Виктор Сергеевич Бойко
Йога: искусство коммуникации.
(Издание второе, исправленное)

Незабвенным родителям моим – Бойко Вере Степановне и Сергею Герасимовичу посвящаю.

Я благодарен всем, кто внёс вклад в создание этой книги, и выражаю горячую признательность:

моей жене Илоне, которая принимала в процессе самое непосредственное участие, создавая для него наилучшие условия;

Ринату Минвалееву из Санкт-Петербурга, участнику портала Real Yoga за использование его перевода книги Д. Эберта «Физиологические аспекты йоги»;

Андрею Терехову, дальневосточному медику (на конференции сайта ник – АЮТ) за ценные замечания и поддержку;

Михаилу Смирнову (на конференции сайта – SMARty) за продуктивную полемику, ценные замечания и великолепные метафоры, использованные в этой книге;

Артёму Фролову, врачу из Ленинградской области (ник сержант Лебядкин) за ценные замечания;

Сергею Агапкину из Рязани, специалисту по Аюрведе, бывшему участнику портала RealYoga, ряд его замечаний и поправок включён в текст;

а также разновременным завсегдатаям портала – Ха Эм Вию, Майклу, Вредителю, Леше и многим другим за продуктивное оппонирование, которое помогло мне более чётко формулировать базовые положения и выводы.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Как много мы знаем и как мало понимаем.

Альберт Эйнштейн

Который год уже за тенью я гонюсь...

Светлана Кекова

Описать феномен индийской йоги без мистических либо религиозных «перекосов», задача далеко не простая. В этой работе рассматривается только реальный её аспект, без метафизического обоснования – философии санкхья. Скажу сразу, чтобы сразу исключить праздные вопросы: йога никогда не интересовала меня как система спасения в том смысле, который придавали ей в древности либо приписывают сейчас религиозно-философские школы, как в самой Индии, так и за её пределами. Предмет исследования – технология работы с телом и сознанием, имеющая исключительно прикладной характер. Цель – дать читателю реальное представление о традиционной йоге и предоставить информацию для возможности её самостоятельного начального освоения.

Сразу оговоримся: любое пособие, даже самое лучшее, это лишь часть необходимой и достаточной информации, для гарантированного успеха абсолютно необходим живой опыт! Именно потому в Москве создана и успешно функционирует Школа йоги В. Бойко. Занятия в классах под руководством инструкторов, самостоятельная и регулярная практика дома, консультации, ежегодные семинары, возможность задавать вопросы и получать ответы по электронной почте и на конференциях портала RealYoga, а также регулярные дни открытых дверей – всё это обеспечивает занимающимся качественную практику и позитивные её результаты.

Итак, кого можно считать йогом, подходит ли под это определение тот, кто в совершенстве выполняет асаны – йогические позы? Видимо, нет, поскольку при соответствующей подготовке (а порой даже и без неё) их форму способен имитировать любой гибкий от природы человек, высококлассный гимнаст либо циркач, работающий «каучук». Сущность йоги характеризуется отнюдь не сложностью асан, но особым состоянием сознания, возникающим в процессе их выполнения. Подобно тому, как ум расширяет физические возможности, решая задачи, не подвластные грубой силе, так и временное торможение сознания посредством пребывания тела в неподвижности даёт тот бесценный эффект, который по-иному получить нельзя. Именно посредством изменение сознания, но не фокусами с формой, достигается конечная цель йоги – гармония тела и души.

Быть может, настоящий йог это тот, кто жует стекло, запивая его соляной кислотой, либо спит на утыканной гвоздями доске? Но подобным образом публику ещё в древности развлекали факиры.

Или йоги имеют дипломы с печатью, удостоверяющей успешное окончание специального института в Индии? Но как тогда проверить реальную квалификацию владельца бумаги и её подлинность?

Может быть, есть прямые признаки истинности, говорят, например, что йоги не едят мясо. Действительно, в Индии и сегодня можно встретить абсолютных вегетарианцев, например джайнов, но вплоть до средины XIX века там процветала и секта йогинов-агорапантхов, которые потребляли в пищу даже падаль, поскольку для них равно святым было всё, что дано или взято богом Шивой. Паттабхи Джойс, представитель Аштанга-виньяса-йоги, одного из сегодняшних модернизированных направлений, утверждает, ссылаясь на древние источники: «...Овощами не следует злоупотреблять». Как сказано в Аюрведической прамане: «Овощи умножают болезни». Так что употребление (одних только – В.Б.) овощей нежелательно для человека, занимающегося йогой» (137, с.40). О пользе мяса убедительно говорит также трактат «Аштанга-хридайя самхита», имеющий высокий авторитет в Аюрведе. Похоже, что вегетарианство, равно как и его противоположность, также не являются отличительной чертой братства йогинов.

Изучение первоисточников и большой личный опыт практики привели меня к однозначному выводу: подлинными йогами можно считать лишь тех, кто следует определению, данному Патанджали в Йога-сутрах, а именно: «Йогаш читта-вртти ниродхах», что переводится, как «Йога есть прекращение деятельности сознания» (99, с.87). Сразу возникают вопросы: что подразумевается под прекращением, как оно достигается и какие имеет последствия? Всё это будет разъяснено ниже.

Уникальная йогическая технология базируется на «устройстве» человеческого тела, которое на протяжении многих тысячелетий остаётся неизменным.

Йога Патанджали была ассимилирована и модернизирована множеством индийских (и не только) религиозных систем, школ, направлений и сект, именно поэтому она предстаёт сегодня перед нами в виде огромного количества приёмов и техник, связь между которыми зачастую не прослеживается. Метафизика веками создавала туман вокруг того, что происходит в йоге с телом (и опосредовано с сознанием) на самом деле она здесь вторична. Более того, при внимательном анализе множества исторических модификаций йоги проступает некая подоснова, которая и является предметом данного исследования.

С одной стороны йога охватывает все аспекты, которыми сегодня интересуются науки о человеке, с другой исторически вышло так, что она всегда использовалась мистикой и религией. Её фрагменты видны в аскетических практиках раннего христианства и мусульманских сект, но в то же время йогическую подготовку имел индийский космонавт Шарма, организм которого вообще не отреагировал на невесомость. Йогой интересуется сегодня множество людей, желающих улучшить качество физического и душевного состояния. Однако катастрофическое засорение эзотерикой и нехватка профессионалов тормозит использование данной технологии самосовершенствования, как на Востоке, так и на Западе.

Человек осваивает космос, создаёт сложнейшие механизмы, приборы и системы управления, проясняет устройство материи, но в тоже время ум его крайне неэффективно взаимодействует со своей физической оболочкой и подсознанием. Такое положение, чреватое накоплением фатальных ошибок в развитии цивилизации, позволяет исправить йога, базовые принципы которой зафиксированы более двух тысячелетий назад.

Первым систематизированным руководством, дошедшим до нас, являются Йога-сутры, их авторство приписывают риши (мудрецу) Патанджали. Термин «классическая йога» обозначает технологию именно этой системы, а не её позднейшие интерпретации (например, Тантру).

Философия же йоги, относимая к шести даршанам (философским школам Индии, опирающимся на тексты Вед), представляет интерес только для историков и не может быть сегодня руководством к действию. Известны исторические прецеденты, когда приоритет Патанджали в систематизации йоги оспаривался. Есть, например, «Тирумантирам», написанный неким Тирумуларом который, как говорят, был современником Патанджали. В этом тексте Патанджали упоминается как соученик Тирумулара и участник литературных диспутов у Нанди Девара, по которым собственно и определялось время жизни первого систематизатора йоги. Хотя этот текст также относят к периоду создания Йога-сутр, он откровенно «тантричен». Вообще Тантра, будучи в историческом плане гораздо моложе йоги, всегда стремилась усилить свою древность, чем откровенно и занимались её адепты.

Происхождение йоги пока науке установить не удалось, хотя при раскопках городов протоиндийской цивилизации Мохенджо-Даро и Хараппы (возраст которых не уступает первым династиям Древнего Египта) были найдены так называемые «печати» с изображениями асан, имевших, по-видимому, ритуальное назначение. Первые письменные памятники – Веды – появились, как принято считать, после вторжения в Индостан арийских племён. Если коренная культура была уничтожена именно ими, то за десять веков, прошедших от этого события до возникновения Вед йога, как её элемент, была ассимилирована завоевателями. Образ муни, святого мудреца-отшельника, встречается уже в Ригведе, где он, правда, слабо ещё похож на традиционный образ йогина. В более поздней Атхарваведе есть описания необычных способностей и эффектов, отдельных этапов пранаямы, а также «тапаса», мистического жара, который впоследствии занял видное место в психотехниках средневековья (Тантра) и сектах тибетского буддизма.

В Упанишадах описано множество практик духовно-мистического толка, в том числе элементы будущей йоги, недаром Патанджали назвал свой труд «следующий за...»

В дальнейшем Раджа-йога продолжает модифицироваться, возникают причудливые её формы, которые Мирча Элиаде окрестил «йогическим барокко».

Термин «йога» встречается (в техническом смысле) в Тайттирия и Катха-упанишадах, откуда, собственно, и берёт начало йога брахманизма, позднее появилась йога бхакти, основанная на самозабвенной любви к Богу.

В некоторых моментах йога Упанишад настолько напоминает систему Патанджали, что только слепой не заметит этого сходства, из чего следует логический вывод, что и автор Йога-сутр, и поздние брахманистские изыскания пользовались, скорее всего, единым, гораздо более ранним источником.

Мандукья-упанишада увязывает некоторые приёмы йоги с мантрой «ом» или «аум», отсюда берёт начало так называемая Нада-йога или йога мистического звука (в тантризме это направление развилось настолько, что получило название Мантраяна).

Упанишады составлялись примерно в то же время, что и Сутры, следовательно, тогда первоначальная технология йоги и была впервые изменена, что стало прецедентом. В Тайттирия-упанишаде приводится перечень состояний сознания и упоминается турийя, так называемое «четвёртое состояние», концепция его стала основой множества поздних спекуляций и экстремальных психотехник.

Далее в русле брахманизма возникли Йога-упанишады, среди них основными считаются девять (116). В «Йогататтве» названы четыре основных разновидности йоги: мантра, лайя, хатха и раджа, причём две ступени классической Раджа-йоги – асана и пранаяма – выделены в отдельное направление – Хатха-йогу. Эта классификация сохранилась до наших дней. В Йога-упанишадах впервые встречается упоминание особой, мистической физиологии, которая стала основой тантризма и до сих пор вызывает ажиотаж в среде дилетантов. Некоторые знатоки традиционной индийской медицины утверждают, что её элементы присутствовали и в более ранних, нежели йога, аюрведических текстах.

На протяжении всего ведического периода индийской истории (примерно 1000-400 г. до н.э.), равно как и в дальнейшем, терминология и мировоззренческая направленность йоги произвольно менялись философскими школами, аскетами, и йогинами-одиночками – по личному разумению либо под влиянием политических и социальных факторов. Это, по-видимому, процесс неизбежный, но далеко не всегда позитивный. Со временем местные аборигенные культы смешались с персонажами Вед и набрали силу, «переваривая» религиозные представления пришельцев, собственно, тогда и возник индуизм. К ведическому пантеону были причислены доарийские боги, а жрецы, служащие им, были возведены в брахманское сословие. Вместо Брахмы главным божеством стал Шива («сивый», «седой» – санскр.).

Махабхарата поставила знак тождества между Брахманом Упанишад и Вишну (а также Кришной, его земным воплощением) и адаптировала йогу к массовому сознанию. Йога Махабхараты, данная в её книге шестой, Бхагавад-гите (буквально «Песня Бхагавата», Кришны) и седьмой (Мокшадхарма – «Основа освобождения»), по этической и социальной направленности радикально отличается от системы Патанджали. Но и Гита, очевидно, появилась позднее, она оперирует с уже известным предметом йоги. Основной упор в ней делается не на личном спасении посредством ухода из социума, а на достижении уравновешенности и на её основе – искусства в действиях повседневности. Йогин не должен покидать мир, напротив, он должен оставаться в гуще его, не уклоняясь от бытия, единственное условие спасения заключается в беспощадно систематичной практике и не привязанности к плодам своих действий. «Йога – это равновесие» – вот определение «Гиты», она исключает из класса йогинов представителей «чистого созерцания», мотивируя это тем, что способность к созерцанию отнюдь не определяет ещё нравственной настройки человека.

Идеалом Гиты является не погруженный в самадхи аскет, но живой человек, способный ощущать чужую боль, как свою. Именно такая интерпретация сделала и саму Гиту, и её йогу необыкновенно популярными в индийском обществе, а представление о том, что только бескорыстная деятельность, в том числе и йога, ведёт к освобождению, сохранилось до наших дней.

В то же время Свами Сатьянанда Сарасвати Парамахамса Нага (далее по тексту ССС), ученик Свами Шивананды и основатель Бихарской школы йоги, пишет: «Каждое мгновение жизни представляет собой алхимию медитации. Живите йогической жизнью и обладайте высокими принципами, с абсолютной верой в высший дух, который человек может познать через практику йоги и достигнуть высшей цели – познания Бога» (журн. «Йога», №1, 2003, с.6).

Следующая линия трансформации – буддизм. Если Будда и отверг трёх своих йогических наставников (аскета и хатха-йогина Бхарагву, который изгнал будущего спасителя за слишком быстрые успехи, а также Вайшалу и Арада Каламу, обучивших его созерцанию), то лишь потому, что быстро превзошёл их в этом деле, так говорит легенда

Буддизм никогда не отрицал йогу, но видоизменил её технологию, в результате чего появился продукт весьма специфический. Все способы спасения, которым учил Татхагата, основаны на йоге, причём до такой степени, что Ф.И. Щербатской вообще определял буддизм как йогу. При этом буддисты равно отвергали как учение Вед, так и йогическое философское «оформление».

Наиболее радикально изменил йогу Патанджали тантризм, который ассимилировал массу народных культов и суеверий. Начиная примерно с VI века н.э., он занял ведущие позиции в индуизме и тибетском буддизме Ваджраяны, получив название «алмазная колесница». Буддийские Тантры делятся на четыре класса, причём два последних считаются наивысшими и относятся к сугубо йогическим способам познания истины. В тантризме впервые за всю историю Индии главное положение в пантеоне заняла Великая богиня и её ипостаси, что говорит о победе мировоззрения доарийских культов.

Тантризм утверждает, что в эпоху тёмных времён Кали-юги все предыдущие традиции, включая Веды, неадекватно обеспечивали освобождение, на самом деле его можно достичь только превращением любых повседневных действий, включая сексуальные, в йогический ритуал. Калачакра-тантра (тантра «Колеса времени») повествует: в ответ на вопрос некого мифического царя Будда поведал ему, что Вселенная заключена в теле каждого живущего, тем самым традиционный аскетизм был отвергнут. Иными словам, принципы Тантры (в данном случае – буддийской) сводятся к следующим постулатам:

• освобождение не зависит от умерщвления плоти и отказа от мирских соблазнов;

• оно может быть достигнуто в течение одной жизни;

• женское начало признаётся ведущим компонентом йогических психотехник (откуда и возникло понятие Кундалини);

• создание теории Дхьяни-будд и сложной системы соответствующих элементов;

• снятие любые ограничений на еду и питье.

Здесь йога подверглась очередной ревизии, поскольку тантрики, нащупывая соответствия между Космосом и телом, глубоко вникали в функциональное строение последнего, а также в связи между ним и психикой. Множество психотехник было разработано в рамках так называемой Крийя-йоги, изложенной в публикациях Бихарской школы, которую до 1983 года возглавлял ССС. Справедливости ради отметим, что ранее Крийя-йога была представлена миру школой Лахири Махасайя, а затем – усилиями Йогананды – и на Западе. Говорят, что Сатьянанда изучал Крийя-йогу у кого-то из учеников Махасайи.

Тантра считает, что совершенство может быть достигнуто только в «теле божественном», и поэтому нужно как можно дольше сохранять первозданное здоровье. Без абсолютно здорового тела достичь блаженства невозможно («Хеваджра-тантра»).

Средневековые тантрические тексты по Хатха-йоге написаны упрощённым языком, понятным для масс, это широко известные «Шива» и «Гхеранда-самхиты», а также «Хатхайогапрадипика» (её автором считают Сватмараму Сури – XV в.). Гхеранда был вишнуитом (вайшнавом) из Бенгалии. Шива-самхита описывает вариант тантрической йоги, окрашенной философией Веданты (см. «Атмабодха» Шанкары, 12).

До появления упомянутых текстов (в XII в.) известна йога, приписываемая некому Горакхнатху, согласно легенде составившему «Горакша-шатаку», компендиум (сжатое, тезисное изложение) по Хатха-йоге. Если тантрическая садхана (реализация учения) подразумевает подъём Кундалини, то секта натхов сделала своей религией асаны. Натхи и сахаджа-вайшнавы объединяли бесчисленное количество сект «народной йоги», это движение до сих пор существует в образе йогов-канпхатов («кан» – ухо, «пхата» – расщеплять, их признаком являются огромные серьги).

В некоторых сектах йога полностью деградировала, что являет нам пример шиваитских аскетов. Немыслимые её модификации возникали также в тибетских тантрических обществах, например обряд «чход» – ритуал жертвования йогином своей ментальной сущности для пожирания её демонами. Гималайские аскеты работали с внутренним теплом, именуемым «тумо», известны также беговые йоги. В Тибете йогическая традиция подпала под влияние местных культов, что породило множество вариаций, наиболее значительными из них являются шесть доктрин Наропы.

Если в классической йоге освобождение достигалось через самадхи, то Тантра предоставляла своим адептам возможность достичь состояния «дживан-мукты» («освобождённого при жизни») без отрыва от социума.

В Японии психотехники буддизма трансформировал дзэн, в котором явно присутствуют элементы йоги. После завоевания Индии мусульманами культурное смешение породило не только Тадж-Махал, но и йогу суфизма. Первоначально йогов-мусульман называли факирами, чтобы отличать их от йогов-индуистов, буддистов и последователей Патанджали, затем этим словом окрестили фокусников и чародеев, йогов-одиночек, которые зарабатывали на пропитание демонстрацией «чудес». Хотя на Западе понятия «факир» и «йогин» смешивают, но это неверно, разница между ними примерно такая же, как между странствующими монахами-аскетами и бродячими акробатами в городах средневековой Европы.

Ещё более сильное различие сохраняется до сих пор в Индии между йогами и «садху» – «божьими людьми», многие из которых лишь притворяются йогинами. На самом деле садху – это аналог наших нищих, выпрашивающих подаяние Христа ради.

Итак, беглый исторический обзор показывает, что феномен, описанный Патанджали, существовал до появления религии как таковой, корни изначальной йоги уходят во тьму веков, и скрыты, скорее всего, в первобытной магии.

Сейчас в Индии и за её пределами существует огромное количество центров, институтов, школ и ашрамов. Одна из наиболее известных таких структур – международная корпорация Айенгар-йоги, к 2004 пустившая корни более чем в сорока странах, включая Россию. Англичане славятся консерватизмом, однако уже в конце 1990 в Лондоне увлекались йогой около трёхсот тысяч человек, пусть даже всего лишь её разновидностью «от Джима». В 1995 под эгидой парижской мэрии был открыт центр йоги Айенгара во главе с Фаеком Бириа. В Америке также происходит поворот массовых предпочтений от аэробики и шейпинга к йоге, и возглавила этот поворот сама Джейн Фонда. Как сказал известный гуру Дхирендра Брахмачари: «Йога покоряет мир в бескровной битве».

С достойной сожаления инертностью разворачивается к йоге медицинский официоз, научные исследования (кроме «оазисов», вроде института «Кайвальядхама» в Индии и энтузиастов-одиночек типа Д. Эберта) ничтожны по объёму и носят спонтанный характер. До сих пор нет международной программы изучения, что, в совокупности с эзотерической агрессией, ведёт традиционную йогу к вырождению и упадку. Тем не менее, грамотная её практика решает проблему оздоровления тела и уравновешения психики человека, что актуально сегодня, как никогда.

Я полностью солидарен с позицией «Бхагавадгиты»: не жизнь для йоги, но йога для жизни! Это древнее искусство является сегодня одним из проверенных веками и наиболее перспективных средств адаптации личности к социуму и собственной психике.

В данной книге описан опробованный на себе в течение многих лет (и успешно освоенный многими) способ включения традиционной йогической практики в повседневную жизнь, а также последствия из этого проистекающие. Йога – это не «спорт богов и героев», но систематическое узнавание себя, налаживание контактов со своим телом и психикой, медленная и скрупулёзная работа при неизменно великолепном результате.

Но каким должен быть подход? В первом случае для достижения успеха йогин должен полностью оставить социум, только тогда метафизическая цель – спасение – может быть достигнута. Другая крайность вообще отрицает возможность духовного роста при современном упадке нравственности. По моему убеждению, оба этих подхода ошибочны, на то и дан человеку разум, чтобы в условиях тотального экологического кризиса сформулировать социальную парадигму третьего тысячелетия.

«Подлинная культура духа подтверждается способностью одновременно удерживать в сознании две прямо противоположные идеи, и при этом не терять другой способности – действовать» (Ф.С. Фитцжеральд). Традиционная йога должна занять подобающее место в спектре средств усиления потенциала личности, она прекрасно вписывается в любой культурный контекст, профессиональную деятельность и стиль жизни. Существуют индуистские, христианские, буддийские, даосские формы йоги, йогические программы реабилитации используются в психиатрических клиниках, тюрьмах, восстановительных центрах Индии и многих стран мира.

«Йога – не древний миф, канувший в забвение, но ценнейшее достояние настоящего. Она – насущная необходимость сегодня и культура завтра» (ССС).

Глава 1
НОВИЗНА И ДРЕВНОСТЬ

В час, когда капля касается водной глади,

Воздух мутится, и кто-то подходит сзади,

Что, – говорит, – по силам тебе твой опыт?

Нет, – отвечаю я, переходя на шепот...

Светлана Кекова

Жизнь это процесс извлечения смысла (порядка) из окружающей среды. Мыслители всех времён утверждали, что с философской точки зрения человек, как таковой, изначально не существует, его реальное появление в пространстве этого мира есть не факт, но акт. Личность возникает лишь в результате специальных усилий души. Есть разные варианты «дочеловечивания», именуемого «вторым рождением», однако успешно решить эту задачу становления удаётся далеко не каждому.

Одним из способов очистить свою природу и состояться, стать «полновесным» и в то же время свободным является йога в её традиционном виде, известном тысячи лет (именно этот её вариант мы называем классическим). «Невозможно ... отрицать важность одного из существеннейших открытий Индии, а именно... что сознание может выступать в качестве „свидетеля“, „наблюдателя“, свободного от влияния психофизиологических факторов и темпоральной (связанной со временем) обусловленности. Это сознание „освобождённого“ человека, который сумел выйти из потока времени...» (227).

Методов самореализации множество, среди них нет лучшего или худшего, все они осуществимы, каждому человеку нужно лишь найти наиболее подходящий. Я категорически возражаю против превращения русского человека в индуса посредством рабского копирования чуждых обычаев и поведения, технология йоги вненациональна и, будучи избавлена от вторичных наслоений, блестяще работает в отрыве от «материнской платы».

В древности символом понимания была узнавательная дощечка, обе её половинки даже через годы могли совместить те, кто по воле случая стал их обладателями. Работа над книгой оказалась механизмом, который сформировал недостающую часть понимания, прояснив сущность Сутр. После этого видение мира изменилось, во многих, казалось бы, не связанных между собою областях начала проступать идентичность, некая подоснова всеобщего мирового порядка. Видимо, способность различать скрытые взаимосвязи возникает как один из результатов качественной практики йоги, отсюда, быть может, и появилась фраза, постоянно встречающаяся в тексте Вед: «...Йа эвам веда» – «...Тот, кто знает это».

Вопреки обывательским представлениям йога – предмет весьма сложный, не имеющий аналогов в жизненном опыте человека Запада. По ряду причин фрагменты её универсальной технологии оказались рассеяны во времени и пространстве, среди различных народов, эпох и культур. При определённой доле удачи и терпении мне удалось реконструировать первоначальный шедевр из отдельных фрагментов (на это ушло три десятилетия, что в теории относительности называется минимально большим временем), и прийти к пониманию системы, созданной древними.

К сожалению (а скорее, к счастью), у меня не было реального гуру, который, гарантируя безопасность, существенно ускоряет процесс освоения йоги учеником. Моими учителями и соавторами являются адепты прошлого и настоящего, посвятившие себя йоге, и я благодарен им, поскольку без них эта книга никогда бы не появилась на свет.

С какого-то момента материал её начал спонтанно упорядочиваться и таким образом текст, в котором, казалось бы, должны излагаться полученные мною умозаключения, превратился в механизм автономного производства смысла, до этого не вполне ясного. Продукт моего сознания начал свою собственную жизнь. Когда ментальное содержание переводится на бумагу, все его составляющие, преломляясь в словесных эквивалентах, располагаются автономно и совершенно по-иному. И сложившаяся «картинка» лишний раз подтвердила тезис Патанджали о том, что цель йоги – успокоение (торможение) сознания и выработка саттвичности. Именно в процессе такой практики разрешаются проблемы тела (здоровья), экзистенции (бытия) и происходит духовная трансформация.

Нельзя сказать, что в результате долгих лет занятий йогой я сильно поумнел, понял всё и написал эту книгу. Накопив большое количество разнообразных сведений о предмете и личный опыт практики, я получил возможность её написать. А далее сработал принцип действия не действием. Суть его проста: устройство реального мира таково, что к некоторым результатам (изменениям) человек не в состоянии прийти путём последовательных операций. Желая самосовершенствоваться, мы сразу утыкаемся в противоречие: если даже ясно, что и в какую сторону надо изменить, непонятно, кто и как будет делать это. Каким образом я могу улучшить себя? Как психосоматика, частью которой является стабильная личность, может стать иной? Кто её изменит? Кто знает, что и как следует менять, может быть, Я? Но ведь именно из-за ошибочных представлений Я и его ущербного поведения, на этих представлениях основанных, возникло то плачевное состояние, с которым приходится разбираться. Чтобы желаемые изменения оказались действительно необходимыми и безошибочными, их должна произвести некая умная и всё обо мне знающая сила со стороны. Но откуда она возьмётся? Выход только один: нужно создать условия для свободного функционирования системы (психосоматики) в её собственных интересах, которые одновременно являются и моими, но от меня скрыты (элементы ситуации, которые Эго в принципе не может знать – см. теорему Геделя о неполноте).

В этом случае необходимую регулировку, по ряду объективных причин недоступную Я, спонтанно (вне моего контроля, но в результате созданных мною условий) производит сама система, это и есть «действие не действием» («деяние не деянием», в китайской культуре – «у-вэй»). Я могу лишь инициировать запуск желательного хода событий, но реализуется он природными механизмами, работающими автономно, вне человеческого разумения и воли.

«...Становится очевидным, что сложно организованным... системам нельзя навязывать пути их развития. Скорее, необходимо понять, как способствовать их собственным тенденциям развития» (278, с.17).

«...Развитие состояния транса – это интрапсихическое явление, обусловленное внутренними процессами, и действия гипнотерапевта направлены на то, чтобы создать для них благоприятные условия. По аналогии можно сказать, что инкубатор создаёт благоприятные условия для выведения цыплят, но сами цыплята получаются благодаря развитию биологических процессов внутри яиц. Неопытный врач, индуцируя состояние транса, часто старается направить поведение испытуемого соответственно своим представлениям о том, как последний должен себя вести. Роль врача, однако, должна быть сведена к минимуму» (230).

Трансформация психики и судьбы посредством йоги, принципы которой описал Патанджали, возможна только в русле «действия не действием». Собственно говоря, такой подход (управление условиями для срабатывания системы в полезном ей, а, следовательно, и мне, направлении) и есть йога. Любая физическая либо ментальная деятельность, от начала до конца построенная на личных усилиях, самоконтроле и происходящая в состоянии бодрствования йогой НЕ является!

Многие современные виды «йоги», от начала до конца основанные на личном усилии бессмысленны, поскольку в нелинейной среде, каковой является организм человека «Могут возникать только те структуры, которые в ней потенциально заложены и отвечают собственным тенденциям процессов в данной среде. И ничего иного в качестве метастабильно устойчивого не может быть сконструировано в этой среде. Это – своего рода эволюционные правила запрета» (278, с.132). Иными словами мы можем сконструировать любую последовательность физических действий и как угодно её назвать, но полезной она будет только в том случае, когда её цели совпадают с главной задачей психосоматики – сохранением и укреплением устойчивости гомеостаза.

«Американские врачи и хиропрактики всерьёз обеспокоены растущим числом травм, которые люди получают при занятии йогой, особенно „скоростной“ её разновидностью, так называемой „пауэр-йогой“, которая всё больше входит в моду в последние годы. Как вспоминают специалисты, такого не было с 80-х годов, когда Джейн Фонда начала популяризировать аэробику.

Корреспонденты Boston Globe приводят пример «жертв» увлечения йогой. Так, 30-летний мужчина нуждался в операции после того, как повредил коленный сустав. Женщина с большим опытом «классической» йоги повредила шею после занятий с новым «гуру», другой мужчина повредил нерв и потерял чувствительность бедра (хотя газеты обычно приводят не статистику, а «жареные факты», очевидно, дыма без огня не бывает – В.Б.).

По некоторым оценкам йога в США сейчас является наиболее динамично развивающейся формой групповой физической активности, по сведениям «Yoga Journal», ею занимаются восемнадцать миллионов человек, в то время как в 1998 было только семь. По данным Американской ассоциации производителей спортивных товаров эти цифры несколько скромнее, и статистика выросла с 7,4 в 2001 году до 9,7 млн. сегодня.

Как отмечают эксперты, в большинстве случаев йога безопаснее прочих систем, однако многие понимают её неправильно, превращая в соревнования, а отсутствие предварительной тренировки (и необходимых знаний) приводит к травмам. Ситуация усугубляется отсутствием стандартизации в подготовке инструкторов, хотя сейчас и организован «Альянс йоги», который выступает за определённые требования к их обучению» («Медновости» от 09.01.2003).

Подход человека Запада к йогическим практикам содержит коренную и, на мой взгляд, опаснейшую погрешность: древние тексты вовсе не имеют в виду прямой волевой контроль! Речь в них идёт только лишь о создании и сохранении условий, при которых включаются процессы системной самонастройки, протекающие вне сферы восприятия и компетенции разума. Я нахожу, готовлю, кладу в рот, пережёвываю и глотаю пищу (моё действие), но переваривается и усваивается она автономно, за это отвечают механизмы, неизмеримо более древние, чем сознание. Чтобы процесс был безупречен, нужно только одно: после акта глотания не мешать ему! Аналогично и подлинная йога всегда была и остаётся искусством косвенной, но никак не прямой регулировки! Я создаю условия для того, чтобы система (психосоматика) сама привела себя к свойственному и желательному ей порядку! Этот порядок (гомеостаз) является скрытым, свёрнутым, и мы узнаем о его наличии только после его расстройства. Если жизнь субъекта строится так, что жизненные нагрузки превышают возможности восстановления, то рано или поздно деструкция накапливается в органах и системах, а затем начинает проявлять себя, сначала в виде функциональных расстройств, которые затем получают автономное развитие и становятся болезнями.

Типичный пример ошибочного поведения, приведший к отрицательным результатам – попытка построения коммунизма в России. «Социальное состояние, которое замысливалось, не соответствовало внутренним свойствам и потенциям среды. Не было такого состояния (в которое верили, что оно должно быть, поскольку очень хотелось – В.Б.) в числе возможных, а потому и соскользнули в другое, потенциально ждавшее. „Шёл в комнату – попал в другую“ (или как в песне про партизана Железняка: „Он шёл на Одессу, а вышел к Херсону...“ – В.Б.). В таких случаях следует либо искать пути для изменения внутренних свойств сложной системы (что в отношении человеческого организма бесперспективно, поскольку он является продуктом миллионов лет эволюции – В.Б.), либо вовсе отказаться от попыток навязывания реальности того, что ей несвойственно» (278, с.133).

К числу таких попыток относится, например, возникшая в начале XX века «йогическая динамика» (Аштанга-виньяса-йога) характерная тем, что время пребывания в асане минимально, а в некоторых сегодняшних «авторских стилях» форма практически не фиксируется. Нынче на Западе популярны и «динамика» и «статика», но это, скорее всего, проистекает от незнания классической традиции. Правда, П.Джойс иногда утверждает, что фиксация асаны длится несколько дыхательных циклов, но видеозаписи его занятий с людьми это не подтверждают. За мизерное время, разделяющее непрерывную смену форм в Аштанга-виньяса-йоге, процесс системной самонастройки включиться не может, отсутствуют его главные условия: недеяние и полная релаксация. Традиционная (основанная на глубоком мышечном и ментальном расслаблении) Хатха-йога обеспечивает очищение и регенерацию психосоматики без вмешательства извне, тело просто выполняет асаны, сознание при этом практически выключается, не участвует в процессе. Порядок же (последовательность) поз (судя по первоисточникам, их не более чем два-три десятка) не имеет особого значения, поскольку зависит от исходных физических данных и наличного здоровья. Без разницы, на каком «материале» нарабатывать полную релаксацию, искомое психофизическое состояние гарантированно возникает именно в наиболее простых и доступных позах, равно как и в паузах между ними. Главное – отсутствие избыточной сложности, которая энергозатратна, травмоопасна, не отвечает принципу Оккама и требует соблюдения множества дополнительных требований, как-то: обязательная компенсация при работе на пределах мобильности, соблюдение последовательностей переходов, излишнее напряжение внимания, мышц и нервной системы. Удивительный терапевтический (оздоровительный) эффект йоги обеспечивается вовсе не прямым физическим воздействием асан, но именно системной регенерацией.

Немного истории. Моё личное знакомство с йогой (не считая совсем уж детской попытки после прочтения «Лезвия бритвы» в 1964) началось в 1971, с айенгаровской «Light on Yoga». Когда её привезли из Москвы – это было событие! Помню ксерокопию подлинника, кипу машинописного перевода и отдельно фотографии асан. Мы просто упивались ими: что делает человек со своим телом! И главное – потрясающая детализация, всё расписано по дням, бери и пользуйся.

Но с другой стороны была ещё йога Радхакришнана (147), «Махабхараты» (118-122), «Лезвия бритвы» (72) «живая этика» Рерихов, интегральная йога Шри Ауробиндо (160). И всё это, кроме самых общих мест, никак не пересекалось с «Йога дипикой»! Она показывала что делать, сколько, в какой последовательности, но нигде не говорилось, как сделать асану, чтобы она удалась лично мне! Сколько угодно пассажей типа «Взять ногу, с выдохом занести её за голову...» и т.д. Но нога не желала заворачиваться туда, сколько не пытайся! Не получалось и подавляющее большинство поз, объяснений же по существу, которые проясняли бы ситуацию, в книге не было.

Философы упоминали асаны и пранаяму как этапы системы спасения, однако работы с телом метафизика не касалась. Речь шла, как правило, о медитации, подразделяющейся на дхарану, дхьяну и самадхи. Но каким боком относится к этому «Йога дипика»?

Возникал и другой вопрос: если одно (философия) находится вне видимой связи с другим (практикой), почему тексты упорно твердят о том, что Раджа-йога – система целостная и последовательность освоения её должна соблюдаться неуклонно?

В итоге мною было принято компромиссное решение: работать с предметом «сверху», изучая философский аспект йоги, и одновременно «снизу», через ежедневные занятия «по Айенгару», книга которого казалась нам тогда верхом совершенства. Моих друзей больше интересовало оздоровление, меня – смысл. Я упорно вгрызался в «Индийскую философию», «Локаята даршану», «Атмабодху», Упанишады (в переводах В.В. Бродова), отлавливал у букинистов ашхабадские выпуски «Махабхараты», вникал в учения бесчисленных школ и сект. Все они превозносили йогу как инструмент самореализации, спасения, интуитивного познания и т.д., ничего не говоря о технологии асан и медитации (кроме комментариев Б.Л.Смирнова к его переводам «Бхагавадгиты», да и там эти сведения были минимальны).

Я даже пытался отыскать здравое зерно в «живой этике», но при всём том неизменно занимался по утрам, до ухода в институт, «по Айенгару», однако если от философии трещали мозги, то асаны просто не получались! Я жил обычной жизнью, как все, ни от чего не уклоняясь (кроме спиртного), но в то же время не было причин, которые могли бы нарушить регулярность моих занятий.

Как ни странно, это оказалось неосознанным соблюдением классического познавательного условия, гласящего: я не могу требовать от мира, чтобы он шёл мне навстречу, когда реализую то, что мне интересно. Именно эти, казалось бы – совершенно излишние в повседневности усилия являются главным условием саморазвития.

Итак, самоотверженно занимаясь по «Йога дипике» на протяжении трёх лет институтской учёбы, я не получил какого-либо внятного результата кроме множества мелких травм. В книге всё выглядело элементарно: читай описание и делай, как показано на фотографиях, однако, несмотря на исключительную добросовестность, я топтался на месте. Любые попытки выполнить позы «как на картинке» неизменно перегружали тело. К счастью здоровья было вдоволь, но лично меня угнетало отсутствие прогресса и понимания. В конце концов, я пришёл в ярость и поклялся, что носа не суну в медитацию до тех пор, пока не разберусь с асанами.

Однажды, переживая очередную травму и временно утратив возможность старания в асанах, я ощутил совершенно непривычный внутренний покой, так в мой ум, омрачённый пагубным стремлением к воспроизведению чужой гибкости, проник луч истины. Тогда я попытался расслабляться более качественно, не давить на форму, и вскоре понял, что для обеспечения качества практики воля и личные усилия не нужны, более того – они являются помехой. А уже впоследствии произошла фундаментальная переоценка аспекта гибкости в Хатха-йоге.

Любой обмен информацией продуктивен лишь в том случае, когда психоэмоциональное состояние участников отвечает определённому уровню покоя. Следовательно, в йогической технологии должен присутствовать универсальный принцип, приводящий тело и сознание ко взаимно однозначному соответствию. Этот принцип – полная (мышечная и ментальная) релаксация, только при её наличии тело неощутимо «стекает» к абсолютной границе формы, куда невозможно добраться сознательным усилием.

Со временем выяснилось, что эта «текучесть» и прирост гибкости в асанах прямо пропорциональны степени «очистки» сознания, как от произвольной ментальной деятельности, так и от спонтанного «мусора».

К тому времени подоспел и «самопальный» перевод Сутр, где я с изумлением прочёл шлоку 47 главы второй: «При прекращении усилия или сосредоточении на бесконечном... асана достигается» (99, с.143). Это было как гром среди ясного неба: вот оно, почему же об этом нет ни слова в айенгаровской «Дипике»!?

Когда удалось сравнить результаты практики, основанной на расслаблении с тем, что получалось при добросовестных стараниях и в обычном состоянии сознания, сомнения исчезли – я на верном пути. Чтобы обеспечить технику безопасности (ТБ) в асанах, нужно было осознать и решить проблему растворения ощущений, а уже потом искать подходы релаксации ментальной. Вскоре стало ясно, что увеличение общей гибкости тела является физическим следствием глубокого расслабления, но одновременно и побочным его эффектом.

Итак, Сутры определяют йогу как временное торможение физической, ментальной и эмоциональной активности. «Очень важно удерживать тело в одном положении без специального усилия, поскольку лишь выполненная непринуждённо асана даёт необходимое сосредоточение. Идеальное положение тела – когда отсутствует какое-либо усилие для его поддержания», пишет Вьяса. «Выполняющий асану йогин должен снять естественное телесное напряжение» (227 с.56).

И далее: «По отношению к физическому телу асана – это экаграта, сосредоточение на одном предмете: тело „сосредоточено“ на своём положении. Как экаграта утишает колебания и рассеяние „вихрей сознания“, так и асана прекращает всякие движения тела, наполняя его осознанием самого себя...» (там же).

Кажется, что такому описанию отвечает одна Шавасана, но это не так, поскольку подавляющая часть двигательной активности человека автоматизирована и происходит без контроля сознания. При этом мы никогда не причиняем вреда телу. Следовательно, для гарантий его безопасности в таком же ключе – без ощущений! – должна реализоваться и Хатха-йога.

Определение: «Релаксация (от лат. relaxatio уменьшение напряжения, ослабление) —

1). Физический процесс постепенного возвращения системы в состояние равновесия после прекращения действия факторов, выведших её из данного состояния;

2). В медицине – а), расслабление скелетной мускулатуры; б), снятие психического напряжения» (171, с.522, 523). Под релаксацией подразумевается, в данном случае, не только и не столько мышечное, но, прежде всего, ментальное расслабление (торможение сознания) поскольку именно оно составляет цель йоги. Тело в асанах может нагружаться с любой интенсивностью, но в результате длительной тренировки при этом возникают два момента, существенно отличающие работу в традиционной йоге от обычной деятельности:

• опустошённое и частично заторможенное сознание;

• сохранение преобладания парасимпатической активности ЦНС;

Обычная практика йоги не может вызвать гипотонус, напротив, подобранные в необходимой (для данного индивида) пропорции силовые и растяжечные позы приводят организм к оптимальному вегетативному балансу. Что же до нервной системы среднего жителя мегаполиса, то социум ежедневно нагружает её до такой степени, что ментальная релаксация никогда не будет лишней. ССС пишет: «Подобно тому, как для расслабления тела нужна удобная кровать, вашему уму также необходимы определённые периоды отдыха для сохранения свежести» (журн. «Йога», №1, 2003, с.6). Когда глубокое расслабление освоено, человек получает возможность без каких-либо отрицательных последствий напрягаться так, в том числе и физически, как раньше и мечтать не мог.

Итак, традиционная Хатха-йога очищает и регенерирует психосоматику, а также даёт наработку предмедитативного состояния, и только на этой основе можно переходить затем к медитации. «Какого-либо динамического применения силы следует всячески избегать, общая установка на расслабление вообще достаточно характерна для йоги. В каждой асане задействована та или иная внутренняя структура..., которая требует только минимальной затраты энергии... „Обучение асане представляет собой совершенствование сенсомоторной регуляции, так что снижение мышечной активности будет отражением роста мастерства в Хатха-йоге“ (226, с.24, 45, 47). В результате тонус бодрствующего сознания уменьшается, наступает торможение. Реализуемая в таком ключе практика асан вызывает самопроизвольную концентрацию внимания, на Западе же концентрация понимается совершенно по-иному, как стягивание восприятия в фокус и волевое удержание его на одном месте (объекте). Но ССС утверждает, что истинная концентрация внимания может быть только спонтанной, и возникает в полностью расслабленном теле и сознании. Иными словами главное, с чем следует целенаправленно и сознательно работать в йоге – это полная (особенно – ментальная) релаксация, только при её наличии в системе возникает самонастройка и саморегуляция.

Всё в этом мире связано, и древние это знали. Тот, кому удаётся посредством самьямы осуществить интеграцию психики, получает шанс соприкоснуться с основой основ. Цель йоги изначально была и остаётся одной и той же: это последовательное налаживание контакта со своим телом, а затем и со внесознательной частью психики, вплоть до предела – Единого, который каждая эпоха и культура символизировала по-своему (христианский анклав – в образе Иисуса Христа).

Один из вариантов перевода термина «йога» – единство – я понимаю как восстановление оптимальной целостности путём «подгонки» друг к другу обеих частей разобщённой психики человека, создание условий для их объединения в единый, действующий согласованно, информационный конгломерат.

Природа устроена так, что на всех уровнях организации время работает против жизни. Одним из условий любого локального порядка является тот факт, что рано или поздно этот порядок исчерпывается. С момента появления человека на свет погрешность процессов жизнеобеспечения непрерывно нарастает, и лишь практикой Хатха-йоги (быть может, ещё цигун и зыонг-шинь) обычная скорость прироста энтропии тормозится.

«Для создания сверхсложной организации можно работать... надлежащим образом немного варьируя константы внешней среды. Это – путь йоги. Каким образом возбуждать в среде желаемые структуры из спектра возможных (получать нужные результаты – В.Б.) или – что более важно – инициировать процессы спонтанного нарастания сложности? В восточном мировидении... присутствует понимание нелинейности связи между причиной и следствием, между действием и результатом. Эффект может быть противоположен приложенному усилию. Малым, но правильным усилием можно, фигурально выражаясь, «сдвинуть гору»...» (278, с.110-111).

Обратимся к новейшей истории. Крах Империи и грянувшая в одночасье свобода привлекли в Россию огромное количество «просветлённых» (Сахаджа-йога, Брахма кумарис и т.д.), стремящихся к такому варианту всемирного благоденствия, где они будут контролировать всю остальную недоразвитую массу.

Ситуацию, возникшую в результате упразднения цензуры, охарактеризовал М.Швыдкой в статье «Смежили очи гении...»: «Доступность культурных ценностей обнаруживает неистребимый дилетантизм. Всем находится место под солнцем – постмодернистам и соцреалистам, сюрреалистам и традиционалистам, розовым, голубым, красным и даже коричневым... Каждый работает сам по себе и ведёт борьбу сам с собой – если хватает сил. Или с небесами – если достаёт дерзости. Но сил и дерзости явно недостаёт» («Известия», 22.12.1999). С йогой ситуация сложилась и вовсе странная, заставляющая вспомнить изречение: «Берегитесь, однако, чтобы... свобода ваша не послужила соблазном для немощных» («Первое послание к коринфянам Святого Апостола Павла», IV. А. 8.9)»

Вопрос йогической реформации в самой Индии имеет длинную и крайне запутанную историю, нередко разные учителя и школы имеют взаимоисключающее видение предмета. Однако разногласия такого свойства, как правило, никогда не выносятся на широкую публику, будучи скрыты непроницаемой бронёй корпоративной этики, что, я полагаю, далеко не лучшим образом отражается на последователях учения.

Дело в том, что идеология авторитарного наставничества, сложившаяся в древности, себя полностью исчерпала, новые социальные отношения вышли из-под контроля прежней системы ценностей. Неотъемлемыми атрибутами института гуру, как в самой Индии, так и за её пределами стали моральное разложение, коррупция и злоупотребление властью, это не свойственно каким-то отдельным людям, но порождается структурой взаимоотношений, изначально присущих системе «гуру-ученик».

Проблему йогического ревизионизма затронул в книге «Йогическая традиция Майсорского дворца» Н.Е. Сьоман (62). Его изыскания подтвердили тот факт, что некоторые «авторские стили» йоги в самой Индии полностью вышли (в силу тех или иных причин) за концептуальные рамки Йога-сутр. На основе личных физических данных многие учителя Хатха-йоги значительно расширили спектр асан, одновременно полностью изменив подход к их выполнению. Пересматривать форму упомянутых в первоисточниках поз никто не рискнул, но количество их со временем неуклонно возрастало. Новации шли обычно либо по линии произвольного толкования неясных мест в Сутрах, либо под прикрытием ссылок на мифические древние тесты, например «Йога-корунта», направленность которых в корне отлична от трактовки Патанджали.

Фаек Бириа, высокопоставленный функционер международной корпорации Айенгар-йоги, заявил буквально следующее: «Гуруджи подобно Менделееву в химии, обнаружил, восстановил и систематизировал массу неизвестных и забытых поз йоги». Дополнение оказалось весомым, поскольку к тридцати двум асанам «Гхеранда самхиты» Айенгар добавил 168 (а с вариантами – намного больше).

Йогешварананд описал двести шестьдесят три асаны (274), Дхирендра Брахмачари – сто семьдесят две (252), Шьям Сундар Госвами (254) – сто восемь. Притом многие асаны у этих авторов не пересекаются, и если собрать их вместе, то суммарное количество перевалит за три сотни.

Количество возможных положений тела согласно А.Лаппе (106) равно трёмстам шестидесяти пяти. На сайте http://yogadancer.com/Asanas.shtml мы находим около четырёхсот пятидесяти асан, причём с вариантами. Дхарма Митра, ученик Shri Swami Kailashananda и основатель Дхарма йога Центра, приводит на своём плакате девятьсот восемь асан. Кто больше!? И зачем?

Каждый обладает природным, естественным для себя, уровнем физической гибкости, состоящей из основного, запасного и резервного диапазонов движения позвоночника, суставов и частей тела относительно туловища. Гибкость является вторичной константой гомеостаза и при систематической практике асан возрастает до возможного (при данной комплекции) максимума.

« – Элементарные упражнения йоги вам, наверное, известны?

Я утвердительно киваю.

– Я вам покажу, что можно сделать на их основе.

Я вижу, как под диафрагмой Амбу вспухает бугор, живот становится плоским, как доска и прилипает к спине. Но это было только начало. Всё, что последовало за этим, не поддаётся никакому описанию. Я смотрела на него и сомневалась, человек ли передо мной. Он извивался как змея, и мне казалось, что кости его конечностей мягкие. Амбу завязывался в узел и так же легко развязывался. Его внутренности смещались и занимали необычное для них положение. Он сгибался как змея и медленно проползал под самим собой. Его руки и ноги гнулись в самых необычных направлениях, и порой мне казалось, что Амбу разбирает себя на части. Мышцы на его руках сжимались, и руки становились по-детски тонкими. В какой-то момент он весь стал плоским, как будто по его телу провезли дорожный каток. Он сворачивался колесом, и это колесо только усилиями мышц живота каталось по комнате. Когда весь этот каскад неправдоподобных упражнений кончился, Амбу поднялся с циновки и глубоко вздохнул. Его гибкое тело с гладкой эластичной кожей было абсолютно сухим» (212). Это описание – яркий пример сиддх в Хатха-йоге.

Присущую индивиду гибкость формируют особенности строения суставно-связочного аппарата, уровень возбудимости и растяжимости мышц, а также степень мышечно-суставной чувствительности. Гибкость (англ. flexibility, limberness, pliancy, plasticity, suppleness) – это способность выполнять физические упражнения с большой амплитудой. Различают гибкость активную и пассивную. Активная – это максимально возможная подвижность в суставах, которую исполнитель может проявить самостоятельно, без посторонней помощи, используя только силу мышц. Пассивная гибкость определяется наивысшей амплитудой, которую можно достичь за счёт внешних сил, создаваемых партнёром, снарядом или отягощением.

Развитие предельной гибкости никогда не было целью йоги, если гипермобильный от природы субъект (а их не так уж мало) сосредоточится на развитии этого свойства, он может достичь феноменального уровня сложности, но йога – это нечто иное. Если бы самадхи зависело от способности сгибаться в три погибели, любой специализирующийся на этом циркач автоматически становился бы титаном духа. Чего мы, естественно, не наблюдаем. В июне 2005 в Москве прошёл трёхдневный семинар Шри Аваниш Ачарьи, йогина из Хардвара (Индия), он прямо заявил собравшимся: йога – это не гибкость, а нечто большее. Чем более сложны асаны, тем менее они полезны – во всех смыслах!

К сожалению, в современных «авторских стилях йоги» стремление к развитию предельной гибкости приобрело весьма нездоровый характер, дело дошло уже до мировых чемпионатов. В то же время публика, активно вовлекаемая в орбиту данных «стилей», нарочно подающими себя как йогические, даже не подозревает, что всё это существует уже очень давно, но под иной вывеской.

В английском языке есть слово contortion (конторсия) гибкость в самом широком смысле. Даже в русском Интернете есть сайты её фанатов – http://gnuchka.narod.ru/sgr.html, http://www.contortionhomepage.com/ и др., а также The Contorion Home Page и Possic Contortion Home Page – полный всемирный список ссылок на страницы о конторсии.

Вот фрагменты эссе К. Топфера (профессор факультета театрального искусства, университета Сан-Хосе, Калифорния, США). «Twisted bodies. Аспекты женского конторсионизма в письмах знатока». Несмотря на специфическую направленность, данный опус заслуживает внимания в контексте нашей темы.

«Конторсия – древний вид искусства. Первые сведения о нём восходят к античности, когда конторсионисты египетской и греко-римской культур выступали в составе театральных трупп вместе с акробатами, канатными плясунами и силачами. Эти труппы показывали трагические пантомимы в театрах, на стадионах и в частных домах. В эпоху христианства конторсия, как публичное зрелище, пережила упадок и стала случайным элементом эксцентричных развлечений аристократии наряду с шутами, карликами, танцорами, акробатами и фокусниками. Замечательный пример средневекового номера конторсии – скульптура в нефе Руанского собора, изображающая Саломею, на пиру Ирода, она танцует, стоя на руках, изгибая перевёрнутое тело так, что её ноги свисают над головой.

Как зрелище публичное конторсия возродилась примерно в 18 в., но только в 20-м популярность её женщин-исполнительниц затмила мужскую. В 1890-х мадемуазель Бертольди (Bertoldi) – «женщина-змея», открыла для публики женскую конторсию в театрах-варьете Европы. Из её пластических номеров обсуждали преимущественно сюжеты, технические и психологические аспекты исполнения не затрагивались. Исполнительницы конторсии превращали свои выступления в эмоциональные драмы, используя световые эффекты, реквизит, роскошные костюмы и «голос за кадром» для создания мистической атмосферы. Иногда дамы выступали с партнёрами-мужчинами, которые сами не гнулись, однако чисто женские дуэты производили на публику более сильное впечатление, особенно если конторсионистками были обе исполнительницы. Конторсия стала «тёмным» жанром, допускаемым преимущественно в ночных клубах и концертных залах. Расцветом конторсии стали 1930-40 годы. Американская исполнительница Barbara La May, обосновавшаяся в Париже, была, вероятно, величайшей артисткой этого жанра. Она соединяла мотивы героики и опасности с роскошно-меланхолическим изображением беззащитности. Её дочь также участвовала в номере вместе с матерью. Вообще, причиной интереса к конторсии нередко бывает желание увидеть нечто неприятное. Это показывает автобиографический «рассказ конторсионистки» в старой брошюре «Vive le Cirque Serge» (из коллекции Б. Каттенберга): «В наше время публика жаждет кошмара. Одна женщина упала в обморок у меня на глазах. Публика ужасается, когда слышит хруст моих костей и чувствует отвращение, когда я делаю себя совершенно мягкой. Однажды дома я спустилась по лестнице как лягушка, причём с увидевшей меня домохозяйкой случилась истерика».

Существует также термин «клишник» (frontbender) – исполнитель номеров пластической акробатики, основанных на особой гибкости тела. Главная позиция клишника – т.н. передняя складка (положение, при котором корпус вплотную прилегает к ногам, не согнутым в коленях), выполняется стоя, сидя и лёжа. Среди других трюков: «лягушка» – стойка на руках с заложенными за плечи ногами; «обезьяний бег» – артист быстро перемещается по манежу на прямых ногах, касаясь ладонями земли; закладывает ноги за шею и др. Эти элементы акробатики были известны и в древности, но обособление их в самостоятельный вид и дальнейшее развитие связано с именем английского артиста Э. Клишника (1813-1877), впервые выступившего с номером «человек-обезьяна» (Вена, 1842). В начале XX столетия в этом жанре возникли комические и групповые номера, которые представляли собой сценки пантомимы с простым сюжетом – артисты изображали чертей, лягушек, крокодилов, змей».

Сегодня супергибкая молодёжь уловила ажиотажный спрос и ринулась создавать свои школы «авторской йоги», на самом деле это всё та же конторсия, только в современной упаковке. На упомянутых выше сайтах помещены фото девочек-гимнасток, которые сгибаются так, что на их фоне даже Айенгару делать нечего. Правда, там всё это честно называется трюками, основанными на юности и физической предрасположенности исполнительниц, которых на чемпионаты по йога-спорту никто почему-то не приглашает.

Известны как женщины, так и мужчины, достигшие в конторсии выдающихся успехов, например Галина Торбеева, Тамара Лязгина, Ирина Ващенко, Ирина Казакова, Кристина Киреева, Светлана Белова, Наталья Василюк, Татьяна Басаргина, англичанин Даниэл Броунинг Смит, монголки Норовсамбу и Талбаа Оуонцацран и т.д. Все они, обладая редкостными природными данными, после специального их развития и шлифовки выступают в цирках и шоу. Они не выдают цирк за йогу, не обещают научить этому любого и не подводят заумных обоснований под свою узкую физическую одарённость, что характерно для авторов современных «йогических стилей». Если артисты жанра «каучук», колеся по миру, живут заработком от своих выступлений, то массы, замороченные «йогами» новой формации, идут к ним сами и платят деньги за то, научиться чему нельзя, да, по большому счёту, и незачем.

Что движет авторами упомянутых «стилей», можно узнать из обнародованной в Сети переписки А. Сидерского (Киев) и В. Калабина (Новосибирск). Сид: «Всю описанную в книжке (имеется в виду „Йога восьми кругов“) дребедень „вокруг“ форм я придумал от начала и до конца. Там нет ничего кроме конъюнктурной заманухи, призванной обратить внимание на йогу как таковую вообще и привлечь народ к практике – „построить“ страну и указать ей направление движения в светлое будущее. Исключительно манипулятивно-магическая примочка, не более. Никаких лестниц, никаких обезьян – на самом деле ничего этого нет, и никогда не было – всё это плод фантазии, на тот момент жизненно необходимый для перетягивания массового внимания от галлюциногенов и дурного трепа к здоровым практикам. А, по сути – полный блеф от начала и до конца... Поэтому то, что могло бы быть дальше – хочу – придумываю, хочу – спускаю на тормозах. Авторское право... Сейчас у меня нет времени на выдумывание продолжения. Да и намерения такого не наблюдается. А обманщиком меня так и так уже считают, потому дальнейший ход развития ситуации не имеет ровным счётом никакого значения. Для обустройства околойогической ситуации в мировых масштабах, как Вы сами понимаете, русскоязычная книжка была непригодна, поэтому мне пришлось воспользоваться несколько иными приёмами, каналами и контактами, что в итоге привело к выдвижению Аштанга-виньяса-йоги П. Джойса на первые роли в Голливуде, а оттуда – автоматом – прокатилась волна «правильного» йогического бума уже по всему миру – и дошла до нас успешно. Сейчас основные задачи внедрения выполнены – йога переведена в разряд престижных явлений, внедрена в систему массовой культуры уже необратимо. Лавина пошла и дальнейшее её толкание – занятие глупое и никому не нужное. А пытаться бежать перед ней даже немножечко опасно. Теперь надо только следить за тем, чтобы по мере продвижения она не расползлась, куда не надо, а вкладывать энергию в раскачивание ситуации уже ни к чему – раскачивать-то нечего – поезд ушёл... И идёт своим чередом. Поэтому я занялся внедрением и толканием принципиально иных вещей (фридайвинг и пси-арт), переведя йогатичерство и всё, что с ним связано для себя в категорию остаточного хобби.

...Я не люблю зелёный чай и психоделические навороты вокруг чаепития. Предпочитаю обычный «Липтон» из пакетика – с сахаром и ломтиком лимона – за обычным столом на постсоветской кухне в кругу друзей, для которых йога – так же, как и для меня – не дебильная самоцель, а не более чем инструментальное состояние сознания, позволяющее извлечь максимум из потенциальных характеристик функционирования тела и ума «по жизни».

Калабин: «Существует ли с Вашей стороны заинтересованность в развитии гимнастическо-зрелищного потенциала техник, в зачаточном виде представленных в Вашей великолепной „Йоге восьми кругов“ или же перспектива описания техник от лестницы в небо до стальной обезьяны кануло в небытие, и Вы решили руководствоваться лишь элементарными гимнастическими формами?»

Сид: «Там они представлены даже не в зачаточном виде – я тогда мало что знал об отличии асаны от гимнастики и о правильной с сугубо физиологической точки зрения постановке техник. Так что там, увы, только не слишком правильная гимнастика и много заумного трепа о «высоком», но отсутствует элементарное понимание целого ряда... механизмов, функциональная оптимизация которых «зашита» в практику асан. Так что книга не столько великолепная, сколько фуфловая».

Что же получается? Так называемые «новые» асаны «открывали» многие, как это было у Кришнамачарьи, вопрос вот в чём: выполнял ли все эти позы их создатель и его последователи в том состоянии сознания, которое отвечает данному Патанджали определению йоги? Именно этому условию практика многих, виденных мною приверженцев современных модификаций йоги никак не отвечает. Быть может и есть более «вменяемые» (с точки зрения традиции) «динамики», но я таковых не встречал.

Как правило, их «концепции» и «обоснования» сводятся к упорному насилованию реальности – текущего состояния тела, которое нужно волевым образом преобразовать к «лучшему». На самом же деле такие действия опасны, поскольку они противоречат собственным тенденциям психосоматики. Организм это сложная нелинейная открытая система, и жёстко применять к нему линейное мышление (например – бросая себе ежедневный вызов в работе с телом) – чревато... Лишь правильно организованное резонансное воздействие приводит к выраженному усилению (или ослаблению) процессов среды. «Не субъект даёт рецепты и управляет... ситуацией, а сама нелинейная ситуация, будь она природная, ситуация общения с другим человеком или с самим собой, как-то разрешается, в том числе строит самого субъекта. Нелинейное, творческое отношение к миру... означает открытие возможности сделать себя творимым. Похожий рецепт находим в поэтическом государстве Поля Валерии: «Творец – это тот, кто творим» (278, с.66). А вовсе не тот, кто непонятно откуда знает всё, что ему нужно и сам от начала до конца это делает, в том числе и в йоге, разрабатывая для других бесконечные «уровни», «сеты» и т.д., вытекающие из субъективной физической конституции.

Если любая удобная и устойчивая поза есть асана, в которой должно иметь место полное снятие усилий либо сосредоточение на бесконечном, по большому счёту без разницы ЧТО именно делать с телом – почерпнутое из первоисточников либо выдуманное. Зато известно состояние сознания, которое должно быть при этом, а именно – торможение ментальной активности, читта вритти ниродхо (в дальнейшем по тексту ЧВН). Асаны, как это следует из Сутр (и согласно ранним комментаторам), предназначены для выработки и сохранения устойчивого покоя и однонаправленности ума. Есть критичный порог формы и величины физического усилия, за которым ум и тело просто не могут релаксироваться, высокая сложность асан абсолютно не совместима с ориентацией практики на ЧВН. Возникает резонный вопрос: что же тогда такое Аштанга-виньяса? Либо «круги» и «сеты» дхара-садханы? И какое отношение всё это имеет к йоге? Ответ прост: никакого! Некоторые «учителя» так называемых «динамических стилей» – это не персоналии, а коммерческие проекты, где слово йога является наживкой.

В учебнике Бхарадваджа «Вьяяма дипика» (автор называет её «попыткой возрождения индийской системы упражнений») «Первая глава... посвящена ходьбе, бегу, прыжкам в длину и высоту. Во второй главе говорится об упражнениях данда. Данда во многом походят на отжимания. Это очень древний вид упражнений, известный в йоге как Сурья намаскара. В них могут быть включены отдельные асаны, такие как Тадасана, Падахастасана, Чатуранга Дандасана и Бхуджангасана. Судя по всему, они послужили основой для виньяс Кришнамачарьи. В Индии их используют борцы...» (62, с.102-103).

П. Джойс подхватил начинания Т. Кришнамачарьи, в «Йога-мала» он, излагая последовательности поз, вообще опускает этап «асана», вместо этого там есть раздел «Сурья намаскара и йогические асаны». Будь сегодня жив Патанджали, он с изумлением узнал бы, что «...Из Хатха-йоги (каким-то удивительным образом! – В.Б.) выпал огромный корпус динамических практик...» (106).

Как видно из «Light on Pranayama», Айенгар ещё в 60-х годах XX в. отказался (и видимо неспроста) от связок-переходов и регулировки дыхания в асанах, хотя был одним из лучших учеников Кришнамачарьи. В качестве реверанса в адрес гуру он отметил, что контроль дыхания для начинающих неприемлем. «После шестидесяти лет тяжёлого труда мой учитель приблизился, по его собственным словам, к истинному пониманию йоги» (Фаек Бириа). Ревизионизм присущ любой эпохе, ещё М. Элиаде отметил: «...Йогататтва-упанишада излагает йогическую технику, переосмысленную в свете диалектики Веданты. Всю упанишаду пронизывает пафос экспериментаторства» (227, с.189).

Итак, подчёркивая решающую роль полной и, прежде всего, ментальной релаксации в Хатха-йоге, я имею в виду релаксацию сознания, и это полностью отвечает Сутрам! Именно поэтому йога, обсуждаемая в данной книге, именуется классической. Усилие в любой асане должно быть минимальным, только чтобы сохранить доступную её форму, в этом и состоит мастерство мышечной релаксации. Но это вовсе не подразумевает отсутствия активной физической работы! Майюрасану может выполнить, скажем, и новичок и мастер, но у мастера усилие будет минимально по сравнению с тем, которое присутствует у новичка. Вот о каком минимуме речь. Полностью расслабиться это не значит выпасть из позы, ведь, расслабившись, мы не падаем со стула, сидя на нём.

Спектр индивидуально необходимых поз подбирается исходя из текущего состояния здоровья человека, мышечная релаксация это часть практики асан, очищение ментального пространства всегда приоритетно. Когда сознание тормозится так, что устойчивость этого покоя не зависит от того, что происходит с телом – возникает соматический аспект пратьяхары. В системе Айенгара это достигается выбросом в кровь эндорфинов на фоне сверхнагрузок.

Шанкара в «Атмабодхе» провозгласил знаменитый принцип: «Атман есть Брахман», когда подлинное видение реализуется йогой и показывает единство частного и общего: «Всепостигающий йогин видит оком знания весь мир в себе и всё – как единого Атмана». Истинное познание Веданта определяет как контакт с Абсолютом.

В христианской мистике и буддизме Ваджраяны посредством различных медитативных техник достигается проявление божества непосредственно в сознании адепта.

Школы или направления, абсолютизирующие пранаяму, добиваются полного подавления умственной деятельности.

В чём-то пересекается с йогой методика Юнга, однако в ней отсутствует специальная работа с телом, которая вела бы к необходимому изменению сознания и поддерживала его, поэтому эффект индивидуации зависит от аналитика и не затрагивает тело.

Трансперсональная психология «вызывает духов» из вытесненного, что неоднозначно влияет на личность и её проблемы. Кроме того, глубинная психоэмоциональная «контрактура» при таких воздействиях не исчезает, но разряжается на время, восстанавливая затем свой патологический потенциал.

На протяжении веков технология первоначальной йоги была утрачена, разбившись, подобно редкостной вазе, на множество осколков, которые нашли самое разное, в том числе и случайное применение. Даже после поверхностного знакомства многие понимали, что это нечто из ряда вон выходящее и пытались собрать разрозненные фрагменты в единое целое. Из современников более или менее успешно это удалось, пожалуй, лишь Б.Л.Смирнову и ССС. Тот факт, что труды Бихарской школы излагают йогу в русле Тантры, не имеет значения, поскольку сохранена определяющая установка Патанджали на ментальную релаксацию.

С одной стороны йога всегда предоставляла философским системам Индии (за малым исключением) мистическое обоснование, с другой – в разных школах использовались отдельные части системы, например, в буддизме медитацию применяли для погружения созерцателя в миры неформ, из чего, быть может, кто-то извлекал и пользу, но большинство становилось «странниками по звёздам».

Сегодня фанатики «духовности» стремятся к просветлению, игнорируя состояние тела, у другой части поклонников йоги развитие гибкости стало самодовлеющим и выродилось в акробатику. Импульс к развитию йогатерапии угас после ухода Свами Кувалаянанды, школа его пришла в упадок. Но мы знаем, что посредством физических и дыхательных упражнений Хатха-йога инициирует регенерацию психосоматики, и позволяет прийти (к дозированному по времени) молчанию ума. Если после этого продолжить освоение высших ступеней йоги, то возможен контакт с Единым.

Микроскопом можно забивать гвозди либо проламывать черепа, как это было в Кампучии Пол Пота, но создавался данный прибор для наблюдения сверхмалых объектов. Аналогично и традиционная йога предназначалась отнюдь не для поднятия Кундалини, получения сиддх, сверхсложной акробатики или ежедневного вызова самому себе. Будучи реализованной, она приводит человека к состоянию системного равновесия, обеспечивая физическое здоровье, душевный покой и общую гармонию. Если проанализировать тексты многих поздних школ, от «Горокхо биджой» до «Малла пураны» и «Шритаттва нидхи», видно, что во многих из них асаны и пранаямы не используются по назначению. Для обретения системности вовсе не нужно поднятие Кундалини либо выполнение сотен поз. «Будучи освоенной, асана может уничтожать болезни и даже обезвреживать яды. Если не нет возможности овладеть всеми асанами, возьми одну, но добейся в ней полного удобства» (Шандилья-упанишада, 1, 3, 12-13).

Сьоман пишет: «...Ясно, что система йоги Майсорского дворца (которую затем, в свою очередь, „уточняли“ Айенгар и П. Джойс), идущая от Кришнамачарьи, является ещё одним синкретическим учением, опирающимся, в основном, на текст по гимнастике (V.P. Varadarajan, Vyayama Dipika, Bangalor; Caxton Press, 1896), однако подающим его под именем йоги. Существует огромная пропасть между представленным здесь... реформистским движением, пытающимся приспособить йогу для нужд обыкновенных людей, и традиционными древними идеями...» (62, с.105).

Чтобы понять изначальный смысл йоги, её подлинный масштаб и предназначение вовсе не обязательно стремиться в гималайские пещеры. Постижение истины – это не скитания по лику земли, не перебежки от святыни к святыне в надежде отковырнуть и унести частицу духовности. Это движение внутри себя, которое может быть начато в любой точке пространства и времени.

Данная книга является самоучителем, полезным любому желающему начать освоение традиционной йоги (если нет противопоказаний, приведённых в конце главы «Асана»). Сложность текста в отдельных местах – кажущаяся, это случается, потому что там, где довелось быть мне, вас, как говорят в Одессе, ещё «не стояло». По мере накопления собственного опыта нюансы данной здесь специфической информации будут проясняться ещё долгое время, обеспечивая личный прогресс. И это справедливо, поскольку не всякое понимание передаётся словами, а уж полное – только через со-участие, со-действие, со-пребывание в области существования, именуемой йогой.

Книга может вызвать дискомфорт и внутреннее сопротивление у тех, кто успел ввязаться в псевдойогические тусовки, трудно переквалифицироваться на «правильного» йога, если уже стал каким-то. Даже если читатель понимает, что книга открыла ему глаза, это совсем не значит, что можно отказаться от того, во что втянут. А если такая попытка и будет сделана то, скорее всего, окажется весьма нелёгкой, и даже не потому, что переучиваться всегда труднее. Если человек, допустим, ушёл в Аштанга-виньясу, это означает реализацию личных интересов, чаяний и побуждений, имеющих долгую историю развития. Когда мы впервые усваиваем что-то касательно йоги – пусть даже полный бред – он будет законченной структурой понимания, пусть ошибочной и вредной, но крайне трудно изменяемой, даже если под давлением неопровержимых фактов абсурдность эта становится очевидной. Любые доводы или влияния извне упираются в то, что изменить однажды изменённое чрезвычайно трудно. Когда человек «стал йогом», он получил стереотип в сознании, и второй стереотип по этому же поводу и в том же сознании иметь нельзя. Это проблема тождества с самим собой, которое – если оно уже достигнуто – становится почти расторжимым. Стендаль говорил об этом, как о кристаллизации чувств и ожиданий на подвернувшемся объекте. Возвращение человека, втянутого в псевдойогическую реальность к нормальному состоянию критичности – задача трудновыполнимая, поскольку в этом случае его представления отталкиваются не от фактов, но сформированы идеями. А в область идей не проникает ничего кроме окончательной катастрофы. Если человек уже вошёл в то, что он называет (или ему назвали) йогой каким-то способом, пусть через самого что ни на есть липового «учителя», реализуя при этом своё достоинство и представление как об уважающей себя личности, то это не расцепить никакими логическими доводами.

Более того, это даже опасно, поскольку смена курса влечёт за собой необходимость расставания с усвоенной схемой, признание своей несостоятельности и перспективу нового тяжёлого труда. Убедить человека в ложности пути, которым он следует, способно только явное ухудшение здоровья.

«Тот, кто не был способен практиковать йогу в полном объёме, довольствовался тем, что подражал каким-то её внешним аспектам и буквально истолковывал те или иные технические подробности. С индийской точки зрения это явление деградации есть не что иное, как постоянно возрастающее нравственное падение... В эпоху Кали-юги истина погребена во мраке невежества. Вот почему постоянно появляются новые учителя, стремясь приспособить учение к слабым способностям падшего человечества» (227, с.346). Неясно, чему сегодня служат многократно препарированные «учителями новой формации» йогические «останки» – добру или злу.

Что такое путь к истине? Это личный акт познания, который ранее уже происходил с другими, в том числе и великими людьми. Классическая практика йоги – это деятельность, реализуемая в пространстве законов, упакованных текстами Сутр. Это создание условий для возникновения нелинейной положительной обратной связи, которая, в свою очередь, инициирует срабатывание (или даже создание – В.Б) механизмов регенерации и самонастройки.

Чтобы усвоить «продукцию» Платона, Сократа, Будды, Лао-Цзы, Патанджали, Ницше, Булгакова необходимо воспроизвести мыслительную работу, осуществлённую этими личностями, либо каким-то иным образом извлечь её эмоционально-интеллектуальный эквивалент. В случае йоги каждому лично приходится проходить путь, в процессе которого можно получить и понять (либо так и не понять, не получив ничего) то, чего достигли создатели этой древней системы. «Если очень потрудиться и нам повезёт, мы подумаем то, что думали уже давно и другие» (114).

В нашем мире и без йоги предостаточно путей самореализации – любовь, искусство, милосердие – мы не изобретаем их заново, это было бы, мягко говоря, странным, поскольку они уже есть. Мы реализуем себя, если удаётся попасть в состояния, способы входа в которые изобретены в далёком прошлом. И в них, равно как и в порождённых им взлетах души, до нас многократно побывали другие.

Мы можем делать массу умозаключений, движений тела и души, волевых усилий – но любовь, добродетель или честь от этого не появятся или не исчезнут. Равно как и традиция, переданная Патанджали, поскольку она в этом мире уже проявлена.

Исходная система претерпела изменения поскольку «...Наряду с классической формой йоги очень рано появились и другие..., использующие иные подходы и преследующие иные цели. ...Мы наблюдаем постоянный процесс взаимопроникновения и сращивания, который, в конце концов, радикально изменил некоторые принципы классической йоги» (227, с.389). Всё это хорошо, однако следует помнить: «...Того, кто силой стремится к успеху, ждут несчастья» (Го Юй. Речи царств. М, 1987, с.298)

Йога Патанджали – это метод системной трансформации, возникающей в результате созданных субъектом условий, но протекающая автономно. Цель её – коммуникация бессознательной части психики с Эго.

Несмотря на идентичность устройства и функционирования человеческого организма, люди радикально отличаются пропорциями, возрастом и состоянием здоровья, поэтому единого рецепта по обучению Хатха-йоги нет, и не будет. Каждый должен освоить её лично, но лучше – под руководством опытного наставника. Хотя прав был, наверное, Айенгар, когда заметил: «Хорошая книга – лучше плохого учителя».

Глава 2
О СМЫСЛЕ

Удивительное рядом, но оно запрещено.

Владимир Высоцкий

Двадцатый век похоронил многие надежды и чаяния, в том числе возникшую в недрах западной науки идею бесконечного прогресса. По ходу её реализации население планеты оказалось расколотым на две части: большую, процентов восемьдесят, занятую исключительно выживанием, и меньшую – страны «золотого миллиарда». Процветающее меньшинство, однако, столкнулось с собственной деградацией, вырождением и тотальной экологической катастрофой.

Долгое время нравственное и духовное совершенствование считалось возможным только в виде подчинения воле Бога, и Церкви – его наместнику на земле. Попытки буквального следования библейским заповедям были в принципе нереальны, но всячески приветствовались.

Сегодня ситуация иная, поскольку естественный темп социального развития приказал долго жить, проявилось разрушительное непонимание различия между культурой и цивилизованностью. Культура репродуктивна, её задача – сохранять и продлевать себя, это знание истории и своего народа, следование традициям. При силовом доминировании одной культуры возникает национализм, противостояние чуждым влияниям посредством террора.

Что такое цивилизованность? Это, помимо знания собственной истории и традиций, уважительный интерес ко всему чужому, а также понимание того, что Земля мала, и если возможно создать на ней жизнеспособное общество, то не насилием либо подражанием, но лишь посредством взаимоуважения и сотрудничества.

Не миновал национализм и мировые религии, пребывающие в глухой вражде. Например, крайне своеобразным остаётся отношение РПЦ (Русской православной Церкви) к йоге и её последователям в России. Упорные попытки поместить йогу на одну доску с оккультизмом, теософией, «живой этикой», сектантством и прочим «духовным» мусором современности, безусловно, умышлены либо проистекают от незнания сущности предмета.

Технологическая революция средневековья охватила громадные массы людей, вынужденных посвящать работе большую часть жизни. В конце XIX века религиозность упала настолько, что Ницше выразил это фразой «Бог умер». Была пройдена точка, за которой влияние традиционных конфессий на душевное состояние населения развитых стран свелось фактически к нулю. Упадку религиозности сопутствовало слабое знакомство обывателя с моделью мироустройства, полученной фундаментальной наукой. После утраты языческих обрядов, выполнявших компенсаторную функцию для проявлений бессознательного, скрытая психическая деятельность, которая и сегодня проявляется с не меньшей силой, чем это у кроманьонцев, породила новую разновидность мракобесия, именуемую эзотерикой.

Покорённый, но не понятый Восток начал обратное завоевание Запада. Первоначальные слухи о чудесах йогов явились из жемчужины британской короны – Индии. К сожалению, на Западе йога приобрела первоначальную известность не в качестве практики, но как религиозная философия, когда в 1897 Свами Вивекананда основал «Миссию Рамакришны».

В конце XIX века материализовалась Блаватская, она вознамерилась заменить своей «доктриной» все религии, хотя все постулаты и выводы теософии были принципиально не проверяемы. Блаватская была первопроходцем, именно она наметила магистральные спекулятивные темы йоги, Шамбалы и махатм. Поскольку теософия была скверной пародией на восточную мысль и западную науку, популярность её со временем упала. Требовались свежие идеи, которые сформулировала Елена Шапошникова (в замужестве – Рерих). Супруг её, талантливый художник, был смолоду очарован Востоком. Не миновал он и масонской ложи, а уже зрелым человеком, в сопровождении семьи и ламы-чекиста Блюмкина, предпринял известное путешествие по маршруту Алтай-Гималаи.

Учение, выдуманное Рерихами, адресовалось в первую очередь аристократическим кругам ценителей искусства. И, конечно же, Агни-йога или «живая этика», «данная Махатмами с Гималаев», претендовала на мировое господство в сфере духа, просачиваясь в СССР через коммунистическую Монголию и государства довоенной Прибалтики.

В начале XX в. на эзотерической арене возник Гурджиев. В 1910 началась садхана создателя интегральной веданты, бывшего индийского террориста Шри Ауробиндо.

Вторая мировая война необратимо сокрушила идеалы гуманизма. В середине 50-х из недр ГУЛАГа вернулся с «Розой мира» Даниил Андреев. Постепенно оживала РПЦ, в США приступил к своим опытам Джон Лилли, на подходе были Кастанеда, Станислав Гроф, телесно ориентированная терапия и НЛП.

Свами Шивананда инициировал появление ряда индийских учителей, затем профанированная йога начала своё продвижение на Запад в лице полпреда Кришнамачарьи Б.К.С. Айенгара. Пока Европа залечивала раны, и Россия поднималась из руин, в благополучной Америке возникли секты, которые затем, подобно гангрене, поразили и Старый свет. Первой ласточкой «новой духовности» стали девятьсот с лишним трупов в Гайане – так заявил о себе «Народный храм» Джима Джонса. С тех пор количество жертв этой разновидности безумия не поддаётся учёту.

В начале 1964 Иван Ефремов опубликовал роман «Лезвие бритвы», лейтмотивом его была йога. Примерно в это же время на строительство промышленных объектов Индии были направлены тысячи советских специалистов, и в СССР начали просачиваться сведения о йоге. Свою роль в этом сыграла и хрущёвская оттепель – в средине и конце 50-х был переведён и выпущен малыми тиражами ряд классических работ по древнеиндийской философии. В ашхабадской ссылке переводил «Махабхарату» полиглот и нейрохирург Б.Смирнов, а на киноэкранах страны триумфально шёл фильм «Индийские йоги. Кто они?». Тогда же в средства массовой информации пробился первый легальный пропагандист Анатолий Зубков, опубликовавший цикл статей в журнале «Сельская молодёжь», и йога, к сожалению, в сильно упрощённом виде, начала покорение России. Впрочем, до 1989 она была официально запрещена, что отнюдь не мешало возникновению полулегальных секций, возглавляемых действительными и самозваными «учениками» Зубкова.

После снятия запрета грянуло крушение Империи и йога, наравне с прочим, стала товаром дикого рынка эзотерики, с которым не щадя живота бьётся РПЦ. Похоже, что борьба эта ею проиграна, согласно данным одного из социологических опросов 2001 года, православие назвали своим вероисповеданием примерно 7% населения России.

Когда-то, для снижения потерь живой силы в Афганистане, солдатам-срочникам предписали двухмесячный спецкурс переподготовки в Геок-Тепе. Суть его была гениально проста: после подъёма каждому бойцу крепили за спину тридцатикилограммовый мешок песка, с которым он не расставался до самого отбоя. При этом подготовка была стандартной: марш-броски, «полоса удовольствий», стрельба и прочее, а к мешку приходилось привыкать. Тех, у кого это получалось плохо, отправляли в Россию. Солдаты, адаптировавшиеся к мешку, как правило, выживали, поскольку без него двигались по горному рельефу быстрее «духов».

Сам не подозревая, я когда-то пристегнул к своей жизни аналогичный «довесок» в виде йоги, разница лишь в том, что он был не вещественным. Подействовал этот фактор не вдруг, да и понят был далеко не сразу, как говорил дон Хуан – учение всегда оказывается не тем, что от него ожидаешь.

«От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берётся, и употребляющие усилие восхищают его» (Евангелие от Матфея, гл.11, с.12). Эту фразу, ИМХО (In My Humble Opinion – «по моему скромному мнению») можно понять так: если развитие идёт без осложнений, все мы на старте жизни примерно равны от природы. Но затем проявляются различия, в том числе и по способностям. Одно из них состоит в том, что кто-то совершает дополнительные, избыточные для обычного хода вещей усилия (таких людей Л. Гумилев назвал пассионариями), а кто-то – нет. От этого зависит судьба. Йога это разновидность избыточности, причём сильнодействующая.

Теория Друкера утверждает, что у христиан, населяющих Западную Европу, на каждом этапе развития общественных отношений и сопутствующей технологии была своя модель идеального человека, и тот, кто стремился к ней, надеялся обрести счастье. В средние века путь к нему пролегал через религиозность, эпоха Возрождения сформировала образ просвещённой личности, а в условиях научно-технической революции образцом стал деловой человек, предприниматель. Наконец, в странах с тоталитарными режимами идеалом стал герой, беззаветно отдающий жизнь за идею («Работа у нас простая, забота наша такая: жила бы страна родная – и нету других забот...»).

– Сейчас уже ясно – пишет А. Маслоу – что ни одна из прежних формулировок счастья не выдержала проверку временем, сегодня на подходе иная концепция: психологически здоровый, «естественный» человек.

Как раз йога, на мой взгляд, наилучшим образом сохраняет физическое здоровье и психическую сбалансированность, что ведёт к состоянию, именуемому счастьем.

Казалось бы, что может дать выполнение асан без старания, физических усилий и самопреодоления? Здесь срабатывает эффект повышенной чувствительности системы к возмущениям средней и малой силы, как раз в области их действия и реализуется традиционная йога. Физическая нагрузка (а она может быть в асанах очень большой!) при сохранении ментальной релаксации вызывает особое состояние психики, сходное с эффектом лечебной электрической стимуляции (ЛЭС): «...Нервная система не только слышит такие „ласковые“ вмешательства..., но и покорно слушается их» (22, с.48). Иными словами, стимулы малой размерности обладают восстанавливающим и лечебным эффектом. После освоения глубокой релаксации нагрузка в асанах может быть значительно увеличена, но преобладание парасимпатики позволяет сохранить параметры малой размерности.

Релаксационная Хатха-йога даёт возможность психосоматике «поймать» режим самовосстановления, именно в этом состоит её коренное отличие от авторских «стилей» и «школ», когда ученик выполняет асаны, прилагая физические и волевые усилия обычной размерности, с преобладанием симпатики.

Те, у кого самонастройка завершилась, обладают качеством внутреннего покоя, который ощущается вовне, спонтанная трансляция своего равновесия окружению – главный признак того, что человек достиг в йоге определённого уровня и может преподавать её.

Основа классической практики асан – действие не действием (в китайской традиции – метод «у-вэй»): я просто выполняю асану, насколько она получается, не пытаясь согнуться «как на картинке» либо подражая инструктору. Главное – посредством мышечной релаксации растворить явные ощущения. При этом в опорно-двигательном аппарате продолжается активная, но не воспринимаемая сознанием (если специально не прислушиваться!) работа. На этот аппарат, внутренние органы, кровеносную и лимфатическую системы влияет форма асан, но воздействие их приближается к размерности покоя. Точно также ничего не ощущается, скажем, при обычной ходьбе, хотя ей сопутствует полное нейрофизиологическое обеспечение. Тем, кто стремится силовым порядком улучшить форму асаны, можно задать вопрос: – Если вы, полностью расслабившись, удобно сидите на диване и читаете книгу, можно ли при этом дышать лучше? Или заставить работать лучше сердце? Или сидеть лучше? Лучше чего?

Если вы сейчас больше не можете согнуться, что может дать старание, попытка сделать это силой? Полная же релаксация позволяет телу без какой-либо специальной работы постепенно «стечь» к абсолютному (на текущий момент) пределу формы.

Если позы «йоги» выполняются в обычном состоянии сознания и с привычным усилием – это обыкновенная физическая работа, имитация асан, подобно тому, как стразы – видимость драгоценностей.

«С точки зрения синергетики неэффективное управление природной системой заключается в навязывании некой формы организации, ей несвойственной... Такое управление – в лучшем случае – делает все человеческие усилия тщетными, а в худшем – даже наносят настоящий вред, приводит к нежелательным и трудно исправимым кризисным состояниям» (278, с.149)

В классической же йоге акцент переносится с обычного и понятного принципа «я делаю всё лично, от начала до конца», на «я создаю условия для самонастройки». А уже затем можно ориентировать отлаженную систему на переключение в любой известный и доступный режим (например – самьяму).

В грамотной практике асан, пранаям, медитации субъект «обретает возможность правильно инициировать желательное направление самоструктурализации, следовать естественным тенденциям саморазвития процессов... Суть ... подхода к управлению заключается в том, что он ориентирован не на внешнее (форму асан и её сложность – В.Б.), а на внутреннее (состояние сознания в асанах – В.Б.) , на нечто имманентно присущее самой среде. Иными словами, он ориентирован не на желания, намерения (представления о том, как надо – В.Б.) проекты субъекта экспериментальной, реформаторской, перестроечной и подобной деятельности, а на собственные законы эволюции и самоорганизации сложных систем. При этом главное – не сила (величина, интенсивность, длительность, всеохватность и т.п.) ...воздействия, а его согласованность с собственными тенденциями самоструктурирования нелинейной среды» (там же, с.150)

Если асаны выполнены без молчания ума, то я либо получаю эффект обычной размерности (тренировку мышц, увеличение их силы, «горячую» гибкость), либо негативный (перегрузку и травмы). Если же практика вызывает ЧВН и сопровождается им, то результат всегда неизмеримо существенней, система не способна действовать себе в ущерб, что свойственно для ограниченного Я. Гибкость и растяжка, как функция от правильного (в ментальном отношении!) процесса исполнения, со временем возрастают до предела, свойственного каждому конкретному организму.

Как только ментальная суета в асанах начинает затихать, психосоматика, используя появившийся шанс восстановления, начинает активно поглощать релаксацию, «разгоняя» её по структуре, включается внутрисистемный «ремонт», устраняющий функциональные погрешности и «пробои» на всех уровнях организации.

Как ни странно регенерация (являющаяся основой йогатерапии), это всего лишь побочный эффект практики асан в состоянии ЧВН – активное самодостраивание системы до состояния целостности и гармонии. Но для огромного количества людей эффект этот является главным интересом и насущной потребностью, а нередко и последней надеждой.

Итак, слабые стимулы побуждают систему (дают ей возможность) перейти на более высокий уровень устойчивости, к бытовым же воздействиям она приспосабливается привычным образом, болезнь, например, также есть разновидность адаптации.

Неуловимые различия в исходных условиях запускают диаметрально противоположные сценарии развития (можно уколоть палец и назавтра забыть об этом, но иногда после такого укола человек умирает от заражения крови). Как только физические нагрузки в асанах превосходят какой-то предел либо ощущения в теле нарушают ЧВН, возникает преобладание симпатики, и плавно йога переходит в спорт.

«У человека очень много защитных механизмов, и чаще всего они работают по принципу саморегуляции. ...Он научился (немного) и может учиться дальше (дорога неблизкая!) разумно усиливать и использовать защитные силы» (22).

«Принципу преобразующего деяния, сформулированному в европейской культуре в эпоху Ренессанса и Просвещения, можно противопоставить в качестве альтернативного принцип древнекитайской культуры „у-вэй“, требующий невмешательства в протекание природного процесса. Принцип „у-вэй“ (недеяние) понимался как минимальное действие, согласованное с ритмами мира» (167, с.15).

Итак, пусть ежедневно из потока обыденности – режима А, я, практикуя йогу, выпадаю в режим В. Со временем эти два модуса поведения становятся взаимодополняющими стадиями единого процесса.

Ежедневная практика асан в состоянии ЧВН восстанавливает психосоматику намного эффективнее, нежели привычные формы отдыха. В любом случае (и возрасте) когда новичок начинает осваивать йогу, он проходит стадии:

• адаптации физической;

• психологической;

• освоения необходимой глубины ментальной релаксации (молчания ума);

• режима самонастройки и полного (возможного на сегодня) очищения тела и психики;

• и только после этого с какой-то вероятностью успеха можно приступать к самьяме.

«Сложная структура, скорее всего, лишь метастабильно устойчива. Чтобы поддерживать свою целостность, периодически преодолевая тенденцию к распаду (стадию асимптотической неустойчивости) она должна существовать в колебательном режиме, позволяющем замедлять процессы и восстанавливать общий темп развития подструктур внутри сложной структуры» (278, с.73).

«Кухня» психосоматики в подавляющей своей части недоступна сознанию и не может им контролироваться, процессы такого ранга христианский мистицизм именует самодвижущимся. При йогической самонастройке система, с которой снят обычный груз волевого принуждения, постепенно приходит в себя, это видно, что называется, невооружённым глазом, в противном случае кто бы стал заниматься йогой? Уже через год-два всё в теле человека и его жизненном пространстве встаёт на места, разбирается наилучшим образом, словно этим руководит некто всезнающий и незримый.

Ничего сверхъестественного в этом нет, просто бессознательная часть психики, в которой находится вся информация о субъекте и так называемый полный или системный разум, постепенно корректирует восприятие и поведение, освобождая их от погрешностей и деформаций, свойственных прежнему, во всех смыслах «перегретому» Я.

Вначале практиковать в аспекте недеяния сложно, ведь обычно если я что-то делаю, то результатом должно быть что-то реальное, пусть даже усталость! Разум отказывается принимать ситуацию, когда результатом является не наличие чего-либо, но отсутствие – ощущений, усилий и видимых (разовых) изменений. Логика говорит: если нет обычной работы со всей её атрибутикой, как из отсутствия видимых усилий может проистечь польза?! Однако работа именно в таком ключе, сохраняющая в неприкосновенности тонкую ткань мира, порождает удивительные следствия, из-за чего йога всегда считалась волшебством. Технология не зависит от хранителей, открывателей и ретрансляторов, поскольку опирается не на чьи-то личные способности, но на устройство человеческого организма и законы его функционирования, поэтому критерием освоения йоги является явное улучшение качества жизни, прежде всего физического здоровья.

Можно разработать бессчётное количество способов доставки еды в полость рта, правил жевания и глотания, но это ничего не прибавит к тому факту, что нужно есть, чтобы жить. И если всё в порядке человек просто ест, не обременяясь излишними подробностями (за исключением традиционных правил, присущих каждой культуре), всё прочее организм делает сам. Аналогично работает и йога Патанджали, являющаяся искусством переключения естественных процессов жизнеобеспечения сначала на системную самонастройку, а затем на редкие и маловероятные режимы функционирования. Это «всего лишь» алгоритм, основанный на методе действия не действием.

Итак, из состояния В (качественная практика) в состояние А (повседневность) каждый раз я выхожу чуть изменившимся, поскольку в психосоматике случился очередной «шажок» регенерации, прирост нового порядка. Следовательно, теперь я воспринимаю и оцениваю всё немного иначе, чем вчера, а степень погрешности моих текущих действий также уменьшилась, что улучшает их результат.

Кроме того, находясь в А (повседневность), я более чётко оцениваю и то, что делаю в В (йога), поэтому практика непрерывно совершенствуется и, соответственно, результат её становится более ощутим. Бытие состоит из попеременного чередования этих двух «жанров» (обычная жизнь и йога), которые постепенно оптимизируют друг друга.

Итак, йога – систематическое действие, стимулирующее движение системы к порядку более высокого уровня, на каком-то этапе этого процесса возможна спонтанная внутрипсихическая коммуникация личности и системного разума.

Регулярный обмен позитивным эффектом между состояниями А и В возникает только при их последовательном чередовании! End, участник форума на портале RealYoga (http://www.realyoga.ru/index.php?rl=l&r2=0), заметил: «Мне кажется, что при правильном подходе не существует разделения на йогу и обыденную жизнь. Они должны взаимно поддерживать друг друга, творческая энергия проявляется в миру, а опыт бытия конвертируется в духовный. Вот тогда ты действительно занимаешься йогой двадцать четыре часа в сутки».

Jazz дополнил: «Применительно к нашей ситуации: практика – это другая реальность, это как бы движение точки сборки, здесь система под названием человек приобретает новые качества, но закрепить их можно только в обычной жизни. Иначе это мёртвые теоретические знания, а практика – бесполезные блуждания по призрачным мирам, реальной же силы – пшик».

Фёдор завершил тему: «Каждодневное приращение предельных возможностей тела/организма и сознания приводит к приращению предельных возможностей в социуме. К повышению запаса устойчивости в коммуникации с внешней средой. Т.е. внутренняя устойчивость „перетекает“ во внешнюю. А внешние „обстоятельства“ начинают поддерживать внутреннюю устойчивость».

Можно сказать проще: вся обычная жизнь человека препятствует систематической практике йоги, но, с другой стороны, эта практика помогает всему, что мы делаем в этой жизни. Йога потому и осталась в веках, что всегда даёт каждому именно то, чего ему недостаёт, в чём действительно нуждаются душа и тело. Регенерация – это возвращение к себе природному, каким бы ты был, если б тебя не смяли удары судьбы и перегрузок, это и есть самосовершенствование, системное восстановление, которому не мешает «мудрое» руководство Я, источника большинства собственных проблем.

Когда новое качество накапливается в В, то неосознанная коррекция происходит и в А, она настолько гомеопатична по величине, что адепт йоги и его окружение, как правило, этого не замечают. Но в какой-то момент накапливается такая сумма изменений, что это новое А существенно отличается от того, которое было бы, если б всё шло как прежде, судьба человека начинает расходиться с той её «линией», которую я имел бы, не располагая В, возникает дельта – разница судеб. И она радикальна!

Изменить самого себя можно по трём сценариям, первый, самый простой и формальный: осознав свои вредные привычки, я волевым усилием от них отказываюсь.

Второй: после осуществления этого я начинаю добавлять в свою жизнь новое и полезное, требующее систематических усилий. Это уже сложнее, появляется масса факторов, требующих анализа, учёта и контроля, действия ведь могут быть и ошибочны, а результат их – отрицательным. Если в первом случае отказ пассивно напрягает систему, то во втором есть риск перебрать с количеством активных полезных действий, что может быть не менее вредным. Порой оба этих подхода (этапа) неоправданно совмещаются, что влечёт недопустимые энергозатраты, кроме того, возникает борьба со стереотипами, а это дело почти безнадёжное, ибо, как известно, привычка – страшная сила. Основной недостаток обеих вариантов заключается в том, что стратегию и тактику поведения реализует то же самое Я, которое зашло в тупик. Над человеком всегда довлеет следствие теоремы Геделя, ошибки в понимании текущей ситуации неизбежны, поскольку информация, которой обладает Эго, никогда не бывает полной.

Спонтанное выравнивание жизни – это следствие сжигания самскар, которое начинается в Хатха-йоге. Именно в режиме В психосоматика получает «зелёную улицу» для очистки и самонастройки, механизмов которой Я не представляет. Нельзя впрямую вылечить язву желудка, можно лишь создать условия, при которых слизистая восстановится. Именно невмешательство в процесс есть гарантия его безошибочности.

Самосовершенствование может быть реализовано либо в социуме, либо в специальных условиях, хотя монастыри и ашрамы мало полезны тем, кто не справляется с обыденностью, нет такого места на земле, куда можно убежать от себя. Об этом в тюремной балладе сказал поэт: «Здесь режут жесть и шьют мешки, свой ад неся с собой». Стремление бежать от действительности, чем бы оно не мотивировалось – плохой признак.

В Бхагавадгите «...Кришна заявляет, что „действующий“ может спастись самолично, т.е. избежать своего участия в жизни мира и в то же время продолжать действовать в ней, поскольку нет возможности покинуть обычную жизнь и предаться работе спасения полностью. Единственное условие – отрешиться от плодов своих дел, действовать... бесстрастно, безлично, безмятежно, как если бы ты действовал по доверенности кого-то другого» (227, с.215).

В романе «Игра в бисер» Герман Гессе показал общество, в котором люди заняты исключительно духовным развитием постигая некую абстрактную Игру, главный герой её уже в юном возрасте становится Магистром. Конечно, Касталия это утопическое сообщество, живущее чистой духовностью, в какой-то момент Магистр начинает понимать, что она подобна цветку, не знающему чем питаются его корни. Однако, неосведомлённость цветка о земле, на которой он растёт, вовсе не значит, что он может без неё обойтись!

Отвергая обыденность к духовному развитию не прийти, специальной свободы для совершенствования не существует! Именно потому мистики утверждали, что путь к Богу может начаться даже из грязной лужи. Нет на земле такого места и таких действий, которые автоматически приводят к истине, духовная работа организуется в самом человеке. Душа меняется благодаря труду тела и мысли, но сами изменения эти происходят вне человеческой компетенции и контроля. Нет идеального материала, из которого можно построить новое, Экзюпери говорил «Ты не сдвинешься с места, если не примешь того, что существует вокруг тебя».

«Человек – та же крепость. Вот он ломает стены, мечтая вырваться на свободу, но звёзды смотрят на беспомощные руины. Что обрёл разрушитель кроме тоски, обитательницы развалин?

Вы никогда не победите, потому что ищете совершенства. Но совершенство годится только для музеев» («Цитадель»).

Жизнь чревата утратой смысла, если в ней нет места творческим (в том числе и духовным) устремлениям. Но если кто-то, оставаясь в социуме, попытается посвятить себя одним только этим устремлениям, очень велик риск профанации! Есть истина, которую, ИМХО, должен разделять любой здравомыслящий человек: йога для жизни, но не жизнь для йоги! Самый надёжный путь развития (в том числе и духовного) – срединный, сочетание йоги и повседневности, чередование «жанров» бытия, цикличность. В любом процессе мы можем пребывать только переменным образом, между периодами полной погруженности необходимы паузы такого же выпадения.

Человеку активному свойственно стремление к выходу за собственные пределы, к чему-то большему, и для этого есть два способа – вера и знание. Станислав Лем отметил, что человек – не только мыслящая, но и верящая «машина», поскольку он всегда действует на основе неполной информации. В этом смысле вся наша жизнь пропитана разновидностью веры в свои действия, позитивный их результат никогда не гарантирован перед лицом случая, ошибок и неполноты знания исходных условий (кроме простых и однозначных актов, протекающих на глазах). Для большинства верующих ограниченность в определённом смысле полезна, поскольку вера даёт простые ответы на всё и потому служит опорой. В отличие от благодати Божьей йога – древнейшая «сумма технологии», базирующаяся на стандартном устройстве организма.

Нет учителя или мастера йоги без специфической особенности, которую обычно называют силой. Это разновидность сиддхи, один из признаков технической (не духовной!) эффективности практики, что не гарантирует, однако, гармоничного развития. Если морально-этические установки субъекта с самого начала не отвечают требованиям ямы-ниямы, накопленная сила может стать огромной, но она будет опасна для окружающих.

Йогическую трансформацию личности можно условно разделить на три этапа. Первый, от двух до пяти лет практики – овладение технологией и общее оздоровление, Второй, от пяти до десяти лет – полное очищение, настройка, появление и прирост силы. Третий, от десяти лет и выше – внутри-психическая интеграция (вплоть до возможного контакта с Единым).

Превосходство над другими – большое искушение для людей ограниченных, однако уже древние знали: «Там, где есть сила, нет любви, там, где есть любовь – сила не имеет значения». Она может стать большой проблемой, дон Хуан недаром сказал: «Я не могу отвечать за то, что произойдёт с людьми, которым доведётся встретиться со мной в этой жизни». Сила может применяться только для оптимизации духовного роста учеников и экстренной помощи им, но не для получения материальных выгод, в этом случае она исчезнет либо разрушит своего обладателя.

Йог должен быть лёгким и текучим, наиболее полно такому требованию отвечает вода: она не имеет формы и поверхность её в покое становится зеркалом. Отражение, реализуемое мастером йоги, это не фрейдовское бесстрастие терапевта, из трёх основных стилей межличностного контакта (субординационный, демократичный и отчуждённый) мастер должен свободно владеть любым, равно как и сочетанием их. Обладая свойствами зеркальности – силой и покоем – мастер должен стать для ученика (или пациента) обратной связью, с помощью которой последний постепенно осознаёт контуры своих проблем, скрытых от восприятия как пятнадцатый камень сада Реандзи.

Один из признаков качества силы – безостановочный транзит отражений независимо от их желания, абсолютное невмешательство в личную жизнь учеников и пациентов при полной информированности об их действительных проблемах. Если учитель предпочитает коллективные формы тренировки, то ученики не получат навыков самостоятельной работы. Если он даёт йогу авторитарно, как в Индии, то тем самым заведомо приучает студентов быть ведомыми, что может обернуться опасной привычкой к управляемости.

В псевдойоговской эзотерике красной нитью проходит тема секретов и скрытого знания. На самом деле никаких тайн в йоге нет, и не может быть, грамотный учитель просто не вводит в оборот преждевременную информацию, личностные же нюансы практики (либо терапии) всегда конфиденциальны. Замечательно сказал Кастанеда: «Я убедился на собственном опыте, что очень немногие хотят даже слушать, а тем более действовать в соответствии с тем, что они услышали. А из горстки тех, кто захочет действовать, лишь единицы имеют столько личной силы, чтобы извлечь пользу из своих действий. Так что в итоге всякая секретность... выкипает в рутину – такую же пустую рутину, как и любая другая» (88, с.567).

В 1993 году центр «Классическая йога» организовал встречу москвичей с Амританандой, святой из южной Индии, которая прибыла в страну с группой американцев, жаждавших увидеть столицу рухнувшей Империи.

Зал средних размеров был до отказа забит разношёрстной публикой. В сопровождении нескольких янки на сцену неторопливо вышла плотная темнокожая женщина средних лет, невысокого роста, в алом сари, компания непринуждённо расселась на стульях вместе с переводчиками. Начался спонтанный контакт зала с Амританандой, вопросы – абсолютно пустые, ожидание перевода, уточнения, смех и галдеж. Святая заразительно смеялась вместе со всеми, однако американцы поглядывали на публику с непонятным ожиданием. Минут через двадцать зал притих, что-то изменилось, но никто не мог понять, в чём дело. Все – я подчёркиваю: одновременно все находящиеся в зале! – почувствовали себя беспричинно счастливыми, словно это был лучший день жизни. У многих этот эффект ощущался потом не менее трёх суток, люди особо чувствительные испытывали его около недели. При всём этом у Амритананды не было жгучей внешности, огненного взора и завораживающих пассов, сила в рекламе не нуждается. Впечатление от общения с Айенгаром было у меня иным, если от святой исходила волна транквилизации и покоя, то рядом с Гуруджи волосы поднимались дыбом, как от шаровой молнии. Оба этих человека были самореализованы, однако для Айенгара средством была йога. Только она даёт возможность совершенствования без отрыва от реальности, и если данная книга этому поможет – моя задача выполнена, в противном случае «Не стреляйте в пианиста, он играет, как может».

Глава 3
ПОЧЕМУ ЙОГА?

Противоречивым словом ты как бы вводишь в заблуждение моё сознанье; скажи мне достоверно одно то, чем я достигну блага.

«Бхагавадгита»

11 октября 1989 года произошло событие, которого ждали много лёт: в одном из конференц-залов высотки МГУ открылась 1-я Всесоюзная научно-практическая конференция «Йога: проблемы оздоровления и самосовершенствования человека». На неё прибыли более 600 делегатов от всех союзных республик. Среди свадебных генералов президиума прямое отношение к развитию йоги в СССР имели двое: профессор философии Василий Васильевич Бродов и первый секретарь посольства Индия в СССР господин Гангули. Продолжалось мероприятие три дня, и даже прозвучало в средствах массовой информации.

Среди зарубежных гостей выделялся Б.К.С. Айенгар, прибывший в Москву со своими учениками и секретарями Дхармаверсингхом (Махидой) и Фаеком Бириа.

Советских участников представляли только энтузиасты, поскольку официальный запрет на йогу был снят каких-то полгода назад. Тем не менее, уже полным ходом раскручивался московский НПЦ (научно-производственный центр) нетрадиционных методов оздоровления при ЦНИИМСе Госкомспорта СССР, где йога, специалистов по которой взять было неоткуда, волшебным образом очутилась в спектре платных услуг.

Вышло так, что после конференции Айенгар побывал у меня дома. Когда я показал ему мощный фолиант в алом переплёте, объяснив, что это самодельный перевод его книги, по которой мы занимались в период запрета на йогу в СССР, он был поражён и попросил подарить это для музея института Рамамани Айенгар в Пуне. Талмуд этот, говорят, до сих пор занимает одно из почётных мест в экспозиции, а тогда, в 1989, Гуруджи написал мне на обложке английского издания «Light on Yoga»: «Желаю вам создать собственный ашрам».

Два года спустя восемь русских учеников Лакшмана Кумара (первого учителя йоги при индийском посольстве), среди которых был и автор этих строк, в присутствии тогдашнего посла Индии Гонсалвеса получили сертификаты на право преподавания. Вскоре трое моих коллег и я учредили первый в России центр «Классическая йога».

До сих пор меня спрашивают: откуда такой интерес к индийской экзотике? Почему не развивать что-то своё, исконное, русское?

Начнём с того, что йога – это универсальный, испытанный временем метод самосовершенствования, который, кроме прочего, даёт адепту железное здоровье.

Но что такое здоровье? Это состояние, которое становится заметным только при его нарушении, пока всё в порядке механизмы жизнедеятельности себя не проявляют.

Современная медицина нацелена на консервативное (терапия) либо оперативное (хирургия) устранение заболеваний. Но сохранить здоровье, предупреждая его разлад, восстановить после операций и травм – это задачи, находящиеся, как правило, за пределами официальной медицинской компетенции.

Авиценна сказал когда-то (имея в виду обычную физическую активность, поскольку он вряд ли был знаком с йогой): «Движение заменит все лекарства мира, но ни одно лекарство мира не заменит движения». Йога расширяет область этого утверждения, используя специальные возможности.

Итак, на здоровье человека влияет совокупность следующих основных факторов:

• наследственность;

• экология;

• социум;

• пища, вода, воздух;

• личное поведение.

Устранить влияние первого фактора нельзя, к нему можно лишь приспособиться. Учёт второго фактора – прерогатива государства, общество нуждается в экологическом контроле. Многое зависит также от населения. Фактор третий зависит от уровня культурного и экономического развития страны, а также от личных качеств индивида. Влияние четвёртого фактора определяется материальным благосостоянием. А вот пятый – решающий, поскольку «Своей деятельностью человек настолько изменил окружающую среду, что для выживания в ней ему придётся изменить себя» (Н.Винер)

Сегодня, как никогда, человечеству необходим простой и надёжный способ сохранения души и тела, универсальный адаптер к стремительной деградации среды обитания. Благодаря достигнутому уровню физического комфорта в развитых странах, перегрузки оказались вытесненными в нервно-психическую и эмоциональную сферы, тело не участвует в их утилизации. Применение антибиотиков влечёт за собой усиление резистентности бактерий, возникают такие мутации, с которыми иммунная система человека не в состоянии справиться.

Появляются неизвестные ранее заболевания и расстройства, растёт количество нервно-психических патологий, наркомании, алкоголизма и отклоняющегося поведения. По качеству психосоматики человек технологический не адаптирован к окружению, который сам же и создал. Что предлагается для решения проблемы?

Во-первых, спорт, как традиционный, так и всё более экстремальный. Создано бессчётное число методов, школ и систем оздоровления, но в массе люди относятся к своему здоровью всё также наплевательски, сами врачи едва ли не в первую очередь подвержены типовым слабостям и порокам. Здоровье дано каждому от рождения, запас его конечен, но пока можно, человек ведёт себя так, словно он бессмертен.

Гладиаторы спорта бьются на рингах, стадионах, трассах и кортах, а масса ожиревших бездельников, беснуясь у телеэкранов и на стадионах, стравливает эмоции и глотает лекарства. Атеросклероз, сердечно-сосудистые и нервно-психические заболевания стремительно молодеют, если ситуация будет развиваться в том же ключе, вскоре лечение будет начинаться от рождения и длиться до самой смерти. Средняя продолжительность жизни как бы и растёт, но качество её, начиная смолоду, всё чаще определяется понятием «ни жив, ни мертв». Что касается России, то здешнюю ситуацию чётко описал Николай Задорнов: «Русский человек живёт мало, но плохо».

Никто не возражает против здорового образа жизни, но подавляющее большинство людей считает, что это связано с ограничением свободы, которая даёт неотъемлемое право делать с собой всё, что угодно.

Постинг конференции http://www.realyoga.ru/phpBB2/viewforum.php?f=l от .06.2003, Lana:

«Я встречала частнопрактикующих врачей из вполне традиционных направлений медицины, которые положительно относятся к йоге, но они говорят, что редкий пациент готов взять на себя ответственность за своё здоровье. Одной из причин такого положения вещей называют советский медицинский официоз, который наряду с идеологией, воспитал подобное отношение граждан...».

Лично я не стал бы винить только медиков, громадную роль всегда играет история. В 1924 запрещённая с 1914 водка вернулась на магазинные полки, одновременно большевики объявили физическое развитие «нового человека» одной из задач окультуривания масс. Сам термин «физическая культура» был введён в обиход наркомом здравоохранения Н.Семашко и всемерно поддерживался начальником Всевобуча Н. Подвойским. Государству нужны были граждане, преданные идеям коммунизма, самозабвенно служащие начальству, чуждые мещанского стремления к материальному благополучию и пышущие здоровьем. Но среднестатистический пролетарий, когда его не трогали, был вполне доволен наличием водки, махорки и карт, а о здоровье не беспокоился вообще. Эти же тенденции перешли и в брежневскую эпоху. Все мои друзья с юности начали регулярно потреблять алкоголь, при всём том мы нормально учились, занимались спелеологией, скалолазанием, постоянно пропадали на море – замечательная жизнь была тогда в Крыму! Когда я пытался критиковать «народную традицию» на меня смотрели с досадой, объясняя для тугодумов: во-первых – свобода, если человек желает выпить, какое кому до этого дело? Во-вторых: если ты мужик, то не хряпнуть за дружбу и здоровье это прямое оскорбление! В-третьих, каждый свою норму знает. В-четвёртых – ты что, самый умный и дольше всех прожить хочешь?!

Потом парни привыкли, и даже хвастали мною, как экспонатом: – А вот у нас – не поверишь! – есть свой в доску, но непьющий! Да нет, не больной, просто не пьёт и всё, понимаешь – он йог... его мать!

Прошло сорок с лишним лет. Многие из тех, кто знал свою норму, спились и умерли, оставшемся давно уже не до смеха, но отказаться от спиртного они не могут (на сегодняшний день это удалось лишь одному!). Им уже не пробежаться, как прежде, на Чатырдаг или Мангуп, нет здоровья для того чтобы сколько хочется нырять, загорать, плавать, доступной осталась только одна грань былой свободы – поднести стакан ко рту.

Ганс Селье сказал: «Жить следует не менее интенсивно, но более разумно». Сегодня быт культурного человека, независимо от расы, нации и возраста должен включать в себя личные усилия по сохранению здоровья. В мегаполисах одним из наиболее выгодных и эффективных способов для этого является Хатха-йога. Мы трогательно заботимся о цветах, домашних животных, своём автомобиле, но мало кому до поры приходит в голову мысль о том, что собственное тело – тоже уникальная машина, требующая внимания и профилактики.

Жизнь, смерть и здоровье не имеют чётких определений, хотя есть формулировки косвенные, например здоровье – отсутствие нездоровья. Абсолютное здоровье несовместимо с жизнью, это означало бы неизменность нейрофизиологических процессов во времени.

«Для нормального функционирования практически всех систем жизнедеятельности... характерен некий промежуточный режим между хаосом и порядком. Дыхание, биение... сердца, кроветворение, ритмы сна и бодрствования, психическое равновесие – для всех этих процессов свойственна определённая мера хаоса, необходимая для поддержания здоровья... Здоровье – это тонкий баланс между хаосом и порядком. Вопрос заключается в том, сколько хаоса может вынести человеческий организм, чтобы не заболеть?» (278, с.344).

«Здоровье представляет собой оптимальное соотношение взаимосвязанных ритмов физиологических функций организма и их соответствие циклическим изменениям внешней среды» (Хильдербранд, 1976).

«Здоровье является результатом динамического равновесия между физическим, психологическим и социальным аспектами существования» (86).

Понятию «здоровье» отвечает устойчивое постоянство внутренней среды организма, именуемое в физиологии гомеостазом (имеется в виду гомеостаз не патологический, свойственный хроникам, но тот, который характерен для человека, не имеющего явных заболеваний).

Здоровье – это субъективное переживание благополучия, возникающее при функционировании организма определённым образом, проблема в том, как это состояние описать. До поры тело безропотно сносит любое обращение, подобно придворному, которого, согласно легенде, лихо хлестал по щекам светлейший князь Потемкин, приговаривая: «Что с ними делать, если они всё терпят!»

В отношении к своему здоровью часто встречаются два крайних подхода: сверхэгоизм, когда человек плюет на всё, заботясь лишь о себе любимом, и бессмысленная жертвенность. Обычно это выглядит так: кто-то один добровольно и беззаветно заботится о прочих членах семьи, особенно о детях, оберегая их от любых забот. Детей жалеют авансом: пусть растут, бедняжки, ещё напашутся. При подобном раскладе «подвижник» не имеет возможности и времени сохранять своё здоровье, хотя расходует его с бешеной интенсивностью, подобно Павке Корчагину: «Ребята, смены не будет, но мыто есть...». Когда для бесконечных домашних забот есть только «мы» в одном лице, то из этого со временем проистекает следующее:

• слишком работящий член семьи преждевременно изнашивает себя физически;

• этим он сокращает свою жизнь, а тем самым и продолжительность заботы о людях, ради которых так уродуется;

• дети привыкают так же наплевательски, что и родители, относиться к своему здоровью, они растут потребителями, привыкая к тому, что им все всегда должны;

• дети не могут нормально адаптироваться к жизни, поскольку патологическая опека лишает их возможности с малых лет проявлять ответственность;

• когда (рано или поздно) здоровье родителей кончается, то воспитанным таким образом чадам они становятся просто не нужными.

Резюме: имея в виду своё здоровье (и не только его!), следует помнить, что интересы каждого всегда являются частью интересов его окружения. Правительства не могут эффективно заботиться о здоровье граждан, следовательно, субъект должен блюсти себя сам, и уделять этому ровно столько времени, сколько нужно, чтобы оставаться полноценным человеком, а не жертвой комфорта, пустых желаний и дурных привычек. Даже если со здоровьем изначально всё в порядке, состояние открытой системы, именуемой человеком, постепенно приходит в упадок, поскольку качество работы и взаимодействия частей, её составляющих, разлаживаются деятельностью в процессе жизни. Сохранение, несмотря на возраст, хорошего уровня здоровья требует вложения сил и времени.

Рассмотрим выгоды, которые здесь может дать йога:

• отпадает необходимость в спортивных снарядах и тренажёрах, то, с чем идёт работа – собственное тело – есть у каждого;

• нет затрат время на транспорт, практиковать можно дома;

• нужен минимум площади – два квадратных метра;

• осуществляется восстановление и профилактика не только тела, но и психики;

• метод выверен тысячелетиями и в отличие от новомодных – безопасен.

Асаны – единственный в своём роде вид физической деятельности, где на внутренние органы и системы воздействуют путём придания телу необычных положений (форм). Любая поза йоги действует на организм в целом, и локально – на его отдельные звенья, кроме того, всё внутреннее пространство проходит специфическую гравитационную «обработку» массой крови. Внутренние органы подвергаются попеременному ритмичному сжатию в асанах, а также в Уддиана и Мула бандхах, таким образом, из зон некачественной микроциркуляции удаляется застойная кровь, облегчая венозный отток и «освежая» кровообращение в соответствующих участках тканей и органов.

Пока науке неизвестен механизм влияния асан и бандх на кровообращение в мелких артериях, капиллярах и венах, где происходит диффузия газов между тканями и кровеносным руслом.

По интенсивности физическая нагрузка делится условно на четыре категории (кстати, хорошо известные лечебной физкультуре): слабая, умеренная, сильная, очень сильная. Физиологический эффект первой исчезает быстро и бесследно, умеренная – стимулирует жизнедеятельность, сильная – угнетает, очень сильная – разрушает. Традиционная Хатха-йога реализуется только в области нагрузок умеренных.

При достижении мастерства практика асан приобретает медитативный характер, обеспечивая то, чего современному человеку больше всего не хватает – душевный покой.

С возрастом компенсировать издержки экологии и социума не помогают никакие природные данные. Экономическая свобода, сменившая в России эпоху принудительного распределения, которое устраивало подавляющее большинство населения, привела к поголовной его невротизации. Даже молодёжь чувствует на своей шкуре, что образ жизни, диктуемый диким бизнесом, противоестествен. Традиционные способы снятия стрессов (водка, баня и прочее) чреваты издержками, поэтому более дальновидные пытаются сохранять себя в порядке иными способами. Но возможны варианты.

Пример первый: парень двадцати восьми лет, здоров, физически развит отлично, род деятельности – коммерция, сильные нервные перегрузки. После рабочего дня постоянно бегал, в меру занимался атлетизмом, тренажёрами, плаванием, спиртным не злоупотреблял. Года три всё было нормально, затем ухудшилось физическое состояние и качество сна, начались эмоциональные срывы. Тогда он начал увеличивать нагрузки, памятуя, что лучший отдых – смена деятельности, но легче не стало. Когда он попал ко мне, картинка была печальной: серое лицо, мешки под глазами, подавленность на фоне общего напряжения, плохой сон, раздражительность, усталость и тахикардия – и это при росте под метр девяносто и прекрасной комплекции!

На протяжении рабочего дня уровень эмоционального возбуждения у него усиливался и к вечеру наступал перегрев. В таком состоянии парень грузил себя по вечерам тренажёрами, бегал и т.д., но это не помогало. Почему? Ответ прост: пока эмоциональный фон не понизился до определённого уровня, а взвинченный человек поднимает штангу, лезет в прорубь или бегает с теми же мыслями, которые его напрягли, не очистив от них сознание, физическая нагрузка не снимет нервное напряжение, но лишь усилит его! Когда-то при Госкомспорте существовал такой НИИ физической культуры (ВНИИФК), беспримерная синекура для бездельников. За долгие годы в его стенах была защищена единственная дельная диссертация, автор которой показал, что в пред– и послесоревновательный периоды у спортсменов возникает перегрузочный иммунодефицит.

Он же имеет место при длительных стрессах, как это и было у моего пациента. Поэтому гантели, штанга, силовые нагрузки, бег – всё было на время отброшено. Лишь с началом освоения глубокой релаксации в практике йоги парень стал приходить в себя.

Пример второй: столяр из Нефтеюганска, двадцать три года, сильная астения, тяжёлый невротик детства: пяти лет от роду он видел, как пьяный отец раскроил матери голову. С тех пор у парня было заикание, бессонница, депрессия, общая болезненность, плохой контакт со сверстниками. Он пытался укреплять здоровье: бег, гантели, плавание, система Порфирия Иванова, но в результате всегда заболевал. В девяносто втором году он приехал на семинар в Аксаково, вскоре стало ясно, что асаны не годятся, парень вообще не имел представления о релаксации. Я рекомендовал ему выполнять йога-нидру дважды в день, примерно через год он позвонил и сказал: – Вы знаете, я поймал расслабление, теперь можно жить...

Пример третий: компьютерщик, пятьдесят пять лет, физическая форма такая, что я глазам не поверил. Серафим, так его звали, с юности увлёкся альпинизмом и побывал на всех семитысячниках Союза. Раньше не доводилось общаться с людьми такого склада, и я не мог взять в толк, что ждёт от йоги этот седой человек с тридцатилетним телом? Тогда он пояснил, что нареканий по здоровью как бы и нет, однако выносливость уже не та, тащить рюкзаки в гору не даёт позвоночник, посаженный тоннами груза, поднятого за много лет в альплагеря.

– С одной стороны – сказал Сима – хотелось бы разобраться со спиной, с другой – телу нужен какой-то эквивалент, наверх не пускают, я и так уже всех переплюнул...

– Хорошо – сказал я – но почему йога? Ведь полно вещей более доступных: горные лыжи, например, мало что ли там нагрузки и острых ощущений?

Смуглое лицо альпиниста стало скептическим:

– Да пробовал я, ну съедешь с горки той, скорость за сто и всё такое... В глазах не темнеет, дышишь нормально, никаких признаков того, что ты на пределе – разврат! А йога, говорят, спину хорошо лечит ...

Сима схватывал всё на лету, но его практика поначалу – это было нечто! Он привык к сверхусилиям, и напрягался в асанах так, словно таскал мешки с солью. Не желая признавать необходимость расслабления, он проявлял беспрецедентную жёсткость по отношению к своему телу, которое спасала от травм лишь безупречная физическая форма. Как бы то ни было, в течение полутора лет альпинист освоил глубокую релаксацию, и проблемы его были решены.

Ф. Капра (86) исследовал множество культур и традиций, пытаясь найти базовые параметры здоровья, и пришёл к выводу, что их всего два: гибкость позвоночника и умение глубоко расслабляться, оба этих качества обеспечивает йога.

Рассмотрим гомеостаз, устойчивое постоянство внутренней среды организма, являющееся одним из признаков здоровья. Можно условно выделить три характерных разновидности гомеостаза, первый – когда физиологические параметры удерживаются в допустимых границах отклонения, что бы человек ни делал. В этом случае здоровье называют «железным», исторические примеры: Гиляровский, Дюма-отец, Распутин.

Второй – разовое заболевание, причины которого могут быть внешними, внутренними или комбинированными. В этом случае ряд параметров гомеостаза выходят за пределы оптимальных значений, но защитные силы организма тут же активизируются, исправляя ситуацию.

Третий – заболевания хронические, когда разбалансировка гомеостаза сохраняется длительное время, перераспределяясь на сеть функциональных подсистем. И расстройство не в состоянии окончательно сломить систему, и защитные силы не могут справиться с ним, гомеостаз застывает, образно говоря, в «перекошенном» виде.

Хатха-йога сильно влияет на работу иммунной системы, не только стимулируя (чем грешат многие современные препараты и БАД), но мягко корректируя её работу. Это позволяет йоге быть равно эффективной как при иммунодефицитах, так и при аутоиммунных заболеваниях. Не исключено, что специфический иммунитет при этом не затрагивается но, через локальные изменения гемодинамики и стимуляцию вегетативных функций, воздействие идёт на иммунитет неспецифический.

Начальные комплексы асан всегда должны подбираться с учётом возраста, конституции, состояния здоровья и рода деятельности индивида, в этом случае практика формирует оптимальный тонус ВНС (сочетание возбуждения и торможения, токов Иды и Пингалы, особенно важна в настройке такого баланса роль преподавателя йоги).

Ментальная релаксация – временное торможение активности коры мозга – обеспечивает более полную интеграцию её процессов с подкорковыми, что, в свою очередь, позволяет преодолеть нарушения тонического ритма. Поскольку тело есть продукт длительной животной эволюции, возможно асаны влияют на него как архетипы ранних стадий филогенеза и онтогенеза (развития вида и отдельной особи), частично утилизируя энергию инстинктов.

Кровеносная система организма располагает сосудистым резервом мощности, так называемыми коллатералями. Как правило, резерв этот находится в потенциальном состоянии, но при необходимости может достаточно быстро (от суток до часов) перейти в активную фазу и развиться до размеров, покрывающих изменившиеся потребности кровотока. Коллатерали это сосуды-заменители, окольным путём доставляющие кровь в те участки тела, куда она по каким-то причинам не может поступать по обычной схеме.

Ещё один компонент резерва – анастомозы, вторичные проводники крови, связывающие между собой магистральные сосуды основной сети. Анастомозы и коллатерали образуют демпфер, гасящий пиковые ситуации в системе кровообращения.

Коллатеральная сеть охватывает весь тканевой объём организма, включая сердечную мышцу, этот резерв сохраняет жизнь не только при закупорках (тромб) и гибели основных сосудов, но и при атеросклеротическом сужении их просвета. При хронических коронарных заболеваниях коллатеральный резерв сердечной мышцы полностью задействуется. Коллатерали, по сравнению с темпами развития патологической «хроники», «включаются» опережающим образом, поэтому человек может чувствовать себя нормально имея сильнейший атеросклероз, при котором даже незначительная перегрузка может спровоцировать ВСС (внезапную сердечную смерть). На коронографии дефекты работающих сосудов сердца видны, а «замороженные» коллатерали – нет. Сосудистый резерв имеет большую функциональную мощность, но часто недостаёт времени для «включения» – он инерционен. Без надобности (природа экономна) коллатерали находятся в потенциальном состоянии. Исследования показали, что сосудистый резерв отмобилизован и всегда готов к мгновенному действию лишь у тех, кто живёт на высокогорье (1000-2000 м. над уровнем моря), систематически занимается спортом либо физическим трудом.

В асанах крупные сосуды частично пережимаются, на отдельных участках сети возникает локальный застой крови, активизирующий систему коллатералей. Настоящих йогов всегда можно узнать по яркому цвету кожи – признаку полноценного кровообращения.

При грамотном выполнении асан, даже наиболее трудных физически, пульс выше восьмидесяти не поднимается, но что же тогда активизирует коллатерали миокарда? Здесь в игру вступает пранаяма: тренированный йог может свободно дышать в темпе одно дыхание в три минуты и более, следовательно, дыхательный процесс замедляется раз в тридцать (по сравнению с состоянием покоя), тогда как самый лучший спринтер лишь восьмикратно превышает скорость обычной ходьбы. Количество углекислоты в организме при одном дыхании в четыре минуты примерно в шесть раз выше, чем у пробежавшего дистанцию спринтера. Но он «отрабатывает» её всего за десять секунд, а время пранаямы во много раз больше. Перенасыщение крови углекислотой вызывает расширение сосудов, вплоть до капилляров, активизируя тем самым коллатерали сердечной , мышцы.

Теперь коснёмся нематериальных следствий регулярной практики йоги. Многие проблемы человека связаны с тем, что текущая жизненная ситуация не может быть полностью воспринята и адекватно оценена. Будучи персонажем картины, увидеть её нельзя, для этого надо выйти из плоскости. Подлинный смысл событий проясняется лишь после того, как они отодвинутся во времени. Йога ежедневно выдёргивает практикующего из реки повседневности, и когда в асанах и паузах между ними возникает молчание ума (ментальная релаксация), начинает проясняться действительное положение вещей. Как у Набокова: «...А там, над улицею сонной, черты земные затая, стеною, странно освещённой, встаёт за мною жизнь моя». Таким образом, йога даёт нам фантастическую возможность обойти теорему Геделя.

Следующий момент – коммуникация с бессознательным. Методы Фрейда, Юнга, Райха и других создавались именно для того чтобы удалить из психики вытесненный патологический материал, постоянный источник общего личностного дисбаланса. При глубокой ментальной релаксации материал этот начинает постепенно и неосознанно «стравливаться» в виде физических ощущений и состояний разной степени противности. Например, у пациента с депрессией после достижения определённой степени релаксации в ежедневной практике асан начинают ручьем течь слёзы. Потом этот этап восстановления заканчивается и приходит другой – беспричинная тошнота, затем головокружение. И где-нибудь через полгода таких мытарств человек начинает приходить в себя, в сознании всплывает масса забытых позитивных жизненных эпизодов, «утонувших» в бессознательном вместе с вытесненной «отравой», в мироощущение возвращаются краски, звуки и запахи нормальной жизни, которые были до начала «погружения во тьму».

Конечно, всё вытесненное не может быть полностью сброшено через тело, какой бы эффективной не была практика, глубинные психические проблемы доступны только психотехникам. В этом же направлении – с телесной «разгрузкой» подсознания – ещё в начале XX века (до создания ССС техники йога-нидры) работали Джакобсон и Шульц, но если последний остановился на аутодидактике, то Джакобсон уделял много внимания проработке телесных «зажимов» учитывая их связь с вытесненными эмоциями.

Теперь то, что я называю «малые сиддхи». Во время практики асан (либо в паузах между ними) в сознание начинают «выстреливать» ответы на незаданные, но актуальные вопросы – это приносит плоды системное очищение и самонастройка. Всплывающую информацию нужно принимать к сведению и учитывать, иначе эвристический процесс угаснет. Для утилизации происходящего во время практики можно держать поблизости бумагу и ручку, без лишней суеты делая необходимые пометки, чтобы усилием запоминания не смазать качество релаксации.

Любой человек, будь он даже семи пядей во лбу, так или иначе сталкивается с неприятностями жизни. У практикующих йогу память таких эпизодов, конечно, остаётся, но эмоциональный негатив уходит, что позволяет сохранять равновесие души в самых тяжёлых ситуациях. Если же всё в норме, то практика даёт непревзойдённую ясность восприятия, мышления и чувство рафинированной радости, ни от чего не зависящей.

Йога помогает человеку обрести здоровье и внутреннюю гармонию, но не смысл жизни – на этот счёт не должно быть иллюзий! Она может стать смыслом для верующих либо профессионалов, но не для тех, кто ведёт обычный образ жизни. Впоследствии, когда после сброса вытесненного приходит душевная гармония, больше не нужно вкладывать, как раньше, всю наличную энергию во внешний мир. Делаешь минимум, но получается всё как надо, оптимальность хода событий определяется не бесконечными личными усилиями, но качеством внутреннего покоя. И это совсем другая жизнь, не похожая на всё, что было раньше.

Затраты времени и возрастные ограничения. Как правило, взрослый человек довольствуется семью часами сна, хотя индивидуальной разброс потребности в нём достаточно велик. Качественная практика сокращает отдых до пяти часов, ограничений, связанных с возрастом, нет. Детям можно заниматься после пяти лет, но с определёнными нюансами. Тексты рекомендуют приступать к йоге либо в детстве, либо в зрелом возрасте, поскольку с двадцати до пятидесяти лет львиная доля энергии индивида расходуется на решение социальных задач. Однако, такое ограничение условно, и йога может быть успешно начата в любом возрасте.

В «Хатхайогапрадипике» сказано: «Благодаря продолжительной практике старый... йогин молодеет снова». Бельгийская королева начала практику Хатха-йоги в восемьдесят четыре года, Кришнамурти – в шестьдесят. Индра Деви выполняла асаны, когда ей было далеко за девяносто, гуру Кришнамачарья практиковал до ста, Айенгар сохраняет активную практику на девятом десятке жизни.

Собственно, почему бы и не жить дольше среднего возраста тем, кто систематически блюдёт здоровье и душевный покой? В хрониках Ост-Индской компании есть описание любопытного казуса: в середине семнадцатого века её агенты сотрудничали в Индии с раджей одного из княжеств. Наследовал радже его сын Тапасвиджи, с юности практиковавший йогу, каковой он и предался на склоне лет, в свою очередь, оставив бразды правления княжеством своему сыну. Так вот, Тапасвиджи, родившийся в середине 18-го века, умер во второй половине двадцатого!

Известно, что некий Цзинъюнь, личный врач китайского генерала Ян Сена Ли, занимаясь цигуном и традиционной китайской медициной, прожил около двухсот пятидесяти лет. Правда, абхазец Ширали Муслимов достиг возраста в сто шестьдесят семь лет, не имея представления о цигуне и йоге, равно как и англичанин, Томас Парр, переживший шестнадцать королей. Очевидно, решающую роль в долголетии играет наследственность, образ жизни и, конечно, случай, йога лишь полностью реализует заложенный природой потенциал.

Асаны и пранаямы действуют на тело как обжиг на сырой глиняный кувшин: огонь обеспечивает максимальную прочность, но избыток его равносилен отсутствию. У японцев есть загадка: какая часть традиционного деревянного дома самая долговечная? Ответ: брус порога, он мерзнет, мокнет, на него постоянно наступают, он находится в абсолютно некомфортных условиях, но сохраняется гораздо дольше остального. «Йога это ослиная работа, но результат – великолепный!» (афоризм Б.К.С. Айенгара).

В конце XX века в Калифорнии состоялся симпозиум по долгожительству, где выяснилось, что одной из причин старения и одновременно его признаком является критическое уменьшение массы мышц, противостоящих силе тяжести. Причина такого уменьшения – снижение продукции соматотропного гормона гипофиза (СТГ), отвечающего, в том числе, и за преобладание мышечной массы над жировой. Большое количество экспериментов с введением синтетического СТГ показало его высокую эффективность в лечении и профилактике старения. Вероятно, Хатха-йога каким-то образом запускает естественный процесс синтеза СТГ гипофизом, и опосредовано – других гормонов, поскольку признаки успешности такой практики явно коррелируют с нормализацией функции гормональной системы. Всё это чётко укладывается в нейроэндокринную теорию старения, разработанную Дильманом.

Хатха-йога поддерживает функционирование психосоматики на оптимальном уровне, как скорость – гонщика на вертикальной стене. Если умело запустить плоский камень по водной глади, он скользит по ней «пунктиром», то касаясь поверхности, то летя в воздухе. Как только скорость камня уменьшается (практика йоги либо любая другая активная физическая деятельность прекращена) – он перестаёт держаться на грани двух миров и тонет.

Говорят, что хотя йог и живёт в мире, но не принадлежит ему целиком (не подчиняется его законам, например – средней скорости старения). Тексты натхов утверждают: «Избавленный от всех болезней, йогин развивает тело гибкое и мягкое, как внутренняя часть стебля лотоса, и так наслаждается молодостью и долголетием».

«Ни один человек не относится так сознательно и внимательно к своему здоровью, как настоящий йогин, пребывающий в неразрывной связи с тончайшими физиологическими законами, служащий образцом совершенного, абсолютного и равновесного здоровья...» (221, с.17).

Но эталон – продукт исключительных условий, умный человек никогда не будет стремиться к полному совершенству, в противном случае неизбежна ситуация по Честёртону:

«...Конечно, они считают, что их вера лечит все болезни тела. А лечит ли она единственную болезнь духа? – серьёзно и взволнованно спросил отец Браун.

– Что же это за болезнь, – улыбнулся Фламбо.

– Уверенность в собственном здоровье, – ответил священник».

Если что-то в жизни не так, то после качественной практики всегда становится легче. Это похоже на барона Мюнхгаузена, который вытаскивал себя за волосы из болота, но является чистой правдой. Йога даёт внутреннюю точку опоры, ни от чего внешнего не зависящую. Вещи бездушны, люди мгновенны, всё слишком ненадёжно. Как сказал о Мастере один из героев булгаковского романа: «Он не заслужил счастья, он заслужил покой». Покой, конечно, далеко не счастье, но безусловная его предтеча. События при взаимодействии субъекта со внешним миром разворачиваются по совершенно разным сценариям – в зависимости от качества душевной гармонии. Если оно высокое, то, вкладывая в мир минимальные усилия, мы получаем всё, что необходимо, и даже больше. Если её нет, то человек будет выворачиваться наизнанку, работая день и ночь и не получит от всего этого ожидаемой отдачи.

Йога, описанная в этой книге, не есть способ решения только частных проблем, это нечто большее – часть наилучшей поведенческой стратегии. Данную технологию может с успехом использовать кто угодно, в том числе и верующие (включая православных). Хатха-йога не содержит идей, она безлична, как скальпель хирурга, выполняющего операцию для того, чтобы сохранить жизнь. Это только действия, ведущие к полезному результату, универсальный метод, который тысячелетия использовали совершенно разные, порой противоречащие друг другу религиозно-философские системы.

«Прописал я одному батюшке цикл Шалабхасаны от радикулита, обозвав это лечебной физкультурой. Делал он его примерно полгода с хорошим эффектом, а потом узнал, что упражнения-то йогические, и заартачился, дескать, от диавола это. Но когда спина снова разболелась, он придумал выход: – „Они – спрашивает – упражнения эти, в ЛФК точно есть? Да – говорю, – есть. – Побожись!, – требует. – Без вопросов – говорю – есть такие упражнения в ЛФК! – Ну, тогда, говорит, я их и дальше делать буду, ЛФК оно не диавольское, но научное“ (из практики С.Агапкина).

Говоря о жителях развитых стран, Юнг отмечал: «Всё дело в том, что жизненные условия, создавшиеся на Западе, мешают субъекту грамотно практиковать йогу» (237, с.38). С этим утверждением нельзя согласиться, поскольку любые условия не препятствуют человеку Запала осваивать, скажем, всё более усложняющуюся бытовую технику, в том числе и компьютерную. А технология йоги не сложнее всего этого, другое дело, что налицо острейший дефицит людей, подлинно владеющих методом.

Сказано в «Дхаммападе»: «Если что-либо должно быть сделано – делай, совершай с твёрдостью. Ибо расслабленный странник только больше поднимает пыли» (XXII, с.323).

Глава 4
КОММУНИКАЦИЯ

Человек может идти в рост только в тишине.

Антуан де Сент-Экзюпери

Человек – это всеядное млекопитающее небольших размеров, по странному капризу природы получившее способность к рефлексии (самоосознанности). Что такое жизнь? Это постоянное усилие оставаться живым. Главная цель жизни – сохранять и воспроизводить условия своего продолжения. Как человек существует? Он взаимодействует с окружающим, контактируя с ним, как считали древнеиндийские философы, мыслью, речью, телом.

Термин «коммуникация» означает информационный обмен. «Любое знание можно передать знаково-логическими средствами, сконструировав и сообщив мысль в соответствующей языковой конструкции, предполагая, что любой человек в точке передаваемого знания может воссоздать предмет, к которому оно относится, и убедиться на опыте в смысле передаваемого знания» (114, с.170). То, что передаётся от субъекта к субъекту, изменяя состояние и расширяя возможности воспринявшего, есть информация. Р.Тагор трактовал истину как «...Открытый диалог, идеал которого состоит не в достижении независимой реальности, а в достижении согласия между „универсальным человеческим разумом“ и разумом „индивидуальным“, выражающим ту или иную конкретную точку зрения» (142, с.47). Вербальная коммуникация это взаимодействие посредством речи, недаром древние греки считали что варвар – это человек без языка.

Обычно посредством диалога люди хотят понять друг друга, передавая собеседнику суть своих мыслей и намерений. Но в то же время язык, как нарочно, так и бессознательно может успешно использоваться и для сокрытия истины («мысль изреченная есть ложь»). Одновременно с речью возникла проблема информационной достоверности. Поскольку как истинное, так и ложное сообщения состоят из одних и тех же слов, ясно, что в самих словах смысл (истина) не содержится. Должно быть в том, кто воспринимает, свойство, позволяющее отделить суть от «сотен тонн словесной руды», например жизненный опыт (накопленная информация) либо знание законов.

Чтобы избежать фатальных ошибок, человек должен больше понимать, чем не понимать информацию вне зависимости от формы и языка сообщения, это задача, которую непрерывно приходится решать каждому. От эффективности коммуникации (общения) с внешним миром и принимаемых решений (а также от случая) зависит то, что называют судьбой.

Качество межличностных контактов определяет следующее:

• эмоциональный тонус, отвечающий наилучшей обоюдной восприимчивости;

• многократная переформулировка объясняемого;

• минимум специальных терминов;

• максимум метафоричности;

Традиционная индийская йога это технология налаживания контакта Я со своим собственным телом и бессознательным, это практика, знание которой нельзя получить напрямую, оно не сообщаемо, слова – лишь эквивалент, наполняемый реальным смыслом в действии. Данная технология – открытый древними трафарет резонансного воздействия на психосоматику.

И когда в процессе деятельности предварительная (теоретическая) информация уточняется, мы начинаем постигать полную истину. Она едина и неделима, но путь к ней уникален, поскольку получать и накапливать любой опыт каждому приходится заново и самостоятельно.

Массовость, которую в последнее время приобрёл интерес к йоге, заставляет внимательно взглянуть на качество предлагаемых в этой сфере услуг. Посещение занятий требует затраты времени, сил и средств, но полезен либо вреден получаемый результат, проясняется далеко не сразу. И даже если человек понимает что здесь что-то не так – кто-то уже успел заработать на этом обмане. Следовательно, полезная информация уберегает нас от бессмысленных действий и растрат, открывая законы и ограничения, заложенные в природе вещей, в то время как ложная – подаёт необоснованные надежды.

Основой нашей цивилизации стал иной, чем у животных способ накапливания и хранения информации, а также вневременной доступ к ней. Часть психики, именуемая личностью, заведует сугубо человеческим способом коммуникации – речью.

С момента, когда человекообразное сказало о себе «Я», психика, как отметил Юнг, раскололась на сознание и бессознательное, и качество взаимодействия между этими двумя частями единого психического «пространства» неуклонно падает. Совокупный разум, скрытый в бессознательной части психики, не в силах «достучаться» до Эго, втянутого в поток непрерывных действий, навязанных социумом и собственной волей.

Сознание – структура жёсткая, но в то же время жёсткость, ограничивая степени свободы, выполняет опорную функцию. Для сохранения оптимального психосоматического баланса сознательное поведение должно по необходимости сменяться инстинктивным, очевидно именно эту функцию, обеспечиваемую в прошлом мистериями и языческими обрядами, выполняют алкоголь и наркотики. Не сбалансированная психика либо генерирует иррациональность сама (аффективное поведение, психические болезни, пограничные состояния), либо черпает её извне (сказки, фантастика, эзотерика).

Если тело – оболочка, скрывающая устройство и работу жизнеобеспечения, то сознание – «поверхность» психики. Когда тело перегружено, оно сигнализирует об этом проявлениями, игнорировать которые нельзя. Аналогичным образом предъявляет свои требования и «внутренность» психическая. Бессознательное располагает полнотой информации, сознание – полнотой управления телом, без качественного контакта между ними восприятие и поведение субъекта не может быть адекватным. Чем больше мы втягиваемся в процесс бесконечного удовлетворения желаний, тем более разрушительны последствия этого: часть не способна понять и учесть с пользой интересы целого. Поведение Я напоминает порой раковую опухоль, когда «взбесившийся» фрагмент сомы утрачивает системность и начинает неуправляемо разрастаться, что приводит к его гибели вместе с организмом.

Итак, чтобы жизнь субъекта обрела гармонию, необходимо создать условия, когда бессознательное может «общаться» с сознанием наиболее продуктивно.

Перечислим некоторые разновидности коммуникации:

I. Субъект – природа.

Для сохранения здоровья во всех его аспектах человеку всегда нужно контактировать с природой, частью которой он является. Учителя младших классов в Японии весной отменяют уроки, чтобы дети могли любоваться цветущей сакурой. Но при этом «...Деятельность..., основанная на выработанных цивилизацией парадигмах, ведёт к необратимой деградации биосферы и не способна гарантировать сохранение человека в её составе. Вот почему реальность такова, что род людской сможет выжить лишь при изменении основных принципов и начал цивилизации. А это возможно лишь в условиях жесточайшего самоограничения и коллективной дисциплины» (125, с.24).

Взаимодействие цивилизации с природой – это печальная летопись непрерывного её истребления, которое красиво называлось «переделкой в человеческих интересах». В ответ природа порождает разрушительные виды компенсации: «Если воспользоваться языком современной синергетики, то биосфера и общество вошли в режим процесса с обострением, после чего, как утверждает теория, следует катастрофа с непредсказуемым исходом» (там же). Любование природой ничего не меняет в том факте, что рядовой японец, трогательно ухаживая за своим садом, получает дивиденды от грязных производств, расположенных за тридевять земель. И он не хочет помнить, что всё взаимосвязано в этом мире, а потому «Не спрашивай, по ком звонит колокол – он звонит по тебе».

II. Сознание – социум – коммуникация индивида с себе подобными осуществляется посредством речи либо текста.

III. Сознание – сознание (рефлексия, размышление).

Это взаимодействие Эго со своим прошлым опытом – мысленное прокручивание ситуаций, анализ, оценки, выводы, планирование, прогностика, фантазия. Рефлексия может до какой-то степени сочетаться с физической активностью, но продуктивные размышления с ней не совместимы.

IV. Сознание – тело.

Тут есть несколько видов опыта:

1). запечатленная в бессознательном информация об изменениях тела в процессе роста, при травмах и операциях. Целостность – главное условие выживания, поэтому физическая память абсолютна.

2) восприятие своего организма в процессе удовлетворения естественных потребностей;

3) специфический опыт: спорт, цирк, хореография, балет, медицинские исследования и операции;

4) патологическая коммуникация сознания со скрытой обычно от восприятия внутренней «кухней» психосоматики (неврозы, пограничные состояния);

5) Хатха-йога, которая обеспечивает временное прекращение движения на трёх уровнях:

• физическом – временная фиксация формы тела;

• функциональном (пранаяма, снижающая частоту дыхания);

• ментальном – торможение обычной активности ума.

Кроме входа и выхода движение в асанах традиционной йоги присутствует только в виде спонтанного изменения формы (прироста гибкости), сопровождающего ментальную релаксацию и являющегося её физическим следствием! Самадхи, которому сопутствует произвольное движение, нет в природе. Погружение сознания во внутрипсихическую «кухню» требует исключения на это время любой физической активности, а если и сочетается с ней, то лишь в начальной стадии сосредоточения. Например, восприятие беговых йогов (лун-гом-па) заторможено во всех аспектах, кроме соблюдения направления и учёта рельефа местности.

Для медитативной практики пригодны лишь те асаны, где можно достаточно долгое время сохранять физиологическую неподвижность (отсутствие тряски в теле, как говорят Сутры).

«Асана есть неподвижная и удобная поза» (ЙС, II, 46). Вачаспати Мишра поясняет: «Человек, практикующий в соответствии с наставлениями эту специфическую позу, должен сделать усилие, суть которого в снятии естественного напряжения» («Таттва вайшаради»).

Единственным доступным усилием такого рода является произвольная мышечная релаксация, которая, как следствие неподвижного пребывания в позах, влечёт за собой ментальную. Цель практики асан – очистить сознание от внешних впечатлений, позволив ему обездвижиться и затормозиться, что и будет начальным этапом ЧВН. Стратегическая цель йоги – создание условий для спонтанного контакта бессознательного с сознанием, в процессе чего последнее приходит в состояние системности (просветляется). Кроме того практика асан в молчании ума (без которого она превращается в обычную физкультуру) обеспечивает:

• восстановление здоровья тела и души;

• растворение ощущений, что освобождает каналы (порты) восприятия для свободного поступления информации из бессознательного, одновременно гарантируя тело от физических травм;

• сброс деструктивной энергии вытесненного психического «материала»; Освобождение от посторонних мыслей (непроизвольной ментальной активности) и явных физических ощущений – вот основные проблемы, которые необходимо решить в практике (практикой) асан. Условием спонтанного притока информации из бессознательного в пространство сознания является пустотность последнего. «Только после того, как ум освободится от контакта с телом, он будет готов к медитации» (из интервью Б.К.С. Айенгара, «Психологическое обозрение», №1, 1998, с.113).

Бессознательное нередко контактирует с личностью в снах, интуитивных прозрениях, галлюцинациях, явлениях перцептуальной защиты, вытеснении, неврозах. Но мы не слышим либо не понимаем его языка, находя чересчур простые или заумные объяснения, толкуем о чудесах, приписывая их кому и чему угодно, ищем и всегда находим тому, что стучится изнутри исключительно внешнее обоснование.

Обособившееся в мире своих омрачённых представлений Я – это абсолютное оружие, ведущее тотальную войну против всех, пока не придёт чёткое осознание того, что ты – часть целого, которое невозможно ущемить, не навредив при этом себе. Понимание ТАКОЙ реальности и есть начальная стадия просветления, когда индивид становится полноценной ячейкой социума.

Йогический факиризм (см. Н.Тихонов «Серый хануман») это предельное развитие коммуникации «сознание-тело», когда субъект получает возможность без ощутимых негативных последствий произвольно вмешиваться в работу вегетативной автоматики.

V. Бессознательное – сознание (обратная связь, медитация).

Фаза А – освобождение вытесненного, которое реализуется с помощью различных методов, например:

1). НЛП – взаимодействие как будто отвечает требованию спонтанности, посредник лишь «нажимает на кнопки» модальностей. Однако он определяет скорость и качество трансформации, что опасно, поскольку со стопроцентной эффективностью методом владел только сам Милтон Эриксон.

2). йога-нидры, здесь условия формируются голосом извне, однако он безличен и не определяет содержание контакта.

3). Практики асан и сопутствующей ей очистке восприятия.

4). Трансперсональных техник, обеспечивающих частичный сброс энергии вытесненного.

Фаза Б: коммуникация «забытое – сознание». После сброса вытесненного в сознание начинает поступать подпороговый материал, что обычно выглядит как возвращение памяти.

Если целостность психики восстановлена, дальнейший контакт Эго с глубинными её слоями может произойти в медитации, которая требует предрасположенности, веры, компетентного руководства и огромных затрат времени. На этом этапе обратной коммуникации субъективный материал исчерпывается. Всё, с чем далее Я приходится иметь дело, воспринято и зафиксировано не личностью, но системным разумом.

Классические опыты Дельгадо показали, что при стимуляции отдельных участков коры мозга субъект заново переживает эпизоды давно минувшей реальности. Следовательно, энграммы («запись» мозгом полного потока осознанной и неосознанной информации) существуют. Вопрос первый: можно ли их «вытащить»? Вопрос второй: зачем? Суммарный информационный поток извне подкорка фиксирует при весьма ограниченном участии сознания, этот процесс реализуют древнейшие структуры мозга. Не исключено, что полная «запись» этого потока существования является связующей средой между архетипическим и личным бессознательным, чем-то вроде эфира в космологии, сквозь эту среду из первобытной биологической тьмы «всплывают» импульсы инстинктов, побуждений, наследственно закреплённых реакций. По мере продвижения «снизу вверх», в каждом слое психики происходит их трансформация с окончательным преломлением в высшие человеческие ценности и культурное поведение.

VI. Архетипическое – сознание (Единое – субъект).

Начиная с какого-то момента сознание может соприкоснуться с информацией структурного происхождения, которая вообще не воспринималась органами чувств индивида – быть может это и есть просветление окончательное. «Способы обучения искусству бессмертных предполагают стремление к спокойствию и умиротворению, чистому и пресному, к очищению и избавлению от страстей, к внутреннему видению и обратному слушанию...» («Баопу-цзы», СПб, 1999, с.38-39)

Мозг индивида – фрагмент вневременной материи рода, которая, с одной стороны, представлена неповторимым Я (неокортекс), с другой – подкоркой и вне, биологическими «устройствами». Быть может, именно в мозгу находится «чип» сети слабых взаимодействий, при активации которого возникают сиддхи. Такая активация случается при катастрофах тела и сознания, а также в самьяме, при торможении коры, потенциал бодрствования которой обычно «забивает» сигналы подкорки. Упомянутый «чип» продуцирует символический материал, предъявляемый сознанию в озарениях, снах, галлюцинациях, предчувствиях, интуиции. «По стали, мрамору и дереву рукой внимательной скользя, я проходил – и плоть не верила, что их глубин постичь нельзя. Я слышал ясно излучения – то спрятанней, то горячей – от страстной, как созданье гения, нагой поверхности вещей. Я знал: то было эхо смутное живых, кипящих мириад, чьих рук касание минутное предметы бережно хранят. Но вник я мудрым осязанием ещё безмерно глубже: в тло, в пучины, чуждые названиям и рубрикам „добро“ и „зло“. Тот слой связует человечество с первичным лоном бытия; быть может, в древних храмах жречество о нём шептало, смысл тая. Но имя то газообразное как втисну в твёрдый хруст речей? Слова – затем, чтоб значить разное. Их нет для общей тьмы вещей» (Д.Андреев).

Архетипические образы и представление, генерируемые бессознательным, составляют основу всех мировых религий, но каждая интерпретирует их по-своему.

Основная функция сознания – адекватный контакт с внешней средой (восприятие) и личным опытом (память), но не «менее важно адекватное взаимодействие с бессознательным! В психике постоянно (но не одновременно!) циркулируют два разнонаправленных информационных потока:

1. небольшая часть информации, воспринятая извне органами чувств, осознаётся, уходит вглубь и «оседает» в различных видах (слоях) памяти. Остальное фиксирует в бессознательном системный разум.

2. результаты внесознательной переработки этой информации, а также актуальные для субъективного благополучия сигналы от сомы «поднимаются» в Я-сознание, суммируясь с его ментальным «продуктом». По мере «продвижения» системы к состоянию целостности количество вытесненного уменьшается либо становится пренебрежимо малым, но это вовсе не означает полного упразднения данной части психического механизма.

«Пространственная... конфигурация сложной эволюционной структуры информативна. Время в этой структуре как бы снимается. Это означает, что различные временные этапы эволюции... присутствуют в ней в превращённом виде (одновременно преодолеваются и удерживаются), „впечатаны“ в её архитектуру» (278, с.138).

Итак, с одной стороны человек ничтожно мал и мгновенен, с другой – он имеет потенциальную возможность ментального контакта с вневременной и внепространственной сущностью (согласно Д. Бому – свёрнутым, импликативным уровнем) всего – Единым. Главный аспект этого контакта – ярчайшее переживание банальной истины: каждое живое существо (как и неживая материя) является частью беспредельной целостности. Весь видимый и воспринимаемый нами материальный мир – не более чем «волны» разной величины и степени иерархической вложенности, спонтанно возникающие на «поверхности» подосновы Вселенной. Способ взаимодействия с этой подосновой определяет величину и характер его последствий для субъекта. Проявленная форма – каждый конкретный человек – сохраняет специфическую связь с «матрицей» (континуумом, Сетью, Единым), такая связь активизируется при особых условиях, которые могут возникать как случайно, так и создаваться умышленно (йога). Тем не менее, проявленное существует только по своим законам, уровни реальности не пересекаются, уже Мейстер Экхарт знал, что благодать может быть пережита и понята, но она в нашем мире не действует. Тем не менее, всё разделено лишь на видимом уровне. На самом деле каждый из нас и всё вокруг является лишь временными «вспышками» бытия в конкретной форме (конструкции). Любая форма – локальный объект живого либо неживого мира – через какое-то время распадается, «материя» бесчисленного количества таких распадов стохастически смешивается. Затем подоснова сообщает этой «смеси» новый импульс, порождая из неё новые формы. И процесс этот бесконечен. Между порождающими и порождёнными формами одного вида, которые были в долгом непосредственном контакте, нелокальная взаимосвязь сохраняется на всю их жизнь.

Иногда контакт Эго с мировой подосновой даёт мощный толчок проявлению скрытых способностей, но в любом случае мировосприятие и действия личности меняются по сравнению с тем, какими они были раньше, приобретая системный (экологичный) характер. Чего нельзя сказать о тех кто, помолясь своему карманному Богу швыряют в океан пластиковый мусор или бьют по неугодным сородичам крылатыми ракетами.

Личность, пережившая контакт, но не обладающая творческим потенциалом, как правило, теряет интерес к миру и зацикливается на бесконечном повторении этого переживания. Это печально напоминает поведение подопытных крыс, которым вживляют электроды в «центры удовольствия»?

Быть может, Индия потому и не стала колыбелью прогресса, что йоги и риши постигали Единое исключительно в аспекте торможения гуны раджас, их прозрения не могли реализоваться в действии. Нерушимый покой полного просветления -разновидность смерти, опередившей естественную. Недаром Веданта утверждает, что состояние дживанмукты (освобождённого при жизни) достигается только после гибели тела. С другой стороны если западная ментальность не обретёт системного характера, то издержки развития цивилизации вскоре станут необратимыми.

Одна из ступеней на пути к нирване характерна прекращением переживания блаженства, вслед за которым исчезает и чувство страдания. Если миры первых уровней созерцания в йоге Хинаяны связаны с реальностью, то последующие – это хаотические флуктуации психики. Будда отверг эту фантасмагорию и ушёл в нирвану с четвёртого уровня мира форм. Он игнорировал игру фантомов из-за её прикладного бесплодия, невзирая на то, что она обладала более высоким метафизическим статусом. Татхагата был прагматиком, он прежде всего интересовался уравновешением и эмоциональной неуязвимостью, позволяющей человеку эффективно постигать сансару.

Ему были хорошо известны два тупиковых вида самьямы: растворение Я в психических фантомах и «заражение» Абсолютом. Экзистенциальное равнодушие просветлённых часто ведёт к утрате ими всех видов активности кроме одного – вовлечения окружающих на путь просветления.

В самом общем смысле самадхи трактуется как недвойственность, единство со всем сущим. Махасамадхи – полная остановка личного времени, смерть, материальная оболочка утилизируется иными формами жизни, а тонкий субстрат сознания – Сетью. При жизни тела сознание индивида остаётся элементом поля сильных взаимодействий.

VII. Религиозная вера – сознание, имитация контакта с Единым. Откуда мы узнаем о Боге, в которого нужно верить? Конечно же, от окружающих людей и предметов культуры. Вера – это убеждённость в существовании недоказуемого. Корни её достоверны, объект – иллюзорен. Образы, признанные религиозными доктринами как божественные, являются не отражением реальности, но исключительно психической «продукцией». Чудеса, не уступающие факирским, демонстрируют нам истерия и маниакально-депрессивный психоз. Исследования показали, что в стадии обострения шизофреники обладают очень высоким уровнем прогностических способностей, который по мере выздоровления (если таковое происходит) снижается до обычного.

Итак, рассмотрено семь разновидностей коммуникации:

Сегодня наступил момент истины, когда йога может быть использована каждым для воссоединения Эго со своей душой и сущностью мира.

Глава 5
ЭТИКА

Любит жизнь убивать да насиловать, но во всём заставляет винить

Тех, кто волен казнить или миловать – неизбежную казнь отменить.

Жаль разбойника бедного, кто ж его пожалеет, поймёт и простит?

Убоявшийся имени Божьего как сухая трава шелестит.

С. Кекова

«Первые... ступени йоги являются как бы подготовительными. Называются... (они) „яма“ и „нияма“ – от одного корня. Эти слова-синонимы, различаются они в какой-то мере искусственно. Первому слову придаётся смысл „воздержание“, второму – „соблюдение обетов“ (122).

«Самоконтроль, соблюдение... предписаний, позы, регуляция дыхания, отвлечение органов чувств, концентрация на объекте, созерцание и сосредоточение – таковы восемь средств осуществления йоги» (99)

«Самоконтроль – это ненасилие, правдивость, честность, воздержание и неприятие даров» (99, с.30, 137).

«Соблюдение религиозных предписаний – это чистота, удовлетворённость, подвижничество, самообучение и преданность Ишваре» (99, с.32, 138).

«Нет исключения для этих принципов, которые абсолютны по своему характеру. „Ямы“ являются законом для всех, несмотря на различия касты и страны, возраста и условий. Они должны быть достигнуты всеми, хотя не все могут быть избраны для высшей жизни созерцания» (148, с . 311-312).

Между тем Майтри-упанишада перечисляет лишь пять последних анг (этапов) системы, о яме, нияме и асане, вообще нет упоминаний, поскольку процесс взаимопроникновения брахманизма и Сутр к тому времени ещё не был завершён. О восьмичленной системе, включающей яму и нияму, говорит «Тирумантирам».

Сегодня не слышали о йоге либо не пробовали заниматься ею только очень ленивые люди. Обычно на Западе её воспринимают (и не без оснований!) как универсальный метод оздоровления. Этика же системы известна слабо и выглядит слишком архаичной чтобы серьёзно к ней относиться. Некоторые вообще не усматривают связи между йогой и нравственными принципами, например «Дхьянабинду» и «Амритананда-упанишада» упоминают о шести ступенях йоги, яма и нияма в них не упоминаются. Современники Патанджали и комментаторы даже упрекают йогу за то, что её цель – достижение личного освобождения – противоречит этике.

В Индии считают, что человек приходит к йоге не случайно, но заслужив это в прежних воплощениях. Как бы то ни было, происхождение нравственных ценностей в человеке не прослеживается. «На... земле и в нашей жизни, – отмечал М. Мамардашвили, – нет резона быть добрыми, деликатными, даже просто вежливыми. Но мы выполняем эти обязательства, как будто принадлежащие иному миру, который основан на добре, совестливости, жертвенности, миру, который полностью отличен от нашего. Может быть, мы появляемся из этого высшего мира, рождаясь на земле, чтобы потом опять в него вернуться и жить под властью этих законов, которым здесь только иногда подчиняемся?» (114)

Что такое мораль? Существует ли она вообще, тем более предписанная? Нравственность, достойное поведение... Совесть... Этика... Странно звучит это в то время как техногенное общество охвачено бешеным стремлением к материальному благополучию. Чем на самом деле жив человек? Есть потребности первичные, без удовлетворения которых человек существовать не может, а также интеллектуальные и духовные. Перечислим их вслед за Маслоу (117):

1) физиологические – еда, питье, сон, сексуальные отношения, инстинкт продолжения рода;

2) психологические – безопасность, стабильность, принадлежность к группе, любовь, уважение, самоуважение;

3) эстетические – красота, порядок (гармония), симметрия, завершённость (систематичность);

4) интеллектуальные – понимание текущих событий, познание;

5) свойственное данной личности эмоциональное и моторное самовыражение.

Первые две позиции вместе с пятой – это потребности выживания, третья и четвёртая – развития. Удовлетворение первых (впрочем, как и любых других уровней мотивации, включая высшие) не обеспечивает человека автоматически системой ценностей и духовным развитием, что хорошо видно на примере развитых стран.

Удовлетворение базовых потребностей первого уровня бесконечно и циклично, будучи реализованными, они на какое-то время просто исчезают из виду, переставая «давить» на сознание. Потребности уровня два неизменны и постоянны, хотя в определённые моменты могут и не осознаваться. Потребностей третьего уровня может не быть вообще, многие прекрасно без них обходятся.

Уровень четвёртый – вместе с третьим – это развитие души, подразумевающее личный поиск ответа на сакраментальный вопрос: зачем существует всё это, включая меня самого? Здесь могут быть только частные ответы. Например – такой; «Если жизнь во всём подобна бреду, значит, смерть – итог её и цель. Ночь идёт, как гончая, по следу, свет сочится сквозь дверную щель. И пока свой путь бесчеловечный над землей вершит парад планет, сквозь меня просвечивает вечный, и меня не помнящий скелет».

Итак, яма-нияма. С одной стороны этика – это некое учение о морали как форме общественного сознания, с другой – система норм общественного поведения отдельного человека или групп, объединённых по какому-либо признаку. Этика и мораль субъекта и группы могут не совпасть либо оказаться абсолютно противоположными.

Социум – арена вынужденного взаимодействия людей, а также их различных объединений, от семьи до государства. Потребности физиологические свойственны телу, они превалировали, пока не возник разум. По логике человек должен черпать из природы необходимые для поддержания жизни ингредиенты, и возмещать ущерб в количестве, потребном для восстановления биосферы. К сожалению, обыватель всегда стремится взять как можно больше, не отдавая, по возможности, вообще ничего. Чтобы ограничить аппетиты инстинктов с одной стороны, желаний – с другой, и не дать жадным глупцам возможности разрушить сообщество, в котором можно более или менее достойно существовать, были созданы ограничения, именуемые законами и моралью. Формализованные правила поведения – систематизация дозволенного и запрещённого, это свод законов. Отступление от них карается, но в законодательстве обычно оговаривают как допустимую меру отклонения от предписаний, так и наказание за это.

Полностью регламентировать жизнь нельзя, именно поэтому наряду с законами формальными в любом сообществе есть этика, законы совести. В отличие от юридических они формулируются обычно в виде заповедей, где меры нарушения и наказания не указаны. Ряд заповедей имеет религиозное происхождение, и потому в обосновании не нуждается. Большинство людей не соблюдают их строго, да это и не нужно, хотя возникли они тысячи лет назад и играют важную роль в обществе, определяя базовый уровень этики. Если закон вообще нельзя переступать, то заповеди религиозные не следует нарушать без крайней необходимости. Кроме них в социуме существуют так называемые принципы, им нужны обоснования, которые обеспечивает наука. Жёсткое столкновение идеологий привело сегодня к разрушительному релятивизму морали, особенно той её части, которая касается аспекта личной неприкосновенности или, как принято говорить, прав человека. Как уравновесить главные проблемы современности, отношения «государство-личность» и «социум-природа»?

Ортодоксы настаивают на том, что следует обходиться наличным, поскольку Библия, буддийский Канон, Коран, Талмуд существуют тысячи лет. Но возможно ли организовать нормально современную жизнь в рамках представлений далёкого прошлого? Чтобы не руководствоваться заклинаниями, смысл которых утрачен, эти представления следует модифицировать с учётом текущих реалий. Кроме того, «Знание Божьей воли вовсе не гарантирует способности и готовности её выполнять» (Нибур: «Почему Церковь не стоит на позициях пацифизма». – М., Наука. – с.159).

Конференция портала RealYoga: «Уважаемые! Никто на Вашу веру не покушается – лишь бы Вы её другим не навязывали. Ибо сказано, не помню где: „Уважай заблуждения ближнего своего как свои собственные“. Я же, как справедливо заметил уважаемый Сеуту, вынужден верить в то, что написал, а вот дальше – предпочитаю опираться на знание. Вера имела в распоряжении тыщи лет, чтобы окультурить мир, и результаты её деятельности я нахожу неудовлетворительными. От египетских фараонов до наших дней весь прогресс (имеющий, по моему мнению, место быть) достигнут главным образом за счёт знания. Так что я выбираю знание, но никому не навязываю свой выбор, и хотел бы в этом пункте взаимности. АЮТ».

Адаптировать этику прошлого к настоящему пытались А. Швейцер (214), Экзюпери, П.Флоренский, Тейяр де Шарден (177), М. Мамардашвили (114) Д.Андреев и другие. Некоторые из них не создали целостных систем, но реализовали этические принципы всей своей жизнью, например М.Волошин, матери Мария и Тереза, Лука Войно-Ясенецкий, патриарх Тихон, В.Хлебников и другие.

Двадцатый век заплатил страшную цену за попытки превратить реальную жизнь в царство свободы, равенства и братства. Стало ясно, что искоренить зло – значит, стереть с лица земли весь род людской, поскольку источником зла является животная сторона человеческой природы. Мудрые всегда знали, что добро и зло это правая и левая руки Бога, уничтожив зло, мы автоматически лишаемся всего, в том числе и добра. Церковь яростно отрицает априорное наличие зла в мире, но есть и другие мнения, например: «Сегодня мы уже можем с уверенностью утверждать, что многое из того, что мы называем злом, объясняется болезнью – болезнью тела или духа, невежеством, глупостью, незрелостью личности, несовершенством социальных условий и общественных институтов. Но мы не знаем пока, какую долю зла мы вправе объяснить этими причинами. Сегодня наши знания позволяют нам решительно отвергнуть заявления об изначальной, биологической, фундаментальной греховности, порочности, злобности или жестокости человеческой натуры» (117, с.179-180).

Конрад Лоренц и Дольник давно и убедительно показали биологическую обусловленность многих аспектов человеческого поведения, однако для церкви это весьма невыгодно. Многое из того, что она квалифицирует как грехи, используя их в качестве средства пробуждения вины и давления (впрочем – легко отпуская эти самые «грехи» за определённую мзду), этология ясно представила как атавизмы животной природы человека, естественные программы поведения, полученные от предков.

Японцы считают, что поступков моральных и аморальных нет, есть уместные и неуместные, то, что верно в одних условиях, в иных может быть абсолютно неприемлемым, мораль по-японски – это поведение, точно отвечающее ситуации. Но для этого субъект уже должен быть до мозга костей морален, в то время как « ...Поведение среднестатистического человека скорее конвенциональное (договорное)... нежели по-настоящему этическое, такого рода поведение не основывается на внутренних убеждениях и принципах, это не более чем бездумное следование общепринятым нормам» (там же, с.230).

С одной стороны – «Никто не имеет права указывать личности, как ей надо жить. Даже если очень хочется. Согласны? Тогда зачем вы зовёте милицию, когда видите, что по улице идёт голый человек? Вы хотите научить его как надо „правильно“ ходить по улицам? Почему вы считаете для себя возможным вмешиваться? Вам противен его вид? А если ему противен ваш? Он ведь не заставляет вас раздеваться догола, не покушается на ваши комплексы и стереотипы. Вы не считаете этого человека равным себе, а его мнение равным своему? Почему? Только потому, что так, как вы, думает и ведёт себя большинство? А у него другая модель поведения, которая вас не касается. Вот если бы он насильно вас раздевал, тогда да – налицо непосредственное покушение на вашу свободу. Согласны? Конечно, такой свободы практически нет пока ни в одной стране, нигде ещё так не ценят личность. Но я говорю о тенденции. Вы готовы возлюбить непохожего на вас ближнего? Или хотя бы уважать его?» (ЛГ, 16.10.1996, А.Никонов. Но с другой стороны – должны ведь быть какие-то ограничения?

Моральность соблюсти нельзя, или она есть, или её нет (женщина не может быть слегка беременной). Что толку выучить «от» и «до» моральный кодекс «строителя коммунизма» или библейские заповеди? Они существуют тысячелетиями, но люди, как и всегда, воруют, убивают и насилуют. Можно теоретически усвоить всю мораль, но она станет присущей лишь в том случае, если проросла в тебе и действует, не исчезая при столкновении с реальностью. В.Г.Короленко сказал: «Совесть – это когда никто не увидит и не узнает, а я не сделаю». Совесть – понятие этическое, аналог юридического понятия «ответственность». Порой жизнь оборачивается так, что приходится бескомпромиссно выбирать, именно тогда в нас проявляются (или нет) понятия совести и ответственности, основанные на объективной, не зависящей от человека, утрате ситуационной устойчивости; субъективной способности прогнозировать последствия выбора. На том, что выбирающий взвешивает пользу или вред своих поступков для себя, окружения, общества в целом и природы, именно в этом случае проявляется этический статус человека – совесть.

Любая мораль есть ограничение. Люди аморальные, стремясь к деньгам и власти, нередко обладают скромными интеллектуальными ресурсами, что компенсируется, как правило, стайностью, высокой целеустремлённостью и большим количеством степеней свободы. Для тех, кто освободился от химеры, именуемой совестью, моральны только собственные желания, как сказал когда-то саркастически Марк Твен: «Была бы у меня собака, такая вредная, как совесть, я б её отравил».

«Поведение – это попытка противостоять натиску потребности (или желания) при помощи взаимодействия с окружающей средой» (Маслоу). Всё зависит от дорог, которые мы выбираем. Строгая ориентация на предписанную мораль опасна, это ведёт к жёсткому столкновению с реальностью и утрате адаптации. Каждый из нас, так или иначе, встречал ярых борцов за правду, как правило, это постоянные клиенты психушек с диагнозом «непереносимость жизни».

Юнг утверждал: «Соблюдение морали любой ценой есть признак варварства». Маслоу пошёл ещё дальше: «Я готов заявить, что сама болезнь – это ни что иное, как утрата животного начала. Чёткая идентификация со своей биологией, „животность“ парадоксальным образом приближают человека к большей духовности, к большему здоровью, к большему благоразумию, к большей рациональности. Я думаю, что... все известные методы, кроме гипноза и поведенческой терапии, восстанавливают и укрепляют наши утраченные инстинктоидные потребности и тенденции, наше задавленное, задвинутое в дальний угол животное Я, нашу субъективную биологию» (117, с.136).

Откуда же получить мораль, где «взять» её? Каждый человек является продуктом среды, в которой он родился, вырос и созрел. Характер и внутренние установки личности, в том числе и ограничительные, формирует окружение – родители, соседи, друзья, школа, улица, книги, видеопродукция, а теперь ещё и Всемирная паутина.

Безусловно, наследственность играет определённую роль в появлении моральных уродов, это факт научный, однако в подавляющем большинстве случаев ребёнок неосознанно впитывает дух окружения и ведёт себя аналогично, до поры не испытывая заметного влияния прописных правил и заповедей. Мы не имеем понятия о наличии в себе общечеловеческих ценностей, узнать это можно только в жёстких ситуациях, именно тогда становится ясно, кто я есть, и что во мне заложено.

Известно три типа этики:

• научная, выводящая нравственные принципы из биологии (К.Лоренц), она базируется на концепции выживания личности и общества при условии сохранения среды.

• утилитарная, считающая возможным создание общества без конфликтов, что весьма проблематично (если только люди не унифицированы, подобно гайкам).

• идеальная, видящая смысл жизни в служении не материальным, но исключительно религиозно-философским – «высшим» устремлениям.

Это коррелирует с древнеиндийскими представлениями о трёх целях существования: желание – кама, выгода или утилитарная польза – артха, долг и соблюдение законов – дхарма. В Законах Ману утверждается, что все три этих аспекта имеют право на существование, но гармонию даёт только их сочетание.

Если человек заявляет, что его нравственная ориентация определяется стремлением к истине, немедленно возникает вопрос: а что это? Древние философы полагали что мир, в котором мы живём, ложный, от него нужно спасаться, такое спасение или освобождение (самадхи, мокша, мукти) объявлялось главной целью и венцом бытия во всех шести системах брахманизма, включая йогу.

Древнеиндийское общество подразделялось на четыре варны (цвета):

• брахманы («дважды рождённые») – священнослужители и философы;

• кшатрии – князья, воины, учёные и люди искусства;

• вайшьи – торговцы и земледельцы;

• шудры – ремесленники (плебс).

К варнам предъявлялись разные моральные требования, а их представители обладали специфическими правами и обязанностями, что в те времена было вполне оправданным.

Жизненный путь брахманов делился на четыре этапа: детство, юношество, ученичество – брахмачарья; глава семьи и хозяин дома – грихастха; отшельник, живущий в лесу – варнапрастха; странник – саньяса. Тот, кто профессионально погружался в йогу, выходил, как правило, из всех общественных и личных связей.

Итак, название первого этапа йогической этики «яма» (йама), переводится терминами обуздание, воздержание, ограничение; второго – нияма (нийама) – как соблюдение правил, поведение.

Сутры перечисляют следующие принципы ямы:

• ахимса – ненасилие, не причинение вреда;

• сатья – правдивость;

• астейя – не присвоение чужого;

• брахмачарья – воздержание;

• апариграха – непринятие даров.

Принципы ниямы:

• шауча – внутреннее и наружное очищение;

• самтоша – довольство тем, что уже есть;

• тапас – самообуздание;

• свадхьяя – изучение священных текстов;

• ишварапранидхана – преданность Богу.

Подавляющее большинство тех, кто комментировал сутры Патанджали утверждает, что освоение йоги без этической подготовки невозможно, ибо только её наличие обеспечивает успешную интеграцию субъекта в социум. С йогой плохо совместимы (хотя я и наблюдал такие попытки) тупость, жадность, преобладание инстинктов, бешеное стремление к материальному благополучию, завистливость, злобность, эгоцентризм и т.д.

Рассмотрим принцип ненасилия – ахимсу. Когда возникает конфликт то, как правило, на агрессию отвечают агрессией и маховик дисбаланса начинает неуправляемо раскручиваться, иногда вплоть до полного разрушения ситуации и гибели её участников. Ганди на личном опыте показал, что в случае ненасильственной борьбы позитивный результат может быть достигнут относительно «малой» кровью, хотя тем, чья именно кровь пролита, вряд ли это понравится. Ненасильственное действие может иметь форму совета, просьбы, нажима, предложения, определённого поведения (противопоставленного поведению противной стороны), не содержащего в себе принуждения, провокации, издёвки, оскорбления или подстрекательства.

Человек, владеющий методом ненасилия:

• действует не только в своих интересах, защищая даже своего оппонента ото лжи, неуважения и его собственного высокомерия;

• в первую очередь предъявляет требования к себе;

• не старается подавить или унизить противника, ищет всем достойные пути выхода из конфликта;

• встретившись с грубым поведением, не отказывается от ненасильственных действий;

• уважает противника несмотря ни на что.

Понятно, что это сильно похоже на святость, но Ганди вёл себя именно так. Для слабодушных ненасилие проблематично, поскольку обладает высокой степенью внутренней трудности. Часто ахимсу сопоставляют с заповедью Ветхого Завета «не убий», хотя неясно, как следовать ей, если намереваются убить тебя.

В вегетарианстве, которое часто прикрывается ахимсой, есть, на мой взгляд, скрытое ханжество: животные и рыбы объявлены живыми, а растения – нет, но такое разделение произвольно, подлинные вегетарианцы должны питаться камнями! Болтовня о том, что йоги не употребляют мясо – чушь, они избегают его лишь в тех случаях, когда могут обойтись чем-то другим, по поводу диеты в Сутрах нет конкретных указаний, а Йога-упанишады просто рекомендуют избегать тяжёлой (тамасической) пищи.

Учитывая противоречивость Законов Many, с точки зрения ахимсы допускается:

• употреблять животную пищу там, где нет вегетарианской; есть мясо в том случае, если это продиктовано климатическими условиями – йоги Ладака, где среднегодовая температура равна нулю, едят всё, а полный отказ от мяса на севере России, где им питались сотни поколений – насилие над организмом и верный путь к болезням;

• для охотника допустимо добывать мясо животных, с которыми он может справиться собственноручно (без БТРов и нарезного оружия);

• следует есть мясо, чтобы не причинить вреда собственному телу;

• можно употребить предложенную мясную пищу, чтобы не обидеть хозяина дома.

В работе «Что такое жизнь с точки зрения физики?» Э. Шрёдингер выдвинул гипотезу о том, что живое усваивает с пищей отрицательную энтропию. Известно, что по химическим свойствам правые и левые молекулы неразличимы, но еда может усваиваться лишь в том случае, если входящие в её состав вещества обладают определённым типом молекулярной симметрии – молекулы аминокислот левосимметричны, сахара – правосимметричны и т.д. Отсюда ясно, что организм утилизирует не только потребляемое вещество, но и его структуру. Питаться материей, в которой молекулы правого и левого вида хаотически смешаны, человеку не дано, и до тех пор, пока не синтезируют белок, принцип живое живёт живым обойти невозможно. Когда-то в Бурятском отделении АН СССР проводили исследования растений тибетской медицины с «горячими» и «холодными» свойствами. Оказалось, что за архаичными характеристиками нередко скрыты объективные данные. Например степень корреляции «горячего» и «холодного» с лево– и правовращающимися изомерами – фантастическая, врачи древности, не имея электронных микроскопов и оптических поляризаторов, умудрялись определять эти свойства с удивительной точностью.

В соблюдении ахимсы крайности, как и везде, бессмысленны, яркий тому пример – индийские джайны. Они отказывались быть земледельцами, дабы не вредить земляным червям, не желали передвигаться, чтобы не наступить на что-то живое и т.д. И становились в основном ростовщиками, не зря говорится, что благими намерениями вымощена дорога в ад.

«Самая большая проблема современности – это расхождение между тем, что человек готов сделать для общества, и что общество требует от него. Это очень тревожный признак, поскольку при всём желании не видно преимуществ, которые хоть один человек мог бы извлечь из обострённого чувства ответственности или добрых естественных наклонностей» (110).

Насилие вытекает из агрессии, но где её корни? Непрерывная межвидовая борьба в живой природе – процесс естественный, при неизменных условиях в биоценозе равновесие численности видов поддерживается автоматически. Как только оно нарушается, начинают действовать спонтанные регуляторы, например – возникают эпидемии. Борьба между родственниками внутри вида – это конкуренция. Природа предусмотрела вместе с агрессией способы её блокировки, распространяющиеся только на сородичей. Чем опаснее хищник, тем жёстче «встроен» в каждую особь этот запретный инстинкт. Когда, например, дерутся волки, побеждённый подставляет победителю сонную артерию, и тот просто не может укусить. Не будь этого запрета, волки давно исчезли бы с лица земли. У горных горилл Африки, обладающих чудовищной силой, выяснение отношений сводится к поединку взоров, кто первый отвёл взгляд – проиграл. Эффективность защитного инстинкта пропорциональна ущербу, который зверь может причинить сородичам.

Каждое животное контролирует пространство, пропорциональное своей реальной силе. Если на эту территорию не посягать, как правило, конфликт между представителями одного вида возникает редко. Чем безобиднее животное, тем менее выражена у него блокада внутривидовой агрессии, поэтому если посадить в клетку двух горлинок, то более сильная из них непременно заклюет другую.

Когда-то кроманьонец привязал камень к палке и в пылу ссоры огрел по голове соседа. С тех пор, к сожалению, оружие сильно усовершенствовалось. Человек подавил все формы жизни на планете (кроме насекомых и вирусов), и поскольку на этом межвидовое соперничество исчерпалось, он занялся внутривидовым. А поскольку природа хомо сапиенс не предусмотрела инстинкта, запрещающего убивать сородичей, мы имеем войны, тюрьмы, лагеря смерти, и т.д. Дико звучит фраза «повышение преступности среди львов по причине засухи в саванне», однако когда нечто подобное говорится о людях, это нас не шокирует. Курт Воннегут мрачно пошутил когда-то: «Что бы учёные ни делали, всё равно у них получается оружие». Агрессия присуща животной природе человека, поэтому от неё вряд ли возможно избавиться. Её сдерживанию служат культура и мораль, но лучший выход – переориентация агрессивного импульса.

Философ Хилон сказал: «Познай себя!». Тот, кто качественно практикует йогу, со временем начинает ощущать единство со всем миром, и его отношение к природе радикально меняется. Если вы просто так не сломаете ветку, не ударите от скуки котенка, не раздавите лягушку, то пожалеете и человека. Видимо, каждый обязан – в рамках здравого смысла – следовать принципу, сформулированному А. Швейцером: благоговение перед жизнью.

Практика йоги очищает бессознательное, это понижает потенциал агрессии, кроме того, уменьшается чувствительность к внешним травмирующим факторам. Тот, кто разобрался в себе и получил душевный покой, не имеет претензий к другим. Сутры говорят: «В присутствии утвердившегося в не причинении другим зла прекращается всякая вражда». Ненасилие – большое дело, но даётся оно непросто. Уклонение от сопротивления злу не является ахимсой. Ганди говорил, что она реальна лишь при наличии бесстрашия, только когда человек разовьет в себе силу, необходимую для эффективного сопротивления злу, ненасилие станет его добродетелью. Если кто-то не станет противодействовать, говоря про себя: «Пусть насильника покарает Бог» – это противоположность ахимсе. Ненасилие это состояние ума, законы Many утверждают: «Причинением вреда человек приобретает болезненность, не причинением – здоровье. Пока зло не созрело, его можно остановить словом, если вовремя не сделать этого – придётся применять силу».

Важнейший момент практики асан состоит в том, что насилие, приложенное к собственному телу – это прямое нарушение ахимсы! Соблюдение ненасилия, не повреждения своего тела является одним из краеугольных принципов Хатха-йоги, поэтому любые отвлеченные рассуждения о том, где и как применима йогическая этика – смешны.

Как вообще йога может противостоять злу? Меня иногда спрашивают: – Ну, вот встретится вам ночью на улице пяток весёлых ребят, и что?

Этот же вопрос Кастанеда задавал своему учителю, там, правда, фигурировала винтовка с оптическим прицелом. Дон Хуан ответил: – В тех местах, где ошивается этот тип с винтовкой, я просто никогда не окажусь.

Второй принцип ямы – сатья, правдивость. Человек действует мыслью, речью, телом, любые несоответствия в этих трёх компонентах дробят истину. Абстрактно все понимают, что лгать нехорошо, но для кого нехорошо? Для того, кто, кто лжет, или кому лгут? В попытках культивирования правдивости можно постепенно прийти к такому состоянию, когда слово не расходится с делом, но чтоб уметь говорить правду, надо сначала научиться молчать. В «Араньякапарве» говорится, что ложь допустима только в двух случаях, когда речь идёт о смерти и о браке.

Если же речь заходит о выяснении отношений, то сам факт выяснения означает, что чья-то правота или неправота не может быть ни доказана убедительно, ни опровергнута. И если у людей (коллективов, стран, народов) есть мозги, они будут выяснять не отношения, но варианты достойного выхода из ситуации.

Истина – вещь трудно достижимая, но иллюзия обладания ею – ужасна. Человек настолько ленив от природы, что в большинстве случаев вряд ли способен причинять зло нарочно, поэтому любые, даже самые жуткие вещи делаются, как правило, при полной убеждённости в своей правоте.

На самом деле добро и зло – это всего лишь философские категории, притом весьма расплывчатые. Вот один из бесчисленного множества примеров. Когда-то, ещё при социализме физрук одной из школ в Средней Азии на весенних каникулах организовал старшеклассникам экскурсию в предгорья Памира. На третий день пути его укусила гюрза, но оказалось, что сыворотку забыли. Парень сделал всё, как полагается – надрезал кожу, высосал кровь, прижег ранки, но рука раздувалась на глазах. В отчаянии он разослал ребят по окрестностям и вскоре примчался на лошади старый чабан, кочевавший неподалёку с отарой. Он осмотрел руку и сказал: надо ехать быстрее, потому что медпункт далеко. К этому времени рука учителя превратилась буквально в бревно. Старик усадил его за спину и пустил коня в галоп. Через какое-то время учитель начал терять сознание, и тогда чабан сказал: – Слезай, ты уже не можешь ехать, надо идти пешком. На что парень, буквально свалившись на землю, ответил что всё кончено. Тогда старик поднял его силой и буквально гнал несколько часов с криком и руганью, иногда стегая камчой. Когда, уже в сумерках, они добрались до аула, врач констатировал, что сыворотка без надобности, от физической работы яд в крови перегорел и человек будет жить.

Насилие над умирающим, в сущности, человеком – это добро или зло? Конечно, чабан мог пожалеть парня, но тогда бы тот умер. В данном случае старик безошибочно знал, что именно следует делать, а такое знание добывается умом и опытом.

Рассмотрим астейю и апариграху, их обычно считают категориями взаимодополняющими. Действительно, непринятие даров и не присвоение чужого отчасти совпадают, в русском языке есть для этого слово «нестяжательство». На Первой конференции по йоге (1989) Айенгару задали вопрос: – Как вы относитесь к тому, что ученики платят вам деньги? Не противоречит ли это яме – нияме?

Он ответил так: – Я профессионал, йога – моя жизнь. Поскольку, как и в любом деле, я расходую при этом энергию и время, это должно быть компенсировано. Я ничего не требую, люди дают мне столько, сколько считают нужным. От бедняков я принимаю только благодарность. Но получать плату с богатых – почему нет? Как бы я сумел, не имея средств, построить этот огромный центр в Пуне, который посещают тысячи людей? И как мог бы жить и учить йоге?

Понятие астейя соотносится с бескорыстием, в целом Айенгар, наверное, прав: за служение этому миру человеку воздается. Однако служение служению рознь, сегодня развелось множество «учителей» чего угодно, которые как бы ненавязчиво вьются вокруг души, но лезут при этом в карман. Астейя это отказ от желания присвоить принадлежащее кому-то, собственность не порочна, порок – это замыкание на ней всех устремлений. Непривязанность схожа с недеянием, это свойство не особенно радоваться, когда деньги есть, и не слишком печалиться, когда их нет. Патанджали говорит: «Упражнениями в не присвоении все богатства достигаются йогом» (99, 2.37).

Брахмачарья (последний компонент ямы) можно перевести как «благочестивая жизнь» или «воздержание». Уже Веды считают семя сосредоточием жизненной энергии. Тантра, будучи более поздней, нежели йога Патанджали, системой спасения, считала, что его надлежит сохранять, поскольку секс энергозатратен и препятствует духовному развитию. В Индии есть четыре типа брахмачаринов;

• савитри – после принятия священного шнура посвящённый воздерживается три дня;

• праджапатья – воздержание длится год;

• собственно брахмачари – воздержание от момента посвящения до конца изучения Вед;

• найштхика – полное целомудрие.

Считается, что сексуальные желания подавлять не следует, надо создавать наилучшие условия для их сублимации, хотя Вивекананда трактовал брахмачарью как целомудрие в мыслях, слове и деле при любых условиях. Но проблема в том, что воздержание не должно нарушать других принципов ямы, если человек мучительно борется с собой, ему не до йоги. Какой смысл в том, что протопоп Аввакум держал руку над огнём, а толстовский отец Сергий, избегая соблазна, рубил топором пальцы?

Наверное, отказываться от любви земной можно лишь во имя любви к Богу. Тексты рекомендуют йогам, идущим «по полной программе», воздерживаться от секса, а Будда наставлял монахов так: «Не разговаривай с женщиной, если придётся разговаривать – не гляди на неё, если придётся глядеть – держись настороже».

Но в Индии известен Храм шестидесяти четырёх йогинь, которые когда-то овладели учением вплоть до самадхи, хотя в индуистской традиции женский аскетизм не поощрялся.

Форум http://www.realyoga.ru/phpBB2/viewforum.php?f=l – фрагменты дискуссии на тему брахмачарьи. Калидаса, 16.04.2003: «ИМХО, воспринимать брахмачарью, как однозначный отказ от желаний – это примитивно. Я уже говорил, что в этом проявляется общеиндийское ханжество, которое накладывает отпечаток на всё культурное наследие индуизма. С одной стороны – Кама-сутра, Ананга-ранга, храмы Каджурахо, Йони-тантра и принципы Свеччхачары, с другой – Ману дхармашастра, отрицание очевидного и стыдливые пассажи типа „сексу у нас нет...“ – это мы уже проходили, верно? А чревато оно вот чем: снаружи всё прилично и благообразно: ахимса-яма-нияма, брахмачарья и сплошное воздержание. А на деле – вамачарские практики в храме Джаганнатха, скрытые оргии вайшнавов Сахаджия и Панчаратра. И, кроме того, майтхуна для „внутреннего круга“ у респектабельного Свами Сатчитанады Ганапати и последователей Шри Видьи, педофилия и гомосексуализм у Сатья Саи Бабы, „святость“ Нимкароли Бабы, щупающего своих учениц-американок...

Сохранение семени – Дакшиначара (тантра «правой руки») – приветствует брахмачарью, Вамачара (Тантра «левой руки») – не поощряет, считая это стяжательством и духовным эгоизмом. Для Вамачары вообще, и для школ Кали-Кула и Махачина-крама характерно именно жертвование семени. Оно «подносится» в процессе Йони-пуджи наравне с другими «упачарами» (подношениями). Да, на уровне Дивйа (Высший, или Богоподобный) всё это принимает форму внутренней работы, «единение красного и белого» понимается именно как соединение Шивы и Шакти в Сахасраре. Но до этого ещё всем, извините, прыгать и прыгать... Отказ от секса не должен быть «вратой», аскезой, к нему приходят закономерно и логично, желание к «внешним» женщинам уходит само собой, приходит желание соединения с «собственной женщиной» (внутренней Шакти). Но этот процесс должен быть естественным! Насильственное воздержание будит «внутренних демонов», приводит к поллюциям, ночным кошмарам и дневным терзаниям, а заканчивается как у отца Сергия...»

Виктор, 16.07.2003. «Для чего человек ест? Чтобы, во-первых, чтобы продлить жизнь, во вторых, чтобы на какое-то время забыть о еде, чтоб потребность в ней исчезла, не давила на сознание, не мешала. То же и с сексом: в громадном спектре жизненных проявлений он имеет чёткую и ограниченную нишу, и раздувать значимость, ставя его во главу угла, как это сделал, например, Фрейд – бессмысленно и вредно. Традиционная йога даёт человеку гармонию и душевный покой, при этом секс, как и прочие природные проявления, занимает подобающее место и „не жмёт“! А бесконечные обсуждения того, как понять, истолковать и делать ЭТО „правильно“ и „духовно“ – одна из форм зависимости! Когда есть гармония – всё происходит так, как должно происходить именно у данного человека, и болтать здесь особо не о чем. ЭТО занимает в жизни ровно столько места и времени, сколько необходимо, и не более. Всё остальное время, когда вы об этом не вспоминаете – это и есть брахмачарья, она не может быть абсолютной, аналогично тому, как человек не может не есть. А если пытается – он, извините, глупец, поскольку ничего хорошего не получится. Когда же вы ЭТО без конца обсуждаете и пытаетесь „правильно“ соблюсти, то этой самой брахмачарьи нет и в помине. ИМХО».

Нияма – культивирование привычек, помогающих йогину приобрести навыки интроспекции. Это воздействие на характер посредством самодисциплины, именно поэтому нияма более интимная вещь. Если для соблюдения требований ямы можно уйти в лес или в пещеру (дабы избежать ситуаций соблазна), то предписания ниямы следует выполнять даже в полном одиночестве. Строго говоря, они не соотносятся с нравственными основами йоги, скорее это формирование качеств характера, необходимых для успешного её освоения. Может показаться, что яма ведёт человека к альтруизму, а нияма это «откат» в сторону эгоистичности, но на самом деле они уравновешивают друг друга, помогая избегать однобокости, когда воля вырождается в жестокость, а ненасилие в самоуничтожение. Бестактная правдивость может граничить с грубостью, нестяжательство с иждивенчеством, воздержание – быть предметом гордыни.

Первый пункт ниямы – шауча («очищать» или «быть чистым») – устранение загрязнения во всех его аспектах. Большинство комментаторов трактует шауча как внешнее и внутреннее очищение. Внешнее – это санация тела (и окружающего пространства) с помощью различных приёмов, поддержание его в чистоте омовениями, принятие соответствующей пищи, стирка. Вивекананда сказал однозначно: «Неопрятный человек не может быть йогом».

Шри Йогендра утверждал: «Йогин по вере своей – духовное существо, однако, это не мешает ему уделять необходимое внимание такому материальному аспекту жизни, как уход за своим телом. Каждый, кто по-настоящему занимается йогой, с самого начала должен чётко и недвусмысленно понять, что хорошее физическое состояние человека – это единственно надёжное средство достижения желаемого. Его первейшая обязанность – сохранение идеального здоровья через религиозную традицию здорового образа жизни...» (221, C.17).

В Тантре описаны пять видов очищения:

• Деха или Шарира шуддхи – очищение тела (Шат карма и асана);

• Нади шуддхи – очищение каналов «нади», асана и пранаяма;

• Манас шуддхи – очищение ума (Аджапа-джапа, Антара моуна и т.д.);

• Чакра шуддхи – практика мудр и бандх;

• Бхута шуддхи или Панчадхарани-мудра;

Посредством очистительных процедур достигается шесть целей:

• избавление от болезней;

• очищение тела;

• сохранение высокой физической готовности;

• укрепление иммунной системы;

• долголетие;

• нравственное и духовное просветление.

Внутреннее очищение (абхьянтара) достигается культивированием доброжелательности ко всему живому. Другая часть ниямы – самтоша – довольствование тем, что уже есть. На Западе постоянная неудовлетворённость считалась (до Ганса Селье) одним из факторов прогресса, на Востоке же её всегда воспринимали как состояние отрицательное. Будучи обращена на себя, она может принимать патологический характер и приводить к болезням психики. Традиционное религиозное воспитание приводит к тому, что индусы в массе своей уравновешены, хотя имея плотность населения Индии, любая европейская страна взорвалась бы, как бомба.

Довольствоваться обстоятельствами, какими бы они ни были – не для человека Запада, страх не добиться результата, получить не то, что ожидаешь, заставляет нас постоянно перенапрягаться, контролируя великое множество событий. Регулярная практика йоги спонтанно приводит к самтоше, это выражается в том, что вы довольны тем, что уже получено, и не слишком огорчаетесь, если что-то пока не идёт. Другими словами, позитивная установка сохраняется всегда, что очень важно. Самтоша не имеет ничего общего с самодовольством, скорее это позитивная окраска мировосприятии, недаром в анекдоте оптимист уверен, что мы живём в лучшем из миров, а пессимист опасается, что это так и есть.

Самтошу уравновешивает тапас, он не идентичен христианской аскезе, поскольку отнюдь не всегда направлен на усмирение плоти и погашение страстей. Нередко тапас – это самоистязание, предпринятое именно ради накопления силы. Это не принципиальный отказ от наслаждения, но нацеленность на то, чтобы достичь его максимума. Посредством тапаса легендарные персонажи принуждали к повиновению даже богов индийского пантеона, выполнявших любые их желания. Понятию тапаса в Упанишадах эквивалентен теджас (накал, блеск). Иногда тапас переводят как жар – подразумевается накопление энергии и сопутствующие этому ощущения в теле. Считается, что огонь тапаса уничтожает загрязнение ментальное, духовное и телесное.

Обычно комментаторы трактуют тапас как способность не воспринимать противоположности: жар и холод, голод и жажду, стояние и сидение, отсутствие речи и т.д. ССС перечисляет следующие виды тапаса:

• испытание жарой и холодом;

• пребывание у жаркого огня, чтобы тело стало худым и коричневым;

• пранаяма;

• голодание;

• сосредоточение ума на одной точке;

• молчание.

Считают, что подобной практикой из тела удаляются вредные вещества, оно становится крепким и выносливым, а ум – пригодным для созерцания. Посредством тапаса достигаются сиддхи, но он может также быть тамасическим, то есть бешеным и безрассудным, предпринятым себе во вред. С точки зрения психологии это добровольная и контролируемая фрустрация, в обыденности ведущая к неврозу. За счёт сознательного контроля, данный условно-патологический процесс направляется в желаемое русло, это в некотором роде «контролируемый аутогенный невроз». Хотя, конечно, грань здесь очень зыбкая. Перечисленные выше средства имеют скорее отношение к методике тапасьи.

В индийской литературе встречается описание разных видов тапаса. Он может быть долговременным, исполняемым всю жизнь, скажем на стадиях брахмачарья, ванапрастха и саньяса, либо кратковременный, ради достижения конкретной цели. Тапас короткий – стояние на одной ноге; неподвижное пребывание в воде; стояние между пятью огнями (четыре костра и солнце); созерцание кристалла; разные виды ограничения в поведении и еде – голодание, сидение на муравейнике и т.п. Долговременный – это брахмачарья, постоянные ограничения в еде и подвижности, долговременные обеты и т.д. (см. Д.Хартсуикер «Странствующие йогины», М., 1997, 125 фото).

По аспектам выполнения тапас можно условно разделить на три уровня:

1. Физический – описанный выше.

2. Вербальный. Наиболее часто в реальности используют обет молчания – моуна, произношение вслух отдельных мантр и молитв, а также аджапа – беспрерывное проговаривание их шепотом, при этом идеальной формой джапы считается такая, когда слова произносятся без видимого движения губ.

3. Ментальный – фиксирование ума на образе божества либо отдельном его символе. Это может быть любой атрибут бога: имя, эпитет, биджа-мантра, графический эквивалент – янтра, с длительным последующим фиксированием данного рисунка в сознании. В этом случае тапас фактически совпадает с некоторыми стадиями различных видов йоги.

В Гите, Упанишадах, агамах и нигамах главное внимание уделялось тому, что следует за исполнением тапаса и получением даров, которые разнились в зависимости от касты подвижника. Так брахман чаще всего получал от божества истинное знание, кшатрий – просил и получал силу и неуязвимость, вайшья – богатство, славу, долголетие, сыновей.

Во множестве мифов центром сюжета является рьяный подвижник-тапасин, от поведения которого страдают окружающие: вокруг него начинает гореть пространство либо закипает вода в реке, на берегу которой он творит тапас. Накопленной им силы начинают опасаться даже боги во главе с Индрой, который подсылает тапасину апсар («небесных» танцовщиц) для «размывания» концентрации. Если подвижник непреклонен, то боги начинают мешать ему в процессе тапаса.

Какие-либо взаимоотношения (коммуникация) с миром запредельного пагубно (а чаще всего – невозможно) для человека, не прошедшего определённый процесс очищения. Именно такую роль и выполняли различные виды тапасического подвижничества. Во время аскезы тапасин очищается от скверны мира здешнего и получает возможность реального контакта с миром небожителей.

Количество накопленной силы – разменная монета во взаимоотношениях между тапасином и богами: чем её больше приобретено, тем более серьёзный дар может требовать у них подвижник. Обладание большим количеством силы могло поставить тапасина на уровень богов, а порой и выше.

Мифы часто рассказывают о битвах девов с асурами, которые предавались тапасу с целью «захвата власти» во Вселенной и опрокидывания в ней «установленного порядка». Именно этот факт связан с тем, что тапасинов больше боятся не земные существа, а боги.

Но главное – это достижение тапасином определённой степени чистоты, необходимой для коммуникации с потусторонним или небесным мирами. Чем суровее тапас – тем больше выражена способность к такому контакту.

Скорее всего, ведёт своё происхождение от тапаса и Кундалини-йога, в её процессе физическое тело адепта должно «перегореть» в огне психического напряжения и трансформироваться для свободного общения с запредельным. Тапасин во время подвижничества избавляется от главного источника скверны – собственного тела, подавляя его обычные функции и проявления. Это видит, например, в результате своего тапаса мудрец Манканака, когда из его уколотой руки вместо крови (которая, являясь одной из восьми нечистых субстанций тела, на их божественные эквиваленты осквернение не распространялось) начинает течь травяной сок.

Итак, тапас – древнеиндийская практика, состоящая из физических, вербальных и ментальных действий, цель которой – очищение и психическое укрепление тапасина, в результате чего он может контактировать с миром сверхъестественного.

«Тот, кто начинает осваивать йогу, не должен есть мало – не должен есть много, не должен спать мало – не должен спать много, не должен работать мало – не должен работать много... Желудок не следует оставлять без еды дольше, чем на три часа» («Гхеранда-самхита»).

Так для начинающих показана необходимость усреднения нагрузок: в период адаптации к йоге следует неукоснительно избегать экстремальных ситуаций (в том числе голодания). В системе элементов ниямы смысл тапасу придают ишварапранидхана и свадхьяя, вместе с ним они образуют Крийя-йогу: «Подвижничество, самообучение, упование на Ишвару есть йога действия» (99, 2.7).

Свадхьяя означает изучение Вед, либо изучение себя самого посредством их чтения. Основой такой практики является джапа, Свами Шивананда утверждал, что свадхьяя требует ежедневного чтения Бхагавадгиты, поскольку через священный текст мы получаем контакт с Богом.

Последнее требование ниямы – ишварапранидхана, преданность божеству. Религиозные индийские авторитеты трактуют этот аспект как «преданность, покорность, посвящение себя, поклонение и установление Бога мотивом всех человеческих действий», а также как ощущение его всеприсутствия.

Вопрос о связи йоги с идеей Бога весьма деликатен. Радхакришнан отмечает: «Бога Патанджали не легко описать» (148, 2, с.326). И далее: «Личный Бог философии йоги очень слабо связан с остальной системой. Преданность Богу является только вспомогательным средством для достижения конечного освобождения. Бог представляет собой только особое „Я“, а не творца и охранителя Вселенной. Ишвара облегчает достижение освобождения, но не дарит его непосредственно. Такое понимание Ишвары является, конечно, неудовлетворительным, и мы не можем не сказать, что философия йоги ввела понятие бога только для того, чтобы быть модной и привлекать умы людей» (там же, с.328).

«...Понятие „Ишвара“ введено в сутры Патанджали случайно, оно не присуще им органически, удаление этого понятия из системы не только не нарушает её построения, но придаёт большую последовательность изложению. Йога-сутры, перечисляя способы достижения самадхи, наряду с другими упоминают и о преданности Ишваре, но не как о цели, не как о чём-то самодовлеющем, а лишь как об одном из способов работы над собой» (122, с.104).

«...Сутры I, 23-26 приходится рассматривать или как позднейшую интерполяцию, или как уступку обществу, на которую Патанджали был вынужден пойти» (там же).

«Коренное и решающее отличие йоги Упанишад и Гиты от йоги Патанджали состоит в том, что первые ставят себе целью единение с Высшим, достижение единства с Атманом (ранние Упанишады) или с Пурушей (Гита, поздние Упанишады), а йога Патанджали ставит целью разобщение... (122, с.194).

Как система Лейбница... ведёт по существу к атеизму, хотел ли того Лейбниц, или нет, так по существу ведёт к атеизму и йога Патанджали. Как не старался Патанджали упомянуть Ишвару, он целиком опирался на Санкхья-карику, атеистическую по существу своему. Как неубедительны искусственно приделанная к «Монадологии» теория предустановленной гармонии и учение о «Верховной Монаде»..., так неубедительно упоминание в Йога-сутрах Ишвары, с которым Патанджали по существу нечего делать.

В смысле атеистического понимания Сутр самой спорной, пожалуй, является сутра II, 45 (дополненное повторение 1, 23): Samadhi siddhir icvarapranidhanat, то есть «самадхи бывает успешна через преданность Ишваре». Но сутра не говорит о слиянии с Ишварой, как о цели йоги, а просто указывает ряд технических приёмов, рекомендуемым для достижения состояния самадхи» (там же).

– «...Об Ишваре как о конечной цели йоги Патанджали не упоминает: его цель не йога „Тайттирийя-упанишады“ или „Бхагавадгиты“ (XVIII, 64-66), не единение, а разрыв, не собранность, а обособление (kaivalyam)» (122, с.195).

На самом деле йога – вещь прикладная, не пересекающаяся с религиозными убеждениями, зато она необычайно полезна для обеспечения качества жизни. Некоторые деятели РПЦ пытаются представить её как ересь, противную духу православия, но это не соответствует действительности, оздоровление тела и души – дело несомненно богоугодное.

Виджнянабхикшу утверждал: «Из всех видов... созерцания созерцание высшего Божества считается наиважнейшим», так считали и христианские подвижники.

Сущность религии состоит в утверждении связи каждого индивида с метафизическим фактором внеземного происхождения. Вопрос наличия либо отсутствия Бога будет всегда смущать разум, и необходимо научиться жить, не имея на него однозначного ответа. Либо находить свои варианты ответа, позволяющие сохранять душевный покой.

Что такое вера? Верить можно лишь в то, что логически недоказуемо: «И Сын Божий умер – это достойно веры, ибо абсурдно. И погребенный, он воскрес, это не подлежит сомнению, ибо это невозможно» (Тертуллиан).

Известный деятель РПЦ дьякон А.Кураев крайне непоследователен в своих высказываниях в адрес йоги, например: «Йогическое „тат твам аси“ адекватно реальному опыту любого (значит, и христианского в том числе!) созерцательного подвижничества».

Но в то же время внутренний свет, который видит созерцатель, есть «тварное свечение ума», а православие, утверждает Кураев, априори отличает неистинный свет от нетварного света Божества.

«И здесь – важнейшая грань, непроходимо разделяющая христианский опыт и опыт языческий. Человек не есть частица Божества, Бог не есть высшая структура человеческой души» (102, 2, с.140-150).

«...Свет, который созерцают йоги и оккультисты, не есть Божественный...» (там же, с.259).

«...Йогический путь антропологически, архетипически чужд нашей средиземноморской культуре» (с.205).

«Единственная известная мне сегодня современная богословская работа, посвящённая критическому сопоставлению теософии и христианства, принадлежит как раз священнослужителю Армянской Апостольской Церкви архимандриту Паркеву Мартиросяну. Он сам в молодости практиковал теософию и йогу» (там же, с.118).

Итак, согласно Кураеву «тат твам аси» йоги адекватно опыту любого созерцательного подвижничества. Следовательно – и христианского. Значит, «свечение» наблюдается и в йогическом и в христианском опыте. Но православие, в отличие от йоги, автоматически отличает свет Божества от духовного, но всё же тварного свечения ума. Языческая мистика считает этот свет конечной инстанцией, тогда как православие – промежуточной.

Следовательно, мистик-христианин способен видеть свет как истинный, так и неистинный, и автоматически может отличить первый от второго. А мистик-йог если и видит свет, то исключительно ложный. Это уже пахнет расизмом, почему христианин способен видеть подлинный духовный свет; а йог – нет? Уж не потому ли что истину вообще способны воспринимать одни только православные? Удивляет и то, что Кураев упорно помещает на одну доску йогу и оккультизм, хотя, подробно препарируя «живую этику», он не может не видеть, что Рерихи имеют такое же отношение к традиционной йоге, как он сам – к Рерихам.

Вообще дьякон неравнодушен к йогинам, вот его пассаж начала 1990-х: «Проститутке из „Метрополя“ проще войти в Царство Христово, чем гималайскому отшельнику» («Облики неоязычества», М., МНПО, «Буква», с.53).

Как тут не вспомнить замечательную фразу: «Иисус возвещал царство Божие, а пришла Церковь» (Е.В.Барабанов, «Новая политическая теология И.Б. Меца и Ю. Мольтмана», «Вопросы философии», №9, 1990, с.76-82).

Вот мнение К.Г.Юнга, человека глубоко религиозного: «Пока ещё слишком рано говорить о том, какие могут быть последствия общего признания гибельной аналогии между Государственной религией марксистов и Государственной религией Церкви. Абсолютистская претензия на то, что Божье царство может быть представлено человеком, печально напоминает „божественность“ государства, а нравственный вывод, сделанный Игнатием Лойолой, исходя из авторитета церкви („цель оправдывает средства“), служит чрезвычайно опасным оправданием лжи, как инструмента политики. И Церковь, и марксизм требуют безоговорочной веры, тем самым, ограничивая свободу человека, одно ограничивает его свободу в отношениях с Богом, другое – с Государством, вырывая, таким образом, могилу индивидуальности» (242, с.75-76).

«Церкви допускают важность индивида только тогда, когда он признаёт их догмы...» (там же, с.81).

Сегодня РПЦ берёт реванш за свою длительную униженность, но поскольку люди в её структурах остались прежние, то и методы решения проблем из прошлого переносятся в настоящее. И вот уже в Севастополе некий отец Георгий, лучший друг (что отнюдь не секрет) местной мафии, в своих проповедях клеймит йогу, которая «от сатаны». А мантра «Ом», как заявила настоятельница одного женского монастыря – «молитва для призыва лунного беса». Всё это ерунда, йога не претендует на души, занимаясь исключительно здоровьем во всех его мыслимых аспектах.

Известны деятели русского богословия, которые конструктивно относились к йоге. Вот выдержка из книги старообрядческого епископа Михаила Семёнова (1874-1916): «Йога, её часть хатха-йога, есть учение о здоровом человеке. Йоги верят, что сущность человека не в теле. Они признают, что его бессмертное „я“, которое всякое человеческое существо более или менее сознаёт, не есть его тело, которое оно только занимает и которым пользуется. Они признают, что тело только одежда, в которую облекается дух. Они знают, что такое тело, и не обманываются мыслью, что оно является сущностью человека. Но, зная это, они знают также, что тело есть инструмент, которым дух пользуется для своего проявления и работы. Они знают, что телесная оболочка необходима для проявления и роста человека в настоящей стадии его развития. Они знают, что тело является храмом духа. И соответственно этому они верят, что заботы о развитии тела заслуживают такого же внимания, как и развитие некоторых высших сторон человека, потому что, имея нездоровое и недостаточно развитое материальное тело, мысль не может функционировать, как следует, и весь этот инструмент не может быть наивыгоднейше использован его хозяином – духом.

Они верят, что дух – руководитель наш и в физической жизни, что он проявляется и через жизнь тела. В присутствии духа с духом можно и есть, и пить, и думать. Всё может быть и должно быть духовно. И, не входя в обсуждение религиозных основ учения йогов, можно сказать, что их учение о теле носит черты истинно религиозного мировоззрения.

Йога в той части, которая называется «хатха-йога», предлагает целый курс технически-морального воспитания тела и этики питания и дыхания. Кто желает, может обратиться к их теориям, сомнительным в философской части, но не бесполезным практически. Может быть, и не лишние их советы о дыхании, может быть, в самом деле, можно научиться приказывать клеточкам тела, можно управлять кровообращением, давать отдых уставшим частям тела» (Избранные статьи, «Китеж», 1998).

Отмечая достойную сожаления предвзятость РПЦ по отношению к традиционной йоге, и надеясь на победу здравого смысла, напомню слова апостола «Всё испытывай, лучшего придерживайся».

Глава 6
ТЕЛО

Дано мне тело – что мне делать с ним, таким единым и таким моим?

О. Мандельштам

Примерно к тридцати пяти – сорока двум годам время расцвета репродуктивной функции исчерпывается, и человек, как представитель вида, природе больше не интересен.

«Весть о том, что наше тело смертно, застаёт нас в раннем детстве, и всю последующую жизнь мы никак не можем смириться с этой очевидной истиной. Повзрослев, мы обнаруживаем, что у нас есть сердце, печень, суставы, почки, что всё это может биться, гнуться, ломаться и всячески портиться. Мы начинаем вслушиваться в глубины своего тела, более далёкого, чем космос. Мы не знаем точно, как там с духом, но тело дано нам только один раз. Иногда кажется, что вот когда-то наступит раннее утро, мы выбежим на поляну, вымоемся по пояс ледяной водой и начнём новую жизнь. Нет, ничего этого не происходит. Мы тянемся к различным стимуляторам, заменителям, возбудителям, угнетателям, и наше тело в ужасе пытается компенсировать эту дрянь, избавиться от неё. В конце концов, оно начинает протестовать, но мы даже не в состоянии понять эти истошные крики, снова заглушая их химикатами, варварской едой, бездеятельностью, бесконечным валянием и лежанием. Мы начинаем бояться своего тела, ожидая от него одних лишь неприятностей. Это глубокое непонимание, возникшее в результате спешки, лености, лёгкомыслия мы начинаем называть старением. Сначала в шутку, напрашиваясь на комплименты. Потом уже без всяких шуток, с тревогой. Поэтому только в зрелости человек начинает понимать, что одна из самых светлых радостей жизни – радость владения своим телом...» (Ю. Визбор: Сочинения в 3 т. – «Локид-пресс», М., 2001).

Если вовремя не наладить с телом продуктивное общение, время превращает его в камеру пыток. Возможность такого общения предоставляет йога.

Притча: однажды некий раджа после долгой междоусобицы пленил соседа. Пока придумывалась казнь, неудачника заточили в высокую башню. От железной двери внизу до самого верха вела длинная винтовая лестница, а там, за другой такой же дверью, была маленькая каморка с окном, под которым уходила вниз отвесная стена. Окно выходило на одну сторону башни, а нижняя дверь – на другую, день и ночь они охранялись. И всё же пленник сбежал. Его друзья пустили ночью вверх по стене большого жука с привязанной к нему тончайшей шёлковой нитью. С какой-то попытки жук дополз до окошка, и раджа взял нитку, просигналив об этом. Тогда внизу к ней привязали другую нитку, более прочную, пленник вытащил и её. И так несколько раз, потом в ход пошёл шнур, затем настала очередь верёвки, по которой он и спустился вниз с башни, пока стражники мирно храпели у запертых дверей.

Мораль: непоследовательное освоение йоги уподобляет человека жуку, который пытается тащить толстую верёвку – «Без предварительной подготовки тела всякие попытки духовного развития бесплодны» (148)

Одна из задач данной книги состоит именно в том, чтобы показать неразрывную связь физического аспекта йоги с её высшими этапами, человек мыслит, используя не только мозг, но и тело.

«Требование к мастеру обладать здоровой физической конституцией вполне разумно, поскольку он действовал как посредством собственной сущности, так и был совершенно необходимой составляющей своего эксперимента» (К.Г.Юнг, «Психология и алхимия», с.291).

Тексты «живой этики» нельзя признать достоверными уже лишь потому, что Е.Рерих была больна эпилепсией, и нормальная практика йоги была совершенно для неё недоступна (жена С.Рериха рассказывала о том, что после смерти Е.И. в её комнате обнаружили чемодан лекарств). Не потому ли она надменно заявляла: «Мы не знаем никого, достигшего путём Хатха-йоги» («Письма 1929-38», ПРАМЕБ, М.,1992, т.1, с.185). Интересно, что в данной цитате юродивое даже само построение фразы (характерное, кстати, для всего корпуса текстов «живой этики») не говоря уже о смысле.

Слабостью здоровья страдал Кришнамурти, поэтому он и попросил помощи у Кришнамачарьи, который в качестве инструктора предоставил ему своего сына Десикачара. Шри Ауробиндо, хотя и не занимался «хатхой», но, как свидетельствует Сатпрем, по несколько часов в день ходил «для йоги» (очевидно, выполняя випассану на движении).

Встречаются индивиды, для которых духовный путь открыт изначально, но даже их возможности ограничены, например Вивекананда совершенно не следил за телом, которое довольно быстро разрушил постоянный экстаз. Не помогло даже то, что от природы он обладал замечательным здоровьем и в юности добирался вплавь до Шри-Ланки и обратно (а это около 30 км., пусть даже со множеством отмелей). Та же участь постигла и Рамакришну, умершего от рака горла.

Мирра Ришар, сподвижница Ауробиндо, не слишком внятно упоминала о расстройствах «... Являющихся результатом разницы в развитии высших уровней нашего сознания, и нашего физического сознания. Это ведёт к нарушениям, которые могут вызвать болезни не из-за вторжения какого-то внешнего посредника – вируса или микроба – а в силу разрыва нормального соотношения внутренних частей нашего существа; болезнями такого рода могут быть аллергии, а также ментальные нарушения и нарушения нервной системы. Таким образом, речь идёт о проблеме восприимчивости материей высших сфер сознания» (160, с.113). Это чистая правда, немецкий хирург Вирхоф ещё в начале XX века писал: «Реакция тканей зависит не только от внешних факторов, ответ организма скорее обусловлен состоянием внутренних его частей».

Итак, если тело не очищено Хатха-йогой духовная (да и любая другая) трансформация оказывается под большим вопросом. Если энергозатраты не сбалансированы, то, практикуя самьяму, болезней не избежать, отсюда сохранение физической безупречности – главная задача.

Тело человека это сотня триллионов взаимосвязанных друг с другом клеток примерно двухсот специализированных типов. Что говорит об отношении к нему Библия?

«Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и вы не свои? Ибо вы куплены дорогою ценою. Посему прославляйте Бога и в телах ваших, и в душах ваших, которые суть Божий» (1 Кор., 6, 19 и 20).

«Если тело есть храм Святого Духа, то, очевидно, чистота его и забота о нём есть одна из обязанностей христианина» (епископ Михаил Семёнов).

Как относились к бренной оболочке христианские аскеты? Василий Великий: «Немалым препятствием к деланию умной молитвы является у некоторых их телесная немощь. Если хорошо было быть расслабленными телом и лежать как бы мёртвыми, то Бог таковыми бы нас и сотворил. Если же он не сотворил нас такими, то грешат те, кто прекрасное божье создание не сохраняет таким, какое оно создано».

Святой Исаак: «Если понудить слабое тело свыше силы его, двойное смущение наносишь душе».

«Тело призвано вместе с душой участвовать в неизреченных благах будущего века... и у тела есть опытное постижение вещей божественных», вообще же в исихазме считалось, что христианское вероучение не содержит отрицательного отношения к телу, что обосновано в малоизвестных, к сожалению, трудах Григория Паламы. Издревле знали подвижники, что во время «умного делания» «приостанавливаются движения душевных сил... и... тела» (203, с.121) – мы видим полное совпадение Иисусовой молитвы с самьямой, которая ни в каком виде не сочетается с физической активностью, хотя незначительные движения не мешают начальной стадии сосредоточения (как в ци-гун).

В отличие от йогических представлений (например, Бхагавадгиты) подвижники считали что безболезненно шествующий не получит плода, кроме того «Всякому желающему проходить жизнь духовную, должно начинать от деятельной жизни, ибо без неё в умосозерцательную прийти невозможно» (Серафим Саровский).

«Умное делание требует и телесной крепости. Тело есть то, чем дух освобождается от разума» (Святой Исихий).

В Древнем Китае каждый был обязан содержать тело в порядке, особенно это выражено в «даосской йоге». Колдуны и шаманы особой заботы о теле никогда не проявляли, напротив, их самоистязание было одним из способов достижения транса. Целью шаманов было не духовное совершенствование, но решение конкретных задач, экстаз шаманизма имеет характер сугубо прикладной.

Буддизм заявляет: «Мира, независимого от моего тела – нет!»

«12. Нет ни болезни, ни старости, ни смерти для того, кто обрёл тело из пламени йоги.

13. Лёгкость, здоровье, невозмутимость, чистый цвет лица, благозвучный голос, приятный запах, незначительное количество мочи и кала – вот первые проявления йоги» («Шветашватара уп.», часть 3).

Большое значение придаёт материи поздний буддизм, например, Хеваджра-тантра говорит, что без здорового тела блаженства достичь нельзя.

Поэты относились к «матчасти» по-своему:

«У человека тело одно, как одиночка, душе осточертела сплошная оболочка с ушами и глазами величиной в пятак и кожей – шрам на шраме – надетой на костяк... Душе грешно без тела, как телу без сорочки, ни помысла, ни дела, ни замысла, ни строчки. Загадка без разгадки: кто возвратится вспять, сплясав на той площадке, где некому плясать?» (А.Тарковский).

«На нас тела, как клочья песни спетой...» (А.Белый).

«Сквозь поколения нас породила древняя плоть. Есть её час. Её рок. Её силу не побороть» (Д. Андреев).

Лев Толстой называл тело «грязным мешком».

«Жало плоти впивается в душу...»; «Но тело, что огнём опалено, хранит молчанье, как сосуд вино, хранит, стеклом мерцая запылённым...» (С. Кекова).

«Только змеи сбрасывают кожи, чтоб душа старела и росла. Мы, увы, со змеями не схожи, мы меняем души, не тела. Память, ты рукою великанши жизнь ведёшь, как под уздцы коня, ты расскажешь мне о тех, кто раньше в этом теле жили до меня» (Н.Гумилев).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.