# На форпостах родины

Петр Федорович Северов

Эта книга рассказывает о славных русских путешественниках и мореходах, открывателях и исследователях многих земель, морей и рек, о пытливых и храбрых русских людях, совершивших незабываемые подвиги во славу родины.

Не претендуя на сколько-нибудь полное изложение событий, связанных с великими русскими географическими открытиями, автор остановился только на эпизодах, особенно поразивших его беспримерной доблестью и отвагой, настойчивостью в достижении цели, стремлением к знаниям и высоким патриотизмом русских путешественников и мореходов прошлого.

## Пётр Фёдорович Северов. На форпостах родины

В маленькой, тесной петербургской квартире лейтенанта Николая Хвостова почти каждый вечер собирались его друзья – флотские офицеры.

Здесь они могли чувствовать себя свободно. У Хвостова не было ни строгого камердинера, ни вышколенных лакеев, ни назойливых тётушек или бабушек, всегда вносивших в общество молодежи смертельную тоску. Будто на корабле, в офицерском салоне, в квартире Хвостова все было строго и просто: стол, стулья, полка с морскими справочниками и лоциями, модель военного корабля, оружие, развешанное на стенах…

Даже человеку, впервые входившему в эту квартиру, сразу становилось ясно, что хозяин её только временно на берегу, а настоящий дом его в море. Это так и было. Уже свыше десяти лет Хвостов непрерывно плавал на Балтике, и его знали, пожалуй, на каждом корабле прославленной русской эскадры.

Флот был для него школой, которую с детства он полюбил всем сердцем, которой гордился и дорожил. В четырнадцать лет, будучи гардемарином на военном корабле, за исключительную выдержку и отвагу, проявленные в сражениях против шведов в 1790 году, Николай получил золотую медаль.

Высокая боевая награда в четырнадцать лет! Об этом могли только мечтать маменькины сынки из высшего дворянства. У Хвостова же в кругах высшего дворянства не было ни родственников, ни покровителей. Он не мог похвалиться знатным происхождением. Награда, которую получил Хвостов, была заслуженной наградой. И таким же заслуженным был чин лейтенанта флота, стоивший ему десятилетнего труда на кораблях.

Товарищи Хвостова начинали службу вместе с ним. Годы совместных плаваний и суровые испытания сплотили их в дружную семью, где каждый чувствовал себя неотъемлемой частицей растущего, уже не раз прославленного в сражениях русского флота. И каждый надеялся, что, может быть, скоро всем им предстоят большие походы и подвиги во славу родной земли.

Любимым предметом бесед, увлекательных споров, мечтаний и смелых планов в кругу друзей Хвостова был, конечно, флот, его недавние славные дела и победы, новые задачи, которые поставила перед ним сама жизнь.

В те годы Россия уже вышла на безбрежные просторы океанов. Давным-давно русские люди освоили полярный север: между Архангельском, Колой, Шпицбергеном, Новой Землёй, между норвежскими селениями и устьями великих сибирских рек, знакомыми морскими путями уверенно проносились корабли поморов.

На Балтике после блистательных побед над шведами перед Россией открылись дороги в Атлантический океан.

В водах Дальнего Востока между Охотском, Камчаткой и Америкой плавали корабли русских промышленников и купцов. На севере Америки и в Калифорнии селились сибирские охотники, рыбаки, лесорубы, строители, первые разведчики недр, и вся их жизнь, вся деятельность на тех далёких берегах зависела от регулярных рейсов кораблей.

Перед русскими моряками открывались дальние пути через Атлантику, Индийский и Тихий океаны

Участник морских сражений со шведами при Готланде, у острова Эланд, при Ревеле (Таллине), Красной горке и в Выборгской бухте лейтенант русского флота Иван Крузенштерн, уже побывавший в Африке, Индии и Америке, в то время представил в Морское министерство проект кругосветного плавания.

Сколько жарких споров, похвал, замечаний, поправок вызвал среди друзей Хвостова этот проект! Придворные вельможи утверждали, что для такой экспедиции следовало нанять иностранцев. А Иван Крузенштерн писал: «Команда должна быть набрана только из русских моряков, лучше которых я не встречал ни в одном флоте…»

Ни Хвостов, ни его друзья не знали ответа Министерства и Адмиралтейств-коллегии. Ответа и вовсе не поступило. Докладная записка Крузенштерна просто была подшита к архивным делам.

– Не слишком ли щедр на похвалы господин Крузенштерн? – насмешливо спросил глава Адмиралтейств-коллегии адмирал Кушелев. – Не слишком ли рискованные предприятия он предлагает? Молодость все да горячность: вот, дескать, какие мы смельчаки!

Нелюбимый во флоте, тупой и чванливый недоучка Кушелев, как видно, в тот же день забыл о проекте Крузенштерна. Однако об этом не забыли флотские офицеры. С нетерпением ждали они набора в экспедицию, писали запросы, предлагали свои услуги, рвались в далёкий поход.

