Ольбик Александр Степанович
Жертва обстоятельств

Преступником Сергей Козырев стал как бы случайно. После того как он заменил раковину – фаянсовую на титановую – соседу Рэму Тихому и тот за работу прилично выставился, все, собственно, и покатилось под горку.

Рэм, как мог, перед Серегой выпендривался, рисовался, словно перед ним сидел не безработный, потраченный жизнью человек, а внезапно нагрянувшая из Голливуда Николь Кидман. Он демонстрировал японский музыкальный центр с сенсорным управлением.

– Ну, Серый, заказывай – кого хочешь послушать: Высоцкого или Розенбаума?

– Допустим, про серых хищников… А к чему ты, интересно, это клонишь?

– А к тому, что я на этом пультике нажимаю кнопку и, не сходя с места, заказываю твоих хищников. И пока мы с тобой наливаем виски, все само собой включится и наладится…

И верно, пока Рэм ловко и даже как-то дерзко-красиво разливал по хрустальным рюмкам виски «Белая лошадь», «ящик» сам отыскал нужный кусок магнитопленки и вскоре в комнатах начался «отстрел волков».

Они выпили и закусили осетриной с майонезом. Затем Сергей подналег на крабий салат и оливки, которые булькали в красивой банке, c изображением райского уголка Средиземноморья.

– Ну, как? – поинтересовался Тихий.

– Как в Польше! – сжевывая дольку лимона, сказал Серега. Во рту у него сильно закислилось и, видно, это обстоятельство, помимо его воли, стащило с языка глупый вопрос: – А вот ответь, сосед, почему у тебя, в принципе, такого же как я, безработного кента, море разливанное всего, а у меня, бывшего ударника коммунистического труда, лучшего инструментальщика легкой промышленности, кавалера ордена…

– Стоп! Я все понял! – Рэм выключил музыку и вытер куском туалетной бумаги, рулон которой лежал тут же среди тарелок, сальный рот. – Чтоб ты знал, это одна из неразгаданных тайн природы, своего рода Бермудский треугольник, – по-доброму ухмыльнулся Тихий. – Но тебе я все же открою эту тайну, ты свой парень… Слышь, Серго, у меня потому все есть, что я в нужный момент оказался в нужном месте. Но тут тоже есть свой минус. Порой бывает очень обидно за таких, как ты, бедолаг. – Рэм позванивал серебряной вилкой по элегантному фужеру. – И за себя, между прочим, обидно: почему, например, я, умеющий жить человек, должен как диверсант маскироваться? Чтобы такие, как ты, Серый, и тебе подобные не обиделись и не побежали в экономическую или налоговую полицию…

– Ты что, сосед, рехнулся?! Чтобы я – в полицию!

– Ну не ты, так кто-нибудь другой, – Рэм поднял рюмку. – Но мне наплевать! Я в декларации укажу такой источник доходов, что комар хоботка не подточит. Например, наследство отца…

– Но ведь всему миру известно, что твой батя сутками не просыхал… Бутылки по пляжу сшибал.

– Эх, Серый, ты и есть серый. Да кто будет до этого копать? Батя давно по тому свету гуляет, а бумаги живут… Я десять лет отработал барменом – что клиент оставит, за то и спасибо. По зернышку клевал, кому от этого больно?

– Ты хоть мне это фуфло не гони! Что клиент ос-та-вит… – передразнил Козырев соседа. – Не что оставит, а что сам у клиента оттяпаешь. За зернышко, даже золотое, 600-й «мерс» не купишь… – кивок в сторону окна, за которым вызывающе бугрилась лоснящаяся холка «мерседеса».

Налитая до верху рюмка вибрирует в Серегиной руке. Около большого пальца заметен червячно-скрученный шрамик. И на лбу у него шрам – в детстве отец озвездил его за какую-то шкоду.

Серега:

– Я однажды сам был свидетелем, как в кабаке охмуряют. Вот представь себе… На четверых мы заказали по сто граммов, две порции сосисок, салат, ну и еще чего-то… Знаешь, сколько с нас содрали?

– А почему ты думаешь, что содрали? – спросил Рэм, закуривая кубинскую сигару. Но перед этим он ее надрезал крошечной, изящной золотой гильотинкой. – Может, так было по прейскуранту…

– Ага, было! Считать до трех умеешь? Четыреста граммов водки, сколько стоят? А две порции сосисок? Ну? Плюс к этому вчерашний напиток, позавчерашний салатик… – горячился Козырев.

Рэм помельтешил у него перед носом сигарой, отчего мозги у Сереги от дыма еще больше поехали набекрень.

– Да не порть ты, Серый, свои последние пролетарские нервы! Лучше опрокинь еще рюмочку виски… а хочешь – рома и запомни раз и навсегда – в наши рестораны ходит одна шушваль. Порядочному человеку там абсолютно нечего делать. Как, впрочем и на Канарах, куда я завтра лечу на «Боинге», в бизнес-классе. Устал я греться у чужого костра… – Рэм замурлыкал арию из «Мистера икса» и это у него неплохо получалось. – Оставляю на тебя хату, я тебе доверяю больше, чем себе…Присмотришь?

– Ну, спасибо, успокоил, – по-идиотски как-то заулыбался Серега, и во рту у него безнадежно тускло блеснула металлическая коронка. – Ну, раз одна шушваль, то у меня и голова не болит.

Выпили еще и еще – пили и пили.

В какой-то момент Рэм, раскрасневшийся, с притушенным для солидности голосом, спросил у Козырева – держал ли тот когда-нибудь в руках настоящий бриллиант?

– И не раз, – беззастенчиво соврал Сергей, ибо не хотел перед соседом быть последним шмаровозом.

– Но таких ты наверняка не видал и, будь спок, больше никогда не увидишь.

Тихий открыл дверцы бельевого шкафа, наклонился и выдвинул нижний ящик. Дважды, теряя равновесие, падал на копчик. Пошарил где-то в пустоте и достал коробочку: на синей атласной подушечке лежало кольцо и смущенно переливалось всеми пятью камушками. Козырев взял вещицу в руки и покачал ее на ладони, словно взвешивая. Выкамаривал из себя великого знатока самоцветов.

– И сколько стоит ведерко такого неликвида?

– А сколько бы та за него дал? – азартно поинтересовался сосед.

– В базарный день да при хорошей торговле… А черт его знает! Может, сто, может, двести…

Рэм закатил под лоб глаза и свистнул.

– А хухо не хохо? Полторы тысячи не хочешь!

Рэм в сердцах вернул кольцо себе в ладонь и полез снова его прятать. И нечаянно задел головой другую полку, она накренилась и вместе с бельем рухнула на пол. И каково же было Серегино удивление, когда под самые его ноги подскользнул тяжеленький, очень изящный, цвета воронова крыла пистолетик. Он хотел его поднять, но его по-суворовски круто остановил Рэм:

– Отставить! Руки прочь от чужого имущества!

Козырев смотрел на оружие, как смотрит кролик в самые зрачки анаконды.

– Обыкновенный газовый, – успокоил Рэм и, поддев ногой пистолет, заставил его улететь под тахту. – На всякий случай, кому-нибудь в сопатку нервно-паралитическим, верно, Серый? Но трепаться об этом, конечно, не рекомендую.

– Да что я, оружия не видел? В армии, бывало, возьмешь в руки гранатомет, выйдешь на позицию и вот смотришь, выбираешь, какому из пяти танков снести башню… Макет, разумеется. А иногда выкатываешь на огневой рубеж установку залпового огня системы «град» и даешь залп за залпом… Земля горит, такое ощущение, что ты сам вулкан и вот извергаешь, извергаешь… Кругом дым, пепел, булыжники вылетают размером с дом, реки расплавленного металла… Брр…

– Ну и трепло, ты, Серый! Какой, к черту, вулкан о каком, собственно, расплавленном металле ты тут бредишь? Ты же никогда и близко к армии не был…

Долго продолжался базар-вокзал в доме Тихого. Они пили, пели в два голоса, танцевали старинные танго под музыку Строка, потом мерились силами на руках, отчего несколько раз стол обваливался и на ковер слетала вся закуска вместе с бутылками. Прыгали до упада через скакалку, в чем Рэм, безусловно, был ловчее и выносливее Козырева. Дело кончилось тем, что Серега, в один прекрасный момент, потеряв равновесие, врезался головой в телевизор «Самсунг», экран которого занимал полстены. Эх, и звону же было… Потом Рэм взял в руки свой «поляроид» и они стали друг друга фотографировать…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.