образом, когда я училась.

– Дорогая, ты говоришь о себе точно о каком-то библейском старце!

– Мне почти тридцать, мама.

– Сегодня утром в этих джинсах ты кажешься намного моложе. А вчера ты определенно произвела впечатление в своем удивительном платье! И не только на меня! – Френсис намазала тост маслом и с аппетитом откусила кусочек. – Как это кстати! Вчера мне толком не удалось поесть… Да и ты, по-моему, бросила свой ужин, как только появился Джон.

Леони укоризненно посмотрела на мать и покачала головой:

– Ты все замечаешь, правда?

Тишина и покой на кухне вскоре были нарушены – вниз по двое и по трое стали спускаться зевающие и заспанные гости. Леони немного поболтала с отцом, потом вызвалась сходить на ферму за Марци.

Сняв с вешалки куртку, она вышла во двор. Утро было свежее, немного морозное, и она улыбнулась, заметив, что в конюшне еще не было видно ни малейшего признака чьего-либо пробуждения. Дойдя до шоссе, Леони энергично зашагала вперед, потом свернула на проселочную дорогу, которая вела на ферму Спрингфилд. Знакомые с детства запахи и звуки – мычание коров, лай собак, – казалось, приветствовали ее. На ее стук открыл молодой гигант в толстых вязаных носках, на лице которого при виде посетительницы зевок сменился широкой улыбкой.

– Да это же Лео Дисарт пожаловала к нам из заморских краев!

– Привет, Крис, рада видеть тебя!

Сбросив свои грязные сапоги в углу у входа, она последовала за Крисом Морганом в уютную теплоту кухни, наполненной соблазнительными запахами жареного бекона. Крис указал ей на место за столом и пододвинул чайник:

– Садись и угощайся. Отец вывел вашу собаку вместе с нашими, но они уже вот-вот вернутся. А мамы нет дома, она уехала в гости к сестре, посмотреть на ее новорожденного.

Леони издала восторженный возглас. Когда-то она ходила в школу вместе с Крисом и его сестрой Дженни. Так, значит, у ее школьной подруги уже третий сын!

От яичницы, которую предложил Крис, Леони отказалась.

– Я уже завтракала.

– А я должен подкрепиться как следует – сегодня моя очередь доить коров. И потом, я – растущий организм! Как прошла вечеринка? – спросил Крис, продолжая есть.

– Очень хорошо. Мама и Кейт сейчас поят девушек кофе, а ребята еще не подают признаков жизни.

– Ты здорово выглядишь для утра после вечеринки, Лео. Черт возьми, просто потрясающе!

– Спасибо, вы мне льстите, сэр. Но если это правда, то, наверное, случилось чудо. Вчера я полдня провела в дороге, а вторую половину – на празднике. Должно быть, сегодня в какой-то момент я просто упаду замертво.

В заднюю дверь дома постучали, и Крис с улыбкой поднялся из-за стола:

– Да здесь сегодня просто столпотворение какое-то!

Вернулся он не один, и улыбки на его лице уже не было.

– Здравствуй, Лео. Я не знал, что ты будешь здесь, – сказал Джон Сэвэдж.

Леони с трудом могла поверить своим глазам – она встречает его уже в третий раз за прошедшие сутки!

– Доброе утро, – произнесла она ледяным тоном.

– Хочешь чаю, Джон? – Крис пододвинул к нему чайник. – Отец гуляет с собаками, но сейчас вернется.

– Ничего страшного, я не тороплюсь. Нет, чая не надо, спасибо.

Воцарилась неловкая пауза, в течение которой Джон разглядывал присутствующих с таким выражением, что Леони заскрипела зубами.

Крис неловко прокашлялся:

– Пойду поищу отца. – Он исчез из кухни с таким видимым облегчением, что Джон иронично приподнял брови.

– Надеюсь, я вам не помешал?

Леони пожала плечами:

– Я как раз рассказывала Крису о том, как прошла вечеринка.

– Понятно. И что же, она тебе понравилась?

– Да, очень. А тебе?

Джон сел на стул, где до того сидел Крис.

– Нет, Лео, не понравилась. Когда я узнал, что ты приехала домой, мне очень захотелось придумать какой-нибудь предлог, лишь бы не приходить к вам.

– Но, разумеется, ты не мог так разочаровать Фенни.

– Конечно. – Его глаза внимательно изучали ее лицо. – Лео, каждый раз, как ты говоришь о малышке, на твоем лице появляется такое выражение, точно ты увидела горгону Медузу. Ты что, не любишь Фенни?

– Как ты можешь говорить такое? Я ее обожаю!

Но из-за тебя мне никак не удается побыть с ней подольше: я приехала домой и обнаружила, что она просто без ума от тебя… – Она замолкла, разозлившись на себя.

Джон насмешливо усмехнулся:

– Ты ревнуешь?

Резкий ответ едва не сорвался с губ Леони, но ее заставило промолчать появление Дензела и Криса Морганов с очень грязным и возбужденным ретривером, который тотчас же принялся бурно всех приветствовать. Поблагодарив Морганов, она вцепилась в поводок Марци, отказалась от предложения Джона подвезти ее до дома и вышла во двор.

Быстро шагая наверх по холму рядом с Марци, Леони уже удалось немного остыть от гнева, когда с ней поравнялась знакомая машина.

– Так, может, я тебя все-таки подвезу? – спросил Джон через открытое окно.

Леони послала ему ослепительную улыбку:

– Нет, спасибо. Я наслаждаюсь прогулкой… и своим собственным обществом.

– Что ж, не буду мешать, – холодно кивнул Джон и уехал.

Добравшись до ворот Фрайерз-Вуд, Леони отстегнула поводок от ошейника Марци и остановилась у конюшни, где встретила Кейт и Фенни. Друзья Адама пытались разместиться в машинах, отправляющихся на станцию и в Эдинбург. Ее бурно приветствовали, и, хотя некоторые ребята казались очень бледными, все рассыпались в восторженных похвалах вчерашнему празднику.

Наконец все уселись в машины, и кавалькада покатила вниз, к шоссе.

– А ты когда уезжаешь? – спросила Леони брата, когда все вместе, под руку с Кейт и Фенни, они направились к дому.

– После маминого воскресного обеда, разумеется, – ответил Адам.

Для Леони присутствовать на семейном воскресном обеде оказалось ни с чем не сравнимым удовольствием. Несмотря на неприятную встречу с Джоном, прогулка пробудила аппетит. Между сменой блюд она развлекала Фенни сказками для девочек, которые узнала во Флоренции.

– Разве ты не можешь приехать домой и учить девочек здесь? – жалобно спросила Фенни.

– Когда-нибудь я так и сделаю, – улыбнулась Леони.

Когда пудинг был съеден и тарелки убраны со стола, Фенни разрешили посмотреть мультики в кабинете, а все остальные пили кофе, Том Дисарт объявил своему семейству:

– Теперь, когда вы все собрались вместе, я должен кое-что сказать вам. – Он переглянулся с женой. – Я получил выгодное предложение относительно Фрайерз-Вуд.

Над столом повисла мертвая тишина, и несколько пар глаз в напряжении уставились на главу семьи.

Первой пришла в себя Леони:

– Ты шутишь, папа!

Отец горько улыбнулся в ответ:

– Мне не до шуток, когда речь идет о Фрайерз-Вуд, дорогая.

– Кто это собрался купить Фрайерз-Вуд? – воскликнул Адам.

– Это пока не имеет значения, – ответил Том. Вопрос в том, что вы думаете об этом предложении.

Оценивая его, а предложение действительно очень выгодное, вы должны принять во внимание, что в один прекрасный день ваша мама и я уже не будем с вами.

– Папа, перестань! – воскликнула Кейт со слезами на глазах. – Терпеть не могу, когда ты так говоришь!

Джесс в волнении смотрела на отца.

– Папа, у тебя что, проблемы с деньгами? Ты ведь не заболел или что-нибудь в таком роде, правда же, нет?

– Нет, ничего подобного, – вмешалась Френсис. Но поместье требует очень много сил и средств. Мы только хотели узнать ваше мнение – не лучше ли будет нам переехать в какой-нибудь дом поменьше. Понимаете, нам следует подумать о будущем – сможет ли кто-то из вас в дальнейшем жить здесь и поддерживать все это хозяйство…

Леони была в смятении. В Италии Фрайерз-Вуд являлся для нее постоянным источником утешения – так приятно было знать, что где-то есть родной дом, куда всегда можно вернуться…

– Проблема в том, папа, – сказал Адам, выглядевший сейчас старше своего двадцати одного года, – что я еще долго буду не в состоянии принять на себя заботы о Фрайерз-Вуд. Леони и Джесс тоже, если только не выйдут замуж за миллионеров или не выиграют в лотерею, О Кейт и Фенни вообще говорить не приходится.

Отец медленно набил табаком трубку, затем изложил план, как обеспечить надежное будущее своей семье и дому, который они все так любили. Будет вполне разумно, сказал он, придерживаться той же политики, что вели его родители. Имение оставалось в собственности старших Дисартов до тех пор, пока один из них не умер, после чего оно перешло в собственность оставшегося супруга и Тома, который должен был его унаследовать.

– Сначала мы с мамой перестроили конюшню, полагая, что будем жить там сами, но, когда ремонт был закончен, ваши бабушка с дедушкой убедили нас, что сами хотят жить там, а мы должны остаться в большом доме. После их смерти я должен был выплатить вашей тете Рейчел существенную сумму за половину имущества. К счастью, они оба прожили достаточно долго, и, когда пришло время заплатить Рейчел, для меня это не стало финансовым ударом.

– Разве ты не можешь поступить подобным же образом с Адамом? – спросила Леони.

– У меня была только одна сестра, – ответил Том.

Леони вздрогнула.

– Папа, для меня всегда было совершенно ясно, что Фрайерз-Вуд должен унаследовать Адам! Послушай, я не собираюсь предъявлять какие-то финансовые претензии к брату, по крайней мере пока он не в состоянии справиться со всеми этими сложностями!

– И я! – горячо заявила Джесс.

– Ненавижу разговоры про деньги! – в отчаянии воскликнула Кейт. – Я хочу только одного – чтобы Фрайерз-Вуд оставался в нашей семье!

– Мы все этого хотим, – сказал Адам и мрачно посмотрел на отца. – Мы сделаем все, чтобы так и было, папа.

Леони улыбнулась брату:

– Правда? А что будет, если ты влюбишься в девушку, которой не захочется делиться с четырьмя сестрами?

– Попрошу ее убраться восвояси, – с готовностью отозвался Адам.

Все рассмеялись, и атмосфера несколько разрядилась. Том Дисарт подробнее объяснил систему наследования, при которой в случае смерти одного из Дисартов-старших дети при совместном владении собственностью обязаны заботиться об оставшемся родителе.

– Это будет не так сложно, – сказала Френсис. Мы с папой можем переехать в здание конюшни, как в свое время сделали мои свекор со свекровью.

– Дом должен наследовать Адам, – твердо заявила Леони. – Он единственный сын, он должен подписывать все бумаги и, по логике вещей, должен продолжать жить здесь со своей семьей.

Адам бросил на родителей мрачный и задумчивый взгляд:

– Вы хотите сказать, что когда-нибудь, в отдаленном будущем, я останусь единственным владельцем Фрайерз-Вуд, после того как выплачу сестрам необходимые деньги?

Джесс покачала головой:

– Невозможно, нас слишком много. Никто не ждет от тебя этого, Адам. Это не тот случай, что с папой, у которого была только одна Рейчел.

– Конечно, я не смог бы сделать это сейчас, возразил Адам, упрямо вздергивая подбородок, но, когда время придет, я уверен, что смогу!

– Или, – вмешался отец, – я могу принять предложение о продаже имения, переехать в меньший дом и положить для вас в банк крупную сумму денег.

Четыре пары глаз в ужасе воззрились на него.

– Нет, ты не сделаешь этого, папа! – прошептала Леони.

– Это только вариант. У меня есть неделя или две, чтобы принять это предложение или отвергнуть.

– Я думаю, что тебе вообще не стоит его рассматривать, – упрямо проговорил Адам. – У меня скоро выпускные экзамены, и я не хотел бы уезжать с такой тяжестью на душе. Давайте решим все сейчас, хорошо?

– Я – за! – быстро проговорила Джесс. – Если у нас в семье демократия, давайте проголосуем.

Том усмехнулся:

– Конечно, давайте. Поднимите руки те, кто за то, чтобы Фрайерз-Вуд и все вытекающие обязанности по его владению достались Адаму.

Пять рук взметнулись вверх, и, улыбнувшись жене, Том тоже поднял руку.

– Решено единодушно, – сказала довольная Леони и ободряюще улыбнулась брату:

– Не волнуйся, Адам. Мы не будем досаждать тебе с деньгами.

– Аминь, – пропела Джесс, подпрыгивая на своем стуле. – Моей долей, Адам, ты можешь распоряжаться так долго, как сочтешь нужным.

– И моей, – сказала Кейт.

– Спасибо, дамы, но надеюсь, что справлюсь и сам, и никакие жертвы от вас не потребуются. Адам энергично вскочил с места. – Мне пора. Кстати, папа, кто сделал это предложение?

– Одна лондонская компания, – ответила Френсис, тоже поднимаясь из-за стола. – Тебе действительно пора, Адам, иначе ты приедешь слишком поздно.

Когда Адам попрощался и уехал, Леони предложила отцу пойти прогуляться с Фенни и собакой, а маме – отдохнуть, пока они с Кейт уберут в доме.

Вечером, когда Кейт заканчивала делать уроки в своей комнате, а Фенни уже безмятежно спала, утомленная бурными событиями прошедших суток, Леони устроилась на диване в кабинете. На ковре рядом с ней мирно посапывала собака, и Леони, хотя и чувствовала себя по-настоящему усталой, решила просмотреть воскресные газеты. Рядом родители смотрели какой-то сериал по телевизору, и Леони каждой клеточкой своего тела ощущала глубокую безмятежную радость от этого неожиданного возвращения домой. Адам уже звонил, чтобы сообщить, что благополучно добрался до Эдинбурга, позже позвонила и Джесс, которая теперь уже была в Лондоне.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания