Джим К. Хайнс
Приключения гоблина

Враг может превосходить нас числом. На его стороне может быть магия и физическая сила. Но мы гоблины! Мы – стойкие, мы – злобные, и мы – более чем достойные противники для нескольких так называемых «героев». Кто-то из нас погибнет, но для выживших это будет победа, которая навеки останется в памяти гоблинского народа.

Безымянный гоблинский капитан, незадолго до смерти от многочисленных колотых ран в спине

ГЛАВА 1
ДРЯНЬ-НАРЯД

Дрянь-наряды Джиг ненавидел. То есть против самой работы он не возражал. Ему нравился металлический запах отстойника, где на поддонах в соке поганок квасилась недельная кровь. Джиг никогда не жаловался на необходимость драить гигантские котлы, а затем смешивать в них образовавшийся отстой с кипящим жиром, паутиной и темно-зеленым варевом, благоухающим гнилыми растениями. Ему нравилось наблюдать, как эта масса, по мере неустанного перемешивания, неторопливо превращается из комковатого супа в гладкое слизистое желе.

Ему вовсе не претило совершать обход, неловко пристроив на плечо веревку от подвесного горшка с дрянь-желе, и экономно отмеривать порции горючего состава. Правда, если зазеваться, он рисковал перемазаться в зелье, которое в считанные секунды покрывало шкуру пузырями ожогов, даже если не горело. А когда горело, погасить желтые и синие язычки пламени почти не представлялось возможным (собственно говоря, именно поэтому дрянь-желе и используется для освещения гоблинского логова). Джиг, однако, соблюдал все меры предосторожности и, в отличие от большинства дрянь-дежурных, за несколько лет не потерял ни одного пальца.

На самом деле Джиг мог бы считать себя абсолютно счастливым, если бы не одно печальное обстоятельство: он остался единственным гоблином своего поколения, в чьи обязанности до сих пор входило отбывание дрянь-нарядов. Это же работа для малолеток! Гоблину, достигшему возраста Джига, полагалось быть воином, но те несколько дозорных рейдов, в которых ему довелось поучаствовать, лишь укрепили его репутацию самого мелкого и неуклюжего среди ровесников.

Он поправил тонкую веревку на плече. В гоблинском логове было сорок шесть светильников – небольших углублений шириной с ладонь, грубо выдолбленных в темно-красном обсидиане стен, каждое из которых слегка раздавалось книзу наподобие плошки и вмещало двухдневную порцию дрянь-желе.

Джиг печально уставился на четвертый по счету светильник, последний в коридоре, соединявшем отстойник с главной пещерой. Для гоблина свет казался мутным пятном. Прищурившись, Джиг мог получше разглядеть пламя, но для этого ему требовалось поднести лицо к огню гораздо ближе, чем хотелось бы. Рыжий треугольничек затрепетал от дыхания. Так и есть! Почти пусто. Вчерашний дежурный схалтурил – многие плошки придется разжигать заново.

– Мелюзга ленивая, – сердито пробормотал Джиг, опуская в горшок металлическую лопаточку и аккуратно зачерпывая изрядный комок дрянь-желе. Умирающее пламя, едва отведав нового корма, ожило и зашумело. Гоблин тщательно выскреб лопатку о край каменного углубления, затем еще загасил ее в подвешенном к поясу мешочке с песком. Совать горящие предметы в горшок крайне неосмотрительно.

Он двинулся в обход по периметру главной пещеры – огромного, грубо округленного помещения с высоким потолком из твердого обсидиана. Гладкая поверхность скалы скрывалась под многолетними пластами грязи, отчего стены казались жирными на ощупь. Хотя дрянь-желе горит почти без дыма, столетия этого «почти» накопили толстенный черный слой сажи на потолке. Запах пятисот немытых гоблинов смешивался с мощным ароматом Голакиной стряпни. У Джига аж слюнки потекли, как только он учуял варево из маринованных поганок, булькавшее в огромном котле.

Он продолжал двигаться вдоль стены. Чем раньше закончит, тем скорее сможет поесть.

Однако кое-кто из сородичей сегодня явно не собирался облегчать ему задачу. Пять или шесть верзил столпились возле очередного светильника. Остроконечные уши Джига настороженно дернулись. Из-за своей близорукости он не мог разглядеть лица тех, кто поджидал его впереди, но их возбужденный шепот различал вполне отчетливо. Порак и его дружки. Похоже, будет больно.

Джиг прикинул, а не свернуть ли ему в другую сторону. Тогда до той плошки, где ошивается Порак с дружками, очередь дойдет не раньше чем через час. Может, им наскучит ждать и они уйдут?

«Ага, и еще Порак назначит меня почетным капитаном своего отряда».

Нет, скорее всего, его недоброжелатели сделают |крюк и вновь преградят дорогу. Тогда, что бы они ни затевали, выйдет еще хуже, чем сейчас. Совсем ссутулившись, Джиг поплелся прежним маршрутом. Большинство дожидавшихся его верзил прихватили миски с едой, чтоб скоротать время. Он попытался игнорировать собственный голод.

По мере приближения коротышки улыбка Порака делалась все шире и шире. Длинные клыки здоровяка загибались едва ли не до самых глаз, а уши подрагивали от удовольствия. Несколько его дружков радостно хихикнули. Посторониться никто и не подумал.

– Братец Джиг! Все дрянь-желе отвешиваем? – Порак поскреб нос-картошку когтистым пальцем. – Долго еще нам ждать, когда ты будешь готов к настоящей работе?

– Какой настоящей работе? – Джиг остановился вне предела их досягаемости, готовый в любой момент последовать древней гоблинской традиции оперативного покидания зоны боевых действий.

– Славе, драке и кровопролитию, – пояснил здоровяк, а его сподвижники важно надулись, отчего сделались похожими на самцов каменной ящерицы во время гона.

Порак улыбался – тревожный знак.

– Мы хотим взять тебя в дозор.

– Я не могу. – Джиг показал горшок со смесью. – Я только начал.

– Это подождет. Все равно придется готовить новое дрянь-желе. – Порак расхохотался. – Без примесей!

Джиг внимательно наблюдал за ним, пытаясь угадать причину веселья.

– Смесь нормальная, – осторожно заметил он. И тут сзади ему в плечи впились чьи-то пальцы.

Сосредоточившись на главном недруге, он упустил из вида его сподвижников. Джиг пискнул, заизвивался, но от этого когти вонзились только глубже.

– Вы чего?!

Порак держал за хвост черную крысу.

– Только посмотрите на это, – сказал он. – Затрудняюсь решить, кто больше напуган, крыса или заморыш.

Зверек дергался и дрыгался, пытаясь освободиться. Гоблины ржали. Джиг заставил себя обмякнуть – от него явно хотели, чтобы он тоже бился и выкручивался.

Порак шагнул поближе.

– Вспомни, как жутко смердят светильники от крысиной шерсти. Какой позор! Братец Джиг прозевал крысу, когда готовил смесь!

Крыса боролась как могла, вызывая все больше смеха, и даже тот гоблин, что держал коротышку, ослабил хватку. Со всем возможным проворством Джиг схватил лопаточку, зачерпнул горючего состава и метнул через плечо. Несколько капель попали ему на руку, заставив съежиться от боли. Кожа от этих капель мгновенно вздулась пузырями. Но стоявший позади получил все остальное, прямо в рожу. Дико взвыв, он кинулся оттирать дрянь-желе. Остальные лишь заржали громче.

Джиг оглянулся в поисках простейшего пути к отступлению, но удрать не успел.

– Не так быстро, братец. – Подскочив к нему, Порак бросил крысу в горшок. – Встречаемся перед выходом через два часа. И не заставляй меня искать тебя.

Крыса уцепилась лапами за край горшка. Половина ее тела погрузилась в смесь, и по мере того, как горючий состав прожигал шкурку, писк нечастной твари делался все громче и отчаяннее. При всем желании Джиг не мог спасти зверька. Если обезумевшее от боли существо исхитрится выскочить наружу, достаточно одной искры, и в руках гоблина замечется полыхающий шар.

– Извини. – Сунув лопатку в горшок, Джиг вытащил свое оружие, старый кухонный нож с расхлябанным лезвием. Не боевой клинок, но для избавления грызуна от страданий вполне сгодится.

Джиг вытер лезвие, убедился в отсутствии на нем остатков дрянь-желе и убрал в ножны на веревочном поясе.

Что ж, по крайней мере, он избавился от дрянь-наряда. Он же хотел этого, правда? Он идет в дозор. Явный шаг наверх. Так почему же ему никак не удается почувствовать себя счастливым? Каждый юный гоблин годами мечтает о том дне, когда он оставит светильники и отправится «защищать логово от приключенцев».

Возможно, это оно и есть. Ведь если разыскивать приключенцев достаточно долго, то рано или поздно непременно найдешь. А сражаются они нечестно. Они таскают с собой волшебные мечи и кольца, магов с их заклинаниями, а еще воинов, способных прорубиться сквозь гоблинские ряды так же быстро, как Голакины пряные крысиные клецки проходят сквозь потроха старого вожака.

Кстати, о крысе. Необходимо от нее избавиться.

Он поспешил на кухню.

Самой Голаки на месте не оказалось, но один из ее помощников шинковал какую-то животину, весьма недальновидно шнырявшую в окрестных туннелях.

Пропитанный дрянь-желе трупик шлепнулся на ближайший стол.

– Ты что с этой пакостью делать собрался? Джиг пожал плечами с самым невинным видом:

– Да ее тут из кухни сперли одни… Велели мне отнести назад, пока вы не заметили. Чтобы им не попало.

Гоблин потыкал жирную лоснящуюся тушку вилкой.

– Да она вся в дрянь-желе! Ее ж теперь жрать нельзя! – Глаза младшего повара сузились. – Кстати, а кто это ошивался в кухне?

Джиг помотал головой.

– Порак сказал, что убьет меня, если пробол… – Он прикрыл рот и скроил глупую рожу. – Ой!

– Порак, говоришь? Думаю, Голака захочет с ним полюбезничать.

– Так я пойду?

Джиг выскользнул из кухни, не дожидаясь ответа. Пересекая главную пещеру, коротышка позволил себе улыбнуться.

Следует заметить, что у обитателей поверхности земли есть выражение «гнев богов». Поскольку гоблины поклонение богам не практикуют, у них имеется альтернативное понятие – в подобных случаях они говорят: «гнев кухарки».

– Попомнишь у меня «крысу или заморыша», – с удовлетворением заметил новоиспеченный боец.

По пути к выходу из логова Джиг притормозил возле уборных. Воровато оглядевшись, он опустился на колени и подобрал с пола усыпанную красными пятнышками восьминогую тварь размером с ладонь. Та, привычно вскарабкавшись по руке Джига, перебралась на его голову. Прежде чем угнездиться в волосах гоблина, она чувствительно ущипнула его за ухо.

– Ой! – Джиг потер укушенное место. – Глупый огненный паук!

Упомянутый глупый паук-огневка по кличке Клякса недовольство хозяина проигнорировал. Вероятно, день, проведенный в одиночестве, расстроил его слишком сильно. Джиг, однако, чувствовать вину по этому поводу категорически отказывался. Не брать же Кляксу с собой в дрянь-наряд. Возможно, кого-нибудь и вдохновит идея таскать горшок, полный горючей смеси, в компании с пауком, склонным нагреваться при малейшей опасности, но только не его. То-то бы полыхнуло, когда Пораков дружок схватил Джига.

Участники рейда собирались возле выхода. Джиг, вне всякого сомнения, был самым мелким из двенадцати дозорных, и он старался избежать энергичных похлопываний по плечу и шутливых тычков.

– А-а, вот и ты, братец. – Рот Порака растянулся в довольной ухмылке. – Он сегодня с нами!

Джиг заставил себя не ежиться в ответ на прокатившуюся волну недружелюбного смеха. Все будет прекрасно. Только надо проявить себя. Он это может.

– Давайте пожрать захватим, – предложил кто-то.

– Нет. – Улыбка сползла с рожи Порака. – Думаю, сегодня лучше в кухню не соваться.

Джиг, скрывая злорадство, хранил невозмутимый вид. Интересно, догадается ли кто-нибудь из гоблинов о происхождении фингала, украсившего глаз их командира? Сам коротышка не горел желанием делиться с боевыми товарищами подробностями данного эпизода.

– Вперед! – скомандовал Порак, всем своим видом отметая любые возражения, и они затопали по длинному туннелю.

Границу гоблинской территории отмечало изваяние гоблина-воина. Оно стояло здесь с незапамятных времен и, вероятно, по возрасту не уступало самой горе. Кто высек статую, никто сказать не мог. Историей гоблинов вообще мало кто интересуется. А большой валун, например, мог бы отмечать границу ничуть не хуже.

Возле изваяния, если похвальбу последними достижениями на сексуальном поприще можно назвать исправным несением караульной службы, двое здоровенных стражей, без всякого сомнения, предавались самому что ни на есть исправному несению караульной службы.

Джиг поежился, когда отряд ступил на нейтральную территорию. Он ничего не мог с собой поделать и лишь надеялся, что никто этого не заметил.

Некоторое время назад подземные жители поделили между собой внутреннее пространство горы. Система южных лабиринтов досталась гоблинам. Более крупные, хобгоблины, заняли самые теплые и наиболее удаленные от входа с поверхности западные пещеры. Рыбоящеры, разумеется, сидели в своем холодном озере.

К ним гоблины питали особую нелюбовь и старались по возможности избегать встречи с амфибиями. Тем не менее, когда с едой становилось туго, приходилось иногда совершать охотничьи рейды к озерным жителям. В результате подобных экспедиций решались сразу две проблемы. Во-первых, белоглазые твари хоть и не блистали красотой, но в пищу более чем годились, а еда – это еда. Во-вторых, кто-нибудь из охотников непременно ухитрялся напороться на ядовитые шины, сокращая тем самым количество ртов в голодное время.

Сами рыбоящеры, к великой радости соседей, покинуть озеро не могли, а некое подобие шаткого перемирия мешало хобгоблинам слишком часто вторгаться на гоблинскую территорию.

Джиг оглянулся на статую. Вот он, настоящий гоблинский воин. Прежде чем разъяренный маг размазал его по стене зеленым пятном, этот герой, несомненно, успел прикончить не менее трех человек. Высеченный из цельного, хотя и потрескавшегося во многих местах, куска вулканического стекла древний гоблин не уступал ростом большинству наземников. Огромные клыки доходили почти до бровей. Круглый нос напоминал озерный камень-голыш, а единственный глаз взирал на невидимого врага с недобрым прищуром. Обсидиановая повязка скрывала остатки второго глаза, потерянного, согласно легенде, в результате попадания камня из человеческой пращи. Широкие и настороженные уши, казалось, до сих пор чутко ловили каждый подозрительный шорох. Да, это был настоящий гоблинский воин. Даже Порак бледнел в сравнении с ним.

Сам Джиг едва доставал статуе до плеча. Его единственный шрам приходился на рваное ухо, причем «битва» произошла с сородичем, замыслившим ради забавы оторвать Кляксе лапы. Руки и ноги у коротышки были тонкие, как палки. Неизменное близорукое смаргивание имело слишком мало общего с воинственной гримасой, свойственной большинству гоблинов. В довершение всего, голос его звучал высоко и пискляво, а в когтях ног водился какой-то грибок.

– Факелы, – скомандовал Порак.

– Тупость, – проворчал Джиг, пока раздавали факелы. – Почему бы просто не побежать вперед и не предупредить каждого встречного о нашем появлении? Можно еще спеть, на случай если они слепые.

Он вскрикнул, когда желтые когти сомкнулись на сине-зеленой коже его плеча. Клякса, потеплев, перебрался на другое.

– Потому что, крошка Джиг, мы собираемся выслать вперед разведчика, который убедится, что все чисто. – Порак даже не улыбался. – Это называется тактикой. – Он повысил голос, чтобы слышали все. – Чтобы выжить здесь, внизу, надо иметь голову. Посмотрите на нашего братца. Он разговаривал сам с собой и настолько увлекся, что я подошел к нему вплотную, а он и не заметил. Окажись я человеком, я бы сразу прикончил нашего болтливого друга. И где бы мы тогда оказались?

Джиг съежился, а остальные засмеялись и закивали. Да уж, показал себя.

– Мы должны быть бдительны. Мы должны быть сильны. Мы должны быть жестоки. – С каждым лозунгом хватка капитана делалась все крепче, и к концу речи Джиг помимо воли начал вырываться.

– Ты слышал меня? – Порак злобно уставился на коротышку. – Ты должен стать жестоким. – Толкнув Джига в стену, он с грубым смехом продолжил: – Но даже от слабых бывает польза. Наш братец побежит вперед, и если там кто-нибудь затаился, он его вспугнет. Вот какой у нас теперь охотничий песик!

Под одобрительные крики дозорных капитан извлек на свет набор игральных костей.

– Мы останемся здесь защищать подступы к логову. Если что-нибудь найдешь, мы подтянемся и дадим бой. Тебе надо только остаться живым достаточно долго, чтобы мы тебя спасли. А теперь, пес, ищи! Взять их!

Прочие гоблины быстро подхватили дразнилку. Некоторые лаяли, другие толкали его в спину и подгоняли пинками. Джиг, прикрыв голову руками, побежал прочь.

– Если кого-нибудь увидишь, – громыхал над ним смех Порака, – не забудь крикнуть прежде, чем тебя убьют!

Босые пятки шлепали по полу туннеля. Уши пылали. Он убегал все дальше и дальше, но язвительные комментарии еще долго неслись с ним наперегонки.

– Мы, что, и вправду собрались приставить задрыгу к собачьей работе?

– Костлявый, стервец, а?

По крайней мере, теперь все стало на свои места. Джиг понял, зачем его поволокли в дозор сегодня ночью. Они просто-напросто свесили проверку туннелей на него, а сами уселись за кости. Дозорные собрались гудеть всю ночь, в техническом плане совершенно не пренебрегая долгом.

Идея и в самом деле неплоха. Если так, то додумался до нее не сам Порак, а кто-то другой. Порак, без сомнения, жесток и злобен, но в состязании умов проиграет собственной заднице.

Джиг на ходу ощупал плечо. Клякса был на месте. Гоблин почесал пауку лапу.

– Плохо, что я не могу научить тебя загораться по команде. Как было бы славно запустить тебя Пораку в штаны как-нибудь ночью.

Нет, не пойдет. Некоторые шутки слишком жестоки даже для гоблина. Разве можно так обойтись с бедным Кляксой?!

– Будь Порак умнее, он бы меня в свой план посвятил. Почему он уверен, что я не настучу вождю об их развлечениях? – Джиг остановился перевести дух. – Нет, даже Порак не настолько глуп. Если у сегодняшнего дозора будут неприятности, всем станет ясно, кто проболтался. Тогда в горшок с дрянь-желе макнут уже меня.

Он загасил факел об пол и продолжил путь, свернув налево на первой развилке, затем дважды направо. Слух и память вели его по темным туннелям еще лучше близоруких глаз.

– Может, попробовать его шантажировать? Намекну, что если он не будет делать того, чего я захочу, вождь узнает обо всем.

Джиг мечтательно улыбнулся. Порак такой большой и важный. Если удастся перетянуть его на свою сторону, жизнь станет гораздо приятнее. Не придется больше спать у входа, где каждую ночь ноги стынут от сквозняка, и томиться в хвосте очереди за едой, так что в результате тебе не достается ничего, кроме костей, хрящиков и случайного кусочка жира.

И больше не вышлют вперед на разведку, пока другие дуются в кости.

А может быть, ему даже вручат настоящий меч вместо этого дурацкого кухонного ножа!

Он вытащил свое оружие из-за пояса и замахнулся на воображаемого противника. Он почти слышал свист вражеского палаша. Джиг пригнулся, сделал выпад, потом снова атаковал.

– Помогите! – завопит Порак, когда двое приключенцев припрут его к стенке.

Джиг оскалился и бросился через туннель на выручку капитану. Одного приключенца он прикончил ударом в спину. Второй оказался проворнее, и, пока Джигов клинок не вонзился ему в грудь, пришлось изрядно повозиться. Наконец приключенец ахнул и испустил дух, а гоблин победно воздел меч. По возвращении в логово только и разговоров будет, что о его героической битве. А потом его попросят возглавить собственный отряд и при этом объявят что-то вроде…

– Терпение, парень. Ну вот, из-за тебя я сбился со счета. Придется начинать сначала.

Он подскочил на месте. Битвы, победы и почести мгновенно улетучились, осталась безрадостная реальность в виде старого кухонного ножа. Джиг вжался в стену и, сложив уши козырьком, сосредоточился на звучавших впереди голосах.

– О мудрейший, ради всех богов, конечно, ты не должен допускать, чтобы я мешал тебе. Не желаешь ли ты подождать, пока я призову тебе в помощь опытного каллиграфа? А может, нам пригласить художника, чтобы запечатлеть очередной пейзаж старика Землетворца?

– Слушай, помолчи, а? Мы никуда не тронемся, пока я не закончу карту, а я не закончу карту, пока ты не перестанешь лезть под руку.

Джиг обеими руками стиснул нож. Два голоса. От первого, скрипучего, веяло древностью. Второй определенно принадлежал человеку.

И что же ему делать? О крике, несмотря на приказ Порака, не может быть и речи. Дозорные-то его, скорее всего, услышат, но с еще большей вероятностью его услышат непрошеные гости. В том и проблема. Ноги у людей длиннее, следовательно, и шаги шире. В общем, шансы Джига добежать до своих весьма невелики.

Он прекрасно понимал, сколько в одиночку продержится против реальных, а не воображаемых приключенцев. Примерно столько же, сколько держится средних размеров муха, угодившая в сеть к Кляксе.

Кстати о Кляксе. Джиг не взялся бы с точностью утверждать, передалась ли огненному пауку его собственная тревога, или он сам услышал чужие голоса впереди по туннелю, но гоблинской макушке сделалось неприятно жарко.

– Все в порядке. Не волнуйся. – Джиг как можно тише попятился прочь от надвигающихся голосов, одновременно левой рукой потянувшись успокоить восьминогого приятеля…

Лучше бы он этого не делал. Клякса приближения руки не заметил, и, когда пальцы гоблина коснулись мохнатого паучьего брюшка, огненный паук свернулся в испуганный шар. Тут же, с отчетливым «ввуф!», волосы Джига вспыхнули, словно промасленная тряпка.

Нож с лязгом упал на пол, Клякса кинулся наутек, Джиг, взвизгнув от боли, лихорадочно замолотил себя по голове в попытке сбить пламя, а по стенам и потолку заплясали безумные тени. Среди них мелькал и огненный паук, удиравший на противоположную от гоблина сторону туннеля.

– Тупое животное! – орал Джиг.

О пришельцах он больше не беспокоился. Когда горят волосы, обычно не до этих мелочей. Если его поймают, может, хотя бы догадаются потушить, прежде чем убьют.

– Ай! Ой! Ай!

Гоблин шлепал себя по макушке, стараясь не спалить руки. Огонь ослабел, и еще через несколько секунд Джигу удалось с ним справиться. К сожалению, импровизированный пожар сожрал большую часть волос. Кожа на голове покрылась волдырями и ныла. Кровь вроде бы не сочилась, и то спасибо.

Пытаясь отгородиться от боли, Джиг прислонился к стене и закрыл глаза.

– Что с тобой такое? – прошептал он в ту сторону, куда уполз Клякса. – У тебя же восемь глаз. Восемь! Как тебя угораздило не заметить мою руку?! Это я слепой. Что ты там наверху делал? Грезил наяву? Вот отдам тебя Голаке, пускай из тебя паучье фрикасе приготовит.

Поджигатель робко присеменил к хозяину и стал взбираться вверх по его ноге. Когда он добрался до пояса Джига, тот усадил его на ладонь и поднял на уровень глаз. Паук с жалостливым видом болтал ногами и шевелил ротовыми хелицерами, будто до него дошел смысл адресованной ему наполовину искренней угрозы. А почему бы и нет? С точки зрения Джига, паук-огневка в способности разумно мыслить не уступал как минимум Пораку.

– Последний раз я взял тебя в дозор.

Голова и лапы Кляксы обреченно поникли. С подчеркнутым вздохом отвращения гоблин усадил паука на плечо.

– Постарайся больше меня не поджигать, ладно?

И тут наконец-то Джигу пришло в голову обратить внимание на довольно странное обстоятельство: он видел как-то слишком хорошо. Пока горели волосы, туннель, ясное дело, освещался лучше некуда, но после такой процедуры глазам полагается на некоторое время засвечиваться, и если бы не факел за его спиной…

Сперва Джиг решил, что Порак и остальные дозорные явились на шум. Но они уж точно не отказали бы себе в удовольствии всласть поржать над несчастьем коротышки. Никакого смеха сзади не слышалось, следовательно, тот, с факелом, гоблином никак не мог быть. Интересно, какое выражение в подобных случаях употребляют наземники?

– Твою мать!

Джиг обернулся. Перед ним стоял человек, чей голос он, по-видимому, слышал минуту назад. В левой руке человек держал пылающий факел, в правой – наставленный на гоблина длинный меч. Длинный, блестящий, очень острый меч. И клинок этого меча, вне всякого сомнения, крепко держался в рукояти.

– Попробуешь выхватить оружие или позвать на помощь – больше не вздохнешь.

Джиг моргнул. Что там он должен делать? Кажется, хвататься за нож? Однако на помощь позвать, наверное, придется. Приказ Порака. Необходимо предупредить дозорных. Это же его долг.

А меч ужасно большой.

– Правильный выбор. Теперь повернись и иди в пещеру прямо по туннелю.

Человек следовал за гоблином. Сам Джиг всегда называл это место «сверкающей комнатой». Мелкие, не больше ногтя, разноцветные стеклянные чешуйки, покрывавшие весь потолок, мерцали крохотными искрами. Потолок возносился вверх, образуя купол, отчего вихри синих, зеленых и красных светлячков сливались посередине в один захватывающий дух огненный водоворот.

Джиг даже с приставленным к спине мечом, входя туда, не мог не задрать голову. У приключенцев горел костерок, и отражение пламени танцевало в маленьких зеркалах, превращая их в россыпи драгоценностей.

– Это что?

Тот самый скрипучий голос. Издавало его четырехфутовое нагромождение мышц, доспехов и спутанных черных волос – иначе говоря, гном.

– Подслушивал там, в проходе. – Человек убрал меч в ножны. – Так себе шпион. С перепугу сам себя поджег.

Гном сперва расхохотался, затем спросил, сильно коверкая гоблинские слова:

– Ты давно здесь живешь? – Не дожидаясь ответа, он вскочил на ноги и помахал перед лицом Джига большим куском пергамента. – У нас тут пещера тринадцать с половиной на двенадцать шагов, и с четырех сторон по входу. Ты, наверное, не знаешь, который из них ведет в нижние туннели.

Джиг помотал головой и отступил в угол.

– Я сам заблудился, – соврал он.

Человек снова рассмеялся.

– Может, и правда, Дарнак. Он похож не столько на гоблина, сколько на кухонного ишака. Наверное, еще и туповат.

Гном покачал головой.

– То же самое я время от времени думаю про тебя, Бариус Венделсон. Что не делает тебя менее опасным.

– Как смеешь ты говорить со мной в подобном тоне?!

Веселое выражение вмиг улетучилось с лица человека. Он шагнул было вперед, но гном опередил его, проделав тот же самый маневр. Тому, кого звали Бариусом Венделсоном, пришлось застыть на одной ноге, поскольку вторую ему поставить было некуда, если, конечно, он не собирался наступить на гнома.

– Я знал тебя еще подростком. – Дарнак сгреб окованную железом дубину и покачал ею перед носом Бариуса. – Принц ты или нет, а башку я тебе при необходимости проломлю.

Пока они препирались, Джиг воспользовался возможностью и огляделся. Пленник не сомневался, что при малейшем намеке на попытку сбежать их ссора тут же прекратится, но, по крайней мере, он получил более четкое представление о том, с кем имеет дело.

Человек… самое подходящее выражение, какое удалось подобрать гоблину, это «человек блистал». Каждое колечко серебристой кольчуги было отполировано до зеркального состояния. Усыпанную драгоценными камнями и увитую золотой проволокой рукоять меча венчало изображение львиной головы. Сапоги из мягкой кожи доходили до колена. Лиловые бархатные узкие штаны выглядели такими же дорогими, как и остальной наряд, а также смешными и неудобными. Впрочем, кто такой Джиг, чтобы критиковать человеческую моду? Широкоплечий и подтянутый Бариус несомненно отличался изрядной физической силой. Его волосы, подстриженные идеально ровным кругом, пленник поначалу принял за шайку, а взглянув на безупречно заостренную эспаньолку, гоблин заподозрил, что принц время от времени использует ее вместо оружия.

Гном выглядел наиболее опасным из двоих. Под белым балахоном он носил видавший виды, но ухоженный чешуйчатый панцирь. Джиг разглядел на нем несколько новых звеньев, по всей вероятности сменивших ранее поврежденные. Дубиной, также украшенной многочисленными выщербинами, то ли без конца отбивали удары мечей, то ли количество проломленных ею черепов уже не укладывалось в понятие «несколько». У самого Дарнака большую часть лица покрывали спутанные заросли черных волос. Кожа имела дублено-коричневый цвет. Крючковатый нос, размером почти не уступавший гоблинскому, торчал над густыми усами и длинной бородой. Из-под мохнатых гусениц бровей на мир смотрела пара внимательных поросячьих глазок.

Потом Джиг заметил третьего члена отряда. Возле костерка, подтянув колени к груди, скорчился тощий эльф. Казалось, его не интересовали ни выяснение отношений, ни гоблин – вообще ничто, кроме пламени. Старые штаны и рваная рубаха, служившие ему одеждой, выглядели настолько же убогими, насколько роскошно смотрелась экипировка Бариуса. Рыжие, коротко остриженные волосы торчали клочьями. Лицо эльфа привело гоблина в некоторое замешательство, и лишь через несколько секунд Джиг сообразил почему.

Эти наземники жизни себе не представляют без того, чтобы не натянуть на себя не менее восьми слоев одежды. Интересно, сколько часов они тратят на одевание? Собственно, эта куча тряпья поначалу и сбила гоблина с толку.

Ну, так вот: «он» на самом деле оказался не «он», а «она». Какова ее роль в этой компании, Джиг понятия не имел. Судя по всему, эльфийка представляла наименьшую угрозу, но, с другой стороны, вполне могла оказаться опасной. Данная особа ничуть не походила на изящных стройных эльфов из легенд. Гоблин даже прикинул, а не является ли она представителем какой-нибудь народности, о которой он еще не слышал. Он имел кое-какие познания о разновидностях эльфов. Лесные, там, горные и всякие другие. Но упоминал ли кто-нибудь об эльфах-оборванцах?

– Так что мы с ним делаем, ваше высочество?

Вопрос гнома прервал размышления Джига и полностью завладел его вниманием. Исходя из того, что эльф оказался женского рода, единственным «ним», о котором могла идти речь, оставался гоблин.

– Безопаснее всего убить, – медленно произнес Бариус. – Хотя, наверное, он мог бы пригодиться. Идиот или нет, но знает он об этих туннелях больше, чем мы. В худшем случае можно пустить его впереди, чтобы усыпить подозрения любых встречных тварей… Но все-таки мысль о гоблине в нашем отряде мне не по душе.

Джиг, скрестив пальцы, уцепился за соломинку: пока его не прикончили, есть надежда выжить. Порак и остальные еще могут его найти. Они вооружены мечами и числом превосходят непрошеных гостей вчетверо. Даже у гоблинов при таком соотношении сил появляется шанс. Если б они только увидели. Если 6 они только слегка шевельнули мозгами и обратили внимание на то, что разведчик до сих пор не вернулся. Если, конечно, они не слишком увлеклись играми. Если вообще у них хватит ума заметить, что что-то не так!

Джиг со стоном опустился на пол. Он, вне всякого сомнения, мертвый гоблин.

ГЛАВА 2
РОКОВАЯ ОШИБКА БАРИУСА

В его жизни было множество неприятных событий – от уборки за пьяными сородичами, не успевшими вовремя дойти до сортира, до тех незабываемых ночей, когда Голака украшала приготовление пищи своим пением. Ничто из ранее пережитого не подготовило Джига к беспомощному сидению в ожидании конца дискуссии на предмет, убивать его или не убивать.

Он может принести пользу, – убеждал Дарнак. – Погляди на Риану. Как она разобралась с тем замком на воротах. Чисто-аккуратно. Лучше и желать нельзя. Ты вот вспомни: путь, который мы ищем, «окутан тьмой водянистой» – может, он знает, где это.

– Наверняка знает. Но существует бесконечная разница между эльфом, даже в положении Рианы, и гоблином. – Бариус покосился на эльфийку. Та прислушивалась к беседе не менее напряженно, чем Джиг. – Тебе надлежит высматривать других чудовищ, девушка.

Других чудовищ. Приключенцы считают его чудовищем! Это даже слегка приободрило. «Чудовище» – шаг вверх по сравнению с «досадной помехой», как большинство приключенцев характеризовали Джигово племя.

– Оставить гоблина в отряде – это все равно что допустить предательство, трусость и обман в собственную спальню! – провозгласил Бариус – Риск от его пребывания среди нас намного превысит возможную пользу.

Ха. Можно подумать, тебе когда-нибудь удавалось заманить кого-нибудь к себе в спальню, не козыряя твоим золотом и титулом.

Джиг попытался проглотить смешок и в результате закашлялся. Бариус резко обернулся. Гоблин все кашлял, пытаясь сделать вдох. Человек стиснул бледные губы в ниточку, но затем пожал плечами и вернулся к разговору с гномом.

«Он не догадывается, что я понимаю их язык», – сообразил Джиг.

Благословенны дни, когда старшие гоблины, рассевшись в кружок, учиняли молодняку экзамен на предмет владения человеческой речью – основным языком наземников. За каждое неверно произнесенное слово полагался пинок под зад.

– Знание того, о чем говорит враг, может сохранить тебе жизнь, – пояснил как-то один из стариков валявшемуся на полу Джигу. И еще добавил с жестким смешком: – Хотя вряд ли.

Скорее из желания уберечь покрытое синяками тело от дополнительных пинков, нежели стремясь получить преимущество над будущими врагами, Джиг учился быстро.

– Я, как и вы, ваше высочество, – Дарнак поднял мясистую ладонь, обрывая готовую прозвучать реплику принца, – готов незамедлительно отправить его в преисподнюю, словно заползшую во дворец змею. Но даже от змеи бывает польза. Ты же с самого детства имел привычку выбрасывать игрушки, не задумываясь. Но сейчас, представь себе, не игра, и здесь внизу тебя пришибут – и в штаны напрудить не успеешь.

– Допустим, – отозвался Бариус таким тоном, словно ему нестерпимо хотелось по чему-нибудь стукнуть. – Но разве ты не слышишь собственных слов? Говорю тебе, именно по этой причине нам и следует уничтожить гоблина.

– Ну, пожалуйста. Убей змею, если приспичило, но тогда, скажи мне, как ты собираешься найти ее нору?

Принц раскрыл было рот, но тут слова гнома дошли до его сознания.

– Вот и славно, – подытожил Дарнак. – Будь я проклят, если не пробился сквозь твой гранитный череп. Кто знает, сколько тварей прячется в этих туннелях? Что до меня, я бы предпочел узнать побольше о том, куда мы суемся. В противном случае велики шансы вляпаться во что-нибудь неприятное.

Человек с гномом обернулись к гоблину. Джиг поспешил сделать бесстрастное лицо. Они хотят использовать его в качестве… чего? Проводника? Разумеется, некоторые туннели ему известны. Каждый гоблин их знает. То есть каждый гоблин, переживший свое двенадцатилетие.

Потому что каждого гоблина, достигшего двенадцати лет, отводят на нейтральную территорию и бросают там. Это такое испытание. Чтобы выяснить, выучил или не выучил он расположение туннелей и коридоров. Извилистых, ветвящихся, переходящих друг в друга. Многие бродят в темноте не один день.

Самому Джигу потребовалось тогда около восьми часов, чтобы найти дорогу обратно в логово. Но он поступил умно. За несколько недель до испытания Джиг подкупил кое-кого из старших гоблинов едой, стянутой у Голаки из кухни. В обмен те поделились с ним кое-какими секретами туннелей. Еще он научился улавливать наклон земли и слушать эхо – один из самых надежных способов определять и измерять открытое пространство. Кроме того, пришлось усвоить расположение территории хобгоблинов и рыбоящеров с их озером.

Ему не раз доводилось слышать рассказы об ужасах, хранящих вход в скрытый туннель на нижние уровни, и о жуткой смерти, поджидающей любого гоблина, у которого хватит глупости шастать в одиночку или заблудиться в туннелях.

– Это хуже рыбоящеров? – спросил он тогда, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Старшие гоблины расхохотались.

– Когда кожа у тебя начнет съеживаться и собственные кости полезут сквозь мясо, тебе захочется умереть в приятной компании рыбоящеров.

Сорок один гоблин, включая Джига, отправился в тот день неизвестно куда. Девятнадцать вернулись. Те, кто прихватил факелы, погибли первыми. Свет послужил отличным маяком для хобгоблинов и прочих тварей. Дозоры потом наткнулись на тела некоторых из них. Одни были порублены хобгоблинским мечом, другие – утыканы стрелами, а кого-то настигло случайное зверье, бродившее в самых удаленных туннелях. Но безобразие этих смертей не шло ни в какое сравнение с порожденными фантазией Джига кошмарами про участь тех, кто сгинул бесследно. Историй об обитателях нижних уровней ходило множество, причем ни в одном повествовании не было и намека на счастливый конец. Напротив, после прослушивания большинства из них гибель в лапах хобгоблинов начинала казаться забавным способом скоротать вечерок.

Джиг крепко задолбил в голову все, что сумел узнать об этих туннелях, и мог найти там дорогу слепым и глухим. Он двигался в темноте, не отрывая руки от стены, полагаясь только на собственную память. В тот день память оказалась сильнее страха и растерянности – ему удалось добраться до дому.

Но приключенцы хотят, чтобы он провел их за пределы гоблинских территорий и нейтральных туннелей. Стоит Джигу переступить известные ему границы, и он тут же заблудится, как последний наземник.

Что же делать? В самом деле, не вести же их в логово. Его работа – логово защищать. Даже если Порак с дружками послали Джига на произвол судьбы, он все равно должен попытаться остановить приключенцев.

Может, попробовать их перехитрить? Он потер пальцем кончик клыка, обдумывая эту идею. Если удастся заманить приключенцев в логово, не сообщая им, куда они идут, их сила и могущество окажутся бессмысленными. Гоблины сомнут их абсолютным численным перевесом. Конечно, многие погибнут. Гоблины всегда погибают. Это такая особенность гоблинского племени.

Стоп! А зачем вообще рисковать своими? Отвести непрошеных гостей на запад. К хобгоблинам. Хобгоблины крупнее, сильнее и дерутся лучше. В суматохе можно слинять и удрать домой. Порак к тому времени тоже успеет вернуться. Он наверняка с веселым смехом объявит всем, что коротышка убежал и заблудился. Можно представить, какое потрясенное выражение будет у него на роже, когда Джиг не только явится живехонек, но и поведает историю о том, как в одиночку угробил троих приключенцев. Даже у Порака на счету нет ничего подобного.

Так как же лучше всего заманить их на хобгоблинскую территорию? Как бы выяснить, чего они хотят? Да ясно чего – сокровищ! Всякому приключенцу нужны сокровища. Похоже, они нужны им больше еды, или питья, или воздуха для дыхания. Но какие? Судя по самоцветам на Бариусовом мече, эта компания побогаче средних приключенцев. Какая награда сможет подогреть их жадность настолько, чтобы они без долгих размышлений устремились к собственной гибели?

Уши Джига встали торчком. Выяснение чаяний незваных гостей откладывалось на неопределенное время. Если он не ошибся, его слуха коснулись долетевшие из глубины туннеля голоса. Пока еле различимые, они приближались и походили на гоблинские. Сердце у него упало. Голоса принадлежали пьяным гоблинам. Вскоре их услышали и приключенцы.

– А что это у нас там такое? – Дарнак повернулся к Джигу. – Еще гоблины? Рассчитывал подождать, пока твои друзья придут и навешают нам, так?

– Надо его скорее прикончить, пока он своих не предупредил. – Бариус вынул меч.

– Нет! – вскрикнул Джиг, тут же пожалев, что язык себе не откусил.

У человека и гнома округлились глаза.

– Гаденыш понимает по-нашему, – рассмеялся Дарнак. – Думал, будешь сидеть тут и шпионить?

Джиг знал, как поступил бы настоящий герой. Герой бы крикнул что-нибудь геройское, вырвал бы у гнома дубину и обрушил ее на того и на другого. Герой мог бы даже совсем убить обоих, а потом смыться. Разумеется, Джиг знал содержание всех гоблинских песен, поэтому имел представление об участи гоблинских героев. Пока он возился с гномьей дубиной, говорилось бы в песне, человек ударил героя в спину. На том бы песня и закончилась. При условии, если Джигу вообще повезет попасть в песню.

Он не имел желания становиться героем. Он хотел только попасть домой, свернуться калачиком где-нибудь в уголке с горячей миской супа из яиц рыбоящера и кормить Кляксу дохлыми тараканами.

Паук, как и всегда, когда становился опасно нервным, устроился у Джига на голове. Хоть о жаре можно не беспокоиться. Шкура у гоблинов толстая, а теперь, когда волос не стало, Джиг должен стать еще более огнеупорным. Все же он слегка погладил Кляксу пальцем, успокаивая.

– Ну? Ты можешь что-нибудь сказать в свою защиту? – Бариус широкими шагами пересек пещеру и воззрился на пленника сверху вниз. Отвращение, исказившее аристократические черты, сделало лицо принца похожим на сушеную сливу.

Настоящий герой придумал бы что-нибудь умное, он бы не стал тратить последний вздох на всякую ерунду. Он встретил бы смерть, как мужчина, храбро. Он уж точно не стал бы пинать его высочество по яйцам.

Джиг так и не стал героем. Пока Бариус катался по полу, гоблин перескочил через него и со всех ног помчался прочь из пещеры. За его спиной раздавались проклятья гнома и стоны принца. Эльфийка хихикала.

Ему надо догнать остальных. Если он успеет вовремя добраться до Порака, у них еще останется шанс накрыть приключенцев. Джиг знал эти туннели. Три прохода из «Сияющей комнаты» вскоре сливались в один. Четвертый вел на поверхность.

Судя по словам Дарнака, далеко они еще не совались. Приключенцы, конечно, сообразят, что Джиг вернется с подмогой, но они наверняка ожидают одной безумной атаки.

Двенадцать дозорных, три прохода. По четыре бойца на каждый. Если точно подгадать время, на приключенцев можно навалиться сразу с трех сторон. Даже гоблины не в состоянии испортить такой красивый план.

Только бы Порак и остальные прекратили петь. Они же призовут смерть себе на голову, если не заткнутся.

– Тихо! – крикнул Джиг, приближаясь к отряду. – Вторжение! Приключенцы, трое, там, сзади. Давайте скорее обратно к перекрестку.

Он остановился перевести дух.

Песня оборвалась на середине припева.

– Кто это? Джиг, что ли? Уже бежит назад, поджавши хвост?

– Джиг! А мы думали, тебя великан слопал, – хихикнул кто-то.

– Не, я думал, летучая мышь его с тараканом перепутала.

– Но это не может быть Джиг, – раздался низкий голос капитана. Впереди по стенам туннеля расползался оранжевый свет приближающегося факела. – Джиг не такой дурак, чтобы указывать мне, что делать.

– Порак, ты не понимаешь. Там захватчики!

Когда предводитель отряда наконец вырос перед ним, Джиг проглотил все, что собирался еще сказать, и вжался в стену. Он забыл, каким становится Порак, если выпьет. Капитан и трезвый не отличался добродушием, но хмель усиливал его злобу многократно. С бутылкой в руке здоровяк протопал по туннелю и сцапал Джига за горло.

– Захватчики не захватчики, а ты здесь не командуй. Разве что если тебе хочется со мной подраться за это право. – Он сжал пальцы. – Ну?

Джиг помотал головой, чувствуя себя идиотом. О чем он думал? Что Порак исполнится к нему чувством благодарности? Что всем понравится его идея и они последуют его плану? Так поступать совсем не по-гоблински. По-гоблински – тупо ломануться вперед, следуя за самым крупным, самым шумным и, в данном случае, самым пьяным. В результате вынужденной близости к капитану ноздри Джига при каждом вдохе наполнялись запахом плесеневелого пива «Клак».

– Вперед! – крикнул Порак. – Скорее всего, наш песик подобрался слишком близко ко входу и испугался собственной тени. Но мы все равно проверим. Оружие к бою!

Ладонь Порака переместилась Джигу на плечо. Он толкнул коротышку, едва не сбив его с ног.

– А ты нас проводишь, щенок. Веди к этим своим захватчикам.

Джиг прикинул, не попытаться ли объяснить свой план заново, но одного взгляда на злые, налитые кровью глаза Порака хватило, чтобы идея заглохла на корню. Не выйдет никакого продуманного штурма. Дозорные станут драться как гоблины и умрут как гоблины, причем последнее – неизбежное следствие первого.

Он скосился на Кляксу. Паук-огневка сидел на плече, испуская волны сухого жара. Не зашвырнуть ли его подальше в темноту? Бессмысленно давить такую мелочь в надвигающейся бойне. Однако затем Джиг передумал.

– В конце концов, если бы не ты, я бы в это не вляпался, – пробормотал он.

Клякса поглядел на гоблина, словно категорически отметая выдвинутое обвинение, и отвернулся, уставившись в глубь туннеля, куда им всем предстояло двинуться.

– Пойдемте, – устало произнес Джиг. – Нам сюда.

День складывался отвратный.

«Где они?»

Отряд почти достиг «сияющей комнаты», но никаких признаков приключенцев по-прежнему не наблюдалось. Самые ужратые из гоблинов начали фыркать, кое-кто даже снова затянул песню. Сердце Джига колотилось с такой скоростью, что его удары слились в сплошное жужжание. В довершение всего на его плече готовы были вот-вот вздуться восемь новеньких пузырей от ожогов, каждый размером с соответствующую паучью лапку. Все так неправильно. К этому моменту что-нибудь уже должно было случиться.

Позади гоблины в третий раз грянули припев. Джиг направил уши вперед, пытаясь отгородиться от звуков «Сто одной геройской смерти». Не помогало. Что за дурацкая песня! Он мог поклясться, что гномьи песни не все заканчиваются живописанием отрубленных гномьих голов, или гномов, затоптанных лошадьми, или отравленной стрелы, угодившей в гномий глаз.

– Только гоблины, – проворчал Джиг.

Туннель впереди оставался темным.

– Наверное, огонь потушили.

Порак помотал головой.

– Слыхали? Джиговы приятели-невидимки попрятались. Может, он их распугал?

Гоблины расхохотались, ненадолго прервав песню, а Джиг покраснел не хуже огненного паука. Стараясь не обращать внимания на злобные комментарии, он сам не заметил, как начал подпевать:

В бой вступая, упади на копье,
Подавись попавшей в ухо стрелой
И к дракону ненароком на обед угоди —
Умирать умеет гоблин-герой!

Во рту пересохло от страха. Каждый шаг становился пыткой. Что они задумали? Да что бы ни задумали, в результате получится очень много мертвых гоблинов. По мере продолжения «Сто одной геройской смерти» Джигу пришел на ум новый куплет.

Человек мечом башку мне снесет,
Гном дубиной переломит хребет.
Как за каждым углом стережет нас беда.
Ах, зачем, зачем полез я сюда?!

– В чем дело? Темноты испугался? – Порак с поднятым факелом протиснулся мимо. – Беспокоиться не о чем. Дай настоящему воину пойти первым, сейчас я покажу тебе, как…

Джигу так и не довелось услышать, что ему собирались показать. С громким всхрюком Порак завертелся на месте и рухнул. Факел полетел на пол, по стенам заплясали тени. Остальные сорвались с места и рванули вперед, размахивая мечами, топорами и дубинами. Порак, нашедший силы вздеть себя на ноги, резво уковылял в пещеру. Из спины его торчала стрела. Джиг прикинул, как близко он находился к своему капитану. Всего фут в сторону, и стрела досталась бы ему. Он вжался в стену, пропуская мимо галдящих сородичей. Если они считают себя «настоящими воинами», пусть их первыми и убивают.

До пещеры добежали лишь четверо или пятеро. Куда подевались остальные? Джиг огляделся в полной растерянности. Поблизости споткнулся один из наиболее пьяных бойцов. Само по себе не такое уж необычное явление, но отчего попадало не меньше половины отряда, и никто не пытается встать? Из-за своей близорукости Джигу никак не удавалось установить причину, вызвавшую коллективную потерю равновесия.

Он вернулся, сгреб упавшего гоблина в охапку и как следует встряхнул. Его пальцы ощутили, что по спине бойца сползают теплые ручейки крови. Джиг медленно ослабил хватку. Этого можно трясти и пихать сколько угодно, к драке он уже никогда не присоединится. Джигу еще ни разу не доводилось участвовать в сражении, но то, что перед ним покойник, он не сомневался. Доказательством служила стрела, подобно шампуру торчавшая из спины убитого.

Из спины?! Он поспешно распластался на полу. Что-то прожужжало у него над головой, и еще один гоблин упал. У тех немногих, кто прожил достаточно долго, чтобы ворваться в пещеру, дела шли не лучше. До Джига долетали веселые крики гнома, прерываемые хрустом дерева и костей. Где-то рядом с Дарнаком раздавались вопли:

– Назад, скоты немытые, трусливые исчадья тьмы. Назад, я сказал!

Не узнай Джиг голоса принца, он, без сомнения, вычислил бы его по напыщенной манере изъясняться даже в процессе размахивания мечом. Но если Бариус с гномом в пещере, то кто позади? Эльфийка? Эльфы считаются отличными стрелками, однако лука при девушке не было.

Мимо прошелестела очередная стрела, напомнив Джигу о необходимости перестать изводить время на решение умозрительных задач и провести его с большей пользой. Он вжался в пол и пополз на свет оброненного Пораком факела. Среди воплей умирающих и шума боя уши помогали мало, а разобрать что-либо в проклятой темноте толком не удавалось. Не то чтобы Джиг сильно лучше видел при свете, просто надеялся хотя бы сообразить, в какую сторону лучше всего давать деру.

Миновав еще несколько тел, Джиг подобрался к самому входу в пещеру. Каждый раз, когда мимо проносилась стрела, гоблин съеживался и замирал. Еще немного. Как только он доберется до проема, тому, кто позади, придется прекратить стрельбу, иначе он рискует попасть в собственных товарищей.

«Если только он не окажется очень хорошим стрелком».

Нет, об этом лучше не думать.

После бесконечного продвижения ползком через кровь, трупы и какую-то вязкую массу сомнительного происхождения Джиг наконец достиг своей цели. Втянув себя в пещеру, он откатился подальше от входа.

Большинство гоблинов, ухитрившихся забраться так далеко, валялись на полу без чувств. Без чувств, а в отдельных случаях без рук, без ног или без головы. Некоторые стонали или ругались в адрес всех приключенцев в целом.

К изумлению Джига, трое из отряда еще держались на ногах и даже вели бой. Один – судя по голосу, Порак, – несмотря на стрелу в спине, продолжал орать и нападал на принца. Двое других слишком увязли в обороне гнома и потому бились молча.

Джиг прикинул, сколько времени потребуется остаткам дозора, чтобы погибнуть. Вот Бариус поскользнулся в луже крови. Дарнак, защищая его, придвинулся ближе. Гном парировал удар Порака, способный разнести голову принца вдребезги. Пока капитан гоблинов восстанавливал равновесие, Дарнак выпустил дубину, поймал Порака за локти и швырнул его на другого бойца, повалив обоих на пол. Бариус тем временем успел принять боевую стойку.

Продолжения битвы не последовало. Раздалось еще два громких «звеньк», и на ногах остались только приключенцы. Один из подстреленных остался корчиться на полу. Порак застонал, но попытался встать. Из его тела торчали уже две стрелы, но, тем не менее, он был еще жив. С точки зрения съежившегося в углу Джига, статус «настоящего воина» явно подразумевал изрядную порцию боли и немалую кровопотерю. Дарнак направился поприветствовать стрелка, по дороге пинком отшвырнув Пораков меч.

Очертания, возникшие в проходе, никак не могли принадлежать эльфийской девушке. Кем бы ни являлась мерцающая фигура, для Рианы она была великовата. Джиг пристально вгляделся, протер глаза и попытался снова их сфокусировать. Контуры лучника растекались и рябили, словно вода, растворялись в тенях. Неудивительно, что никто из гоблинов его не заметил. Если стрелка так трудно разглядеть в свете факелов, то в темных туннелях он делался практически невидим.

Как только неизвестный вошел в пещеру, игра теней прекратилась, подобно отдернутой занавеске, обнаружив стройного человека. Он огляделся, коротко кивнул гному с принцем и принялся снимать тетиву с лука.

– Славно пострелял, Рислинд, – заметил Дарнак.

Бариус фыркнул.

– Хотя, как всегда, братец, твой подход к битве оставляет желать лучшего в плане чести.

Рислинд, разобравшись с луком, приступил к осмотру поверженных гоблинов. Немногих, еще живых, он отволок на середину пещеры. Мертвых оставил, где были.

– Если тебя что-то не устраивает, я предоставлю тебе возможность искать Жезл самостоятельно. Не волнуйся, когда я увижу нашего отца, непременно расскажу ему, как ты погиб с твоей драгоценной честью.

Голос походил на голос Бариуса. У обоих был чистый, хорошо поставленный баритон, у обоих в интонации присутствовал легкий оттенок презрительной насмешки, становившийся намного заметнее, когда один обращался к другому. Правда, в голосе Рислинда наличествовало что-то еще… больше силы, достоинства и уверенности в себе – черты, не столь ярко выраженные у Бариуса. И та самая опасная нотка, какую всегда пытался изображать Порак. Но, при всей напыщенности и злобе, капитан по сравнению с Рислиндом выглядел безобидным котенком.

Рислинд резким движением выбросил руку и поймал Джига за ухо. Вздернутый на ноги, гоблин получил возможность разглядеть вновь прибывшего поближе, и это не пробуждало энтузиазма.

У человека был странный запах. Джиг постарался не чихнуть. Рислинд оказался одного роста с братом, но тоньше в кости. Он носил свободную хламиду, подпоясанную простой белой веревкой. На одном бедре висел короткий меч, на другом – колчан со стрелами. Зеленые татуировки покрывали тыльные стороны кистей и терялись в рукавах. Они походили на письмена, но острые, угловатые буквы не напоминали ничего, известного Джигу. Хотя какой из гоблина ученый. Брат принца был совершенно лыс, даже брови и ресницы отсутствовали. Гоблин даже подумал, не держит ли он паука-огневку.

Рислинд пробежал глазами по телу пленника и заставил его оцепенеть. Джиг, считавший себя уже перепуганным до предела, обнаружил, что пугаться еще есть куда. Глаза человека светились двумя тусклыми красными кружочками. Одеяние, татуировки и эти жуткие глаза могли означать только одно: Джиг находился гораздо ближе к живому волшебнику, нежели ему бы того хотелось. Как бы так незаметно увеличить расстояние между ним и Рислиндом? Сотня миль или около того его вполне бы устроили.

– Этот не ранен. – Бариус вытолкнул Джига на середину. Клякса на плече снова нагрелся, и гоблину почудился запах паленой кожи. – Вероятно, потерял оружие и всю дорогу прятался в углу.

– Он продемонстрировал больше здравого смысла, чем ты, братец. – Рислинд сцепил пальцы. – Окажись один из тех, кто сбежал от тебя прежде, вооружен, твоя беспечность обошлась бы дороже, чем несколько синяков. Повезло тебе, что я оказался поблизости до того, как он повел своих бойцов в атаку.

– Хватит. Он победил, и это единственное, что имеет значение, коли на то пошло, – перебил Дарнак. – Дайте я свяжу эту троицу, пока они еще что-нибудь не затеяли. Бариус, не сходишь ли поискать, где прячется Риана?

– Ищи ее сам, дружище гном. – Бариус широкими шагами направился к уцелевшим гоблинам. – Одна из этих тварей заплатит за покушение на мое… достоинство.

– Стало быть, вот как это нынче называется, – хохотнул Дарнак.

– О чем это он? – прохрипел Порак. Третий гоблин пожал плечами и тут же охнул: движение разбередило рану от стрелы в животе. Джиг изо всех сил старался прикинуться невидимкой. Принц находился достаточно близко, и ненависть в его глазах читалась безошибочно. Какую месть он придумает? Исходя из того, что рассказывали о людях, процедура могла включать острые ножи, горячие угли, много-много боли и прочих неприятностей. В смысле, боль предназначалась для Джига. Бариус, несомненно, получит огромное удовольствие.

– Глупый трус, – прорычал Порак. – Ты завел нас в ловушку. В засаду. Почему ты не предупредил нас о лучнике?

– Я же не знал.

– Не знал! Большая часть моего отряда погибла, а ты не знал. – Капитан фыркнул от отвращения.

– Молчать! – рявкнул Бариус.

– Сам заткнись, человек, – ответил Порак.

Джиг застонал. Маловероятно, чтобы принц понимал по-гоблински, – наверняка он считал ниже своего достоинства учить столь «примитивный» язык, – но презрительный тон в голосе капитана гоблинов угадывался безошибочно.

Украшенный самоцветами меч Бариуса медленно описал дугу в воздухе и замер, направленный острием на пленных. За спиной принца прозвучал вздох Рислинда.

– Ты так и не избавился от пристрастия к мелодраме.

Мелодрама не мелодрама, а с меча капала сине-черная гоблинская кровь.

– Ответьте мне на один вопрос, гоблины. – Бариус расхаживал взад-вперед, изучая каждое из трех лиц. – Кто из вас оскорбил меня своей трусливой попыткой бегства?

Совершенно одурев от страха, уже не думая о последствиях, не видя ничего, кроме кончика умытого кровью меча, Джиг почувствовал, как его рука сама собой поднялась. Поднялась и указала на Порака.

– Что?! – Разъяренный капитан бросился на коротышку.

Джиг пискнул. Клякса, спрыгнув с плеча, удрал в угол. Порак не успел завершить расправу.

Затянутая в перчатку рука Бариуса, поймав капитана за пояс, швырнула его обратно на пол. Он приземлился рядом с одним из трупов. Оглушенный, Порак схватился за голову и, придя в себя, обнаружил у ноги топор, который выронил мертвый гоблин. Он подобрал новое оружие и бросился в атаку.

Джиг, не отрывая глаз от принца и капитана, усадил огненного паука на необожженное плечо. Бариус сделал шаг назад, потом еще один. Его меч уклонялся от безумных ударов Порака. На третьем шаге меч нырнул под лезвие топора, резко взлетел на уровень горла. Порак то ли не разглядел его, то ли двигался слишком быстро, чтобы остановиться. В любом случае поединок закончился, и даже Джиг со своим никудышным зрением видел фонтан сине-черной крови, хлынувшей Бариусу на одежду.

Последний из гоблинов в ужасе взвыл и кинулся наутек. Джиг последовал было за ним, но движение сбоку заставило его замереть. Волшебник действовал с мрачной целеустремленностью.

– Останови его! – вопил Бариус.

Светящиеся глаза мазнули по Джигу, отметили его неподвижность и рывком вернулись к беглецу. Одна рука неторопливо потянулась к колчану. Стрела проплыла по воздуху, покрутилась, развернулась вглубь туннеля и полетела вслед за гоблином. Громкая ругань сигнализировала о точности Рислиндовой магии.

Джиг не понимал, зачем он вообще возится с луком. Может, убийство с помощью магии отнимает больше энергии? Или с луком интереснее?

– Чего ждешь? – подал голос принц. – Добей его. Прикончи, пока он не предупредил соплеменников.

Рислинд покачал головой.

– Подобный магический выстрел имеет ограниченную дальность действия. – Он поднял руку. – И прежде чем ты возразишь, дорогой братец, предлагаю тебе самому пустить стрелу на триста ярдов вдоль по туннелю, у которого минимум два поворота под острым углом, и посмотрим, во что ты попадешь.

– Но он расскажет остальным, – не унимался Бариус, и его поставленный голос сделался гнусавым, почти плаксивым. – И часа не пройдет, как мы столкнемся с целым роем этих омерзительных тварей.

– Чертовски маловероятно, – донесся из туннеля голос Дарнака. Он шагнул в пещеру, волоча за тонкое запястье эльфийку. – Особенно после устроенного нами разгрома. Рислинд только что дал им очередной повод не лезть к нам. – Гном оглядел бойню, считая трупы на пальцах. – Нет, вряд ли они снова побеспокоят нас. Мне думается, лучше начать готовиться к встрече с настоящими чудовищами.

Дарнак нахмурился, заметив труп капитана Порака.

– А с этим что приключилось в мое отсутствие, а, Бариус?

– Это был честный бой. Пленник схватил секиру и напал. У меня не было выбора, кроме как защищаться.

– Верно, – подтвердил Рислинд. – Честный бой, не считая того, что гоблин был уже дважды подстрелен. И опять же, я подозреваю, по чистой случайности мой брат швырнул пленника так, что тот оказался на расстоянии вытянутой руки от оружия. Благороднее некуда.

Принц резко обернулся.

– А как насчет тебя? Посылаешь заколдованные стрелы в спину бегущим.

– Просто следую приказам. Ты же старший, в конце концов.

Тон его оставался ровным, но в этой простой фразе Джиг почуял больше угрозы, чем во всех предыдущих словах волшебника.

Дарнак сел и уставился в потолок.

– Землетворец, если ты хотел наказать меня, отчего тебе было не свалить на меня что-нибудь попроще? Пошли меня передвинуть Змеиную реку или выгнать орков с северных земель. Чем я тебя так прогневил, что ты привел меня сюда с этими двумя олухами?

Завершив краткую молитву, он развязал кожаный вещмешок и принялся рыться в его содержимом. Джиг разглядел запас продовольствия, одежду, оселок, постельную скатку, большой молот… гном таскал на спине целый склад.

– Ага.

Дарнак выудил моток веревки, отрезал футов десять и кинул их Бариусу.

– Свяжи последнего, пока не удрал вслед за своими друзьями.

С этими словами гном приступил к решению сложнейшей задачи по запихиванию своего скарба обратно.

Джигу рывком завели руки за спину и плотно связали, ободрав кожу с запястий. Когда Бариус закончил, шесть футов веревки протянулись за гоблином наподобие поводка. Принц взялся за другой конец и подтащил пленника к остальным приключенцам.

Мимоходом он пнул труп капитана Порака.

– Это был последний гоблин, который попытался от меня удрать. Запомни это, если лелеешь мечты о побеге.

Бариус ни словом не упомянул о том, каким именно образом сбежал упомянутый гоблин. Джиг до сих пор не мог поверить в свою удачу. Узнай они его, ничто бы не помешало принцу расправиться с ним.

Если разобраться, ошибка не казалась столь уж удивительной. В конце концов, и Джиг не смог бы различать людей, если 6 не их привычка носить разную одежду. А для них гоблины были также на одно лицо. Как вредные насекомые. Если вас кусает жук, вы его прихлопываете. И не останавливаетесь посмотреть, этот ли жук с рваным ухом, или он побольше того, что жужжал у вас над ухом час назад.

– Полегче с ним, – бросил Дарнак. – Он теперь пленник, а боги ожидают от таких, как мы, цивилизованного обращения с пленными.

– Сильно сомневаюсь, чтобы они стали церемониться с нами, – заметил Бариус.

Показалось Джигу или нет, но, кажется, эльфийка странно фыркнула, услышав слова принца. Впрочем, Бариус прав. Поменяйся они ролями, ни о каком связывании рук или почетном поединке и речи бы не зашло. Гоблины на подобную ерунду времени не тратят. Особенно когда голодны.

– Твой друг говорил по-человечески, гоблин, – сказал Дарнак. – А ты?

Джиг кивнул.

– Прекрасно. Я зовусь брат Дарнак Камнедробитель, наставник и летописец при их высочествах Бариусе и Рислинде Венделсонах, седьмом и восьмом сыновьях короля Вендела и королевы Женевы Аденкарских. – Кивнув на девушку, он добавил: – Это Риана. Попробуешь нам напакостить, мы тебя убьем. То же относится и к попыткам сбежать. Мне самому такой расклад не нравится, но мы не можем позволить тебе бегать на воле, рассказывая о нас всем и каждому. Но если ты станешь сотрудничать с нами, я сделаю все от меня зависящее, чтобы к концу дня ты еще дышал.

– Довольно, – прервал Бариус. – Надо двигаться. Жезл давно был бы у нас в руках, если бы ты не норовил нанести на карту каждый дюйм этого склепа.

– Никогда нельзя недооценивать важность хорошей карты, – огрызнулся Дарнак. – Попробуй пройти через железные шахты северного полуострова, и ты быстро научишься ценить мои свитки. Если назад выберешься.

Джиг поинтересовался очень осторожно:

– А вы меня отпустите, когда найдете то, что вам нужно?

– Конечно.

Джиг кивнул, сделав вид, будто поверил. Будь здесь один Дарнак, он бы не усомнился в обещании гнома. Тот, казалось, очень серьезно относился ко всей этой бодяге про честь, и именно благодаря Дарнаку Джига пока оставили живым. Пожалуй, гнома уже можно было считать любимцем гоблина. Остальные приключенцы явно не горели желанием видеть гоблина в своих рядах. И не то чтобы Джиг их винил – ведь сам он в подобной ситуации по окончании битвы первым делом прикончил бы пленных. Так гораздо проще.

Однако что им стоит дождаться, пока гном в очередной раз отлучится? Тогда достаточно будет заставить Джига «случайно» коснуться оружия, как это проделали с Пораком.

– Так что же вы ищете?

Он искренне надеялся услышать в ответ «золото» или «сокровища» и в то же время понимал, насколько мала вероятность такого ответа. А ведь насколько проще было бы отыскать самые обыкновенные сокровища! Джиг знал местечко поблизости, где один гоблин прятал свою коллекцию монет, а уж по туннелям их понатыкано еще больше. Из всех приключенцев, проникавших в гору, большинство довольствовалось сокровищами, оставленными их павшими предшественниками. Может, предложить им прогуляться к нескольким тайникам, они его и отпустят?

Но, к сожалению, встречались и такие, кто приходил не за сокровищами. Что там Бариус говорил о Жезле? У Джига появилось очень неприятное ощущение, будто он знает, за чем они явились.

Тоном столь почтительным, что гоблин не сразу узнал его голос, принц произнес:

– Мы ищем Жезл Творения.

Джиг вздохнул:

– Так я и думал.

ГЛАВА 3
ИСТОРИЯ И ГАРМОНИЯ

– Жезл творения, – повторил он. Каждый гоблин знал о нем, но ни один гоблин ничего не знал про него. Или, скорее, все знали только три вещи. Первое: Жезл являлся древним могущественным магическим инструментом. Второе: он спрятан в этой горе многие века назад в целях безопасности. И, наконец, третье: пытаться стащить его – замысловатый, но верный способ самоубийства.

– Ты наверняка слышал песню. – Дарнак пытался набросать на карте проекцию потолка.

Отложив свиток и перо, он откашлялся, глотнул из бурдюка и запел низким, рокочущим голосом:

Эллнорейн, великий маг, —
Он давно наш мир топтал —
Был изрядный весельчак,
Ведь последним колдовал.

Королеву встретил раз,
Деву чище света звезд.
На красу наметан глаз,
Маг нахально произнес:

«Я могуществен, как бог!
Мастер яростных чудес.
Прыгай, мать, ко мне под бок,
Покажу могучий жезл…»

– Дарнак, прекрати! – воскликнул Бариус, заглушая пение. – Что за чушь гномячью ты несешь?!

– Это оскверняет самую память волшебника Эллнорейна, – добавил Рислинд.

Джиг моргнул. Сказать по правде, он с нетерпением ждал следующей строфы. Надо непременно попросить Дарнака допеть песню позже, когда людей не будет поблизости. Гоблинам такая песня понравится. При условии, если ему когда-нибудь представится возможность поделиться ею с сородичами.

– Позвольте мне, – произнес Бариус.

Голос его звучал чисто и безупречно – серебряный колокол по сравнению с охотничьим рогом Дарнака:

Столетья сражались высокие боги,
Сверкали зарницы, и небо чернело.
Мы были лишь прахом у них на дороге.
Война без конца песню ужаса пела.

Боги выбрали девять из миллионов
И их наделили могуществом гордым.
А девять из мрака призвали драконов,
И вдовы рыдали в их пламени черном.

Мир воцарился, закончилась бойня,
Боги и люди вздыхали устало.
Но магам уж мало летать на драконах,
И новые битвы их жадность питала.

Но старый и мудрый, словно оружье,
Поднял глаза к небесам обожженным
И грянул заклятье, повергшее в ужас
Извергов, гневом богов порожденных.

Драконы пропали, девятеро пали,
Из трупов их сила стекалась, как реки,
В посох, железною волею старца
В дальнем чертоге укрытый навеки.

Бариус позволил голосу постепенно замереть на последней ноте и прикрыл глаза, словно ошеломленный красотой собственного пения. Рислинд немедленно влез, разрушив все очарование.

– Прежде всего, как тебе скажет любая книга, богов-чародеев было двенадцать, а не девять. Ты путаешь Эллнорейна с совершенно другой историей. Кроме того, последняя строфа должна начинаться так: «Заклятье раздалось, их сила распалась, маги погибли в смрадном дыму».

– Чушь! – рявкнул Бариус. – «Заклятье раздалось»? Да какой бард посмеет вставить в песню такую неуклюжую рифму?

– Ну и ладно. Все же это не рвущий кишки стиль гномьей версии.

Джиг переводил взгляд с Бариуса на Дарнака, с Дарнака на Рислинда.

– То есть вы хотите сказать, что Эллнорейн был волшебником?

Все трое уставились на него.

– Ты что, не слышал мою песню? «Легенда об Эллнорейне» знаменита на весь мир. Наверняка даже вы в своем подземелье должны были слышать о великом маге, исцелявшем мир после войн богов.

Джиг не знал, какой ответ их устроит, и поэтому решил промолчать.

Бариус собирался продолжить, но Дарнак перебил:

– Суть в следующем. Эллнорейн был могущественным волшебником, но теперь он мертв. Перед уходом он заключил нехилый кусок могущества в свой посох.

– Жезл, – поправил Рислинд. – Барды говорят «посох», чтобы удобнее было рифмовать. Но это был жезл – около трех футов длиной, сделанный из простого дерева.

Дарнак закатил глаза.

– Стало быть, он заключил эту силу в Жезл. Жезл Творения. Сила в этой штуке представляла собой ту же магию, которой воспользовались боги, чтобы привести в мир драконов. Согласно легенде, Эллнорейн использовал ее для сотворения из ничего всей этой горы. Вытянул ее из земли за один день, вырезал в ней туннели. Он хотел защитить Жезл, когда его не станет. Боялся, что тот попадет в руки кому-нибудь другому, понимаешь? Один Землетворец знает, что и кто охраняет Жезл сегодня.

– Дракон, – сказал Джиг.

Пауза.

– Что… что ты сказал? – негромко переспросил Дарнак.

– Дракон, – подал голос Рислинд. – Какая ирония. Однако в выборе Эллнорейна присутствует определенная логика. Магия, использованная для сотворения драконьего племени, может также и уничтожить его. Кому, как ни дракону, важно уберечь Жезл?

Не все отреагировали на откровение Джига с холодной признательностью Рислинда. Риана недоверчиво уставилась на гоблина огромными глазами, а Дарнак негромко присвистнул.

– Мы знали, что столкнемся с довольно сильным противником, – заметил Бариус.

– Довольно сильным противником? – Гном возвел очи горе. – Парень, ты либо наделен величайшим даром недооценивать опасность, либо не имеешь ни малейшего представления о том, что говоришь. Тебе повезет, если твой драгоценный меч не сломается, словно прутик, о драконью чешую. Что до Рислинда, то он, может, и знает, как швыряться магией направо и налево, но дракон сам по себе магия. Метать в него заклинания – все равно что писать на лесной пожар. Без благословения Землетворца нам у подобной твари Жезл не спереть. Снова это имя.

– Землетворец тоже приключенец? – спросил Джиг.

Теперь настала очередь Дарнака вытаращиться на гоблина.

– Это шутка? Если да, то дурного вкуса.

– Силас Землетворец – его бог, – пояснила Риана.

– А он поможет тебе сразиться со Штраумом? – Поскольку ответа не прозвучало, Джиг счел нужным добавить: – Так зовут дракона.

Гном покачал головой.

– Землетворец ожидает, что каждый проявит себя сам. Он не станет вмешиваться в бой, даже когда шансы против нас.

– А-а. Ну, тогда, похоже, от него толку немного.

Джиг увидел, как Риана съежилась. Положив ладонь на рукоять дубины, Дарнак поинтересовался:

– Что ты знаешь о богах, гоблин?

Джиг уже собрался поделиться известными ему сведениями, но заметил, как эльфийка в ужасе затрясла головой, и смиренно произнес:

– Ничего.

Ответ, похоже, удовлетворил гнома. Дарнак повернулся к людям, оставив гоблина разглядывать Риану и снова гадать, что за роль отведена ей в отряде. Судя по тому, с каким пренебрежением относятся к ней остальные, она не друг приключенцев. Эльфийка не принимала участия в драке, и, следовательно, в качестве бойца ее рассматривать также не следует. На самом деле она лишь пряталась да старалась не путаться под ногами. Неплохой пример для самого Джига.

Придя к подобному выводу, он уселся, прислонившись спиной к стене, и попытался осмыслить, каким образом намерены действовать приключенцы. Украсть Жезл из собственной сокровищницы Штраума немыслимо. Как уже сказал Дарнак, самые отчаянные их усилия смогут разве что раздосадовать огромного зверя, и тогда уповать им останется, в лучшем случае, на быструю смерть от огня, зубов или когтей. А если дракон будет в плохом настроении, он изыщет новые способы избавиться от тех, кто его раздражает. Джиг слыхал истории, в которых Штраум похищал самые души своих врагов. Остальных он просто отправлял к Некроманту – чародею, хозяину мертвых. Некромант, как утверждали некоторые, обитал как раз под этими самыми туннелями.

Из всей затеи получится великолепная песня: «Разорители Штраумова логова и их долгая, мучительная смерть». Гоблины повсюду станут распевать ее за вечерней трапезой. Безумие. С первых слов, произнесенных Бариусом, состояние его рассудка вызывало у Джига большие сомнения. Что до волшебника – ну, все волшебники немного того… Эта парочка вполне способна не сомневаться в успешном исходе мероприятия, но гном-то выглядел довольно-таки вменяемым. По крайней мере для гнома. А вот что могло заставить эльфийку пожертвовать дарованным ее расе бессмертием ради столь бесплодной – или нет – столь глупой затеи?

– Эллнорейн поместил Жезл сюда в целях безопасности? – уточнил он.

– Начинаешь улавливать, – ответил Дарнак.

– А Эллнорейн был умный человек?

– Мудрейший маг своего времени, – изрек Бариус. – Возможно, мудрейший человек во всей истории человечества.

– И вы хотите попытаться забрать Жезл, даже если Эллнорейн пошел на все, чтобы помешать вам это сделать?

– Э… – Гном отвел глаза.

– Именно таково наше намерение, – заявил принц. – Спасти Жезл – моя миссия. Традиция и честь требуют, чтобы я проявил себя перед моим царственным отцом, равно как и перед его вассалами. Шестеро моих братьев предпринимали героические походы до меня. Вернув в мир Жезл Творения, я докажу, что я храбрее и сильнее лучших из них.

Джиг попытался понять. Менее половины всех гоблинских детенышей доживали до взрослой стадии. Одни доставались падальщикам, другие погибали во время первой вылазки за пределы гоблинской территории. День двенадцатилетия тоже забирал многих, но эта традиция – вопрос выживания. Во-первых, гоблин, неспособный найти дорогу в туннелях, представляет опасность не только для себя, а во-вторых, он все равно обречен, рано или поздно. Лучше рано, пока не угробил кого-нибудь еще. Но традиция, описанная Бариусом, походила на обучение детеныша плаванию путем швыряния его в озеро, полное рыбоящеров.

– Сколько твоих братьев выжили в этих походах? – спросил он.

– Четверо.

– Трое, – поправил Рислинд.

– Неправда. Тар выжил.

– Тар уверовал, что он морской бог. Он сражался с могучим колдуном на востоке, – пояснил Рислинд. – Колдун погиб, но забрал с собой рассудок Тара. Так что наш брат жив, но приобрел достойную сожаления привычку бегать по дворцу голышом в поисках своей любимой гигантской морской звезды. Спустя шесть месяцев он утонул во рву. Похоже, наш бог морей так и не научился плавать.

– Довольно, – вклинился Дарнак. Он убрал карту в длинную кожаную трубку, а трубку сунул за пояс. – Мы не приблизимся к жезлу, стоя тут и рассказывая старые сказки. Гоблин, какая дорога ведет к нижним туннелям?

Джиг успел заткнуться до того, как решился выложить всю правду. Как гласит поговорка, правда доставляет больше неприятностей, чем люди и хобгоблины, вместе взятые. В последнюю очередь он признает, что ему известно не больше, чем им. Приключенцам нужен проводник? Вот вам проводник. Все, что угодно, лишь бы подышать еще немного.

– Сюда, – произнес Джиг, стараясь придать голосу решительность.

Он бы еще что-нибудь добавил, но боялся растратить остатки показного спокойствия. Кроме того, не имело значения, какой из трех проходов выбрать, – туннели сливались. Нужно было воспользоваться дополнительным временем и поразмыслить о том, куда идти, когда они достигнут хобгоблинской территории.

Гном упоминал про «водянистую тьму». Единственная вода, известная Джигу, находилась в подземном озере, где обитали рыбоящеры. Возможно, им туда не надо, но, учитывая его везение, как бы не оказаться на этом самом пути.

Джиг мельком взглянул на Кляксу – паук по-прежнему в безопасности восседал на гоблинском плече – и зашагал к выходу, куда совсем недавно ломились дозорные… Веревка, резко натянувшись, рванула его назад.

– Твой энтузиазм восхитителен, – сухо заметил Бариус, – но мы должны сперва приготовиться должным образом и лишь потом бросаться в мрачные внутренности горы.

Джиг, усевшись на пол, постарался не воображать себе этот бросок.

Дарнак тем временем выпростал из недр бездонного рюкзака лампу и передал ее Бариусу. Незнакомое устройство гоблина просто зачаровало. Фонарь представлял собой небольшую металлическую коробочку с четырьмя заслонками на петлях. Их можно было открывать и закрывать, при необходимости загораживая свет полностью. Если оставить открытой только одну створку, лампа, в отличие от факела, могла посылать по туннелям направленный луч.

– Я пойду первым в сопровождении гоблина-проводника. Дарнак следом за мной, чтобы иметь возможность продолжать составление карты при свете лампы. Брат, полагаю, ты способен охранять тыл? А также, разумеется, не забывай приглядывать за нашей юной эльфийкой.

Несколько ударов кремня, и в лампу попали искры, фитиль занялся, и пещера озарилась желтым сиянием. Дарнак затоптал несколько все еще чадящих гоблинских факелов.

– Будьте осторожны, друзья. – Бариус вгляделся в туннель. Его карие глаза озарило вдохновение полководца. – Мы отбили первую атаку, но сопротивление только возрастет по мере нашего продвижения вглубь их гнезда. Чтобы выжить, нам, несомненно, потребуется каждая капля нашего мужества, каждая унция силы.

Видимо, он мог продолжать в том же духе весь остаток дня. Рислинд его перебил:

– Ты или веди нас сам, или передай лампу тем, кто уже готов выступить.

Бариус моргнул. Обиженно фыркнув, он дернул за веревку Джига и двинулся в туннель.

Джиг не ожидал, что двигаться они будут так медленно. Даже спустя час они еще не достигли пересечения трех туннелей. Гоблины могли проскочить это расстояние меньше чем за десять минут.

Правда, гоблины не таскали с собой дотошных гномов. Дарнак наносил на карту каждый изгиб и поворот, да к тому же то и дело возвращался по собственным следам, чтобы получить более точное ощущение расстояния. К тому моменту, когда приключенцы наконец достигли перекрестка, Джигу хотелось визжать от тоски. Быть пленником с единственной надеждой умереть быстро, до того, как они достигнут озера, само по себе весьма незавидно, а выслушивание бесконечных Дарнаковых: «Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть… нет, погодите, здесь поворот, лучше измерить шагами внутреннюю и наружную сторону отдельно… интересно, сужается ли туннель вообще… не-а, по-прежнему шесть шагов в ширину…» – сделалось просто пыткой.

Хуже того, в силу происхождения и должности наставника их высочеств гном не забывал по пути критиковать качество обработки камня и с готовностью делился своими наблюдениями со всем отрядом. Обсидиан цвета тиса. Явно волшебный. Кто-то прогнал здесь достаточно жара, чтобы растопить саму скалу. Даже на потолке слой этого добра. Видите ли, плавленый камень плотнее, стало быть, Эллнорейн сперва создал гору, а потом прожег туннели. Темно-красный цвет зависит от примесей в породе – в основном железа – и других элементов.

Он ударил по стене маленьким молоточком. Джиг подпрыгнул.

– Гляньте – ни царапины. Нормальный обсидиан отслаивается и оставляет неприятно-острые края. Полагаю, здесь тоже поработала магия. И неплохо. Если бы пол был выщерблен и неровен, как из обычного обсидиана, вам бы ноги изрезало прямо через сапоги.

– Погодите. – Рислинд поднял руку, неожиданно оборвав Дарнаковы экскурсы в сущность камней. Взяв лампу, он посветил ею назад в туннель. – Здесь должны быть трупы. Я застрелил по меньшей мере шестерых, прежде чем присоединиться к вам.

– Ты только что заметил их отсутствие, братец? Бариус выхватил меч. – Твоя наблюдательность продолжает меня изумлять.

Дарнак, опустившись на колени, внимательно изучил пол.

– Ни следа крови.

– Мы могли миновать тела, не заметив их? поинтересовался принц со скептическим выражением.

– Нет, я бы нанес их на карту.

– Я смогу понять, если кто-то пробрался сюда и подобрал тела. – Рислинд внимательно поглядел на Джига. – Но разве твои соплеменники стали бы вытирать кровь с пола?

– С чего бы это нам тащиться за покойниками? – не понял Джиг. – Мы в последнее время и так неплохо питаемся.

Только до Рианы в полной мере дошел смысл слов гоблина. Она слегка позеленела и прижала руки к животу.

– Чтобы предать их земле достойным образом, – ответил Бариус.

– Вы закапываете своих мертвых? – вылупился на него Джиг.

Ну и дела. Вероятно, поверхность проще копать. Это тебе не непробиваемая скальная порода. Однако все равно на это явно уйдет гораздо больше труда, чем если просто оставить тела червям-падальщикам.

– Не всегда, – ответил гном. – Иногда для них разжигают погребальный костер, чтобы они могли искрами вознестись к небесам.

– Отвратительно, – ляпнул Джиг, не подумав.

Дарнак напрягся. На лицах людей появилось выражение гнева, глаза сузились, губы сжались.

– Тот, кто хочет выжить, должен знать, что насмехаться над ритуалами гномов неумно, гоблин.

Джиг сглотнул.

– Я имел в виду только… ну, запах. Горящих волос и кожи.

Ему хватило вони собственных волос, когда Клякса их поджег. Мысль же о целом горящем теле вызывала спазмы в желудке.

Глаза потрясенного гнома почти вылезли из орбит.

– Так как же гоблины воздают честь мертвым? Или твои друзья побросали трупы в какую-то яму, чтоб они там сгнили?

– Это же только трупы, – негромко пробормотал Джиг. Ему хотелось съежиться в тени, как поступала Риана, но при таком всеобщем внимании это не представлялось возможным. Он никак не мог понять, с чего это все так разозлились, и поспешил их успокоить. – Мы оставляем их червям-падальщикам.

– Червям, – тихо повторил Дарнак. – Это святотатство даже для гоблинов. Оскорбление богов.

Джиг собрался было возразить, но раздумал. Не стоило подливать масла в огонь их гнева. Он уставился в пол, тихо надеясь, что они раздумают наказывать его за какое-то оскорбление, нанесенное гоблинами богам. Боги никогда не жаловались, так чего приключенцы-то возмущаются? Вообще-то человечьи и гномьи трупы гоблины червям не оставляли. Мертвые приключенцы – вещь ценная. Особенно воины. Воины обычно такие мясистые, что одного экземпляра хватает на приготовление целого обеда.

Риану, судя по виду, еще слегка тошнило. Глядя на нее, Джиг окончательно решил воздержаться от объяснений. Приключенцы могут слишком болезненно отреагировать на перспективу в случае гибели окончить свой боевой путь в Голакином котле. С другой стороны, если они не хотят, чтобы их оставили червям, и не желают наполнить собой гоблинские животы, им следовало бы отправиться погибать куда-нибудь еще.

Мысль о Голаке напомнила Джигу запахи кухни, и в это мгновение на него накатила такая сильная тоска по дому, какой он еще ни разу не испытывал. Он отдал бы что угодно за возможность снова оказаться в логове, украдкой отхлебнуть глоточек из громадного Голакиного половника, ощутить вкус нежного мяса и пряного бульона. Он ел глазами Дарнака и старался не вспоминать о том, когда последний раз пробовал свежего гнома.

– Туннель раздваивается, – сообщил Бариус, поднимая фонарь. Луч высветил черные проемы. – Куда теперь, проводник?

Благодарный за перемену темы, Джиг поспешил вперед и уставился на два туннеля. Правый он знал хорошо. Его повороты и ответвления вели на гоблинскую территорию, к хобгоблинам, в заброшенную кладовую, населенную нынче гигантскими крысами, и в конце концов все эти пути выходили к озеру. Левый туннель мог вести куда угодно.

У старшего поколения гоблинов есть поговорка: «От знакомой напасти и бегать легче».

– Направо, – пискнул Джиг, вновь пытаясь придать голосу уверенность. Знакомый туннель тоже нельзя было считать однозначно безопасным. Если кто-нибудь из Поракова отряда выжил и добрался до логова, оттуда могли выслать новый дозор. Приключенцам-то это особых неприятностей не доставит, поскольку второй отряд наверняка последует той же тупой тактике, что и капитан Порак. А Джигу повезет, если его задавят сородичи во время самоубийственной атаки. В противном случае приключенцы непременно решат, что он завел их в засаду, и тогда уж Бариус не откажет себе в удовольствии перерезать ему горло.

Правда, гоблины – ребята практичные. Приключенцы уже положили один отряд, так зачем губить другой? Пусть гостей встречают хобгоблины.

Это еще одна опасность. Хобгоблины – племя злобное и жестокое. Они никого не пропустят без драки. Но лучше уж знакомая напасть…

Шедший впереди Дарнак так и подскочил.

– Ради молота Землетворца, что это за тварь?

Джиг посмотрел, куда указывал гном.

– А-а. Червь-падальщик. Вроде старый.

– И вы позволяете этому поедать ваших мертвых?! – не поверил Бариус.

Джиг пожал плечами, не желая продолжать дискуссию. Черви-падальщики походили на здоровенных белых гусениц. Данный экземпляр имел футов пять в длину, и большинство его сегментов лопались, по всей вероятности, от останков Поракова отряда. На нижней стороне каждого сегмента помещался круглый зубастый рот и четыре черные ножки. Двумя из них червь загребал в рот еду. Другую пару использовал для передвижения и сохранения равновесия. Черви вырастали в длину и размножались посредством разделения сегментов. Иногда выходило до шести-семи коротеньких особей. В иные времена, когда корма не хватало, они набрасывались друг на друга, и множество голодных червей-падальщиков превращались в одного вполне упитанного. Такой элегантный цикл, а заодно и туннели в чистоте содержатся.

Черви-падальщики не имели глаз, зато обладали непревзойденным обонянием и слухом. Они чуяли битву с другого конца горы и никогда не оставляли после себя даже капли крови.

Данный экземпляр мусолил осколок кости – вероятно, остатки гоблина, которые падальщик приволок сюда, чтобы спокойно покушать в одиночестве. При звуке голосов он схватил добычу ножками средних сегментов и удрал в темноту, двигаясь, как землемерка-переросток.

– Оно что, жрет даже оружие и одежду? – спросил Бариус.

– Одежду – да, – кивнул Джиг. – А оружие они стаскивают к себе в гнезда. Им нравится металл.

– А это что? – Риана указала на тонкую пленку жидкости на полу.

– Червяк пописал, – объяснил гоблин. Эльфийка сморщила носик. – Они так дорогу метят. Могут вернуться по запаху.

Рислинд единственный не испытывал отвращения к червю. Он облизал свои тонкие губы, проводив тварь красными от возбуждения глазами.

– Это сотворенное существо. Как драконов создали из обычных ящериц, так и этот червь происходит от его более простых сородичей с поверхности. Жезл действительно здесь.

Плечи у Джига затекли. Веревка до мяса стерла запястья. Его не интересовали ни сотворенные существа, ни Жезл Эллнорейна. Он был слишком подавлен. Он хотел есть.

И вдруг ужас, до сих пор владевший им, начал куда-то отступать. Разум отказывался так долго поддерживать чрезмерно высокий уровень страха. Спустя некоторое время страх уступил место нетерпению. Да, смерть, безусловно, найдет его рано или поздно. Но почему она решила добираться до него таким извращенным способом?

Дарнак в который раз окунул перо в чернильницу, пристроенную в крохотной петле на лямке рюкзака. Кожаный ремешок вокруг горлышка не давал бутылочке вывалиться.

Гном нацарапал несколько новых линий на своем пергаменте, очевидно отмечая место, где они обнаружили червей. В чем польза от этой информации, Джиг понятия не имел.

Может, смерть задержалась, решив по пути непременно составить подробную карту своего следования? Если так, то у гоблина есть шанс прожить не меньше эльфа.

– Продолжим путь. – Бариус дернул веревку, вывернув Джигу плечо.

К счастью, на гоблинов они не нарвались. Возможно, последний боец из Поракова отряда так и не добрался до логова. Но вероятнее всего, сородичи Джига засели где-нибудь на гоблинской территории, прислушиваясь из безопасного места, не раздадутся ли звуки боя. Наверняка даже ставки делали, как долго приключенцы продержатся против хобгоблинов. Интересно, кого пошлют считать тела? Раньше на такое рискованное дело частенько отряжали Джига. Он даже иногда зарабатывал несколько монеток от выигравших пари и несколько синяков от проигравших. Учитывая нынешние обстоятельства, теперь ему самому светило оказаться в числе сосчитанных. Отряд приключенцев миновал высокую щель в камне. Легкий сквознячок донес из нее запах жарящегося на огне мяса.

– Что там? – скривился Дарнак. – Какая ужасная вонь!

Джиг с тоской глянул на обшарпанный разлом. От мясного запаха слюна, переполнив его рот, закапала с подбородка. Подумать только, а ему еще не нравилось отбывать дрянь-наряды! Да он, если когда-нибудь попадет домой, готов наполнять осветительные плошки хоть до конца дней своих. Он сделает что угодно, лишь бы снова оказаться в безопасности. Ну, или хотя бы освободить руки и почесать кончик левого уха.

– Нет там ничего. Это трещина в скале, труба из хобгоблинской кухни внизу. Футов сто.

Подождав, пока Дарнак набросает темный провал и пометит его как «Стофутовую трубу из хобгоблинской кухни», отряд двинулся дальше. Пол туннеля слегка пошел вверх. Джиг инстинктивно подался телом вперед, компенсируя уклон. В скором времени мышцы ног начали активно выражать гоблину свое недовольство. Он не привык к столь длительным пешим прогулкам, и даже самого короткого подъема ему хватило, чтобы выбиться из сил. Пот тек по лицу, заливал глаза, затуманивал и без того не орлиное зрение. Джиг на секунду притормозил, пытаясь оглядеться, и вновь сосредоточился на ходьбе. Одна нога, другая нога. Главное – не споткнуться, руки-то связаны. Один раз он уже упал, и теперь на скуле красуется здоровенный синячище.

– Стой, – внезапно скомандовал Бариус. – Что это за статуя?

Справа арка темно-красного камня вела в очередной туннель. На сей раз узкий и приземистый. Войти в него и не треснуться головой люди могли, только пригнувшись.

Бариус направил луч фонаря на стену бокового туннеля, осветив крайне реалистичное изваяние хобгоблина, чья обсидиановая башка едва не упиралась в потолок.

Джиг сморгнул пот. Он различил неприятного вида двуглавую секиру, зажатую в каменном кулаке статуи. Остроконечный шлем закрывал почти всю хобгоблинскую голову. На голых руках и ногах бугрились мышцы, а круглый щит с шинами скрывал большую часть туловища.

– Неприятный тип, – прокомментировал Дарнак.

– Надо двигаться, – напомнил Джиг. – Это хобгоблинская территория. Нам не следует соваться за отметки.

– Хобгоблины, говоришь? – Гном прищурился на статую. – По-моему, он выглядит как гоблин-переросток.

Джиг прикусил язык. Это было самое нелепое, невежественное и глупое заявление, какое только можно сделать. Сравнить хобгоблина с настоящим гоблином! Хобгоблины – большие, неуклюжие, уродливые твари, а гоблины – они, ну, поменьше. И слабее. Но любой, кому когда-либо доводилось пробовать хобгоблинскую кухню, без промедления отнесет гоблинов в разряд высших существ. Различий бесконечно много. Если приключенцы задержатся здесь слишком надолго, они быстро ознакомятся с наихудшими из этих различий.

Среди прочего, хобгоблины любят использовать гнусные ловушки и засады. Когда они ловят на своей территории одинокого гоблина, то, по слухам, сперва пытают его несколько часов, а затем отсылают искалеченного бедолагу обратно к гоблинам в качестве предупреждения.

Правда, гоблины делают то же самое, если им удается изловить хобгоблина, но это же совсем другое дело.

– Идем, – поторопил Джиг.

Он очень нервничал. Он даже сам потянул за веревку.

Бариус с силой дернул его обратно. Гоблин, удерживая равновесие, неуклюже скакнул задом наперед, и едва не врезался в принца.

– Чего трусишь? Разве ты никогда не углублялся в этот туннель?

Джиг помотал головой:

– А ты думаешь, почему я еще жив?

Бариус ухмыльнулся и взглянул на остальных.

– Тогда как мы узнаем, что это не скорейший путь к нашей цели? Наш хваленый проводник говорит, что мы не можем идти по этой дороге. Но разве не должно нам исследовать путь, заповедный для чудовищ? Разве запретные пути не ведут к величайшим ценностям?

Рислинд нахмурился.

– Когда мы были мальчишками, нам запрещали соваться в камеру пыток. Кажется, ты руководствовался подобной логикой, когда прошмыгнул туда вслед за отцом.

– Ага, – подтвердил Дарнак. – Кошмары не отпускали тебя месяцами, и братья каждую ночь просыпались от твоих воплей. Тебя пришлось перевести в мои покои – ради твоего же спокойствия, а также из опасения, как бы братья тебя не прикончили. И не буду скрывать, что я сам пару раз с трудом удерживался от того, чтобы не заткнуть твое высочество.

Даже от близорукого гоблина не укрылось, как покраснел Бариус.

– Осмелюсь вам напомнить, что в данный момент я выполняю высокую миссию, и вы двое находитесь здесь по моей милости. Путь выбираю я, и я желаю исследовать хобгоблинское логово. Не беспокойтесь. То, что ужасно для гоблина, едва ли помешает истинному воину.

– Не надо, – прошептал Джиг. И тут же пожалел об этом.

– Не надо, говоришь? – Бариус, покрепче сжав веревку, толкнул пленника вперед. – Давайте научим этого гоблина, что может и чего не может благородный принц.

Остальные, хоть и без энтузиазма, последовали за ними. Дарнак собирался отметить на карте статую хобгоблина, когда под сапогом Бариуса раздался тихий щелчок.

Джиг выругался по-гоблински, пол ушел из-под ног, и они полетели в темноту.

ГЛАВА 4
СВЕТЛАЯ ИДЕЯ ДЖИГА

Фонарь погиб, первым ударившись о дно. Собственное падение Джиг счел более удачным, поскольку ему удалось остаться целым. Он не брался с точностью оценить преодоленное им сверху вниз расстояние, но в момент приземления на пятки его тело едва не раскололось, от щиколоток до макушки. Прокатившись кубарем по усыпанному мелкими камнями полу, гоблин задрыгал ногами, как перевернутый паук. Не так-то легко встать, если руки стянуты за спиной.

Однако ему ли следовало жаловаться? Вот приземлился Дарнак. Судя по звуку, на задницу. Гном летел в компании со своим рюкзаком, и его развернуло спиной вперед. В качестве добавки он получил от Рислинда коленом прямо в солнечное сплетение. По крайней мере, именно такой ход событий наиболее соответствовал доносившимся из темноты воплям, грохоту и комментариям.

– Где мы? Что случилось?

Казалось Бариус вот-вот ударится в панику. Неплохо для бесстрашного принца. Даже малолетки знают, как глупо вламываться на хобгоблинскую территорию. Бариус напомнил Джигу одну очень юную гоблинку из его далекого прошлого. Когда ей запретили трогать пламя в осветительных плошках, она не только помчалась к ближайшему светильнику, но даже попыталась попробовать огонь на вкус. Глупая погибла, так и не повзрослев, а вот как Бариусу удалось дожить до столь зрелого возраста? Вероятно, Дарнак вынужден следовать за ним повсюду и без конца напоминать, что не надо есть красивый огонь.

– А случилось то, что мы свалились в проклятую западню! – рявкнул гном.

– Откуда я мог знать?

– Гоблин пытался предупредить тебя, – сердито заметила Риана.

– Гоблин всего лишь хотел удрать, – возразил Бариус. – Он не говорил ни о какой ловушке.

«И что не надо держать меч за острый конец, я тебе тоже не говорил». – Джиг прикусил язык и поспешил убраться подальше от приключенцев.

В падении принц выпустил веревку, и сейчас гоблину меньше всего хотелось ощутить его руки на собственной шее.

Из наземников один Рислинд не спешил принять участия в склоке.

– Если вся скала волшебно прочная, должно быть, эту яму создал сам Эллнорейн пять тысяч лет назад, – произнес он с почтением.

Риана сплюнула.

– Воняет мочой и тиной.

Пальцы ног Джига коснулись металла. Гоблин замер. Затем присел и медленно ощупал контуры изъеденного ржавчиной сломанного меча. Если лезвие не затупилось окончательно, возможно, удастся освободиться от веревки. Джиг слегка тронул меч.

Удача оказалась на его стороне. Не думая о пальце, который теперь кровоточил, он принялся возить узлом по острому краю. Из-за неудобного положения руки выворачивало судорогой, а меч дважды съезжал в сторону. Приключенцы увлеченно ругались и шума не замечали. Джиг передвинул веревку ближе к рукояти и снова порезался. Там лезвие лучше сохранило остроту. Наконец путы свалились.

Чтобы не взвыть, пришлось зажимать рот обеими руками. Кровь потоком горячей кислоты хлынула в онемевшие конечности. Он стиснул клыки и раскачивался туда-сюда, тихонько поскуливая. Джиг даже не сразу заметил, как Клякса взбирается по ноге. Паук успел достичь бедра гоблина, прежде чем тот ощутил прикосновение крохотных теплых лапок.

Чего это Клякса испугался? Он повернул голову туда, где в темноте скрывался поломанный меч. По мере утихания боли мозг снова обретал способность работать. Что стало с владельцем меча? Падение, как выяснилось, пережить можно. Даже Джиг пережил. Наверняка эта хобгоблинская западня – не обычная яма.

– Где фонарь? – негромко спросил он. Бариус с гномом продолжали спорить. Джиг очень не хотел их перебивать, лишний раз навлекая на себя гнев, но…

– Заткнитесь, – взвизгнула Риана.

Голоса замерли, и на мгновение в яме воцарилась такая тишина, что гоблин мог различить дыхание каждого из приключенцев. Уши его шевельнулись. Нет. В яме не только дышали. Где-то поблизости что-то цокало и скреблось по камням.

– Фонарь? – спросила Риана.

– Он вывалился, когда я падал, – ответил Бариус.

В то же мгновение Джиг прошептал:

– Здесь есть кто-то еще.

На сей раз его услышали все.

– А мы тут сидим, препираемся, как дети малые. Помоги нам Землетворец, мы ждали, словно агнцы на заклание!

Все принялись на четвереньках обшаривать грязный пол. У Джига саднили порезанные пальцы, да к тому же он проткнул ладонь чем-то, на ощупь напоминавшим осколок кости. Хозяин меча? Храбрости находка не прибавила. Клякса нагрелся до предела. Пришлось посадить его на пол.

– Не отходи, – шепнул ему Джиг.

Судя по волнам жара возле ноги, огневка послушался.

– Фонарь у меня, – сообщил Бариус тоном победителя и завозился в темноте, шаря в своей амуниции. Наконец кремень чиркнул о стальную гарду кинжала и выбил сноп неожиданно ярких искр.

Звуки делались все громче. Они разрастались и множились.

– Я тоже слышу, – сказала Риана. Бариус приостановился:

– Да нет, тихо.

Джига это нисколько не удивило. Чудища успеют прогрызть косточки принца до самого мозга, пока его хилые человеческие уши хоть что-нибудь различат.

– Парень! – рявкнул Дарнак. – Фонарь зажги!

– Я пытаюсь.

Искры продолжали сыпаться – правда, без особого толку.

Во время одной из таких вспышек Джигу почудилось движение в дальнем конце ямы. Не вполне доверяя глазам, он все же подобрался ближе к остальным. Звуки надвигались с двух сторон. В непроглядной черноте воображение гоблина нагромождало ужасы один на другой. Через сколько секунд гигантские насекомые сомкнут жвала на его горле? Или в Джигову беззащитную шкуру вопьются клыки гигантских ящериц, истекающих черной слизью?

Подтянув ноги к груди, он обхватил руками колени. Если суждено стать мишенью, то лучше маленькой. А твари из темноты уже близко. Из горла Джига вырвался писк ужаса.

Что же Бариус все тянет? Разжечь огонь – дело для детей, неужели взрослый человек не в состоянии с этим справиться? Паника вытеснила здравый смысл, и гоблин, ориентируясь по коротким вспышкам, кинулся к принцу.

– Дай мне!

Кого-то пришлось отпихивать, от кого-то уворачиваться, но в конце концов фонарь очутился у него на коленях. Одна створка оказалась открыта, стеклянная заслонка отодвинута в сторону. Джиг просунув пальцы в отверстие, нащупал фитиль. Видимо, тот во время падения ускользнул через щелку в резервуар с маслом, оставив снаружи крохотный уголок. Бариусу никогда бы не удалось зажечь эту штуку, даже если бы он целый день без остановки молотил кремнем по железу. К сожалению, Джиг никак не мог зацепить фитиль, чтобы вытянуть его на нужную длину.

От неожиданного прикосновения к ноге он взвизгнул, едва не расплющив Кляксу. Гоблин нервно погладил любимца, и его пальцы, перемазанные ламповым маслом, мгновенно вспыхнули. Сунув их в рот, он погасил пламя, хотя на языке теперь вполне мог образоваться волдырь. Не говоря уже об ужасном вкусе самого масла.

Может, палец специально поджечь и запалить им фитиль? План безупречный. Только будет очень больно. В последнее время Джиг перенес слишком много боли. На новую его просто не хватит. Но ведь можно и по-другому!

– Ты уж меня прости, – подхватив Кляксу здоровой рукой, он сунул его в фонарь и быстро задвинул стеклянную панель.

Фитиль занялся. Джиг лишь успел разглядеть, как огненный паук возмущенно барабанит по стеклу изнутри. Пламя засветило глаза, и в зрачках гоблина, загородив собой все остальное, висело отражение фонаря.

– Что же там такое? – пробормотал он.

– Чтоб меня… Черной Наковальней Землетворца, – выругался Дарнак.

У гнома за спиной раздалось невнятное бормотание Рислинда.

Джиг поставил фонарь на пол, протер глаза, а когда снова обрел способность различать предметы, он наконец увидел источники загадочных звуков.

– Не знал, что они бывают такие здоровенные.

Два червя-падальщика взяли отряд в кольцо. Ни на каких других тварей они не были похожи, но Джигу еще никогда не доводилось встречать подобные экземпляры. Длина тела каждого из червей превышала двадцать футов. Сегменты были размером с гоблинскую голову. Круглые рты могли без труда отхватить кусок плоти величиной в два Джиговых кулака. Вокруг каждой пасти торчали черные кривые иглы зубов. Если чудовища действительно не отличались строением от нормальных червей, то за первым рядом скрывался второй, более острый.

Как ни странно, Джиг, похоже, испугался меньше всех. Его только смутила непривычная величина знакомых существ.

Это всего лишь черви-падальщики, – заверил гоблин. – Они на живых не бросаются.

Не успел он договорить, как одна из тварей бросилась на Дарнака. Тот едва успел увернуться.

– Страшно рад это слышать, – сердито крикнул гном, отступая к стене.

Прижавшись к ней спиной, он поднял свою боевую дубину. Бариус тут же встал рядом, прикрывая Дарнака слева.

Червяк принялся мотаться из стороны в сторону, норовя достать гнома длинными усиками-антеннами. Второй, помедлив, развернулся к Риане. Эльфийка ретировалась со всей возможной поспешностью.

Чудовище встало на дыбы, выставив напоказ шесть сегментов с ротовыми отверстиями. Наружу торчали шевелящиеся зубы, готовые разорвать девушку на части.

Джиг недоуменно захлопал глазами. Это же черви-падальщики. Они не жрут ничего живого, если только не умирают с голоду, да и в этих случаях ограничиваются крысами и тараканами.

«Это нормальные ограничиваются», – поправил себя гоблин.

Двадцатифутовая образина с тысячами зубов никак не может считаться «нормальной». И Джиг, и все приключенцы для такого – все равно что крыса. Неутешительная мысль.

Тем временем червь замер перед Рианой. Зубы вокруг одного из ртов сомкнулись.

– Берегись!

Джиг метнулся вперед и сшиб эльфийку на пол. У них над головами промелькнул тонкий черный язык и с громким щелчком втянулся обратно в пасть червя, а тварь опустилась на пол.

Рислинд закончил бормотать. Сияющий желтый свет потек с кончиков его пальцев к первому сегменту червя, напавшего на Риану. Пламя впилось в бледную плоть. Чудище снова взвилось на дыбы, раскачиваясь от боли. Огонь медленно распространился на второй сегмент.

Червь заметался как безумный. Он молотился о стены ямы, истекая кровью из горящих сегментов. Поднялась ужасная вонь. Как и полагается с паленым мясом. Существо исторгло пронзительный свист, переходящий в визг агонии. Джиг и не знал, что они способны издавать звуки.

– А ну, слезь с меня, – прорычала эльфийка. Не отводя глаз от гибнущего червя-падальщика, гоблин скатился с Рианы и медленно поднялся. Рислинд уже переключился на первое чудовище. Дарнаку с Бариусом удавалось сдерживать тварь при помощи оружия, но ни тот, ни другой не смогли причинить ей существенного вреда. Маг поднял руки и начал новое заклинание.

Закончить он не успел. Второго червя неожиданно скрутила такая судорога, что его тело подбросило вверх. Горелая часть шлепнулась обратно, а менее поврежденная ударила Рислинда по спине и впечатала в стену. Волшебник кулем осел на пол.

– Рислинд! – крикнул Дарнак.

Отшвырнув чудище могучим ударом, он бросился к поверженному.

Червь развернул свою тушу вслед за гномом, открывая Бариусу место для удара. Как раз когда Джиг крикнул: «Нет!» – принц занес меч и со свистом опустил его, рассекая тварь надвое. Обе части замерли.

– Нет? – переспросил Бариус, воздев бровь и вытирая кровь с клинка. – Надеюсь, ты простишь меня, если я пренебрегу мнением гоблина в военном деле.

Джиг не потрудился ответить. Разрубленный червь уже начал восстанавливаться. В том месте, где прошел меч, каждая его половина заканчивалась кровоточащим полусегментом. Поврежденные части быстро отпали, оставив двух здоровых, прожорливых червей-падальщиков. Каждая из особей вышла в два раза короче родителя, зато значительно подвижнее. И голоднее. Черви-падальщики всегда очень голодны после деления.

С точки зрения Джига, срочно требовался отвлекающий маневр. Нужно чем-то занять тварей, пока Дарнак приводит волшебника в чувство. Глаза гоблина задумчиво задержались на Бариусе. Нет, людям наверняка не понравится, если он скормит их принца червям-падальщикам. Джиг схватил сломанный меч, которым перерезал веревку, и пытался придумать что-то.

– Ко мне! – заорал Дарнак.

Риана и Бариус поспешили к гному. Джиг двинулся следом. У него не было уверенности, относится ли призыв Дарнака к нему тоже, но он не собирался в одиночку противостоять чудищам. На полдороге гоблин остановился.

Черви-падальщики предпочитают мертвечину. По крайней мере, нормальные. Он уставился на погибшую тварь. Та уже успела полностью обуглиться. Это определенно можно было считать мертвечиной, а против каннибализма черви ничего не имели. Единственный вопрос – станут ли они есть жареное мясо.

Гоблин, рубанув ржавым клинком, ухватил кусок обожженной шкуры. Мясо оказалось жесткое, и Джигу пришлось рассечь несколько упругих, как струны, волокон, пока не высвободился ломоть, подходящий для броска. Мясо полетело в сторону ближайшего из двух новорожденных чудовищ. Червь, встав на дыбы, на лету поймал угощение, зажал в зубах и опустился на пол, приступая к трапезе.

– Это самое отвратительное, что мне приходилось делать, – пробормотал Джиг, возобновляя разделку горелой туши. Руки обдало струей какой-то гадости. – Даже хуже, чем убираться в сортире после Пораковой гулянки.

Второй кусок мяса достался второму червю.

Гигантские твари оказались не только смертельно опасными, но и глупыми. Патологически. Пока Джиг их кормил, они спокойно ели, не проявляя никакой иной активности. Даже когда Дарнак бегал кругом и плющил их дубиной, один сегмент за другим, черви продолжали пожирать куски сгоревшего собрата. Наконец гном прокричал:

– Ладно, можешь остановиться! Они мертвы.

Скользкий от крови меч выпал из онемевших пальцев, а сам гоблин изо всех сил старался не глядеть на последствия развернувшейся перед ним бойни.

– О таких сражениях песен не поют, – проворчал он.

К немалому удивлению Джига, Дарнак расслышал его слова и захохотал.

– Не знаю, не знаю. Могу сочинить славную частушечку на этот счет. – Он повысил голос. – Первый куплет должен быть про то, как мы сюда угодили. Помогите мне, ваше высочество. Какая рифма лучше всего подходит к словам «ослиное упрямство»?

Бариус набычился.

– Гоблин наверняка сделал это умышленно, в надежде, что черви нас прикончат.

– Точно, – подала голос Риана. – А заодно съедят и его.

– Молчать! – Рука принца легла на рукоять меча. – Он не способен предвидеть такого исхода. И предупреждаю: воздержись от подобного тона, когда говоришь с высшим по положению.

Эльфийка, по-видимому, собралась произнести достойную отповедь, но Дарнак перебил ее, чем явно спас девушку от побоев. Бариус выглядел достаточно сердитым, чтобы обрушить свой гнев на любого, кто попадется под руку.

– Так как же мы будем выбираться из этой дыры? – Гном поднял фонарь. Он не мог, не пролив масла, направить луч вверх и поэтому открыл все четыре створки. На потолке смутно высветилось пятно люка. – По-моему, тут добрых пятнадцать футов. К счастью, грунт оказался мягкий.

– К счастью, я приземлился тебе на брюхо, а не на чугунную голову, – поморщился Рислинд. – Точно бы кости переломал.

Дарнак хмыкнул.

– Ага. Хотя о толщине человеческих черепов тоже следует кое-что напомнить. Говорят, это единственное вещество тверже алмаза.

– Хватит пустых разговоров, – бросил принц. – Брат, способно твое искусство освободить нас из этой темницы?

Рислинд сделал глубокий вдох.

– Дай мне прийти в себя. Магия требует ясной головы, а моя все еще кружится.

Пока все ждали, Риана подошла к Джигу. Разглядывала она его с нескрываемым отвращением, но когда заговорила, голос ее звучал тихо, даже почтительно:

– Спасибо.

– А?

Джиг моргнул, не до конца соображая, о чем идет речь. Гоблин еще пребывал в некотором обалдении от случившегося. Хуже того, его свербило чувство, будто он забыл о каком-то важном деле. Черви сдохли, но все же…

– За то, что отшвырнул меня в сторону.

– А, это. Я однажды видел, как червяк поймал таким образом крысу.

Он вздохнул. Кишка был славный крыс. Джиг и по сей день подозревал, что Порак нарочно выпустил Кишку возле червячьего гнезда.

Гоблин нахмурился. Ручная животина… о нет.

– Клякса!

Он подбежал к Дарнаку и попытался выхватить фонарь. Гном отбросил его свободной рукой.

– Эй, что за дела?

– Там внутри мой паук-огневка.

– Что? – Дарнак, приподняв светильник, заглянул внутрь. – Ха. И впрямь сидит. Стало быть, вот как ты зажег его.

Он очень осторожно поставил фонарь на пол, сдвинул стекло в сторону, и Клякса мгновенно выскочил наружу, целый и невредимый. Он понесся прочь от лампы, словно от самого Штраума. Лишь на полпути к дальней стене паук остановился и принялся потирать лапки.

– Наверное, хочет счистить ламповое масло, – пояснил Джиг.

Он опустился на колени и протянул пауку ладонь.

Клякса мельком взглянул на гоблина, демонстративно отвернулся и продолжил заниматься собой.

– Я готов, – объявил Рислинд. Волшебник извлек из гномьего мешка очередной моток веревки. Под выжидающими взглядами он осыпал ее щепоткой синего порошка и начал произносить заклинание. Один конец мотка стал подниматься, напомнив Джигу, как черви-падальщики вставали на дыбы перед атакой. Веревка постепенно уходила все выше, пока не ткнулась в потолок.

– Выбить люк твое волшебное сооружение, вероятно, уже не сможет? – подал голос Дарнак.

Рислинд нахмурился.

– Не сбивай меня. Мне надо прогнать по каналу больше сил.

Голос его звучал ниже обычного. Он наморщил лоб. Конец веревки свернулся в плотный шар. Глаза волшебника вспыхнули красным, и клубок ударил по люку.

С потолка дождем посыпалась пыль. Глаза Джига заслезились. Рислинд снова произнес незнакомое слово, на сей раз подчеркнув его взмахом руки. В третий раз большой квадратный кусок скалы качнулся вниз. Гоблин отскочил в сторону, опасаясь, как бы камень не рухнул им на головы. Но тот лишь скрипнул и остановился, обдав всех очередным слоем грязи и песка.

– Быстро, – велел Рислинд. – Пока я его держу, оно меня высасывает.

Бариус уже лез наверх. Дарнак послал Риану следом, затем оглянулся на Джига.

– Твоя очередь, гоблин.

– Меня зовут Джиг, – пробормотал он.

Выбираться из ямы по веревке оказалось трудно. Джиг никогда не был силачом, а его руки не привыкли к таким движениям. Однако он быстро добрался до верха. Бариус, всего за секунду до того протянувший руку Риане, на гоблина даже не взглянул. Джиг долго болтался на весу, пытаясь закинуть пятку на край люка. Сразу за ним прибыл Дарнак. Последним вылез Рислинд и смотал веревку. Каменная крышка с грохотом упала на место.

Джиг сидел на полу, пытаясь отдышаться, когда заметил, что к ноге жмется Клякса.

– Решил меня простить?

А может, малыш просто не пожелал оставаться один в яме. Не важно. В его обществе Джиг чувствовал себя гораздо спокойнее. По крайней мере, до тех пор, пока не услышал несущихся по коридору хобгоблинов.

Джиг впервые наблюдал приключенцев в настоящем бою. Во время того первого нападения его в основном заботила проблема спасения собственной жизни. В поисках укрытия он пропустил большую часть драки и успел досмотреть лишь ее окончание, когда Дарнак и Бариус разбирались с последними гоблинами. А схватка в яме проходила слишком хаотично. Уследить за ее ходом не представлялось возможным даже без необходимости зарываться по локоть в червячьи потроха.

Но теперь, глядя, как приключенцы выхватывают оружие и готовятся встретить хобгоблинов, Джиг начал осознавать, почему наземники раз за разом громили его сородичей.

Рислинд одним текучим движением снял лук в плеча и натянул тетиву. Бариус с Дарнаком шагнули вперед, оставляя волшебнику пространство для стрельбы и в то же время заслоняя его от прямого удара. Двое хобгоблинов упали, даже не успев добежать до гнома и принца. Третий споткнулся о трупы товарищей, и меч Бариуса глубоко рассек его шею.

Трое противников были повержены еще до начала боя. Джиг изумленно вытаращил глаза.

Все хобгоблины носили грубо сляпанные доспехи – куски кольчуг, перехваченные ремнями и цепями. У некоторых имелись щиты самых разнообразных форм. Каждый держал в руке меч или топор. Кухонные ножи тут не котировались. На приключенцев двигалась сила, способная смять гоблинский дозор в несколько секунд.

Несмотря на численное превосходство, участь хобгоблинов можно было считать решенной. Если бы Джиг не видел все сам, он бы точно не поверил, что люди и гном несколько минут назад орали друг на друга и препирались, словно малые дети. Приключенцы изменились до неузнаваемости. Они стали одной командой и действовали сообща. Хобгоблины же не столько вели бой, сколько мешали друг другу.

Вот он, ключ! Это способность доверять друг другу в сражении и умение работать вместе. Бариус мог не прикрывать свой уязвимый левый бок – зачем, если Дарнак готов расплющить любого, кто попытается атаковать его с той стороны? Ни гном, ни принц и ухом не вели, когда стрелы Рислинда свистели между ними. Для чего, если каждая из них направлена в грудь или горло хобгоблина? Это гоблины на их месте не позволили бы никому из своих остаться с луком позади отряда. Как упустить возможность «случайно» угостить стрелой того, кто спер у тебя паек, плохо высказался о твоей родне или просто наступил тебе на ногу вчера за ужином?

Хобгоблины страдали тем же самым недостатком доверия. Они расталкивали друг друга, с воплями напирали на приключенцев, и казалось, что у них нет иного плана, кроме этой лобовой атаки.

Джиг видел, как один хобгоблин отпихнул другого. Тот запнулся, едва не упав, и Дарнак размозжил ему череп поворотом дубины. Наземникам едва ли приходилось трудиться вообще. Их противники сами подставляли себя под удары.

А потом все кончилось. Остатки нападавших убрались обратно в туннель, оставив перед тремя приключениями баррикаду трупов. Черви-падальщики сегодня голодными не останутся.

Глядя, как люди и гном приводят в порядок оружие с доспехами, гоблин прикинул, насколько ему повезло, когда Порак погнал его в разведку. Останься он с отрядом, его бы порешили с той же легкостью, что и этих хобгоблинов. Даже еще легче, поскольку Джиг не вооружен и практически гол.

Ему стало стыдно за то, что он гоблин.

Неожиданным подарком от этой победы явилось приподнятое настроение Бариуса. Он даже не стал связывать проводника. Вместо этого принц, едва не светясь от гордости, кинулся проверять, не ранены ли остальные.

– Три победы за один вечер! – ликовал он. – Боги явно благоволят к моей высокой миссии. Мы отыщем Жезл. Ибо отыщется ли в недрах этой горы сила, способная остановить нас? – Бариус не ждал ответа. – Вперед же, найдем вход на нижние уровни. Там, перед спуском мы отдохнем. Нужно дать моему брату время восстановить силу. Веди, гоблин.

И гоблин повел. Прочь от хобгоблинов, по медленно снижающемуся туннелю. Прямиком к озеру.

Джига даже не волновало, кого они там встретят. Его потрясли недавние события, а сделанные выводы повергли в полнейшее смятение.

Всю жизнь Джиг верил, что наземники берут хитростью и коварством. Побеждают за счет заколдованного оружия, магии, способной предавать все и вся огню и гибели, и прекрасных доспехов, изготовление которых – тайна, для гоблинов недоступная. Без сомнения, доля правды в этом была. Заклятье, примененное Рислиндом, когда он слился со скалой и зашел в тыл их дозору, относится к волшебству, побороть которое гоблинам и мечтать нечего. Да и нож Джига не шел ни в какое сравнение с мечом принца или дубиной гнома.

Но если бы дело было только в этом. Сражаясь с хобгоблинами, приключенцы не использовали магию. Их оружие, пускай и очень качественное, содержало в себе не больше колдовства, чем вражеское. На хитрость и коварство времени не оставалось.

И все же они разгромили противника, значительно превосходящего их по численности, не потеряв ни единого члена собственного отряда. Бариус наносил удары, как жалящая змея. Смертельно и стремительно. Он с легкостью парировал даже самые могучие выпады, потому что знал, как это делать. Его оружие во время боя стало частью самого принца. Меч отводил атаки и проникал сквозь чужую защиту, подобно живому существу. Сколько часов Бариус потратил на тренировки, пока не достиг такого мастерства?

Джиг покраснел, вспомнив свой кухонный нож. Как он мечтал о мече! Он думал, что острая полоса железа сделает из него воина не хуже приключенца.

Гном, почитавший Силаса Землетворца, сам походил на свое божество: неподвижный и недосягаемый, пока его дубина летала вокруг, с одинаковой легкостью круша и мечи, и кости. Его руки, должно быть, тоже не сразу достигли такой силы. Конечно, гномы крепче большинства народов, но Дарнак преумножил эту крепость. Гоблин окинул взглядом кожаный рюкзак, припомнив, сколько всего таят его бугристые недра. Джига бы расплющило при одной попытке поднять такой груз, а Дарнак таскал его на себе, как ни в чем не бывало.

Опаснее всех был Рислинд. Одолеть волшебника не способен даже самый матерый гоблин. Но в бою против хобгоблинов волшебством даже не пахло. Рислинд лишь уверенно посылал стрелу за стрелой, не задевая своих. Джиг наблюдал за ним пристальнее, нежели за остальными, и мог сказать с уверенностью: волшебник не промазал ни разу. Холодная точность, с какой каждая стрела валила очередного врага, приводила гоблина в ужас.

Неужели наземники правы в своем мнении о гоблинах? Неужели гоблины действительно такие неуклюжие и глупые существа, какими их считают Бариус и остальные? Если так, что за судьба ждет его племя? Они никогда ничего не добьются, раз крохотная группка наземников способна перебить их с такой легкостью. Выходит, гоблины – печальное недоразумение, достойное лишь принимать смерть от рук таких вот приключенцев.

Да. Проблема не в приключенцах, а в самих гоблинах. Они не умеют работать сообща, планировать или развиваться. Они способны только бросаться в битву и погибать. Или, как в случае с Джигом, прятаться и наблюдать из тени за гибелью остальных.

Его народ, вся его раса – они похожи на дурную шутку. Джиг предал своего капитана. Чужими руками расправился с Пораком за нанесенные обиды. Он всего лишь никчемный трус, такой же, как любой другой гоблин.

Он вздернул левое ухо, заслышав еле уловимый плеск набегающей на каменный берег волны. Правое ухо оставалось направленным назад. Несмотря на все пережитое, часть сознания упрямо подсовывала ему образ страшной хобгоблинской погони. Страх попасть к ним в лапы был сильнее других чувств.

Стало прохладнее. Тонкая зеленая пленка мха покрывала здесь стены и потолок, захватывая даже края пола. По мере приближения к воде воздух все сильнее и сильнее наполнялся запахом дохлой рыбы.

– Далеко ли до озера? – спросил Бариус. – По моим ощущениям, мы прошли уже полгоры. Не удивлюсь, если вдруг вылезем с дальнего ее конца.

– Там впереди, – ответил Джиг. Наземники пока не могли расслышать шелест волн. – Недалеко.

– Отлично. Тогда давайте остановимся на ночлег. При условии, разумеется, что ночь еще не кончилась. Кто может точно определить это под землей?

– Около часа пополуночи, – сообщил Дарнак, не отрывая глаз от карты.

– В смысле, кто, кроме гнома, – поправился Бариус. Он все еще пребывал в прекрасном расположении духа. – Сторожить будем но очереди. Первым заступаю я. Каждая смена по часу, не больше, а то внимание начнет рассеиваться. За мной Дарнак.

Джиг вполне резонно рассудил, что на него эта обязанность не распространяется. Доверить гоблину стеречь сон приключенцев? Смешно. С тем же успехом можно позвать в караул червя-падальщика.

Он свернулся плотным калачиком, спиной к стене, и попытался представить себя в логове. Сытого. В безопасности. И никаких причин для беспокойства, кроме насмешек других гоблинов.

Далекие волны колыхали его усталые мысли, убаюкивая сознание. Они растекались, пока не заполнили собой все вокруг. Джиг старался плыть, но не мог даже пошевелить руками, а рыбоящеры с их ядовитыми шипами окружили его, надвигаясь все ближе и ближе…

ГЛАВА 5
НА ПЛЯЖЕ

Тонкие руки слегка встряхнули его. Спросонок Джиг всегда видел хуже обычного и несколько секунд тупо пялился на маячившее над ним рыжее марево. Дарнак на ночь прикрыл фонарь, но пробивавшихся сквозь заслонки тонких лучиков все же хватало, чтобы с трудом разглядеть острые уши и тонкий нос.

– Крепко же ты спишь, – шепнула Риана, когда осмысленное выражение проступило на лице гоблина. – Молчи. – Она зажала его рот, не обращая внимания на клыки, способные пропороть эльфийке ладонь. – Остальные спят. Если уйдешь тихо, они тебя не поймают.

Только что Джига бросали в пылающую яму, и огромная восьмиглазая харя таращилась на него сверху. Кто не поймает? Куда он должен тихо уйти? Каким образом гигантский огненный паук превратился в эльфийскую девушку?

Он моргнул, прогоняя остатки сна, и пошарил взглядом в поисках остальных. Его взору предстали лишь три перекрученных, словно коконы, спальных мешка. Гном храпел не хуже землетрясения, однако Джиг слышал и принца с волшебником. Оба тихо дышали во сне. Риана не солгала.

А вдруг это ловушка? Вдруг, стоит ему побежать, она всех тут же разбудит? У Бариуса появится отличный повод покончить с презренным чудовищем. Вот только ради чего ей пускаться в такие сложности? Извести одного-единственного гоблина можно куда более простым способом.

– Почему? – хрипло спросил Джиг.

Во рту у него, как всегда после сна, пересохло. Гоблины, в отличие от наземников, не могут спать с закрытым ртом. Им мешают похожие на миниатюрные сталагмиты нижние клыки.

– Они знают, что я не убегу, – с горечью ответила Риана. – Мне не пробраться даже мимо хобгоблинов. Но ты-то сможешь.

– Ты пленница? – Гоблин тупо вытаращился на девушку, силясь понять. – Но ты же эльф.

Она рассмеялась:

– И что?

Такого оборота Джиг никак не ожидал. Эльфам в его представлении полагалось быть прекрасными и могущественными. Эльфийские воины скользили мимо врагов, подобно легкому ветерку, но, когда они сражались, тонкие руки разили с невероятной силой. Эльфийские маги повелевали стихиями, непринужденным жестом заставляя огонь, молнию, воду и воздух повиноваться их воле. Все эти образы совершенно не вязались с беспомощной девочкой, которая заявляет, что она пленница.

– Я думал, все эльфы сильные и непобедимые, – выдал он наконец.

– Ага, а я думала, что все гоблины эгоистичные, коварные трусы.

– Но это правда.

Риана закатила глаза.

– Ладно, проехали. Слушай. Они, прежде чем полезть сюда, остановились на постоялом дворе. Рислинд поймал меня, когда я пыталась его обчистить. Думала, что смогу добыть монету-другую из этих красивых кошелечков, которые он носит с собой. Вместо этого он втащил меня в комнату и предложил на выбор: либо я помогаю им в их дурацкой миссии, либо он убьет меня на месте. Он сказал, что предпочел бы не убивать меня, поскольку мертвый эльф может создать дипломатические проблемы его отцу.

Эльфийка отвернулась, пряча лицо.

– Я ему не поверила. Я думала, что он как раз хочет убить меня. Он еще хуже, чем его брат. Эти его глаза… мне казалось, что я смотрю в собственный погребальный костер.

– С чего бы Рислинду тебя убивать?

Кровожадностью отличался Бариус. Рислинд выглядел просто холодным и отстраненным. Он не получал удовольствия от битвы, как его брат. Волшебник убивал хладнокровно и безошибочно, но потом не расхаживал гоголем, будто гоблин после случки.

– Он маг, – шепнула Риана. – Помнишь порошок, с помощью которого он заколдовал веревку? Из чего, по-твоему, его сделали? Я чуть раньше слышала их разговор: Рислинд перемолол скелеты двух еще не вылупившихся грифонов. Какого рода ингредиенты, по-твоему, он мог бы получить из эльфа? Мы ведь тоже волшебные существа. Не настолько волшебные, как грифоны, но, уверена, он нашел бы мне применение.

– А гоблины волшебные? – Джигу не хотелось окончить свой путь в одном из Рислиндовых кошельков.

– Разумеется, нет.

«И незачем было так торопиться с ответом».

– А все волшебники пользуются подобными штуками для заклинаний?

– Откуда мне знать? Каждый колдует по-своему. Гном тоже кое-что может, когда молится достаточно усердно. Я видела, еще до нашего прибытия сюда, как он сотворил молитву над обоими братьями, чтобы сделать их сильнее и быстрее. После этого они стали выглядеть более крупными и опасными. – Она снова рассмеялась, и на сей раз гоблин уловил скрытую за смехом глубокую тоску. – Разумеется, меня они не потрудились обеспечить благословением Землетворца.

– Я все-таки не понимаю, зачем они взяли тебя с собой. Разве не опасно похищать эльфов? Разве другие эльфы не рассердятся?

Джиг вспомнил логово. Там все время кто-нибудь пропадал, и никто не обращал на это внимания. Снарядить спасательный отряд на поиски исчезнувшего гоблина – что за нелепость! Но эльфов и прочих наземников он считал не такими. Возможно, Джиг ошибался.

Риана покачала головой.

– Мои родители погибли в приграничной войне, когда я была совсем маленькой. Меня вырастила человеческая семья. Родни у них было много: дяди, тетки, бабушки-дедушки и куча детей. Меня приставили помогать на кухне. Я драила котлы и готовила на них десять лет, пока не убежала. Думала, смогу вернуться к эльфам и жить с моей настоящей семьей. Пусть одна, без родителей, пусть я даже не знаю их языка, но ведь я – тоже эльф. Разумеется, ониl были ужасно добры. Они давали мне приют и кормили меня. Но при этом все время обращались как со слабоумной. Я была для них скорее вроде домашнего животного. Поэтому и от них я тоже убежала.

Джиг сообразил, что девушка плачет. Плечи ее тряслись, но голос оставался ровным.

– Они такие гордые, уверенные и грациозные. Даже глядя на покалеченного эльфа, я чувствовала себя неуклюжей дурой. Да и их отношение ко мне не облегчало положения. Они судачили за моей спиной. Называли полукровкой, хотя во мне столько же эльфийской крови, сколько и в них. Но я сама не чувствовала себя эльфом. Я не выросла среди них. Я путалась даже в простейших повседневных делах, и потому злилась все больше. И вскоре начала воровать. Мне не было нужды воровать. Я делала это от злости.

Думаю, все только облегченно вздохнули, когда я ушла. Но жить самой по себе оказалось не лучше. Я обворовывала прохожих, чтобы прокормиться. Я спала на улицах. Я думала о том, чтоб попасть на корабль. Не знаю, куда бы я отправилась, но непременно туда, где мне станет лучше. Только не стало бы. Наверное, поэтому я никогда по-настоящему и не пыталась. Мне бы даже не составило труда пробраться на борт тайком, однако ради чего? Куда ни приплыви, меня там не ждут.

Голос ее затих. Джиг смущенно ждал. Зачем она это все ему рассказывает? Он понимал, что должен что-то сказать.

– Но ведь ты и не здешняя. – Гоблин проигнорировал ее взгляд, полный отвращения, и задал истинный вопрос: – Чего Рислинд от тебя хочет? Я имею в виду, здесь.

Эльфийка вытерла нос и глаза.

– В свое время я вскрыла замок-другой. Они сочли, что это умение может им пригодиться. Они еще хотели, чтобы я искала ловушки, но шансов заметить западню у меня не больше, чем у тебя. Бариус злится на то, что не предупредила его о хобгоблинской яме. Они думают, раз я воровала, так я и в ловушках разбираюсь, и в ножах, и в темноте вижу. Может, некоторые воры и умеют все это, но я просто срезала кошельки да иногда залезала в комнаты на постоялом дворе. А редкий купец ставит ловушку на своем кошельке.

Ровный храп Дарнака внезапно стих. Гном перекатился на другой бок.

– Землетворец вас всех разрази, мерзавцы. – Он дважды дернул ногой и захрапел снова.

– Иди, – сказала Риана. – Ты спас мне жизнь. Я перед тобой в долгу. Славно будет подгадить им хоть в такой малости.

Джигу казалось, он еще спит. До сего момента эльфийка произнесла едва ли несколько фраз. Гоблин прекрасно понимал эльфов с ее родины, решивших, что с ней что-то не так. Он и сам начал подумывать о том же. Разве могла тихая, отрешенная и хмурая девушка вдруг превратиться в Риану, сидевшую перед ним сейчас. Риану, способную одним духом поведать ему о своем прошлом и тут же, не сходя с места, предложить пленнику свободу?

«Свобода».

Пока он размышлял о последствиях дарованной ему свободы, само слово показалось Джигу горько-сладким на вкус. Всего несколько часов назад он не желал ничего, кроме как вернуться к себе в логово. Риана предлагала гоблину такой шанс. Осталось лишь воспользоваться им. Подхватить Кляксу и бежать. Босые пятки не поднимут много шума – люди и гном не проснутся. Пробраться мимо хобгоблинов – задача хоть и трудная, но выполнимая.

Он мог уйти. Но для чего? Чтобы жить трусом среди трусов? Смотреть, как его соплеменники раз за разом гробят себя без всякой надобности?

Кроме того, один боец из их дозора уцелел. Если он добрался до логова, то непременно всем поведал о его поступке. Гоблин даже мог объявить смерть капитана исключительно заслугой Джига. Если так, то он умрет, едва ступив на гоблинскую территорию. Гибель Порака делала Джига не просто гоблином, а гоблином, с которым необходимо считаться. При таком известии тут же сыщется толпа желающих выказать собственную крутость, убив коротышку. Желательно, каким-нибудь долгим и мучительным способом.

Возвращаться оказалось некуда. Чувство опустошенности накрыло его с головой. Он теперь такой же бездомный, как и Риана.

– Я не могу, – прошептал Джиг не столько эльфийке, сколько себе.

– Можешь. – Она беспокойно озиралась. – Сегодня меня поставили караулить только потому, что эльфам нужно меньше сна, а они вымотались после всех этих битв. Тебе не представится иного шанса.

Джиг покачал головой.

– Вы, гоблины, упрямые, как… как гном. – С этим заявлением девушка отвернулась и уставилась в туннель.

Он молчал в полном смущении. Нет, все-таки гоблины никогда не поймут хода мыслей наземников. Джиг почти провалился обратно в сон, когда услышал ее вопрос:

– По-твоему, у нас получится?

– Вряд ли, – пробормотал гоблин, засыпая.

Следующее пробуждение ознаменовалось нависшей над ним рожей Дарнака.

– Аргх. – Джиг вздрогнул.

Узрев спросонок Риану, он и то слегка перепугался, а тут гном, сам по себе способный заменить любой кошмар. Он успел заплести волосы и бороду в многочисленные веревкообразные косички, и гоблину почудилось, будто на него напал плавучий монстр с черными щупальцами и крючковатым клювом.

– Вставай. Ты сегодня спал больше других. Скоро выдвигаться. – Гном бросил Джигу на колени коричневатый обломок странного, вроде бы круглого предмета и две полоски сушеного мяса. – Повезло тебе. Будешь есть как все. Его высочество хотел кормить тебя одним хлебом. И еще он сказал, что бурдюк с водой у вас с Рианой один на двоих. Не жадничай – кто знает, когда мы найдем свежую воду, а Землетворец – божество занятое и не любит тратить время на водоочистную магию.

Джиг кивнул. Он рванул мясо зубами, и рот его моментально наполнился слюной. Когда он ел в последний раз? Желудок уверял, будто прошла не одна неделя. Неужели только вчера некий гоблин-коротышка страдал в родном логове по поводу дрянь-наряда?

Мясо кончилось слишком быстро. Джиг с опаской уставился на вторую часть выданной еды. Он слышал от Голаки о загадочном, покрытом коркой веществе, но сам никогда с ним дела не имел. По словам Голаки, приключенцы часто берут его с собой как часть пайка, но для гоблинских внутренностей он не годится. Разглядывая хлеб, Джиг был склонен с ней согласиться. Ломоть, оторванный Дарнаком от большого куска, состоял из сухой пены. Пену покрывала более темная коричневая скорлупа. Гоблин осторожно коснулся ее кончиком языка. Хлеб не имел вкуса. Будто камень лижешь.

Он немного откусил. И на вкус словно каменная крошка. Тем не менее приключенцы исправно работали челюстями, а пара жалких полосок мяса осчастливить желудок не могла при всем желании. Джиг молча пожал плечами, насадил покрытую скорлупой часть на клык и быстро раздергал ломоть на более мелкие кусочки. Вскоре весь хлеб последовал за мясом.

Нет, вкус все-таки не как у камня. В итоге Джиг решил, что хлеб вообще ни на что не похож. Гоблин заметил, что люди размазывали по своим кускам какой-то желтый жир. Он так и не понял, делалось это для улучшения вкуса или чтобы глотать легче было.

– Вода.

Риана протянула ему раздутый бурдюк и отошла, даже не взглянув на гоблина. Может, сердится, что он не удрал прошлой ночью? Или к ней вернулась привычная холодность?

Не важно. Джигу спокойнее, когда с ним обращаются как с пленником или, в лучшем случае, как с ненадежным проводником. В жизни он не видел добра ни от кого, кроме этих пришельцев, и не привык к нему.

Поэтому он не знал, что сказать, когда несколько минут спустя Риана вернулась и протянула ему длинный кинжал в ножнах. Джиг недоверчиво на него уставился.

– Откуда это?

Она указала. Дальше по туннелю валялись один на другом, глядя в потолок, два хобгоблина. У каждого из горла торчала стрела с черным оперением. Пленник оглянулся на Рислинда.

Джиг медленно выдвинул лезвие. Скорее короткий меч, чем нож. Тяжелый клинок был длиной от локтя до кончиков пальцев. Навершие и гарда из простой бронзы, гладкая деревянная рукоять. И все-таки это было самое классное оружие, какое Джигу доводилось держать в руках. Он сунул лезвие обратно в ножны, а затем вытащил полностью.

– Ты спятила? – Над ними навис Бариус с мечом наголо. – Стоит этой твари заиметь собственный клинок, и он не замедлит вонзить его тебе в спину!

– А если на нас снова нападут? – возразила Риана. – Где бы мы были, не попадись Джигу в яме у хобгоблинов тот старый меч?

– Ты доверишь гоблину защищать тебя? – Бариус недоверчиво покачал головой, его меч оставался на уровне Джигова горла. – Я бы понял, прихвати ты нож для собственной безопасности, но передавать его этому синекожему чудищу – бред.

Риана сплюнула Бариусу под ноги. Он глянул вниз, на мгновение лишившись дара речи, а когда вновь поднял глаза, у Рианы в руке был кинжал.

– Почему ты думаешь, будто я ничего не припасла для тебя?

– Довольно! – громко рявкнул Дарнак. – Уберите их, пока я вам черепа не проломил. Бариус, оставь им эти хрюкорезы. Они достаточно хорошо знают, что их ждет, если они устроят нам неприятности.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.