– Пора!.. Давно пора из Кронштадта в океан!.. – возбужденно говорил Хвостов. – Мы пронесём свой флаг за северный тропик и за экватор. Мы ещё увидим и грозный мыс Горн, и далекую Аляску и, может быть, другие земли, которых до нас никто не видал!..

В гостях у Хвостова иногда бывали и офицеры, прибывшие из других морей, – чаще с Белого и Чёрного, реже с далёкого Охотского. Эти люди видывали дальние края, и послушать их было особенно интересно.

Вот и сейчас, окружённый молодыми моряками, пожилой, седеющий капитан рассказывал о Курильских островах, о суровой земле – Камчатке…

– С разными народами довелось мне повстречаться и жизнь их наблюдать, – говорил он, неторопливо потягивая длинную трубку, – с якутами и тунгусами в Сибири, с камчадалами и коряками на Камчатке, с курилами и малыми японцами…

– Вы были и в Японии? – удивлённо спросил Хвостов.

– Нет, Коля, не был, и лишнего не стану говорить. Японских рыбаков часто, заносит бурями на Камчатку, и они находят в наших селениях приют. С ними-то я виделся и говорил. Да только о Японии от этих рыбаков много не узнаешь. Как видно, рассказывать иноземцам о своей стране у них настрого запрещено.

– Удивительное дело! – заметил кто-то из офицеров. – Давно уже известно, что есть такая страна Япония, а толком никто о ней ещё не рассказал. И даже точных карт её до сих пор не имеется. Долго ли будет существовать эта загадка?

– О, нет! Недолго, – уверенно сказал Хвостов. – Мы, русские моряки, исследуем Японию и выправим карту. Португальцы, если помните, побывали в Японии ещё в 1542 году. Но эти жалкие торгаши ничего не увидели там за своими торговыми делами. Они позволили японцам передушить всех португальских посланцев и не потребовали даже ответа! Как милостыни просили: торгуйте с нами, мы все, мол, забудем и простим…

– Ты, верно, поступил бы иначе, Николай, – улыбнулся офицер. – Чуть слово не такое: к пушкам или в штыки! Однако у японцев сильная армия. Вот потому и наглые, и строптивые они…

– Недавно и шведы были строптивые! – возразил Хвостов. – Но ведь русские умеют укрощать строптивых.

– Если тебе поручат, Коля, отправиться в японское царство…

– Да я хоть сию минуту!..

– Так вот, если поручат плыть в Японию, – смеясь заключил офицер, – к берегу не советую приближаться. А если сойдёшь на берег, значит, должен будешь подчиниться их законам: идти от пристани в город босиком и стоять на коленях перед чиновником пятой степени…

– Вы шутите! – возмущённо прервал его Хвостов. – Кто прикажет мне, русскому моряку, стать на колени? Разве только тот, кому голова не дорога…

Офицер попрежнему спокойно покуривал трубку и, переждав, пока смолкнут возгласы и хлёсткие шутки, сказал:

– В Охотске я познакомился со штурманом Григорием Ловцовым. Вы, наверное слышали о Ловцове? Он командовал транспортом «Екатерина», тем самым, что осенью 1792 года ходил к берегам Японии. Он рассказывал мне о своём походе в эту страну. Когда Ловцов и с ним ещё два человека прибыли в город Мацмай и попросили свидания с тамошним начальством, то им ответили, что чиновники пятой степени – слышите: пятой степени! – смогут выслушать их лишь при одном условии: если гости явятся босиком и будут беседовать стоя на коленях или лёжа на боку!..

– А что же Ловцов ответил? – с напряжённым интересом спросил Хвостов.

– Ловцов ответил шуткой: если бы на высокое дерево взбираться мне довелось, говорит, ну, понимаю, пришлось бы разуваться. А ваш пятый чиновник не очень высок и на дерево, наверное, мало похож…

В комнате раздались одобрительные голоса.

– С шутками, однако, следовало быть осторожным, – серьезно заметил офицер. – Не так-то просто шутить, когда тебя окружают свыше тысячи пеших и конных самураев и ещё особый караул в шестьдесят человек с ружьями на изготовку! А ведь наши ждали благодарности. Ловцов доставил в Мацмай целую группу японцев, потерпевших кораблекрушение и спасённых нашими моряками. Эти японцы не видели родных около девяти лет и теперь, щедро одарённые в России, возвращались на свою землю.

– Неужели их император даже не выразил благодарности? – удивился Хвостов.

– Нет, как же, выразил! – живо откликнулся офицер. – Спасенные японцы тут же были арестованы. К семьям их не пустили. А нашим посланцам было вежливо, с улыбками и поклонами сказано, что, мол, следовало бы вас, дорогие гости, помучить и казнить, но поскольку вы не знаете японских законов – великодушно вас отпускаем, радуйтесь и благодарите!

– Действительно, я скомандовал бы: к пушкам… – угрюмо проговорил Хвостов. – Ведь это же пиратское гнездо!

– И ещё было сказано, – продолжал офицер, – что если русские снова придут в Японию, то корабли их будут сожжены, а моряки все до одного перебиты… Так и отблагодарили они штурмана Ловцова за трудный и опасный его поход.

В комнате было тихо. Густой табачный дым заволакивал сумрачные лица офицеров. Порывисто поднимаясь с кресла, Хвостов сказал:

– А знаете, капитан, вы меня окончательно разочаровали… в плаваниях на Балтике. Я очень многое отдал бы, чтобы вслед за Ловцовым пойти в Японию.

Не думал в тот вечер молодой лейтенант, что смелая мечта его может сбыться.

Ранним утром кто-то постучал в дверь. Хвостов открыл. На пороге стоял человек в ливрее.

– Лейтенант Хвостов? Извольте получить письмо от господина Резанова.

Хвостов удивился: письмо от самого Резанова? Бывшего обер-секретаря Сената? Откуда ему, знатнейшему вельможе Петербурга, главе Российско-американской компании, знать о лейтенанте Хвостове?..

– Наверное, это ошибка, – сказал он. – Я с господином Резановым не знаком.

– Но господин Резанов о вас знает. И ждёт ответа.

Все больше теряясь в догадках, Хвостов раскрыл пакет. Письмо было вежливым и кратким. Словно давнего знакомого, Резанов приглашал лейтенанта в свой дом.

– Быть важной перемене в твоей жизни! – в один голос говорили Хвостову друзья. – Ради развлечения Резанов, конечно, не пригласит.

Вельможа любезно встретил Хвостова. Проведя лейтенанта в кабинет, Резанов усадил его рядом с собой на диван и, придвинув курительный столик, стал расспрашивать о здоровье, о службе, о родных… Попрежнему удивлённый, Хвостов понимал, что все эти вопросы меньше всего интересуют сановника. Однако тот слишком медленно приближался к делу.

– Скажите-ка, господин Хвостов, – спросил он, наконец, – вы никогда не мечтали побывать в Америке?

– Не только в Америке, – не задумываясь ответил Хвостов, – но и в Австралии, и в Африке, и в Индии мечтал побывать. Да что мечты!..

– Я пригласил вас, господин Хвостов, чтобы превратить эти мечты в действительность…

– Возможно ли это, господин камергер? Вот уже третий год проект Крузенштерна не получает ответа!

– Получит! Не позже следующего года российские корабли отправятся из Кронштадта на Аляску!

– Я был бы счастлив пойти на одном из этих кораблей! – взволнованно сказал Хвостов, уже испытывая смутную надежду.

– Нет, друг мой, – ответил камергер. – Крузенштерн отправится в плавание не ранее, чем через год. Зачем вам ждать? Ведь за это время вы сможете даже возвратиться из Америки на Камчатку!

– Да что я слышу?! – вскакивая, воскликнул Хвостов. – Или быть может, вы шутите со мной, господин Резанов?..

Вельможа улыбнулся. Этот бравый лейтенант, как видно, не часто бывал в гостиных и утончённым манерам не обучен. Но ведь ему и нужен был такой вот обветренный малый, знающий своё дело и готовый на риск.

– Вы можете отправиться в Охотск даже завтра, – неторопливо продолжал сановник, с удовольствием наблюдая за возбужденным и взволнованным лейтенантом. – В Охотске примете командование кораблём. Там же, по своему усмотрению, наберете экипаж и отправитесь в русские владения на Аляске.

– Сказать по правде, – признался Хвостов, – я слушаю вас будто во сне!.. Какие-нибудь полчаса назад я и мечтать об этом не посмел бы. А вы говорите об этом так просто, словно Аляска тут же, где-то на Мойке или на Васильевском…

Камергер засмеялся. Лейтенант и сам не заметил, как сказал ему комплимент.

– Я управляю нашими заокеанскими владениями, господин лейтенант, и потому-то все мои помысли устремлены туда, Аляска действительно не представляется мне далёкой. Но посмотрите на карту: как эти владения велики!

Он раскрыл атлас.

– От Берингова пролива до форта Росс и Калифорнии… Алеутские, Командорские и Курильские острова! На этой территории могло бы поместиться несколько европейских государств. А ведь возможно, что подвластные мне земли занимают ещё большие площади, так как не все открыто и исследовано в тех краях. Его императорское величество повелел… – Приняв торжественную позу, Резанов прочитал наизусть: – «…отдать той компании право делать открытия не только выше 55 градусов, но и далее к югу, и занимать открываемую землю в Российское владение»… Надеюсь, вы понимаете, господин лейтенант, что я даю вам возможности совершить новые географические открытия?..

Хвостов стремительно встал и щёлкнул каблуками.

– Я готов немедленно отправиться в путь!.. Мне нужно только пять дней, чтобы съездить в деревню и проститься с родными.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru