# Преступление Летучего Отряда

Эдгар Ричард Горацио Уоллес

## Глава 1. Дом на сваях

Между каналом и Темзой простиралась болотистая бухта. На берегу ее высилась странная старая деревянная постройка на сваях. Шлюзы в конце канала отделяли заплесневевшую бухту от остальной водной глади. Дом на сваях производил печальное впечатление: казалось, что с течением времени он все более и более оседал, уходя в болото. Когда-то этот дом был окрашен в белое, но его долгие годы не ремонтировали и ныне он принял грязно-серую окраску. Эта постройка хорошо бы гармонировала с местностью, не будь возле нее с одной стороны громады складского помещения, а с другой – здания каких-то мастерских.

В «Леди Стерс», так именовали эту невзрачную постройку, жил Ли Джозеф. Во время прилива вода доходила до уровня его спальни. Времена, когда странный дом получил свое не менее странное название, были давно забыты. Некогда эта мрачная и полупустынная местность была одним из прелестнейших уголков Темзы. Здесь расстилались поля и луга. Ныне же в прилегающих к бухте улочках стояли невзрачные здания, в которых ютилась беднота. Здесь царили грязь и теснота. И тем не менее эту убогую местность продолжали именовать по-прежнему «Луговой стороной».

У Ли Джозефа было обыкновение сидеть у окна и следить за движением на реке. Отсюда он имел возможность любоваться Темзой и исполинскими голландскими пароходами, уходившими в открытое море.

Полиция ничего не имела против старого еврея Ли Джозефа, хотя и была осведомлена о том, что он – контрабандист и скупщик краденого. Но улик не было, и полиция не строила никаких иллюзий насчет обысков в его доме. Она отлично знала, что обыски не дадут результатов.

Соседи считали Ли Джозефа богатым человеком. И столь же были уверены в том, что он выжил из ума.

У него было странное обыкновение вести нескончаемые разговоры с невидимыми друзьями. Этот своеобразный старик с широким, пожелтевшим, лишенным растительности лицом, идя по улице, беседовал с собой. Ходил он чуть подпрыгивая, размахивая руками и громко о чем-то рассуждал, время от времени разражаясь зловещим хохотом.

Обычно он разговаривал на каком-то непонятном языке. Соседи полагали, что он говорит по-немецки; на самом же деле он говорил по-русски. Он обладал способностью видеть наяву людей, давно покинувших этот мир, беседовал с ними, и они рассказывали ему много любопытного о неведомых мирах…


Ли Джозеф разгуливал по своей мрачной комнате. Три свечи освещали ее, но света было недостаточно для того, чтобы разогнать мрак в этом непомерно высоком помещении, и скудное освещение придавало комнате зловещий характер, бросая на стены призрачные, угрюмые тени. Когда-то окрашенные в светлые, приветливые тона, стены утратили свой первоначальный вид, крыша нуждалась в ремонте, и в непогоду со стен стекали потоки воды. Ли жил в маленькой каморке, размерами не больше, чем хозяйственный шкаф. Преимуществом этой каморки было то, что она являлась единственной частью строения, находившейся не над водой, а на суше.

Большая комната служила Ли одновременно и конторой, и столовой, и складским помещением. Голландские, немецкие и французские матросы подплывали на маленьких лодчонках к дому Ли, искусно между сваями и причаливали к ветхой лесенке, ведущей наверх. Затем к ним спускался старик, и шел торг. Ли приобретал у них различные товары и предметы, происхождение которых было покрыто мраком неизвестности.

Под домом было темно – даже днем сваи и балки не пропускали сюда солнечного света. Посетители Ли имели возможность подплывать к нему только в определенные часы. В часы отлива река мелела, и под домом появлялась илистая тина, покрытая пузырями. Тина и пузыри беспрерывно колыхались, словно на дне бухты таился неведомый дракон, беспокойно ворочавшийся во сне и волновавший водную гладь.

К лесенке была причалена моторная лодка, которой Ли, несмотря на свой преклонный возраст, умел искусно управлять во время своих странствий по реке. Вот и сейчас, как раз в тот самый вечер, когда начинается повествование, он раздумывал над тем, не пуститься ли ему снова в плавание. Дважды в течение этого вечера свертывал он ковер, скрывавший люк, ведущий вниз к лесенке. Разговаривая вслух и кряхтя, он спустился в лодку и бросил в нее объемистый узел. Лодка во время отлива легла на бок. Закончив свои приготовления, старик снова о чем-то заговорил со своими невидимыми гостями.

Он болтал без умолку, отпускал шуточки, с довольным видом потирал руки, посмеиваясь над их неожиданными ответами. В течение всего дня они нашептывали ему такие ужасы, которые заставили бы всякого другого человека окаменеть от страха. Но на этот раз Ли не склонен был верить их россказням.

Пронзительный звон колокольчика заставил его встрепенуться. Крадущимися шагами направился он к лесенке и спустился к маленькой дверце.

– Кто там?

Услышав в ответ шепот, он повернул ключ и отворил дверь.

– Ты пришел слишком рано или слишком поздно, – сказал Ли, обращаясь к своему посетителю, и голос его звучал хрипло, приглушенно. Он говорил по-английски с чуть заметным акцентом.

Заперев за своим гостем дверь, прошел вместе с ним наверх.

– Ты знаешь, я работаю не по времени, – продолжал Ли. – Когда наступает прилив, я должен заняться своим делом. А отдыхать я буду в часы отлива. И тогда я могу беседовать сколько душе угодно с моими милыми маленькими друзьями…

И старик послал в темный пустой угол воздушный поцелуй. Гость – Марк Мак-Гилл – сердито сказал:

– Прекрати свою нелепую болтовню о духах! Его сестра прибудет сюда сегодня вечером!

– Его сестра?

– Сестра Ронни Перрмена приехала из Парижа!

Ли Джозеф удивленно уставился на своего посетителя, однако от дальнейших вопросов воздержался.

В облике Мак-Гилла было нечто жесткое, исключавшее всякую откровенность в разговоре с ним. Он был огромного роста, широкоплеч; в его порывистых и властных движениях таилась своеобразная красота. Бесчисленные подчиненные боялись его, и не столько грубости и жестокости, сколько блеска холодных голубых глаз.

Он закурил сигару, пересек комнату и направился в спальню Ли. Задумчиво поглядел в окно.

– Через полчаса начнется прилив…

Ли Джозеф не спускал с него глаз. Великан протянул руку и взял с постели скрипку.

– Видимо, ты опять целыми днями царапал на своей скрипчонке? – усмехнулся он. – Что, полиция была здесь?

В ответ еврей отрицательно покачал головой.

– Разве они не осведомлялись у тебя о Ронни? Имей в виду, девушка захочет узнать обо всем. Я пытался удержать ее вдали от здешних мест, но мне это не удалось. Ты помнишь, что должен сказать ей?

После непродолжительного молчания Ли Джозеф задумчиво произнес:

– Полицейские убили его… Они настигли его в доке, когда он вез с собой товар. Они спросили: «Откуда это у тебя?» и затем ударили по голове. И он упал в воду…

– Да. Так, пожалуй, сойдет, – сказал Марк и внимательно прислушался. – Тизер плывет сюда! А с ним и девушка. Доставь их наверх.

Ли бесшумно спустился по лестнице. Вскоре он снова появился наверху, указывая кому-то дорогу. За ним следовал Тизер, потный и беспокойный, нервно хихикающий человек в черном котелке.

Это он встретил Анн Перрмен на вокзале, однако девушка с первого же взгляда почувствовала неприязнь к этому невзрачному человеку.

Его вечная, неприятная улыбка казалась ей оскорбительной.

Медленно поднялась она по ступенькам и оглядела неприветливое помещение. В течение нескольких секунд длилось принужденное молчание.

Анн была несомненно красивой девушкой. Ее вьющиеся темно-золотистые волосы открывали белый высокий лоб, что придавало девушке несколько старомодный облик.

Держалась она натянуто, чуть вздернув подбородок. Казалось, этим она хотела подчеркнуть расстояние, отделявшее ее от окружающих. Да, войти к ней в доверие было непросто!

Большие серые глаза смотрели холодно и строго, и когда-то лишь ее брат, Ронни Перрмен, видел в них настоящую женскую нежность. Но Ронни был мертв…

В облике девушки ощущались сдержанность и воля. Марку никогда раньше не приходилось встречаться с ней, и он не скрывал искреннего восхищения.

Она протянула ему свою холодную руку, и он на мгновение задержал ее в своей руке. Он не знал, с чего начать разговор…

– Тизер вам успел обо всем рассказать? – спросил он наконец.

Она печально кивнула.

– Две недели тому назад я прочла об этом сообщение в газетах… Но, я не знала… – она на мгновение запнулась, – что Ронни жил здесь под ложным именем.

Девушка говорила ровным безучастным тоном, словно вела обычный светский разговор.

– Я мог бы сообщить вам об этом и раньше, – сказал Марк, – но предпочел, чтобы вся эта история была уже позади…

В голосе Марка зазвучало столько участия, что мистер Тизер, беспокойно оглядывавший помещение, обратил на своего приятеля удивленный взгляд. Марк играл свою роль великолепно.

– Я находился в двусмысленном, тяжелом положении, – продолжал Марк. – Видите ли, Ронни преступил Закон, и я также его нарушил…

– Да. Я знаю, Ронни не был… – и снова девушка запнулась. – Его всю жизнь преследовало невезение. Бедный мальчик! Где нашли его?

Марк указал рукой на илистую бухту.

– Я буду с вами совершенно откровенен, мисс Перрмен… Ваш несчастный брат и я были контрабандистами. Я знаю, что это недостойное честных людей занятие, и не пытаюсь оправдаться. Вам я расскажу все. Полиция решила заманить нас в ловушку. Там полагали, что Ронни не из надежных людей. Случайно мне стало известно о том, что они обращались к нему с различными предложениями. Они надеялись, что он предаст шайку. Это звучит несколько напыщенно, но действительно так и было…

Анн поочередно оглядывала Марка и Тизера. Старый еврей тем временем успел удалиться к себе в спаленку.

– Мистер Тизер сказал мне, что Ронни убили полицейские. Это граничит с невероятностью.

Марк пожал плечами.

– Нет такой невероятности, на которую бы не была способна лондонская полиция, – сухо заметил он. – Я не осмелюсь утверждать, что в их намерения входило убить его, но обстоятельства сложились таким образом, что они убили его. Они накрыли его как раз в то время, когда он возвращался с контрабандой с парохода. Он плыл в лодке, и они настигли его. Затем он, должно быть, упал в воду, или же они сами бросили его туда, увидев, что нанесли ему смертельное ранение.

– И это сделал инспектор Брадлей? – допытывалась девушка.

– Да, так звали этого полицейского. Он всегда ненавидел Ронни. Брадлей один из самых ловких людей Скотленд-Ярда, тогда как большинство полицейских всего лишь неграмотные самоуверенные люди.

Неожиданно за занавесью послышались мягкие, жалобные звуки скрипки. Марк стремительно повернулся, но Анн движением руки удержала его на месте, попросив сохранять тишину.

Сладкая, меланхолическая мелодия «Прощанья» Тости наполнила комнату.

– Кто это играет? – спросила она шепотом.

Марк нетерпеливо пожал плечами.

– Да этот старый еврей Ли Джозеф! Я бы хотел, чтобы вы поговорили с ним.

– Ли Джозеф? Он ведь присутствовал при убийстве Ронни?

Неожиданно в беседу вмешался мистер Тизер.

– На некотором расстоянии, – заметил он возбужденно, – всего разглядеть он, конечно, не мог. Я ведь вам уже говорил об этом. Наш милый друг видел лишь, как полиция боролась с нашим покойным товарищем.

Холодный взгляд Марка заставил его снова замолчать.

– Прекрасно, Тизер. Скажи Ли Джозефу, чтобы он пришел сюда.

Скрипка умолкла, и Ли Джозеф, высоко подняв плечи, приблизился к беседовавшим. Он бросил на Анн взгляд из-под лохматых бровей и затем потер руки, словно стряхивая с них воду. Весь его облик был настолько странен, что Анн испуганно отпрянула назад.

– Это мисс Перрмен, сестра Ронни, – представил ее Марк.

По лицу Ли промелькнула улыбка.

– Я только что говорил с ним.

Анн испуганно взглянула на него.

– Как… вы говорили с ним?

– Не слушайте его болтовню! – резко вмешался Марк. – Он немного того… Ему мерещатся духи и прочая чертовщина.

– Но я вижу, – сказал Ли Джозеф, и глаза его расширились, – много странного. То, чего никто не видит, кроме меня, Ли Джозефа…

И снова его лицо искривилось в улыбке. Казалось, глаза были устремлены на какую-то невидимую фигуру, стоявшую перед ним.

– Ах, это ты? – произнес он приветливо. – Я знал, что ты придешь.

Затем нагнулся и сделал движение рукой, словно пытаясь погладить какого-то незримого ребенка по голове. Добродушно рассмеявшись, он сказал: – С тех пор как ты утонула в канале, ты стала прелестной девочкой. У тебя такой счастливый вид…

– А теперь заткнись, Джозеф! – перебил его грубо Марк. – Ты напугаешь мисс своей глупой болтовней!

– Нет, нет, я вовсе не боюсь, – возразила Анн.

Ли Джозеф повернулся и, по-прежнему смеясь, удалился к себе в спаленку.

– Это часто с ним случается? – участливо спросила Анн.

– Он всегда таков, – поспешил ответить Марк. – Но в остальном он вполне здравомыслящий человек. Джозеф, иди сюда! Я ведь просил тебя, чтобы ты рассказал мисс Перрмен обо всем, что ты видел!

Медленными шагами Ли Джозеф снова вернулся и остановился на некотором расстоянии от Анн; руки его были скрещены на груди, словно он собирался молиться.

– Я скажу вам все, что я вижу. – И его голос зазвучал безразлично, почти механически. – Ронни плывет в лодке. Он возвращается с корабля, затем появляется моторная лодка полицейских. Они нагоняют его. Они настигли его. Я вижу как они борются. Затем я слышу всплеск – в воду падает тело… Затем слышится голос, это голос Брадлея: «С этим покончено – и не сметь упоминать о том, что случилось».

Рассказывая, он не спускал глаз с девушки, казалось, он заранее ожидал, что она не поверит услышанному.

– Вы в самом деле видели все это? – настойчиво осведомилась девушка.

В ответ старик кивнул головой.

Анн стремительно повернулась к Марку.

– В таком случае, почему вы не пожаловались на этих людей? Почему не возбудили уголовное дело против этих убийц в мундирах, защитников правопорядка? Или полиция в этой стране может делать все, что ей угодно, не отвечая за свои деяния. Так, значит, полицейские могут безнаказанно совершать преступления? Убивать?

Впервые за все время прорвалось наружу ее волнение; голос дрожал, когда она спросила:

– Вы говорите, убийцу звали Брадлей? Я никогда не забуду этого имени! – Ее взгляд снова встретился со взглядом старика. Тот сразу закрыл глаза, руки его по-прежнему покоились на груди, он слегка покачивался из стороны в сторону. – Почему не возбудили дело против полиции?

Марк улыбнулся.

– К чему? Вы должны понять, мисс Перрмен, что у полиции свои собственные законы, не только у нас, но и во всех странах. Например, о том, что случается в Нью-Йорке, можно было бы писать романы…

– Я и знать не желаю, что там случается! – перебила она. – Но скажите мне лишь одно: заслуживает ли этот старик доверия? – И она снова взглянула на Ли Джозефа.

– Несомненно, – выразительно заметил Марк.

– Вы можете вполне довериться ему, – вмешался в разговор мистер Тизер. – Смею вас заверить, что он – исключительно честный и правдивый человек…

– Скажите, что делал Ронни для вас? – спросила она. – Он мне часто рассказывал о вас, я все время подозревала, что вы… занимаетесь чем-то противозаконным. Быть может, мои нравственные устои и не особенно прочны, но я должна признаться, что в настоящее время это меня больше не пугает в такой степени, как раньше. Скажите, вы очень дорожили моим братом? Действительно ли трагична для вас эта утрата?

Мак-Гилл ответил не сразу. Он счел необходимым прежде подумать над тем, что таилось в ее вопросе.

– Да. Он был почти незаменимым, – ответил он наконец. – Ронни был человеком, который мог отправиться куда угодно, не возбуждая и малейшего подозрения. Он прекрасно управлял машиной, а это в нашем деле с некоторых пор имело особое значение. Дело в том, что полиция учредила Летучий Отряд – отряд захвата. Командует этим отрядом Брадлей. Нам приходится остерегаться его более, чем кого-либо. Ронни обычно ездил за контрабандой, иногда он же и распределял товар, во всяком случае… он всегда мог заменить меня, и я мог всецело положиться на него. Но почему вас интересует все это?

– Так. Я бы очень хотела узнать от вас, что собой представляет этот Брадлей?

Прежде чем Мак-Гилл успел ответить ей, за их спинами послышался легкий смешок.

В дверях стоял какой-то незнакомец. Анн не имела представления о том, сколько времени он уже находился здесь, во всяком случае, – в течение последних минут. Пришелец стоял, небрежно прислонившись к косяку. Несмотря на прохладный вечер, он был без пальто, в надвинутой на брови фетровой шляпе. В его приветливых глазах сквозил интерес, смешанный с удивлением.

– Мне кажется, что я имею удовольствие беседовать с мисс Перрмен, – сказал он и приподнял шляпу. – Вам не угодно представить меня, Марк?

– Меня зовут Мак-Гилл, – резко ответил тот.

– Подумаешь, какая новость! Словно вы не всю жизнь носили это имя.

Лицо его омрачилось, когда он направился к Анн. Казалось, что он испытывает неподдельную печаль. Инстинктивно она почувствовала, кто был этот человек, и бросила на него холодный, резкий взгляд.

– Мне очень жаль, мисс Перрмен, что вам пришлось пережить столько горя. И я бы очень желал узнать, кто именно убил вашего брата.

Он закусил губу и внимательно посмотрел на Марка.

– Я сделал все возможное для того, чтобы удержать вашего брата подальше от его дурного окружения.

Он замолчал, словно ожидая ответа, а затем, увидев, что Анн не собирается нарушить молчания, оглядел помещение.

– Где пропадает наш музыкальный ясновидец? – спросил он. – Эй, Ли Джозеф, ведь у вас сегодня гости!

Ли Джозеф приблизился к говорившему. Лицо его было напряжено.

– Я удивляюсь тому, что вас доставили сюда, – продолжал незнакомец, обращаясь к Анн. – Я надеюсь, что они вам не рассказывали басни о том, что вашего брата убила полиция? Надо полагать, что вы достаточно умны, чтобы не поверить им. Ваш брат был убит на суше и затем его тело бросили в реку.

Анн стиснула зубы, и по враждебному выражению ее глаз было видно, что она не особенно верит гостю.

– Скажите, наконец, что вам угодно? – грубо вмешался в беседу Марк.

Пришелец заметил со спокойной иронией:

– Прошу прощения. Я и не знал, что вы уже сняли квартирку Ли Джозефа и являетесь здесь хозяином. Впрочем, сегодня ночью от десяти до двух я буду в Скотленд-Ярде.

Мак-Гилл выглядел явно испуганным. Кому предназначались эти слова? Во всяком случае, не ему. Столь же маловероятным казалось, что они были предназначены для мисс Анн или для Тизера. Чего ради пришел сюда этот человек? И появился бы он здесь, если бы знал, что встретит Перрмен? Очевидно, он собирался побеседовать с Ли Джозефом, и его замечание о том, что он будет сегодня ночью в Скотленд-Ярде, скорее всего предназначалось для Ли Джозефа.

В дверях незнакомец снова обернулся и приветственно помахал рукой.

– Я был бы рад побеседовать с вами, мисс Перрмен! – сказал он. – Быть может, вы разрешите мне навестить вас в отеле?

Она ничего не ответила, но в ее глазах отразилась откровенная неприязнь…

…Марк свирепо накинулся на Тизера:

– Это ты… оставил дверь открытой! – Он едва сдерживал свой гнев. – Ступай вниз и позаботься о том, чтобы хоть сейчас-то она была заперта. И оставайся внизу, пока я не позову тебя!

Проводив Тизера до двери, он плотно захлопнул ее. Затем, вернувшись к Анн, он услышал вопрос:

– Это был Брадлей?

– Да, – мрачно ответил он. – Один из хитрейших псов Скотленд-Ярда. Какого вы о нем мнения?

Анн не ответила. Опустила глаза, задумалась…

– Кто… займет место Ронни в вашей организации?

Марк пожал плечами.

– Легко спросить! Кто займет? Такого человека, как Ронни, не найти.

– Я смогла бы его заменить, – вдруг решительно заявила Анн.

– Вы?!

– Да, я. Я управляю машиной не хуже, чем это делал Ронни.

Решение девушки было настолько неожиданным для Марка, что он на мгновение растерялся. Он предполагал, что сестра Ронни окажется слабой, изнеженной, беспомощной девушкой, нуждающейся в защите и поддержке. Лишь настойчивое желание уверить единственную родственницу Ронни в том, что юношу убила полиция, заставило привезти ее сюда. Но такого поворота он никак не ожидал.

– Вы… вы хотите присоединиться к нам? – Марк восторженно протянул ей обе руки. – Дорогое дитя, об этом я и не подумал!

Она решительно отстранила его руки.

– Зовите меня Анн – только так! И имейте в виду: наши отношения будут носить чисто деловой характер. Вы поняли?

## Глава 2. Смерть старого духовидца

В доме Ли Джозефа телефона не имелось. Ли Джозеф был бережливым человеком, избегавшим неразумных трат. Ночью, после ухода своих посетителей, он сидел за круглым столом, откинувшись на спинку большого кресла грубой работы; перед ним на столе стояла лампа и лежали пять мелко исписанных листков бумаги. Письмо было почти закончено и далось нелегко. Но он должен был его написать. Он решил, закончить это письмо, незаметно прокрасться вниз и передать послание одному из соседей, с тем, чтобы тот доставил его инспектору Брадлею. Ли Джозеф протянул руку, взял первый попавшийся листок и перечитал его:

»…Мак-Гилл знал, что Ронни поддерживал связь с вами. Когда Ронни пил, то на него нельзя было положиться; в последнее время он пил запоем. Он как-то поспорил с Мак-Гиллом и пригрозил, что уйдет из дела. Он рассказал мне об этом, и я сказал, что так же охотно ушел бы из дела и вернулся бы в Мемель к себе на родину, где живут мои внуки и внучки. Я думаю, что Мак-Гиллу каким-то образом удалось пронюхать об этом, потому что в ту ночь он пришел сюда, проследил Ронни от самого Лондона. Ронни был пьян. В час ночи прибыли Мак-Гилл и Тизер. Они поспорили, и Ронни сказал, что он не хочет иметь ничего общего с убийством. Он сказал, что Мак-Гилл виновен в ограблении «Северного банка», во время которого был убит один из сторожей; затем он стал хвастать, что стоит ему лишь шевельнуть пальцем, чтобы все очутились за решеткой. Если бы он не сказал этого, то я не был бы в живых, но эти слова отвлекли от меня подозрения Мак-Гилла. Ронни, когда произносил эти слова, стоял у стола и держал в руке стакан портвейна. Он не успел поднять стакан к губам, как Мак-Гилл ударил его кастетом по голове. Ронни упал замертво. Я не знаю, в каком месте они бросили его в воду, но через полчаса они вернулись сказать мне, что Ронни оправился и пошел к себе домой. Затем Мак-Гилл пригрозил, что убьет меня, если я проболтаюсь о происшедшем. Тогда он мне ничего не сказал о том, что мне придется рассказать сестре Ронни выдуманную им историю. Лишь впоследствии, после того, как он доставил ее в Лондон, он сказал мне, что…»

Ли выпустил листок из рук. Ему оставалось дописать совсем немного. В нескольких словах закончил он отчет и, сложив листы, вложил их в конверт. При этом он продолжал беседовать с самим собою:

– …Видишь, голубка, я должен это сделать, потому что, если я этого не сделаю, они придут за мной, накинут старому Ли петлю на шею, и я умру.

Он нагнулся, пытаясь приласкать одно из невидимых созданий, окружающих его.

– Так, так… Нет, пусть лучше умрет этот злой Мак-Гилл! Было бы очень грустно, если бы эта молодая красивая женщина, которая пришла сюда, стала бы его любовницей…

Он прислушался к донесшемуся вдруг звяканью дверного замка и поспешно спрятал письмо в карман. На лестнице раздавались шаги Мак-Гилла. Ли слишком хорошо знал их, чтобы спутать с шагами других людей.

Тизер сопровождал Мак-Гилла – это Ли Джозеф понял раньше, чем они открыли дверь и вошли в его комнату.

Марк наклонился к столу и взглянул на чернила и листы бумаги.

– Ты писал письмо? И ты отослал его?

Старик покачал головой.

– Приятель! – голос Тизера дрожал от волнения. – Быть может, ты задумал что-нибудь недоброе? Скажи скорее Мак-Гиллу, что его подозрения необоснованны… Скажи ему…

– Нечего ему подсказывать, что он должен говорить! – перебил Марк. – Подай сюда письмо! – потребовал он у старика. – Ты не мог успеть отослать его, – ведь чернила еще не высохли! Видишь эту кляксу?

И прежде чем Ли Джозеф собрался ответить, Марк набросился на него и рванул полу сюртука. Из внутреннего кармана выглядывал белый конверт, Марк вытащил его наружу.

– Вот как! Ты писал Брадлею?! Так я и предполагал! – Марк тут же ознакомился с содержание письма. – Ты хотел предать нас? Вот почему Брадлей и явился сюда! Потому он и сказал, что будет от десяти до двух в Скотленд-Ярде! Черт подери, это письмо никогда не попадет в его лапы!

Ли Джозеф не двигался с места. Он стоял у двери, руки его покоились на груди, он молчал, ибо знал, что ему не уйти от судьбы. Быть может, он слышал голоса духов, придававшие ему мужество. Во всяком случае он неожиданно рассмеялся.

Взгляды их встретились, и Ли Джозеф прочел в глазах Марка свой приговор.

– Меня, милый Марк, ты не можешь убить, – сказал он. – Я могу умереть, но я снова вернусь к тебе… Маленькие духи…

И стремительно распахнув люк, старик бросился вниз по лестнице. Марк выхватил из кармана револьвер. Глушитель зацепился и разорвал карман, но Марк не обратил на это внимания.

Затем последовали два выстрела – один за другим. Второй прозвучал громче. Пули угодили в спину Ли Джозефа, раздался всплеск – старик рухнул в воду.

– Опусти люк! – скомандовал Марк. Он побледнел и с трудом произнес это приказание.

Тизер неуверенными шагами направился к люку и исполнил приказ. – Теперь расстели ковер. – Марк подошел к окну, распахнул ставни и оглядел окрестности. Ночь была темна, моросил мелкий дождик – был час прилива.

Тизер опустился на стул и тяжело дышал, как человек, проделавший непосильную работу.

– Все в порядке, – сказал Марк. – А теперь пойдем. И не забудь того, что тебе пришлось сегодня увидеть.

У Тизера зуб на зуб не попадал, но все же он последовал за своим зловещим повелителем. Они приблизились к двери, но не успели открыть ее, как снаружи послышался резкий стук. Тизер с трудом подавил вопль отчаяния. Снова раздался стук.

– Откройте!

Мак-Гилл поспешил вернуться в комнату, потушил свет и выглянул в окно, – на улице он увидел два автомобиля. В это время к дому подъехал третий автомобиль, к прежде чем машина остановилась, из нее выпрыгнуло шестеро высоких мужчин, бросившихся к дому Ли Джозефа.

На мгновение уличный фонарь выхватил их из мрака, и Марк опознал в одном из прибывших столь ненавистное ему лицо.

– Брадлей… Летучий отряд… Дом оцеплен! – мрачно произнес он.

## Глава 3. Брадлей угрожает

Марк закрыл окно и снова зажег свет. Быстрым взглядом окинул он комнату, закупорил склянку с чернилами и отодвинул ее в сторону. Затем указал на дверь.

– Ступай вниз и впусти их.

Снова раздался стук в дверь, – на этот раз более громкий и настойчивый.

– Подожди минуту! – воскликнул неожиданно Мак-Гилл, поспешно бросился к люку, отвернул ковер и приподнял крышку. Он попытался осветить карманным фонарем чернеющий перед ним провал, но там лишь плескалась мрачная водная гладь. Вспомнив о своем револьвере, он бросил его в воду, снова затворил люк и разостлал ковер.

– Теперь можешь впустить их, – коротко бросил он своему напарнику.

Первым в дом вошел Брадлей. Один из следовавших за ним сыщиков держал в руке револьвер.

– Обыскать! – приказал Брадлей.

Марк, не дожидаясь приказания, поднял руки вверх.

– Где ваш револьвер? – осведомился сыщик, проворно обшаривший карманы Мак-Гилла.

– Я не ношу его при себе, – холодно заметил Марк. – Быть может, вы соизволите разъяснить мне, что означает эта комедия? – обратился он к Брадлею.

– Где Ли Джозеф?

Марк пожал плечами.

– И я бы хотел узнать об этом. Еще недавно я по-дружески беседовал с ним. Затем он ушел, сказав, что ему нужно повидать какого-то своего знакомого. Он хотел вернуться через десять минут.

– Так… Значит вы говорите, что он хотел повидать своего знакомого? – заметил сыщик. – Он вам не сказал, что собирается у него справиться о своей собачке? – Он втянул в себя воздух и нахмурил лоб: – Здесь попахивает порохом. Это подозрительно. По-видимому, вы сочли необходимым поупражняться в стрельбе? Так ли, Тизер?

Тизер побледнел, как мел. Но Брадлею не впервые приходилось наблюдать его в таком виде. Тизер был неисправимым трусом, и его волнение могло быть истолковано иным образом. Быть может, напутало появление полиции?

Брадлей прошел в маленькую каморку и задумчиво поглядел на скрипку.

– Свой инструмент он оставил здесь… – протянул он и резко повернулся: – Вы скажете мне, наконец, где находится Ли Джозеф?!

Марк побагровел. В глазах его горела нескрываемая ненависть.

– Я уже ответил! А если вам угодно знать, зачем я явился сюда, то скажу. Тизер и я пытаемся помочь чем-либо людям, которых вы преследуете и которых ваши действия доводят до нищеты…

Брадлей пренебрежительно усмехнулся:

– Знаю, знаю! Не трудитесь продолжать. Я осведомлен о том, что эта ваша ночлежка для бездомных – не что иное, как удобное место встречи с преступниками, которые могут быть вам полезны. Это – гениальная мысль. Я слышал, что вы произносите там душеспасительные проповеди, Тизер?

Тизер слабо улыбнулся в ответ. Он все еще не обрел дара речи.

Брадлей продолжал:

– Надеюсь, что вы не собираетесь уверять меня в том, что хотите привлечь Ли Джозефа к делу обращения старых грешников на путь истины?

В это время один из полицейских спешно вызвал Брадлея. Он прошел в коридор и оттуда послышался его голос.

– Хорошо. Передайте мисс Перрмен, что она может пройти сюда наверх.

Анн Перрмен медленно вошла в комнату и обвела взглядом присутствующих:

– Где мистер Джозеф? – спросила она.

– Я интересовался тем же незадолго до вашего прихода, – приветливо ответил ей инспектор.

Не обратив на него внимания, она повторила свой вопрос.

– Я не знаю, – сказал Марк. – Несколько минут тому назад он был еще здесь. Он ушел зачем-то и до сих пор не вернулся.

Анн неожиданно почувствовала, что кто-то взял ее за руку. То был инспектор Брадлей.

– Мисс Перрмен, может быть, вы будете столь любезны и разъясните мне, что заставило вас явиться в столь поздний час? Я спрашиваю не из праздного любопытства, а по долгу службы.

После минутного колебания девушка ответила тихо, но твердо:

– Я пришла потому, что он написал мне, чтобы я пришла сюда.

– Попрошу вас предъявить мне это письмо.

Тизер застыл с открытым ртом. Даже Мак-Гилл почувствовал себя смущенным.

Анн Перрмен недолго колебалась. Она решительно раскрыла свою сумочку и вынула листок бумаги. Брадлей прочел аккуратные строки:

«Я должен повидать вас в десять часов. Это совершенно необходимо».

– Куда вы дели конверт? – спросил Брадлей.

– Я выбросила его, – ответила девушка, глубоко дыша. Но Брадлей знал, что не страх был причиной ее волнения.

– Должно быть, письмо было вам доставлено нарочным?

– Ли собирался отправить его почтой. Он хотел повидать вас завтра вечером – я также договорился, что буду у него завтра, – вставил Марк.

Брадлей пристально взглянул на Мак-Гилла, – но тот стойко выдержал его тяжелый взгляд.

– Быть может, вы все-таки объясните мне, что здесь происходит? – спросила Анн. Постепенно к ней вернулось обычное самообладание.

– Что происходит? – холодно переспросил Брадлей. – Здесь находится Летучий Отряд – или, вернее, часть его. Я прибыл сюда, чтобы взять Ли Джозефа под охрану, прежде чем с ним что-то случится. Он собирался послать сегодня мне письмо, и я предполагал, что он пришлет его с тем же человеком, который доставил его и вам. Я не раскрою служебных тайн, если скажу вам, что был сильно обеспокоен судьбой этого несчастного старика и хотел взять его под свою защиту, прежде чем его постигнет та же судьба, что постигла вашего брата.

Губы девушки задрожали, но она переборола волнение.

– Вы говорите, что хотели взять его под свою защиту прежде чем его убили бы полицейские? – прошептала она. – Так погиб мой брат и такой же конец должен был ожидать и Ли Джозефа? Вы это хотели сказать? Когда вы взяли меня за руку, я сразу почувствовала, какой вы грубый, жестокий человек.

– Кто вам сказал, что я убил вашего брата? – спокойно спросил Брадлей.

– Ли Джозеф.

Брадлей не был подготовлен к такому ответу.

– Это самое невероятное, что мне приходилось когда-либо слышать, – медленно сказал он, и, подавив изумление, продолжал деловым тоном: – Очень возможно, что сегодня мне захочется повидать вас, Мак-Гилл и Тизер. Пока можете отправляться домой. С вами, мисс Перрмен, я побеседую завтра. А сейчас я доставлю вас домой.

– Я не нуждаюсь в ваших услугах, меня проводит Мак-Гилл.

– Вы поедете со мной, – решительно заявил инспектор. – Я хочу быть уверенным, что хотя бы на один вечер смогу уберечь вас от дурного общества.

– Что все это значит, Брадлей? – воскликнул раздраженно Мак-Гилл. – Что вы хотите от меня? Я сыт по горло вашими намеками на мой счет! Может, вы соизволите ответить на мой вопрос?

Брадлей вместо ответа обратился к одному из своих людей:

– Проводите мисс Перрмен вниз и посадите в мою машину.

Она вскинула на него глаза и затем молча, не проронив и слова, последовала за полицейским вниз.

После их ухода Брадлей обратился к Мак-Гиллу:

– Сейчас вы услышите, какого рода претензии я имею к вам. За последнее время в нашей стране непомерно возросло число преступлений. Впервые в истории преступного мира появляются преступники, вооруженные огнестрельным оружием и открыто применяющие его. Это так, и вы не станете оспаривать. На прошлой неделе преступники застрелили на Окслей-Роуд полицейского. Та же банда, когда ее накрыли на месте преступления при попытке ограбить ювелира Ислингтона, открыла стрельбу и под прикрытием огня отступила. Вы знаете, что это совершенно невероятно. Английский преступный мир не имеет обыкновения разгуливать с огнестрельным оружием – народилось новое поколение, преступники, не останавливающиеся ни перед чем. Вот что меня возмущает…

– Вы хотите меня обвинить в том, что я построил стенды, на которых обучаю подрастающее поколение стрельбе? – нагло осведомился Мак-Гилл.

Брадлей уклончиво кивнул.

– Это почти так, но еще опасней то, что вы применяете дьявольские уловки, заставляющие ваших людей идти на все. Каждый, кто хоть сколько-нибудь осведомлен об американском преступном мире, знает, что сейчас похожее происходит и в Англии. Вы открыли новый способ доставлять здешнему преступному миру наркотики, но берегитесь: если я вас накрою, то вам придется сесть за решетку на двадцать лет. – Затем, приблизившись к Мак-Гиллу вплотную, он добавил: – И запомните: я еще не уяснил, что именно затеваете вы в отношении мисс Перрмен, но я буду сторожить вас, как кошка мышь. И если вы затеете что-нибудь недоброе, то я найду способ обезвредить вас навсегда, даже если у меня окажется недостаточно улик против вас.

– Вы видно, рассчитываете, что вам удастся организовать какое-нибудь преступление и заманить мена в ловушку?

– Почти угадали, – насмешливо ответил инспектор Брадлей.

## Глава 4. Анн вступает в шайку

По пути в город Брадлей искусно подверг девушку допросу, прежде чем она успела понять, какую цель преследуют все его вопросы. Они долго кружили по городу, прежде чем инспектор распрощался с девушкой. На перекрестке близ Вестминстер-Бридж он вышел, сказав шоферу, куда следует отвезти мисс Перрмен.

На следующее утро инспектор Брадлей навестил мисс Перрмен в отеле. Он предварительно позвонил по телефону, поэтому в его появлении не было для нее ничего неожиданного. Она смотрела недружелюбно, и в ее глазах он прочел непреодолимое отвращение к себе и к своей профессии.

– Мы все еще не нашли Ли Джозефа, – сообщил он. – Но я надеюсь, что нам удастся его найти даже в том случае, если его решили устранить. У него имелась моторная лодка, обычно стоявшая у его жилища. Сегодня утром портовая полиция нашла лодку на реке. И она была пуста.

Она продолжала холодно смотреть на него. При других обстоятельствах она сочла бы его красивым мужчиной: у него было вдумчивое, одухотворенное лицо и выразительные глаза. Несколько удивляла необычная его манера смотреть из-под опущенных век. Он часто улыбался, но когда упоминал о бедном люде в окрестностях жилища Ли Джозефа, губы его болезненно и сочувственно кривились.

Он был хорошо сложен, производил впечатление сильного человека. Руки его выглядели холеными и он оперся ими о стол, потому что девушка не предложила ему присесть.

Ненависть Анн к нему возрастала по мере того, как она беспристрастно отдавала должное его достоинствам. Она вначале не проронила и двух слов, но зато теперь позволила себе дерзкое замечание.

– Вы совершенно напрасно пытаетесь построить какие-то теории; – сказала она. – По-видимому, Ли Джозефа так же, как и Ронни, убила полиция.

Утверждение было настолько неожиданным и необоснованным, что Брадлей потерял дар речи и не знал, что ей на это ответить.

– Его оглушили, убили, потому что он не пожелал сказать вам то, что вы пытались выведать у него; – спокойно продолжала девушка. – Чего ради должен был избежать этой участи Ли Джозеф, раз он был свидетелем того, как убили Ронни?

Брадлей пристально взглянул на девушку.

– Знаете ли вы, какого рода деятельностью занимался ваш брат и на чем основывалась его дружба с Ли Джозефом?

Она ничего не ответила на это.

– Я охотно готов помочь вам, – сказал он, облокотясь на стол. Голос его зазвучал мягко и настойчиво. – Насколько мне известно, вы являетесь учительницей одной из парижских школ. Я надеюсь, что все эти ужасные события изгладятся из вашей памяти, когда вы вернетесь туда. Я был очень расположен к вашему брату – в некотором смысле он был даже моим другом. И я был одним из последних людей, которым довелось беседовать с ним перед его смертью…

Он заметил, как она гневно стиснула губы и покачала головой.

– Чего ради стала бы полиция их убивать? И чего ради стал бы я их убийцей? Наоборот, прилагал все усилия для того, чтобы помочь вашему брату… Я знаю до мелочей все его прошлое и мне более, чем кому бы то ни было, известно, до чего он был неустойчив…

Анн резко поднялась со своего места.

– Я полагаю, что мы можем на этом закончить нашу беседу. Уеду ли я в Париж или нет – мое личное дело. Я знаю – вы ненавидели Ронни и вы убили его. Все соседи Ли Джозефа убеждены в этом. Я не смею утверждать, что его преднамеренно убили, но он пал от вашей руки. Это наверняка!

Он недоуменно развел руками.

– Я все-таки надеюсь, что вы позволите переговорить с вами, когда уляжется ваше волнение…

– Я не желаю вас видеть! – вырвалось у Анн. – Я ненавижу вас и вам подобных! Вы умеете гладко говорить, быть любезными, и в то же время вы так жестоки и низки… Все полицейские – лгуны, все вы кормитесь на несчастьи других, ваша сила зиждется на нужде и горе обездоленных людей, которых вы делаете несчастными на всю жизнь! Вот и все, что я считаю нужным сказать вам.

Он хотел возразить ей, но затем счел более благоразумным промолчать, и, вежливо попрощавшись, вышел.

После его ухода Анн пожалела было о своей резкости, однако тут же напомнила себе, что этот человек убил ее брата.

Не она одна верила в то, что Брадлей убил Ронни. Окрестные обитатели, весь этот люд, ютившийся поблизости от «Леди Стерс», были убеждены в том же. Им было известно, что Ронни частенько навещал Ли Джозефа. Как-то в час ночи полиция вторглась в жилище старика, причем, один из соседей слышал, как Брадлей сказал:

– Я хочу добиться от этого парня правды, чего бы мне это ни стоило. Даже если бы мне пришлось раскроить ему голову.

Гарри, по прозвищу «Драчун», прозванный так за то что оглушил двух полицейских и приговоренный за это к тюремному заключению, видел, как полицейские автомобили подъехали к жилищу Ли Джозефа и слышал эти слова Брадлея.

– Вы уж поверьте мне, – сказал он соседям. – Они схватили его и отлупили своими дубинками. Когда увидели, что убили его, то попросту выбросили в воду. Я знаю повадки этих полицейских!

И, конечно, никто не предполагал, что Ронни убит старым Ли. Этого не предполагала и полиция. Она ограничилась лишь установлением того обстоятельства, что Ли исчез. Далее выяснилось, что в эту ночь в море ушел большой голландский пароход и было высказано предположение, что Ли Джозеф нашел на нем убежище.

Дом Ли Джозефа заперли на замок. Старик когда-то дал поручение своему банку о постоянной оплате аренды за дом, и таким образом он и сейчас оставался нанимателем этого дома.

Час спустя после ухода Брадлея Мак-Гилл навестил Анн. Разумеется, он не мог знать о содержании ее разговора с инспектором, зато был твердо уверен, что Анн могла бы стать очень полезным человеком для его шайки.

– Я не хочу что-либо утаить от вас, мисс Перрмен. Я вам ранее сообщил, что вот уже несколько лет, как я добываю себе средства к жизни контрабандой. Ронни был соучастником в моих начинаниях. Я никому не мог доверять так, как Ронни. Тизер горький пьяница и поэтому ненадежен. Не хочу прикидываться святым, но вы знаете, до чего несправедлив закон. Стоит кому-нибудь посягнуть на состояние иного богача – и его надолго сажают за решетку, тогда как мерзавец, избивающий до полусмерти свою жену, отделывается легким наказанием. Его сажают в тюрьму на пару месяцев, но стоит ему же украсть пару шиллингов или разгрузить чей-нибудь туго набитый бумажник на пару сот фунтов, как придется распрощаться со своей свободой надолго…

Анн, подавленной несчастной историей брата, эти слова показались откровением. Она восприняла их в совершенно новом свете. То, что делал ее брат, не казалось более преступным – напротив, в его ремесле таилось нечто романтическое, и следовательно, привлекательное.

Марк внимательно следил за ней и уловил, что его слова произвели должный эффект. Теперь можно было смело идти дальше в красочном описании преступного контрабандного бизнеса.

– Целый ряд товаров обложен высокой ввозной пошлиной – объяснил он. – Так, например, за каждую унцию сахарина приходится платить три с половиной шиллинга пошлины. Марк и Ронни ухитрялись ввозить еженедельно более десяти тысяч унций. Они зарабатывали на такой крупной партии около тысячи фунтов. Но помимо сахарина они ввозили и другие товары, и занимались рядом полезных дел. Анн, слушая, все больше осознавала, что контрабанда вовсе не зло, а скорее даже благо. Ведь никому, кроме правительства, эта деятельность не причиняла ущерба. А беднякам она шла даже на пользу – именно благодаря контрабанде бедняки имели возможность покупать многое, доселе бывшее для них недоступным.

Марк ловко использовал ее настроение.

– Разумеется, я вовсе не желаю, чтобы смерть бедного Ронни в какой бы то ни было мере влияла на ваше решение. Если вы его почему-либо изменили, то я не стану…

Но она прервала его и резко покачала головой. Глаза ее были полны решимости, когда она сообщила ему, что Брадлей попросту пытался спровадить ее в Париж.

– Но я не изменила своего решения!

– Брадлей, конечно, будет уверять вас в том, что мы занимаемся весьма опасными делами, что мы тайно провозим наркотические вещества. Он везде и всюду пытается очернить нас. Я бы никогда не стал этим заниматься – скорее перерезал бы себе глотку.

Она верила ему.

– Да разве имеет какое-нибудь значение то, что говорит лживый фараон Брадлей!

В этот день Анн Перрмен была принята в шайку Мак-Гилла…

Странным было то, что она как бы забыла о таинственном исчезновении Ли Джозефа. Но Брадлей не забыл. Он продолжал свои розыски. Ежедневно полиция обшаривала илистое дно бухты, пытаясь найти труп Ли Джозефа, еще недавно мирно проживавшего в этом заброшенном строении и услаждавшего себя игрой на скрипке.

## Глава 5. Анн за работой

Прошло около года. Прекрасный весенний вечер…

Издалека донесся рокот аэроплана. Анн Перрмен захлопнула книжку и приподнялась со ступеньки маленького нарядного автомобиля, на которой примостилась в ожидании. Взглянула на часы – три четверти восьмого. Летчик был точен до секунды.

Она достала из автомобиля бинокль, вышла из кустов, скрывавших от постороннего глаза ее автомобиль, и внимательно вгляделась в небо. Вскоре она заметила снижавшийся аэроплан. Мотор был выключен, и машина бесшумно скользила к земле.

Она поспешила назад к своему автомобилю и, сев в него, повернула скрытый рычаг. Крыша автомобиля состояла из узеньких планочек, напоминавших жалюзи; рычаг привел эти планочки в движение и заставил их повернуться вокруг своей оси. Внутренняя сторона планок была зеркальной, и они образовали род зеркала, ослепительно загоревшегося под лучами закатного солнца. Трижды переводила она рычаг, и трижды крыша автомобиля превращалась в зеркало. Затем она снова повернула рычаг и, обратив зеркальную поверхность к небу, выбежала из автомобиля и стала наблюдать за маневрировавшим аэропланом.

Пилот уловил ее сигналы. Он ответил вспышкой сигнального огня и взял курс по направлению к месту, где находилась девушка. Затем послышалось гудение мотора: летчик опять включил его.

Опустившись как можно ниже, он сбросил груз. Серенький шелковый парашют раскрылся и замедлил падение, но несмотря на это, деревянный ящик тяжело ударился о землю. Затем аэроплан снова взмыл ввысь.

Анн не стала дожидаться, пока аэроплан скроется из виду, – немедленно бросилась к упавшему ящику, подняла его и спрятала вместе с парашютом под сиденьем своей машины. Ящик был не слишком тяжелым: Мак-Гилл не заставлял ее чрезмерно напрягать свои силы, предоставляя иметь дело лишь с пакетами небольшого веса, сбрасываемыми непосредственно с аэропланов.

Опустились сумерки, и Анн осторожно двинулась в путь. По всей вероятности, в окрестностях было много гуляющих, решивших провести этот чудный день на лоне природы; должно быть, кое-кто из них видел аэроплан, но вряд ли кто-нибудь заметил, что с аэроплана сбросили груз. Анн намеренно выбрала уединенное, хорошо укрытое от праздных взглядов место…

После утомительной езды по скверной дороге ей удалось выбраться на шоссе. Она направилась на север и, развив большую скорость, понеслась в Лондон. Мотор машины был очень силен, гораздо сильнее, чем можно было предположить на первый взгляд. Мак-Гилл был инженером, и эта машина, развившая скорость в сто тридцать километров, была построена по его проекту.

Анн Перрмен страстно любила предельную скорость. Для нее было наслаждением сидеть за рулем и следить за стрелкой, подползавшей к максимуму.

Когда вдали показались огни Гаммерсмиз-Бродвей, она снизила скорость. Движение здесь было более оживленным и приходилось прилагать усилия для того, чтобы проскользнуть между встречными и попутными машинами. Напрасно пыталась она лавировать между большим грузовиком и автобусом – на одном из перекрестков дорога оказалась запруженной и ей пришлось остановить машину. Взглянув направо, она с испугом заметила, что кто-то пристально следит за ее машиной. Сильные лампы гастрономического магазина лили на улицу яркий свет и не было возможности ускользнуть, укрыться от этих острых, наблюдательных глаз.

Поза Брадлея была весьма характерна. Он засунул руки глубоко в карманы, а голову и плечи наклонил несколько вперед. Несмотря на то, что лицо его затеняла шляпа, можно было догадаться, что он заметил Анн. Она отвернулась, но Брадлей направился к ней и положил руку на дверцу машины.

– Вы совершали прогулку, мисс Перрмен? – спросил он.

О, как она ненавидела его манеру разговаривать, его облик, его профессию! После первой встречи ей пришлось еще несколько раз видеться с ним, и она по-прежнему считала его виновником смерти брата. Впрочем, она хорошо играла свою роль, заставив себя извиниться за допущенную в прошлом резкость и грубость.

– Ах, мистер Брадлей! Я и не заметила вас…

– Меня редко замечают, когда считают необходимым почему-то отвернуться и смотреть в противоположную сторону, – любезно заметил он.

Ей казалось, что взгляд его обшаривал машину.

– Вы одна? – добавил он, улыбаясь. – Это великолепно! Признаться, я тоже люблю одиночество. Быть может, мы сходимся в этом с вами.

Наконец, постовой, регулирующий уличное движение дал сигнал, что путь свободен.

– Вы, кажется, направляетесь в сторону Мербль-Эрч? – спросил он. – Я очень люблю экономить на автобусах. Меня даже склонны из-за этого считать шотландцем. Подвезете?

Она колебалась. Ей становилось не по себе от одной только мысли, что он будет находиться рядом. Но Марк ведь требовал, чтобы она была вежлива с Брадлеем…

– Садитесь!

Он не заставил себя ждать и открыл дверцу. Его манера иронически говорить обо всем была совершенно невыносимой. Кроме того, она подозревала, что в глубине души он посмеивался над ней. Может быть, инспектор кое-что знал о той роли, какую она играла в организации Мак-Гилла? Вряд ли… Однако эта неожиданная встреча на перекрестке не выглядела случайной. Странно…

– Как поживает Мак-Гилл? – вежливо, пожалуй, даже почтительно поинтересовался он.

– Я очень мало осведомлена об этом, – сухо ответила она. – Мы встречаемся редко.

– Разумеется, – подтвердил он. – Живя в одном доме, всегда встречаешься редко. Как идут дела в приюте для бездомных, который он содержит? Этого человека следовало бы назвать благодетелем. Не будь я сыщиком, я хотел бы стать богатым банкиром, чтобы иметь возможность жертвовать свои деньги на благотворительные начинания Мак-Гилла.

Она не испытывала ни малейшего желания продолжать беседу, но Брадлей был бесцеремонен.

– Вы не согласились бы пойти сегодня вечером в театр, мисс Перрмен?

– Нет.

Он не удовлетворился ее сухим ответом.

– Быть может, не откажетесь пообедать со мной?

– К сожалению, тоже не могу.

Анн вспомнила, как Мак-Гилл сказал ей, что она, возможно, понадобится ему сегодня. И тут она заметила, что Брадлей снова внимательно оглядел салон машины. Он не нарушил молчания до тех пор, пока они не подъехали к месту назначения.

– Я вам очень благодарен за вашу любезность! – сказал он, прощаясь. Собрался было добавить кое-что ироническое, но не успел. Мотор взревел, и машина быстро исчезла в темноте.

У Анн состоял на службе механик – шофер, хромой парень, живший здесь же – над гаражом. Его не пришлось дожидаться – он встретил машину в воротах.

– Добрый вечер, мисс! Вы возвращаетесь сегодня позднее, чем обычно.

Анн ответила ему улыбкой. Этого шофера Марк откопал в своем приюте.

– Все в порядке, Манфорд. У меня был пассажир, с которым я не могла развить предельную скорость.

В это время мимо гаража проехало такси, завернувшее на Кевендиш-Сквер. Анн заметила, как такси остановилось, и из него вылез какой-то господин. Он остановился на тротуаре, и Анн, поравнявшись с ним, окинула его мимолетным взглядом.

Где приходилось видеть его раньше? Показалось, что он как будто знаком ей. Господин не проронил ни слова, не шелохнулся. Более того, когда Анн поднялась к себе по лестнице и бросила взгляд вниз на тротуар – человек по-прежнему находился на том же месте. Ей показалось, что он не сводил с нее глаз…

Анн знала, что Марк будет дома в это время. В передней горел свет, и свет этот был виден с улицы. Анн отперла дверь, вошла в квартиру. Марк сидел у камина и читал вечернюю газету.

Она неоднократно проверяла искренность Марка, и не было случая, чтобы он не оправдал ее доверия. Его отношение к ней было чисто товарищеским или, пожалуй, напоминала отношение брата к сестре.

Он тепло приветствовал ее.

– Вернулись? Значит все в порядке? Очень хорошо, что вы встретили летчика. Это очень ловкий парень. Некогда он был одним из лучших пилотов французской армии.

Анн сняла шапочку и перед зеркалом стала приводить в порядок прическу.

– Я ехала по Гаммерсмиз до Марбль-Эрч с пассажиром – с инспектором Брадлеем.

Марк изумленно оторвался от газеты.

– Брадлей? Чего он хочет от вас? Может, он пытался обыскать машину? Куда вы спрятали груз?

Ее рассмешила беспокойная торопливость, с которой Марк задал подряд эти несколько вопросов. Обернулась, непринужденно пожала плечами.

– Он попросил меня подвезти его. И как вы понимаете, я не могла отказать. Затем он осведомился о вашем самочувствии. И только.

Марк прищурил глаза.

– Забавный парень! – заметил он, улыбаясь, хотя в душе, конечно же, испытывал тревогу.

Она снова вернулась к зеркалу. Марк из своего кресла мог видеть ее отраженное в зеркале лицо, ясные серые глаза и эти поразительные золотистые волосы…

Анн усмехнулась.

– Каждый раз, когда я гляжу в зеркало, я думаю прежде всего о прическе. Мои волосы так бросаются в глаза, что однажды могут выдать меня. Пожалуй, мне придется перекрасить их в черный цвет. Как вы считаете?

Марк ничего не ответил, и на некоторое время в комнате воцарилось молчание.

Затем Анн сказала:

– Порой требуется чья-то поддержка, чтобы я нашла мужество принять какое-нибудь решение. Сегодня я не испытывала по отношению к Брадлею того же, что обычно испытываю при его появлении. Ведь, казалось бы, общение с ним должно быть для меня невыносимым, но, оказывается, это не так. Нелегко разогревать в себе старую неприязнь. Я должна была поминутно повторять себе – рядом с тобой сидит человек, убивший моего Ронни. И в тоже время я сомневалась, действительно ли он убил его. Быть может, в смерти Ронни виноват кто-нибудь из его людей? Хотя бы этот отвратительный Симмондс?

– Нет, именно у Брадлея он на совести. И в исчезновении Ли виноват он же. – Марк медленно поднялся со своего места, зашагал по комнате. – Я не люблю вспоминать о смерти Ронни, но если вы упомянули об этом, что ж, хорошо… Но все равно никто в точности не знает истины…

Он остановился перед письменным столом, отпер один из ящиков, вынул какой-то конверт и высыпал его содержимое на стол. Затем разыскал в стопке бумаг газетную вырезку и направился с нею к камину, где было светлее от отблесков пламени.

– К сожалению, я еще не успел вас ознакомить с этим материалом… Это вырезка из «Юго-Восточного Геральда». Вот послушайте…

«В прошлую среду, утром, Летучий Отряд под руководством инспектора Брадлея посетил „Леди Стерс“. В этом старом, наполовину развалившемся здании обитает Элиас Джозеф, – не то голландский, не то русский еврей – предполагают, что посещение Летучего Отряда было вызвано данными, сообщенными таможенными чиновниками. Есть предположение, что в его доме хранится контрабанда. Полицейские никого в доме Джозефа не застали, но комната его находилась в состоянии беспорядка, – казалось, что здесь незадолго до прихода полиции происходила отчаянная борьба. Около окна и на подоконнике были обнаружены следы крови. Те же следы крови были обнаружены и на берегу. Полиция тщательно обыскала берег и обнаружила труп, в котором опознали Ронвальда Перрмена, с Брук-стритт, 904. Врачебный осмотр установил, что смерть наступила от ранения, нанесенного каким-то тупым орудием. Ряд данных, имеющихся в Скотленд-Ярде, позволяют утверждать, что виновники будут обнаружены. Полиция обращается с просьбой ко всем владельцам гаражей сообщить приметы подозрительных лиц, пользовавшихся в эту ночь их автомобилями. После совершения преступления была замечена машина, скрывшаяся в направлении Медоун-Лейн».

– Газета повторяет версию полиции, – сказал Марк. – Она, конечно, отличается от моей. Мое личное мнение таково: квартира Ли Джозефа действительно была притоном контрабандистов. Мы несколько раз производили при его содействии крупные операции, и обычно посредником между нами бывал Ронни. Старик симпатизировал вашему брату. В тот вечер я послал Ронни на французский пароход вести переговоры о крупной партии табака. Установлено, что полиция пронюхала об этом и подстерегла его на реке.

– А что в таком случае произошло с Ли Джозефом? – спросила после минутного молчания Анн.

Марк грустно развел руками.

– Это известно одному Богу… Очевидно, он струсил и удрал из Англии. Он поддерживал деловые отношения с рядом капитанов голландских и немецких пароходов, и ему не составляло труда добраться до любого парохода. Относительно Ронни я могу добавить следующее… Полиция настигла его, произошла схватка, во время которой ему нанесли дубинкой удар по голове, оказавшийся более серьезным, чем можно было предположить. И для того, чтобы скрыть содеянное, бросили его в воду. А то, что пишут о каком-то незнакомце, уехавшем на автомобиле, – вымысел. Мы навели справки и выяснили, что никто никакого автомобиля не видел.

– А вы не пытались разыскать Ли Джозефа? – спросила девушка.

Марк на мгновение замялся.

– Да… Я послал людей в Голландию и в Литву. Вроде бы им удалось выяснить, что Ли Джозеф мертв. Он умер в Утрехте. Но об этом никто не знает, кроме нас…

Он уловил в ее глазах какой-то странный блеск и на мгновение ему показалось, что за этим кроется недоверие. Неужели она узнала о том, что на самом деле произошло в «Леди Стерс»?

– Как выглядел Ли Джозеф? Вы не могли бы мне описать его костюм? – спросила взволнованная девушка.

– Да ведь вы видели его! Неужели забыли? Ему около шестидесяти лет, он был высокого роста, несколько горбился на ходу. Круглый год он одевался в одно и то же платье – долгополый сюртук, наглухо застегнутый, и пальто на меху. Но почему вы спрашиваете об этом?

Она уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Я видела его четверть часа тому назад. Он стоял здесь, перед домом!

Лицо Марка Мак-Гилла неожиданно посерело, на нем отразился откровенный испуг.

## Глава 6. Тень

Это сообщение заставило онеметь Мак-Гилла. Но он все-таки пересилил волнение.

– Вы видели Ли Джозефа?! – вскричал он. – Но это невозможно! Вы что же, всерьез утверждаете, что этот старый еврей находился здесь, у Кевендиш-Сквера? Вы страдаете галлюцинациями! – Он сделал жест, словно пытаясь стряхнуть что-то со спины. – Где именно и когда вы его видели?

Она подтвердила, что видела, как Ли остановился на тротуаре недалеко от угла.

Марк бросился к балкону, распахнул двери и выглянул на улицу.

– Где? Покажите!

Она последовала за ним и указала место, где встретилась со стариком.

– Там. Он стоял на том углу.

Но ни старика, ни автомобиля уже не было. Они исчезли.

– Все это – безумие. Боже, как вы напугали меня! Но теперь я понимаю, что ввело вас в заблуждение. Там, на углу, живет какой-то русский титулованный господин. Князь или что-то в этом роде… И к нему ходят в гости бородатые люди…

Анн никогда не видела Марка в таком возбужденном состоянии.

– Старый еврей мертв! – воскликнул он. – Я наверняка знаю, что его нет в живых. Чего ради…

В это мгновение открылась дверь, и в комнату вошел, как обычно облаченный в черное, Тизер. По-видимому, он находился в очень хорошем настроении.

– Великий Боже! – воскликнул он входя. – Неужели я вас так напугал? Прошу прощения, – впредь буду стучать, прежде чем открыть дверь. Я пришел некстати?

В его голосе звучала беззаботность.

– Право, милый друг, ты, очевидно, не совсем здоров, – обратился он к Марку. – Вы не находите, мисс Анн, что он отвратительно выглядит? Или мне только кажется, потому что я постоянно нахожусь в окружении людей, пышущих здоровьем? Возьмите, например, старого Зедемана – этот парень здоров, как бык.

И он расхохотался. Подойдя к шкафу, достал из него бутылку и стакан. Хлебнул виски, и его глаза заблестели от удовольствия. Он продолжал о чем-то увлеченно рассказывать…

Марк прервал его беспечную болтовню.

– Анн сказала, что она только что встретила Ли Джозефа…

Мистера Тизера нервно передернуло.

– Боже мой, это же совершенно невероятно, мисс Анн, – сказал он. – Ли Джозефа!.. Оставьте мертвых в покое!

Однако его рука заметно дрожала, и он вынужден был поставить стакан на стол. Капли пота проступили на лбу, от былой веселости не осталось и следа. Известие совершенно выбило Тизера из колеи.

– Ли Джозеф… Ты помнишь, Марк, его вечные россказни о духах, с которыми он вел нескончаемые разговоры? Я и тогда побаивался его. А теперь он сам разгуливает в образе духа – это не очень-то приятная новость! – Хрипло расхохотавшись, он снова приложился к виски.

– Насколько мне известно, Ли Джозеф мертв! – упрямо заявил Марк, пытаясь выглядеть абсолютно спокойным.

Тизер уставился на него. Уголки рта его подергивались.

– Ты в этом уверен? Тем лучше. Ты помнишь, как он беспрестанно болтал о всякой чертовщине? Это действовало мне на нервы. – И он поглядел перед собой пустыми глазами, словно перед ним предстали некоторые видения старика. Он был до того напуган, что не отдавал себе отчета в том, что окружающие слышат его слова. – Это было ужасно! Я бы не хотел вторично пережить это! Помнишь, Марк, как он там стоял и говорил, что снова вернется к нам? И при этом улыбался…

С молниеносной быстротой Марк бросился к нему, схватил его за руку и резко тряхнул:

– Довольно болтать! И ступай к себе! Неужели ты не видишь, что напрасно волнуешь Анн?

– Право, мне очень жаль, – пробормотал Тизер. – Я в самом деле раскис, да еще в обществе дамы.

Марк подал Анн незаметно знак, но это казалось излишним. Она поспешно взяла шапочку, сумку и, не прощаясь, удалилась.

– Ли Джозеф… Ли Джозеф… – Продолжал доноситься до нее голос Тизера. – Но ведь люди не воскресают… Марк, ты ведь наверняка знаешь, что он мертв… Ведь на расстоянии десяти шагов…

Анн была рада, когда звук захлопнувшейся за ней двери оборвал повизгивание Тизера. Тизер был не из приятных компаньонов. Он вечно напивался и нес тогда какую-то зловещую, не совсем внятную чепуху. Анн предпочитала не встречаться с ним и избегала вступать в какие бы то ни было разговоры.

Она пересекла лестничную площадку и направилась в свою собственную квартирку. Прислуга накрыла стол к ужину и принесла несколько холодных блюд. Но Анн не чувствовала аппетита и поэтому прежде прошла в ванную комнату, приняла душ.

Более года прошло со дня смерти Ронни, и Анн напрасно пыталась возродить в себе чувство ненависти к этому столь приветливому полицейскому. Ей хотелось бы ненавидеть так же остро, как она его ненавидела тогда. Она жаждала мести и во имя этой мести готова была поддерживать знакомство с ним. Эту мысль внушил ей Марк. Она вырвала из газеты портрет Брадлея и вставила в рамку вместе с портретом своего покойного брата. Ронни был красив. Правильные черты лица и ясные, беззаботные глаза сняли добротой. А рядом с ним был Брадлей с суровым, циничным лицом, неприветливо глядевший на окружающий мир. Она задалась целью влюбить в себя этого человека. Идея эта зародилась под влиянием Марка. Но задача была мучительной, потому что она беспрестанно возвращалась мыслями к своему покойному брату. Постепенно она приучила себя к тому, что могла бывать в его обществе, не выдавая подлинного своего отношения.

Брадлей симпатизировал ей – это она заметила в первый же день их знакомства. Казалось, что он заинтересован в ее судьбе и сочувствует ее горю.

– Ваш брат попал в скверное общество, – как-то сказал он. – Я наблюдал за ним и видел, как он опускается все ниже и ниже. Я сделал все, что мог, чтобы спасти его. Если бы он сделал хоть один шаг навстречу, то я сумел бы спасти его.

Переодеваясь, Анн поставила рамку с обеими фотографиями на туалетный столик. Лицо ее было озабочено. На самом ли деле она правильно ведет себя с Брадлеем? До сего времени ее попытки пересилить себя были тщетными. Он по-прежнему был внимателен к ней, но не проявлял особого доверия. Марк всегда после ее встреч с инспектором осведомлялся о том, что нового о его деятельности удалось выяснить.

Брадлей происходил из весьма простой семьи. Его мать была дочерью рабочего, а отец – каретником, страстно любившим птицеводство. В детстве из-за своего простого происхождения Брадлею приходилось ловить на себе пренебрежительные взгляды. Он начал свою жизнь с конюшенного мальчика, переменил целый ряд профессий, пока не попал на службу в полицию. Тяжелая жизнь, выпавшая на его долю, закалила и поставила перед необходимостью пополнения знаний.

Он настойчиво работал над собой. Закончив ночной обход, он зубрил неправильные французские глаголы, пополнял свои познания в вопросах права и криминалистики.

Затем разразилась война. В двадцать два года он заслужил нашивки сержанта, к двадцати четырем годам был капитаном. Вернулся из Месопотамии с неплохим знанием арабского языка. При желании он мог бы занять в Багдаде очень видное положение, но предпочел вернуться на службу в лондонскую полицию.

…Ани закончила свой ужин и налила себе чашку кофе. Но прежде чем успела ее допить, зазвонил телефон.

Это был Мак-Гилл.

– Не пойму, что случилось с Тизером, – сказал он. – По-видимому он сильно переутомился. Его работа в приюте для бездомных не прошла бесследно. Надеюсь, что он не слишком сильно взволновал вас?

Услышав, как она рассмеялась в ответ, Марк почувствовал облегчение.

– Я успела уже позабыть об этом, – сказала она. – Хотя я не выношу его общества. И вообще не выношу пьяниц.

В течение всего телефонного разговора Марк даже не упомянул о Ли Джозефе.

Приют для бездомных был слабостью Марка. Кто другой стал бы тратить свои средства, хотя бы и добытые не совсем законным путем, на то, чтобы облегчить жизнь своих менее удачливых собратьев по преступной профессии? Вникая в эту идею более серьезно, приходилось делать вывод, что в ней крылось противоречие. Марк откупил какое-то старое здание, в котором ранее помещалась гостиница, впоследствии прикрытая полицией. Он отремонтировал полуразрушенный дом и предоставил возможность селиться в нем бездомным преступникам, выходившим из тюрьмы на волю. Здесь эти парии, отщепенцы человеческого общества, находили за скромные деньги кров и еду. Несмотря на то что Марку ежегодно приходилось расходовать на этот дом немалые суммы, он все же считал траты целесообразными.

Анн очень высоко расценивала этот поступок Марка и даже как-то предложила ему раз в неделю помогать в его благотворительной деятельности, но он решительно отказался.

– Я бы не хотел, – сказал он, – чтобы ваше имя стали связывать с моим. Ведь может случиться, что когда-нибудь полиция арестует меня, и я бы не желал, чтобы вы оказались впутанной в еще одну историю.

Эти слова свидетельствовали о его великодушии и еще более усилили симпатию Анн к этому человеку.

– Приходите ко мне. Вы выпьете ваш кофе у меня, а я рад буду случаю поболтать с вами, – предложил Марк, услышав от нее, что она ничем важным не занята.

Повесив телефонную трубку, Анн направилась к нему. Он ожидал ее на пороге своей квартиры.

– Этот Тизер становится все более невыносимым. Нормальный человек при таком количестве алкоголя давно бы слег в могилу. Мне придется позаботиться о том, чтобы найти другого управляющего.

– Он всегда был мне несимпатичен.

– Я очень рад, Анн, что вы разделяете мое мнение. Мне пришлось изрядно повозиться с ним после вашего ухода. Теперь у него появилась какая-то мания преследования. Всюду ему мерещится этот Летучий Отряд. В каждом встречном автомобиле он подозревает полицию. Он хочет уйти из организации, да и я был бы не прочь избавиться от него.

Анн воспользовалась случаем и перевела беседу на организацию Марка.

– Вам приходится иметь в своем распоряжении множество доверенных людей – я познакомилась с некоторыми из них. Надо признать, они совсем не похожи на торговцев сахарином. Но я никогда не задумывалась над тем, каким образом вы распространяете ваш контрабандный товар. Я всегда считала Тизера по крайней мере честным человеком…

Замечание Анн несколько озадачило Марка.

– Он в общем-то славный парень… – заметил он. – Но разве честные во всех отношениях люди не пускаются на то, чтобы обманывать таможню? Я никогда не испытывал угрызения совести из-за того, что ввозил недозволенным образом товары. И думаю, что Тизера тоже никогда не мучила совесть. Да, простите, мисс Анн! Вот сейчас я совершенно случайно вспомнил, что вам следовало бы сегодня съездить с небольшим пакетом в Оксфорд. Я дам вам план и укажу место, на котором вас встретят наши люди…

– А как же Летучий Отряд? – поддразнила она.

– Я рассчитываю на расположение, которое Брадлей питает к вам. Он никогда не позволит задержать вас. А если и сделает это, так ведь вы не выдадите нас. Стоит вам заговорить – и многие из нас сядут в тюрьму…

– Стоит мне заговорить? Видно, Тизер заразил вас своей манией преследования.

Комната, в которой они находились, была слабо освещена. На письменном столе стояли две лампы, из-под абажуров разливался красноватый свет. Вечер был прохладным, а камин излучал приятное тепло. Анн опустилась в стоявшее около него кресло, протянула руки к огню. Некоторое время она молчала, затем задумчиво произнесла:

– Разве не странно, что каждый раз, когда упоминается имя Ли Джозефа…

– Видно привидения Ли Джозефа в самом деле околдовали вас, – прервал ее Марк и перевел разговор на другую тему. Но вскоре Анн снова заговорила о старике и его заброшенном жилище.

– Вы в самом деле уверены в том, что Ли Джозеф мертв? – спросила она.

Марк глубоко вздохнул. Никто лучше него не мог быть осведомлен о том, что Ли Джозеф больше не существовал на свете.

## Глава 7. Товар для Оксфорда

Марк собирался ответить на ее вопрос, но отвлек звонок телефона. Помимо домашнего аппарата, у него в квартире стояли еще два телефона, отличавшихся по тону звонка. Телефон, стоявший в спальне, имел звонок густого тембра. Этот телефонный звонок никогда не радовал Марка. У него было несколько информаторов и агентов, сообщавших ему весьма важные данные и звонивших по этому аппарату, о существовании которого в телефонной книжке не было упомянуто.

Он прошел в спальню и тщательно прикрыл дверь.

Когда он снова вернулся к Анн, она подняла на него глаза:

– Мне все же придется ехать в Оксфорд, или что-нибудь изменилось?

– Я этого еще не знаю!

В голосе звучало столько раздражения, что она изумленно взглянула на него.

– Что-нибудь не в порядке, Марк?

– Ничего особенного. Один из моих людей сейчас сообщил, что только что выехал Летучий Отряд, и что он, по-видимому, направился ко мне.

Он опустился в кресло и скрестил руки на груди.

Анн заметила его необычную нервозность.

– Вы целиком можете довериться этому человеку? Вы действительно полагаете, что полиция едет сюда?

Он мрачно кивнул.

– Я не знаю, откуда он черпает свою информацию, но он никогда меня не обманывал. – Внезапно он вскочил с места. – Анн, вы оставили пакет, как обычно, в автомобиле? Я пройду в гараж и приведу все в порядок.

– Может, и мне пойти с вами? Я могу быть полезна…

Он отрицательно покачал головой и покинул комнату.

Квартира была расположена на первом этаже, и из нее вел ход в гараж, расположенный непосредственно за домом. Марк прошел на кухню, спустился по нескольким ступенькам вниз, отпер дверь и вошел в гараж.

Затем подошел к автомобилю Анн, открыл заднюю крышку и вынул из-под сиденья сверток и парашют. Парашют он бережно свернул, а затем занялся свертком. В нем оказалась шкатулка; он отпер ключом и вынул двадцать пять маленьких пакетиков, завернутых в синюю бумагу.

В углу гаража стоял резервуар из оцинкованного железа, от которого к потолку и в пол уходили какие-то трубы. Марк приподнял крышку резервуара и заглянул внутрь. Нижнее отверстие было заткнуто конусообразной пробкой. Осмотрев, Марк вернул ее на место. Затем он тщательно уложил пакетики в резервуар и закрыл крышку.

Парашют он положил в опустевшую шкатулку и, захватив ее с собой, вернулся на кухню. Там он поставил ящичек в плиту, затем развел огонь, выждал пока разгорелся огонь и прошел в комнату.

– А теперь полиция может входить.

Анн по-прежнему сидела у камина, опустив голову и прикрыв лицо руками. Услышав, что Марк вернулся, она повернулась к нему, и он заметил, что она явно смущена.

– Предположим, что полиция действительно явится сюда и найдет что-нибудь подозрительное, что случится тогда с нами? – спросила она. – Я читала в газете о подобных случаях. Обыкновенно судьи не отправляют в тюрьму тех. кто предстает перед судом впервые. Они налагают на него денежный штраф, скажем, в сотню фунтов. Разумеется, это неприятно для вас, но я надеюсь, что никаких иных неприятных последствий это иметь не будет?

Она ждала его ответа. Но он ничего не ответил, и она сказала:

– Марк, вы ведь ведете значительно более крупные дела, чем те, в которых я вам помогаю. Ведь доставляемые мною пакеты настолько невелики, что вряд ли могут окупать мои расходы по поездкам. Я неоднократно думала об этом и пришла к выводу, что я не столько оказываю вам помощь, как являюсь помехой. Я знаю, что сколько бы вы не зарабатывали на моей помощи, этого все же недостаточно для того, чтобы окупались ваши начинания.

Мак-Гилл и до этого момента опасался, что она проявит слишком большой интерес к его делам. Впрочем, вопрос не явился для него неожиданностью.

– Вы работаете всего лишь в одном из маленьких ответвлений моего дела, – начал он несколько смущенно. – Организация наша раскинулась гораздо шире, чем вы предполагаете. И основная деятельность заключается вовсе не в перевозке пакетов. Вы мне полезны и по целому ряду иных причин. Вокруг меня слишком мало людей, которым я мог бы довериться так, как я доверяюсь вам. Вы знаете – от вас у меня нет секретов. Контрабанда перед лицом закона приравнивается к воровству. Я не смею утверждать, что это несправедливо. Я предоставляю вам судить об этом…

– Разумеется, Марк, – согласно кивнула девушка. – Бедный Ронни переступил закон, и мы также переступаем закон. Не подумайте, что я сожалею о том, что занимаюсь этого рода деятельностью…

Но прежде чем она успела высказать свою мысль, снова раздался звонок. Марк поспешил к телефону, стоявшему в соседней комнате. У него был уговор со швейцаром, предупреждавшим его о каждом необычном посетителе по телефону. Прислуга после ужина покидала его квартиру, и деятельность швейцара избавляла Марка от необходимости выходить на каждый звонок к дверям.

– Ладно, впустите его, – донеслось до Анн.

Марк вернулся в комнату и прошел к письменному столу.

На столе были прикреплены две кнопки, похожие на обыкновенные электрические выключатели. Услышав, что кто-то постучал во входную дверь, он повернул один из выключателей, а затем, когда шаги пришельца зазвучали в коридоре, вторично повернул выключатель.

– Войдите, – воскликнул Марк, и в комнату вошел старик. На вид ему было около семидесяти лет. Он был лысым, белая борода спускалась до жилета. Благодаря этой бороде было незаметно, что посетитель не носил ни галстука, ни воротничка. Он был очень высокого роста, не горбился, несмотря на свой возраст, плечи его были непомерно широки. В руке он держал фетровую шляпу, некогда серую, а ныне окрашенную в самые невозможные цвета и давно утратившую свой первоначальный вид. На нем было длинное, свисавшее до пят пальто, а на ногах рваные ботинки.

– Очень славная квартирка, мой мальчик, – сказал незнакомец. – Я давно не видывал такой хорошей квартиры! Разве только квартира моего друга маркиза де Марфозило может сравниться с ней!

Он задумчиво поглядел на Анн и разгладил свою белую бороду.

– Вы знаете маркиза Марфозило? Известный охотник и большой ловелас…

На лице Марка отразилось нетерпение.

– Что вам угодно, Зедеман?

Мистер Филипп Зедеман опустил свою шляпу на стул.

– Староста нашей маленькой общины заболел. С ним ничего особенного не стряслось, но все наши парни выразили желание, чтобы я…

– Что с ним? – перебил его Марк.

– …Навестил нашего главу и сообщил бы ему об этом, – закончил старик свою фразу, не обратив внимания на вопрос Марка.

– С каких пор мистер Тизер расхворался?

Мистер Зедеман возвел глаза к потолку.

– Прошло, должно быть, несколько минут, прежде чем я согласился с тем, чтобы повидать вас…

– Но что с Тизером? – Марк не особенно дружелюбно поглядел на старика.

Мистер Зедеман опять возвел глаза к потолку, словно на нем был запечатлен ответ.

– Человек, не склонный посочувствовать своему ближнему в беде, сказал бы, что все симптомы указывают на то, что он болен белой горячкой, – серьезно ответил он. – Лично я склонен полагать, что он несколько перепил…

– Что в атом нового?

– Да, он мертвецки пьян, – покачал головой Зедеман. – Я только не могу уразуметь толком, кого именно следовало бы мне повидать. Вас или молодую даму, которая бывает в его обществе. Насколько мне известно, они испытывают друг к другу невыразимую симпатию. Вы, должно быть, знаете ее – изумительная блондинка, настоящий золотой фазан.

Марк опасался, что эта манера выражаться заденет Анн, но она лишь улыбнулась в ответ на слова старика.

– Ладно, – резко заявил Марк, – я навещу его позже, – и направился к двери, дав понять старику, что ему пора уходить.

Мистер Зедеман взял свою шляпу, бережно провел по ней рукой, расчесал бороду и тяжело вздохнул.

– Мое сообщение, не говоря уж о том, что мне пришлось затратить много времени…

Марк протянул ему серебряную монету. Старик взял ее, нисколько не обидевшись, отвесил глубокий поклон и величественно направился к выходу. Остановившись в дверях, он произнес:

– Да благословит вас небо, золотистый цветок!

– Кто это? – осведомилась Анн после того, как Марк проводил странного посетителя до выходных дверей. – Тизер в самом деле серьезно болен?

– По совести говоря, меня это нисколько не интересует, – ответил Марк, пожимая плечами. Он прошел в спальню, и она услышала, как он вызвал какой-то номер телефона. Он плотно затворил за собой дверь, и это обстоятельство поразило Анн. Ведь он говорил, что у него нет секретов от нее, а между тем вот уже дважды в течение сегодняшнего вечера он принял эту меру предосторожности.

Анн Перрмен не была удовлетворена собой. Вот уже несколько месяцев, как она тщетно пыталась разобраться в том, что беспокоило ее. Она не испытывала угрызений совести из-за того, что представлял собой ее новый род занятий; характер ее отношений с Мак-Гиллом также не мог беспокоить – отношения продолжали быть чисто деловыми. Он добросовестно выплачивал положенное ей вознаграждение и время от времени выдавал ей наградные в пределах обычных размеров наградных. Только благодаря вполне корректному характеру их взаимоотношений и была мыслима совместная жизнь и работа.

Марк был весьма осторожным человеком. Иногда Анн приходилось ездить по его делам в Париж, и тогда она привозила с собой большое количество маленьких пакетиков, рассованных по потайным карманам. Все ее расходы покрывались самым щедрым образом, но требовался отчет о каждом шаге. На первых порах она почувствовала себя задетой этим обстоятельством, но Марк объяснил, что это требует ее же собственная безопасность.

Марк снова вернулся. Лицо его было мрачным и озабоченным.

– С Тизером ничего не случилось, – сказал он. – Зедеман видел, как он вернулся домой и счел это достаточным предлогом для того, чтобы вытянуть у меня немного денег. Тизер выглядел немного хуже, чем обыкновенно. Но вот посещение полиции мне чертовски неприятно…

Неожиданно выражение его лица изменилось. Он подошел к стене, отодвинул часть деревянной облицовки и обнаружил под ней маленький тайник – зеленый лакированный сейф. Отпер его и вынул оттуда какой-то продолговатый сверток.

– Я чуть было не забыл об этом, – сказал он. – Мне следовало бы спрятать это в вашем хранилище, но… – и он нерешительно перевел глаза с пакетика на Анн.

– Это следовало бы вынести из дому еще до их прибытия.

– Что в пакете? – осведомилась Анн.

– В нем товар для Оксфорда. Там ожидает прибытия этого товара наш агент Меллоун. – И снова нерешительно поглядел на пакет. – Я не хотел бы рисковать…

– Я возьму это на себя, – заявила девушка и прежде чем он успел возразить ей, покинула комнату. Через пять минут она возвратилась, приготовившись к поездке.

Он все еще колебался, передать ли ей пакет.

– Быть может, все это лишь ловушка. Я не доверяю Зедеману. Очень возможно, что он действует заодно с Брадлеем. Я бы не стал подвергать вас опасности…

И все же она инстинктивно почувствовала, что он хотел, чтобы она съездила в Оксфорд и избавила его от этого свертка.

– Может, вы накинете на себя пальто и выйдете погулять? Дойдете до Темзы и бросьте сверток в реку.

Она расхохоталась в ответ.

– Какая чепуха! – взяла у него сверток и опустила его в карман.

– Если вы попадетесь, то я окажусь впутанным во всю эту историю. Разумеется, я всячески буду помогать вам, но если вы меня впутаете…

Анн изумленно посмотрела на него. Она не могла поверить своим ушам: неужели он был способен произнести эти слова?

– Разумеется, я никогда не впутаю вас. Если бы я даже и попалась, то никто ничего не узнал бы от меня…

Он снова запер сейф, и ей показалось, что он сделал это для того, чтобы выгадать несколько минут и снова овладеть собой, подавить охватившее его волнение. Было это страхом или…

Сегодня в поведении Марка таилось что-то странное. По-видимому, произошло нечто, совершенно выбившее его из колеи.

## Глава 8. Анн арестована

Анн прошла в гараж, включила свет и, проверив уровень бензина, вывела машину на улицу. Заперев ворота, она внимательно огляделась по сторонам и быстро поехала по направлению к Риджент-Парку.

Анн направилась в Оксфорд не по большой дороге, шедшей через Мейденхед, а предпочла поехать кружным путем через Биконсфилд и Марлоу. Эта дорога была более спокойной, и движение на ней было менее оживленным.

Нельзя было однако избежать проезда через Хенлей. Она неслась по главной улице этого городка, полагая, что за ней никто не наблюдает, но едва выехала на широкую аллею, ведущую в Оксфорд, кто-то окликнул ее.

Она быстро оглянулась и увидела у перекрестка большую машину с притушенными огнями. Там же смутно маячили три силуэта. В то же мгновение кто-то попытался вскочить на подножку ее машины, но оступился. Немедленно большая машина рванулась с места. Анн дала полный газ, и ее машина стрелой понеслась от перекрестка.

Анн все наращивала скорость. Однако большая машина включила световой сигнал: красный свет – приказ остановиться. Это был полицейский автомобиль. Анн опознала его по мощному рокоту мотора. Эта специальная машина появилась на службе у полиции лишь недавно.

Дорога была совершенно свободна – впереди лежал лишь один перекресток. Она развила скорость в сто тридцать километров и мчалась, не обращая внимания на сигналы, и чуть было не столкнулась с шикарным «Роллс-Ройсом», вынырнувшим справа на дорогу. За «Роллс-Ройсом» навстречу ей шел грузовик. Этот грузовик наверняка задержит ее преследователей по крайней мере на минуту. Зеркальце, в котором она могла наблюдать происходящее за спиной, показало, что полицейские беспокойно задвигались в своей машине. Видимо, они затормозили. Затем раздался громкий хлопок – этот звук ей был хорошо знаком: у полицейского автомобиля лопнула шина.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru