# Страна, которой нет на карте

Генри Кеннет Балмер

## Глава 1

Из холла, где Роланд Крейн стучал по барометру и проклинал ветреную, облачную, мерзкую погоду, он услышал звон бьющегося стекла в своей студии. На звук эхом отозвался порыв ветра, потрясший старый дом. Ковер в холле покрылся рябью, как анаконда. Лампа закачалась на шнуре, бросая на полированные панели стен тени, похожие на летучих мышей. Он сердито бросился назад, чуть не столкнувшись с недособранными латами флорентийской работы, и попал как раз вовремя, чтобы увидеть, как вторая служанка, молоденькая Энни, разразилась слезами.

Персидский ковер у ее ног был усыпан осколками стекла, блестящими в свете настольной лампы, как последствия боя. Крейн поднял взгляд.

На северной безоконной стене висели его карты в рамках, некоторые потускневшие, некоторые яркие цветные, некоторые затертые с веками, вычерченные с любовью, старательно раскрашенные, щедро усыпанные витиеватыми подписями, сделанных руками давно умерших людей. Эта стена доминировала в комнате. Карты сверкали на фоне занавешенных окон и книжных полок с современными, невзрачными научными книгами. Они рассказывали о смелых великих путешествиях через неизвестные океаны, о манящих туманах неоткрытых земель и зове морских сирен. Соленый запах романтики дышал в них при пристальном изучении. От красок и пергамента веяло соблазнительной неизвестностью.

В центре карты итальянского залива Флориды восьмидесятых годов пятнадцатого века и западных островов, где открывалась самая яркая золотая краска, в стекле была дыра в форме звезды.

– Простите меня, сэр. Сама не знаю, как это случилось.

Носик Энни был красный, подбородок дрожал. Она уставилась на него, крепко прижимая руки к заплаканному личику. Ее яркие, как у птицы, карие глаза были мокры от слез. Гнев Крейна испарился. Энни была дочерью старой Энни, которая служила его отцу, еще до Первой Мировой войны, чего Роланд Крейн не мог помнить, когда Исамбард Крейн создал инженерный синдикат, до сих пор поддерживающий праздную, роскошную жизнь его сына. Праздность была, конечно, относительной, потому что нелюбимый бизнес высасывал запасы энергии Крейна. Деловые люди часто недооценивали его на основе унаследованного им богатства.

Карта была неповреждена. Он сделал четыре быстрых шага к раме и осмотрел ее. Стекло оставило странный голубоватый оттенок. Оно разбилось в форме почти правильной семиугольной звезды.

Крейн повернулся к Энни.

– Все в порядке, Энни. Никакого повреждения нет. И ради Бога, перестань плакать!

– Простите меня, сэр…

– Что ты здесь делала ночью, в такое время?

Энни указала на кофейный столик. Чайник, накрытый салфеткой уютной ручной вышивки, чашка и блюдце, молоко и сахар, нарезанные ломтики булочки, масло, нож и вилка для тостов напомнили Крейну, что он звонил, чтобы подали чай.

– А почему это принесла не Молли?

Молли была первой служанкой.

– Эта ночь у нее выходная, сэр…

– А, – рассмеялся Крейн. – Ну, это неважно. Должно быть, порыв ветра. Возможно, тот самый порыв, который я слышал в холле, немного сместил каркас дома, вот стекло и разбилось… и нечего тут думать. Только убери осколки… И будь осторожна, не порежься.

– Да, сэр.

Зазвонил телефон.

– А, чтоб ты пропал! – недовольно воскликнул Крейн и подошел к стенному столику, где, как хищный паук, притаился телефон, соединенный с мировой паутиной. Голос был незнакомый. Должно быть, буря повредила телефонную линию, так же, как разбила на карте стекло. Крейн понял, что говорит женщина, но из-за треска и шума помех это можно было лишь угадать.

– Мистер Роланд Крейн?

– Да. Говорите.

– Это мистер Роланд Крейн, который интересуется картами?

Мысленная защита Крейна насторожилась. Но прежде чем он успел ответить, женский голос продолжал:

– Не хотите ли вы купить карты? У меня есть кое-что, что вы должны увидеть.

– Да?

– Может, я могу приехать в Бушмиллз?

– Ну-у…

– У меня есть машина. Я звоню из гаража «Ройял» в городе. Я могу быть у вас через полчаса.

Крейн подумал об езде от Рынка Нельсона, по дороге, проходящей через негостеприимные вересковые пустоши, по мокрой дороге с гнущимися по обочинам на ветру деревьями. Нет, это не для женщин. Роланд подумал о французской галантности и сухо усмехнулся про себя. Его отношение к женскому полу осталось на уровне старых книг, где рыцари в сверкающих латах защищают кричащих дам от огнедышащих драконов. Современные же девицы сами согнут любого огнедышащего дракона в бараний рог.

– Хорошо, мисс?..

– Харботтл.

Крейн пожал плечами и продолжал:

– Очень хорошо, мисс Харботтл. Должно быть, вас очень интересует продажа, раз вы собираетесь ехать ночью в такую погоду. В таком случае, приезжайте.

Телефон тут же стал мертвым. Может, она положила трубку, а может, бурей повалило телеграфный столб.

Крейн поглядел на Энни, заканчивающую убирать осколки. Действительно, странно, что стекло разбилось вообще. В свое время он купил все это сокровище целиком – раму, карту, стекло. Стекло было старым и хрупким. Он сделал в уме заметку поменять все другие рамы на картах.

Возможно, карты составляли слишком большую часть его жизни. Крейн пробовал разные другие способы богатых людей проводить время и нашел, что все они скучны, помпезны или грубы. Его интерес к картам вырос из давнишнего странного случая. Крейн несколько раз рассказывал эту историю, но, встречая поднятые брови и недоверчивую улыбку, вскоре перестал об этом распространяться. Теперь он подумал, не в первый уж раз, что если он следует воле клочка бумаги? Главным фактом было то, что поиски все еще продолжались.

Тосты хорошо поджарились, а в камине загудело пламя. Вероятно, это расточительность, но также и благословение. Именно это и полагал Роланд Крейн.

Он налил себе чай, добавил молока и сахара и развалился в кресле со скользящим сидением и спинкой, зафиксированной в удобном положении, к которому он привык за много лет. Хорошо быть живым. Хорошо быть богатым, когда финансами управляют в далеком застекленном офисе в Лондонском Сити. Хорошо жить полной жизнью в этих вересковых пустошах на западе страны, и уезжать на весь сезон на раскопки, работая с мужчинами и женщинами, которые разделяют его страсть к археологии. Гораздо лучше, чем тратить в жизнь в погоне за прибылью. Это убило бы его в течение трех месяцев.

Следующий сезон он проведет – если будет сопутствовать удача – в Турции. Там будут большие раскопки, много находок, и еще одна глава добавится к книге знаний о Человеке. Будет совершено много открытий, и изрядная часть богатства Крейна будет вложена в дело приоткрытия завесы прошлого. Да, хорошо иметь цель в жизни!

Он сделал глоток чая, откусил тост, намазанный толстым слоем хорошего сливочного масла, и поставил чашку на широкий подлокотник кресла.

Он подумал, не без смутного возбуждения, что эта странная женщина явится к нему ночью из бури.

Мисс Харботтл не теряла времени даром. Сейчас она, вероятно, едет по дороге под свист ветра, стук дождя по ветровому стеклу, держа в губах сигарету.

Судя по голосу, она показалась ему девушкой такого сорта.

Наконец, ожидание кончилось. Энни впустила гостью в дом, сказала, что принесет свежего чаю и тихонько прикрыла дверь.

Мисс Харботтл прошла вперед и протянула руку. Крейн взял ее и с внезапным смущением взглянул на девушку. Волнистые волосы мисс Харботтл были убийственно коротко подстрижены. Лицо ее словно сошло со страниц старинных книг, полных романтики, которые Крейн читал в детстве, лицо, по сравнению с которым лица девушек в современных журналах казались пустыми. На ней были брюки и короткое кожаное пальто, и она первым делом извинилась за свой наряд.

– Я решила, что это больше подходит для поездки в такую погоду.

– Надеюсь, вы хорошо доехали, – сказал Крейн, показывая на стул. – Должно быть, это очень важно для вас. – И он огляделся в поисках чехла с картами. Девушка рассмеялась и села.

– Боюсь, мне пришлось вас немного обмануть, мистер Крейн. У меня нет карт для продажи. Крейн тоже сел.

– Ну, и что в мире?.. – начал он.

Ее лицо, по-прежнему наполненное жизнью и возбуждением от поездки бурной ночью, стало одновременно печальным, упрямым и одухотворенным. У Крейна возникло впечатление, что за внешностью феи, полной женственной красоты и очарования, скрывается практическая твердость импрессионизма.

Девушка подалась вперед.

– Я не продаю карт, мистер Крейн. Но я интересуюсь получением карты…

– Извините, мисс Харботтл, – резко и раздраженно перебил ее Крейн, – если вы знаете, что я коллекционирую карты, то должны также знать, что я не продаю их. Я…

– Я знаю, мистер Крейн. Я интересуюсь одной определенной картой. Картой, которой, я уверена, у вас тоже нет.

– Вот как?

Глаза девушки были теперь полуприкрыты длинными ресницами. Интересно, о чем она думает, мелькнуло у Крейна в голове, но он тут же отмахнулся от этих мыслей.

– Ну, мисс Харботтл…

– Меня зовут не Харботтл. Это имя владельца гаража, откуда я вам звонила. Я просто воспользовалась им.

– Но зачем?..

– Мистер Крейн, что бы вы сказали, если бы я сообщила вам по телефону, что ищу определенную карту и хочу приехать за вашей помощью?

– Н-ну… только то, что если я могу вам помочь, то, конечно, помогу. Но мне кажется, это очень необычно.

– Мне тоже.

– Да? Ну, и что теперь? – сердито спросил Крейн.

– Мистер Крейн, – заговорила с серьезной сосредоточенностью девушка, чье имя было не Харботтл. Ее ресницы поднялись и глаза – глубокие и ярко-голубые – оказали на Крейна почти гипнотическое воздействие. – Я интересуюсь картой, картой, порванной пополам.

– О! – сказал Крейн.

Наступило молчание. В комнату сгущалось напряжение, такое же реальное, как воющий за окном ветер. Где-то вдалеке, вероятно, в спальне, хлопнула дверь. Должно быть, Энни решила, что мисс Харботтл, которая оказалась не Харботтл, останется на ночь. Это была бы простая вежливость, ведь Крейн не тот человек, который развлекается с женщинами. Крейн игнорировал все эти неважные посторонние звуки.

Карта, порванная пополам!

Старая карта на толстом свитке бумаги, с надписями, которые трудно прочесть. Однако, не слишком старинная. Достаточно новая, чтобы водитель мог найти свой путь среди горных дорог. Вдоль этих дорог были глубокие выемки, возникшие в давние времена, еще до прихода римлян, когда люди искали новые кремни. Эта карта существует – или по крайней мере, существовала, – обычная карта, вычерченная черными чернилами в середине девятнадцатого века.

Да, Крейн знал о карте, порванной пополам. Но та ли это карта, о которой говорит девушка?

Ответ на этот вопрос мог быть только один: «Да!» Крейн успокоился и сделал глоток чая. Руки его дрожали, но еле заметно, так что чай мог чувствовать себя в чашке спокойно.

– Вы бы лучше рассказали мне остальное, мисс Хар… Простите…

– Полли Гулд.

– Мисс Гулд, вероятно, вы можете… Полли Гулд? Вы, случайно, не сестра Аллана Гулда?

– Нет, – ответила она и, увидев его выражение, добавила упавшим голосом:

– Я его кузина.

– Очень странно. Я имею в виду, вы позвонили мне, придумали историю о карте, которую хотите продать, и назвались мисс Харботтл… Почему бы вам было не встретиться со мной обычным способом?

Крейн не уловил выражение ее лица, но на мгновение ему не понравилось то, что он увидел.

– Вы богатый человек, мистер Крейн, – сказала девушка. – По всеобщему мнению, очень богатый. Вы живете один с несколькими слугами посреди вересковых пустошей. Несколько раз я имела дела очень богатыми людьми и, могу вам сказать, не понравилась им. Они уверены, что деньги заменяют нормальные человеческие качества…

– Пожалуйста, мисс Гулд…

– О, я слышала о ваших занятиях археологией и не сомневаюсь, вы чувствуете, что выполняете хорошую работу… но тут совершенно другое. Я не могла быть уверена, что вам понравится все это и вы, очень вежливо и деликатно, не откажетесь встретиться со мной.

– Но вы кузина Аллана Гулда! – Крейн был полон решимости не проявлять раздражение. – Вы наверняка должны понимать, что я бы встретился с вами…

– Аллан сказал мне, что вы странная рыба – это его выражение, я только повторяю, – и что он чертовски рад, что не родился с вашим наследным богатством. Нет, мистер Крейн, это было бы плохое начало. Вы богаты, а мы обычные люди. Мы живем в разных измерениях.

– Я помню, что Аллан вечно дичился, всегда стеснялся своего положения, вечно гонялся за новыми впечатлениями. В свое время он даже записался добровольцем в армию… Крейн был потрясен признанием девушки. Он знал, что многие люди испытывают к богатым неприязнь, но на казалась такой безразличной к этому. Однако, она знала о карте, порванной пополам. Он выпрямился в своем кресле.

– Ну, тогда… – сказал он. – Можете вы мне сказать, есть ли какие-нибудь известия об Аллане?

– Нет. – Голос Полли Гулд неуловимо изменился, словно Крейн затронул ее старую, болезненную рану. – С тех пор, как он исчез, никто не слышал о нем. Это было пять лет назад. Так что мы не хотим теперь ничего слышать.

– Да, извините. Вы любили его?

– Весьма сильно. – Она была явно расстроена. – Все мы любили его. Он хотел жениться на мне. Но я не хотела и не хочу. Иногда я думала, если бы… но затем… Так вернемся к карте и тому, до чего я не могу додуматься сама.

Она была явно огорчена.

Крейн почувствовал неудобство. Он понял, что она говорит то, что думает. Она выложила карты на стол и была честной с ним. Но то, что касается Аллана Гулда… это очень много значит для нее.

– Ну, во всяком случае, – кратко сказал он, – во всяком случае, может, вы скажете, почему решили встретиться со мной?

– На другой день я поговорила Томом Боулзом… вы не знает его, но это неважно.

Крейн почувствовал жалость к бедному Тому Боулзу. Такое пренебрежительное отношение этой девушки было чем-то вроде конца света.

– Он упомянул, что слышал забавную историю от друзей, которую они подслушали из разговора адмирала в его клубе. – Девушка бросила на него взгляд, словно бы заново оценивая его. – Эта история такая странная, что стоит ее повторить.

– Можете пропустить ее, – кивнул Крейн. – Я ее знаю.

Полли Гулд поставила чашку и в упор посмотрела на Крейна.

– Я не знаю все подробности, но хочу, чтобы вы рассказали мне. Это очень важно, мистер Крейн. Крейн хмуро уставился на огонь.

– Не понимаю, как эта очень забавная – по словам ваших друзей – история имеет какое-то отношение к вашему визиту. Это просто объясняет, как вы знаете, что я тоже интересуюсь картой, порванной пополам.

– Я так и знала, что вы скажете это. – Пламя камина на миг осветило ее лицо, серебряным блеском сверкнули развешанные по стенам рапиры, потом пламя отразилось от разбитого стекла карты. – Я могу вам сказать, что Аллан имел ее.

– Он имел ее!

– Да, имел. Он пользовался ей. Так же, как вы.

– Боже мой!

Крейн покрылся холодным потом. Тот, кого он знал раньше, старый армейский друг, на самом деле владел картой – его картой! – а он не знал об этом. Это был сильный удар. И Аллан пользовался ей. Невероятно!

– Вы никогда не рассказывали историю Аллана. Я не знала о ней, пока мне не рассказал Том. Возможно, если бы вы…

– Вы думаете, он ушел… туда?

– Я не знаю, что думать. Возможно, если вы расскажете мне все подробности, я могу сделать какие-то выводы. А то я знаю лишь клубные сплетни в передаче из пятых рук. Ну?

– Вряд ли я могу отказаться. – Крейн откинулся на спинку кресла, его голос стал таким тихим, что Полли подалась вперед, поставив локти на колени и положив подбородок на руки, чтобы получше слышать его. – В то время мне было пять-шесть лет. Мы путешествовали – мама, папа, Адель и я, – но я не помню, где. Случай был такой странный, что никто из нас не упоминал о нем впоследствии. А теперь мои родители умерли, а Адель… ну… – Он откашлялся и продолжал. – Но это неважно. Во всяком случае, она ничего не может рассказать.

– Я знаю о вашей сестре, – тихо сказала Полли. – Извините.

– О, за ней хорошо присматривают. Она играет со своими куклами и хорошенькими ленточками, ее умывают и переодевают. Скоро ей исполнится тридцать четыре.

Полли молчала.

– У нас была большая красная машина, – продолжал немного погодя Крейн. – Я запомнил это, потому что в те дни машины были, в основном, черные. Мы отправились в большое путешествие, и мне нравилось сидеть на переднем сидении с опущенным стеклом, чтобы ветер бил мне в лицо. Мне и теперь нравится это. – Он задумчиво потер щеку. – Мы переезжали из города в город – естественно, я не знаю, где, – я только запомнил, какое вкусное было тогда кремовое мороженое. Я помню все это отрывочно, и не всегда в строгой последовательности. Должно быть, это произвело на меня сильное впечатление, раз я вообще что-то запомнил в таком возрасте.

– Да?

– Как только мы выехали из города, отец обнаружил, что у него нет карты. Я уверен, что это была моя вина. Я сделал из его карты бумажную шапку. На самой окраине стоял магазинчик, из тех, знаете ли, где торгуют всяким хламом и владельцы которых едва-едва сводят концы с концами. На окнах лежала густая пыль, не убиравшаяся годами. Выставленные товары были дешевыми. Ничего дороже шиллинга. Отец спросил хозяина, есть ли у него карта. Есть, ответил хозяин. Есть прекрасная карта.

– Карта!

– Да, карта. Она была вклеена в конце путеводителя. Отец сунул книгу мне на колени, и мы уехали. Следующее, что я помню, отец использовал какие-то слова, которые я не понял, а мать зашикала на него. В книге была только половина карты. Кто-то оторвал другую половину.

– И не было никакого замечания…

– Мать, мне кажется, была лишена чувства юмора, так что, должно быть, это сказал отец, но неважно. Кто-то из них сказал: «Когда мы доедем до того места, где карта оторвана, то наверное свалимся с края». Я засмеялся.

Крейн замолчал и принялся разливать чай, обратившись мыслями в прошлое. Он чувствовал солнце, свежий воздух и бег большой красной машины. Он видел карту, развернутую на сидении между ним и отцом. Он видел отца, сидящего за рулем, его сильные руки, уверенно держащие руль и так нежно обращавшиеся со старой, потрепанной картой.

– Мы ехали под ярким солнцем по зеленым полям, – продолжал он. – Вокруг не было никаких домов, вообще ни души. Телеграфные столбы покосились под странными углами, дорога была покрыта белой пылью. Затем отец сказал: «Ну, держитесь. Мы доехали до конца карты и сейчас свалимся». Мы все засмеялись. Мы еще смеялись, когда непонятно откуда поднялся серый туман. – Крейн содрогнулся. – Это было непонятно. Только что мы ехали под солнцем, делая пятьдесят миль в час по белой дороге, а в следующее мгновение оказались в густом тумане. Было по-прежнему жарко. Машина по-прежнему ехала. Отец резко сбросил скорость до десяти миль в час, и мы поехали буквально на ощупь. Тогда я заплакал.

– Вы испугались?

– Да. Испуг, удивление, что все это значит, и мысль о том, что мы действительно куда-то упали. Когда Адель сказала: «Глупости, не могли же мы действительно упасть с края мира!», стало еще хуже. Я заплакал громче. Тогда отец решил повернуть назад. Мы развернулись и поехали по своим следам, и снова очутились под солнцем. Когда отец сверился с картой, и мать тоже, мы обнаружили, что туман начинается как раз в том месте, где карта была оторвана.

Полли Гулд задрожала и придвинулась поближе к огню.

– Отец рассмеялся. Это был крупный человек, Исамбард Крейн, величайший инженер по всему западу страны. «Это, должно быть, местный выброс», – сказал он. Я не знал, что он имел в виду, но это звучало успокоительно. Мы снова поехали вперед. Мы пробирались через туман, не слыша ничего, кроме гудения мотора. Затем, минут через десять, туман стал рассеиваться. – Крейн отпил чай и поставил чашку. Он боялся, что может выронить ее, если будет продолжать рассказывать, держа чашку в руке. – Туман рассеялся окончательно. Мы снова оказались под солнцем. Отец рассмеялся и сказал, что был прав. Мы выехали за поворот дороги и затем… затем…

– Что?

– Дальше мои воспоминания путаются. Взревел мотор, завизжали шины, когда отец лихорадочно развернул машину. Далекие сверкающие башни, огонь и дым, резкие звуки труб. Позже я так и не смог собрать эту сцену воедино из обрывков воспоминаний, хотя и пытался много раз. Серебряный шар, из которого вырываются языки пламени. Высокие образования, о которых я всегда думал, как о деревьях, пластинчатые, со множеством ветвей, однако, не существует таких огромных деревьев, да еще покрытых чешуей. Вибрация в воздухе, слабое сияние атмосферы, словно между нами и наблюдаемой сценой была тонкая, со многочисленными складками завеса. – Крейн покачал головой. – Я пробовал восстановить чувство, которые мы испытали, необъяснимое чувство страха, страха от понимания, что это место является злом – однако, зло является оборотной стороной добра, – необъяснимое, как и эти звуки.

– Необъяснимое… и почти безумное.

Крейн сухо улыбнулся Полли.

– Да, мисс Гулд, безумное.

– Вы проехали через смог в один из тех проклятых богом индустриальных городов, в дыму, копоти и пламени, и испытали ощущение зла.

– Я много раз думал так же. Это может быть ответом. Вы путешествуете по долинам Уэлльса, одному из прекраснейших мест, созданных Богом на Земле, и вдруг попадаете в окутанный вечным смогом шахтерский город. Для глаз ребенка окутанный дымом, с вырывающимися языками пламени завод должен показаться ужасным, впечатляющим и отвратительным местом. О, да, мисс Гулд, не думайте, что я не размышлял об этом.

– Я верю вам, мистер Крейн. Я просто сказала это, чтобы проверить вашу реакцию. По крайней мере, вы не подавлены ужасными воспоминаниями, вы можете быть логичным. Вы простите меня? Хорошо. Теперь об Аллане…

– Да, ваш кузен. У него была эта карта…

– Что случилось потом. Я имею в виду, с картой?

– Отец быстро развернул машину. Мы промчались через туман и снова выехали под солнце. Затем мы вернулись той дорогой, которой приехали сюда, до шоссе и нашли людей, которые показали нам объездной путь. Больше мы не говорили о том, что видели.

– Хорошо. Благодарю вас, мистер Крейн. Честно говоря, я не могу понять, какое влияние это оказало на вас. А реакция вашей сестры Адель кажется совершенно иной. Вы приехали в индустриальный пояс и увидели чудовищность заводов с детской точки зрения. Я надеялась, что это поможет мне в поисках кузена. Кажется, я ошиблась.

– Минутку. Я рассказал вам общий ход этой истории. Но я не добавил дальнейшие подробности, подробности, о которых не рассказывал никому. По-моему, совершенно ясно, почему я хочу эту карту… Мысли об Адель преследуют меня, и это может быть шанс для нее… Ну, я не разрабатывал это. Но сейчас я подумал, что будет честно, если я услышу вашу часть истории.

– Это довольно просто. Аллан планировал провести отпуск в путешествии. Он уехал…

– Он остался в армии? Да, конечно. Я же решил, что армейская служба и Крейны не совместимы друг с другом. Думаю, я был прав.

– Может быть. Он нашел подружку – кажется, ее звали Шарон, – и они решили совершить большую поездку по Ирландии.

– Ирландии!

– Да. Вы знаете, что Аллан исчез в Ирландии?

– Да. Да, конечно. Но я не знал, что у него была карта. Вы хотите сказать… Все это случилось со мной в Ирландии?

– Если это случилось, мистер Крейн.

– Что значит «если»? Может быть, я сумасшедший, но я абсолютно уверен, – как и в том, что я сижу здесь, – что я проехал чрез туман и увидел другой мир. Ирландия. Значит, все его поездки по Англии были бесплодными. Он не помнил, чтобы плыл по морю, когда отправился в детстве с семьей в ту поездку. Ирландия. Ну, если очарование входит в общий рисунок, тогда Ирландия подходящее место для этого. Полли уставилась на него.

– Вы сказали, другой мир, мистер Крейн?

– Да. И я имел в виду не только мир впечатлений ребенка. – За окном ужасно взвыл ветер, сотрясая толстые стены старого дома. – Другой мир, отличающийся от того, что мы знаем, и даже от того, что можем вообразить.

– Может, вам лучше закончить свою историю?

– Когда вы расскажете мне, что случилось с Алланом.

– Он написал, что нашел старый путеводитель и был заинтригован иллюстрациями. Стальными гравюрами. В письме он также сообщил, что в конце путеводителя была карта, порванная пополам. Он писал, что на какой-то черт этой девушке, Шарон, понадобилось сравнить старые маршруты с современными. У ней была теория, что в древности люди могли найти лучшие пути, чем современные водители. Она была слегка сдвинута на таких вещах. Пледы ручной выделки, деревянная посуда из Скандинавии, цветочные горшки. Вы знаете таких людей.

– Вряд ли этот тип подходит для Аллана.

– Вы не видели ее.

– А-а!

– Солнечным утром они выехали из Белфаста, и больше никто их не видел. Это было пять лет назад.

– Мне казалось, вы хотели выйти за него замуж?

– Это было уже после того, как я сказала ему «нет». Окончательно. Ужасная сцена. Шарон должна была смягчить его боль. Во всяком случае, она была бы ему лучшей женой, чем я. Но, видите ли, я чувствую себя ответственной…

– Нет, нет, Полли. Карта. Проклятая карта! Говорю вам, Аллан поехал по этой карте, достиг порванного края, проехал через туман и был схвачен одним из этих сверкающих, лязгающих чудовищ. – Крейн замолчал, понимая, что проговорился.

– Лязгающих чудовищ?

Крейн сделал неопределенный жест.

– С точки зрения ребенка. Я не знаю, что это было на самом деле. Но они выскочили из-за маленьких деревьев, лязгая и сверкая, с бесчисленными дюжинами ног и протянутыми к нам длинными, похожими на цепы руками. Поэтому отец так быстро развернул машину. – Он покачал головой. – Я не говорил никому об этом, кроме вас.

– И поэтому ваша сестра Адель… осталась на том же уровне умственного развития, на каком была тогда?

– Да.

– И поэтому вы имеете зуб против этой карты?

Крейн нахмурился.

– Как можно иметь зуб против куска бумаги? Ненависть, ужас, страх, что откроются вещи, которым лучше оставаться неоткрытыми – да. Но вряд ли это можно назвать личной ненавистью.

– Вы так и не сказали мне, что случилось с картой.

– Я не думал об этом в то время. Сам случай запечатлелся у меня в памяти, но все остальное… Когда умер отец, я просмотрел его вещи, наполовину ожидая найти путеводитель запертым в японском сейфе, ключи от которого он всегда носил с собой. Конечно, там не было ничего. Полагаю, вы можете сказать, что у меня возникла навязчивая идея вновь завладеть картой. Меня самого изумляет страсть, с какой я собираю путеводители. Должно быть, отец тогда сразу отделался от этой книги. Наверное, он валяется в какой-нибудь второразрядной книжной лавке, ожидая покупателя…

– Аллан.

– Да. – Крейн заколебался, потом продолжал:

– Пока другой человек не использует карту, пройдет через туман в… ну, как мы можем это назвать, если не Страной Карты… и исчезнет. И тогда люди – существа, чудовища, пришельцы, можно назвать как угодно, – которые обитают там, просто вернут карту в наш мир и будут ждать новой жертвы.

– Но это предполагает…

– Да. До некоторой степени, не так ли?

Чай остыл. Масло размякло на блюдце. Все булочки были съедены. Крейн позвонил Энни и, когда она убралась на столе, прошел через кабинет и критически осмотрел бутылки, потом взглянул на Полли.

– То же, что и вам. Скотч. Крепкий.

– Я пью неразбавленный. Пожалуйста.

Пока они медленно наслаждались выпивкой, Крейн рассматривал девушку. Она была женщиной, для которой многие мужчины сделали бы все, что угодно, чтобы обладать ею. Она задумчиво глядела на огонь, и Крейну показалось, что она думает об Аллане и их ссоре.

Ее кузен уехал в Ирландию со своей новой подружкой, купил путеводитель с картой, поехал по этой карте… куда? В Страну Карты.

И это совершенно ничего не говорило ему.

Каким-то образом за последний час, беседуя с девушкой, он начал верить, что может решить загадку, над которой ломал голову всю жизнь. У него появилась смутная надежда, что он вроде бы понимает, как найти средство исцеления Адели. Но были и другие причины, толкавшие его на поиски карты, разорванной посредине. Его оскорбленная гордость, знание, что существуют силы вне обычного мира, силы, одновременно пугающие и зачаровывающие его, ненайденные, но упорно поддерживающие веру, что его собственная незавершенная личность может стать цельной, а также явная любовь к раскапыванию неизвестного – все это подвигло его на поиски потерянного ключа к Стране Карты.

Он поднялся и взял с книжной полки «Государственное картографическое управление Северной Ирландии». Названия мелодичными колоколами звучали в его ушах.

– Из Белфаста, – задумчиво пробормотал он. – Нет, названия ничего не значат для меня – кроме резкого привкуса тоски.

– Когда вы уезжаете? – спросила Полли, подняв голову.

Крейн улыбнулся. Они уже установили связь, и он чувствовал себя удовлетворенным, отдохнувшим… и ужасно встревоженным.

– Утром. Я успею на ранний поезд…

– Разумеется, я еду с вами.

– Но…

Роланду Крейну понадобилось менее тридцати секунд, чтобы понять, что он будет редко побеждать в спорах с Полли Гулд.

## Глава 2

Когда они сошли с самолета в Нитс Корнер и сели в автобус до Белфаста, Крейн все еще пытался доказать, что это не подходящие для девушки приключения. Она просто сказала, что ему следует войти в контакт с его друзьями-книгопродавцами и начать охоту за путеводителем середины девятнадцатого века по какой-то части Ирландии, в конце которого находится разорванная пополам карта. Никто из них не питал большую надежду на успех с таким подходом. От поездки в Ирландию каталоги книгопродавцов не станут ближе, чем дома у Крейна, в Бушмиллзе. Но это был один из путей поисков, а их было так мало, казавшихся важнее, чем в действительности. Полли отыскала людей, последними видевших Аллана перед его исчезновением.

Потом они отчитались друг другу, сидя за низким столиком в гостиной комфортабельного отеля. Результаты – нулевые.

– Естественно, книгопродавцы с удовольствием встретились со мной, – сказал Крейн, откинувшись на спинку глубокого кресла и зевая. – Ох, как я устал… Я все-таки в их глазах гораздо выше среднего покупателя. Но они качали головой и выражали искреннее и всеобщее сочувствие. Никто не мог мне помочь. – Он почесал нос. – Кроме одного старика, который посоветовал мне поискать в Смитфилде. Я сказал ему, что ищу книгу, а не кусок говядины…

– Да, я поняла, – хихикнула Полли. – Вы просто спутали его с Лондонским рынком Смитфилд. Англичанину трудно избавиться от такой ассоциации.

– Конечно. Особенно если учесть, что Смитфилд был когда-то сценой многих рыцарских турниров… Или вы знаете это?

– Нет. Ну и что из того. Этот мир давным-давно мертв.

– Верно. Я не мечтаю о средневековых глупостях. Но они были ценнее, чем мы со своим материалистическим мировоззрением и волнениями по всяким пустякам.

– Вам легко так говорить с вашим богатством. Подождите!

– Девушка подняла руку, прерывая его готовый вырваться протест. – Это не значит обиду или личное оскорбление. Я знаю, что в средневековье верную службу ценили больше денег, и мы смеемся теперь над ними за это. Мы ценим деньги от начала до конца, стремясь обладать чем-нибудь материальным. Но пусть так. Если это цена, которую мы платим за благополучную жизнь и свободу от глупостей тех времен, тогда большинство людей готовы платить за это.

В другое время Крейн с удовольствием поспорил бы о развитии цивилизации, но сейчас его преследовали мысли о карте, разорванной посредине. Он удовлетворился лишь замечанием:

– Одно точно. Люди во времена до возрождения культа личности с готовностью поверили бы в Страну Карты. Полли криво улыбнулась ему, создавая смутное впечатление, что он должен узнать ее получше.

– Наверно, я поверю вам. Однако, я здесь не для того, чтобы развлекать вас. Итак, вы поехали туда?

– В Смитфилд? Нет. Завтра. – Крейн нахмурился. – Самое неприятное в этом то, что какой-то старик тут же дал мне путеводную нить. Очевидно, кто-то уже разыскивал путеводитель, и могу спорить на половину моей коллекции, он искал ту же книгу, что и мы.

– Кто-то еще… искал карту!

– Примерно так сказал старик.

– Это проливает новый свет на все дело…

– Каким образом? Я так не думаю. Если карту пускают снова в оборот, тогда за ней могут следить.

– Я не могу согласиться с вашей теорией…

– Конечно, вы правы, Полли. Это всего лишь теория, настолько дикая и глупая, что не имеет ничего общего со здравым смыслом в мире, в котором мы живем. – Крейн встал и с улыбкой поглядел на нее сверху вниз. – Я пойду спать. Завтра мы едем в Смитфилд.

***

Крейн долго бродил по очаровательным проходам Смитфилда, среди шума и суеты, заходил в пыльные, изглоданные временем секции, пролистал множество потрепанных книг – путеводителей, но так и не нашел путеводитель с оторванной половиной карты. Точнее, он перелистал множество путеводителей с истрепанными и оборванными картами, но знал при этом, что по спине пройдет предупреждающий холодок, когда он найдет искомое. Однако, этого не случилось. Обескураженный, он вернулся в отель. Все, с кем он говорил, были рады помочь ему, приносили целые стопки книг, даже помогали листать их, но все как один качали головами.

– Извините, сэр. Здесь был парень по имени Мак-Ардл, который задавал те же вопросы, наверняка это был он. Мак-Ардл.

Кто, к дьяволу, такой этот Мак-Ардл, что вмешался в жизнь Крейна, пытаясь украсть его карту?

По логике вещей, болтливые ирландские книгопродавцы наверняка расскажут Мак-Ардлу о Крейне. Можно поручиться за это, и Крейн чувствовал беспокойство при этой мысли. Это было явно каким-то образом, что он не мог объяснить несмотря на то, что это было, также, частью остального таинственного окружения порванной карты и продолжения ее в месте, названном им Страной Карты.

Полли тоже выглядела в этот вечер удрученной.

– Я нашла отель, где Аллан останавливался в последнюю ночь, – сказала она. – Пришедшее в упадок местечко. Я говорила с хозяином, но в ту пору он еще не владел отелем. Это же было пять лет назад.

– Тяжелый случай, Полли.

– Я поеду к человеку, который владел отелем в то время. Думаю, мы должны арендовать машину и отправиться туда завтра. Это маленькое местечко под названием Бэллибоджи, милях в четырех севернее Бэллимани.

– Прекрасно. Я – за. – Внезапно Крейна осенила одна мысль. – Надеюсь, его зовут на Мак-Ардл.

– Нет. С чего вы так решили?

– Просто предположение. Но мы замешаны во что-то более странное, чем простое преступление и внезапная смерть. Хотя смерть тоже возможна, но я не верю, что она будет внезапной.

– Крейн не мог объяснить возникшие у него мрачные мысли иначе, чем влиянием умирающей Ирландии – влиянием, которое он всегда насмешливо отвергал.

– Его зовут О'Коннелл, – сказала Полли. – Что вы думаете о машине?

– Если поведете ее вы, – ответил Крейн, вспомнив ее поездку в бурную ночь.

– Договорились.

Крейн довольно легко арендовал машину, последнюю модель «остина». Полли вывела ее на следующее утро и повела по великолепной поверхности дорог уверенными, легкими движениями руля, что произвело впечатление на Крейна. Мимо проносились зеленые поля. Сияло солнце, белые облака на синем небе летели, как галеоны под белыми парусами. И, как настоящие военные корабли, они выстраивались в отдалении борт к борту. Крейн держал на коленях справочник «Государственного картографического управления» и следил за дорогой по очаровательным Ирландским названиям.

Бэллибоджи оказался маленькой добела отмытой деревушкой, вытянувшейся вдоль шоссе, превратившемся в главную улицу. Они подъехали к коттеджу О'Коннелла, постучались и после объяснения своего дела, были допущены в опрятную, уютную маленькую гостиную. О'Коннелл оказался загорелым, жилистым гномом с острым взглядом. Он сверкнул на них глазами. Пока его дочь накрывала на стол, подавая чай и белый хлеб с желтым ирландским маслом, О'Коннелл напрягал мозги, вспоминая ту ночь пять лет назад, когда в его отеле остановились парень и девушка. Самое изумительное, что он вспомнил.

Когда он объяснил, почему вспомнил, удивление Крейна возросло. Он подался вперед на стуле.

– Вы сказали, мистер О'Коннелл, что этот человек испугал вас?

– Не испугал, юноша. – О'Коннелл потер подбородок. – Я сказал, что у него был дурной глаз…

– О, перестань, папа! – Дочь О'Коннелла была с модной прической, в нейлоновых чулках и хорошо сшитом платье в цветочках. Она совершенно не походила на полудикую девушку из глуши. – Все это чепуха!

Несмотря на яркой солнце, вливавшееся золотом в открытые двери и освещавшее китайский пейзаж на стене, Крейн ощутил, что, возможно, мрачная теория старика вовсе не являлась чепухой. Попав в Ирландию, он понял, что здесь может случиться все, что угодно.

В самом рассказе не было ничего сенсационного, но Крейн начал смутно воспринимать подтекст, невысказанные вещи, приближение открытия новых возможностей.

– Глаз самого дьявола, – пробормотал О'Коннелл.

Воспоминания об этой темной ночи пятилетней давности не выветрились из головы старика, потому что в эту ночь в его теле случился пожар. Должно быть, он время от времени перебирал эти события в голове, сидя в своем маленьком коттедже, размышляя, переживая заново расцвет своего бизнеса и вновь вспоминая пожар, положивший ему конец.

Крейн собирал историю по кускам, попивая крепкий чай и поедая хлеб с вишневым джемом.

Аллан и Шарон много выпили в гостиной – что заставило Полли нахмурится – и были очень взволнованными. Незнакомец пришел из темноты ночи, заказал выпивку и сел за их столик. У него были лицо и глаза, если верить О'Коннеллу, самого дьявола.

– У него с вашим приятелем завязался разговор. Он хотел купить у вашего приятеля книгу, а у него не было такой, судя по его словам. – О'Коннелл задумчиво покачал своей напоминающей гнома головой. – Прежде чем вы бы успели сказать «Кучу-лайн», они принялись тузить друг друга, как дикие нехристи. Молодой парень, ваш приятель, выглядел так… ну… словно… – О'Коннелл замолчал и потер нос, – … словно он мог отмутузить весь мир, а заодно и этого человека с дьявольским лицом.

– Бедный Аллан, – вздохнула Полли.

– А затем, – с каким-то удовлетворением продолжал О'Коннелл, – в моем отеле начался пожар. Вот это было дело!

– Но я была там вчера… – возразила Полли.

– Ужасный огонь поглотил все, что мы имели в Белфасте, мисс. Все лучшие номера были залиты водой и превратились в угли. Но, знаете ли…

– Ну, отец… – сказала дочь голосом, в котором безошибочно улавливалось предупреждение. О'Коннелл покосился на нее.

– За кого ты меня принимаешь, девушка! Я ли не знаю, что случилось? Разве я не видел это собственными глазами?

– Ты знаешь, что сказали люди из страховой компании. Тебе еще повезло, что они не стали давить на тебя слишком сильно…

– Верь, и все! Я сижу здесь и говорю тебе, девушка, что человек с лицом дьявола потерпел поражение в драке с молодым парнем, и мой отель загорелся от его дьявольского плевка. Вот что я говорю тебе!

– О, папа!..

Крейн взглянул на Полли. Она крепко прикусила нижнюю губу. Он выглядела напряженной и неоспоримо привлекательной. Крейн быстро отвел взгляд. Дочь О'Коннелла – они так и не узнали ее имени – сказала:

– Вы не должны слишком верить отцу. Он всегда клялся, что незнакомец поджег отель взглядом. Старые суеверия умирают с трудом. Я признаю, что этот человек выглядел… ну… странно. Конечно, он записался в регистрационную книгу, но после той ночи от нее ничего не осталось. Мне не понравилось, как он выглядел, когда…

– Вы сказали, зарегистрировался? – быстро вмешался Крейн.

– Верно.

– Вы помните его имя? – Он ждал ответа, кровь тревожно стучала в висках, во рту пересохло.

– Конечно, как и все мы. Мак-Ардл…

– Мак-Ардл!

Крейн кивнул на удивленное восклицание Полли.

– Мак-Ардл, – удовлетворенно сказал он.

– Выходит, вы знаете этого парня? – спросил О'Коннелл.

– Нет, не знаем. – Крейн поднялся на ноги. – Но я многим обязан вам, мистер О'Коннелл. Мы собираемся познакомиться с этим Мак-Ардлом как можно скорее.

– Да, поскорее, – кивнула Полли, и Крейн понял, что она пришла в себя.

– Скажите мне, мистер О'Коннелл, – очень серьезно и с нажимом спросил Крейн, – можете ли вы вспомнить, на намекал ли тот молодой парень, Аллан Гулд, куда он собирался поехать? Это очень важно.

– Что-то он говорил мне на этот счет. Я, кажется, помню, что во время спора они тыкали пальцами в клочок бумаги. Но этот пожар… Я прекрасно помню, что огонь уничтожил лучшие номера…

– Я понимаю, вам трудно воссоздать подробности той ночи спустя пять лет, – настаивал Крейн. – Но пожар в отеле зафиксировал их для вас. Вы можете еще что-нибудь рассказать нам? – Голос Крейна звучал умоляюще и откровенно. Что-то в этой истории о пожаре смутно раздражало его.

– Н-ну… – О'Коннел повернулся и взглянул на Крейна, глаза его были яркие, как у птицы. – Извините меня за причуды старческой памяти. После того, как я ушел в отставку и продал отель, мой ум стал не таким ясным, как прежде.

– Да, мистер О'Коннелл?

– Кажется, они говорили о графстве Тироне. Но моя память… Не могу утверждать, что это так. Мне это лишь кажется.

– Спасибо, мистер О'Кеннелл, – сказал Крейн. Он по-прежнему стоял на ногах, и когда Полли тоже поднялась, в маленькой гостиной, залитой солнечным светом, стало тесно. Улыбаясь, О'Коннел глядел на них. Он принялся набивать трубку. Его дочь тоже встала, немного смущенная, чтобы проводить гостей. Полли улыбнулась ей.

– Прекрасный домик у вас, мисс О'Коннелл. Вы должны гордиться им.

Мисс О'Коннелл просияла. Когда они сели в машину, Полли задумчиво произнесла:

– Интересная жизнь, без всяких сложностей.

– Вы сами не верите в это, – хмыкнул Крейн. – В этой деревушке столько же сложностей, как и ежедневно в вашем Лондоне. Поехали. Мы не можем терять время.

– В графство Тирон?

– Когда будем готовы. Я думаю о Мак-Ардле.

– Вы узнали от книгопродавцов, что он ищет карту, следовательно, он мог узнать от них же, что и мы ищем ее. – Полли включила двигатель, и «остин» мягко покатил прочь. – Он и раньше охотился за картой, пытался силой вырвать ее у Аллана и даже вступил с ним в драку. Судя по всему, у него отвратительные привычки.

Внезапно у Крейна возникла новая концепция. Весь путь до Белфаста по зеленым полям он думал о Мак-Ардле. Когда Полли остановилась перед отелем, Крейн вернулся по лабиринту мыслей туда, откуда начал. Он поднялся с легким ворчанием.

– Пойду проверю регистрационную книгу отеля, – сказала Полли. – Если Мак-Ардл записывался в нее, там должен быть его адрес.

– Да, ты права, Полли, – рассеянно сказал Крейн, думая совсем о другом. Полли ко всему подходила с практичной стороны.

Она вернулась к ленчу с триумфальным выражением на лице. Но триумф, как отметил Крейн, был весьма мрачным.

– Он оставил свой адрес в одном местечке в графстве Тироне, – сказала она.

– Хорошо, – отозвался Крейн.

– Плохо только, что название этого местечка сгорело. Вся регистрационная книга сильно обуглилась. Они держат ее в сейфе и относятся, как антиквариату. Память о Великом Пожаре.

– Ясно. Ну, сегодня уже поздно что-либо делать. Есть какие-нибудь идеи?

– Я обязана попытаться раскопать эту историю сегодня же.

– А?

Полли взглянула на него задумчиво, почти расчетливо, оттопырив нижнюю губу.

– Вы богатый человек, мистер Крейн. Очень богатый.

– Ну, полагаю, что так. И это означает, что мистер Крейн дрянь?

– Рол?!

– Я начинаю уже привыкать к этому.

– Ну, Рол, – хихикнула Полли, – это не относится к вам. Вы живете в башне из слоновой кости, опирающейся на финансовую империю. Ведь вы не думаете о том, что ваша незамужняя девушка должна зарабатывать себе на жизнь?

Крейн понял, что Полли права.

– Ну… гм… – смущенно сказал он.

– Я репортер. Я еще младенец в журналистике, однако, опыт постепенно придет. В моей газете думают, что я раскапываю здесь сенсационную историю, как и может быть, но… В Крейне вспыхнул гнев.

– И вы вытащили меня сюда только для того, чтобы написать статью для вашей занюханной газетенки?!

Полли тоже вспыхнула от ярости.

– Люди вашего сорта так высоко стоят, что никогда не касаются ногами земли! Я уже упоминала, что зарабатываю себе на жизнь и пытаюсь раскопать эту историю… Но едва я раскрыла рот, чтобы сообщить вам, что работаю в газете, как вы тут же запрыгали от ярости.

Красные пятна на ее щеках и блеск глаз не остановили Крейна от ответного выпада. Но еще говоря, он почувствовал низость собственных слов.

– Знаете, что думали обо мне те немногие, с кем я говорил? Да он просто съехал с катушек! А вы собираетесь выставить эту историю в своей газетенке на всеобщее обозрение. Могу представить себе, как. «Мультимиллионер ищет мир призраков с помощью старых карт!» Вы собираетесь запачкать и унизить весь объект наших поисков… А я поверил вам!

Полли остановилась напротив него, агрессивно вздернув вверх подбородок.

– О подобном заголовке вы должны благодарить вашу счастливую судьбу! Но вы же даже не дали мне сообщить, что я сказала своему редактору! Как это типично для вас. Если кто не идет вашим путем – на фонарь его! Сожгите всех!

– Теперь послушайте, Полли…

Она отмахнулась от его слов.

– Нет, это вы послушайте! Вы знаете, почему я приехала с вами в Ирландию. Мой редактор не получит от меня ничего, что причинили бы вам беспокойство… хотя бы потому, что это коснется и меня. – Она дышала глубоко, сердито и раздраженно. – Вы забыли об Аллане.

Крейн мгновенно понял низость своих слов, и его захлестнуло раскаяние. Как во время заточки ножа о точильный круг, искры понимания сложились в то, что представление О'Коннелла о Мак-Ардле не справедливо.

– Извините, – сказал Крейн, мгновенно остыв, – извините, моя дорогая. Просто… Я только подумал, как после такой статьи миллионы остолопов будут шпионить, что я ем на завтрак, и меня всего перевернуло.

– Не беспокойтесь. Есть еще время на все. Со временем эта история покончит с нами – или мы с ней. Размышляя над тем, что пришло ему в голову в уютной гостиной О'Коннелла, о темном влиянии Ирландии, о потенциальных возможностях Страны Карты, Крейн медленно проговорил:

– Хотел бы я знать…

К Полли вернулось ее хладнокровие, ее твердое ироничное чувство равновесия в мире. Ей передались смутные предчувствия, тревожащие Крейна.

– Это не сверхъестественный фокус-покус, в который мы вляпались, Рол. Нам указали на этого человека, Мак-Ардла. Здесь происходит что-то очень странное, но все объяснится при свете дня. Так что отбросьте ваши страхи.

На этот раз Крейн не сказал: «Хотел бы я знать», но почувствовал холодок при мысли, появившейся в его голове и не желавшей уходить.

## Глава 3

Все надежды Крейна были теперь сосредоточены на графстве Тирон. Он проверил по картографическому справочнику. Справочник показал, что большая часть графства дикая и заброшенная. Огромные области болот и пустошей показались ему гораздо более обещающими, чем засеянные поля. Крейн продлил аренду «остина» на следующий день, и Полли уехала по своим делам. К обеду она вернулась и отчиталась.

– Я попыталась проверить историю О'Доннелла – никто ее уже не помнит – и провела некоторые другие исследования. Ничего. Мак-Ардл не известен местным газетчикам. Я проверила парочку книжных магазинов. Его имя есть в их списках покупателей, как и ваше, но и всего-то. Он покупает только карты и путеводители.

– Знаете, мне очень не терпится поехать в графство Тирон. Тирон. Это название навевает некоторые воспоминания, не так ли? – Крейн взял вилку с ножом, но тут же положил их. – Странно, что я был раньше в Ирландии, был в Тироне, но не могу ничего вспомнить об этом. И ничего об этом не говорилось в нашей семье.

– Это легко понять.

– Да. Да, наверное, так. – И он принялся за еду.

После обеда Полли объявила, что должна заняться какими-то таинственными женскими делами перед поездкой, и оставила его одного. Крейн слонялся по гостиной. Тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, пугала его. Ночь была чудной, прохладной, но сухой, и Крейн решил походить по Белфасту. Он выбросил из головы все свои теории о Стране Карты. Он хотел, чтобы его мозг был совершенно открытым и позволил несвязным фактам самим выстроиться в истину, без вмешательства сознания. Теперь он был уверен, что происшедший в детстве случай был действительно в Ирландии, но тогда как – если принять во внимание, что это случилось в болотистых землях графства Тирон – можно принять объяснение тумана и огня индустриальным заводским городком? А это был только один так называемый факт из многих. Нет, Крейн не забыл, что они ищут парня и девушку, исчезнувших здесь пять лет назад. Заморосил мелкий дождь. В нем не было ничего необычного, но он заставил Крйна повернуть к отелю. Тусклый свет блестел на мокрой мостовой, машины с шипением проносились мимо.

– Вы не скажете, как пройти к Квин Бридж?

Крейн вздрогнул, настолько внезапно из-за завесы дождя появился человек.

– Ну… Ну, это в ту сторону, – показал он.

– Благодарю вас… мистер Крейн, не так ли?

– Да… Что? – Крейн мгновенно очнулся от раздумий. – Кто вы?

– Это не важно. Я только хочу сказать вам пару слов.

Шляпа человека скрывала лицо. Были видны лишь тонкие губы и выступающий подбородок. Они стояли в темноте между двумя фонарями. Дождь барабанил по мостовой и дождевику незнакомца, журчал в сточном желобе.

– Уезжайте домой, мистер Крейн. Уезжайте в свою Англию. Мы не хотим, чтобы вы были здесь.

Крейн слышал о тех временах в Ирландии, когда Англичанин, отправившийся поздно вечером на прогулку, рисковал не вернуться. Но этот человек был изысканно вежлив. Крейн подавил первую вспышку удивления. Он напряг ноги, готовый отпрыгнуть в сторону при малейшей опасности.

– Мистер Мак-Ардл? – спросил он.

– К вашим услугам, мистер Крейн. – Возможно, незнакомец иронически склонил голову, но в темноте этого было не видно.

– На каких основаниях вы настаиваете, чтобы я уехал домой?

– Теперь, когда вы знаете о моем существовании, основания изменились. Прежде я мог бы сказать – на тех основаниях, что вы англичанин, что мне не нравится ваше лицо… все, что угодно. – Голос незнакомца напоминал скрежет напильника. – Но теперь вы узнали мое имя и достаточно быстро сообразили, что незнакомец, заговоривший с вами, это я… Ну, могу лишь поздравит вас за хорошо проделанную работу, а также предупредить. Вы попадете в крупные неприятности, если будете настаивать на поисках карты. Она не для вас. Она никогда не предназначалась для вас… и ни для кого другого. Забудьте о карте, мистер Крейн, и уезжайте домой!

– Почему вы так отчаянно ищите эту карту, Мак-Ардл?

– Если бы я послушался своего совета… Но это не касается вас.

Незнакомец в темноте смущал Крейна.

– Но это касается меня, Мак-Ардл, – сказал он. – Нам нужна одна и та же карта. Почему бы нам не соединить свои силы и не попытаться найти ее вместе? Мак-Ардл издал странный звук, напоминающий шум дождя, но это был не смех. Уж не сумасшедший ли он? – мелькнуло у Крейна в голове. Но разве любого человека, так упорно занимающегося поисками какой-то там старой карты, нельзя назвать сумасшедшим? Однако… это не обычная карта. Крейн вспомнил об Аллане Гулде. Его кулаки сжались сами собой, когда он заговорил.

– Вы не хотите говорить мне, почему ищите эту карту, Мак-Ардл. Но вы наверняка знаете, чего ищу я.

– Слепой, ищущий труп во тьме. Вот кто вы, Крейн.

– Труп! Значит, Аллан Гулд мертв?

– Мертв, закопан, кремирован… откуда я знаю? Он прошел… туда, куда прошел. – Мак-Ардл шагнул ближе, заставив Крейна напрячься. Его голос изменился, стал чуть ли не просительным. – Бросьте это дело, Крейн. Девушка, которая с вами, никогда не найдет своего кузена. Это я обещаю. Как только вы попадете… ну, туда, вы умрете отвратительный смертью, Крейн, очень неприятной смертью. Вы думаете, что с картой вы найдете Гулда. Но я говорю вам, что карта не для вас… как не для любого человека из этого мира! Я пытаюсь помочь вам, Крейн, предупредить вас. Я знаю, что делать с картой, когда найду ее…

– Если найдете ее, – яростно сказал Крейн. – Я полагаю, вы сожжете ее. Всю историю человечества люди, подобные вам, так и поступали, сжигали то, что не могли понять.

– Но я-то как раз понимаю, а вот вы – нет. Но я не могу ничего рассказать вам об этой карте.

– Не можете или не хотите?

– Выбирайте сами. Вы сделали безумное предположение, что если найдете карту, то найдете и Гулда. Я говорю вам, что это не так…

– А как?

– Ну ладно… Найдете вы Гулда или нет, но вы также уничтожите себя!

Впечатления Крейна от Мак-Ардла резко менялись в течение их разговора. Этот человек менял эмоции с такой же легкостью, как хамелеон свой цвет. Теперь Крейн почувствовал, как в его собеседнике вспыхнула истерическая, почти не контролируемая ярость.

Эта карта никогда не будет вашей, Крейн! Никогда! Она моя! Я – я один – буду владеть этой картой! Вы все вонючие дураки, гоняющиеся за вещами, которые все равно не сможете заграбастать, за чудесами, которые не способны понять… вы мешаете мне, путаетесь у меня под ногами! Но я вырву вас с корнем, всех вас!.. Эта карта моя!

Дрожащий от ярости голос смолк, когда Мак-Ардл остановился перевести дыхание. Его сутулая фигура выпрямилась в потоках разошедшегося дождя.

Крейн понял, что этот человек больше ничего не скажет ему. Все, что нужно узнать о карте, он должен найти сам. И установка сделать это всплыла из черной глубины внутри него вместе со злостью.

Мимо проехало такси с зажженными фарами, но никто из двоих не заметил его. Серебристые облака бросали на землю копья дождя, блестящие в свете фонарей. Ветер обернул плащ Крейна вокруг ног, ударил порывом ему в лицо. Крейн почувствовал растущий ночной холод. Мак-Ардл стоял, высокий и прямой, дождь стекал с полей его шляпы. Ветер раскачивал фонарь на ближайшем столбе и на мгновение Крейн увидел нечто большее, чем просто человека, стоящего на прозаическом, мокром от дождя тротуаре Белфаста.

Затем Крейн взглянул через плечо, чувствуя просачивающуюся за воротник влагу, и вернулся мыслями к настоящему. Только что Мак-Ардл был человеком. То, что Крейн что-то вообразил, показывало, насколько он потерял душевное равновесие. Эта проклятая карта – и все это проклятое дело – делала из него бесхарактерного простофилю. Он разжал кулаки и пошевелил пальцами, чувствуя, как к ним приливает кровь.

– Если вам больше нечего сказать, Мак-Ардл, тогда доброй ночи!

Крейн повернулся, чувствуя, что напряжение не оставляет его, готовый ко всему, что может случиться. Мак-Ардл не сделал глупостей. Его скрипучий голос призрачно донесся из дождливой темноты:

– Вам также доброй ночи, Крейн. Забудьте все эти глупости и уезжайте домой. Я делаю вам одолжение. Крейн не ответил. Он ушел под шум дождя, засунув руки в карманы плаща.

Будь проклят Мак-Ардл! И будь проклята карта! Фактически, принимая во внимание все, что случилось, будь проклято все это дело!

Затем он вспомнил о Полли и немедленно переменил решение. Не будет карты, не будет и Полли.

Карта, по крайней мере, делала ему кое-что положительное. Думая о Полли, Крейн наслаждался приятным теплом, разливающимся внутри. В отель он вернулся уже в хорошем настроении.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru