Робин Ли Хэтчер
В твоем сердце

Джерри, с которым, сердце мое обрело свой дом, посвящаю.

ПРОЛОГ

Коннектикут, июнь 1880

– Я и впрямь не вижу для вас иного выбора, мисс Шервуд.

Адди оторвалась от бумаг и посмотрела прямо в глаза адвоката. Она, конечно же, понимала, что мистер Бэйнбридж ей что-то говорит. Она даже поняла то, что он только что сказал. Тем не менее. все казалось таким нереальным. Мистер Бэйнбридж, бывший последние двадцать лет поверенным в делах ее отца, поднялся из-за стола и подошел к девушке.

– Мисс Шервуд, будем смотреть правде в глаза… Ну будьте же непрактичнее. Дом ваш вам не принадлежит. Денег у вас – кот наплакал. Жить вам негде, и никто, насколько мне известно, вас к себе брать не собирается… – Тут он кротко улыбнулся. – А вот, если бы вы решили выйти за меня, то уж поверьте, я бы обеспечил вам вполне достойное существование.

Адди грациозно замотала головой, пытаясь избавиться от непонятного шума в ушах. Нет, этого не может быть! Ведь так не бывает!

Мистер Бэйнбридж поджал губы. Он взъерошил рукой свои седеющие волосы и, резко повернувшись, пошел к стоящему у стола, обитому черной кожей, большому мягкому креслу. Устроившись в нем поудобней, он как-то сразу подался вперед, и его тщательно отма – никюренные пальцы легли на завещание ее отца.

– Я сделал вам вполне благородное предложение, мисс Шервуд. Моим детям очень нужна мать, а вам крайне необходим дом.

Адди тупо на него уставилась. Она, конечно же, осознавала, что выглядит глупо, но ничего не могла с собой поделать.

– И если вы позволите мне быть с вами до конца откровенным, мисс Шервуд, – судя по тону, Бейнбридж явно обращался к слабоумной, – вся правда в том, что вы уже отнюдь не первой молодости и к тому же, красавицей вас, безусловно, никак не назовешь…

Бейнбридж откинулся в кресле, скрестив на груди руки:

– И что же вам еще остается, как не выйти за меня?

Адди почувствовала, что задыхается. В груди закололо, и она ни на чем не могла сосредоточиться. Она тотчас же встала.

– Я должна идти, – прошептала она, поворачиваясь в сторону двери.

– Мисс Шервуд… Женщина оглянулась.

– Я ценю ваше предложение, мистер Бейнбридж, но я не могу так быстро дать вам ответ… Я… дело в том…

Адди проглотила застрявший в горле комок.

– Я должна над этим подумать, – прошептала она и выбежала из приемной адвоката, опустив голову, не смея поднять глаза от охватившего ее стыда. Странное предложение мистера Бэйнбрид-жа не выходило у нее из головы. «Как он мог, как посмел?» – думала Адди.

Адди летела по улицам Кингсбери в надежде успеть домой прежде, чем тело ее перестанет ей повиноваться. Адди действительно было очень плохо. Казалось, ее тело сейчас разобьется на тысячу осколков. В ушах стоял шум. Ее кожа, похоже, была слишком тесна для тела. Адди не могла ни на чем сосредоточиться. Хотелось, чтобы кто-нибудь сейчас ее пожалел, выслушал, сказал, как ей быть.

Нет, это не может быть правдой. И папа, само собой, не продавал их дом. А что до мистера Бэйнбриджа? Предлагает ей выйти замуж, чтобы она присматривала за его детьми… А их семеро! И при этом даже не пытается скрыть, что она ему глубоко безразлична. Нет, не жена ему нужна. Ему нужна рабыня.

«НЕПЛОХО БЫЛО БЫ ЕМУ НАПОМНИТЬ, ЧТО РАБСТВО У НАС УЖЕ ДАВНО ОТМЕНИЛИ», – подумала Адди в ярости…

Вместе с чувством негодования нахлынули жгучие слезы. Она прибавила шагу. До окраины было далеко, но Адди прекрасно знала дорогу. Аделаида Шервуд, которую все называли коротко Адди, прожила в одном и том же доме двадцать семь лет. Она родилась в маленькой, расположенной на втором этаже, родительской спальне. И ей казалось, что она помнила эту комнатку еще до своего появления на свет. Давным-давно, после того, как Роберт расторг их помолвку, а потом связался с этой Элизой Дирборн, Адди решила, что проведет остаток своей жизни в родительском доме – единственном и самом дорогом ее сердцу месте, где все было так близко и знакомо. Она решила, что умрет на той же кровати, на которой она и родилась, кровати, на которой умерла ее мать, а чуть позже и отец.

Повернув за угол, Адди остановилась и устремила нежный и такой грустный взгляд на небольшой домик в конце Заливной улицы. Ничего-то в нем примечательного вроде не было. Такой же, как и многие другие, на первый взгляд: узкий, двухэтажный, со свежевыбеленным фасадом и зелеными ставнями на окнах. Вдоль дорожки, ведущей к парадной двери, цвели тюльпаны. Ад-ди своими руками высадила луковицы цветов около десяти лет назад. И теперь она была уверена, что еще не один год будет любоваться этой красотой.

«ДОМ ВАМ НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ…», – вспомнились слова слишком уверенного в себе мистера Бэйнбриджа. Как могла она, Адди Шервуд, покинуть свое родительское гнездо? И куда ей, в случае подстерегающих неприятностей, идти?

«Я СДЕЛАЛ ВАМ ВПОЛНЕ БЛАГОРОДНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ, МИСС ШЕРВУД…»

Выйти замуж за Бэйнбриджа? Да он же ровесник ее отца!

«МОИМ ДЕТЯМ ОЧЕНЬ НУЖНА МАТЬ, А ВАМ КРАЙНЕ НЕОБХОДИМ ДОМ…»

Адди почувствовала, как слезы вновь наворачиваются на глаза. Она часто заморгала, с трудом проглотив застрявший в горле комок. Понуро опустив голову и едва различая песок дорожки под ногами, направилась к дому в конце улицы.

«Я И ВПРЯМЬ НЕ ВИЖУ ДЛЯ ВАС ИНОГО ВЫБОРА, МИСС ШЕРВУД».

Адди, не переставая, прокручивала в голове каждую фразу, сказанную Бэйнбриджем. «Что же теперь делать?» – в отчаянии спрашивала она себя, открывая дверь и входя в дом. Что же, в конце концов, она могла сделать?

Адди замешкалась в крохотной прихожей и медленно стала снимать с себя черный капор. Когда она это делала, то поймала свое отражение в висящем над столиком овальном зеркале. Адди несколько подозрительно уставилась на свой затуманенный образ, и руки ее замерли в воздухе. Слишком длинный и чересчур тонкий нос украшали веснушки. Растрепанные пряди огненно-рыжих волос выбивались из туго затянутого на затылке пучка. У нее был, бесспорно, упрямый подбородок, слишком полный рот и большие зеленые глаза. Зеленые, как у кошки, и потому, когда она еще училась в школе, дети дразнили ее «Киска Адди».

Мистер Бэйнбридж был совершенно прав, когда говорил, что красавицей она не была. Как-то Роберт сказал, что она «поразительна», и Адди ему поверила, но это было еще до того, как он сошелся с Элизой, тем самым навсегда развеяв сладкие иллюзии и надежды Адди.

«ЕСЛИ БЫ ВЫ ВЫШЛИ ЗА МЕНЯ, Я БЫ ОБЕСПЕЧИЛ ВАМ ВПОЛНЕ ДОСТОЙНОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ…»

– За что мне все это, папа? – прошептала Адди, недовольно отвернувшись от зеркала. – Я не понимаю, за что?!

Мэтью Шервуд, отец Адди, богачом не был, но, как учитель, зарабатывал достаточно прилично и ни в чем не отказывал своей жене и единственной дочери. Адди никогда не знала нужды, даже когда слабое здоровье отца вынудило его уйти на пенсию. Адди была уверена, что ее, хотя и обреченное на одиночество будущее, станет, по крайней мере, обеспеченным. Однако, как теперь выяснилось, полагаться на что-либо полностью абсолютно не стоило. Оказывается, ее отец продал их дом, ее родной дом, ничего ей об этом не сообщив. По договору дом переходил в собственность покупателя через два месяца после смерти Мэтью.

С тех пор прошло всего лишь шесть недель…

И теперь Адди Шервуд некуда было идти…

Глава 1

Штат Айдахо, август 1880

Уилл Райдэр разглядывал маленькую девчушку, переминавшуюся с ноги на ногу у входа в контору. К лифу ее простого коричневого платья булавкой был приколот листок бумаги, платье было явно на два размера больше. Оборки ее ситцевого чепчика закрывали лицо, однако у Уил-ла не было ни малейшего сомнения в том, что это его племянница. Вроде бы, прибытия других семилетних девочек в Хоумстэд сегодня утром не намечалось. Глядя на нее. он почувствовал необычное стеснение в груди. Она вцепилась в сшитую из лоскутов куклу так, словно бы вся ее жизнь зависела от этой убогой игрушки. Было ясно, что девочка была напугана. Но по правде говоря, и Райдэр волновался не меньше. Но то, что она до сих пор стояла здесь, как неприкаянная, ему чести не делало. Тяжело вздохнув, Уилл ступил на дощатый тротуар и направился к девочке.

Малышка повернулась на звук шагов, качнув головкой и подняв на Уилла свои темные глаза. На фоне ее блестящих от слез, испускающих теплый свет карих глаз, остальные черты лица сразу как-то терялись.

– Так ты и есть Жаворонок-Белохвостик? – спросил Уилл.

Девчушка согласно кивнула.

– А я – твой дядюшка Уилл.

Она опять кивнула, затем перевела взгляд на пыльные мысики своих изношенных туфелек.

– О Господи! Помоги мне! Я ведь совсем ничего не знаю о детях, а тем более о маленьких девочках… – подумал Уилл. – А это письмо мне? – спросил он, хотя и так уже узнал свое имя, написанное на клочке бумаги большими печатными буквами.

Так ничего ему и не ответив. Жаворонок отколола булавку и протянула ему послание. Она старалась не смотреть на Уилла. Райдэр развернул листок и сделал вид, что читает…

Кое-что он и впрямь, вроде, как понимал, да только вместе связать никак не мог. Когда неделю назад он получил первое письмо от миссис Джоунз, сообщавшее о том, что его племянница посылается к нему на постоянное жительство, а также объяснявшее причины этого поступка, он в очередной раз провернул свой старый, коронный трюк. Просто-напросто отослал озадачивающее письмо своему приказчику по ранчо Грифу Симпсону и при этом сказал: «Слушай, не пойму, что они там такое пишут?» И еще до того, как Гриф начал читать письмо, добавил: «Только прошу, читай вслух! Хочу просто проверить, правильно ли я понял все, что там понаписано…»

На сей раз ему не хотелось опять связываться с Симпсоном. Вероятно, его приказчик уже и так догадался, что Уилл неграмотен. Да и что тут такого удивительного? Таких как он полно, но все равно Райдэру почему-то было очень стыдно и неловко. Одно дело, когда он был простым ковбоем и его безграмотность не имела ровным счетом никакого значения, и другое, когда он стал уважаемым в поселке человеком, а большинство живущих здесь людей было из образованных… В последнее время его «образованность» все чаще и чаще напоминала о себе.

Вот и сейчас Уилл тупо уставился на исписанный прыгающими буквами лист и в конце концов решил, что чего-то особенно важного здесь просто быть не может. Тем более, что уж больно коротким было это послание. Факты были налицо. Племянница уже находилась здесь, и он должен был о ней как-то позаботиться. А все остальное, о чем могло сообщить письмо, было теперь столь несущественно…

– Хорошо… – сказал Уилл. Он сложил письмо и засунул в нагрудный карман сюртука. – Итак, тебя зовут Жаворонок.

Девочка блеснула симпатичными глазенками.

– А ты и вправду мой дядя?

Уилл почувствовал робость и стеснение перед этой крохой. Она выглядела такой неухоженной и растерянной, что Райдэру стало ее очень жалко.

– Да-с, твой дядя Уилл.

– Так ты брат моей мамы?

– Получается, что так.

– А у меня вот братьев нет… – Мне так и сказали. Жаворонок.

– Моя мама была очень красивой, – тихонько сказала девочка, при этом губы ее задрожали.

Уилл на секунду задумался, прежде чем сказал:

– Ты немного похожа на свою маму. А когда станешь взрослой, наверняка, будешь такой красивой, как она.

Сказав это, Райдэр понадеялся в душе, что это было правдой. С тех пор, как он в последний раз видел сестру Патрицию, прошло уже целых восемнадцать лет… Тогда он покинул Чикаго, ей было, наверное, столько же, сколько сейчас Жаворонку, но время стерло даже малейшие воспоминания об облике родной сестры. Глаза девочки были полны слез, но она так и не позволила себе разрыдаться.

– Я знаю, что мама моего папы была индианкой, – малышка проглотила подступившие к горлу слезы. – И потому я – индейское отродье. Люди ведь не любят выродков, правда же?

– Кто это тебе такое сказал?! – воскликнул Уилл, рассерженный тем, что кто-то мог сказать такое невинному ребенку, кроткой девчушке.

– Миссис Джоунз, сэр.

– Ах, она, старая курица! – процедил сквозь зубы Уилл, взяв в свою сильную ладонь руку Жаворонка. – Пойдем-ка, милая, отсюда. Я думаю, нам надо будет кое-что для тебя подобрать из одежды, прежде чем мы с тобой отправимся на ранчо.

И, взяв ковровую сумку девочки, он направился с нею к Торговому Дому Барберов, что на западе города, в самом конце главной и единственной улицы Хоумстэда.

Эмма Барбер любила перекладывать товар на полках магазина с места на место, что постоянно выводило из себя ее сорокадвухлетнего мужа Стэнли. Может быть, именно поэтому она так – ? любила этим заниматься…

– Ну, вот сама рассуди, Эмма, – обычно говаривал в таких случаях муж. – Зачем ты тут, путаешься под ногами, перекладывая рулоны материи? Ты что, думаешь, народу каждый раз будет легко отыскивать, где именно лежит теперь тот или иной товар?

Лицо Стэнли при этом обычно немного краснело, и он начинал шагать из угла в угол по торговому залу, размахивая руками и отдавая распоряжения, чтобы все было поставлено и положено на прежние места. В роли хозяина магазина Стэнли был так забавен, и это отмечали все посетители. Но «проверяющий» не каждый день был в лавке.

Когда над входной дверью зазвенел колокольчик, Эмма Барбер мигом отпрянула от рулонов ткани и радостно побежала к двери в надежде увидеть перед собой исполненного вечного обожания ее трогательного Стэнли. Однако вместо мужа она увидела владельца ранчо «Рокин Ар». Высокий, гибкий и сильный, Уилл Райдэр был мужчиной-красавцем с рыжеватыми волосами и ярко-голубыми глазами. Эмму всегда удивляло то, что еще ни одной женщине так и не удалось его окрутить. Будь она одна да помоложе, она бы ему ни за что не отказала.

– Боже мой! – начала она слегка удивленным тоном. – Уилл Райдэр! Не будь я жива… Да мы тебя в городе уж лет сто не видели…

Эмма ожидала, что он как-нибудь необычно отреагирует на ее слова, но Уилл всего лишь учтиво коснулся пальцами полей своей шляпы. Эмма перевела взгляд на девочку, которую Райдер держал за руку. Женщина отметила, что это была милая крошка с большими глазами и золотисто-персиковой кожей.

– И кого это ты с собой привел, а, Уилл?

– Моя племянница. Жаворонок. Она приехала жить со мной.

– Жаворонок? Что за престранное имя? Эмма подошла к девочке. Склонилась над нею, положив указательный палец на подбородок гостьи и стараясь приподнять ее головку, чтобы заглянуть ей в глаза. Страх и печаль читались на детском личике…

– Добро пожаловать в Хоумстад, Жаворонок! Сколько же тебе, интересно, лет?

– Семь, мэм.

– А моей Лесли исполнилось шесть. Она так рада будет новой подружке, – Эмма ободряюще улыбнулась, бросив беглый взгляд на статного ранчера. – Чем могу служить, Уилл?

– Видишь ли, девочке понадобятся кое-какие вещи… – Он протянул ей потертую ковровую сумку. – Это вот все, что они с нею прислали…

Эмма просто сгорала от любопытства, желая узнать, кто же эти «они», и почему «они» решили отправить это тщедушное дитя к дядюшке-холостяку. Но Эмма не посмела спросить об этом. Стэнли постоянно напоминал ей, что – у людей всегда могут быть какие-нибудь чисто личные проблемы, о которых было не принято спрашивать. Похоже, Стэнли не понимал, что ее любопытство объяснялось лишь стремлением всем помочь. И в данном случае было ясно как день, что Уиллу Райдэру именно сейчас и была нужна помощь. Он походил теперь на ковбоя, которого лошадь сбросила с седла посреди пустыни.

– Дай-ка мне посмотреть, – Эмма взяла сумку. Подойдя к прилавку, она открыла ее. – Господи, да здесь же ничего нет, кроме дырявых лохмотьев!

– А это мое платье на каждый день, мэм, – пролепетала Жаворонок. – Сестры в сиротском приюте сказали, что хорошее платье мне дали лишь для того, чтобы я в нем сюда приехала, и .теперь мне положено одевать его только по воскресеньям, если у вас, конечно, здесь есть церковь…

Сирота? Так вот что оно значит… Это уже кое-что проясняло для Эммы.

– Церковь у нас есть, – Эмма бросила взгляд на платье, которое было слишком велико девочке. – Это, значит, и есть твое «хорошее» платье?

Жаворонок кивнула в ответ.

– Так я и думала, – Эмма перевела взгляд на Уилла. – Уилл, ни о чем не беспокойся, мы быстренько приведем девочку в порядок! Как никак, а я свою шесть лет растила, знаю, что девчонкам необходимо!

– Я очень надеюсь на тебя, Эмма… Эмма мило заулыбалась.

– Что ты, что ты! На то я здесь и поставлена.

Взяв девочку за руку, она подвела ее к разложенной в большом ассортименте детской одежде.

– Стэнли тебе не говорил, что мы тут нашли учительницу? Похоже, что теперь нам наконец-то понадобится твоя старая хижина? – Эмма поднесла к девочке платьице, примеряя его. – А то мы тут уже сомневались, удастся ли нам вообще найти кого-нибудь, пожелавшего отправиться в Хоумстэд.

Жаворонок потянула Эмму за рукав:

– М-э-э-м?

Женщина наконец-то обратила на нее внимание.

– Что такое, дитя?

– А вот то платье, оно мне не подойдет? – Жаворонок показала пальцем на желтое, расшитое подсолнухами, платье. Ее большие, как блюдца, глаза округлились, наполнившись маленькой надеждой. Шить Эмма была мастерица, и не мудрено, ведь ей как-никак пришлось шестерых вырастить, – а что до этого желтого платья, то оно уже было размера на три больше, чем носила Эмма, к тому же ей так хотелось исполнить желание малютки.

– Думаю, мы его чуток подошьем, – сказала она, доставая желтое платье. – Пойдем, надо сейчас прямо на тебе его подогнать. – Эмма посмотрела на Уилла. – А ты иди по своим делам. Зайдешь за своей птичкой через часок, я уж ее в лучшем виде подготовлю!

Уилл молча кивнул. Его глаза скользнули по прижавшейся к Эмме девчушке.

– Слушайся, детка, миссис Барбер. Я скоро вернусь!

Под мелодичный звон колокольчика Райдэр вышел на улицу, осторожно прикрыв за собою дверь.

Жаворонок опять потянула Эмму за руку.

– А он точно вернется? – с сомнением в голосе прошептала девочка.

У Эммы перехватило дыхание.

– Еще ни разу не слышала, чтобы твой дядюшка не сдержал своего слова! Конечно, он вернется! Можешь даже не беспокоиться.

Застенчивая улыбка малютки стоила многих часов перешивания яркого, желтого платьица.

В это время Уилл Райдэр, любуясь главной улицей города, чувствовал свою полную растерянность и беспомощность. Ну что ему делать с этой девочкой. Жаворонком? Уилл всегда был одиноким волком. Прирожденный бродяга, последние восемнадцать лет он провел то в седле ковбоя, то с лопатой золотоискателя, а то и с ружьем, исходив вдоль и поперек весь Дикий Запад. Ему даже в голову не приходило где-нибудь обосноваться навсегда, пока шесть лет тому назад он не схлестнулся со старым Риком Чарльзом на перегоне скота. Именно Рик привел Уилла в Долину Большого Лука. И именно Рик выбрал место для их первой хижины у речушки Пони Крик, развел здесь небольшую отару овец, сказав при этом, что никуда уже отсюда не сдвинется, ну, разве что его здесь закопают.

А так, кстати, оно и случилось… Год назад Уилл похоронил старика, упрямого плешивца, и к этому времени он уже решил, что останется на Ранчо Рокин'Ар и сделает его самым процветающим в округе.

Неторопливо Уилл двинулся вперед, морщинка легла на его лоб, но проклятый вопрос так и не выходил из головы. Так что же ему делать с этим Жаворонком? О том, как растить детей, ничегошеньки-то ему известно не было. Да он и не думал о том, чтобы в ближайшие год-два ими обзаводиться. А тут эта девочка… Де-воч-ка! Только ее Уиллу и недоставало в доме. Райдэр за всю свою жизнь мало имел дел с женщинами. Его мать еще давно навсегда отучила его от мысли сковать себя узами брака. Марта Райдэр, сколько помнил Уилл, всегда изображала из себя страдалицу. И он не собирался угодить в тот же капкан, что и его отец в свое время. Поэтощу Уилл предпочитал избегать общество женщин, особенно тех, у кого на уме было лишь одно замужество. Хотя… Уилл внезапно, кстати, вспомнил о миловидной Жюстине и тут же признался себе в том, что отнюдь не все женщины стремятся только к браку.

Жюстина даже вида не подавала, что ищет свадебное кольцо или приставки «миссис» к своей фамилии. Жюстине ничего не надо было, кроме приятного времяпрепровождения, красивых вещей да кого-нибудь рядом на ночь. Уилл хорошо ее понимал и разделял ее побуждения и интересы. Райдэр считал Жюстину своей девушкой, и это, кстати сказать, придавало ему лишний вес и значительность в местном провинциальном обществе. Но на тот счет, насколько их отношения были серьезными, он крепко ошибался. И понял это лишь тогда, когда как-то вернулся с прогона скота раньше обычного и к своему возмущению обнаружил Жюстину в своей постели в объятиях помощника шерифа… Ну, что тут ранчеру было поделать?

Хотя, конечно, как говорится, чего в жизни не бывает, но все же Уилл старался поменьше иметь дела с женщинами да и, по его твердому мнению, прекрасный пол, вряд ли в ближайшее время мог кардинально измениться к лучшему… Вне всякого сомнения, матримониальные отношения в планы Уилла Райдэра не входили. Он мог бы поклясться в этом на целой стопке Библий.

Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от неприятных воспоминаний о своей матери и Жюстине. В конце концов он напомнил себе, что нельзя ставить невинное дитя и голодную до мужчин женщину на одну доску. Жаворонок еще совсем малютка. Одинокая, забитая сиротка. Но вот только, что же ему с ней делать? «Что-то ты как в воду опущенный, Уилл?!» – сказал он себе. Райдэр остановился, повернулся на знакомый голос: «День добрый!»

Хэнк Мак Леод, косая сажень в плечах, с отливающими стальной сединой висками и глазами цвета неба, коснулся пальцами полей своего стетсона.

– Не скажешь ли, что так тебя тревожит?

– Да, ничего, шериф, в чем мне могла бы понадобиться помощь закона.

Жизненный опыт подсказывал Хэнку, что сейчас необходимо было выдержать небольшую паузу. В конце концов, Уилл пожав плечами, сказал: «Видишь ли, сегодня утренним экипажем прибыла моя племянница. Моя сестра умерла год назад, и ее муж также, и теперь девочка будет жить со мною». Уилл не стал. уточнять для шерифа, что его собственная мать отказала в приюте внучке-полукровке, а сестры из Армии Спасения почти шесть месяцев потратили на уточнение местожительства любимого дядюшки.

– Прискорбно это слышать… Я имею в виду насчет вашей сестры…

Уилл опять пожал плечами.

– По правде говоря, я понятию не имею, как воспитывать девочку. И что я буду с нею делать на ранчо?!

– Спорим, у тебя все получится как нельзя лучше! Растить детей не так уж и сложно. Я сам вот двоих воспитал.

– Тебя послушаешь, так это проще простого! Но этого не может быть, Хэнк!

Уилла не так-то легко было провести. Он знал, что на самом деле воспитание – это очень сложно. Его собственное детство было весьма далеко от совершенства. Не дай бог, он заставит, не желая того, девочку страдать так, как когда-то приходилось ему.

– В жизни ничего так просто не делается, – пояснил Хэнк. – Надо стараться, чтобы все было по-доброму. У тебя, Уилл, получится!

Уилл покачал головой.

– Не знаю… К тому же тебе жена помогала, а я…

– И то правда, – усмехнулся шериф. – Давай допустим, что на территории штата есть где-то хорошая женщина, которая не прочь за тебя выйти замуж, а значит – и помочь растить племянницу! Мы с тобой могли бы уже начать поиски. А, Уилл? Как ты считаешь?!

– Нет уж, Хэнк, спасибо! – Слова Хэнка настолько возмутили Райдэра, что он замотал панически головой. – Нет, ни за что!

Улыбка исчезла с лица Хэнка.

– Ну ты ведь, по-моему, всегда сможешь договориться, чтобы девочку кто-нибудь удочерил, если не хочешь возиться с нею сам.

НЕ ХОЧУ С НЕЮ ВОЗИТЬСЯ… Уилл представил круглые, полные печали глаза Жаворонка, это постоянное выражение испуга на ее милом личике… Он ведь вовсе не говорил, что девочка ему не нужна. Хотя это она уже, наверняка, не один раз слышала… Уиллу так бы не хотелось продолжить список отказывающихся от ребенка.

– Думаю, мы что-нибудь придумаем, – сказал он чуть мрачноватым тоном.

Хэнк улыбнулся: «Я так и думал!»

Глава 2

Адди казалось, что езда на этом, запряженном одной лошадью, экипаже вытрясет из нее всю душу. Она молила про себя Бога, чтобы добраться до Хоумстэда в целости и сохранности, но у нее не было полной уверенности, что она не разобьется вместе с возницей вопреки воле Всевышнего где-нибудь на дороге. Экипаж резко занесло на крутом горном повороте. Адди с визгом полетела на пол. Шляпка сползла ей на глаза, а заколки рассыпались,

– Да он с ума сошел! – возмутилась она. – Дурак какой-то!

Она вновь устроилась на сиденье и попыталась привести в порядок шляпку и волосы. Но толку в этом не было. Теперь уж ей ни за что не сколоть свои лохмы в аккуратную прическу, по крайней мере, до тех пор пока они не окажутся на твердой земле, и под рукой у нее не будет теплая вода да расческа.

«Помоги мне Господи! И что это меня понесло в эту забытую Богом глушь? « – думала про себя Адди.

«…И ВПРЯМЬ НЕ ВИЖУ, ЧТОБЫ У ВАС БЫЛ КАКОЙ-ТО ИНОЙ ВЫБОР, МИСС ШЕРВУД!»

Экипаж качнуло в противоположную сторону. Адди схватилась за дверцу, пытаясь не слететь с сиденья вторично, и приберегла пару ласковых для безмолвного болвана, что возвышался на козлах, на случай, если они все-таки доедут до Хоумстэда, а не закончат свой путь на дне какой-нибудь быстрой реки!

«НУ, ЭТО НЕСЕРЬЕЗНО, МИСС ШЕРВУД! ВЫ НЕ МОЖЕТЕ МНЕ ОТКАЗАТЬ».

Насчет иного выбора, мистер Бэйнбридж явно ошибся, равно как и насчет того, что Адди не сможет ему отказать. И она сказала об этом Бэйнбриджу вполне определенно. А потом она ответила на объявление «Ищем учителя», посланное во все окружные газеты из крохотного поселка, затерявшегося на крайнем Западе. Поселок этот назывался Хоумстэд. И уже через несколько недель она запаковала все свое добро в два сундука и села в вагон, идущего в западном направлении паровоза. Именно эти сундуки и были в данный момент привязаны веревками к крыше этого жуткого однолошадного экипажа, главной целью которого было – как следует растрясти ее кости.

Адди откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Она благодарила бога за то, что путешествие наконец-то подходило к своему логическому завершению. Ей казалось, что она села на поезд в Кингсбери, по крайней мере, несколько лет назад. Она уже достаточно намыкалась за эти дни по незнакомой ей сельской глубинке и многого поднатерпелась от здешних грубиянов. Все, о чем она сейчас могла мечтать, это о ванне и ночи, проведенной в нормальной человеческой постели.

На Адди нахлынули воспоминания о родном доме на Заливной улице. Она могла бы поклясться, что осязала кожей соленые ветра и слушала прибой морских волн Кингсберского залива. Она ощутила острый приступ тоски по родине, сменившийся всеподавляющим паническим страхом. Ей было знакомо это чувство. Страх преследовал ее с тех пор, как она покинула офис мистера Бэйнбриджа, дав ему вполне определенный отказ. А что, если у нее совсем ничего не получится? Вдруг она не сможет? Может быть, она весьма посредственная учительница?

«ТЫ МОЖЕШЬ, АДЕЛАИДА. У ТЕБЯ ЭТО ПРИРОДНЫЙ ДАР – УЧИТЬ…», – вспомнились слова, сказанные ее отцом.

– Надеюсь, папа, – прошептала Адди так, будто отец был сейчас тут, рядом с нею, словно бы она и впрямь слышала от него эти ободряющие слова.

Мэтью Шервуд был заботливым отцом и великолепным учителем. Он знал, чем увлечь своих учеников. А уж над образованием своей собственной дочери он постарался как следует. Ее любимыми воспоминаниями были часы, проведенные с ним вместе в захламленном кабинете в глубине дома на Заливной улице, то, как они вдвоем копаются в пропахших пылью книгах, а затем обсуждают все, что прочитали. Порой их оживленные дебаты становились чересчур разгоряченными, и дочь и отец изо всех сил старались отстоять совершенно противоположные точки зрения, но теперь, вспоминая прошлое, ей было дорого каждое из тех счастливых мгновений. Ведь, споря с отцом, она всегда чувствовала себя равной. «Я смогу, – подумала Адди про себя. – Я буду хорошей учительницей. Обязательно!»

Экипаж заметно замедлил ход, да, похоже, и дорога выровнялась. Адди открыла глаза и, схватившись рукою за дверцу, прильнула к окошку, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть.

Извилистая горная дорога осталась позади. Перед Адди простиралась обширная, серповидной формы, долина. Высокие травы колыхались на горячем летнем ветру. Темно-пурпурные полевые цветы заставляли вспоминать о мантиях сказочных королей. То был чарующий вид. Величественные горы, склоны которых густо поросли дикими соснами, а гранитные пики – обнажены, устремились в ослепительно голубую небесную ширь. Да, такого Адди уже очень давно не видела. Она подумала, как далеко осталось им до пункта конечного прибытия. Словно прочитав ее мысли, возница громко воскликнул: «Приближаемся к Хоумстэду, мисс!»

«Хоумстэд», – повторила Адди про себя и сразу же забыла о величественных вершинах, синем небе и пурпурных полевых цветах. Она безуспешно попыталась стряхнуть пыль с потерявшей всякий вид юбки. Наверняка и лицо ее было в грязных разводах… Оставалось надеяться, что хоть чепчик сможет скрыть ее растрепанные волосы. Конечно же, ей хотелось прибыть в Хоумстэд во всей красе, но, к сожалению, сейчас об этом не могло быть и речи. Адди закрыла глаза и быстро прошептала молитву, попросив у Бога расположение жителей Хоумстэда. Ей так хотелось им понравиться.

– Еще кофе, дорогой?

Хзнк в ответ поднял свою чашечку, и его жена Дорис наполнила ее до краев темным крепким варевом.

– Экипаж, должно быть, уже давно приехал, – сказал он, прежде чем подуть на горячую жидкость.

– Если только не опоздал, – при этих словах Дорис поставила на стол еще одну тарелку, затем наполнила кофе вторую чашку. После этого, выдвинув с противоположного края стола стул, села.

– Как ты думаешь, каков он из себя?

– Кто?

– Сам знаешь кто, – обиженно ответила Дорис. – Само собой разумеется, учитель. Мистер Шервуд.

– А… так это ты о нем… Не знаю. Подождем его приезда да посмотрим. Думаю, он такой же, как и все.

– Хэнк Мак Леод, ты кого хочешь из себя вывести? Я тебе об этом раньше не говорила, разве?

Он ухмыльнулся, уставившись в чашку.

– Пару раз, Дори. – Он сделал глоток. – Всего лишь пару раз.

Мирная тишина установилась на кухне, пока Дорис завтракала, а Хэнк пил свой кофе, глядя задумчиво в окно на главную улицу Хоумстэда.

Хэнку нравилось быть здесь шерифом. Один день походил на другой. Да и, говоря по правде, единственным волнующим событием для жителей Долины Большого Лука бы еженедельный приезд экипажа из Буаз-Сити, да и то останавливающегося здесь, чтобы только раскидать почту.

Крайне редко вместе с почтой экипаж привозил и какого-нибудь пассажира. До сих пор в округе все еще обсуждали приезд на прошлой неделе племянницы Уилла.

Словно читая его мысли, жена спросила:

– Не слышал, Хэнк, как там у Уилла Райдэра дела? Эмма говорила, он там с этой племянницей бьется как рыба об лед.

– Да, он нервничал, но я думаю, все наладится.

– Эмма говорит, что девочка прямо писаная красавица, да только такая грустная, что прямо сердце разрывается…

– Думаю, Дорис, для печали у нее есть причины. Не так-то легко потерять своих близких и расстаться с родиной.

– Да, ты прав. Бедняжка… Осталась одна-одинешенька на свете. Я вот все о Саре думаю. Если бы что случилось с Томом и Марией, что тогда было бы с Сарой?

Хэнк поставил, чашку на блюдце и встал из-за стола.

– Мы своих двоих вырастили, думаю, и внучку смогли бы, если что…

Хэнк представил, еще нетвердо стоящую на ногах, золотоволосую и голубоглазую малышку.

– Господи, она-то уж знала бы, как обвести вокруг пальчика своего старого дедушку!

– Ну что попусту болтать о том, что нам пока не грозит.

Когда Хэнк сказал это, Дорис с любовью посмотрела на мужа и, потянувшись к нему, взяла его за руку. Она прижалась щекой к его ладони и нежно поцеловала.

– Я смотрю на прожитые годы и думаю, как же мне повезло с тобою, Хэнк, – прошептала она.

Хэнк погладил ее волосы и не задумываясь произнес:

– Нет, это мне повезло, Дори!

Минутой позже Хэнк уже спускался с парадного крыльца, слегка замешкавшись, поправляя свой широкополый стетсон. Не спеша он обвел глазами главную улицу. Он ведь ничуть не солгал, когда сказал, что ему повезло. Лучше жены, чем Дорис, и представить себе было бы невозможно. За тридцать три года совместной жизни они всякого повидали, и плохого и хорошего, но она его никогда не покидала. Дорис никогда не жаловалась, даже в те времена, когда он, молодой юрист, мотался вместе с нею. Томом и Анитой по всей стране в поисках работы. Теперь у них был милый домишко в тихом маленьком Хоумстэде, их дети выросли и уже успели обзавестись собственными семьями, нарожать своих детей, а Хэнк все продолжал работать шерифом в городке, где никогда ничего особенного не происходило. Он считал, что лучшего, чем у него есть в этой жизни, нельзя было и ожидать. Эмма была так взволнована, что места себе не находила.

«Стэнли, наверняка, чувствует то же самое», – подумалось ей, когда его рука легла ей на плечо. Она подняла на него глаза. Стэнли улыбнулся и подмигнул ей: «Все-таки тебе это удалось, Эмма», – промолвил он. Она лишь усмехнулась в ответ. Да. ей удалось, но было не так уж просто сделать это. Ей пришлось изо всех сил постараться, чтобы убедить других членов городского совета в том, что пришло время им нанять своего школьного учителя. Многие были против этой идеи. Кое-кто считал, что от книжек один только вред. Другие придерживались мнения, что дети вполне могут учиться дома, и учить их будут после работы собственные родители. Но Эмма не сдавалась, пока ей не удалось всех переубедить. Стэнли сказал, что у него даже на мгновение не – возникало сомнения в том, что она в конце концов победит.

Пульс Эммы забился учащенно, когда она, всматриваясь вдаль, вдруг увидела облачко пыли, поднимавшееся с восточного предместья.

– Едут! – закричала она.

Над крышей Торгового Дома Барберов на фоне чистого неба висела уже целая туча бурой пыли. Конечно же, если предположить, что это не был табун диких мустангов, то тогда, похоже, к городу действительно приближался долгожданный экипаж. Поднялся взволнованный шум. Через несколько минут все наконец-то увидят А. Л. Шервуда, первого учителя Хоумстэда.

Как только экипаж остановился, Адди выглянула из его окошка, но из-за стоящей столбом пылищи, так ничего и не смогла разглядеть. Понадобилось некоторое время, чтобы подождать, прежде чем пыль осела. Адди с трудом глотала воздух, пытаясь побороть овладевающее ее волнение.

«Из меня обязательно получится очень хорошая учительница», – напомнила она себе. Ведь ее отец так хорошо подготовил к этому. И в школе Адди училась лучше всех. К тому же, у нее было разрешение заниматься учительской практикой.

И что совсем немаловажно, – она просто очень любила детей. Что ни говорите, она все-таки способна была стать учительницей! Вне всякого сомнения.

Прежде чем пыль улеглась, до слуха Адди долетели обрывки оживленного разговора, из которого она поняла, что все кого-то ожидают. Но вот, только, неужели все они пришли встречать именно ее, Адди Шервуд?! Неужели все они решили встретить экипаж? И даже, может быть, сама миссис Барбер? Интересно, что они теперь о ней подумают? О» как было бы здорово, если б все-таки у нее было время умыться и переодеться, прежде чем кто-то станет ее разглядывать. Адди тяжело вздохнула. Она вновь безуспешно попыталась привести в порядок свои волосы. Ах, если бы она была маленькой изящной блондинкой и к тому же красавицей, а не высоченной рыжей простушкой!

– Добрый день, господа! – услышала она голос спрыгнувшего на землю возницы. Затем открылась дверца экипажа.

«ГОСПОДИ… ТОЛЬКО БЫ МНЕ НЕ ОПОЗОРИТЬСЯ!» – молила Адди, поднимаясь с сиденья и придерживаясь одной рукой за дверцу, выбираясь из экипажа.

«ПУСТЬ ОНИ ВСЕ ЗАХОТЯТ, ЧТОБЫ Я ЗДЕСЬ ОСТАЛАСЬ!»

Оглядевшись, она обнаружила около дюжины незнакомых, пристально разглядывающих ее лю-с дей. Затем, практически одновременно, их взгляды сошлись в одной точке, на открытой двери экипажа. Все молчали.

Через мгновение Адди сообразила, что, вероятно, они ожидали кого-то другого. Скорее всего, миссис Барбер не получила телеграмму, извещавшую о ее прибытии сегодняшним экипажем. Вы – прямившись и слегка приподняв голову, Адди обратилась к собравшимся:

– Пожалуйста, не сможет ли мне кто-нибудь объяснить, где я могу найти миссис Барбер?

Теперь все одновременно посмотрели на Адди, однако на вопрос так никто и не удосужился ответить.

– Миссис Эмма Барбер, – продолжала Адди. – Думаю, она занимается торговлей. Если бы вы мне объяснили, в какую сторону нужно идти…

Небольшая, круглолицая, с седеющими волосами женщина вышла вперед.

– Это я – миссис Барбер!

У Адди словно камень с души сняли.

– Как хорошо! Слава богу! Я – Аделаида Шервуд! Боюсь, вы так и не получили моей…

Что-то в окружившем ее безмолвии заставило ее замолчать. Она пробежала взглядом по лицам, стоявших в растерянности людей.

– Вы и есть А. Л. Шервуд? – с напряжением в голосе спросила Эмма.

– Да. – Адди взглянула немного робко на переспросившую ее женщину. – Вы ведь ждали меня, не так ли?

Эмма посмотрела на стоящего рядом с нею высокого и очень худого мужчину, затем перевела взгляд на Адди.

– Нет, мисс Шервуд. Боюсь, что вас мы не ждали…

Глава 3

– Но я же посылала телеграмму, – сказала Адди. Эмма как-то странно смотрела на нее.

– Все правильно. Я получила телеграмму, но все равно мы именно вас не ожидали.

– Боюсь, я чего-то не понимаю. Вы все… Разве вы сейчас здесь собрались не для того, чтобы меня встретить? Я…

От страха у Адди перехватило дыхание. Стоило ехать в такую даль, чтобы терпеть насмешки? Может, она чего-то недопонимала? Ее что, заставят вернуться в Кингсбери?

Мужчина, стоявший рядом с Эммой, сделал шаг вперед.

– Меня зовут Стэнли Барбер. Все, что пытается объяснить вам моя жена, это то, что все мы были уверены в том, что А. Л. Шервуд – никто иной, как мужчина! А оказалось, все не так…

Несмотря на жаркое августовское солнце, по спине Адди пробежал озноб.

– Мужчина… Но я не… почему бы вам… Стэнли с энтузиазмом стал жать руку Адди.

– Теперь мы видим, что заблуждались, мисс Шервуд! Добро пожаловать в Хоумстэд!

– Спасибо вам, мистер Барбер, – ответила Адди автоматически и в то же время абсолютно не веря в его доброжелательность. Могло быть все, что угодно, но только не радушный прием. Ведь они ожидали мужчину… Им был нужен мужчина.

– О Господи, да что ж это сегодня со мной такое? – воскликнула Эмма. – Позвольте мне, мисс, вам всех представить, а потом мы побыстрее уведем вас с этого убийственного солнца. С моим мужем Стэнли вы уже познакомились.

Эмма взяла Адди за руку и подвела ее к тротуару.

– Это вот Дорис Мак Леод… Наша почтальонша.

– Добро пожаловать в Хоумстэд, мисс Шервуд!

На приветливом лице Дорис засияла дружеская улыбка. Седые кудри выбивались из-под бледно-голубого чепца, так подходившего к глазам этой женщины.

– Спасибо, миссис.

– А вот, рядом с ней, ее муж, Хэнк Мак Леод, – продолжала Эмма. – Он наш шериф.

– Рад с вами познакомиться, мисс Шервуд, – шериф приподнял указательным пальцем свою широкополую шляпу.

– Благодарю вас, сэр, – тихо ответила Адди, заглядевшись на этого красивого старика. Она подумала, что человек столь внушительных размеров и с такой внешностью одним только своим видом способен был погасить любые беспорядки, и что, скорее всего, он очень хороший шериф.

Эмма подвела ее к пожилой женщине, примерно одного с Адди возраста, державшей на руках, что-то лепечущее дитя.

– А это невестка Мак Леодов Мария и их внучка Сара.

– Добро пожаловать в Хоумстэд! – сказала Мария. – Мы так рады, что вы приехали.

Улыбнувшись ей в ответ, Адди почувствовала определенную легкость в теле. Ей уже не было так неловко, как прежде.

– А вот это, – потянула ее за рукав Эмма, – наш пастор, преподобный Пендрой.

Вперед выступил небольшого роста джентльмен с двойным подбородком над воротничком, какие бывают у лиц духовного звания.

– Как добрались, мисс? Мы очень рады, что вы вольетесь в наш приход.

– Благодарю вас, Отче! Я так тронута, что вы пришли меня встретить. – Адди посмотрела на остальных собравшихся и не раздумывая, сказала: «ХОРОШО. ЧТО ВЫ ВСЕ ПРИШЛИ!»

– Стэнли! – скомандовала Эмма. – Позаботься о вещах мисс Шервуд! Я отведу ее домой и дам ей что-нибудь поесть. – И, уже обращаясь к Адди. – У вас еще будет масса времени поговорить со всеми чуть позже. А сейчас, я думаю, вам необходимо немного отдохнуть. Дорога из Буаз-Сити, известно, нелегка. Может быть, когда-нибудь и туда проведут железную дорогу и не надо будет трястись по ухабах на этих разбитых таратайках.

Прежде чем Адди хоть что-то успела сообразить, Эмма Барбер, решительным жестом взяв новоприбывшую за руку, повела ее в незнакомом направлении. А по дороге женщины разговорились.

– Простите нас за это маленькое недоразумение, мисс Шервуд… Ну… то, что мы вас за мужчину приняли… Если бы я была чуть повнимательнее, то, наверняка, догадалась бы, что вы все-таки женщина! Да стоило лишь посмотреть на ваш почерк. Просто я вдолбила себе в голову, что женщина ни за что не решится отправиться в такую даль…

– Миссис Барбер, если я вас чем-то не устраиваю… Я… Вы скажите!

– Ерунда. Мы рады вашему приезду. Поверьте!

Адди хотелось, чтобы ее в этом убедили, стали уговаривать.

– Вам у нас, наверняка, понравится. Мы все здесь очень дружны. У нас здесь очень хорошая церковь, есть и дамский Литературный салон.

Эмма указала на стоящее невдалеке большое деревянное здание.

– Это лесопилка Ричмонда. Старый Ричмонд построил ее на Пони Крик четыре года назад. Теперь там заправляет Том Мак Леод. Мы со Стэнли построили наш дом и магазин несколькими месяцами позже, и вскоре после этого вокруг нас поднялся целый город. В прошлом году все жители собрались и совместными усилиями построили церковь. Да какую красивую: со стеклянными окнами, шпилем и великолепным колоколом. Она прямо за нами, на западной окраине городка. Именно там вы пока и будете проводить свои занятия, но по весне у нас уже будет новое школьное здание. Мы уже закупили и парты, и доску. – Она кивнула направо. – А там вот тюрьма, а через дорогу – приемная Дока Варни. Док у нас холостяк. Живет в том же доме.

Адди переводила взгляд с одного здания на другое. Все дома в поселке были деревянными и в большинстве своем покрыты свежей побелкой. Между домами оставалась еще масса пустого пространства. Некоторые здания стояли впритык к дороге, другие были наоборот стоящими как бы в стороне и имели странные, непохожие на другие, конструкции. Это так не походило на опрятный стиль плотной застройки ее родного города. Фальшивый фасад тюрьмы украшала вывеска лишь в одно слово «Шериф». Под крыльцом двухэтажного здания на противоположной стороне улицы имелась вывеска «Кевин Варии – Доктор Медицины». Рядом с резиденцией местного врача находилось скрытое в тени высоченных сосен здание L-образной формы. Похоже, сюда они и направлялись.

– Это и есть торговый дом Барберов, – сказала Эмма, подводя Адди к магазину. – Наша квартира со двора. Проходите, а я, пока вы себя будете приводить в порядок, согрею вам чайку.

И вот уже Адди прошла в спальню с кружевными белоснежными занавесками на окнах, и таким же роскошным покрывалом на кровати.

– Вода там, в кувшине, – сказала Эмма, показав на фарфоровую раковину умывальника и стоящий рядом глиняный сосуд. Она вытащила из комода полотенце и положила его перед зеркалом.

– Располагайтесь, а когда будете готовы, приходите на кухню. Я приготовлю вам чай и что-нибудь перекусить.

– Спасибо! Вы так заботливы и внимательны, миссис Барбер…

И прежде чем Адди успела еще хоть что-нибудь добавить, дверь за Эммой закрылась. Оставшись в одиночестве, Адди села перед трюмо и посмотрела на свое отражение в зеркале. Ее невеселые предположения подтвердились. Вид у нее был просто ужасный. Адди чуть не разрыдалась. Им, видите-ли, был нужен мужчина! Конечно же, надо было назваться Аделаидой-Луизой, когда она отвечала на объявление по найму учителя, а не пользоваться инициалами, но, с другой стороны. она всегда подписывала свою корреспонденцию «А. Л. Шервуд», точно так же, как когда-то ее отец подписывался как «М. А. Шервуд». Здесь она следовала непреложной истине. Ей даже как-то и в голову не приходило, что надо было поступать иначе. Адди судорожно всхлипнула. Нет, она не позволит сейчас расплакаться. Это она не делала с тех пор, как мистер Бэйнбридж сделал ей столь щедрое предложение. Так что теперь она рыдать не будет. Адди приехала в Хоумстэд учить детей, вот именно этим она теперь и будет заниматься. Она быстро сняла шляпку и начала приводить в порядок прическу. С помощью расчески и большого количества воды ей удалось уложить руками непослушные кудрявые локоны, сколов их в пучок на затылке. Как только прическа была в порядке, Адди вымыла лицо и руки, затем надела шляпку. Еще раз тяжело вздохнув, она вышла из спальни и направилась в кухню. Эмма обернулась на звук ее шагов.

– А вот и вы. Чай уже ждет. – Она провела Адди к большому столу в центре кухни. – Садитесь, мисс Шервуд. Вы не против, если я буду звать вас Аделаидой?

– Мои друзья зовут меня Адди.

– Адди. Мне нравится. А вы зовите меня просто Эммой. – И взяв чашку только что закипевшего чая, она поставила ее перед Адди и села на соседний стул.

– Пока пользуйтесь моментом и отдыхайте, а то скоро тут такое начнется. Дети пошли купаться на пруд, но вот-вот должны вернуться.

– А сколько же у вас детей, миссис Барбер?

– Мы же договорились, для вас я Эмма. А детей у меня шестеро.

– Шестеро? О, не может быть! Довольная жизнью Эмма кротко, по-матерински ласково улыбнулась.

– Шесть моих любимчиков. Альберту, старшему, уже шестнадцатый пошел. Аннели – пятнадцать. Райану – двенадцать. Рэйчел – одиннадцать. Лоринг – восемь. А самая маленькая – Лесли. Ей шесть. Они все такие смышленые, все до одного! Я изо всех сил стараюсь научить их всему понемногу, но им просто необходима настоящая школа, как, впрочем, и любому другому ребенку в Долине Большого Лука. Альберт считает что немного «староват» для учебы, но никуда не денется, пойдет, как и все остальные!

– Я с нетерпением жду встречи с ними.

– Что ж, они здорово удивятся, когда увидят вас. Как и все остальные в нашем захолустье, дети ожидали прибытия мистера Шервуда. Для них будет приятный сюрприз… – Затем Эмма немного нахмурилась и добавила. – Вероятно, нам придется подыскать семью, чтобы вас пристроить на жилье. – И будто разговаривая сама с собой, сказала: – Конечно же, я была бы рада вас принять, но у нас нет лишней кровати. Адди почувствовала напряжение.

– Пристроить меня? Но я надеялась, у меня будет здесь свой дом. Разве это невозможно?

– Так и мы считали, Адди. Но, боюсь, хижина мистера Райдэра не совсем подходит для женщины. Это деревянная однокомнатная развалюха, в которой не жили лет этак…

– Думаю, она мне вполне подойдет!

– Но вы еще не знаете, о чем идет речь, да и это довольно далеко от города. Конечно, неплохо прогуляться пешком, однако… Вы там будете совсем одна. Это было бы не совсем справедливо по отношению к вам. Я уверена, мы найдем семью, которая с удовольствием сдаст вам комнату.

– Уверяю вас, я привыкла жить одна. И к тому же, люблю ходить пешком. – Адди слегка наклонилась к своей собеседнице. – Эмма, я очень ценю свою свободу и независимость, и одной из причин, по которой я ответила на ваше объявление, было то, что вы обеспечиваете учителя собственным домом. Вы не можете теперь мне в этом просто отказать, лишь потому, что я женщина.

Эмма задумчиво покачала головой:

– Думаю, что все теперь будет зависеть от мистера Райдэра. Это ведь его собственность.

– Тогда я немедленно пойду и поговорю с мистером Райдэром.

Пожилая женщина задумчиво посмотрела на Адди, прежде чем сказала:

– Я попрошу Стэнли отвезти нас на Рокин'Ар.

Адди с облегчением вздохнула.

– Спасибо! – прошептала она.

Проходя по конюшне, Уилл вытер рукавом пот со лба, затем надвинул на глаза широкополую шляпу. Он не мог припомнить такого горячего августа с тех самых пор, как он и Рик Чарльз впервые приехали в эту долину. Повесив лассо на ограду, он открыл калитку и вышел со скотного двора. Большими шагами он направился к дому. Его острый взгляд уловил еле заметное движение в одном из окон, и Уилл понял, что Жаворонок сейчас за ним наблюдает. Он также знал, что если посмотрит в ее сторону, она сразу же спрячется. Он сдержал вздох разочарования. Их первая неделя совместной жизни была далеко не блестящей… Девочка металась у него под ногами, словно испуганный жеребенок. Когда он пытался с нею поговорить, девочка шарахалась в сторону, будто бы он ей как-то угрожал. Когда Уилл просил ее что-нибудь сделать, она тотчас же повиновалась, словно боялась последствий в случае отказа. Кроме ответов на его прямые вопросы, Жаворонок и слова лишнего не произнесла. К тому же она была так тиха, что можно было запросто забыть, что она вообще находится в доме. Было совершенно ясно, что его худшие опасения полностью подтвердились. Он и понятия не имел, как обращаться с девочкой. Заставлял ее страдать, точно так же, как когда-то заставляли страдать его. И несмотря на его неуклюжие попытки сыграть роль заботливого дядюшки, она по-прежнему его боялась. Уилл тихонечко выругался про себя. Он не мог обвинять ребенка: ведь разве он знал, как сделать так, чтобы девочка почувствовала, что о ней заботятся и ее любят? Да и сам он этого никогда не чувствовал. О детстве у него остались самые мрачные воспоминания. Он не был в состоянии вспомнить ни одного счастливого момента.

Райдэр вспомнил о некоторых семействах, которые хорошо знал здесь, в Хоумстэде, например, Мак Леодов, Барберов. Порой он замечал, как эти люди смотрят друг на друга, и задавался вопросом: А ПРАВДА ЛИ ЭТО? Ему было трудно в это поверить. В его собственной семье даже не принято было делать вид, что кто-то кого-то любит. Исключением, пожалуй, была Патриция. Иногда ему казалось, что его маленькая сестренка нежно к нему относится, однако сказать «Я люблю тебя» вслух никто из Райдэров не осмеливался до сих пор.

Уилл уже коснулся ручки входной двери, как услышал за спиной скрип упряжи. Он резко повернулся. Даже с небольшого расстояния он признал худую, как карандаш, фигуру Стэнли Барбера на козлах самодельной повозки.

Его жена сидела рядом. Кто-то еще был с нею, но Уилл так и не смог рассмотреть, кто именно это мог быть. Райдэр спустился с крыльца и подождал, пока повозка подъедет поближе.

– День добрый, Уилл, – поприветствовал его подъехавший Стэнли.

– День добрый! – ответил Райдэр, сдвинув шляпу на затылок. – Что это тебя вдруг в такую жарищу принесло?

Торговец, посмотрев в сторону сидевшей за его спиной женщины, представил ее:

– Это мисс Аделаида Шервуд из Коннектикута.

– Здравствуйте! – ответил Уилл.

– Мисс Шервуд теперь будет нашей учительницей. Мы вот решили поставить тебя в известность, прежде чем поселим ее в твоей хижине.

– Но я думал…

Стэнли понимающе кивнул.

– Мы вот тоже думали… Но…..

– Мистер Райдэр! – Адди приветливо воскликнула, спускаясь с повозки.

Первое, что его поразило в незнакомке, был ее рост. Мисс Аделаида Шервуд была ничуть не ниже любого из проживавших в долине мужчин, и даже, пожалуй, повыше некоторых. Ее макушка была на уровне глаз Уилла. Она была стройной. Плавные очертания ее тела дополняли линию дорожного платья. Выбивавшиеся из-под соломенной шляпки волосы были цвета горящего осеннего перелеска и на затылке лежали тяжелыми кудрями. Все это Райдэр успел разглядеть, прежде чем девушка посмела взглянуть ему в глаза. Когда .Адди это сделала, Уилл вдруг осознал, что заглянул в самые необычные из всех зеленых глаз, что ему доводилось видеть прежде. Миндалевидные, они были оттенка зеленых яблок. Овальные зрачки были черны, как обсидиан. Уилл почти не обратил внимания на остальные черты ее лица, которые, в лучшем случае, были немного заурядны.

– Мистер Райдэр, мне уже все объяснили, что ожидали мистера Шервуда. Мне, конечно, жаль, что случился подобный конфуз, но я уже уверила миссис Барбер, что степень моей квалификации ничуть не ниже, чем у кого-либо.

Райдэр слушал Адди и отметил, что у нее был мягкий, интеллигентный и женственный голос. Почему-то он ожидал, что это будет нечто более грубое и строгое, более подходящее ее росту и простоватой внешности.

– И тем не менее, – продолжала Адди, – необходимо решить один вопрос, могу я или нет воспользоваться вашей хижиной?

Уилл посмотрел на Стэнли. Стэнли кивнул на Эмму.

– Я думала, Адди захочет жить с какой-нибудь семьей, вместо того, чтобы пребывать в полном одиночестве, – сказала Эмма. – А твоя хижина и старая, и тесная. Вот я и сказала, что надо прежде с тобою посоветоваться.

– Мистер Райдэр! – голос Адди вновь привлек его внимание. – Барберы показали мне ваш старый дом по дороге сюда. Уверяю вас, он мне вполне подойдет.

Как раз то, что Уиллу не было нужно – это женщина на ранчо Рокин'Ар. Сейчас она говорит, что это вполне ее устроит, но очень скоро она начнет просить его: сделай это, принеси это. Она посчитает, что он должен отвечать за ее благополучие. Не пройдет и несколько недель, как она начнет жаловаться насчет того, что в доме нет спринцовки, а по хижине гуляют сквозняки.

Уилл отрицательно покачал головой. Он подумал о том, что миссис Барбер была права. Эта хижина была неподходящим местом для женщины.

– Вам лучше поселиться в городе, – сказал Райдэр утвердительным тоном.

– Мистер Райдэр, если я правильно вас поняла, вы согласились пустить А. Л. Шервуда жить в свое жилище, в случае, если он будет нанят на работу учителем?! – Покопавшись в своей дорожной сумке, Адди извлекла конверт. Она достала письмо и протянула его Уиллу. – Здесь сказано, что в случае принятия меня на работу, вы, мистер Райдэр, обеспечиваете меня жильем.

– Но мы думали А. Л. Шервуд – мужчина, – пытаясь сдержать негодование, ответил Уилл.

– У меня действительно есть желание быть учительницей для детей Хоумстэда! И я хочу жить в собственном доме, несмотря на то, что вы ожидали увидеть мистера Шервуда!

Уилл посмотрел на ее упрямый подбородок и заметил в глазах Адди презрительный блеск. Уилл и минуты не сомневался в том, что она имеет в виду то, что говорит. Тем не менее, женщина может принести на ранчо одни лишь неприятности.

– Будет лучше, если вы обоснуетесь в городе, – твердо повторил Райдэр.

– Вы что, отказываетесь от своих обещаний, мистер Райдэр? – Адди помахала письмом прямо у Райдэра перед носом. Это вывело его из терпения. Он почувствовал, что попал в ловушку, а этого он как раз и не любил.

– Ну, если это то, что вы хотите, мисс Шервуд, я более не стану вас отговаривать. Но только не думайте, что я примусь как-то переоборудовать это скромное жилище, лишь потому, что вы женщина!

Адди с трудом сдержалась от того, чтобы не вздохнуть с облегчением. Она так боялась, что он не изменит своего решения.

– Спасибо, мистер Райдэр, – тихонько сказала она уже без всякого озлобления. – Смею вас заверить, что впредь не попрошу об особых одолжениях с вашей стороны…

Уилл Райдэр молча пожал плечами, но Адди была почему-то уверена, что он все еще на нее сердится. Не очень-то хорошим было начало… Обидеть человека, на земле которого собираешься жить, поставив под сомнение его честь. Но что ей еще оставалось делать? Лишившись дома и одновременно попав в категорию бедных, Адди стала ценить свою независимость превыше всего. Да и с его стороны было не совсем справедливо поменять свое решение лишь из-за того, что она оказалась женщиной. Адди приехала в такую даль, чтобы стать здесь учительницей. Свою часть договора она выполнила. Неужели ожидать от него и остальных жителей городка того же самого было слишком много?

– Как там ваша племянница, Уилл? – спросила Эмма, быстро сменив тему разговора.

– Отлично. Растет.

Его ответ был столь краток, что у Адди немедленно возникли сомнения в его искренности. И опять в разговор встряла Эмма:

– Почему бы тебе не позвать ее сюда, Уилл, и не познакомить с миссис Шервуд? Уверена, девочка будет рада увидеть новую учительницу.

Уилл пожал плечами, затем повернулся и пошел к дому. Он открыл парадную дверь и громко позвал: «Жаворонок, выходи!»

Спустя мгновение в дверном проеме показалась девочка лет шести-семи. Глаза ее были опущены, а пальцы рук судорожно вцепились в ситцевый передник. Она шла с таким видом, будто ее окружала аура одиночества и печали. Искра понимания загорелась в сердце Адди. Она представила себя ребенком и вновь услышала, как дети дразнят ее, маленькую девчушку. Она заново почувствовала всю ту враждебность, которая окружала КИСКУ АДДИ в школе. Интуиция подсказывала Адди, что эта малышка была такой же отверженной, как когда-то давно и она сама, и ей мгновенно захотелось облегчить страдания девочки.

Адди наклонилась к малышке, коснувшись ее пухленькой руки.

– Жаворонок? А я – мисс Шервуд. Буду твоей учительницей, как только начнутся занятия в школе. Ты придешь в школу?

Девочка подняла глаза. Адди показалось, что она никогда не видела такого прекрасного ребенка. Идеальный овал лица, золотистая кожа и глаза, как у испуганного олененка. Ее прямые длинные волосы были черны, как смоль. Адди терпеливо ждала, пока Жаворонок не пожмет ей руку. Наконец-то она это сделала. Адди улыбнулась в ответ.

– Я здесь в Хоумстэде новенькая. Может, ты поможешь мне со всем познакомиться? Адди погладила девочку по голове. Встряхнув волосами и вновь уставившись в пол. Жаворонок прошептала:

– Я сама здесь никого не знаю.

Адди напряглась, метнув взгляд на Уилла.

– Она живет здесь со мной всего лишь неделю, – пояснил он.

Внимательно посмотрев на своего нового домовладельца, Адди ощутила странное покалывание в груди. Вне всякого сомнения, он был самым красивым мужчиной из тех, что ей приходилось встречать прежде. У него были ярко выраженные, мужественные черты лица, каждая из которых была доведена до полного совершенства: рыжеватые волосы, темно-золотистые, с солнечными проблесками цвета пшеничного поля в пору сбора урожая, глаза, как утреннее небо и широкие плечи, способные вынести, кажется, груз любых бед. А главное – рост. Он был таким божественно высоким. Как это она могла стоять здесь столько времени, спорить с ним и не обратить никакого внимания на то, как он красив?!

– Адди! – голос Эммы прервал ее мысли. – Нам пора в путь, если ты хочешь устроиться до того, как стемнеет.

– Да, конечно, – хотела сказать Адди, но в горле у нее пересохло, и получился какой-то хрип. – Да, я готова. – Она вновь бросила взгляд на девочку. – До свидания, милая Жаворонок! Скоро мы с тобой снова увидимся. Думаю, мы будем самыми близкими подругами.

На этот раз девочка почти улыбнулась. Адди быстро пошла к повозке. Как только она собралась садиться, кто-то тут же взял ее за руку. Она повернулась и встретилась взглядом с Уиллом. Почему-то снова ей стало не по себе. Ничего не говоря, он помог ей взобраться в кибитку.

Эмма подошла к повозке.

– После Воскресной службы у нас будет пикник. Люди хотят отметить приезд Адди в город. Всем интересно посмотреть на новую учительницу. Я приглашаю тебя и Жаворонка, Уилл. Постараюсь приготовить что-нибудь этакое!

– Да не хотелось бы вас лишний раз утруждать.

– Что ты, Уилл, какие там хлопоты! – Эмма только рукой махнула. – Какая разница: готовить на восемь или на десять человек!

– В таком случае буду вам премного благодарен, – ответил учтиво Райдэр, дотронувшись указательным пальцем до полей своей шляпы. Он спрыгнул с повозки. Его глаза бросили молниеносный взгляд на Адди. Когда Стэнли тронулся с места, Уилл перевел взгляд на свою маленькую племянницу.

Глава 4

Адди проснулась как раз тогда, когда солнце озолотило вершины гор на востоке. Оранжевый свет, проливавшийся сквозь стекло небольшого окошка, высвечивал пляшущие в воздухе пылин-ки. Подняв с подушки голову, она огляделась по сторонам. Внутри бревенчатой хижины, где Адди находилась, имелся огромный роскошный камин, занимавший почти что целую стену. Рядом стоял ящик, доверху набитый колотыми дровами. На противоположной стороне комнаты стояла большая чугунная плита для приготовления пищи. Над плитой, на гвоздиках, были развешаны сковороды, кастрюли и чайники. На полке имелось несколько оловянных блюд и какие-то глиняные черепки. В небольшом кухонном шкафу Эммой предусмотрительно были оставлены некоторые съестные припасы. В центре комнаты стоял небольшой столик и два стула со спинками из фанеры. Рядом с кроватью находился комод с двумя отделениями. Тут же была и небольшая тумбочка, на которой стоял кувшин с водой и тазик для умывания.

Эмма, очень долго извинялась за убогую обстановку, пообещав до конца недели обеспечить Адди всем необходимым. Молодая учительница не стала перечить Эмме. В хижине действительно много чего недоставало. Дом был поистине запущен и практически пуст. Однако, посмотрев по сторонам, Адди с радостью ощутила неповторимое чувство спокойствия. Но не потому, что ее тоска по родному Коннектикуту и морю прошла. Она знала, что единственным домом, родным гнездом для нее навсегда останется скромное строение на Заливной улице. И в то же время Адди не могла отрицать того, что все-таки была какая-то справедливость в том, что она оказалась здесь. С незнакомой ей прежде определенностью она вдруг поняла, что именно здесь было ее настоящее место для счастливой жизни. Впервые за все время, прошедшее со дня отъезда ее из родных мест, Адди почувствовала, как ее покидает страх, волнение за будущее, постоянно сопровождавшие ее после смерти отца.

Отбросив одеяло, она села на кровати, свесив ноги над холодным, плотно утрамбованным земляным полом. Адди поморщилась. Земляным полом, ясное дело, ей ни за что не хотелось любоваться. Адди быстро нащупала шлепанцы, сняла со спинки кровати свое платье. Одевшись, она пошла к двери.

На дворе было свежо и приятно пахло сосной и хвоей. Легкий ветерок колыхал высокие, по колено, травы, напоминавшие Адди набегающие на берег морские волны там, на далекой родине. Журчание протекавшего рядом ручья сливалось с шепотом листвы и сладким щебетом птиц. Солнечный луч, заигравший на ее лице, обещал полуденный жар, но пока его золотое прикосновение было по-нежному теплым и ласковым.

Прислонившись спиной к бревенчатой стене хижины и скрестив на груди руки, Адди закрыла глаза и легко вздохнула. Ее наполнял чарующий дух приключений, чего-то нового, и казалось, жизнь начинается только сейчас. Такого с нею раньше не бывало. Однообразие, рутина, из которых ранее состояла ее жизнь, были словно в другом измерении. Все вокруг было ново и непредсказуемо. ..

Быть может, не зря отец так ничего и не сказал ей о их скудном финансовом положении? И он знал возможное будущее своей малютки, и именно поэтому не посвятил ее в свои проблемы, касающиеся продажи дома? Наверняка он предвидел, что Адди неизбежно увидит что-то прекрасное, кроме Кингсбери и дома на Заливной улице… И с поразительной ясностью Адди вдруг поняла, что ей просто необходимо было уехать из родного дома. Необходимо!

С тех пор как несколько лет назад ее бросил Роберт, Адди спасалась в родительском доме от окружавшего ее жестокого мира. Она ведь выучилась на учительницу, а так и не преподавала, ухаживая за больным отцом. Пряталась от реальной жизни, вот что она делала все это время. Пряталась… от разочарований. И чего она добилась? Что ж, больше так делать она не собиралась. И бесплодных иллюзий, по поводу своего будущего, Адди вовсе не питала. Она знала, что будет обречена остаться старой девой или же принять предложение, подобное тому, что ей сделал старый Бэйнбридж. Но это явно ей было не по душе. Совсем другое дело стать учительницей, быть причастной к образованию и жизни многих детишек. Это было интересно и очень важно для Адди. А сколько раз говаривал ей об этом отец! «Со мной все будет хорошо, отец», прошептала Адди, улыбнувшись.

Уилл налил себе еще одну чашечку кофе из стоявшего на плите кофейника, разрисованного синими горошками, потом сел опять к столу. Впереди у него был целый день. Прежда всего Уилл собирался проверить пастбище на северо-западном краю долины. Кроме того, завтра приезжал перекупщик лошадей, скупавший их для Кавалерии Соединенных Штатов. И Райдэру надо было сегодня подобрать для него нескольких выхолощенных коней, да из тех, что получше. Но вместо того, чтобы сосредоточиться на этих заботах, его мысли постоянно возвращались к учительнице, обосновавшейся в старой развалюхе на Пони Крик. Как там она? Уилл уже давно собирался починить там прохудившуюся крышу, да все как-то руки не доходили. А потом и совсем об этом забыл, будучи уверен, что учитель мужчина. Однако теперь…

Уилл вспомнил волевой, упрямый подбородок Адди Шервуд и бесстрашный взгляд ее необыкновенных, чудных зеленых глаз… Вероятно, ей не нужна была его помощь. Более независимой с виду женщины ему не приходилось встречать. Без сомнения, ему с нею будет нелегко поладить. Наверняка, думал Райдэр, она, ко всему прочему, еще и упряма, как заторможенная ослица. Он побоялся этого сразу, как только ее увидел. Адди показалась ему неразумной женщиной, когда она предпочла ветхую хижину комнате со всеми удобствами у кого-нибудь в городе. Это лишний раз подтверждало его правоту насчет новой учительницы, что она необычайно упряма. Затем он вспомнил, как она низко наклонилась, чтобы поговорить с Жаворонком, и то, как она заставила девочку слегка улыбнуться. Пожалуй, он впервые видел свою племянницу в какой-то мере счастливой. Ему-то вот еще пока ни разу не удалось сделать так, чтобы ребенок улыбнулся. Черт побери! Наверное, ему и вправду придется заняться этой растреклятой крышей, пока погода не переменилась к худшему. Не хотелось все же, чтобы мисс Шервуд залило прямо в ее постели. Тем более, что вся Долина полагалась на нее, как на единственную учительницу.

Конечно же, Уилл понимал, что сдать ей эту хижину было отнюдь не лучшей мыслью. Живущая там женщина причинит ему еще немало хлопот. А ведь она не жила там постоянно, тем не менее, у Райдэра уже голова болела от внезапно свалившихся на него хлопот.

Выпив кофе и поставив чашку на стол, Уилл посмотрел на сидевшую напротив племянницу. Как обычно, пряча глаза, девочка методично подчищала до крошечки содержимое своей тарелки.

– Жаворонок, послушай!

Она испуганно посмотрела на своего дядюшку Уилла, готовая в любой момент сорваться с места и убежать.

– Я поеду на хутор, где остановилась мисс Шервуд, да приведу в порядок крышу. Вернусь, скорее всего, через час.

Он встал из-за стола и понес грязные тарелки к раковине. На секунду он задумался и, повернувшись к девочке, спросил:

– А ты не хотела бы со мною поехать? На мгновение ему показалось, что она вот-вот согласится. Однако девочка вновь опустила глаза и отрицательно покачала головой. Уилл постарался сдержать набежавшее вдруг раздражение, вызванное ее отказом. Он напомнил себе, что Жаворонок всего лишь маленькая девочка, и он должен быть терпеливым. Ей и так пришлось помыкаться в этой жизни. Девочка привыкла к злым и неласковым людям. Взять хотя бы ту старую курицу из сиротского приюта… Да, терпения ему недоставало. Но как только Жаворонок узнает его поближе, она сразу изменится в своем поведении, надеялся Райдэр.

– Ну, хорошо… – Он направился к двери. – Тогда мне, пожалуй, пора. – И, потянувшись за шляпой, Уилл бросил взгляд через плечо. – А ты уверена, что не хочешь поехать со мною?

– Нет, – прошептала она. – Спасибо, дядя Уилл.

«Ну, в том, что я не пытался ее уговорить, меня не обвинишь», – сказал он себе, направляясь к конюшне. Быть может, если бы он легко чувствовал себя с детьми, все было бы по-другому. Но он просто к ним еще не привык. Он не знал, ка' вести себя с Жаворонком и как с нею разговаривать. В отличие от мисс Шервуд, он не мог заставить девочку улыбнуться. У него было плохое предчувствие, что из него вообще никогда не получится настоящего дядюшки, и эта мысль угнетала Уилла настолько…

Закинув ногу на ногу, Хэнк развалился на самой задней скамье церкви. Скрестив руки на груди, он внимательно слушал.

– Мне все равно, что она – женщина, – сказал Док Варни. – Множество женщин преподают в школах, пока не выйдут замуж или уже после того, как овдовеют. Но я не думаю, что ранчо Рокин'Ар вполне подходящее место для нее.

– А почему? – переспросила Эмма.

– Ну, во-первых, видите ли, Уилл Райдэр – холостяк, равно как и все его подручные ковбои. И с нашей стороны было бы просто бесчестно оставить ее там без всякого присмотра и должной защиты. Нет, она должна жить здесь, в городе.

Стэнли покачал головой и сказал:

– Эта старая хибара Уилла почти за полмили от ранчо. Так что то, что она будет жить в обществе одиноких мужчин, весьма далеко от правды. А что до защиты, то, похоже, что старая миссис Кайзер, муж которой умер прошлой осенью, в ней не нуждалась. В этих местах вот уже много лет, как у нас не было никаких проблем с индейцами. И нет причин думать, что они вдруг появятся. – взъерошил рукою волосы.

– Кроме того, мисс Шервуд будет сама себя обслуживать и обстирывать. Так что то, что она останется там, избавит от массы хлопот тех, кто хотел бы ее к себе подселить.

В разговор встряла сестра священника Эллен Пендрой:

– А я вот все еще обеспокоена тем, какой пример она будет подавать детям. Женщина, живущая одна, без должного наставника. – И она коснулась носовым платком лба так, как будто только от одной этой мысли почувствовала себя дурно. – И потом, могут быть неприятности с джентльменами-визитерами. Одно дело, если бы она жила с отцом или братом или в кругу какого-нибудь благородного городского семейства, но…

– Никаких учителей нам не надо! – оскалился на присутствующих Глен Таусенд. – Ни мужчин, ни женщин! Это – пустая трата времени и денег. Дети должны быть опорой родителей и работать по хозяйству.. Мой вот сорванец уже здоров, чтобы сам работать, а не просиживать попусту штаны в какой-нибудь там школе. Да и к чему ему книжки! Была б моя воля, отослал бы я эту леди туда. откуда она к нам приехала.

Хэнк старался скрыть свое отвращение к Глену Таусенду. Кого бы действительно следовало отсюда отправить, так это именно его. Он всегда был всем недоволен. К тому же, Глен был конченый алкоголик, вдобавок злой, как черт. Хэнку уже пришлось в этом месяце останавливать две драки, зачинщиком которых был Глен. Хэнк боялся, что когда-нибудь прибудет на место происшествия слишком поздно и найдет кого-нибудь убитым по милости этого идиота.

– Я считаю, что наш долг – дать возможность мисс Шервуд показать себя с лучшей стороны, – вмешался в разговор преподобный Пендрой, проигнорировав обеспокоенный взгляд сестры. – При первой же моей с нею встрече она показалась мне весьма достойной женщиной, к тому же она ехала в такую даль, ответив на наше приглашение!

– А как же быть с мальчиками постарше? – спросил Джим Поттер. – У мисс Шервуд не будет никаких проблем с моими девочками, но все знают, что мальчишки любят похулиганить. Порой с ними и мужчина едва справится… – Уставившись в пол, он почесал свой затылок. – А как она будет добираться от хижины до школы в случае ранней зимы?

Дорис хлопнула Хэнка по коленке. Взглянув на жену, он отпарировал Поттеру:

– Думаю, Джим, мисс Шервуд будет добираться точно так же, как и твоя жена! Так же, как и все мы. А что до хлопот с хулиганистыми мальчишками, – он сделал паузу и обвел глазами сидящих в церкви, презрительная улыбка скривила его губы, – думаю, любая из сидящих здесь матерей даст мисс Шервуд хороший совет, если та до сих пор не знает, как с ними поступать.

Добродушный, одобрительный смешок пробежал по рядам.

– А что решим насчет ее зарплаты? – громко потребовал Глен. – Мы ведь ей предлагали зарплату мужчины. Неужели теперь мы станем ее выплачивать? Разве не правда, что мы смогли бы без труда нанять любую учительницу за полцены, предложенной этой Шервуд?!

– Возможно, но честно ли это будет? Мисс Шервуд ехала в такую даль из Коннектикута, потому что мы пообещали ей двести двадцать пять долларов в год. И с нашей стороны, было бы бесчестно урезать сейчас эту сумму.

С деревянной скамьи приподнялся Роджер Моррис, фермер, обрабатывающий небольшой клочок земли недалеко от города.

– Думаю, все здесь считают меня за новичка, я ведь сюда только весною приехал, так что, может быть, я и не имею права говорить, но считаю, что мисс Шервуд нас провела. Когда школьный совет принял решение взять ее на работу, все были просто уверены в том, что она мужчина. И быть может, вполне преднамеренно воспользовалась инициалами, вместо того, чтобы полностью указать свое имя. Так что вполне вероятно, она была не совсем честна с нами…

Глен пробурчал нечто в поддержку сказанного.

– Нет, он меня сейчас из себя выведет, – прошипела Эмма, вскакивая как ошпаренная. – Послушайте! Мисс Шервуд приехала сюда учить наших детей! И мы должны быть ей за это благодарны. Что, было много желающих приехать сюда? А теперь у нас есть учитель с дипломом, а мы все сидим и гадаем, отсылать ли ее обратно и где и с кем ей жить. И как бы ей заплатить поменьше того, что было нами обещано! Преподобный отец прав. Наш долг – дать ей возможность показать все свои способности. Если ей хочется жить в старой развалюхе Райдэра, то это не нашего ума дело! Да стоит только посмотреть на нее, сразу же становится ясно, что мисс Шервуд – леди, чья мораль безупречна, а воспитание – куда выше нашего!

– А я все равно скажу, что учительница – пустая трата денег для городской казны, – проворчал неугомонный Глен.

Эмма бросила на него испепеляющий взгляд.

– А насчет вас, мистер Таусенд, мы уже давным-давно все решили. Сегодня у нас речь о мисс Шервуд и о том, где же ей жить. Если вам нечего сказать по существу, то и нечего отнимать у нас попусту время.

Кулаки Глена сразу же сжались… Хэнк немедленно собрался, чтобы сразу же вступиться, начнись какая-нибудь заварушка. Он не был уверен, успел ли заметить его Глен, однако, мгновением позже Глен поднялся со скамьи и покинул церковь, не сказав ни слова. Эмма тяжело вздохнула.

– О Господи, мне очень жаль, – произнесла. она с виноватым видом. – Я вовсе не хотела никого обидеть. Но мы поступаем несправедливо. Ведь мисс Шервуд имеет право жить одна, если она того желает. Когда мы давали объявление о найме учителя, там было сказано, что он будет обеспечен своим домом. Я знаю, большинство учителей снимают углы, но это – другой случай. Мы обещали, что у нее будет отдельное жилище. Мы не оговаривали тот пункт, что обещания наши распространяются лишь на лиц мужского пола.

В церкви стояла глубокомысленная тишина.

– Мое замечание насчет мистера Райдэра и его ранчо было, без сомнения, неподходящим, – в конце концов изрек доктор. – Думаю, нам надо будет опять собраться вместе через месяц и проанализировать ситуацию. Тогда-то мы уже будем знать точнее, как именно обстоят дела.

Все согласились с доктором и, продолжая обсуждать эту проблему, вышли из церкви.

Спускаясь по ступенькам, Хэнк вспомнил мисс Шервуд. Он был абсолютно уверен, что если местные предоставят ей такую возможность, все у нее будет на высшем уровне. Нельзя никому отказывать в попытке проявить себя с лучшей стороны.

Адди вылила себе на голову кувшин воды и, дрожа от холода, смыла последние остатки пены со своих волос. Все еще с плотно закрытыми глазами, она вслепую нащупала в траве полотенце. Завязав его на голове, она наконец-таки присела на траву. Вздох блаженства сорвался с ее губ. Поразительно, насколько лучше она себя чувствовала теперь, после того, как вымылась прохладной водой. Через несколько минут она поднялась и, забрав с собой мыло, кувшин и тазик, направилась к хижине. Поставив все это на стол, Адди взяла расческу и снова пошла на двор. Недалеко от дома в лучах солнца купался огромный, поросший мхом, валун. На нем Адди прекрасно устроилась, принялась расчесывать длинные, до пояса волосы. Закрыв мечтательно глаза и склонив голову набок, она старательно распрямляла спутанные, пахнущие свежестью, пряди. Она мысленно составляла список того, что в первую очередь собиралась купить в лавке.

Адди хотелось иметь красивые и прочные занавески на окна, а также несколько ковриков, чтобы положить их в качестве прикрытия на земляной пол. И, конечно же, в первую очередь, Адди мечтала приобрести большую ванну. Но и это было не все. Адди очень хотелось еще иметь вторую керосиновую лампу и, может быть, еще один стул поудобнее, чтобы сидеть на нем вечерами у камина, отдыхая после трудного рабочего дня. А еще была необходима пара туфель, чтобы было удобно ходить пешком до школы. До церкви отсюда было почти что с милю, а Эмма предупредила Адди, что зимою здесь непролазный снег. И потом еще Адди надо будет запастись провизией.

Когда ее волосы высохли, она решила, что наденет одно из своих лучших платьев и отправиться в город. Там передаст список необходимых ей покупок Эмме Барбер. После чего попросит, чтобы ей показали церковь, поскольку именно там она и будет проводить свои занятия, пока горожане не построят для школы отдельное здание. Занятия должны были начаться уже довольно скоро, а еще необходимо было столько всего сделать, чтобы достойно подготовиться к началу работы.

– С добрым утром, мисс Шервуд!

От неожиданности Адди вздрогнула, озираясь по сторонам. Уилл Райдэр сидел верхом на здоро-венном жеребце, его глаза были затенены полями шляпы.

Схватив шаль, Адди поторопилась прикрыть свои обнаженные ноги. Она распустила по плечам свои влажные волосы, понимая, что это никак не отразится на ее далеко не блестящем виде. Адди ощутила, как, обжигая кожу, к щекам приливала кровь. Прежде в таком неприкрытом виде, простоволосой, ее мог видеть разве что только отец, а не, само собой, какой-то посторонний мужчина.

– Извините за столь ранний приезд! Но я по делу. Решил вот… крышу посмотреть.

– Крышу? – Адди взглянула на хижину. – Видите ли, здесь уже давно никто, по-видимому, не жил, не так ли?

– Именно так. Вот я и решил убедиться в том, что крыша не будет протекать в случае, если вдруг начнутся дожди.

– Понятно, – Адди хотелось провалиться сквозь землю от смущения. Подумать только: этот человек застал ее в таком виде! Адди было крайне неловко.

– А вы ничего, продолжайте сушиться… У меня эта работа много времени не займет.

Адди смотрела, как Райдэр слезает с лошади и направляется к хижине. Ей нравилась походка Уилла, в ней была, по мнению Адди, такая привлекательная легкость. А как он здорово выглядел в своих потертых джинсах, они так красиво и ловко обтягивали его сильные ноги!..

Щеки Адди покрылись краской, и чтобы, не дай Бог, Райдэр не заметил эту ее реакцию, она быстро отвернулась. Господи, чем была занята ее голова? У нее отродясь не бывало таких мыслей – даже тогда, когда она была еще совсем юной и безрассудно влюбленной в Роберта. Заглядеться на мужчину, тем более совершенно незнакомого, да еще так… А вдруг он заметил? Адди прижала ладони к вискам и попыталась восстановить дыхание. Ее сердце забилось учащенно.

Мгновение спустя, она как ни в чем не бывало продолжала расчесывать волосы, твердо решив больше не думать о Райдэре. Меньше всего ей хотелось, чтобы ее новый землевладелец решил, что она подыскивает себе мужа.

Работая на крыше, Уилл все никак не мог избавиться от впечатления, что мисс Шервуд при встрече с ним чувствовала себя неловко. Он прекрасно видел, как она покраснела и схватилась за шаль. Конечно же, это было смешно. Надо было ей сказать, что она единственная женщина, которую он видел в неглиже и с распущенными волосами, но почему-то ему показалось, что это его возможное признание, вряд ли ее утешило бы. Тем более, что те женщины, которых он встречал, были отнюдь не учительницами с Крайнего Востока. Уилл посмотрел вниз. Адди, как и прежде, была занята своей прической. Уиллу очень нравились ее волосы. Он сам был скорее брюнетом, чем рыжеволосым, но таких красивых светло-каштановых волос ни у кого еще не встречал прежде.

А эти неповторимые зеленые глаза Адди… Райдэр не мог их забыть. Он вдруг резко отвлекся от своих размышлений. Романтические мечтания, считал он, могут довести до беды любого уважающего себя мужчину. Мисс Шервуд, определенно, была женщина не для пустых развлечений. Она, единственная, вызывала у него такой серьезный интерес.

Райдэр постарался сосредоточиться на починке крыши. Он собирался быстро закончить осмотр крыши, чтобы немедля убраться отсюда ко всем чертям. Меньше всего Уиллу хотелось, чтобы новая учительница, чего еще не подумала, что Уилл Райдэр… подыскивает себе жену.

Глава 5

Воскресным утром, по Главной улице шествовало дружное семейство – Эмма под ручку со Стэнли и их дети. Вся эта «процессия» из восьми человек направлялась к Хоумстэдской церкви. Над широкой долиной красовалось безоблачное небо, и было приятно ощущать утреннюю свежесть, которой здесь не было, казалось, уже целый месяц. Скорее всего, жара спадала. Эмма оглянулась, убедившись, что все ее «крошки» идут позади. Трое мальчишек доставляли ей особенно много хлопот, они так и норовили подотстать, чтобы потом куда-нибудь увильнуть, сбежать на речку, например, чтобы искупаться или порыбачить. Мальчишки почему-то были уверены, что мама не заметила бы их исчезновения, когда вся семья рассядется на церковных скамьях. Сыновья Эммы, очевидно, верили в то, что рыбалка и купание стоят любой взбучки, что им зададут после, включая сюда и грязную работу по дому, которую им придется выполнять в наказание в течение всей последующей недели. Но это ведь будет потом, а сейчас…

В ато чудесное утро, похоже, никто не был настроен на подобные шалости. Быть может, потому, что все хотели посмотреть на новую школьную учительницу. Сегодня должно было состояться официальное представление мисс Шервуд достопочтенным гражданам Хоумстэда и всей Долины Большого Лука. Юным Барберам было любопытно познакомиться с мисс Шервуд.

Глядя на виднеющуюся впереди на фоне сосен церковь, Эмма решила, что сегодня у преподобного Пендроя будет праздник. Вокруг церкви стояло множество повозок, экипажей и оседланных лошадей. Эмма надеялась на то, что пастор, конечно же, подготовил, по случаю, надлежащую проповедь. В Долине проживали в основном люди богобоязненные, но отцу Пендрою прежде еще не приходилось собирать столь обширную паству. Эмма перевела свой взгляд с церкви туда, где строилась Хоумстэдская школа. Подумать только: и церковь, и школа! Грудь ее вздымалась от чувства гордости. Конечно, она знала, что гордыня – предшественница грехопадения, и постыдно испытывать подобные чувства в святой день Субботы, но она так надеялась на то, что Всевышний сегодня простит ей подобное прегрешение.

И все же, как разросся Хоумстэд за четыре года! Не всякий городок такого порядка мог похвастаться церковью с собственным священником да еще учительницей, несущей детям свет знаний, а взрослым – культуру. К тому же, совсем скоро здесь будет и собственная школа!

Как только Барберы подошли к гостиному двору Таусендов, парадная дверь двухэтажного строения резко открылась, и на крыльцо вышла Вирджиния Таусенд в сопровождении двух детей. У бедной женщины был, как всегда, измученный вид.

– С добрым утром! – обратилась к ней Эмма. Вирджиния дернулась, как ошпаренная, будто бы Эмма кинула в нее камень, а не поздоровалась. Вирджиния поднесла к губам дрожащую руку и с трудом промолвила: «С добрым утром, Эмма, Стэнли! Хороший денек, не правда ли?»

И тут же не заставил себя долго ждать Глен Таусенд. Он появился небритым, в грязной и мятой рубахе. Шепнув что-то своей жене, по-видимому, нечто такое, что заставило ее тут же скрыться, он сверкнул глазами на Эмму. Сморщившись весь, презрительно улыбаясь, он отступил назад и скрылся за дверью.

– Этот человек считает дьявола своим лучшим другом, – тихонько сказала Эмма.

– Ну что ты, не суди так строго! – увещевал ее Стэнли.

– Когда вещи называют своими именами, это не суд, Стэнли Барбер, – убежденно ответила Эмма. – На этом человеке печать крайней озлобленности, а как страдают от него его жена и дети! А его сынок – одного с отцом поля ягода. Он так испорчен, этот Марк Таусенд! Настоящий бандит. Прямо сердце кровью обливается, как представлю, что приходится выносить крошке Роузи и Вирджинии…

– Может быть, когда он отдаст детей в школу, им будет полегче?

Эмма посмотрела на Стэнли. Он так наивно и нежно ей улыбнулся, что она не выдержала и широко улыбнулась ему в ответ. Когда она не передвигала ради какого-то дела товар в магазине с полки на полку, Стэнли был по отношению к ней удивительно терпелив и великодушен. А иначе как бы ему удалось прожить с нею столько лет? Подумав об этом, Эмма, ничего не говоря, погладила мужа по руке.

Эмме со Стэнли просто посчастливилось, и она прекрасно это осознавала. У них было шестеро здоровеньких, счастливых ребятишек, и дом их, за двадцать два года супружества, был до краев наполнен любовью. Мало кто в городе мог сказать то же самое о своей семье.

Внимание Эммы привлек скрип повозки и топот лошадиных копыт. Еще один экипаж остановился у церкви. Она приветственно помахала Поттерам, но Стэнли так и не дал ей остановиться и поболтать с ними. Его твердая рука направляла ее по ступенькам к главному входу в церковь, где уже стоял, встречающий своих прихожан, преподобный Пендрой.

– Доброе утро, Эмма, Стэнли! – обратился к ним священник. – Доброе утро, дети!

Стэнли поприветствовал священника в ответ, после чего сказал:

– Похоже, сегодня здесь яблоку негде будет упасть,

– Надеюсь.

– А мисс Шервуд уже приехала? – поинтересовалась Эмма.

Святой отец отрицательно покачал головой.

– Пока еще нет.

– О Господи! – она посмотрела на дорогу. – Не дай Бог, что случилось!

И почему именно в это утро она не проснулась до рассвета? Адди шла так быстро, как только могла. Она боялась, что опоздает. Но почему, почему так случилось именно сегодня? Она надеялась, что хотя бы вид у нее был достойной уважения леди. На Адди было ее любимое бледно-зеленое платье, так чудесно гармонирующее с необыкновенным цветом ее волос. Она так волновалась, что будет видно, что она собиралась в спешке. Если бы она только не проспала…

Услышав за спиной скрип телеги, Адди быстро оглянулась, держась края дороги. О, ужас! Пульс ее учащенно забился. В повозке ехал Уилл Райдэр вместе с племянницей. Адди старалась не показаться взволнованной и продолжала уверенно смотреть вперед. Она прибавила шагу. С тех пор как инспектировалась крыша, красавец-ранчер ей, слава богу, на глаза не попадался, и сейчас, увидев его, она не испытала особой радости. Адди вспомнила, как Райдэр не хотел отдавать ей свою хижину. Ясное дело, ни к чему была там старая дева-учительница. Определенно, он не хотел бы, чтобы она преподавала в Хоумстэде. И, конечно же, думалось Адди, в этом Райдэр был не одинок. Когда она ходила в город за покупками, то обратила внимание, какие на нее бросают взгляды прохожие, слышала, о чем вокруг вполголоса перешептываются. Не нужно было особого ума, чтобы понять, что происходит. Весь город считал, что А. Л. Шервуд – мужчина. Поскольку ожидания горожан не оправдались, теперь ей необходимо было доказать, что Аделаида Луиза Шервуд, как учитель, на голову выше любого распрекрасного мужчины!

Повозка Уилла Райдэра остановилась рядом с Адди.

– Утречко доброе, мисс Шервуд!

– Приветствую вас, мистер Райдэр! – Адди бросила на него взгляд, ничуть не сбавляя шаг.

– Похоже, мы единственные, кто опаздывает на воскресную службу. Не лучше ли будет вам проехать остаток пути вместе с нами?

– Мне не хотелось бы вас обременять, – ответила Адди, поджав губы.

– Что вы, что вы! Мы ведь направляемся в одно и то же место!

Адди остановилась, илл спрыгнул с сиденья и протянул ей руку.

– Давайте-ка, я помогу вам взобраться, мисс Шервуд!

Как только он коснулся ее руки, лицо Адди смущенно раскраснелось, она сразу же почувствовала в голове приятную необыкновенную легкость.

– О, благодарю вас…

Мгновением позже молодая пара сидела в повозке. Жаворонок выглядывала между ними. Лошади продолжали свой путь в сторону города.

Адди понадобилось некоторое время, чтобы побороть в себе волнение, овладевшее как душой, так и телом. Раньше ей не приходилось испытывать нечто подобное. Адди не могла объяснить, почему этот мужчина оказывает на нее такое странное влияние, и она покоряется ему почти без колебаний. Нельзя было сказать, что у нее совсем не было опыта общения с мужчинами. Она была помолвлена в восемнадцать лет. А до этого Роберт даже целовал ее несколько раз. Она, конечно, слегка сопротивлялась, но почему-то так хотелось целоваться еще и еще…

Сейчас Адди чувствовала приблизительно подобное желание. Она чуть не застонала от настигшего ее чувства. Ну, как можно было, казалось, мечтать о таком?! Вероятно, это все из-за напряжения, связанного с переездом в незнакомый город, а теперь еще вот она опаздывает в церковь. Вероятно, все этим и объяснялось. Адди невольно ожидала чего-то восхитительного. Конечно же, она не позволит себе никаких глупостей. Овладев собою, она бросила взгляд на соседа. Ноги Уилла свисали с повозки. Он весь слегка подался вперед. Кисти рук его отдыхали на коленях, поводья были намотаны на указательные пальцы. Сильные, огрубевшие от работы руки, бронзовая от загара кожа. Адди на мгновение представила ВДРУГ, как его пальцы касаются ее обнаженной руки, и вновь почувствовала, как кровь прилила к щекам. И что это на нее нашло? А что, если он прочитал ее мысли? Да нет, не похоже, решила Адди, мельком взглянув на его, казалось, бесчувственный профиль. Было похоже, что Уиллу безразлично то, что она так близко сидит от него. И, кстати, он и не подумал сделать ни единой попытки заговорить с нею, с тех пор как помог ей разместиться поудобнее в своей повозке. Да и с какой стати? Он просто по-соседски сделал это, и вовсе не из-за того, что нашел ее привлекательной.

У такого красавца, как Уилл Райдэр, наверняка, был особый вкус насчет женской красоты. И причем тут Адди, простушка, старая дева из Коннектикута? Так размышляла Адди Шервуд, сидя в повозке и даже не глядя по сторонам.

«И ЕСЛИ Я МОГУ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ТАКУЮ ОТКРОВЕННОСТЬ, МИСС ШЕРВУД, ПРАВДА СОСТОИТ В ТОМ, ЧТО ВЫ УЖЕ НЕ ПЕРВОЙ МОЛОДОСТИ. И КРАСАВИЦЕЙ ВАС, БЕЗУСЛОВНО, НЕ НАЗОВЕШЬ. ЧТО ЕЩЕ ВАМ ОСТАЕТСЯ, КРОМЕ ТОГО, КАК ВЫЙТИ ЗА МЕНЯ?»

Адди вдруг вспомнились события недавнего прошлого, и она проглотила застрявший в горле комок. Как же жестоки, но справедливы были суждения мистера Бэйнбриджа о ее внешности и предстоящей судьбе. Она постаралась прогнать воспоминания. Теперь ей было совершенно безразлично, что там о ней думали мистер Бэйнбридж или мистер Райдэр. Ведь если бы она так хотела замуж, то уже давно бы вышла. Она и сюда-то приехала лишь потому, что твердо решила не обзаводиться семьей. Конечно же, она была не первой молодости и далеко не красавица, но из нее определенно могла бы получиться очень хорошая учительница. А это как раз и было сейчас для нее главной задачей. Настроенная решительно, Адди повернулась к Жаворонку. Дитя разглядывало сложенные на коленях свои маленькие ручонки. Как и во время их первой встречи, Аделаида почувствовала, что отнюдь неспроста застенчивость заставляет девочку вести себя скованно. Неспроста. Здесь была какая-то глубокая душевная травма. Адди надеялась, что, чтобы то ни было, ей удастся помочь этому симпатичному человечку.

– Сегодня прекрасный день, не правда ли, Жаворонок? – спросила она как можно благожелательнее. – Я люблю утреннее время. Можно вдыхать аромат сосен. Ты знаешь, хвойный запах чем-то напоминает мне запах моря. Там, на моей далекой родине, я очень любила море…

Девочка не ответила и даже не взглянула в сторону Адди. А будущая учительница продолжала:

– Всегда немножко страшно, когда встречаешь незнакомых людей. До тех пор, как я при – ;

ехала сюда, я провела всю свою жизнь в одном и том же доме. И вдруг приходится начинать новую, жизнь… Ты не будешь против, если я возьму тебя за руку, когда мы пойдем в церковь? Думаю, мне будет спокойнее и надежнее, если у меня здесь будет хотя бы одна подружка!

Жаворонок подняла голову и наконец-то посмотрела на Адди. Некоторое время они просто изучали друг друга. Затем девочка положила свою теплую ладошку на колени мисс Шервуд. Обрадованная этим жестом, Адди улыбнулась и сжала ручонку Жаворонка в своей.

Уиллу чертовски хотелось знать, что именно подкупило в мисс Шервуд его маленькую племянницу. Когда он, например, пытался подружиться с Жаворонком, она лишь сторонилась его. А вот с Адди все вышло по-другому. Подошла, спросила, можно ли взять за руку, и вот глядите, пожалуйста, у нее-таки получилось! Вот тебе уже и друзья, да так запросто…

Райдэр нахмурился, стараясь не поддаваться эмоциям и внезапно овладевшему раздражению. Черт подери, он, конечно же, не был создан для того, чтобы воспитывать маленьких девчонок, но почему же это тогда его так расстроило? Ведь удивляться здесь было нечему.

Райдэр придержал лошадей, как только за поворотом показалась церковь. Хотя Уилл и не мог назвать себя примерным прихожанином, он сразу же заметил, что столько повозок, лошадей и экипажей вокруг церкви не было со дня ее постройки.

– Похоже, все жители Долины Большого Лука пришли на встречу с вами, мисс Шервуд!

'7 Посмотрев в ее сторону, Уилл заметил, как побледнело лицо Адди. Он вдруг подумал, а не взбредет ли ей в голову такая глупость, как обморок. Но мисс Шервуд стойко держалась и не теряла самообладания. Она просто как-то вся собралась, выпрямилась, высоко и гордо задрала голову. Вокруг ее сильного рта появились решительные складки. Она, конечно же, волновалась.

«ДОЛЖЕН ПРИЗНАТЬ, У НЕЕ ЕСТЬ МУЖЕСТВО», – промелькнуло в голове Уилла. Он .остановил лошадей в тени первого же дерева и, привязав поводья, ловко спрыгнул на землю. Потом он снял Жаворонка, и наконец предложил помощь Адди.

– Благодарю вас, мистер Райдэр! – прошептала она, когда Уилл, осторожно поддерживая ее за талию, помог ей опуститься на землю.

Жаворонок тут же схватила Адди за руку, учительница заговорщицки улыбнулась, словно у нее с девочкой была великая общая тайна.

«ОНИ ТАК ЗДОРОВО ВМЕСТЕ СМОТРЯТСЯ». Эта мысль как-то необычайно беспокоила Уилла Райдэра.

Глава 6

В конце концов было совсем неплохо встретиться со всеми сразу, думала Адди. Она обратила внимание, что семейство Поттеров поспешило отойти куда-нибудь от того места, где Адди сидела вместе с Барберами. Были и такие, кто был против того, чтобы женщина учила детей, и теперь Адди точно знала каждого из них наглядно. К счастью, больше было людей, которые дружелюбно приняли как саму Адди, так и ее добрые побуждения. Конечно же, будет нелегко, но Адди очень хотелось завоевать доверие и тех, кто был категорически против нее, а также с блеском оправдать надежды на то, что она останется здесь навсегда. И прежде всего, ей хотелось доказать самой себе, что она все сможет.

Но сегодня не стоило предаваться мрачным мыслям. Почему было не порадоваться первым успехам?! Адди наблюдала, как по всему церковному двору многочисленные семьи располагались на пикник, расстилая разноцветные одеяла и скатерти. Ребятишки прыгали, бегали, играли в ИГРЫ, и в воздухе пульсировал детский смех.

Завтрак, который приготовила для них Эмма, был действительно изысканным, и съев больше, чем хотелось, Адди почувствовала дремоту и тяжесть в желудке. Ей захотелось снять шляпку, лечь на траву и полчасика поспать.

Адди порадовалась, глядя на Жаворонка, ожидавшую своей очереди поиграть в прыгалки. Адди слегка улыбнулась, вспомнив, как девочка прижималась к ней во время церковной службы. Она и потом от нее ни на шаг не отходила, пока Адди не настояла на том, чтобы девочка пошла поиграть с Лесли Барбер и остальными детьми. И хотя поначалу Жаворонок казалась застенчивой и отрешенной, вскоре она стала смеяться и играть, как и все остальные дети. Спустя немного времени девочка стала бросать обеспокоенные взгляды в сторону пирующих Барберов, на то место, где прежде сидел ее дядя. Теперь дяди там не было, и беспокойство Жаворонка было очевидным. Окинув глазами толпу, девочка все-таки нашла дядюшку Уилла. Он стоял вместе со Стэнли и о чем-то оживленно беседовал с группой фермеров и ранчеров. Адди видела, как выражение паники, даже страха, постепенно покинуло лицо Жаворонка.

– Сердце болит, когда на нее смотришь, правда? – спросила тихонько Эмма. Адди повернулась к ней.

– Да, но я чего-то не понимаю. Девочка с Уиллом почти не разговаривает и даже за руку не берет. Однако, когда его нет рядом, она просто в ужасе…

– Боюсь, я сама в этой истории многое недопонимаю, – ответила Эмма. – Она приехала сюда жить всего лишь за неделю до вас. До этого ее держали где-то в детском доме. Думаю, она боится, что ее вернут обратно в сиротский приют. А еще ей страшно, что Уилл ее бросит. По крайней мере, мне так кажется.

Адди согласно кивнула. Это многое объясняло в поведении малютки. Она прекрасно знала, что значит остаться без родного дома. Эмма накрыла остатки жареной курицы полотенцем и поставила тарелку в корзину.

– Ну, так скажи мне, Адди, как тебе все наши показались? После того, как ты их всех увидела? Как ты теперь думаешь, понравится тебе в Хоумстэде?

– Да, думаю, понравится, – премило улыбнулась мисс Шервуд. – Конечно, я буду тосковать по морю и… своему дому.

Адди представила родные места, и улыбка исчезла с ее лица. Ей так захотелось побродить по пляжу и посмотреть, как корабли проплывают в утреннем тумане. А этот привкус морского воздуха! Адди мечтательно вздохнула. На мгновение ей показалось, что она чувствует запах моря.

– Так что же ты тогда оттуда уехала? – спросила Эмма.

Адди долго молчала, прежде чем ответить на этот вопрос.

– Моя мама умерла десять лет назад, а отец в прошлом году. Незадолго до смерти он был вынужден продать наш дом. А после этого меня уже там ничего не держало. – Она смолкла, ожидая, когда же пройдет эта внезапная боль в груди. Затем, облегченно вздохнув и высоко подняв голову, она сказала:

– К тому же у меня был диплом учителя, и я решила, что пришло время им воспользоваться. Когда я увидела в газете ваше объявление, я решила посмотреть нашу великую страну. Я уже столько слышала о диком Западе, что решила, вероятно, это самое подходящее место для того, чтобы начать жизнь сначала.

– А что, у вас никого не было, я имею в виду молодого человека, который бы воспротивился вашему отъезду?

Адди отрицательно покачала головой, вспомнив о мистере Бэйнбридже.

– Нет, – и вдруг она вспомнила о давно позабытом Роберте. И ту опустошенность, которую она испытала, после того, как он расторг их помолвку. Именно тогда она поняла со всей болезненной ясностью то, что ей не суждено выйти замуж и обрести семью. – Нет у меня никого… – тихонько добавила Адди, – и никто не был против моего отъезда.

– Держись от моей сестренки подальше, отродье! – грубый окрик вернул Аделаиду к реальности.

Гробовая тишина повисла над церковным двором, и глаза всех присутствующих обратились на Марка Таусенда. Слишком здоровенный для своих четырнадцати лет подросток, схватив за ворот платья свою младшую сестру, с ненавистью уставился на Жаворонка.

– Ты поняла меня? Держись подальше от Роузи. Мой папаша не желает, чтобы она понахваталась от тебя грязных индейских привычек.

– Пусти меня! – болтая ногами, пищала Роузи. – Пусти!

Марк не обращал внимания на нее. Повернувшись, он направился в сторону гостиного двора, волоча за собою сестренку. Их мать, быстренько собрав корзину для пикника, одеяло и скатерти, поспешила за ними. Не мешкая, Адди поднялась с травы и поспешила к Жаворонку. Во время этой неприятной стычки все дети отпрянули от девочки. Что-то не позволяло им как прежде играть с нею. На глаза Жаворонка навернулись слезы, но она мужественно воздержалась от того, чтобы л разрыдаться. Уилл почувствовал сильное искуше – ние поймать младшего Таусенда и как следует поколотить первой же попавшейся под руку хворостиной. Да так/ чтобы он потом целую неделю присесть не смог. Райдэр отошел от беседовавших с ним мужчин как раз в тот момент, когда Адди д.. приблизилась к Жаворонку. Остановившись невдалеке, он не торопился приблизиться к племяннице. В это время учительница склонилась над девочкой и что-то ей говорила. Нежность в глазах Адди делала ее просто хорошенькой.

Через пару минут Адди уже что-то объясняла вкрадчиво, стоящим рядом детям. Первой к Жаворонку подошла Лесли Барбер. Вскоре присоединились и остальные. Прошла еще минута, и вот уже Адди и Жаворонок на пару прыгали через, веревочку, а окружившие их дети напевали хором какую-то считалочку. Уиллу не приходилось раньше видеть, чтобы взрослая женщина играла в прыгалки. Одной рукой она подняла слегка юбку, что позволяло разглядеть ее чулки и туфли, другой – поддерживала шляпку. У Райдэра сердце защемило, когда он перевел взгляд на.Жаворонка: девочка опять улыбалась. А за это он должен был поблагодарить Адди Шервуд.

– Ведь знает, как с детьми обращаться… – сказал Стэнли, подойдя к Райдэру.

– Да…

– Так вот, сэр, думаю, дела у нее тут в Хоум-стэде пойдут как по маслу, – и дружески похлопав Уилла по плечу, Стэнли направился к Эмме.

Уилл вновь перевел взгляд на мисс Шервуд. У нее чуть было не запутались ноги в прыгалке, она смеялась вместе с окружавшими ее девочками, пытаясь освободиться. Щеки Адди порозовели, а огненно-рыжие кудри выбились из-под шляпки.

Да, она умела найти общий язык с детьми. За пару минут ей удалось то, что Уилл не смог сделать и за две недели, а именно: заставить Жаворонка улыбнуться. Райдэр подумал: «Интересно, а была ли похожа на Адди Патриция? Относилась ли моя сестра к тому типу женщин, что запросто прыгают через веревочку на пикниках? Смеялась ли мать Жаворонка точно так же, как Адди?»

«ИЗ АДДИ ПОЛУЧИТСЯ ОТЛИЧНАЯ МАМА. ЕСЛИ БЫ Я НА НЕЙ ЖЕНИЛСЯ, У ЖАВОРОНКА БЫЛА БЫ ТА МАТЬ, КОТОРУЮ ОНА ЗАСЛУЖИВАЕТ».

Эта мысль пришла ему в голову совершенно случайно. Когда до него дошел смысл, он испытал небывалое потрясение. БРАК? Но это же – безумие! Меньше всего на свете он хотел жениться. Это была ловушка, которую он поклялся всегда избегать. Уилл даже не обсуждал этот вопрос с Жюстиной, хотя он был и без ума от нее, пока не обнаружил ее в своей постели с помощником шерифа. А если в прошлом он еще порой и подумывал о браке, то Жюстина окончательно излечила его от подобных заблуждений. Он отвернулся и пошел в направлении Пони Крик. Взъерошив рукой свои непослушные волосы, Уилл попытался сосредоточиться. Мысль о мисс Шервуд по-прежнему не покидала его. Неужели брак по расчету – это так плохо? Не похоже, чтобы Адди была тщеславной, себялюбивой красавицей, как его мать, поставившая целью жизни – прибрать к рукам богатенького муженька. Само собой разумеется, она не была и легкомысленной, крепко пьющей девицей, как Жюстина, которая к тому же и ночи не могла обойтись без мужчины. Нет, Адди была добросердечной, прямой, по-матерински заботливой. Нужно было только посмотреть, как она себя ведет с Жаворонком, чтобы понять это. Браки совершались и по гораздо менее существенным причинам, нежели счастье ребенка. И вдобавок у него был этот огромный дом, где множество комнат. Разумеется, что они с Адди как-нибудь договорились бы.

Остановившись на берегу ручья, Уилл залюбовался на кристально чистую воду. Он видел, как радужная форель плыла против течения, прижимаясь брюхом к гальке на дне ручья.

Жениться на Адди Шервуд? Да это же безумие! Хотя, почему бы и нет? В конце концов, это же не будет действительно настоящим браком. Больше всего это будет походить на деловое соглашение. Она согласится дать должное воспитание и заботу его маленькой племяннице, то есть, то, чего лично он никогда дать не сможет. А он, в свою очередь, подарит Адди шикарный дом. Не дело ей жить в этой спартанской хижине. И ей даже не обязательно будет учить детей, чтобы зарабатывать на жизнь, он ее и так обеспечит.

Отвернувшись от шумящего потока, Уилл посмотрел на то место, где был пикник. Он заметил, что семейства уже собирают свои вещи и садятся в повозки. Ему понадобилось мгновение, чтобы отыскать эту высоченную рыжую девицу в бледно-зеленом платьице. Жаворонок по-прежнему? крепко держала ее за руку. Не так часто в жизни мужчине предоставляется случай сделать что-нибудь хорошее! В данном случае Уилл подыскивал мать, а не жену, и он был абсолютно уверен в том, что Адди – это как раз то, что ему нужно. Он ничего почти не знал о ней, но самое главное было известно: она нравилась Жаворонку. Девочка доверяла ей. Адди была так добра к его племяннице. Вот это-то и есть самое главное, считал Уилл. Он решился, что обязательно попросит, чтобы Адди вышла за него и стала мамой девочке. И очень скоро. Скоро он сделает Адди предложение.

Роузи было безразлично, что это грех. Она ненавидела своего отца.

– Что это ты себе позволяешь нашей девочке играть с индейским отродьем! А?! – И он с силой ударил жену кулаком. Вирджиния, всхлипнув, покачнулась, как обычно подняв руку для защиты от последующих ударов.

– Оставь ее! – закричала Роузи, бросаясь между родителями. – Не смей больше бить маму!

Взгляд папочки сфокусировался на дочке. Ноги сразу же подкосились, а живот свело. Она знала, что обращать на себя внимание, когда отец пьян – небезопасно.

– Ну, что я говорил? Вот видишь! Ты только послушай, как она теперь со мной разговаривает!

И прежде чем Роузи смогла бы убежать, отец схватил ее рукой за волосы, сильно потянув к себе.

– Что это ты за моду взяла путаться у меня под ногами, мисс?! – Он тряхнул ее со всей силы. – Слышишь, что я тебе говорю?

– Слышу, па, – отвечала девочка, дрожа от страха. – Слышу!

– О, Глен, пожалуйста! – умоляла Вирджиния.

Папочка отшвырнул Роузи к дверям. – Быстро пошла к себе в комнату и сиди там, пока я не прикажу тебе выйти!

Растирая слезы боли и ненависти, девочка взбежала по лестнице к себе в спальню. Прислонившись спиной к двери, она сползла на пол, закрыв уши руками. Она не хотела слышать, как папочка опять будет избивать маму. Она не хотела больше слышать треск ломающейся мебели. И она не хотела думать о тех синяках, что не позволят маме еще целую неделю выходить из дома. Нет, ей было плевать на то, что ненавидеть своего собственного отца – грех. Она ненавидела его так же, как и своего родного брата!

Адди было жаль, что день подходит к концу. Ее страхи насчет жителей Хоумстэда не оправдались. Большинство уже считало ее неотъемлемой частью местного общества. Те же, чье радушие было менее теплым, очень скоро убедятся в том, насколько они ошибались на ее счет.

– Мисс Шервуд?

Она повернулась на голос Уилла.

– Да, да?

– Мы были бы очень рады подвезти вас обратно до дома. Ведь это нам по пути.

Адди посмотрела на повозку. Жаворонок уже сидела там с довольным выражением лица. Адди поняла, что отказывать не стоит. Тем более им действительно было по пути, как правильно заметил Райдэр.

– Спасибо, мистэр Райдэр, я была бы вам премного благодарна…

Однако к тому времени, когда они подъехали к хижине, Адди пришлось усомниться в расположенности к ней Уилла. За все время Уилл не произнес и слова. Хуже того, в течение всей поездки она ощущала нараставшую напряженность. У нее было какое-то ужасное предчувствие, .что эта тишина и напряженность имеют к ней – »непосредственное отношение. После того как Уилл помог ей спуститься с повозки, он отпустил ее руку и отошел на шаг назад.

– Мисс Шервуд, мне бы хотелось прийти к вам завтра и поговорить об одном важном деле. Она почувствовала, как учащенно забилось её сердце. И о чем это он захотел с нею поговорить? Может быть, решил выселить ее из хижины? Но как же так? Может быть, он настал на сторону тех, кто хочет, чтобы она уехала отсюда? Адди напряглась и гордо подняла голову.

– Если хотите, мы можем поговорить прямо сейчас!

– Нет… – Уилл бросил взгляд на повозку. – Если вы не против, я сделаю это, когда рядом не будет моей племянницы.

Пульс Адди стал ровнее. Нет, кажется, она все преувеличивала. Она попыталась сделать какие-то выводы. Нет, конечно же, если бы он хотел ее отсюда выкинуть, он бы так ей прямо и сказал. Здесь же было что-то другое. Быть может дело имело какое-то отношение к Жаворонку? Точно! Скорее всего, он просто хотел обсудить с нею что-нибудь, связанное с малышкой-племянницей!

– Хорошо, завтра, так завтра, мистер Райдэр. В обед вас устроит?

– Да, я буду здесь, – он коснулся полей шляпы. – До свидания, мисс Шервуд.

Адди посмотрела, как он садится в повозку, берет в руки поводья и выезжает со двора. И где-то в глубине ее души прозвучало:

ОН ЗАЙДЕТ ЗАВТРА!

ОН ПРИДЕТ, ЧТОБЫ ПОВИДАТЬСЯ СО МНОЙ…

Глава 7

Адди неожиданно проснулась. Только что привидившийся ей сон все еще находился в глубинах ее подсознания, и от этого Адди чувствовала себя такой слабой и беззащитной. Уж больно видение походило на правду… Она отбросила одеяло и встала с кровати. Накинув шаль, Адди подошла к камину, чтобы разжечь огонь. В этой части страны очень жаркие дни сменялись удивительно холодными ночами, и ей хотелось согреться. Вскоре отблески пламени затанцевали по стенам однокомнатной хижины, и на душе Адди полегчало. Адди села на стул и стала смотреть на пляску желтых и оранжевых языков пламени. Она старалась не думать о странном сне, но ничего не получалось.

Адди была в офисе Бэйнбриджа. Он сказал, что ей нужно срочно выселяться из дома, ее родного дома… Она ответила, что идти ей некуда, тогда он опять предложил ей выйти за него замуж. А потом он стал смеяться над нею… Адди побежала к двери, но ее ноги словно свинцом налились. И тогда она услышала уже совершенно Другой смех. Она оглянулась и увидела отца и Роберта. Они тоже смеялись над нею, ничего не объясняя. Просто смеялись и смеялись ей в лицо… И тут Адди проснулась.

– Но почему? – прошептала Адди. – К чему это?

Она даже сама не понимала, что имела в виду. Почему ее отец продал дом, так ничего не сказав ей об этом? Почему жизнь ее не сложилась так, как она мечтала? Почему ей пришлось оставить родной дом на берегу моря и отправиться в такую даль, где все вокруг казалось столь незнакомым?

Горячая слеза покатилась по щеке. Сны – это такая ерунда, внушала она сама себе. Всего лишь сны, они ничего серьезного не значат. Ее отец не был злодеем. Он никогда бы не стал над ней насмехаться. А Роберт? Он, может быть, и не собирался на ней жениться, но с чего бы ему подтрунивать над нею? Тем более, что эта сердечная боль уже давным-давно отошла. Она даже решила, что это к лучшему, то, что их помолвка была окончательно расторгнута. Их брак явился бы непоправимой ошибкой. Она никогда бы не была счастлива в Нью-Йорке. Ей было гораздо лучше в Кингсбери, где она могла ухаживать за отцом.

Адди вытерла платком глаза, затем высморкалась и еще раз напомнила себе, что сны, как правило, глупы и беспочвенны. Во сне можно увидеть все, что угодно. Сновидения совершенно не связаны с реальностью. Она еще раз всхлипнула.

– Но теперь-то уж лучше? – спросила она себя вслух.

Тяжело вздохнув, Адди почувствовала себя вполне сносно. Может быть, ей нужно было просто поплакать? И, может быть, лишь ради этого ей и привидился такой странный сон? Адди помешала поленья кочергой, и огонь стал намного ярче. Затем она снова легла в постель. Укутавшись в простынь до подбородка, она закрыла глаза и заставила себя немного заснуть.

«МИСС ШЕРВУД, МНЕ БЫ ХОТЕЛОСЬ ЗАЙТИ К ВАМ ЗАВТРА ПОГОВОРИТЬ ОБ ОДНОМ ВАЖНОМ ДЕЛЕ».

Адди со стоном перевернулась на живот и закрыла голову подушкой.

«НЕ СЕЙЧАС, МИСТЕР РАЙДЭР!» – мысленно ответила Адди.

Но Уилл не выходил у нее из головы – высокий, стройный, с ленивой улыбкой на красивом лице, шляпа низко надвинута на глаза. Он собирался обсудить с нею нечто важное. Интересно, что? Она ума не могла приложить, гадая, почему же он все-таки так хотел с нею поговорить.

А КАКОЕ ЭТО ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ?!

Ее сердце учащенно забилось в ответ на не произнесенный вслух вопрос. Она испечет что-нибудь к приходу Уилла. Может быть, даже торт. И хижина наполнится изумительными ароматами. У нее будет, чем его угостить. Адди приготовит кофе и… Она размечталась, вздохнула и повернулась на бок, стараясь больше ни о чем ни думать. Ей всего лишь хотелось заснуть, не думать о Кингсбери или о мистере Бэйнбридже. Даже не хотелось думать об отце, Роберте, или о …Уилле Райдэре.

Уилл принарядился в пасхальный сюртук, подобрав к нему ни разу еще не одетый черный замшевый стетсон. По этому случаю он даже надраил до блеска свои сапоги. Даже если обсуждается и деловое предложение, мужчина все равно должен выглядеть по высшему классу: ведь он просит руки. Он подъехал к хижине на самом лучшем своем жеребце. Уже было начало первого. Адди сказала ему прийти в обед, и вот он здесь. Уиллу хотелось, чтобы разговор поскорее завершился.

Как только он привязал крепыша Пэла, дверь хижины открылась, и оттуда повалили клубы черного дыма. Он услышал приглушенный кашель, и вскоре в дверях показалась, изо всех сил размахивающая передником, Адди. Уилл, не задумываясь, вбежал в хижину.

– Не раздувайте пламя попусту! – кричал он, – а то будет еще хуже!

Схватив ее за руку, он грубо выпихнул Адди на улицу.

– Стойте там! – приказал Уилл. – Я спасу все, что смогу! – И он понесся к колодцу, схватив стоявшее на пути ведро.

– Подождите! Мистер Райдэр, никакой опасности нет!

Никак не отреагировав, Уилл наполнил ведро и быстро направился к хижине.

– Мистер Райдэр!

– Отойдите же!

Зажмурив глаза, Уилл зашел внутрь дома. В дыму что-то мерцало оранжевым цветом. Недолго думая, он вылил туда ведро воды. Раздалось внушительное шипение, и его окатила горячая волна, смешанного с дымом пара. Протирая глаза, Уилл подался к выходу. Тогда-то он и услышал нечто похожее на смех. Он остановился и посмотрел через плечо. Нос Адди был испачкан сажей, а глаза слезились. Волосы были растрепаны. Однако вместо страха, в глазах ее было выражение благодушия. Пытаясь скрыть улыбку, она прикрыла ладошкой рот.

– Здесь… никакого пожара не было, мистер Райдэр, – наконец-то смогла произнести Адди.

– Что вы имеете в виду? – Уилл удивленно посмотрел на Адди. – Я же видел!..

– Вы просто залили водой плиту, вот и все.

– Но дым?

Адди с трудом удержалась от смеха… . – Боюсь, я сожгла торт, который готовила по случаю вашего визита.

– Торт? – Уилл перевел взгляд на хижину.

– Дым уже почти рассеялся…

– Ну да!

Уилл посмотрел вопросительно на торжествующую, казалось, Адди. Самому ему почему-то было не до смеха. Он чувствовал себя полным глупцом… Больше всего на свете он не любил, когда его выставляли дураком перед женщинами.

– Бьюсь об заклад, стряпуха вы, извините, никудышная, мисс Шервуд, – рассмеялся Райдэр.

Адди передернула плечами, проигнорировав его оскорбление.

– Не знаю, отец не жаловался. У Райдэра хватило порядочности устыдиться за, случайно оброненные, слова.

– Извините меня, мисс, я просто… просто я подумал…

– Вы подумали, что я подожгла вашу хижину? – продолжала она за него. – И слава богу, что вы бросились спасать в первую очередь меня, вместо того, чтобы дать мне сгореть подчистую вместе с этим домишкой!

Адди потерла руку там, где Уилл схватил ее минуту назад, в глазах ее все еще были слезы.

«Адди что, смеялась надо мною?!» подумалось Уиллу.

Мисс Шервуд взглянула на хижину.

– Я уверена, что со стороны могло показаться что я в опасности. Благодарю вас за то, что вы меня спасли!

Райдэр посмотрел на нее, не зная, что ответить. И тут мисс Шервуд широко улыбнулась.

– Надеюсь, немного торта вам не повредит, как вы считаете?! Он только что с плиты. Правда, чуть чернее обычного, на зато, думаю, достаточно пропитан… – Адди выразительно подняла брови. – Ведь ведра воды вполне хватит, чтобы пропитать то, что я испекла, мистер Райдэр. В конце концов, Уилл оценил всю комичность происшедшего.

– Холостяк никогда не откажется от хорошего десерта, мисс Шервуд, конечно же, если у него не сбудет такого повара! – и сделав ударение на последних словах, он кивнул в ее сторону. Они встретились глазами, и постепенно улыбка исчезла с лица Адди. Ему было жаль это видеть. Адди слегка отступила назад.

– А почему бы нам не пойти и не присесть вон а там? – она показала рукой на небольшую рощицу. – Очень сомневаюсь, что в дом уже можно зайти…

– Да, да, здесь вполне хорошо, мисс Шервуд. Уилл испытывал страшное искушение взять ее за руку, но Адди пошла вперед, прежде чем он смог решиться. Он смотрел, как она садится на повалившийся ствол дерева. Спина ее была прямой, как у отличной спортсменки. Некоторое время Адди разглаживала руками юбку, затем она как-то вопросительно посмотрела на Райдэра.

В тот же миг Уилл был не в состоянии что-либо сказать, мысли его перепутались. Ведь он точно не знал, как именно правильно следует делать женщине предложение. Быть может, он зря все придумал. Может быть, лучше бы ему забыть о своей нелепой затее?!

– Вчера вы сказали, что хотели бы со мною обсудить одно важное дело? – сказала Адди тоном самой заправской учительницы.

– Да… – закашлял Райдэр, – именно так!

– Это как-то связано с вашей племянницей?

Уилл услышал в голосе Адди какую-то материнскую нежность. Напряжение покинуло его. Конечно же он был прав, давая Адди оценку. Лучшей мамы для Жаворонка не найти.

– Да, вы правы, – ответил Райдэр. – Определенным образом…

Он подошел к Адди поближе, снял свой стетсон. Адди. от переполнявшего ее волнения, не смогла ничего более сказать. Отчего так сильно забилось ее сердце?.. Может, от того, что ей пришлось приподнять голову, чтобы посмотреть ему в глаза…

– Присядьте, прошу вас, мистер Райдэр! – сказала она.

– Благодарю вас.

Да, судя по всему, ее частый пульс и волнение ничего не имели общего с тем, что она сидела, а Уилл стоял, как истинный джентльмен. Когда Райдэр присел рядом с Адди, сердце ее нисколько не замедлило свой ход. Напротив, оно забилось еще быстрее, так, что перехватило дыхание.

Стараясь не глядеть на Адди, Уилл уставился на хрустально-чистый ручей.

У него, оказывается, такой великолепный профиль, подумалось ей. Уилл откашлялся. Адди вновь взглянула на него и улыбнулась. Чувствовать трепет сердца было даже приятно и как-то романтично.

– Не стесняйтесь, Уилл, говорите же, что у вас наболело…

– Да… Хорошо.. – Он опять откашлялся, взъерошил рукой волосы. – Видите ли. Жаворонок только лишь две недели тому назад приехала в Хоумстэд. Ее родители скончались от гриппа. Понимаете, там… в резервации, была эпидемия, Жаворонок послали в сиротский приют, где она и пребывала, пока власти не разыскали меня.

– Эмма рассказала мне…

Уилл выглядел очень расстроенным. Он повернулся в сторону ручья и продолжил свой рассказ.

– Понимаете, мисс Шервуд, я не создан быть дядюшкой, а тем более – отцом. Потому как не имею и малейшего представления о детях, тем более, о маленьких девочках. Просто я вчера внимательно на вас смотрел. Вы хорошо понимаете Жаворонка… Мисс Шервуд, да она прямо льнет к вам…

Адди испытывала острое желание погладить Уилла по руке, сказать ему, что все у него будет хорошо, и не стоит так волноваться. Она считала, что любой мужчина, отдающий себе отчет в том, что он никудышный отец, обязательно со временем станет отличным отцом.

– Ну это, может быть, оттого, что у меня с девочкой есть много общего… – предположила Адди.

– Не знаю, в чем причина, но вчера я понял, что вы очень нужны Жаворонку.

Теперь Райдэр заговорил быстро и сбивчиво:

– И потом, эта хибара, она вам совсем не подходит, мисс! Я вот подумал, может быть, вы не будете против того, чтобы стать Жаворонку мамой?..

Глаза Адди округлились, а сердце, кажется, остановилось. Уилл обернулся и пристально посмотрел на Адди. На его лице была написана мольба.

– Мисс Шервуд, я предлагаю вам стать моей женой и… переехать отсюда в мой большой дом! Ведь посудите сами, что здесь хорошего, а там вам будет намного удобнее! Я знаю, что мы с вами еще мало знакомы, но, мне кажется, мы бы вполне смогли поладить… Я не имею в виду ничего такого… интимного. Я просто хочу сказать, что у вас будет своя собственная комната. И вы по-прежнему сможете осуществить свою мечту – учить детей. Если хотите, и школьный совет не будет против. У нас будут такие же отношения, как и сейчас, разве только что вот у Жаворонка появится мама. Ей так нужна мама, мисс Шервуд…

Уилл резко оборвал свою речь. Он надеялся, что Адди что-нибудь ему ответит. Она же была растеряна до такой степени, что ничего не могла сказать. Ей вдруг послышались слова мистера Бэйнбриджа, произнесенные так четко, будто он стоял где-то здесь, рядом. Речь Уилла сливалась с тем, что якобы говорил Бэйнбридж, и Адди не могла понять, кто из них что конкретно говорит и хочет от нее.

«Я ДЕЛАЮ ВАМ ДОСТОЙНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ, МИСС ШЕРВУД…»

«Я НЕ ИМЕЮ В ВИДУ НИЧЕГО ТАКОГО… ИНТИМНОГО…»

Адди почувствовала странный звон в ушах. Несколькими движениями головой она попыталась избавиться от чуждого ей звука.

«МОИМ ДЕТЯМ КРАЙНЕ НЕОБХОДИМА МАТЬ…»

«ВЫ БУДЕТЕ ТАМ РАДИ ЖАВОРОНКА. ЕЙ НУЖНА МАМА, МИСС ШЕРВУД».

Адди ощутила пустоту в груди.

«ВАМ ОЧЕНЬ НУЖЕН ДОМ».

«ЧТО ЗДЕСЬ ХОРОШЕГО, А ТАМ ВАМ БУДЕТ НАМНОГО УДОБНЕЕ».

Все ее тело онемело.

« ЧТО ВАМ ЕЩЕ ОСТАЕТСЯ, КАК НЕ ВЫЙТИ ЗА МЕНЯ?!

Мисс Шервуд почувствовала комок в горле, горячие слезы не заставили себя долго ждать… Меньше всего Адди хотелось, чтобы Уилл увидел ее плачущей. Каким-то чудом она нашла в себе силы встать и отойти в сторону от Уилла.

– Ваше предложение было столь неожиданным, мистер Райдэр, – она удивилась тому, как обыденно и спокойно звучал ее голос, – но боюсь, я буду вынуждена вам отказать.

– Быть может, вы подумаете как следует, познакомитесь со мною получше…

Гордо подняв голову, Адди повернулась к Райдэру, чтобы заявить:

– Мне очень жаль, мистер Райдэр, но у меня нет ни малейшего желания выходить замуж. – При этом признании Адди скрестила руки на груди. – Я думаю, будет польза, если вы будете больше времени проводить со своей племянницей. Очень важно, чтобы вы с нею стали друзьями. Я ведь знаю, что значит подружиться с собственным отцом. Я со своим отцом была неразлучна. С ним связаны все мои лучшие воспоминания. Вашей племяннице необходимо обрести с вами такую же родственную близость.

По виду Уилла было похоже, что он собирался ей чем-то возразить.

– Спасибо, конечно, что пришли, – сказала быстро Адди, – знаю, что вы старались лишь ради Жаворонка. А теперь, пожалуйста, уходите.

Прежде чем нахлобучить свой стетсон, Уилл еще некоторое время смотрел на нее.

– Вижу, это не очень-то удачная идея, мисс. Ну что ж, надеюсь, это не отразится на вашем отношении к моей племяннице.

– Конечно же, нет, мистер Райдэр! Я все понимаю. До свидания!

– До свидания, мисс Шервуд.

Райдэр подошел к своей лошади, сел в седло, кивнул в сторону Адди и поскакал прочь. Как только Райдэр исчез из поля зрения Адди, она упала на колени. Горькие слезы заливали ее глаза. Сжав кулаки, она в исступлении била руками о землю.

«ПОЧЕМУ? НО ПОЧЕМУ Я НЕДОСТАТОЧНО ХОРОША ДЛЯ ТОГО. ЧТОБЫ МЕНЯ ПОЛЮБИЛ МУЖЧИНА?!»

Глава 8

Прошло несколько дней. Адди Шервуд начинала свою учительскую карьеру.

Глубоко вздохнув, Адди потянула за веревку, и колокол возвестил о начале первого учебного дня в Хоумстэдской школе. Дети всех возрастов спешили по ступеням в церковь.

– Утречко доброе, мисс Шервуд!

– С добрым утром, мисс!

– Доброе утро, мэм!

Они проходили так близко от нее, все настолько разные, и каждый по-своему трогательный:

девочки с волосами, перехваченными сзади резинками, мальчики со шляпами в руках. Большинство несло с собою ведерки с завтраком. Некоторые прихватили еще писчую бумагу и доски для письма. И лишь у совсем немногих были принесенные из дому собственные книжки. Адди отвечала на каждое приветствие, стараясь выглядеть спокойной и солидной, как полагалось хорошей, настоящей учительнице. С сожалением она заметила, что двое из ее учеников были аж с нее ростом, причем один из них оказался Марк Таусенд, знакомый ей драчун. Судя по тому, как он вел себя в воскресенье, хлопот с ним не оберешься, думалось Адди. Но она была отнюдь не из слабых натур. Марк посмотрел на нее так, что и без слов стало понятно, что он думает о ней лично и о школе. Его лицо прямо-таки зеркально отражало его нехитрые мысли. Она еще с ним наплачется…

Что же придумать? А вдруг случится так, что она будет не в состоянии навести в классе порядок из-за этого хулигана? Что, если при каждой возможности он будет стараться подорвать ее авторитет? Тогда это лишь подтвердит то, что женщина не способна справиться с подобной работой. И школьный совет будет вынужден подыскать ей замену. Что тогда она будет делать? Адди удалось совладать с охватившей ее тревогой. Она не позволит ни Марку Таусенду, ни кому-либо еще запугать себя. Она приехала в Хоумстэд учить детей, и только этим она и будет заниматься!

Слегка выпрямившись и высоко подняв голову, Адди собралась войти в класс. Как вдруг звуки, похожие на скрип приближающейся повозки, заставили ее помедлить. Адди обернулась в сторону дороги. Новая волна тревоги переполнила ее сердце. Конечно, Адди сразу же узнала возницу. С Марком Таусендом она еще смогла бы сладить, но вот совсем другое дело – этот Уилл Райдэр. Она не видела ранчера уже целую неделю, с тех пор как он сделал свое потрясающее предложение.

Оба раза, что она за это время побывала в Хоумстэде, Адди не встретила Райдэра ни на городских улицах, ни на вчерашнем богослужении. Оттого, что его не было поблизости, Адди чувствовала какую-то необыкновенную легкость. В то же время, она прекрасно понимала, что навсегда от него избавиться ей ни за что не удастся.

Сейчас же ей надо будет смотреть ему прямо в глаза, делать при этом вид, что ее нисколько не задело его чудовищное по отношению к ней предложение. И дело даже не в том, каким было оно, даже если бы Уилл Райдэр и любил ее, она все равно за него не пошла бы. Не в поисках мужа она приехала жить на Запад…

У Адды не было причин чувствовать замешательство при виде Райдэра. Абсолютно никаких причин, но…

Уилл остановил повозку, и Жаворонок быстро соскользнула на землю. Она взбежала по ступенькам, остановившись на мгновение перед Адди.

– Я не опоздала, мисс? – взволнованно спросила девочка.

– Нет, Жаворонок, ты как раз вовремя, – коснувшись черных волос ребенка, Адди вновь сложила руки на груди. – Входи и садись, пожалуйста!

Адди хотелось бы пройти вслед за Жаворонком, не обращая внимания на Уилла, но это было, по ее мнению, нехорошо. Сердце ее билось часто.

Потирая нервно руки, она повернулась в сторону Уилла.

– Доброе утро, мистер Райдэр, – сказала негромко Адди, стараясь быть приветливой.

– Мисс Шервуд, – он коснулся рукой полей шляпы. – Я заеду за Жаворонком после занятий. Если вы не против, я бы и вас мог подвезти домой.

– О нет, спасибо, – ответила она, встревоженная перспективой сидеть в повозке рядом с ним. – У меня… тут кой-какие дела в городе.

– Ну хорошо, как вам угодно. – Он вновь сдвинул шляпу, кажется, совершенно не замечая ее замешательства. – Успехов вам, мисс Шервуд. Я только…

– И вам того же, мистер Райдэр.

Стоя у входа в церковь, она наблюдала, как он отъезжает. Какое-то время ей нужно было прийти в себя, успокоиться, а потом уже уверенно войти в класс и начать свое первое занятие. Долгожданный урок.

Чэд Торнер только что оторвался от плавильной печи, когда в кузницу вошел Уилл.

– Бог в помощь! – крикнул он Чэду. Уилл наблюдал, как Чэд – сплошные мускулы под пропитанной потом рубашкой, – методично постукивая, ковал конскую подкову. Удары молота звонко отдавались эхом в низенькой пристройке главной конюшни. За свою жизнь Уилл повидал немало кузнецов, он и сам вдосталь наковал железа, однако лучшего мастера, чем Чэд Торнер, ему знавать не приходилось.

Закончив работу, Чэд бросил подкову а ведро с водой, при этом раздалось пронзительное шипение и поднялись клубы пара. Он вытер свои перепачканные сажей руки о толстый кожаный передник, отвернувшись наконец от наковальни. Затем быстренько смахнул пятернею со лба слипшиеся пряди волос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.