А. А. Опарин
Тайна судьбы
Археологическое исследование книги пророка Иеремии

ПРОЛОГ
Что есть судьба?

Судьба… Это слово всегда притягивало людей своей таинственностью, загадочностью. Особенно в эпоху страшных катаклизмов человечество задумывалось над этим словом. Почему, зачем произошло все это? Что будет дальше со мной, моими детьми? Можно ли вообще знать ответ на этот вопрос? А если все же да, то можно ли хоть как-то повлиять на это? Изменить свою судьбу? Сегодня наш мир переживает поистине планетарную комплексную катастрофу: духовную, социальную, экономическую, медицинскую. Каждый день через средства массовой информации мы получаем известия о гибели тысяч людей, детей. Взрываются самолёты, тонут корабли, вспыхивают войны, растёт число зверских убийств, расцвела работорговля, СПИД уносит миллионы людей. Почему одни погибают, заболевают, а другие нет? Одни процветают, а другие бедствуют? Одни любимы, а другие нет? Одни счастливы, а другие нет? Почему? Значит такая судьба у этих людей? А какова будет моя судьба? Эти вопросы сегодня сознательно и подсознательно беспокоят практически каждого человека, ибо, глядя на новейшие события в нашем мире, каждый понимает, что происходит что-то страшное, непонятное. Именно поэтому сегодня, как никогда раньше за всю историю земли, расцвели астрология, оккультизм, колдовство, суеверия. Принимают крещение в церкви даже атеисты, которые не могут до конца объяснить своё решение. Практически в каждой машине вмонтирована иконка или какой-либо другой оберег или талисман. Надо обезопасить свою судьбу… На другом континенте в Азии и Африке в сердцах миллионов, даже миллиардов людей, напротив, царит не паника, а апатия. Свою судьбу не изменишь. Что предначертано, предопределено свыше, то и будет, говорят там. В ответ на случившееся у него горе, турок философски отвечает: «кысмет», – судьба. И в этом слове заключена вся его жизненная философия. Не надо спешить, бояться – от судьбы все равно не уйдёшь. Все предопределено. Некоторые христианские церкви тоже учат, что ещё от начала Бог одним людям определил спасение, а другим – гибель.

Итак, что же такое судьба, можно ли воздействовать на неё или надо просто безропотно плыть по течению? Остановимся вначале на самом определении, что такое судьба. Толковый словарь В. И. Даля говорит, что слово судьба образовано от слова – суд. [Даль В. И. Толковый словарь живого Великорусского языка. В 4 т. М.: Русский язык, 1991. Т. 4. С. 356]. Итак, судьба – это участь, которая постигнет человека в результате суда, решение которого неизбежно и неизменяемо для каждого человека. [Даль. Указ. соч. Т. 4. С. 356]. Верховным судьёй является Сам Бог, судящий нас по Своим законам. Значит моя судьба, т. е. моя участь, будет зависеть от того, как я отношусь к Богу и Его Закону. Как я исповедую Бога и Его волю? Но сегодня существуют тысячи церквей, каждая из которых, претендуя на свою универсальность, имеет своё представление о Боге и Его Законе. Порой эти представления о Боге различных церквей являются прямо противоположными, равно как и требования, предъявляемые к верующим. Итак, как же служить Богу? Каковы Его законы и каков Он Сам? В первой части нашей книги мы ответим на некоторые из этих вопросов, совершив удивительное путешествие в духовный мир человечества. Во второй части нашей книги мы обратимся к давно минувшим временам, которые нам и дадут ключи к тайне судьбы. Ключи, которые помогут нам обрести счастье для себя и своих близких, сделав счастливой свою судьбу, свою вечную участь.

ЧАСТЬ I
Каков Бог?

Глава 1
Под зелёным знаменем.

Сегодня около 700 миллионов человек относят себя к мусульманам. Ислам является государственной религией значительного числа стран Азии и Африки. Более того, сегодня ислам становится одной из самых быстрорастущих религиозных конфессий среди белого населения Европы и США. Так во время поездки в октябре 2004 года в Одессу я был поражён красивейшим белоснежным зданием под зелёными куполами – зданием Арабского культурного центра, воздвигнутого в центре города. Центра, куда стекается всё большее и большее число лиц славянского происхождения, о чем с гордостью говорили работники центра. Итак, чем же ислам так привлекает сегодня потомков славян и даже крестоносцев? Одной из ведущих причин является, безусловно, дискредитация традиционных христианских церквей, погрязающих, порой, в мёртвых традициях и обрядах, с элементарной безграмотностью многих священнослужителей, меркантильностью духовенства. Вторая причина – это тайна, которая окутывает ислам и его богослужения. Чарующая музыка, величественное чтение нараспев изречений из Корана, призыв муллы к намазу, устремляющиеся ввысь минареты – все это создаёт атмосферу прекрасной восточной сказки, в которую стремишься как можно скорее попасть. Третья причина – это новизна ислама как во внешней форме, так и во внутренней – для современного с западным складом ума человека, уставшего взирать на привычные соборы и кирхи. Четвёртое – это высокая образованность мусульманских служителей и одновременно их необычайная горячность в деле проповеди ислама. Причём эта горячность отличает и рядовых мусульман. Пятое – состоит в том, что в исламе религиозные законы весьма тесно связаны с общественным и семейным укладом жизни, что создаёт чёткое ощущение того, что их вера не расходится с делами (что, порой, часто наблюдается в жизни тех, кто относит себя к христианам). Шестое – это консерватизм ислама. А нашему обществу, так уставшему от суеты, шума и нестабильности так хочется, порой, найти твёрдую опору. Итак, может быть ислам и является той религией, в которой так нуждается современное общество? Можно ли доверить исламу свою жизнь? Каков бог ислама? Безусловно, на этот вопрос лучше всего ответят сами мусульмане и их священная книга Коран, что, кстати, будет и наилучшим способом для объективности оценки, весьма необходимой для рассмотрения этого очень важного и щекотливого вопроса, затрагивающего религиозные чувства людей. Итак, как и значительная часть других религий, ислам придерживается доктрины о существовании ада. И вот что об этом пишет один из крупных современных исламских богословов Шейх Али Ат-Тантауи (1908—1999), посвятивший почти всю свою жизнь проповеди ислама. «При упоминании ада мы представляем себе огонь, который видим в этом мире. Однако, хотя и тот, и другой являются огнём по своей природе, они несравнимы по силе. Тщательное изучение описания ада по Корану показывает, что адский огонь имеет другую природу. Так, если бы он был таким, как известный нам земной огонь, он сжёг бы всякую вещь и обратил её в пепел. Но ведь в аду есть деревья, вода и тень, однако они предназначены доставлять страдание, а не наслаждение. Если человек попадёт в огонь в этом мире, он тут же умрёт и таким образом будет избавлен от муки и страдания. А тот, кто войдёт в ад (Боже упаси)!, будет обречён на вечное мучение.

А обитатели ада живут, размышляют, вспоминают и спорят. В аду имеется дерево, называемое заккум,

„… что корнями в Ад уходит. Плоды его ветвей подобны дьявольским главам, и от него они едят и наполняют им свои желудки“. (Сура 37, аяты 64—66)

„Плоды заккума будут пищею для грешного (неверца), и, как расплавленная медь, она будет кипеть в их чреве, точно бурлящий кипяток“. (Сура 44, аяты 43—46)

А вкушающие от этого древа пьют бурлящий напиток.

„… И будут их поить зловонным кипятком, они будут хлебать его (глотками), но проглотить едва ли смогут…“ (Сура 14, аяты 16—17)

И поскольку они испытывают неутолимую жажду, они пьют как истомлённые жаждой блуждающие верблюды. Таким бурлящим напитком

„… будут растопляться и (внутренности) их утроб и кожа“. (Сура 22, аят 20)

Ещё в аду есть одежда.

„… Для неверных их огня будут покроены одежды…“ (Сура 22, аят 19)

В аду есть тени и пласты из огня.

„Пласты Огня над ними и под ними лягут…“ (Сура 39, аят 16)

„В тени удушливого дыма, не освежающего и не благого“. (Сура 56, аяты 43—44)

Такова судьба тех, кто предпочел эту жизнь и ее роскошь, упорствуя в неверии и отрицая воскресение». [Али Ат-Тантауи. Общие представления об исламе. К.: Ансар-Фаундейшн, 2003. С. 144—145]. Читая эти строки Корана, мы ясно видим, и это нисколько не скрывается исламскими богословами, что Аллах занимается самыми настоящими истязаниями людей. Он специально им заново создаёт кожу, чтобы она вновь могла обгорать. Он специально создает, таким образом, устройство их внутренних органов, что в их желудках будет кипеть как „расплавленная медь“, но при этом они будут сохраняться. Их гортань будет всю вечность обжигаема кипятком, но тоже сохранится. Да, эти люди грешники. Но ведь это люди! Да и разве есть преступления, за которые следует нести вечное наказание, причём такого характера. И как любящий и мудрый Бог может не только допускать такое, но быть инициатором этого, получая от такой жуткой картины наслаждение. Причем за этими нечеловеческими мучениями находящихся в аду наблюдают спасённые из рая, и даже весьма активно переговариваются между собой. «И воззвали обитатели рая к обитателям огня: „Мы нашли то, что обещал нам наш Господь, истиной, нашли ли вы истиной то, что обещал вам наш Господь?“ Они сказали: „Да“. И возгласил глашатай среди них: „Проклятие Аллаха на неправедных…“ … И возгласят обитатели огня к обитателям рая: „Пролейте на нас воду или то, чем наделил вас Аллах“. Они скажут: „Аллах запретил и то, и другое для неверных“, – тех, которые свою религию обратили в потеху и забаву, и обольстила их эта ближняя жизнь». [Сура 7, аяты 44, 50—51]. Весьма странный рай рисует Коран. Ведь в аду будут близкие и знакомые тех, кто попадёт в рай. Что же это будет за чудесная вечность, во время которой предстоит столетиями наблюдать, как мучается твоя мать или друг. Не менее странно и описание рая. Так в суре 43 аяте 70 сказано: «Войдите в Рай и вы, и ваши жены, возрадуйтесь тому, что там». «Они с супругами своими в тени на ложах возлежат». [Сура 36, аят 56]. Всё вроде бы хорошо. Воссоединены семьи, царят покой и блаженство… «Аллах окажет им милость, дав им в напарницы красивейших девушек. „…И им в напарницы дадим Мы большеоких, лучезарных“. [Сура 52, аят 20]. „Подобно тщательно хранимым жемчугам“ … „Мы вечной девственность их сотворили…“. [Сура 56, аят 23, 36]. „Там ждут их молодые девы, потупившие скромно взоры, к которым никогда до них ни джинн, ни человек не прикасался“. [Сура 55, аят 56]. Кто же эти обитательницы рая и каковы их взаимоотношения с мужчинами, имеющими жен? Если это спасенные из числа девушек, то весьма странна их участь – вечно удовлетворять сексуальные нужды мужчин. Если это специально созданные для рая девушки, то получается, что в раю тоже будут рабыни, исполняющие прихоти господ, какие-то полулюди. Да и взаимоотношения их с мужчинами и в том, и в другом случае являются просто прелюбодейством, сожительством. Можно возразить, что в исламе связь с наложницей в отличии от христианства далеко не всегда порицается. Но тогда мы вновь будем вынуждены заключить, что в раю по Корану будет социальное расслоение на господ и наложниц. Итак, описание ада и рая в Коране очень ярко рисует бога ислама, как существо жестокое, кровожадное, мстительное, обещающее своим противникам вечные пытки, а последователям прекрасных любовниц. Жуткое описание ада содержат и многие хадисы и повествования, содержащие сведения о пророке Мухаммаде и являющиеся священными для мусульман. „Посланник Аллаха сказал: „Я видел в ночь моего переселения (из Мекки в Иерусалим) людей, губы которых перерезают огненными ножницами. Я сказал: „Кто это, о Гавриил?“ Он сказал: „Это проповедники из твоей общины, призывающие людей к праведности и забывающие о себе (т.е., не исполняющие этого сами)“. Я слышал, как посланник Аллаха сказал: „В День Воскресения приведут человека и бросят его в огонь, и вывалятся внутренности (кишки) его живота, и будет он вращаться с ними, как осел вращает мельницу““. [200 хадисов. Избранные высказывания и поступки пророка Мухаммада. Подборка и обработка Абдуль Рахим Аль-Фахима. Киев: Ансар-Фаундейшн, 2003. С. 143, 144]. При этом Коран утверждает, что „ад – это место для воздаяния за зло, но он и в то же время ещё и место для очищения. На протяжении всей нашей жизни Господь посылает нам возможности в виде трудностей и страданий, чтобы мы очистились от зла, вкравшегося в нас самих, а также в наши поступки. Если этого очищения недостаточно, тогда после нашего ухода из жизни именно Ад будет тем пристанищем, в котором полностью совершится наше очищение. И в соответствии с безупречной божественной справедливостью, когда оно будет завершено, многие души будут вызволены из Ада и допущены в Рай“, – пишет одна из современных проповедниц ислама Ханиф. [Ханиф С. Ислам: путь Бога. Киев: Ансар Фаундейшн, 2003. С. 80]. Весьма странный способ пытками вести к покаянию. Но после Судного дня даже через мучения нельзя будет выйти из ада. „Там возопят они: „Господь наш! Вызволи отсюда нас! Мы будем доброе творить – не то, что делали прежде“ [И получат ответ] Неужто Мы не дали вам [такую долгую земную] жизнь, что всякий [кто того б хотел], одуматься бы мог и обратиться? К тому же к вам увещатель приходил. Теперь вкусите [от плодов своих грехов]! Неверцам злым помощника не будет“. [Сура 35, аят 37]. Отчаявшись, они обратятся к Малику – старшине адовых стражей: „О, Малик, – воззовут они, – [уж лучше б] твой Господь послал нам быструю кончину!“ Но тот ответит: „Нет! Вам оставаться здесь навечно“. [Сура 43, аят 77]. Следующей интересной стороной исламского бога является то, что Аллах считается непосредственным творцом добра и зла! «„Всё, как доброе, так и злое, исходит от Всевышнего“… В обобщённом виде этот тезис гласит нам, что все исходит от единой, всеобщей Воли и Веления – Божьей. Ничто не находится вне этого; поскольку Бог Един, все является частью великого, единого целого, исходящего из Его Единственности. Добро – это часть Его Предначертания, а, соответственно, и зло… Следовательно, всё происходящее и решено и позволено Богом; и наоборот, если что-то не происходит, значит, это из-за того, что Он не решил и не позволил этого… Что же касается существования зла, то оно является неотъемлемой частью божественного Предначертания. Премудрый, Всеведущий Господь сделал Сатану одним из испытаний для Своих слуг, дозволив ему без помех творить зло». [Ханиф. Указ. соч. С. 82, 86]. В этом состоит одно из коренных отличий Бога Библии от исламского бога. Христос не создавал зло, Он не создавал сатану. Это отступление от Его законов привело к рождению зла и ко греху. Ещё одну особенность Аллаха подчёркивают ряд аятов: «И хитрили они, и хитрил Аллах, а Аллах – лучший из хитрецов». [Сура 3, аят 54]. «И лицемерам видится, что (хитростью своей) они проводят Бога, тогда как Он проводит их. Когда они становятся к молитве, то делают сие небрежно, лишь напоказ перед людьми – а к Богу обращаются так мало!». [Сура 4, аят 142]. Весьма интересный комментарий дают на эти аяты Корана, явно утверждающие о хитрости Аллаха, качестве, не приличествующем не только Богу, но и порядочному человеку, современные исламские теологи. «Являясь самыми чистосердечными и добропорядочными приверженцами Ислама, ранние мусульмане не стали рассуждать о вышеуказанных аятах. Они не пытались воспринимать их в сугубо буквальном или образном смысле и не углублялись в их толкование. Они принимали их на веру такими, какими они были ниспосланы Аллахом, смысл которых виднее всего Ему… Поэтому „копаться“ в этих аятах – это всё равно, что входить в опасную зону, где вас ожидает пропасть. А чтобы убежать такой опасности, нужно сторониться такой зоны, т.е. не вдаваться глубоко в эти аяты, а твёрдо держаться пути, указанного нашими благочестивыми предшественниками». [Али Ат-Тантауи. Указ. соч. С. 85—86]. От своих последователей Аллах ожидает той же жестокости и нетерпимости, которую проявляет сам. «Любовь ради Аллаха и ненависть ради Аллаха тоже относятся к числу обликов и показателей веры. Мы любим послушного, богобоязненного человека, хотя от него никакой выгоды не имеем. Ненавидим развратного кяфир’а, хотя он не причинил нам никакого вреда, ненавидим и расстаёмся с ним… Аллах указал пророку Нуху, что его неверный сын не из его семьи… Итак, верующий любит во имя веры и ненавидит во имя веры… А если он ненавидит, у него проявляется ненависть во имя Бога, твёрдость ради защиты своей религии и храбрость в борьбе с его врагами. Таким образом, он одновременно становится гибким и жестоким, милостивым и твёрдым, проявляя гибкость и милость к своим собратьям по вере, а жестокость и твердость – к врагам своей религии… „Мухаммад – посланник Аллаха, и те, которые с ним, – яростны против неверных, милостивы между собой“ (Сура 48, аят 29)». [Али Ат-Тантауи. Указ. соч. С. 109—110]. На этих и других многочисленных аятах Корана зиждется догмат о джихаде – священной войне. «К пяти столпам исламской веры нередко добавляют ещё один – шестой, священную войну против неверных (джихад или газават). Такая война тоже была священной заповедью, причём участие в ней освобождало от всех грехов и обеспечивало правоверному в случае его гибели в бою место в раю, что всегда воодушевляло воинов-мусульман». [Васильев Л. С. История религий Востока. М.: Высшая школа, 1988. С. 139]. «Сражайтесь с теми, кто не верует в Аллаха, не подчиняется религии истины, нарушает запреты Аллаха и его посланника. Сражайтесь с ними, пока они не будут обесчещены и унижены». [Коран. Сура 9, аят 29]. «Отношения с неверующими были, по необходимости, неприязненны. Им объявлялась, где только было возможно, война, и каждая подобная война считалась религиозной обязанностью – джихад, священной войной. Необходимо было ее вести безусловно против всех идолопоклонников, а против иудеев и христиан только тогда, когда они трижды отклонили предложение принять ислам. В таком случае после победы мужчин убивали, а женщин и детей обращали в рабство. Павший в священной войне, запечатлевший кровью преданность свою вере, заслуживал, бесспорно, утех рая». [Мюллер А. История ислама. В 2 т. М.: АСТ Астрель, 2004. С. 291]. «Я, последний пророк, послан с мечом. Проповедникам моей веры не следует прибегать к доказательствам и рассуждениям; пусть поражают они всякого, кто откажется подчиниться закону. Сражайтесь за веру, падёт ли он или победит, несомненно, получит награду и прославление… Сражайтесь с врагами вашими на войне за веру… Сражайтесь с врагами, доколе нечего будет бояться соблазна, – доколе не утвердится ислам». [Сура 2, аят 186—190]. «Меч есть ключ к небесам и к аду; все обнажающие его за веру, будут награждены благами, каждая капля их крови, каждое страдание, переносимое ими, записаны будут на небесах, как заслуги, которые превышают даже пост и молитву. Если они падут в битве, все их грехи будут разом прощены: а сами они вознесутся в рай, чтобы там блаженствовать в вечной радости в объятиях чернооких гурий». Христос завещал своим ученикам нести весть Евангелия, весть спасения и любви людям, а Аллах – войну и насилие. Можно возразить, что в истории христианства также были религиозные войны. Те же крестовые походы, когда рыцари с оружием в руках пытались насильно обратить в христианство мусульман. Да, это было. Но делалось это по инициативе людей, в первую очередь, папства, поправшего Божий закон. Сам же Христос, Евангелие нигде не призывает к насилию, религиозным войнам. Поэтому джихад, страшные зверства которого в виде терактов потрясают сегодня мир, является истинным лицом ислама, несмотря на попытки ряда богословов затушевать это. Хочется ещё раз подчеркнуть, что мы говорим не о людях мусульманах, среди которых есть у нас друзья, а также масса замечательных людей, но мы говорим о доктринах ислама, его истинном лице. Итак, бог ислама – это бог войны. Поэтому «Неудивительно, что каждый араб с принятием мусульманской религии возлагал на себя обязанность участия в священной войне. Он, без различия своего социального положения, становился воином пророка и его последователей. Воинами становились все, кто был способен носить оружие. Введенная Мухаммадом практика охвата военным обучением и воспитанием всего мужского населения страны в дальнейшем будет развиваться на протяжении всей истории». [Журавлёв И. В., Мельков С. А., Шершнев Л. И. Путь воинов Аллаха. М.: Вече, 2000. С. 42]. В одной из своих дальнейших работ мы планируем осветить историю становления ислама на территории бывшего СССР, развеяв миф о его, якобы, извечности на этих землях, мирном принятии его предками современных народов Кавказа и Средней Азии и, якобы, благоприятном влиянии его на их последующую историю. Приказу Аллаха распространять веру с помощью огня и меча весьма способствовало и учение о предопределении, которое также раскрывает сущность исламского бога. «И здесь свою роль играл не только фанатизм, но и фатализм, т.е. убеждённость в том, что судьба каждого предопределена Аллахом заранее, что её всё равно не обойти (чему быть, того не миновать) и что поэтому нечего бояться, можно смело идти в бой, особенно за правое дело». [Васильев. Указ. соч. С. 139]. «Это воинственное учение опиралось на идею о предопределении. Каждое событие, как следует из Корана, предназначено от века и неизбежно. Не может человек умереть ни ранее, ни позднее своего определённого часа. А когда час придёт, тогда всё равно, застанет ли его ангел смерти на покойной постели или в пылу битвы». [Журавлёв. Мельков. Шершнев. Указ. соч. С. 41]. Вот, что говорит сам Коран, а через него, по учению ислама, сам Аллах: «И Господь твой творит, что желает и избирает; нет у них выбора!». [Сура 28, аят 68]. «И Мы (всеведением Нашим) определили ему путь: быть благодарным (Господу) или неверным». [Сура 76, аят 3]. «Он… многих вводит в заблужденье, а многих направляет праведным путём, сводя с пути лишь нечестивых». [Сура 2, аят 26]. Вот как это комментируют сами исламские богословы: «Из этих аятов понятно, что есть некоторые факторы, не зависящие от человека, но влияющие на его праведность или порочность… По этому поводу может возникнуть вопрос: „Совершил ли я зло по воле Аллаха или нет? Мог бы я этого не сделать? По чьему замыслу я совершил деяние – по своему собственному или по замыслу Аллаха? и т. д. … Всё это бесплодная дискуссия, ведь нельзя сравнивать Творца с творениями, а человеческий разум не в состоянии судить об Аллахе и Его проявлениях. С Аллаха не спросится за то, что Он вершит. Нам стоило бы воздерживаться от дискуссий об Аллахе, как воздерживались наши праведные предшественники. Они не занимались такими дискуссиями!!!“. [Али Ат-Тантауи. Указ. соч. С. 162, 164]. Вновь мы видим явный уход от прямого ответа на вопрос. А в чём тогда смысл веры, если всё предопределено Аллахом? Какой смысл моего выбора между добром и злом, если и то и другое исходит от Аллаха, и от того что он мне предопределил сделать. „Пророк вынужден был признать, что сам Бог постановил: кто из людей удостоится веры и спасения, и кто останется закоснелым в неверии и пожнёт вечное осуждение… учение абсолютного предопределения быстро развивалось дальше и перешло в тот фатализм, который постепенно стал составлять всем известные основы всего мусульманского мировоззрения. Всем, вероятно, знакомо то поверхностное представление, что судьба каждого человека предвечно ему предназначена и начертана на небе. Вот почему и ныне турок толкует о своем кисмет („удалённое“, „судьба“), а араб встречает всякое несчастье стоическим мукаддар (так было предопределено), или мектуб (так было написано)“. [Мюллер. Указ. соч. С. 270, 271]. В Библии же Господь даёт человеку право выбора, право выбора между добром и злом. „Во свидетели пред вами призываю сегодня небо и землю: жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое“ (Втор. 30:19). Весьма своеобразным образом будет определять Аллах тех, кто будет в раю, а кто в аду. „В День Суда будет двое весов: одни – для хороших дел, а вторые – для плохих. Если у мусульманина окажется больше добрых дел, чем плохих, то он попадет в Рай. Если у него будет больше плохих деяний – то в Ад. Поэтому, один из многочисленных способов наполнять всё добрыми делами – это как можно более частое повторение фразы Субхан Аллаh и Аль-Хаиду Лильляh“. [200 хадисов. Указ. соч. С. 57]. Библия же учит, что спасается человек только верой в Бога, приняв Которого всем сердцем он позволяет Ему жить и действовать через него, чему подтверждением и следствием становится повиновение заповедям Божьим и праведная жизнь во Христе. Немалый интерес представляет и то, что из „99 прекрасных имён Аллаха“, ни одно не означает: „любовь“, „любящий“. „Что касается понятия о божестве, то „Мухаммед представлял себе Бога превышающим все земные понятия – вечным, всемогущим творцом мира, „властелином в день судный“, но никак не святым и справедливым… Бог Корана наказывает неверие без всякого милосердия, даже с особенным самодовольством, подобно мстительному арабу, отплачивающему неуклонно за каждое оскорбление. И Аллах отдаёт свои повеление не потому, что они святы и справедливы, а потому, что ему так хочется. Даже позднейшая схоластическая теология, развившая столь достойную всякой похвалы проницательность при начертании системы вероучения, не в силах разрешить главной задачи, т. е. найти руководящий принцип в выражениях божеской воли… Ислам превзошел понятие позднейшего иудаизма о личном Боге. Ничего нет удивительного, поэтому, что даже ныне мусульманин не питает к своему Богу тёплой любви. Он не в состоянии почитать в нём небесного отца, он может лишь трепетать перед неумолимым властителем, мгновенных прихотей которого не в состоянии никто не предвидеть, не избегнуть… Ввиду этого подавляющего образа человек совершенно последовательно начинает вырисовываться как „раб“, и ничего более. Соответственно подобным отношениям понятно, что и способность человека снискать милосердие Божие зависит всецело от произвола Всемогущего““. [Мюллер. Указ. соч. С. 269—270]. Таким образом, исламский бог, по Корану, это бог, призывающий своих последователей распространять веру силой оружия, истребляя несогласных; это бог дикой жестокости, обрекающий людей в аду на вечные нечеловеческие пытки; это бог, который обещает своим последователям рай, в котором будет процветать разврат; это бог, который предначертал людям всю их судьбу от начала; это бог, воля которого не зиждется на определённых принципах, а лишь на собственных прихотях; это бог, который является источником и добра, и зла; это бог, далёкий и непонятный для человека. Таков бог, которого предлагает человеку, т. е. нам с вами, ислам.

Глава 2
Цена исповеди.

Во время путешествия в апреле 2005 года в страны Западной Европы меня поразил откровенный дух секуляризма, царящий в этих странах. Весьма поразило, что, к примеру, во Франции, считавшейся всегда «старшей дочерью католической церкви», красивейшие соборы стоят пустыми, собирая на служение в лучшем случае несколько десятков людей. Поразила и продажа в киосках соборов, наряду с духовной литературой, журналов «Cosmopolitan», «American boy» и др. А также откровенное соседство величественнейшего собора Сакре-Кёр на Монмартре с борделями Пляс Пигаля. Как могло случиться, что некогда, вроде бы, весьма религиозная страна стала по духу атеистической? Ведь там, в отличие от СССР или Китая, никогда не господствовали антирелигиозные правительства. Почему люди не идут в церковь, имеющую на их земле многовековые традиции? Почему не обращаются к Богу? И, наверное, ответ на эту проблему следует искать, в первую очередь, в вопросе, а знают ли они вообще Бога? И если да, то какого Бога? Итак, какой же Бог господствовал в их храмах на протяжении долгих столетий? Обратимся к истории.

● «Заслонённый» Бог?!

Первое отличие в понимании Бога у папства состояло в том, что к данному Богу практически не обращались. Бог был заслонён от людей Девой Марией, целым институтом святых. «Преклонение перед чистой Девой Марией свое происхождение, собственно говоря, черпает из духа аскетизма, который в четвертом столетии весьма усилился. В конце четвертого столетия открыли, что во времена до Рождества Христова в иерусалимском храме находились чистые девы, которые посвятили себя служению Богу. Среди них должна была находиться Мария, с раннего возраста давши обет вечной девственности. Это новое измышление привело к преклонению перед Марией, как истинным идеалом безбрачия. Вскоре после этого вошло в обычай Чистой Деве прилагать Имя „Матерь Божья“, что, давайте вспомним, вызвало несторианскую распрю. Служение Марии вначале встречало много противоречий, но мало-помалу становилось всеобщим. Уже с пятого столетия можно найти множество изображений и статуй Чистой Девы, держащей на руках Младенца Иисуса, во многих церквях. Все более и более она превращалась в предмет непосредственного поклонения, и богослужение Марии приобрело господствующий характер в римской церкви. Ежедневное служение в честь Марии, дни и праздники, которые были посвящены непосредственно ей, были утверждены папой Урбаном Вторым на соборе в Клермоне в 1095 году. Этим поклонение Марии превратилось в определенное учение и твердый узаконенный обычай в римской церкви, что осталось непоколебимым до наших дней. Римски настроенные могут оправдывать себя, говоря, что богослужение Марии прославляет Одного Бога, но книги молитв и песен говорят об обратном. Они состоят в основном из непосредственных молитв к Деве Марии. Едва ли какие из этих молитв в большем употреблении, как так называемые „Аве Мария“, „Радуйся, благодатная“, в которой после изложения отрывка приветствия Гавриила приложены слова: „Святая Мария, Матерь Божья, молись за нас грешных и ныне и в час нашей смерти. Аминь“. В другой молитве заложено обращение в таком виде: „Под твоим заступничеством и защитой вопием мы к тебе, о, святая Богородица, не отвергни нашу молитву в нашей нужде, но избавляй нас во всякое время от всяких напастей. О, прославленная, превознесенная, благодатная чистая Дева! Наша Госпожа, наша Посредница, наша Заступница…“ В другой молитве также говорится: „Будь благословенна ты, царица, матерь милосердия, благополучия нашей жизни и упования. К тебе взываем мы, грешные дети Евы, к тебе воздыхаем мы в слезах, в плаче и стенании в этой долине скорби. Да будут твои очи благосклонно направлены на нас, наша заступница…“ и т. д. Неоднократно она названа так: „Врата небесные“, „Яркая утренняя звезда“, „Убежище для грешников“. Эти и многие подобные выражения ясно доказывают нам, какое идолопоклонство творится в римской церкви с именем Марии и какое место занимает она в помыслах ее почитателей. Венок из роз или связка из маленьких бус или жемчужин, которые служат для подсчета молитв, состоят из пятнадцати десятков. Каждый десяток содержит десять „Аве Мария“, которые совершаются путем перебора пальцами бусинки или жемчужинки и отмечаются большой бусинкой, в конце же всегда произносится „светлейшая Матерь“. Римский требник, большой всеобщий молитвенник, из которого всякий священник должен ежедневно прочитать отрывок, в отношении Чистой Девы содержит следующие слова: „Когда поднимается штурм искушений, когда на тебя летят камни горестей и бед, смотри на звезду, взывай к Марии. Если ты окружен волнами гордости, честолюбия, страсти и зависти, смотри на звезду, взывай к Марии! Если гнев, или алчность, или похоть плоти смутят твой дух, то взирай на Марию. Если ты взволнован и в смятении от тяжести твоих грехов, озабочен осквернением твоей совести, испуган мыслями о правосудии и начал тонуть в море печали, в пучине сомнений, то вспомни о Марии – в печали, в горестях, сомнениях, думай о Марии, взывай к Марии“. Служение Марии мало-помалу заняло все богослужение христианства, так что кафедральный собор, да и каждая мало-мальски большая церковь имела свою отдельную капеллу в честь Марии. Из этих небольших ссылок и цитат ясно видно, что Мария рассматривается не только как заступница при ее Сыне, но как самый главный и высший предмет поклонения. И все же это лишь спокойные будничные пробы по сравнению с бурными рыцарскими преклонениями, которые можно встретить в некоторых песенниках и псалтырях в ее честь. Ей приписывались свойства божества, она представляется, как царица небесная, сидящая между херувимом и серафимом. Учение о непорочном зачатии было естественным следствием к этому все возрастающему поклонению. Это было возведено папой Пием Девятым в догмат веры римской церкви, вновь утверждено и принято всеми». [Миллер А. История христианской церкви. В 2 т. ФРГ, Biefild. GBV, 1994. Т. 1. С. 571—574]. Первого ноября 1950 года был принят догмат о телесном вознесении Девы Марии на небо. В 1964 году папа Павел Шестой объявляет Марию «Матерью церкви». С 1993 года ведется сбор подписей среди верующих к папе, с просьбой объявить деву Марию соискупительницей (!), т. е. фактически Богом. Поклонение святым является ещё одним фактором, заслоняющим от людей Бога. «Призыв к святым возник примерно в то же время, как и поклонение Марии, развился и созрел на той же почве. Между этими двумя явлениями фактически нет никакой разницы, только Мария гораздо выше возносится над всеми святыми и мучениками благодаря своей особенной святости и великому влиянию на небе. Почитание, которое оказывали в первые столетия христианства всем тем, кто был верным свидетелем Христа и принял ради Него мучения, вне сомнения, было вероятнейшей причиной обычая призывать имя святых и умолять их о заступничестве. Из этой легко объяснимой склонности постепенно выросло суеверное почитание святых, а затем и определенное обожествление их. Переход от почитания к поклонению очень прост и естественен. Поэтому наставление апостола: „Дети, храните себя от идолов!“ (1 Иоан. 5:21) – весьма актуально и важно! Как раз перед этим он говорит о нашем положении и благословениях во Христе, когда пишет: „Сын Божий пришел и дал нам (свет и) разум, да познаем Бога истинного и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе. Сей есть истинный Бог и жизнь вечная“ (1 Иоан. 5:20). Если мы имеем в Нем жизнь вечную и относительно нашего положения перед Богом становимся Едины с Ним, то единственным Объектом нашего поклонения должен быть лишь Он Один! Всякий другой объект есть идол! Из вышеназванных малых начинаний из-за лукавства священников развивалась великая и влиятельная система, которая принесла церкви огромную прибыль и обогащение, деньги и власть. Паломничество с деньгами, покаяниями и добровольными жертвоприношениями являло собой огромную часть этой системы. В первые времена христианства существовал обычай проводить богослужение на могилах святых и мучеников с особой торжественностью и пышностью. Когда же сгустился мрак и усилился дух суеверия, этого было уже недостаточно. Уже в четвертом столетии начали строить великолепные церкви на некогда простых, невзрачных могильных камнях, те или иные реликвии святого, в чью честь воздвигалась церковь, украшали внутренность здания, в которое вносились драгоценные сосуды. Обычно утверждали, что останки чудотворных святых нужно погребать под главным алтарем и что заступничество таких святых имеет особенную власть и силу. Это привлекало тысячи и тысячи, чтобы увидеть чудеса, которые совершались здесь, или же заручиться заступничеством этого святого и почерпнуть пищу для своей души. Если путешественники или паломники были недостаточно щедры в своих дароприношениях, то возникало опасение, что их дело не будет воспринято этим святым. В течение шестого столетия возникли бесчисленные религиозные стремления в честь святых и введены бесчисленные праздники и торжества, чтобы они всегда проводились в воспоминание. Обращение к святым в конце концов превратилось в такой всеобъемлющий обычай, что возникла опасность из-за множества забыть кого-либо из них. Календарь был так переполнен именами, что если восставал новый святой, то ему едва могли найти место, не отняв его у прежнего святого. Восток и запад соревновались между собой, чтобы умножить число имен святых. Однако запад признавал лишь небольшое число святых востока. Восток, со своей стороны, также отвергал многих святых западных церквей. Из этого множества святых мы можем воочию убедиться в распространении всеобщего идолопоклонства. Города, церкви, монастыри, ордена конкурировали между собой, кто из них привлечет к своим святым гробницам больше паломников. Слава какого-либо нового святого надолго останавливала посещение прежних мест, соответственно, отнимала их прибыль и доходы. Священники были поставлены перед необходимостью возобновить паломничество к святым и начинали измышлять новые и новые истории чудотворения, чтобы привлечь внимание народных толп. Сердце человека неизменно. Хотя мы живём в так называемом просвещённом веке, во многих местностях суеверие осталось таким же великим, как и во мрачные времена средневековья. Со дней Оригона, который впервые заговорил о почитании святых, до настоящего времени, таким образом, за период примерно в полтора тысячелетия, существует обычай призывать святых и совершать паломничества в посвящённые им церкви, монастыри или места, это совершается как в греческой, так и в римской церкви. Можем ли мы удивляться тому, что магометане считают всех христиан идолопоклонниками? Многие из нас знакомы с именами святых, которых можно было бы назвать „общепринятыми святыми“, как, например, первых отцов церкви, а также святых покровителей различных стран. Насколько простирается католическое христианство, едва ли найдётся одна страна, община или личность, которые не имели бы своего заступника перед Христом, Который есть Единственный Заступник и Посредник перед Богом и человеком. Многие католики избирают себе заступником того, день поминовения которого совпадает с их днём рождения. Этот святой затем рассматривается как особый защитник какой-либо личности или общины, так что заступнику-покровителю приписывается едва ли не меньше власти и силы, чем Богу. Думают, поскольку они сами были людьми и все ещё сохраняют симпатию к людям, то они менее вызывают страх и более доступны, чем Христос, влияя на Него во благо той местности или человека, которые находятся под их защитой. Тем не менее их представляют переменчивыми и легко уязвимыми. Их заступническому ходатайству приписываются богатый урожай, победа в бою, избавление от бедствий и затруднений, сохранность в пути и тому подобное. Если же случаются несчастья, страдания, болезни и тому подобное, то полагают, что святой обижен и должен быть умилостивлен. Чтобы достичь этого, украшают его могилу, оказывают большие почести его реликвиям, возлагают на его алтарь более драгоценные, чем до сих пор, жертвоприношения». [Миллер. Указ. соч. Т. 1. С. 574—576]. «В долгий тысячедвухсотлетний период времени, протекавший с воцарения Константина до Реформации Лютера, поклонение святым и мощам исказило чистую и цельную простоту христианской религии, и некоторые признаки испорченности можно заметить даже в первых поколениях, усвоивших и лелеявших это вредное нововведение. Духовенство знало по опыту, что мощи святых были более ценны, чем золото и драгоценные каменья, поэтому оно старалось размножать эти церковные сокровища.

Без всякого уважения к правде или правдоподобию оно стало придумывать имена для скелетов и подвиги для имён. Славу апостолов и святых людей… оно омрачило религиозными вымыслами. К непобедимому сонму настоящих и первобытных мучеников оно присовокупило мириады мнимых героев… Но распространение суеверий было бы менее быстро и менее успешно, если бы духовенство не прибегало для укрепления веры в народе, к помощи видений и чудес, удостоверявших подлинность и чудотворную силу самых подозрительных мощей». [Гиббон Э. Закат и падение Римской империи. В 7 т. – М.: Терра, 1997. Т. 3. С. 318—319].

В описании священников святые приобрели типичные черты языческих богов! «Такие низменные страсти, как гордыня, корыстолюбие и мстительность, казалось бы, должны быть недоступны для небесных духов; тем не менее, сами святые снисходили до того, что с признательностью одобряли щедрые приношения своих поклонников и грозили самыми страшными наказаниями тем нечестивцам, которые… не верили в их сверхъестественную силу». [Там же. С. 321]. И, наконец, вдумаемся в то, что возмутило даже атеиста Гиббона и что так часто не замечают люди или не желают замечать, что будет точнее: «Если бы в начале пятого столетия Тертуллиан и Лаптанций (деятели ранней христианской церкви. – А. О.) могли восстать из мёртвых и присутствовать при праздновании какого-нибудь популярного святого или мученика, они были бы охвачены негодованием при виде тех нечестивых зрелищ, которые заменили чистое и духовное богослужение христианских конгрегаций. Лишь только растворились бы церковные двери, они были бы поражены курением ладана, ароматом цветов и блеском лампад и восковых свеч, разливавших, среди белого дня, роскошный, вовсе не нужный и, по их мнению, святотатственный свет. Если бы они направились к балюстраде алтаря, им пришлось бы проходить сквозь распростёртую толпу молящихся… в состоянии опьянения от фанатизма… Эти люди осыпали поцелуями стены и пол священного здания, а их горячие молитвы… были обращены к костям или праху святого, по обыкновению прикрытым от глаз толпы полотняным или шёлковым покрывалом… Один и тот же первообразный дух суеверия должен был… обманывать людей легковерных и действовать на чувства толпы… Самые почтённые епископы пришли к тому убеждению, что невежественные поселяне охотнее откажутся от языческих суеверий, если найдут с ними сходство… в христианских обрядах. Религия Константина (император Византии, при котором империя приняла в 4 веке христианство. – А. О.) менее чем в одно столетие довершила завоевание всей Римской империи, но сами победители были мало-помалу порабощены коварством своих побеждённых соперников». [Гиббон Э. Т. 3. С. 322—323]. Да, верно пишет Гиббон, порабощены коварством, но прежде всего не группы людей, а сатаны. Не сумев уничтожить христианство силой, дьявол применил другую тактику, смешав его с язычеством. Распространяясь в разных странах, культ христианских святых соединился с дохристианскими верованиями. Отсюда берет своё начало почитание святых как покровителей ремёсел и различных сторон хозяйственной и бытовой деятельности – защитников от болезней, покровителей стран и городов, и т. д. Эта тактика, несмотря на то, что она расходилась с традиционными представлениями, была принята церковью. [Христианство: Словарь / Под ред. Л. Н. Митрохина. 1994. С. 248]. Только за первую половину 20 века было канонизировано (возведено в ранг святых) 82 человека и принято в «кандидаты» святых 859 человек. Чествование одних святых признано церковью необязательным, других – обязательным.

В средние века при монастырях создаются фактически фабрики по изготовлению мощей и «продукции» новых «святых». У простодушных и невежественных людей выманивали последние крохи за дозволение поклониться мощам. Сегодня прекрасно известно, как разыгрывались сцены чудес на могилах святых. Мы бы не хотели оскорбить чьих-либо чувств, но это историческая правда, факты, которые невозможно отрицать. На Руси этот процесс мало чем отличался от западного образца. На Русь христианство пришло из Византии уже в весьма искажённом виде, и Русь внесла в него свои национальные языческие праздники, обычаи и своих святых.

В заключение мы вновь хотим привести слова профессора Б. Н. Путилова: «Люди постоянно обращались к святым по самым бытовым поводам: за помощью в делах хозяйственных, семейных, общественных, надеясь на их участие в избавлении от болезней, разных бед и напастей. Постепенно сложился церковно-народный месяцеслов, где абсолютно органично соседствовали христианские и языческие представления о святых». [Путилов Б. Н. Указ. соч. С. 90]. Итак, поклонение Богу было фактически заменено на поклонение деве Марии и святым, имевшее, как мы видели, не только антибиблейскую сущность, но, порой, и откровенную спекуляцию, при которой, в частности, Бог изображался, как большой начальник, к Которому напрямую обращаться опасно, а лучше решить свои вопросы через Его любимчиков – святых, которых можно подкупить дарами, а говоря ещё откровеннее, просто взяткой.

● Прощение оптом и в розницу.

Принципы Божьего прощения, изложенные в Евангелии и сводящиеся к словам: «Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берет воду жизни даром» (Откр. 22:17) были грубо попраны индульгенциями. Начиная с XII века папство изобретает и вводит в оборот особые грамоты – индульгенции. «Было провозглашено учение о том, что папа может по своему желанию разрешать то, что запрещено каноническими законами, а с соответственной мотивировкой ему предоставляется право разрешать и то, что запрещают „божеские“ законы. Таким образом, можно было получить разрешение на совершение любого греха или преступления, нужно было только внести определенную сумму в папскую казну. Эта искупительная сумма освобождала преступника от покаяния, ибо папа, согласно этой теории, очищает не только от наказания (poena), но и от вины (culpa). Исходя из этого учения, папа Климент VI (1342—1352) издал буллу, в которой „предписал“ ангелам рая переправить немедленно освобожденных им преступников из ада в рай: в аду должны были оставаться лишь те, которые не внесли „святой лепты“ в папскую кассу. Лишь богатые, как позже утверждалось в папской „Таксе“ отпущения грехов, могут стать чистыми и невинными голубями; бедняки лишены этой возможности, ибо они не обладают необходимыми средствами для своего искупления. Такое искупление грехов давалось на основании особого разрешения – папской индульгенции. Схоластика разработала целое учение об индульгенциях. Изображая индульгенцию как милость церкви к грешнику, авторы этого учения в то же время подчеркивали, что эта „милость“ не может предоставляться безвозмездно. Индульгенция должна была давать богу следуемое ему удовлетворение (satisfacito) за совершенный грех за счет „добрых дел“, которые накопились в большом числе в папской сокровищнице благодаря Христу, апостолам и святым. Из этой сокровищницы папа и мог черпать „добрые дела“, очищая и освобождая человека от грехов. Индульгенция „очищала“ не только уже совершенные преступления, но и задуманные. По существу, индульгенция была торговлей преступлениями, и папские агенты, распространяя по всему „христианскому миру“ индульгенции и зазывая в свою лавочку покупателей, тем самым фактически поощряли всякие преступления. „Если кто убьет отца, мать, брата, сестру, жену или вообще родственника, он очистится от греха и преступления, если уплатит 6 гроссов“. „Если один человек участвует в нескольких убийствах в одно и то же время и по одному и тому же случаю, он может очиститься от вины, если уплатит 30 турских ливров“. „Кто убил свою жену с целью жениться на другой, может получить отпущение, уплатив 8 турских ливров и два дуката“. Отпущение кровосмешения предоставлялось за 4 турских ливра. Содомский грех и скотоложство оценивалось в 36 турских ливров. Отпущение всякого рода грехов, „совершенных клириками с монахинями, в монастыре или вне его, с родственницами, свойственницами, духовной дочерью или какой-либо другой женщиной“, оплачивалось согласно таксе. Индульгенция, выдаваемая на три года, стоила 20 карлинов, на 5 лет – 40, на 6 лет – 50 и т.д. Индульгенции изготовлялись в массовом количестве; они были стандартны и безымянны и продавались оптом. Большими пачками, корзинами и сундуками рассылались они почти по всей Европе и зачастую отдавались на откуп светским хищникам и эксплуататорам. Одновременно с безымянными, предъявительскими индульгенциями, папская курия изготовляла специальные, индивидуальные, именные. То были индульгенции для привилегированных, для духовенства и знати. Эти индульгенции составлялись особыми специалистами, писались высоким стилем, каллиграфически, проверялись чинами всяких рангов, редактировались церковным начальством. С целью шире организовать это выгодное для папства дело, папская канцелярия разработала целый каталог преступлений и прейскурант отпущений за них. Результатом этой огромной работы явилась „Такса святой апостольской канцелярии“, памятник гнуснейшего обмана, хищничества, преступности одних, безумия, темноты и фанатизма других. Этот официальный документ, называвшийся коротко „Такса“, не дает возможности папству отпереться от своих злодеяний. Мало того, переусердствовавшие друзья католицизма постарались разрекламировать этот документ по всему миру. Так, в XV томе известного трактата „Океан права“, вышедшего в Венеции в 1583 г. под редакцией Цилеттуса, полностью помещена эта „Такса“ и написано специальное посвящение к ней, адресованное папе Григорию XIII, который был чрезвычайно тронут этим посвящением и высоко оценил работу Цилеттуса». [Лозинский С. Г. История папства. М.: Политиздат, 1986. С. 138—140]. История нам сохранила примеры вопиющих по своему смыслу индульгенций, в которых за деньги прощались любые будущие грехи. «Монахиня, неоднократно грешившая в своём монастыре, а также за пределами его и пожелавшая стать аббатисой, уплачивает штраф в размере 131 ливра 15 су… Священник желающий получить разрешение на сожительство с родственницей, уплачивает 76 ливров 1 су… Женщина, желающая приобрести отпущение и в то же время продолжать греховные сношения, уплачивает 87 ливров 3 су». [Таксиль Л. Священный вертеп. К.: Політвидав, 1985. С. 222]. Эта гнуснейшая торговля подрывала в людях веру в Бога любви и милосердия, и веру в Бога вообще. Ибо как можно верить Богу, церковь Которого торгует такими вещами. «Новое учение об отпущении грехов основано главным образом на откровении сокровищ, находящихся в недрах церкви, через примирение с которыми могут быть прощены грехи без изнурительных смирительных упражнений покаяния и без соблюдения таинств. Стали утверждать, что во Христе, беспорочной Деве Марии и в бесчисленных святых заложена неизмеримая полнота заслуг, которая в чрезвычайном преизбытке, нежели потребно для них самих. И хотя говорили, что Сам Господь имеет неизмеримую полноту заслуг, достаточную для всех, все же много говорилось о заслугах святых и это привело к новым представлениям об излишке дел или же о преизбытке заслуг. Своими упражнениями в покаянии, своими незаслуженными страданиями в этом мире святые сделали гораздо больше, нежели это было бы потребно для их собственного спасения. Из этих излишков дел, в совокупности с неизмеримыми заслугами Христа, образовалось такое хранилище сокровищ, к которому папе вручены ключи, чтобы он имел власть объявлять свободу от греха в этой жизни, а также избавлять от страдания в чистилище. „Сила ключа“, таким образом, заступала на место действующих таинств. История представляет нам первую форму отпущения, которая была изготовлена римской церковью в начале одиннадцатого столетия. Однако лишь при крестовых походах этот новый дьявольский обман достиг своего наивысшего расцвета. Папа Урбан Второй издал в 1095 году в Клермоне всеобщее отпущение грехов всем участникам священной войны. С этого времени вошло в обычай издавать отпущения, то есть индульгенции, меньшей степени. Индульгенция на несколько сот лет могла быть куплена каким-либо епископом на том основании, что он построит или увеличит церковь, построит мост или насадит лесной массив, или огородит его. Нередко индульгенция составлялась также на принятие на себя особенных религиозных обязанностей, как например известное число молитв перед определенным алтарем, паломничество к священным местам и реликвиям и тому подобное за плату. Папа, по учению Ватикана, является высшим распределителем капитала и имеет право перекладывать это распределение также на епископов и диаконов. Папа имеет власть продавать всем христианам индульгенции, тогда как власть епископов и диаконов ограничена. С течением времени обращение индульгенций в практику все более и более брало верх. Хотя некоторые из способнейших книжников и ученых, не щадя себя, восставали против постыдной торговли папскими и епископскими индульгенциями, доказывая их несоответствие Слову Божьему, однако они не смогли противостоять мощному течению. Их голоса остались неуслышанными. Получить прощение и спасение посредством определенной суммы денег, или необременительным пожертвованием, или милостыней было намного удобнее, чем заниматься целым рядом постоянных изнурительных упражнений покаяния. В первое время римская церковь практиковала наложение тяжких штрафов и изнурительных упражнений покаяния за злодейство и преступление. Если грешники несли свое наказание со смирением, то оно снималось с них. Это покаяние должно было начинаться с денег или с добрых дел, так можно было укоротить время покаяния или добиться полного его устранения. Пресвитер кое-что снимал с наказуемого от своего наказания, то есть отпускал. От этого и происходит индульгенция (отпущение грехов). Цена за индульгенцию назначалась по роду преступления, а главным образом – по достатку покупателя. Следующее повествование из трудов Милнера доказывает, какого расцвета достигла торговля индульгенциями во времена, когда реформация нанесла этому ощутимый удар. „В 1709 году морские разбойники из Бристола захватили галион (очень большое судно), на котором они нашли пятьсот тюков папских индульгенций… Каждая кипа содержала шестнадцать стоп (стопа содержала 1000 листов), так что весь запас состоял из трех миллионов восьми сорока тысяч индульгенций. Цена индульгенции колебалась от трех риалов (приблизительно две марки) до одиннадцати фунтов (двести двадцать марок). При приближении поста каждый был обязан купить такую индульгенцию. Бернет уверяет нас, что постыдная торговля в папских странах не настолько исчезла, как бы нам должно предполагать. Он говорит, что в Испании и Португалии есть такие комиссары, которые самым бессовестным образом ведут торговлю индульгенциями“». [Миллер. Указ. соч. Т. 1. С. 587—589]. «Первоначально, при первом своём появлении в XI веке индульгенция означала избавление от наказания, наложенного церковью: своё громадное значение она получила с тех пор, когда в XIII веке ей приписана была сила спасать и от огня чистилища. Средневековый христианин жил в постоянном, ежечасном страхе ужасающих мучений этого места, которое отличается от настоящего ада только тем, что пребывание в нём ограничено временем. Он утешался мыслью, что в таинстве покаяния ему отпускаются его грехи и он избавляется от вечных адских мук; но церковь учила его, что временное наказание за свои прегрешения он всё-таки осуждён нести или в этой или в будущей жизни. Никто не мог знать, достаточно ли его раскаяния и его добрых дел для спасения от огня чистилища… Около двух веков эта индульгенция давалась исключительно живым. Папы не осмеливались свою апостольскую власть… распространять и на тех, кто уже предстал перед судилищем Бога. Лишь во времена Возрождения папы стали смелее. При Сиксте IV, в правление которого родился Лютер, началось крайне выгодное дело продажи индульгенций и для мёртвых. Папа „полнотою своей власти“ разрешил, чтобы родственники и друзья делали денежный взнос на спасение несчастных душ из чистилища и объявил свою „волю“, чтобы это пожертвование со стороны живых служило на избавление мёртвых от наказания. Эта новая индульгенция отличалась от прежней, которая шла на пользу земных путников, только тем, что теперь живущие оказывали помощь умершим и платили вместо них… „Solald das Geld im Kasten klingt, die Seele aus dem Fegfeuer springt“ (как только деньги в ящике звякнут, душа из чистилища выскочит)… Через широко открытые двери деньги лились в святой храм, и дом Божий стал домом торгашей. Всякий безбожник мог за деньги приобрести уверенность, что спас от мук своих близких. Всякий мог, не чувствуя ни малейшего раскаяния, купить себе индульгенцию… Неоценимый талисман, утешение для запуганной совести, мирное успокоение для ленивых и слабых, щит для дерзких». [История Нового времени. Под глав. ред. И. Пфлуг-Гартунга. В 2 т. СПб.: Самообразование, 1910. Т. 1. С. 261—262]. «В проповеди об индульгенции говорилось, что папа имеет безусловное право прощать грехи живых и мёртвых, что папская индульгенция имеет ту же силу, что и крест Христов. При этом, конечно, раздавались ещё и более наглые речи, а именно, что папа мог за деньги, заплаченные за индульгенцию, простить даже плотских грех по отношению к Божьей матери». [Робертсон Д. История христианской церкви. В 2 т. СПб.: И-е И. Л. Тузова, 1891. Т. 2. С. 548].

● Тайная исповедь.

Вопреки весьма чёткому библейскому утверждению: «Ибо един Бог, един и посредник между Богом и человеками, человек Христос Иисус» (1 Тим. 2:5), папство вводит ещё один институт посредников между Богом и человеком, помимо святых, а именно, священников. «Если таинства римской церкви служили для того, чтобы дать священникам невероятное влияние и почти неограниченную власть над их стадом, то в первую очередь к этому относится тайная исповедь. Ничем иным честолюбивые священники не смогли бы добиться от народа большей покорности и полного морального унижения, как через эту губительную установку. Абсолютно все, что происходило в сердцах принадлежащих к римской церкви, начиная от кесаря до малейшего прихожанина – все было открыто священнику. Ничего нельзя было утаить от исповедника. Утаить истину или приукрасить её считалось за грех, который возможно изгладить только через глубокое покаяние и опять же через тайное исповедание. Да, в некоторых случаях адские мучения были наготове для утаивающих истину. Таким образом, священники в некотором роде превратились в тайную полицию, которой все были обязаны доносить на самих себя. Им были известны тайны всех людей персонально, всех семей, правительств, общин и т. д. И само собой разумеется, это обстоятельство они использовали для достижения своих планов, для достижения своих корыстных целей. Отец и сын, мать и дочь, господин и раб – все равно находились под их тайным, а потому действующим более сильно, надзором и руководством. Власть, достигнутую таким образом, как они говорили, они употребляли во благо церкви. Если того требовали обстоятельства, то отпущение грехов задерживалось, отодвигалось или в нем отказывалось, смотря по тому, как лучше было достичь целей церкви. Часто священники злоупотребляли тайной исповеди, которая возвещалась им в искренности души и благоговении, для корыстных целей самым бессовестным образом, особенно если этого требовали политические интересы. Отлучение от церкви в те дни было ужасным делом, папа являлся сильным противником. Когда Гильдебранд объявил проклятие на Генриха Четвёртого, подчинённых освободил от клятвы верности ему и низложил с престола, то король был вынужден склониться перед честолюбивым монахом и публично позорным образом молить его о снятии этого ужасного проклятия. Анафема отлучала преступника от церкви, как бы высоко ни было его положение, и поскольку вне римской церкви спасение почиталось невозможным, то умирающий под анафемой не имел никакой надежды. Даже тело его не разрешалось хоронить на освящённом кладбище, а душа объявлялась добычей дьявола на веки вечные.

Происхождение исповеди.

Проследить происхождение исповеди не так-то легко. Вопрос о приватной исповеди и тайной исповеди перед священником неоднократно рассматривался разными римскими богословами, однако только в тринадцатом веке церковь достигла определенного решения по этому вопросу. В 1215 году во время правления Иннокентия Третьего четвертый Латеранский собор определил, что всякий верующий, будь то мужчина или женщина, обязан хотя бы раз в год побывать на тайной исповеди. С того времени это стало уже рассматриваться как божественное установление во всей римской церкви. Это имеет место также в греческих и коптских церквях. В утверждение и оправдание тайной исповеди римские богословы приводили следующие места Писания: „Признавайтесь друг перед другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться“ (Иак. 5:16) и: „Кому простите грехи, тому простятся, на ком оставите, на том останутся“ (Иоан. 20:23). Первое место ясно и определенно указывает на признание между самими христианами, а второе говорит о церковной дисциплине. Ни одна из них не требует тайного исповедания „на ушко“ священнику, чтобы получить через него прощение. Обязанность, или же право исповедания, конечно, не должно быть признано на основании Слова Божьего, но вопрос в том, кому или перед кем мы должны исповедоваться „в проступках“. Священное Писание как в Ветхом, так и в Новом Завете дает на этот вопрос недвусмысленный ответ: „Иисус сказал Ахану: „Сын мой, воздай славу Господу, Богу Израилеву, и сделай пред Ним исповедание, и объяви мне, что ты сделал, не скрой от меня!“ (Иис. Нав. 7:19). „Если говорим, что не имеем греха, обманываем самих себя и истины нет в нас. Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи (наши) и очистит нас от всякой неправды“ (1 Иоан. 1:8—9). Форма тайной исповеди, которую римская церковь приписывает кающимся (эта форма с течением времени видоизменилась), указывает весьма ясно на ее истинный характер. Исповедующий должен склониться на колени около священника, наложить крестное знамение и сказать: „Во Имя Отца, и Сына и Святого Духа. Я исповедую всемогущему Богу, непорочной Деве Марии, благословенному архангелу Михаилу, благословенному Иоанну-Крестителю, святому апостолу Петру и Павлу, всем святым и тебе, моему духовному отцу, что я очень сильно согрешил мыслями, словами и делами, вина моя, вина моя, вина моя очень велика!“ После этого признания он перечисляет разные грехи по отдельности без всяких уверток и двусмысленности. Самые неблаговидные и постыдные дела шепчутся в ухо священника, кто бы это ни был, до тех пор, пока священник не найдет достаточным держать кающегося в исповеди. Когда же священник сочтет исповедь достаточной, то исповедующийся заключает словами: „Потому я прошу непорочную Деву Марию, благословенного архангела Михаила, благословенного Иоанна-Крестителя, святых апостолов Петра и Павла, всех святых и тебя, мой духовный отец, помолиться за меня Господу Богу! Я сердечно огорчен, обещаю впредь исправиться и смиренно прошу Бога и тебя, мой духовный отец, о прощении покаяния тайной исповеди“. Исповедующийся теперь находится в полной зависимости от рук священника и его милосердия. Если ему понравится, то он может приписать кающемуся несправедливейшие упражнения покаяния или же отодвигать время прощения до тех пор, пока не достигнет своей цели». [Миллер. Указ. соч. Т. 1. С. 585—587]. В 755 году «Собор Вернский постановляет, что отлучённое лицо „не должно входить в церковь, ни принимать пищи или пития вместе с каким-либо христианином; не может оно принимать от него подарков или целовать его, или соединяться с ним в молитве, или приветствовать его“». [Робертсон. Указ. соч. Т. 1. С. 741]. Со временем эта практика получила дальнейший, более зловещий характер. «С целью поддержания и усиления церковной дисциплины среди народа, введено было различие между отлучением и анафемой, и для усиления страхов этих приговоров призывалась на помощь гражданская власть, присоединявшая к этим церковным наказаниям и наказания гражданские. Под отлучением разумелось исключение от преимуществ церкви, а более тяжелый приговор анафемы подвергал грешника проклятию. Собор Павийский от 850 года постановил, что отлученная личность должна быть лишаема права занимать какую-либо важную должность, или вообще какую-либо должность на службе государства, и должна быть лишаема обычного общения с христианами. Но анафемой налагались ещё дальнейшие наказания: виновный, против которого она произносилась, не мог принимать участия в церковных исках, не мог делать или утверждать завещания, не мог даже держать никакой собственности под ведением церкви, не мог даже получать судопроизводства в мирских судах, где требовалась клятва, так как он не допускался для клятвы. Ни один священник не мог благословить брака такого человека, ему отказывалось в последних таинствах, и он лишался права на христианское погребение… Чтобы смирить могущественных грешников, введён был интердикт, по которому целый округ или королевство подвергалось отлучению». [Робертсон. Указ. соч. Т. 1. С. 1038]. Силу папских интердиктов чувствовали на себе в разные периоды истории почти все страны Европы и даже такие могущественные, как Франция и Англия. Так во время противостояния с французским королём Филиппом II-Августом (1180—1223) папа Иннокентий III наложил на его земли интердикт. И вот «В полночь, когда священники держали в руках горящий факел, был пропет псалом для скорбящих земли, прочитана молитва за мёртвых, то была последняя молитва, так как в продолжение интердикта французскому дворянству уже запрещалась какая-либо молитва. Распятие было завешано траурной мантией, реликвии отнесены на надгробные плиты, просфоры сожжены. Кардинал, облечённый в фиолетовую траурную столу, произнёс анафему на всю землю Франции. С этого момента по всей французской земле прекратились богослужения. Доступ к небу через молитвы и жертвы был закрыт… „Как ужасно, – пишет один очевидец, – как жалко и прискорбно выглядели наши города! Двери церквей охранялись и христиане отгонялись от них, подобно псам, всякое богослужение прекратилось, тайная вечеря в воспоминание крови и плоти Христа не совершалась. Народ не имел права, как было принято, собираться вместе в празднование дня святых, телам усопших не воздавалось христианских почестей и не разрешалось хоронить по-христиански. Зловоние от них отравляло воздух, их ужасный вид переполнял живущих отвращением и ужасом… По всей стране царило глубокое молчание. Повсеместно замолчали органы и голоса тех, кто прославлял Бога славословием“». [Миллер. Указ. соч. Т. 1. С. 615]. Видя всё это, французский король воскликнул: «Я бы охотно стал магометанином! Блаженный Саладин (султан Египта – прим. А. О.), над тобой не было папы». [Там же. Т. 1. С. 616]. Но скрепя сердце и сдерживая ярость, он был вынужден смириться перед папой, приняв его условия. Подобным интердиктом, который он вскоре обрушивает на Англию, папа добивается от английского короля следующей присяги: «Я, Джон, король Англии и правитель Ирландии, по своей доброй воле и по совету моих баронов во искупление моих грехов отдаю церкви Рима, папе Иннокентию и его преемникам, королевство Англию и все права, связанные с моей короной. Отныне я буду владеть государством как вассал папы». [Миллер. Указ. соч. Т. 1. С. 626]. Двумя столетиями ранее папа Григорий VII заставил германского императора Генриха IV, осмелившегося оспаривать его политическую власть над Германией, в течении трёх дней с 25 по 27 января 1077 года стоять на снегу босым во вретище, не принимая пищи, перед его дворцом в Каноссе. [Лависс Э., Рамбо А. Эпоха крестовых походов. СПб.: Полигон, АСТ, 1999. С. 118]. Сохранилось и слёзное прошение босого, коченеющего на морозе императора, перед папой, наблюдавшим за его унижениями с высоты крепостных стен. Если вспомнить и об институте инквизиции – этом действенном орудии в руках пап, то становится понятно, что кроме животного страха перед Богом и церковью, которых представляло папство, народ к ним питать ничего другого не мог. Но вместе с этим поистине животным страхом примешивалась и сдерживаемая, тайно хранимая в сердце ненависть, которая расцвела буйным цветом в годы Великой Французской революции, когда народ с радостным остервенением стал громить католические соборы и убивать священников.

● Учение об аде и чистилище.

Характер Бога, представляемый людям папством, сочетал в себе жестокость, проявляющуюся в получении удовольствия от вечных мук людей. Это выразилось в папских учениях об аде и чистилище. «По всей вероятности, Августин, епископ из Гиппо, был первым, кто выдумал учение о чистилище. Однако его представления об этом месте были неопределенны и неясны. Впервые во времена Григория Великого, примерно в 600 году, учение о чистилище было принято догмой римской церкви. Относительно состояния души после смерти Григорий говорил: „Мы верим, что есть огонь, который горит с меньшей силой, прежде чем наступит великий день суда“. Однако учение впервые приобрело форму на заключительном заседании известного собора в Тринте. „Существует чистилище, в котором попавшие туда поддерживаются ходатайствами верующих, особенно благоприятными жертвами мессы. Этот святой собор повелевает всем епископам, чтобы они со всяким усердием верили здоровому учению о чистилище, преподанному нам истинными отцами церкви и святыми соборами. Чтобы это учение, принимаемое верою, было сохраняемо, распространяемо и проповедуемо повсеместно всеми верными служителями Христа… В пламени огня чистилища души оправданных очищаются временным наказанием, чтобы им таким путем иметь доступ на их святую Родину, куда не может войти ничто нечистое… Жертвоприношение мессы совершается для таких, которые умерли во Христе, но еще не полностью очищены“. Римские богословы всячески пытаются оправдать это учение, которое абсолютно отрицает совершенную полноту жертвы Христа. Они стремятся достичь этого на основании Слова Божьего разными местами Писания, особенно апокрифами и преданиями. Однако с этим мы не имеем никакого дела. Из таких нечистых источников можно доказывать все, что только пожелается. Искажение Священного Писания в угоду того учения требует все же краткого исследовательского упоминания. Приведем два места Писания, которые обычно брались на вооружение, чтобы защитить утверждения Римской церкви. 1. „Истинно говорю тебе, ты не выйдешь оттуда, пока не отдашь до последнего кодранта“ (Матф. 5:26). Здесь римская церковь сама себе противоречит, ведь если в чистилище должны быть прощены некоторые грехи, как может идти речь об уплате последнего кодранта? Получить прощение или уплатить – два взаимоисключающих понятия. 2. „Ожив Духом, Которым (то есть Духом) Он и находящимся в темнице духам, сошед, проповедовал“ (1 Петр. 3:18—19). В первую очередь, это место Писания никакого отношения к временному чистилищу, временной темнице иметь не может, так как совершившие грех смерти не приходят в чистилище. Допотопные жители земли, однако, согрешили грехом смерти, так как они не верили Слову Божьему. Чистилище же, по толкованию собора, лишь для того, кто умер во Христе, но не полностью еще очищен. Далее место Писания учит, что Христос сошел и проповедовал не как Персона. Он проповедовал духом Ноя допотопным людям, которые сейчас в темнице. Приведенные слова Писания в пользу доказательства о чистилище настолько мало основательны, что вдумчивые католики стремятся утвердить это учение лишь на основании авторитета церкви. Среди богословов церкви относительно места пребывания и того, что оно, собственно говоря, представляет из себя, великое множество расхождений во мнениях. Даже собор в Тринте не выработал относительно этого определенного решения. По всеобщему мнению, оно находится под землей и зависит от ада. Это среднее пространство между небом и адом, где души проходят очищение огнем, прежде чем они вступят на небо. Как же естественный материальный огонь может очищать души, от этого разговора римские богословы всячески уклоняются. „Находящиеся в среднем пространстве, – утверждает флорентийский собор (1439), – находятся на месте мучения. Однако мы не желаем спорить о том, мучимы ли они огнем, или стихией, или чем-либо другим“. Лучшие теологи римской церкви не едины в этом пункте, далеко расходясь друг с другом во мнениях. Некоторые утверждали, что мучения состоят во внезапном переходе из пламени огня в трескучий мороз. В доказательство и помощь призывались сны и видения, чтобы просветить таинственный мрак неизвестности. Во времена средневековья было немало таких, которые необоснованно утверждали о своем снисхождении в те подземные регионы, которые затем открывали тайны чистилища перед изумлёнными слушателями. Приведём в качестве примера один рассказ, который кажется нам осудительным более всех других. Дритгельм, история которого нам передаётся не менее значительными личностями, как Бедда или Белларминус, на своём пути встретил ангела в светлой одежде и был поведён своим проводником навстречу восходящему солнцу. Оба путешественника пришли, наконец, в долину с чрезвычайной протяжённостью, на левой стороне которой стояли раскалённые печи, на правой же стороне простирались пространства льда, снега и града. Вся долина была переполнена человеческими душами, которые ураганным ветром были кидаемы с одной стороны в другую, откуда леденящий холод снова гнал их в пылающий огонь, который бушевал неугасимо. Огромное множество обезображенных душ было, таким образом, непрестанно кидаемо из стороны в сторону и мучимо. По изъяснению ангела, сопровождающего Дритгельма, это было местом наказания всех, кто отодвигает до часа своей смерти исповедание грехов и исправление. Все они, однако, будут допущены на небо, тогда как многие освобождаются от всеобщего суда покаянием, молитвами, постами людей на земле и особенно через мессу. Цель этого рассказа ясна. Он должен был производить впечатление на робкие души людей, умножить и вознести власть духовенства и обеспечить богатые дары церкви. Невольно напрашивается вопрос: то ли это место, куда матерь-церковь посылает своих праведных и кающихся детей? Да, только оправданные идут туда. Все умирающие со смертными грехами на своей совести прямой наводкой низвергаются в ад, на воротах которого начертаны слова: „Никакой надежды во веки веков!“ Насколько ужасны должны быть мысли о чистилище для покорных сердец! Если член римской церкви верою действительно получил бы оправдание и освобождение, то и он не мог бы чувствовать себя истинно счастливым, так как воспоминание о грядущей смерти и неизбежном чистилище с его мучениями омрачили бы его радость. Какую же абсолютно иную, неизмеримо счастливую надежду даёт Слово Божие всем истинно верующим в следующих местах: „Благодаря Бога и Отца, призвавшего нас к участию в наследии святых во свете“ (Кол. 1:12), „Ныне же будешь со Мною в раю“ (Луки 23:43), „Влечёт меня то и другое, имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше“ (Флп. 1:23).

Применение учения о чистилище.

Влияние, оказанное римским духовенством на нравы людей учением о чистилище, естественно, было чрезвычайно великим. Кто не отдал бы всего ради избавления себя или своих любимых, кровно родных, от того места, чтобы купить свободу от того ужасного страдания? Мессы, которые читались во благо усопших душ, постепенно превратились в ненасытный источник поборов для церкви. Умирающие нередко завещали все имущество церкви, чтобы таким образом избежать страшного места – чистилища. Священники начали постыдную торговлю индульгенциями и за счёт суеверного стада пополняли и набивали свои кошельки. Однако самое страшное и пагубнейшее применение учения о чистилище в том, что священники использовали его для достижения неограниченной власти над своими жертвами, да и над самой смертью их. Они вызывали в умирающих веру, что после их смерти, после их ухода из этого мира в потусторонний они сами станут посредниками и заступниками их, что они владеют ключами чистилища и что судьба умирающих зависит от их приговора. Воистину это есть глубины сатанинские, которые пронизывали ужасом искушения. „Не бойся! – говорит Иисус к трепещущему пророку“. – Я… имею ключи ада и смерти“. Бог всех, верующих в Него, избавил „от власти тьмы“ и „ввёл в Царство возлюбленного Сына Своего“ (Кол. 1:13). Эти места недвусмысленным образом учат нас тому, что верующие через труд Христов не только освобождаются от суда и смерти, очищаются от всех грехов, но и уже здесь избавлены от власти тьмы и введены в Царство Возлюбленного Сына Божьего. Он спас нас, а не только хочет и может спасти! Греческие, абиссинские (эфиопские), армянские церкви отвергли исповедание учения о чистилище, в действительности же они крепко держатся за него. Об этом свидетельствуют молитвы и мессы по умершим, возжигание фимиама на могилах их». [Миллер. Указ. соч. Т. 1. С. 579—583]. Те же нечеловеческие пытки, которые Коран рисует для отступников, были нарисованы и папством. Церкви расписывались страшными картинами того, как грешники мучаются в аду и чистилище, глядя на которые кровь буквально стынет в жилах, и которые также никакого чувства любви к Богу не прививали, вызывая всё тот же страх и подсознательную ненависть. За 1260-летний период, с 538 по 1798 гг. беспредельного господства, папство до неузнаваемости исказило любящий характер Христа, подготовив базу для революций, атеизма, фашизма, теории эволюции. Люди хотели верить во что угодно, но только не в того Бога, которого проповедовал Ватикан.

● Проповедь огнём и мечом.

Завещание Христа: «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа, уча их соблюдать все, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:19—20) было грубо попрано папством. «„Неведение – мать благочестия“ сделалось правилом последователей этой религии, и во имя такого благочестия уничтожалось все, что могло внести светлый луч в темное сознание полуязыческих, варварских народов, усвоивших себе только внешнюю, обрядовую сторону христианской веры. Самые дикие суеверия были распространены среди невежественного народа, и суеверия эти разделяло даже высшее духовенство, священники и епископы. Народ, в сущности, не оставил своих прежних языческих богов, но только соединил поклонение им с именами разных святых, ангелов, верил в добрых и злых духов, принимающих самое живое участие во всех мелочах человеческой жизни, и населил ими каждый уголок на земле. Люди искренно верили, что на песках Чермного моря еще заметны следы фараоновой колесницы, и всякий, кто попытался бы отрицать это, рисковал подвергнуться гонениям как еретик. Мир наполнился разного рода чудесами, производимыми католическими мощами, католическими иконами, всевозможными амулетами и талисманами. Древнейшие христиане считали живопись и скульптуру вредными искусствами и избегали каких-либо изображений, чтобы только что обратившиеся в христианство люди вновь не впали в язычество, обоготворяя эти изображения, что действительно и случилось впоследствии. Ученое католическое духовенство смотрело на изображения, как на пособие при богослужении, напоминающее простому, не умеющему читать народу священные события. Простой же невежественный народ не в состоянии был понять, что разумели их учителя в деле поклонения изображениям и наивно считал их самих за богов и приписывал им чудодейственную силу. И католические священники и монахи поддерживали в нем такую веру. Во времена апостолов каждый человек более или менее сознательно принимал христианское учение, хорошо зная, что не почести и мирские блага ждут его на этом пути, а страдания и смерть. Апостолы и их ученики простыми словами и речами старались разъяснять, как умели, ту истину, в которую они веровали сами. С течением же времени и по мере распространения христианства дело изменилось. Ревностные проповедники по-прежнему шли на опасности, распространяя свое учение среди диких варваров, разрушая их идолов и вырубая священные леса. Но обращение в христианство выражалось теперь не в пробуждении сознания людей, а только в крещении в католическую веру и обучении делать крестное знамение. Даже вожди народные и духовенство заучивали только молитву Господню и Символ веры; народ же обыкновенно следовал примеру своих вождей. Если языческие завоеватели покоряли такой мнимо-христианский народ, то он забывал свое христианство и вновь впадал в язычество». [Величкина В. Очерки истории инквизиции. М.: И-е И. Н. Кушнерева, 1906. С. 14—15]. «Так были расставлены сети для ног верных последователей Христа. Не спрашивали о том, насколько искренне и серьезно человек верит в Слово Божие и покоряется ему. Если он нарушил таинства церкви и ее бесчисленные церемониалы, его объявляли еретиком и вынуждали понести все горькие последствия этого. С другой стороны, можно было спокойно и безнаказанно пренебрегать Словом Божьим, если человек подчинялся учению и требованиям церкви. Истинным последователям Христа, желающим точно исполнять Его Слово и высоко чтущим Священное Писание, ускользнуть было невозможно. Они неминуемо подпадали под беспощадное гонение». [Миллер. Указ. соч. Т. 1. С. 569—570]. Подавляющее большинство папских миссионеров преследовало «цель, как и все посланцы римской церкви, скорее превращать души спасаемых в приверженцев их церкви, нежели приводить в послушание веры к Самому Христу. Требованием ко всем обращенным, будь то вожди или подчинённые, было крещение и слепое, безусловное послушание и подчинение власти папства. Вера в Иисуса Христа была второстепенным делом. Честолюбие римского престола было направлено на то, чтобы покорить себе весь мир». [Миллер. Указ. соч. Т. 1. С. 472]. Языческие народы крестились силой, а тех кто отказывался уничтожали. Крестовые походы явились страшным аккордом проповеди Евангелия. Проповеди, которая уже вместо мира и вести о Боге любви и милосердия несла кровь и огонь, представляя Христа жестоким и безжалостным. Хотим ли мы исповедовать Бога в папском изложении, неотделимо от индульгенций, инквизиции, интердиктов. Далёкого и отделённого от людей многочисленным сонмом святых, девой Марией, полуобожествлённым папой и священниками, торгующими прощением. Бога, терзающего людей вечно в аду и в чистилище. Бога, Который навязывает веру в Себя с помощью крестовых походов, инквизиции. Бога, Который требует слепого повиновения. Право выбора остаётся за нами.

Глава 3
Религия миллиона богов.

Сегодня всё чаще и чаще на улицах наших городов появляются необычно одетые молодые люди. Их одежда, как правило, оранжевого цвета, представляет собой длинный подпоясанный халат. Их головы наголо обриты и в руках они держат нечто наподобие больших бубнов, в которые они ритмично ударяют, выкрикивая при этом странные односложные слова-заклинания. При этом их лицо выдаёт в них европейцев, а отнюдь не представителей какой-либо восточной национальности, как то может показаться вначале. Эти молодые люди исповедуют индуизм, поклоняясь его богам. «Что же такое индуизм? Множество людей задавались этим вопросом, но пока никому не удавалось на него ответить ни в самой Индии, ни за её пределами. Никто ещё не смог чётко и ясно объяснить, что относится к индуизму, а что нет. Более того, ответы на эти вопросы нередко оказывались противоположными, но могли и просто исключать друг друга». [Религии мира. Энциклопедия. В 2 т. М.: Аванта+, 1996. Т. 1. С. 471]. Это очень тонкое и верное определение индуизма. Действительно очень тяжело разобраться в мире этой религии, формировавшейся на протяжении нескольких тысячелетий и вобравшей в себя религиозный опыт множества народов, ряд из которых уже ушёл в небытие. Индуизм представляет собой соединение веры и безверия, морали и вопиющей безнравственности, культа жизни и культа смерти, признания богов и отвержения их. Словом, это религия взаимоисключающих понятий удивительным образом соединённых не менее запутанной философией. Индуизм включает в себя сотни различных, как бы, подрелигий, а число богов в его пантеоне достигает по утверждениям жрецов – 3.333.333!!! Конечно, остановиться на образах каждого из этих богов просто невозможно, поэтому в настоящей работе мы рассмотрим лишь основных, наиболее почитаемых богов индуизма. Их исследование мы будем проводить в хронологическом порядке развития индуизма. Итак, первые боги индуизма – это боги, которым поклонялись жители первых цивилизаций, существовавших на территории Индии. Этими цивилизациями были Хараппа и Мохенджо-Даро. Эти народы строили величественные города, знали канализацию, вели обширную торговлю. Археологами Маршаллом и Уилером в 1920—1940-е годы был раскопан ряд их храмов, представлявших собой типично языческие храмы, где отправлялись служения многочисленным богам, главным из которых была рогатая богиня плодородия. [Древняя Индия: страна чудес. Энциклопедия исчезнувшие цивилизации. М.: Терра, 1997. С. 20—22]. «На месте расположения хараппских городов и селений археологи нашли множество глиняных статуэток, изображающих обнаженных или почти обнаженных женщин в причудливых головных уборах… они запечатлели разные образы богини-матери, дарительницы жизни и плодородия. В древности идея плодородия связывалась с представлениями о плодовитости самого человека. Свойства женщины, матери-кормилицы должны были сказываться на урожае злаков и приплоде скота… Сходство это лежало и в основе многочисленных обрядов жертвоприношений, призванных обеспечить плодородие. Их нужно было совершать, чтобы боги своевременно посылали дожди, возвращали солнце, давали жизнь злакам и животным». [Религии мира. Указ. соч. Т. 1. С. 477]. На практике это представляло собой массовые оргии. Главным объектом поклонения был половой член (фаллос). Этот культ фаллоса и сексуальные оргии пройдут через все последующие века, став одним из наиболее не только отличительных, но главных символов индуизма. Тогда же в Хараппе и Мохенджо-Даро зародилось обожествление животных и растений, культ которых так же дожил до наших дней. Итак, боги этого древнейшего периода истории Индии – это типично языческие божества и их культ, грубый и развращенный, как и философия, содержит порой полупримитивные представления об окружающем мире. Таков фундамент, на котором развился, как порой сегодня говорят, утончённый в своей философии индуизм. Второй период, который повлиял на формирование индуизма, связан с приходом на территорию Индии около 2000 г. до х. э. иранских племен ариев, племен, о которых сегодня мы знаем в основном благодаря оставленному ими сборнику духовных гимнов – Ригведе (веда гимнов), Самаведе (веда напевов), Яджурведе (веда жертвенных формул) и Атхарваведе (веда магических заклинаний). Само слово «веда» обозначает «знание». Эти гимны арии возносили своим богам. В ведах передано, как считали арии, откровение знания богов. Первоначально арии – это кочевой народ, который вторгнувшись в Индостан, стал сметать с лица земли древние культуры полуострова, ведя кочевой образ жизни и поклоняясь, не смешиваясь с местными жителями, своим богам и богиням, главной из которых была Адити – богиня мать, Праматерь. Вообще «Ведийские божества чаще всего признаются „богами природы“, причём их обыкновенно представляют себе или непосредственно, как естественные силы природы, или как представителей этих сил». [Иллюстрированная история религий // Под ред. проф. Д. П. Шантепи де ля Соссея. В 2 т. М., 1993. Т. 2. С. 19]. Весьма популярным был у ариев бог луны Сома, которому приписывалось создание особо опьяняющего напитка сома. «Пьянящий сок сомы отдавал человека во власть сказочных мечтаний, он, как будто бы, становился ясновидящим, весь мир преображался вокруг него, каждое слово приобретало особый вещий смысл, душа испытывала чувства, недоступные для неё в обычном состоянии, когда спят её тайные силы. Принимая же сому, она окрылялась, вступала на порог заколдованного замка, в котором всё живет, все дышит тайнами и откровениями… На короткое время, воспламенённый волшебным напитком, человек возносился в неведомые сферы. Сома, как ритмичная музыка, как ритуальный танец, приносила неизреченное блаженство экстаза». [Рагозина З. История Индии времен Риг-Веды. СПб., 1902. С. 137]. Культ сомы был одним из древнейших у ариев. Они с презрением, как о нечестивцах, отзывались о людях, не выделывающих священного напитка. Арии очеловечили небожителей, наделили их всеми человеческими страстями, изображая их хитрыми, похотливыми, эгоистичными. [Там же. С. 160]. Древними великими богами ариев были также Индра, Варун, Рудра. Индра – это титаническое существо, бог грозы. Бог Индра «обладает, как добродетелями, так и слабостями воина: он груб, склонен к чувственности, поспешен и свиреп, невоздержан в пище и питье и поглощает „целые пруды сома“… Святость брака тоже не совсем ясна в его нравственном сознании». [Иллюстрированная история религий. Указ. соч. Т. 2. С. 26]. Варун – бог неба, разъезжающий по небу в колеснице. Варун является и судьей, блюстителем нравственности, причём, весьма необычным. «Варун-судия в большинстве случаев является мстителем, иногда в образе лукавого демона, который, зная слабости человеческие, находит удовольствие в том, что опутывает людей сетью грехов». [Иллюстрированная история религий. Указ. соч. Т. 2. С. 23—24]. Но порой он и кротко относится к людям. Словом, перепады в его характере – вещь совершенно обычная. Интересна и богиня Ушас. «Ушас, розовая девушка, богиня утренней зари, сопровождает своих братьев Асвин; она их обоих избрала себе в мужья и каждое утро аккуратно спешит к месту свидания; она не особенно застенчива: она не стыдится показывать всему свету свою юную красоту или украшает себя как женщина, желающая нравится мужчине. Соответственно своему характеру, она является настоящей гетерой между богами». [Там же. Т. 1. С. 28]. Таковы «добрые» боги ариев. Но «кроме добродетельных богов индийцы ведийской эпохи верили в существование злых духов и демонов – ракшасов, а также асуров – врагов богов». [Антонова К. А., Бонгард-Левин Г. М., Котовский Г. Г. История Индии. М.: Мысль, 1979. С. 44]. При этом арии стремятся очень часто задобрить их, а у простого народа эти злые демоны пользуются не меньшим почитанием, чем Индра или Ушас. [Иллюстрированная история религий. Указ. соч. Т. 1. С. 20]. Да и удивления это вызывать не должно. Ибо несмотря на красивые порой речи, Индра, Ушас и др. занимаются тем же развратом, что и демоны. И потому простому люду демоны, порой, намного ближе, ибо понятнее их поведение. А как объяснить и вместить столь противоречивое поведение богов – их разврат с рассуждениями о добродетели!? Вначале, как уже указывалось выше, арийцы сторонились покоренных ими аборигенов Индостана, но со временем арии оставляют пастушеский образ жизни и строят города, смешиваясь с местным населением. Первоначальные простые алтари богам под открытым небом сменились первыми индоарийскими храмами с колоннами. [Луния Б. История индийской культуры. М., 1960. С. 50]. «Ведийские боги и мифы, соприкоснувшись на индийской земле с местными богами, стали меняться под их влиянием и, в свою очередь, воздействовать на них… Религиозные воззрения ведийских ариев, наложившись на древние верования жителей протоиндийских городов, образовали необычайно глубокий и прочный фундамент, на котором зиждется все здание современного индуизма». [История религий. Т. 1. С. 480]. Итак, обобщим, что же это был за фундамент, и из чего он слагался. А слагался он из грубых языческих культов, центральным обрядом которых была массовая сексуальная оргия и поклонение половому члену, из обожествления животных и деревьев; из веры в богов, которым были присущи все, в том числе и негативные человеческие черты: хитрость, похоть, злость, мстительность; из поклонения демонам; из культа опьяняющих наркотических напитков и все это облечено в «возвышенную» поэтическую форму, порой под влиянием наркотических средств и носящую характер галлюцинаций с отвлеченными рассуждениями о добре и морали. «Легко себе представить, по какому пути после всего этого пошла ведическая религия. Вместо простой возвышенной молитвы, возносимой из глубины души под неподвижной синевой небес, появляется сложная система ритуалов и заклинаний. Все большее распространение получает мысль о том, что боги нуждаются в церемониях и жертвоприношениях, и что путем культовой магии их можно принудить служить себе». [Светлов. Указ. соч. С. 163]. В этот период происходит окончательный уход ариев от Бога. Ибо дело в том, что, как показали новейшие исследования, первичной религией ариев был монотеизм. «Подобно многим первобытным народам, предки ариев первоначально сохраняли древнюю веру в единого Творца Вселенной. Они называли его Дьяушпитар, Светозарный Отец (Риг-Веда, 1, 54, 3). Это была чистая, непосредственная вера, ещё не засорённая плевелами обрядоверия. Молитвы Дьяушпитару возносились поистине с библейской простотой прямо под открытым небом; жертва Ему была лишь естественным выражением благоговения». [Светлов. Указ. соч. С. 145—146]. «В связи с этим большой интерес представляет собой речь людей, переданная в Ригведе. „Ныне говорю я лучезарному Отцу: – Прощай, я ухожу от Того, кому не приносят жертвы, к тому, которому люди приносят жертвы. Я выбираю Индру, я отрекаюсь от Отца, хотя жил с ним в дружбе много лет. Сила переходит к другому. Я вижу, как она приходит“. Это ни с чем несравнимые, единственные в своём роде документы в истории религии. Здесь мы как бы присутствуем при том моменте, когда совершается переход от единобожия к многобожию, от почитания зримого Властителя вселенной и источника Добра к культу грубого и человекоподобного громовержца». [Светлов. Указ. соч. С. 162]. Поэтому история индуизма интересна для нас не только выяснением вопроса, каковы же его боги. Но здесь мы можем чётко проследить историю появления этих богов, их борьбу с Истинным Богом и Его учением, а также посмотреть к чему привели боги индуизма свой народ. Итак, окончательно отрекшись от единобожия, соединив свои языческие верования с культами местных племён, арии вплотную подошли к религии обрядов, заклинаний, магии. Почитание богов становится «неразрывно связано с культом жертвоприношения… Постепенно комплекс жертвоприношений усложняется. Главной заслугой человека, мерилом его добродетели стало жертвоприношение, которое считалось основой жизни и благодаря которому, якобы, существуют боги и люди. С помощью жертвоприношений и заклинаний даровалось бессмертие не только богам, но и людям». [Антонова, Бонгард-Левин, Котовский. Указ. соч. С. 46]. Большую роль в этом сыграли атхарваны – маги, которые были у доарийских племен Индии. Атхарваны знали магические тексты и заклинания, которые затем составили самую позднюю из вед – Атхарваведу. Колдуны атхарваны «владели магической силой обрядов… Магическая сила жертвенных обрядов, называемая словом „брахман“, позже стала уподобляться самой жертве. Она распространилась и на все элементы жертвоприношения, и на жертвователей и становилась, таким образом, основой ритуала, а вместе с ним – и всего мироздания, потому что мир, как считали арии, особым образом воссоздавался во время ритуала». [Религии мира. Указ. соч. Т. 1. С. 481, 482]. Нравственно-мистическое отношение к Божеству извращается. Для индо-ариев начинается магический этап истории их мировоззрения… В этих образах на лицо все черты колдовства, полное вытеснение из молитвы этического элемента. Все упование возлагается уже не только не на Бога, или даже богов, а на знание причинно-магической связи между вещами. [Светлов. Указ. соч. С. 163]. Понятно, что в сложившихся условиях одну из ведущих ролей в обществе начинают приобретать жрецы – брахманы. [В переводе сила молитвы, заклинание, волшебный заговор – Иллюстрированная история религий. Указ. соч. Т. 1. С. 37]. Власть в обществе получают колдуны, чародеи. «Даже в официальной жизни брахман должен был играть роль чародея, гадателя… волшебный мир Вед производит впечатление суеверия или культа демонов, многочисленные таинственные обряды которого, подобно сети, опутывают всю жизнь, проникая в официальный круг. Всё, к чему человек питает страх или от чего стремится освободиться: злые духи, враги, соперники, несчастья, болезни и неудачи – все это устраняется заклинаниями, точно так же, как и все то, чего он хочет достигнуть, получается с помощью тех же средств… амулеты из бессмертного золота обеспечивают долгую жизнь и даруют бодрые силы; волшебные напитки и чародейственные вопросы и ответы дают мужское потомство». [Иллюстрированная история религий. Указ. соч. Т. 2. С. 37, 38]. В это же время происходит событие, определяющее до сих пор уклад всего индийского общества. Появляется кастовое деление людей. В разное время учёные пытались ответить на вопрос о причинах возникновения страшного института каст. Так Карл Маркс считал касты пережитком родоплеменной организации. Другие полагали, что в её основе лежит социальное расслоение общества, третьи полагали, что таким образом арии стремились оградить себя от смешения с покорёнными ими племенами древней Индии. Однако всё это неверно. Ибо касты являлись барьерами не столько между ариями и аборигенами, а сколько между самими ариями, дробя их на строго изолированные группы. [Рагозина. Указ. соч. С. 306; Луния. Указ. соч. С. 57]. Социальное расслоение здесь тоже не при чём, ибо его на себе ощутили все общества земли, но касты возникли почему-то только в Индии. К тому же, многие общества обладали куда более резкими социальными расслоениями по сравнению с древнеиндийскими. Не при чём здесь и родоплеменной строй, которого, кстати, как показано сегодня, в том виде, в котором его представлял Маркс, никогда не было. Основа каст уходит только в религию Древней Индии. В Ведах содержится весьма примечательная история, которая повествует о том, что некогда существовал исполин Пуруш, который затем был принесён в жертву богам, и что, якобы, из его тела и возникло всё человечество, причём сразу разделённое на касты. «Брахманом стали уста его, руки – кшатрием, бедра стали вайшьей, из ног возник шудра» – это первое упоминание о сословно-религиозном делении в Индии, о кастах. Что же собой представляли эти четыре касты: брахманов, кшатриев, вайшьев и шудр? Касту брахманов составляли жрецы. «Брахман считался лицом, не подлежащим телесному наказанию, а тем более смертной казни… Убийство брахмана рассматривалось как страшный грех… брахманы были освобождены от уплаты податей. Полагалось оказывать брахману всевозможные знаки почтения». [История Востока. В 6 т. М.: Восточная литература, 1997. Т. 1. С. 407]. Вторая каста – это кшатрии, в состав которой входили цари, военная аристократия и знать. Третья каста – это вайшьи, включавшая в себя скотоводов и земледельцев, которую, собственно, и составляла значительная часть населения. И, наконец, четвертая – шудры, к которой принадлежали все те, кто не вошел в первые три касты. «Шудра, в частности, не имел права изучать веды и участвовать в отправлении служб наравне с представителями остальных варн – весьма жесткая форма неравноправия для общества, где ритуально-мифологическая жизнь ценилась столь высоко, как в Индии. Шудра не мог претендовать на высокое социальное положение, порой даже на самостоятельное хозяйство. Удел ремесленника или слуги, занятие тяжелыми и презираемыми видами труда – вот был его жребий». [Васильев Л. С. История Востока. В 2 т. М.: Высшая школа, 1993. Т. 1. С. 159]. «Обязанностью шудры называют обычно „омовение ног“ господина, считают его тем, „для кого хозяин дома является богом“. Идеал шудры рисуется таким образом: послушный, расторопный, трудолюбивый. Определяя шудру, один брахман говорит: „Когда угодно поднимаемый (на работу), как угодно наказываемый“». [История Востока. Указ. соч. Т. 1. С. 405]. Однако со временем образовалась ещё одна кастовая единица – неприкасаемые. В их состав вошли те племена, которые на момент формирования четырёх каст не входили в сферу арийского влияния на Индостане, так называемые племена джунглей. «Они рассматривались, как особые касты, отличающиеся ритуальной нечистотой, т. е. неприкасаемые… они считались стоящими вне варновой системы… Лица вневарновых категорий строили свои хижины за пределами населенных пунктов и приходили в деревню лишь для того, чтобы выполнять самые низкие и оскверняющие работы по уборке мусора, падали, нечистот». [История Востока. Указ. соч. Т. 1. С. 409]. «Сложившаяся таким образом система четырех варн стала весьма устойчивой основой для членения индийского общества на незыблемые категории-сословия, статус и место которых были освящены непререкаемыми религиозными нормами. Религия вед с ее пышными кровавыми жертвоприношениями и огромной ролью жрецов-брахманов, монополизировавших не только культ и священные обряды, но также и практическое право изучать тексты и вообще право на образование, религиозно-философские рассуждения, весьма строго стояла на страже варновых различий. Человек рождается в своей варне и навсегда принадлежит именно ей, остается в ней. В своей варне он берет жену, его потомки тоже навечно остаются в его варне, продолжают его дело. Рождение в той или иной варне – результат поведения человека в его прошлых рождениях. Этот кардинальный постулат ведической религии с ее идеей круговорота непрекращающихся перерождений, облик которых зависит от кармы, т. е. суммы добродетелей и пороков в прошлых существованиях (хорошая карма – возродился брахманом или князем; дурная – шудрой, а то и вообще животным, червем), сыграл огромную роль в истории и культуре Индии. Он диктовал людям смириться с их местом в мире и обществе, не стремиться к улучшениям и изменениям (в текущей жизни это просто невозможно, нелепо даже думать об этом), но зато вести себя добродетельно и тем улучшать свою карму с расчетом на будущее. Практически закон кармы ориентировал людей не на социальную борьбу, которую в сколько-нибудь заметных масштабах Индия – в отличие, скажем, от Китая – практически не знала, а на кармическое мышление и даже на уход от активной социальной жизни в поисках спасения или освобождения от кармы. Религиозное освящение системы варн оказалось весьма эффективным. Эта система со временем не только не распадалась, но, напротив, становилась все жестче, сильнее, разветвленнее. Укрепляясь, она обрастала новыми разрядами и подразрядами, более дробными подразделениями, т. е. превращалась в ту самую систему каст, которая дожила до наших дней и пока еще отнюдь не отмирает. Однако это был медленный и постепенный процесс, на протяжении которого практически все племена и народы огромного Индостана, все вторгавшиеся в Индию ее завоеватели, все находившиеся на разных уровнях развития группы населения различных родов деятельности и профессий находили свое место в общей для всей Индии системе каст. Или, если не находили, оставались вне этой системы, т. е. ниже ее, в положении своего рода изгоев, неприкасаемых. Важно особенно подчеркнуть, что стремление вписаться в общую систему и оказаться в ряду других каст, пусть даже в самом низу их иерархической лестницы, было жизненно важным для каждой группы, ибо оказаться вне системы значило практически быть вне общества, в известном смысле вне закона, т. е. на положении раба». [Васильев. Указ. соч. Т. 1. С. 160—161]. Так индуизм был религией, где открыто провозглашалось извечное неравенство людей. Причем почести, славу, достаток человек получал не из-за личных заслуг, а просто в силу рождения. Это была первая в истории дискриминация людей по классовому и национальному признаку. Именно в ней берёт своё начало расизм, фашизм, коммунизм, с их классовой или национальной нетерпимостью. Касты на целые столетия закабалили индийский народ, убив в нем желание размышлять, стремится к лучшей жизни и познанию. Касты исковеркали и коверкают миллионы человеческих жизней. К этому периоду VII—V в. до х. э. относится написание Упанишадов – этих последних вед. Упанишады были собранием философских текстов древней Индии, в которых раскрывалась мудрость жрецов-брахманов о жизни и её смысле, о тайном значении отдельных понятий и категорий о взаимосвязи человека и космоса, смысле магии и символике обрядов и жертв. [Васильев. Указ. соч. С. 192—193]. Каковы же основные положения этой философии Упанишад, которая претендует на то, чтобы осмыслить мир в рамках единого учения. [Антонова К. А., Бонгард-Левин Г. М., Котовский Г. Г. История Индии. М.: Мысль, 1979. С. 52]. Согласно этой философии, в основе мироздания лежит некая субстанция Атман. Атман «бесконечен, вечен и неизменяем, не имеет никаких определяющие его качеств, стоит выше всякого определения и непостижим… Он не говорит словами, не думает мыслями, не смотрит глазами, не слышит ушами… Это удалившее от себя всякое зло, никогда не стареющее и не умирающее, никогда не чувствующее ни печали, ни голода, ни жажды – его-то и надо стремиться познать». [Иллюстрированная история религий. В 2 т. // Под ред. Д. П. Шантепи де ля Соссей. М., 1992. Т. 2. С. 47]. Основная идея Упанишад и есть достижение единства между Атманом – мировой душой мира и душой человека. [Там же. С. 48]. «Для достижения этого состояния надо до такой степени погрузиться в созерцание, чтобы все сознание слилось в одну идею. Состояние это есть полнейший покой, не нарушаемый ничем из того, к чему в этой жизни стремится дух… Стремление достичь высшего состояния тем более желательно, что земное существование само по себе полно страдания. Как только этот дух, рождаясь, принимает телесность, то он соединяется со страданием… смерть, являющаяся освободительницей из этого состояния, изображается обыкновенно как радостное чувство достижения абсолюта и бессмертия». [Там же. С. 49]. С понятием Атмана очень тесно связано понятие Брахмана – истины, опоры мира, создавшей богов и людей. Брахман – это некая безликая субстанция, сила, сверхсознание. [Мень А. У врат молчания. М., 2002. С. 81—82]. Соединяясь с Атманом, человек при этом не просто сливается и с Брахманом, но открывает его в самом себе. «Задача человека заключается в стремлении познать…: „Я есмь Брахма!“ … Это познание и есть освобождение и спасение; кто познал это, тот преодолел вторичную смерть – смерть над ним не властна, он достигает полного возврата жизни и становится одним из этих божеств. „Тот, кто знает, что он есть Брахман, есть всё: и сами боги не могут ему препятствовать“». [Шантепи де ля Соссей. Указ. соч. Т. 2. С. 48]. Как же возникла столь странная и запутанная, на первый взгляд, философия, и как эти догматы о каких-то непонятных Абсолютах могли покорить умы миллионов людей, заставив их отказаться от всех радостей жизни, уподобив её какому-то летаргическому сну. Отойдя ещё в глубокой древности от религии Истинного Бога, народы Древней Индии погрузились в грубое идолопоклонство. Сами идолы были столь ужасны, что внушали своим почитателям суеверный страх, который усиливался колдунами, произносящими оккультные заклинания. Вообще вся эта религия базировалась на волшебстве, магии и связях с потусторонним миром. [Шантепи де ля Соссей. Указ. соч. С. 37—38]. Другой неотъемлемой её частью были жертвоприношения. [Там же. С. 31—33]. При этом эти жертвоприношения носили весьма своеобразный характер. «Вознося жертву на алтарь, человек обращался к божеству со словами: „Если ты дашь мне – я дам тебе, если ты наградишь меня – я награжу тебя“, и таким образом, он заключал „контракт“ с потусторонними силами». [Мень. Указ. соч. С. 65]. Эта религия Вед с её грубым идолопоклонством, оккультизмом, ритуалами не могла ответить на вопросы ищущих людей: В чём смысл бытия? Зачем человек пришёл на эту землю? Что по ту сторону смерти? Как достичь счастья и бессмертия? И здесь дьявол, видя, что держать народы Индии на прежнем ложном пути к бессмертию, пути, который зиждился на грубом идолопоклонстве и магии, нельзя, предлагает взамен весьма на первый взгляд возвышенный путь. Путь, который приятно играл на человеческой гордыне, присущей каждому человеку после грехопадения. Он отводит людей от идеи личного Бога, превращая Его в какой-то Абсолют, космический Разум, бездушный, но при этом могущественнейший. Он призывает человека слиться с этой сверхсилой, а точнее, открыть её в себе. «Человек начал исследовать тайну с самого себя и, найдя в собственном духе глубинное измерение, соединяющее его с Высшим, принял это за тождество. Восходя по ступеням созерцания, захваченный открывшимся горизонтом, он в исступлении восклицал: „Тат твам аси!“ Ты есть Оно! В твоей груди сокрыто вечное „Я“ мира; лишь бренное тело и иллюзии чувств ограничили в тебе силу Брахмана». [Чхандогья VI, 8, 7; III, 17, 6]. «Брахман в солнце и в человеке – един. Нужно только до конца осознать, что все есть Божество, и тогда ты познаешь, что ты это – Оно. … Вхождение в Бездну есть по существу не слияние с Брахманом, а открытие Его в себе… Он – величайший покой и тишина миров. Он – тончайший из тонкого, Он – вечный. И ты есть Он, и Он есть ты… Познавший свое единство с Брахманом преисполняется чувством … и не колеблясь утверждает: „Из меня возникает вселенная, и только мною поддерживается она; во мне она переходит. Это – безвременный Брахман, и это есть я сам. Я меньше самого малого, и я – огромен. Я – сверкающая красками вселенная, я – древний, я – дух, я – владыка богов, я драгоценен и блажен“ [Кайвалия, 19—20]. Пусть мир катит свои призрачные волны; как сладостно лелеять в себе сознание, что ты слит с непреходящим, как отрадно погружаться в мысль о том, что все минует и исчезает! Есть заманчивая прелесть в этом мироотрицающем наслаждении, чудесно оберегает оно душу от страхов и треволнений, ставя её выше всех мимолётных скорбей земли!». [Мень. Указ. соч. С. 90—91]. Здесь закладывается основа идеи сверхчеловека, которая у разных народов и в разные времена будет приобретать различные очертания. Эта идея будет иметь место и в XX веке, например, в фашизме, проповедующем о создании сверхлюдей, и в коммунизме, говорящем о том же, но с других позиций. Её живучесть и популярность объясняется тем, что она провозглашает веру в неограниченные возможности человека, способного достичь божественного состояния. Лелеяние подобной идеи было приятно, как знатным и богатым, так и беднякам, не имеющим в этой жизни ничего, но благодаря этой идее приобретающим все путём полного аскетизма. «Аскеза способна прервать кармическую связь и открыть душе дорогу к Бессмертию. „Тот, кто имеет желания и думает о них, вновь рождается здесь и там из-за желаний. Но все желания того, у кого совершенный атман и чьё желание исполнилось, исчезают в этом мире“ [Мундака III, 2, 2]. Отрешённому чужды не только обряды, но и все, чем живут люди: ненависть и любовь, добро и зло. Он бесконечно далёк от слабых и невежественных, он – сверхчеловек». [Мень. Указ. соч. С. 95]. Этот зловещий путь к бессмертию, провозглашённый Упанишад, нашёл своё отражение в знаменитой Йоге (в пер. прилагать усилие), столь популярной в наши дни. Начиная с V в. до х. э. индуизм начинает испытывать влияние буддизма и джайнизма, а затем начинает дробиться на многие направления.

● Брахманизм (о котором мы писали выше), сегодня является одним из основных в Индии. Зловещая кастовая система, взращённая им, и сегодня безраздельно господствует в Индии, где к неприкасаемым принадлежит 17% всего населения! А население Индии – более миллиарда! Двести миллионов людей, якобы, созданы для того, чтобы собирать нечистоты. Причём кастовые отличия проявляются во всем: в типе одежды, манере её носить, по наличию определённых украшений или их отсутствию, по причёске, знакам, нарисованным на лбу, характеру жилища, пище и даже посуде для её приготовления, а также по именам. [Религии мира. Указ. соч. Т. 1. С. 507]. Более того, высшие касты не могут общаться с низшими, чтобы не оскверниться. По учению брахманизма женщина не способна достичь высшего духовного совершенства и поэтому отношение к ней было весьма презрительным, как к существу второго сорта. Такова эта утончённая, как говорят многие современные интеллигенты, религия. Но думаем, что если бы они оказались в Индии, где неминуемо попали бы в категории неприкасаемых, то они, вероятно, изменили бы своё мнение.

● Бхагаватизм. Он представляет собой синтез брахманизма с народными верованиями. Возник бхагаватизм из рук брахманов, которые, когда пришёл в Индию буддизм, чтобы удержать народ в повиновении, создают религию с некоторыми послаблениями. [Религии мира. Указ. соч. Т. 1. С. 517]. Этими послаблениями стало введение культа богов Праджапати и Нараяны, которые затем были соединены в один образ бога Бхагавата (Щедрый). Позже пришли культы богов Санкаршаны, Васудэвы, Баларамы. Так народ, плохо разбиравшийся в Абсолютах, получил личностных богов, к которым было просто и понятно обращаться. Сегодня широко распространяются книги Бхагаватгиты, которые преподносятся как особые откровения. Но вдаваться в них даже не имеет смысла, ибо сам бхагаватизм – это искусственно созданная брахманами религия для удержания власти. Религия, в которой по воле человека создавали богов, объединяли их, заменяли новыми, пока не была создана оптимально работающая религиозная система.

● Вишнуизм. Возник из бхагаватизма в IV—VI в. х. э. В его центре лежит поклонение богу Вишну. Из религий древней Индии это, пожалуй, единственная, которая лишена жестокости и разврата. Вишну рисуется как олицетворение благости и доброты. Он внимательно следит за событиями на земле и при необходимости приходит на землю, чтобы уберечь веру, которой грозит упадок, и чтобы показать пример совершенной жизни. Он сходит на землю, как аватара (воплощение), то в образе животного, то человека. Седьмым его воплощением был Рама. Позже в индуизме сложилось отдельное религиозное течение – рамаизм; восьмым был Кришна и спустя возникает религия кришнаизм, а девятым вообще считается Будда! И это при наличии того, что буддизм был извечным соперником индуизма. Но «как объяснить, что индуизм допустил „еретика“, отвергавшего Веды, в свой пантеон? Не надо забывать, что энергично поглощая на своём пути другие верования, индуизм включал в себя и их почитаемые образы. Ведь и Рама, и Кришна первоначально не были богами». [Светлов Э. На пороге Нового Завета. Брюссель, 1983. С. 76].

● Шиванизм. Получил своё название от трёхглазого бога Шивы. «Обитает Шива в самых зловещих местах сожжения трупов, на перекрёстках доры… На шее носит ожерелье из черепов, на лбу – месяц, в руках – трезубец, а сопровождают его злые духи и демоны…». [Религии мира. Указ. соч. Т. 1. С. 527]. Он впадает то в неописуемый гнев, то может проявлять милость. Он бог смерти и времени. Его любимым занятием являются танцы, среди которых есть и спокойные, но большая их часть – это неистовые, устрашающие. О его похождениях священные тексты рассказывают, в частности, следующее: «Сложные отношения были у Шивы с Брахмой (третий наравне с Вишну и Шивой бог индуизма). Однажды они обострились до того, что Шива оторвал Брахме его пятую голову… Череп Брахмы прилип к руке Шивы и заменил чашу для сбора подаяний». [Там же. Т. 1. С. 529]. Ведёт Шива аморальный образ жизни. А его символом является половой член (фаллос). Весьма много о характере богов индуизма могут поведать и храмы со служениями, проводящимися в них. Многие храмы построены по типу фаллоса. Стены храмов сплошь покрыты тысячами совокупляющихся фигур! «Изображения страстного совокупления, группового секса, даже связи с животными. Фигуры многих женщин и аскетов запечатлены в состоянии аутоэротики и демонстрации своих гениталий». [Там же. Т. 1. С. 583]. Ритуалы носят такой же эротический характер. Сами храмы обслуживали храмовые танцовщицы, посвятившие себя тому или иному богу и служившие избранному божеству через ублажение любого желающего. [Там же. Т. 1. С. 583]. Первые стриптизы имели место именно на служениях в индуистских храмах. Благодаря этим зрелищам храмы привлекали толпы паломников, которые, к тому же, могли не только насытить похоть обнаженно танцующих женщин, но и безнаказанно совокупиться с ними. Этот массовый разврат объяснялся жрецами очень витиевато. В частности, что половой акт между мужчиной и женщиной символизирует слияние людей с божеством, Абсолютом, что это символизирует и акт творения, и высоту любви, и духовное освобождение. Но оставив в стороне эти откровенно лживые и притянутые, что называется, за уши, объяснения, зададим вопрос, всё же зачем жрецы допускали столь грубое разложение народа? Ответ очень прост. Во-первых, такая проституция давала жрецам деньги от паломников, спешащих в такие храмы любви. Во-вторых, духовно падшими людьми управлять легче. В-третьих, жестокая система каст с трудом удерживала людей в повиновении, и потому среди этого беспроглядного рабства людям нужно было дать видимую отдушину, свободу. Жрецы индуизма знали, что с кнутом надо использовать и пряник, каким и был для рабов и полурабов Индии «священный» секс. В это же время римляне так же после изнурительных работ подбрасывали своим рабам или гладиаторам женщин для развлечения и снятия стресса. Поя народ опьяняющей наркотической сомой и услаждая его девушками, жрецы и правящая верхушка крепко держали кормило власти над миллионами обреченных в неволе людей. В-четвертых, наконец, злая сила, которая увела в своё время ариев с пути Единобожия, привела их в мир каст и жестоких богов, в мир насилия и разврата. Сегодня по миру расходятся книги различных философов и религиозных учителей индуизма – Шрила Прабхупада, Ошо, Сатья Саи Баба, Махариши Махеш йога. Европейская интеллигенция восхищается красивыми словами, витиеватыми выводами, мудрыми, вроде бы, изречениями, забывая при этом, что вся эта велеречивость и учёность основана на индуизме – примитивной языческой религии, религии, где поклоняются карликам, драконам и трёхглазым богам с синим цветом кожи, религии, в которой боги воюют между собой, религии, в которой одинаково чтят и добрых, и злых богов, религии, в которой создана откровенная дискриминация людей, религии, которая принесла только беды для своего народа. Сегодня боги индуизма начали своё победное шествование по Европе. И европейцы, глядя на необычно одетых молодых людей, бьющих в барабаны, не подозревают, что за звоном этих инструментов слышится плач миллионов индусов, слышатся вопли оргий, завывания колдунов, и грозная поступь зловещих индусских богов.

Глава 4
Запутавшийся Будда.

История религии, о которой мы будем говорить в данной главе, уходит своими корнями в Древнюю Индию, в царский дворец. В отличии от большинства других религиозных течений, эта религия, точнее, её будущий основатель, вышел не из бедной семьи пастуха или воина, а из семьи царя. Древние хроники повествуют, что в 563 г. до х. э. у царя одного из небольших индийских государств Шуддходаны родился сын, названный Сиддхартха Гаутама. Через несколько дней после рождения ребёнок лишился матери. И отец, безмерно любивший свою жену, перенёс теперь все свои чувства на сына. Сам Сиддхартха об этом времени, спустя много лет, говорил: «Для меня во дворце родителя моего были устроены пруды, где цвели в изобилии водяные лилии, водяные розы и белые лотосы; благовонные одежды из тонкой ткани носил я; из тонкой ткани был тюрбан мой и верхнее и нижнее платье; днём и ночью осеняли меня белым зонтиком из опасения, как бы прохлада, или зной, или пылинка, или капля росы не коснулись меня. И было у меня три дворца: один для зимнего житья, другой – для летнего, третий – для дождливой погоды. И в последнем пребывал я четыре дождливых месяца безвыходно, окружённый женщинами – певицами и музыкантшами». [Асвагоша, жизнь Будды. М., 1913. С. 18]. Достигнув совершеннолетия, Гаутама женится на дочери вельможи, красавице Яшодхаре, вскоре у них рождается сын. Безмятежно текущий образ жизни царевича был прерван, когда он случайно увидел дряхлого старика. Дело в том, что до этого во дворце его окружали красивые юноши и девушки, или в худшем случае – люди среднего возраста, но стариков он не видел никогда. Пораженный увиденным, он начинает расспрашивать одного из своих слуг о старости и с удивлением узнаёт, что это удел всех людей. Спустя немного времени он встречает несчастного, изуродованного проказой, и, наконец, становится свидетелем похоронной процессии. С этого времени он становится другим, начиная задумываться над смыслом бытия. [Асвагоша. Указ. соч. С. 26]. Спустя время и вспоминая жизнь, Гаутама напишет: «Пока я рассуждал об этом – исчезла вконец радость бытия во мне, свойственная живущим». [Majjhima-Nikaya. London, 1885. P. 36]. После долгих раздумий он принимает решение покинуть дом, оставить престол и семью, и пуститься по свету в поисках истины. «И вот ещё в расцвете сил [31 год], ещё блестяще-темноволосым, ещё среди наслаждений счастливой юности, ещё в первую пору мужественного возраста, вопреки желанию моих плачущих и стенающих родителей, обривши голову и бороду, покинул я родной дом свой ради бесприютности и стал странником, взыскивающим блага истинного на несравненном пути высшего мира». [Махапариниббана-Сутта. СПб., 1890, V, 62]. В течении последующих лет он познакомился практически со всеми многочисленными религиозными и философскими школами Индии. Наконец, он нашёл уединённое место, и сев на берегу реки, он погрузился в созерцание. Он думал о своей жизни, окружающем мире, вселенной… И, наконец, ему открылась высшая истина, он получил Просветление, он стал Буддой. Пробыв несколько дней в состоянии счастья от полученного Просветления, он, наконец, двинулся в путь с желанием поделиться с другими открытой ему истиной. Итак, что же это за истина? Она состоит из четырёх, как их называет буддизм, «благородных истин»: о страдании, о причине страдания, об устранении причины страдания и о пути к прекращению страдания. Страдания – это разочарование, неудовлетворенность, расставание, смерть. Причина этих страданий – жажда, связанная с наслаждением, страстью. Устранение страдания – это отказ от желаний, страстей. И, наконец, путь к прекращению страданий – это перестать испытывать любые желания. [Религии мира. Указ. соч. Т. 1. С. 654—655]. «Как и другие религии, буддизм обещает людям избавление от самых тягостных сторон человеческого существования – страданий, невзгод, страстей, страха смерти. Однако… буддизм не видит смысла в стремлении к вечной жизни на небесах, поскольку вечная жизнь с точки зрения буддизма – это лишь бесконечная череда перевоплощений, смена телесных оболочек. В буддизме для её обозначения принят термин „сансара“». [Религии мира. Указ. соч. Т. 1. С. 650]. Высшая цель буддизма – это выход из круга перерождений, т. е. круга сансары и достижение состояния нирваны. «Нирвана – это угасание жизненного огня, а вместе с ним – всех эмоций, желаний, страстей – всего того, что составляет жизнь человека. И всё же это не смерть, а жизнь, только в ином качестве, жизнь совершенного, свободного духа». [Там же. Т. 1. С. 651]. «Нет уз у тех, у которых нет приятного или неприятного. „Из привязанности рождается печаль, из привязанности рождается страх; у того, кто освободился от привязанности, нет печали, откуда возьмется страх“ – говорит Гаутама. Сиддхартха указывает что «каждый человек собственными силами, без помощи Будды, способен достичь свободы и сам стать Буддой. Всё это очень отличается от других известных религий – ни одно религиозное учение не признаёт, что человек может своими собственными усилиями сделать себя богоподобным существом». [Там же. Т. 1. С. 655]. Следует оговориться, что Будда – это не только личный титул, состояние, приобретенное именно принцем Гаутамой. Будда – обозначает лишь просветленный. Обозначает того, кто получил просветление. Было много Будд до Гаутамы и после. «Буддизм признаёт существование неисчислимого количества Будд – в разных мирах, и в разных промежутках времени. Есть Будды прошлого, настоящего и будущего. Есть группа в тысячу Будд, и т. д.». [Религии мира. Указ. соч. Т. 1. С. 650]. Буддой может стать любой, кто захочет того и будет прилагать к этому всё старание. Очень тонкую характеристику Будде, состоянию Будды даёт профессор Фосъёлл: «„Будда – это монах, который оставил мир и из семьянина сделался безродным странником, потому что от домашней жизни происходит нечистота. У него нет никаких предвзятых мнений, он отбросил всякое философское воззрение и никогда ни о чём не спорит. Он не испытывает ни радости, ни огорчения по поводу чего-либо; у него нет собственности, он отрешился от всякой страсти и желания, и не привязан ни к добру, ни ко злу. Он спокоен: при всех обстоятельствах он остаётся неизменным; он безмолвен, как глубокая вода; он нашёл мир, он знает благополучие, состоящее в этом мире, он достиг бессмертного мира, неизменяемого состояния нирваны“. Таким образом, душевный покой Будды столь полон, что он состоит в абсолютном равнодушии не только ко всякому наслаждению и страданию, но и к добру и злу, свою собственную жизнь он презирает так же, как и благополучие и богатство». [Иллюстрированная история религий. Указ. соч. Т. 2. С. 91]. В буддистской литературе часто упоминается о любви. И многие поверхностно читая буддистские тексты, начинают их сравнивать с христианскими. Однако, «слово, которое мы переводим как любовь, правильнее, пожалуй, передать словом не вражда; примеры этой добродетели, которые упоминаются, имеют тоже отрицательный, пассивный характер: такой-то не мстил за обиду, а другой снёс несправедливость или на грубое слово отвечал кротко. Даже сострадание холодно, – да иного и нельзя ожидать там, где так громко провозглашается апатия. Матери, которая горюет об умершем сыне, Будда не может предложить иного утешения, как послать её в другие семьи, чтобы она убедилась, что в каждой семье есть своё собственное горе и что „мёртвых много, а живых – мало“». [Там же. Т. 2. С. 91—92]. Итак, каков же Будда Сиддхартха Гаутама? Во-первых, это не Бог. Да и Будда никогда не называл себя Богом. Вместе с тем буддизм признаёт бессчетное число богов и богинь, демонов и духов, но они по философии буддизма подчинены все тому же кругу перевоплощений, не могут даже, обладая сверхъестественными силами, избавиться от них. Только человек способен достичь нирваны. Итак, Будда – это не Бог, он не создавал мир, не управляет стихиями. Но в то же время он может творить чудеса, принимать различный облик. [Религии мира. Указ. соч. Т. 1. С. 651, 652, 650]. Итак, Будда Гаутама был учителем. Его религия – это религия пессимизма, которая в людях, с одной стороны, убивает интерес к жизни, стирает грани между добром и злом, но в то же время культивирует в человеке гордыню. Да, религия, которая призывает человека убить в себе все чувства и желания, культивирует при этом у него гордыню, одно из сильнейших и опаснейших чувств. При всём самоотречении по отношению к самому себе, как и к ближнему, у буддийского монаха преобладает, однако, крайне сомнительного свойства сознание собственного достоинства; если он восхваляет серьёзность убеждения, бодрость духа, строгость поведения, что необходимо для «спасения», то не забывает при этом похвалить самого себя за серьёзную, добрую и строгую жизнь, в особенности же, за свою мудрость, своё познание истины, которая возносит его до небес над обыкновенными людьми и делает его выше Брамы и богов. С не меньшей гордостью, чем самый тщеславный стоик, он умеет отличать мудрого человека от глупого: «„как на куче грязи процветает лотос, полный благоухания и отрады, так и ученики совершенного сияют своею мудростью среди тех, которые подобны грязи, среди людей, блуждающих во тьме“. Это высокомерие монах сохраняет также по отношению к членам общины». [Иллюстрированная история религий. Указ. соч. Т. 2. С. 92]. Гордыня, ставшая началом зла в нашем мире и погубившая Люцифера, является одним из краеугольных камней философии буддизма. В-третьих, «если христианство неразрывно связано с верой в Христа, а ислам – с верой в Аллаха, то вера в Будду Шакьямуни не играет особенной роли ни в одном из направлений буддизма. С точки зрения буддистов, как уже говорилось, Будд было и будет бесконечное множество, и некоторые из них не менее авторитетны, чем Шакьямуни. В ряде течений индийского, китайского и японского буддизма больше чтят других Будд, например Амитабху, Вайрогану или Будду будущего – Матрейю, а в странах Юго-Восточной Азии Будду Шакьямуни почитают скорее как святого и великого мудреца». [Религии мира. Указ. соч. Т. 1. С. 657]. В-четвёртых, последние годы жизни Гаутамы и его смерть говорят о многом. «На последних часах жизни Гаутамы лежит печать непреодолимой трагичности. Он умирает не как Сократ, верящий в бессмертие, не как мученик, скрепляющий кровью своё учение и торжествующий над злом, а как человек, признавший мировое зло и подчинившийся ему. Всё преходяще, всё течёт! Ищите в этом утешение! Вот итог… Он то впадал в забытьё, то повторял: „Всё сотворённое погибнет“». [Мень А. У врат молчания. М., 2002. С. 229, 228]. Таков был горестный конец этого человека. Многие стремящиеся идти путём Будды Гаутамы, в основном, очень мало обращают внимание на его трагичный конец. В-пятых, учение Будды – это смесь индийского язычества, его собственной философии, и оккультизма. Его учение лежит в фундаменте зловещей просатанинской религии Тибета (см. Опарин А. А. Затерянные королевства. Археологическое исследование Третьей книги Царств. Харьков: Факт, 2004), философии Блаватской Е., духовно подготавливающей фашизм, практически всей эзотерической литературы. В-шестых, буддизм – это религия, в основе которой лежит поклонение человеческой гордыне, религия, где провозглашается, что человек может стать полубогом, что он силён сам себя спасти. Таким образом, буддизм отвергает все основополагающие принципы христианства, что говорит о совершенно противоположном источнике происхождения данной религиозной системы. Разуверившимся в жизни, уйдя в небытие, Будда продолжает вот уже на протяжении многих столетий через велеречивые тексты и медитации вести в погибель миллионы людей.

Глава 5
Танцующий синий бог.

«Харе Кришна, Харе Кришна!» – возгласы этих типично индийских восклицаний за последние несколько лет стали привычными практически во всех странах Европы и Америки. Провозглашают их последователи так называемого Международного общества Сознания Кришны. Вот, что пишут о себе сами его последователи. «Сознания Кришны – это ветвь индуизма, третьей по величине и самой древней мировой религии, насчитывающей около миллиарда приверженцев как у себя на родине в Индии, так и по всему миру. Это открытое Движение, готовое к сотрудничеству со всеми, кто разделяет общепринятые в мире идеалы духовности. Движение Сознание Кришны – это культурное Движение за возрождение духовности в обществе. В России Общество Сознания Кришны создано для того, чтобы внести положительный вклад в жизнь россиян в области культуры, религии, образования и благотворительности. Движение входит в десятку основных конфессий России (зарегистрировано 97 храмов и проповеднических центров, объединяющих около 250 тыс. человек). История вайшнавизма уходит в глубину веков, восходя к древнейшим священным писаниям – Ведам, представляющим собой тексты религиозно-философского содержания. Самые ранние сведения о последователях вайшнавизма относятся ко второму тысячелетию до н. э. Основоположником современного вероучения гаудия-вайшнавов является Шри Кришна Чайтанья Махапрабху (1486—1533 г.г.). В XVI веке один из его ближайших последователей Шри Джива Госвами основал духовное общество вайшнавов, посвятивших свою жизнь служению Богу и распространению учения Шри Чайтаньи Махапрабху – вайшнавизма. В 1886 году учитель Шрила Бхактивинода Тхакур предпринял попытку объединить вайшнавов. Его Гаудия Миссия стала крупнейшим центром гаудия вайшнавов – Последователей Шри Чайтаньи. Его самым важным последователем был Шрила Бхактисиддханта Сарасвати Тхакур. В 1966 году, исполняя желание Господа Чайтаньи и своего духовного учителя Бхактисиддханты Сарасвати, Бхактиведанта Свами Прабхупада основал Международное Общество Сознания Кришны, которое стало всемирным объединением гаудия-вайшнавов, имеющих сегодня более 400 храмов, центров, ашрамов, расположенных на всех континентах, более чем в 100 странах мира, в том числе и в государствах бывшего Советского Союза». [Основы вероучения Международного общества Сознания Кришны. http://people.nnov.ru/iskcon/osn.html]. «История Общества сознания Кришны в странах, бывших республиках СССР началась в 1971 года после визита в Москву А. Ч. Бхактиведанты Свами Прабхупады. После этого центры Общества сознания Кришны возникли во многих городах. Однако Общество не было зарегистрировано вследствие политики государственного атеизма и взгляда на религию, как на отмирающий „пережиток“. Если исторически сложившимся религиозным объединениям разрешали медленно „отмирать“, то появление новой общины не вписывалось в государственную политику. За годы гонений и репрессий в тюрьмах и лагерях побывало около 50 верующих-кришнаитов. Несколько человек, в том числе ребенок, погибли. Все верующие были реабилитированы согласно с „Законом о реабилитации жертв политических репрессий“. А в 1990 году Совет по делам религий при Совете Министров УССР зарегистрировал первую религиозную общину кришнаитов в Украине – Киевскую. На 1998 год в Украине действует 31 община сознания Кришны, более 20 проповеднических центров, духовная академия, больше 30 благотворительных миссий „Харе Кришна – пища жизни“. В 1993 году был создан Центр общин сознания Кришны в Украине, который был зарегистрирован государством в 1995 году. В Украине насчитывается более 300 священнослужителей, 120 учеников, более 5 тысяч активных прихожан, общее число парафиян – до 15 тысяч, а всего последователей – более 50 тысяч». [Учение и практика общества Сознания Кришны. http://www.ojasvi.kiev.ua/text/guest/iskcon.htm]. «Вероучение Гаудия-вайшнавов изложено Шрилой Прабхупадой в его книгах „Бхагавад Гита как она есть“, „Учение Шри Чайтаньи“, „Нектар преданности“, „Шримад – Бхагаватам“ (33 тома), „Чайтанья – Чаритамрита“ (17 томов). Для выпуска этих книг в 1970 году было открыто издательство Бхактиведанта Бук Траст. Оно стало самым большим всемирным издателем книг в области индийской религии и философии, и излагает учение вайшнавов более чем на 40 языках, в том числе и на русском. Духовные учителя, благословленные Шрилой Прабхупадой перед его уходом из этого мира в 1977 году, продолжают Брахма-Мадхва-Гаудия-сампрадаю вайшнавов». [Основы вероучения Международного общества Сознания Кришны. http://people.nnov.ru/iskcon/osn.html]. «Принципы, которых придерживается Общество сознания Кришны, способствуют формированию нравственно и физически здорового образа жизни последователей вероучения, что бесспорно создает благоприятный микроклимат в семье и, соответственно, в обществе. Гуманитарная Миссия „Харе Кришна – Пища жизни“ – это единственная в мире международная организация по раздаче вегетарианской пищи. Она основана в 1974 г. Международным Обществом сознания Кришны с целью обеспечения полноценным вегетарианским питанием социально незащищенных слоев населения, а также людей, пострадавших от стихийных бедствий и военных конфликтов вне зависимости от их расы, национальности, политических или религиозных убеждений и пола. В настоящее время „Харе Кришна – Пища жизни“ действует в более чем 50 странах мира. За время ее существования нуждающиеся во всем мире получили более 70 миллионов бесплатных обедов. На территории бывшего СССР миссия „Харе Кришна – Пища жизни“ начала свою деятельность в 1988 г. в зоне разрушительного землетрясения в г. Спитак (Армения), где горячее питание в течении четырех месяцев ежедневно получали более 2.000 человек. С 1992 г. по 1994 г. группа из 10 добровольцев ежедневно обеспечивала горячей пищей от 1.500 до 2.000 жителей города Сухуми (Абхазия), в основном стариков и детей. С 1994 г. по 1996 г. добровольцами миссии „Харе Кришна – Пища жизни“ оказывалась помощь в Чечне, Ингушетии, Дагестане. За время деятельности программы роздано более 800.000 горячих обедов пострадавшему от военных действий населению. На территории Украины работает 30 центров раздачи пищи. В Киеве ежедневно раздается около 200 порций нуждающимся». [Учение и практика общества Сознания Кришны. http://www.ojasvi.kiev.ua/text/guest/iskcon.htm]. Активная миссионерская работа проводится и с помощью книг. Сегодня, к примеру, почти на всех центральных станциях метрополитена в городах Украины можно встретить молодых людей, раздающих духовную литературу: Бхагават-гиту, Шримад Бхагаватам, Шри Ишопанишад, Чайтанья-Чаритамрита. Они их раздают в обмен на денежные пожертвования, которые получатель даёт по своей возможности. Рассказывая о своём учении, кришнаиты всегда говорят о высоких моральных принципах, существующих у них, всегда обижаясь, когда их сравнивают с сектами. В данной главе, как и в предыдущих, мы будем говорить не о людях-кришнаитах, среди которых есть очень много добропорядочных, искренне ищущих Бога людей, но будем говорить о доктрине кришнаизма, причём, опираясь на его же священные тексты. Мы бы очень хотели, чтобы сами кришнаиты взглянули на них ещё раз, проанализировав, насколько они соответствуют внешне провозглашаемым принципам. Посмотреть, насколько эти тексты соотносятся с тем, что говорил Христос, ибо кришнаизм признаёт, что Христос был воплощением Бога. Более того, кришнаизм считает, что Кришна и Христос – почти одно и то же. Кроме того, «Согласно учению МОСК, Иисус – не вечный Бог, но один из полубогов-проявлений Кришны. Фактически, Иисус – сын, а Кришна – отец, и Иисус – сын Кришны. Вопреки христианскому учению, МОСК считает, что Иисус намеревался указать путь лишь Палестине первого столетия нашей эры: Бог послал Иисуса как духовного наставника конкретного народа в определенное время и в определенном месте… Он не утверждал (как другие утверждают сегодня), что Он был единственным Посланцем, представляющим Верховную Личность, который когда-либо ходил или будет ходить по земле. Напротив, поскольку Иисус является лишь проявлением (сыном) Кришны (отца), Он поклонялся Кришне». [Баркер Д. Международное Общество Сознания Кришны. Центр Апологетических Исследований. http://www.apolresearch.org/koi8/disphtml_koi8.php3?id=161]. Библию кришнаиты тоже считают священной книгой, только текст её, по их мнению, был специально искажён». Так, в частности, якобы раньше в библейских текстах было учение о реинкарнации (переселении душ). Но мы будем говорить не о спорных моментах, которые разделяют христианство и кришнаизм, а о том, что по мнению кришнаитов является общим – моральных принципах, понятии о характере Бога. Итак, прежде всего, что представляет собой Кришна, которому преклоняются сегодня миллионы людей. «Кришна – это Бог, Верховная Божественная Личность. Он изначальная и предвечная личность, которая одновременно расширяется повсюду в творении, и в то же время пребывает в Своей вечной обители в Своей изначальной, трансцендентной форме. Он всемогущее, всезнающее и всемилостивое существо. Он – главное вечное живое существо среди всех вечных живых существ, которые являются Его частицами. С незапамятных времен Он исполняет все желания подчиненных живых существ. Кришна – это изначальное имя Бога, основное его значение – „Всепривлекающий“. Кришна имеет множество других имен в соответствии со страной, культурой и языком различных народов. Для евреев Он Яхве, для христиан Он Иегова, для мусульман Он Аллах. Для всех Он – Бог, Верховное существо. Некоторые люди думают, что Бог является Брахманом, то есть бесформенным и вечным проявлением духовной энергии. Они утверждают, что все едино и поэтому Бог есть все, а все есть Бог. Однако преданные Господа, называемые вайшнавами, принимают Кришну не только как Брахман, но и как личность. Мы не утверждаем что Кришна это личность, подобная вам или мне, нет, Он – Верховная Личность, всемогущая и бесконечная, тогда как мы, живые существа, в любом случае ограничены. Кришна является неисчерпаемым источником всех живых существ, которые есть Его вечные мельчайшие части и частички. И, наконец, Кришна – самая отреченная личность. Он не привязан ни к чему в этом мире. Единственное, что может связать Кришну – это любовное преданное служение, совершаемое Его преданными. Более того, когда это служение усиливает любовь преданных, Кришна способен временно отрекаться от них также, как это делает с гопи в знаменитом танце раса во Вриндаване». [Шри Кришна. Верховная Божественная Личность. http://www.ojasvi.kiev.ua/text/guest/krishna.htm]. В этом состоит одно из существеннейших отличий между образом Кришны и Христа. Ибо Христос не только не самая отреченная личность, но напротив, боль любого человека является для Него самой близкой, Он сопереживает каждому. Он любит всех, как тех, кто верит в Него и следует Его заветам, так и тех, кто поносит Его. Большой интерес представляет и внешний облик Кришны, и его личная жизнь. «Образ Кришны отливает чёрной тушью сладости его нектарной красоты. Цвет Его тела, как у синего лотоса, сапфира, дерева тамалы или грозовых туч. Своей красотой Кришна пленяет жителей всей вселенной, и Он – источник бесчисленных духовных развлечений. Он в жёлтой одежде, носит гирлянду из лесных цветов и украшения из драгоценных каменьев. У Кришны длинные чёрные вьющиеся волосы, а тело Его умащено благоуханными маслами. Его прекрасная корона увита цветами. Сияние Его удивительного лотосоподобного лика превосходит сияние миллионов лун. На лбу, обрамлённом локонами волос, красуется тилака. Игривые движения изогнутых бровей Кришны похищают сердца гопи (божественные юные прислужницы). Когда от удовольствия Он вращает глазами, они излучают великолепие красного и синего лотосов. Его восхитительные уши и щёки блистают драгоценными серёжками и каменьями. Подбородок Кришны очень изящен, а гладкую шею обвивает нитка жемчуга». [Всё про Харе Кришна. Радха и Кришна. http://www.ojasvi.kiev.ua/katha/c20.htm]. Любимым временем препровождения Кришны являются любовные утехи с девушками [Религии мира. Указ. соч. Т. 1. С. 525], которые новейшие философы кришнаизма пытаются представить для новичков, как не плотские утехи Кришны, а как символ его любви к людям. Однако масса деталей этих рассказов, повествующих о времяпрепровождении Кришны и его окружении, не оставляет сомнений относительно их истинного лица. Так главной возлюбленной Кришны является Радхика. «Радхика – олицетворение высшей красоты и славы. Ей 15 лет. Её изумительное тело, напоминающее застывшую молнию и расплавленное золото, умащено благоуханными маслами. Радхика носит синие одежды и украшена драгоценностями и цветами. Её чёрные волнистые волосы заплетены в косу, а лоб отмечен красной краской синдура. Её удлинённые, подведенные тушью лотосоподобные глаза самые пленительные во всех вселенных. Их проницательный взгляд так могуществен, что Кришна просто теряет сознание. Его корона и шёлковый чадар начинают соскальзывать. Он роняет флейту и падает на землю. Кончик носа Радхи украшен жемчужинкой, алые губы затмевают красный лотос, а зубы белы, как жемчуг. Радостный лик Радхики, источающий нектар чистой любви к Кришне, ярче множества лун. Её подбородок с тёмной точкой мускуса подобен золотому лотосу, на котором сидит шмель. Шею Радхики обвивает нитка жемчуга. Её высокая грудь закрыта корсажем и украшена ослепительным бриллиантовым ожерельем. Красота Её грациозных рук в браслетах из драгоценных каменьев поражает воображение. Кисти, подобные двум розовым лотосам, увенчаны чередой лун сияющих ногтей». [Всё про Харе Кришна. Радха и Кришна. http://www.ojasvi.kiev.ua/katha/c20.htm]. Кроме Радхики Кришна дарит свои ласки многим девушкам, служащим Ему. Причём, их отношение к нему весьма порой далеко от уважения, напоминая более взаимоотношения между сладострастными, но колкими любовниками. «Пиндака, Нирвитандика, Пундарика, Ситакханди, Чаручанди, Судантика, Акунтхила, Калакантхи, Рамачи и Мечика – гопи, которые очень настойчивы и упрямы в спорах и ссорах. Их возглавляет Пиндака. Она в красной одежде, очень красива. Когда Господь Мадхава приближается к ней, она приводит Его в смущение своими умными язвительными речами. Цвет тела и одежды Пундарики, как белый лотос. Она любит подшучивать над лотосооким Господом. У Чаручанди такое имя, потому что иногда её слова мягки и приятны (чару), а иногда резки (чанди). Цвет её тела, как у чёрной пчелы, а одежды – цвета молнии. Судантика одевается в одежду цвета цветка курунтхака. Цвет её тела, как у цветка шириша. Она тонко разжигает любовные эмоции. Акунтхила зелёная, как стебель лотоса. Она носит одежду, белую, как волокна внутри лотосного стебля. Любит оскорблять Кришну, что приносит радость её подругам. Цвет тела Калакантхи, как у цветка кули, одета в молочно-белую одежду. Она рассказывает Кришне о ревнивом гневе Радхи и советует Ему попросить у Неё прощения. Рамачи – дочка няни Лалиты. Она золотистая, а одежда цвета попугая. Ей очень нравится подтрунивать и смеяться над Кришной. Мечика носит белую одежду. Цвет её тела, как у цветка пинда. Она очень искусна в оскорблениях Кришны. Харидрабха, Харичела и Харимитра ведут Кришну к месту, где Его ждёт Радха, при этом они обычно высказывают много нелогичных и вольных возражений. Гауридеви, сестра Чаручанди, одевается в белое. Она цвета павлина. Несмотря на то, что её мягкие речи часто приправлены едкими сарказмами, Кришна в шутку называет её Ситакханди, „всегда сладостная“. Катьяйани, Петари, Варуда, Чари, Котари, Калатиппани, Марунда, Мората, Чуда, Чундари и Гондика возглавляют посланниц, чья юность позади. Они любят спорить и красиво поют, когда Радха с Кришной обедают. Эти гопи также устраивают лесные развлечения Божественной Четы». [Всё про Харе Кришна. Посланницы Радхи и Кришны. http://www.ojasvi.kiev.ua/katha/b28.htm]. Кроме этих, Кришне и Радхике служат тысячи гопи (девушек), которые удовлетворяют и страсти похотливого божества, и оскорбляют его в моменты соитий и вносят ссоры в его взаимоотношения с Радхикой. Поэтому трактовать эти самые настоящие вакханалии как символы любви Кришны к людям, конечно же, невозможно. Причём, если прочитать книги самого Прабхупады, основателя Общества Сознания Кришны, то в них не скрывается характер Кришны. Вот, что, к примеру, говорится в его книге «Совершенные вопросы, совершенные ответы», написанной в форме беседы Прабхупады со своим учеником Бобом Коэном.