Клиффорд Саймак
Сила воображения

* * *

Салон-магазин находился в самой фешенебельной части города, куда Кемп Харт попадал не часто. Она лежала в стороне от его обычных маршрутов, и он сам удивился, когда понял, что забрел в такую даль. По правде говоря, он вообще никуда бы не пошел, сохранись у него кредит в баре «Светлая звездочка», где обреталась вся его компания.

Как только Харт разобрался, где он, ему следовало бы развернуться на сто восемьдесят градусов и убраться восвояси: он и сам ощущал себя лишним здесь, среди роскошных издательств, раззолоченных притонов и знаменитых кабаков. Но салон заворожил его. Салон просто не дал ему уйти. Харт застыл перед витриной, забыв о своем стоптанном и заношенном убожестве, лишь рука, засунутая в карман, ненароком ощупала две мелкие монетки, которые там еще уцелели.

За стеклом стояли машины, блестящие, сногсшибательные, именно такие, каким и надлежало продаваться на этой изысканной, напудренной улице. Особенно одна машина, в углу, – она была еще больше и блестела еще ярче, чем остальные, и над ней словно витал ореол особой компетентности. Массивная клавиатура для набора исходных данных, сотня, а то и больше прорезей для ввода кинопленок и перфолент, нужных по ходу процесса. Судя по градуировке шкал, выбор настроений гораздо богаче, чем Харту когда-либо доводилось видеть, да, по всей вероятности, еще и множество других достоинств, не столь заметных с первого взгляда.

«С такой-то машиной, – сказал себе Харт, – человеку ничего не стоит прославиться практически за одну ночь. Он напишет все, что пожелает, и напишет хорошо, и перед ним распахнутся двери самых привередливых издателей…»

Но как бы ему того ни хотелось, заходить в салон и осматривать машину не имело смысла. Думать о ней и то было без толку. Оставалось лишь стоять и глазеть на нее через витринное стекло.

«И все-таки, – сказал он себе, – у меня есть полное право войти в салон и осмотреть ее со всех сторон. Кто и что может мне помешать?..» Никто и ничто – ну, если не считать усмешки на лице продавца, молчаливой, вежливой, точно отработанной гримасы презрения в ту секунду, когда он отвернется и поплетется к выходу…

Он украдкой бросил взгляд по сторонам – улица была пуста. Было еще слишком рано для того, чтобы эта надменная улица возродилась к жизни, и у него мелькнула надежда, что, если он все-таки войдет и попросит разрешения осмотреть машину, ничего страшного не случится. Может, он сумеет объяснить, что не собирается покупать машину, а только хочет поглядеть на нее. Может, они не станут над ним смеяться. Конечно же, нет, никто и слова против не скажет. Мало ли людей, в том числе богатых и известных людей, заходят в салон просто поглядеть…

Он крался вдоль витрины, не отрывая глаз от машин и подбираясь все ближе к двери, уговаривая себя, что ни за что не войдет, что входить – отъявленная глупость, но в глубине души сознавая, что искушение неодолимо.

Наконец он поравнялся с дверью, толкнул ее и шагнул внутрь. Продавец возник перед ним как по волшебству.

– Вон тот сочинитель в углу, – промямлил Харт. – Скажите, не могу ли я…

– Безусловно, безусловно, – подхватил продавец. – Соблаговолите следовать за мной.

В углу салона продавец с нежностью возложил руку на корпус машины.

– Это наша новейшая модель, – начал он. – Мы дали ей имя «Классик», поскольку она задумывалась и выпускалась с единственной целью – наладить производство классики. Мы полагаем, что она имеет значительные преимущества по сравнению с нашей предшествующей моделью «Бестселлер», перед которой в конечном счете не ставилось задач более сложных, чем производство бестселлеров, хотя время от времени ей и удавалось выдавать классику малых форм. Но если вы позволите говорить вполне откровенно, сэр, то я подозреваю, что почти во всех подобных случаях хозяева сами совершенствовали машину. Мне говорили, что кое-кто на таких делах прямо собаку съел…

Харт покачал головой.

– Уж только не я. Не знаю даже, с какого конца за паяльник берутся…

– В таком случае, – не смутился продавец, – лучшее, что вы можете сделать, это сразу приобрести сочинитель высшего класса. Если пользоваться им с умом, то разносторонность творчества окажется практически безграничной. А в данной модели, к тому же, предусмотрен коэффициент качества, много более высокий, чем в любой другой. Хотя, разумеется, для получения наилучших результатов необходимо проявлять осмотрительность при выборе типажных фильмов и сюжетно-проблемных лент. Но пусть это вас не тревожит. Запас фильмов и перфолент у нас огромен, а наши фиксаторы настроения и обстановки не имеют себе равных. Конечно, они обходятся недешево, однако…

– Между прочим, какова цена этой модели?

– Всего-навсего двадцать пять тысяч, – весело откликнулся продавец. – Вас не удивляет, сэр, что мы предлагаем ее за столь мизерную цену? Это замечательное достижение инженерной мысли. Мы работали над ним целых десять лет, прежде чем добились должного эффекта. И все эти десять лет отбрасывали устаревшие конструктивные решения и искали новые и новые, чтобы не отстать от достижений технического прогресса…

Он с торжествующим видом похлопал машину по ее блестящему боку.

– Заверяю вас, сэр, что вы нигде не найдете изделий лучшего качества. В этой машине предусмотрено все. В ней заложены миллионы вероятностных комбинаций, гарантирующих стопроцентную оригинальность продукции. Ни малейшей опасности сбиться на стереотип, что так характерно для многих более дешевых моделей. Сюжетный банк, взятый сам по себе, способен выдать почти бесконечное число коллизий на любую заданную тему, а смеситель характеров учитывает тысячи оттенков вместо ста или ста с небольшим, свойственных моделям низших классов. Семантический блок обладает высокой избирательностью и чувствительностью, и нельзя также не обратить вашего внимания…

– Хорошая машина, – прервал его излияния Харт. – Но, пожалуй, дороговата. Вот если бы у вас нашлось что-нибудь еще…

– Безусловно, сэр. У нас есть множество других моделей.

– А вы примете в обмен старую машину?

– Охотно. Какой марки ваша машина, сэр?

– «Автоавтор девяносто шесть».

Лицо у продавца вытянулось – чуть-чуть, едва заметно. Потом он покачал головой, не то грустно, не то смущенно.

– Видите ли, мы… Признаться, я не уверен, что мы сможем за нее много предложить. Это довольно старый тип машины. Почти вышедший из употребления.

– Но что-нибудь вы за нее все-таки дадите?

– Думаю, что да. Хотя и немного.

– И оплата в рассрочку?

– Да, конечно. Что-нибудь придумаем. Будьте добры сказать, как вас зовут.

Харт назвал свою фамилию. Продавец записал ее в блокнот и добавил:

– Извините, сэр, я вас на минутку покину.

Какое-то мгновение Харт смотрел ему вслед. Потом, как трусливый воришка, тихо попятился к двери и выскочил из салона. Оставаться не было смысла. Не было смысла ждать, пока продавец вернется, подаст на прощанье руку и скажет:

– Очень сожалеем, сэр…

Очень сожалеем, сэр, но мы проверили вашу кредитоспособность и убедились, что она равна нулю. Мы запросили сведения о ваших успехах и установили, что за последние полгода вы продали всего один короткий рассказ.

– И зачем я вообще затеял эту прогулку, – упрекнул себя Харт не без горечи.

На окраине, весьма и весьма отдаленной от блистательного салона, Харт вскарабкался на шестой этаж по лестнице, так как лифт опять не работал. За дверью, на которой красовалась табличка «Издательство Ирвинг», секретарша, полностью поглощенная шлифовкой ногтей, оторвалась от этого занятия ровно на столько, чтобы махнуть рукой в сторону смежной комнаты и предложить:

– Заходите прямо к нему.

Бен Ирвинг сидел за столом, погребенным под кучами рукописей, гранок и корректурных листов. Рукава у него была закатаны по локоть, а на лбу торчал козырек. Он носил козырек не снимая, а зачем – оставалось тайной для всех: за весь день не бывало и часа, когда в этой занюханной комнатенке набралось бы достаточно света, чтобы ослепить уважающую себя летучую мышь.

Бек поднял глаза и, моргая, уставился на Харта.

– Рад тебя видеть, Кемп, – сказал он. – Садись. С чем сегодня пожаловал?

Харт оседлал стул.

– Решил зайти спросить. О судьбе последнего рассказа, который я посылал тебе.

– Никак не доберусь до него. – В порядке самооправдания Ирвинг повел рукой, показав на кавардак на столе. – Мэри! – крикнул он. В дверь просунулась голова секретарши. – Возьмите рукопись Харта, и пусть Милли на нее глянет. – Он откинулся в кресле. – Долго это не займет, наша Милли читает быстро…

– Я подожду, – сказал Харт.

– А у меня есть для тебя новость, – объявил Ирвинг. – Мы открываем журнал, предназначенный для племен системы Алголь. Жизнь у них там довольно-таки примитивная, но читать они, да вознаградят их небеса, умеют. Хлебнули же мы хлопот, пока нашли кого-то, кто мог бы выполнить переводы текстов, да и набор обойдется куда дороже, чем хотелось бы. Они там такой алфавит выдумали, каверзнее я в жизни не видел. Но в конце концов мы отыскали типографа, у которого нашелся даже такой шрифт…

– Что от меня требуется? – осведомился Харт.

– Обычное гуманоидное чтиво, – ответил Ирвинг. – Побольше драк и крови и чтобы как можно красочнее. Живется им там не сладко, так что наш долг – предложить яркий колорит, но чтобы читать было просто. Никаких вывертов, заруби себе на носу…

– Звучит неплохо.

– Нужна добротная макулатура, – заявил Ирвинг. – Посмотрим, как пойдет дело. Если хорошо, тогда начнем переводить и для первобытных общин в районе Капеллы. Вероятно, потребуются кое-какие изменения в текстах, но не слишком серьезные. – Он прищурился, задумавшись. – Платить дорого не сможем. Зато, если дело пойдет, товару потребуется много.

– Хорошо, я подумаю, – сказал Харт. – Есть у них какие-нибудь табу? Чего надо избегать?

– Никакой религии, – ответил издатель. – Что-то похожее у них вроде бы есть, но лучше обойти эту скользкую тему стороной. Никаких сантиментов. Любовь у них не котируется. Женщин они себе покупают и с любовью не знаются. Сокровища, погони, муки алчности – вот это будет в самый раз. Любой стандартный справочник даст тебе необходимые сведения. Фантастические виды оружия – и чем ужаснее, тем лучше. И побольше кровопролития. Ненависть – вот что им подавай. Ненависть, месть и острые ощущения. Главная твоя задача – чтобы напряжение не спадало.

– Хорошо, я подумаю.

– Ты повторяешь эту фразу уже второй раз.

– У меня что-то не ладится, Бен. Раньше я мог бы сразу сказать тебе «да». Раньше я мог бы запросто выдавать такое варево тоннами.

– Потерял форму?

– Не в форме дело, а в машине. Мой сочинитель – сущее барахло. С тем же успехом я мог бы писать свои рассказы от руки.

При одной только мысли о подобной непристойности Ирвинга передернуло.

– Так почини его, – сказал он. – Повозись с ним, подлатай.

– Чего не умею, того не умею. И все равно модель слишком старая. Почти вышедшая из употребления.

– Ну в общем постарайся сделать, что сможешь. Я хотел бы сохранить тебя в числе своих поставщиков.

Вошла секретарша. Не глядя на Харта, она положила рукопись на стол. С того места, где он сидел, Харт без труда различил единственное слово, которое машина оттиснула на первой странице: «Отказать».

– Слишком вычурно, – объяснила девушка. – Милли чуть себе потроха не пережгла.

Ирвинг перебросил рукопись Харту.

– Извини, Кемп. Надеюсь, в следующий раз тебе повезет больше.

Харт поднялся, сжимая рукопись в кулаке.

– Я попробую взять твой новый заказ, – произнес он и направился к двери.

– Погоди-ка минутку, – окликнул его Бен сочувственным тоном.

Харт обернулся. Ирвинг вытащил бумажник и, выудив оттуда две десятки, протянул ему.

– Нет, – отказался Харт, пожирая деньги глазами.

– Это взаймы, – произнес издатель. – Черт тебя возьми, можешь ты взять у меня взаймы? Принесешь мне, что сочинишь…

– Спасибо, Бен. Я твоей доброты не забуду. Он запихнул деньги в карман и поспешно ретировался. В горле стояла жгучая горечь, под сердцем застрял жесткий, холодный комок.

«У меня есть для тебя новость, – сказал Бен. – Нужна добротная макулатура»

Добротная макулатура.

До чего же он докатился!

Когда Харт наконец появился в баре «Светлая звездочка» с деньгами в кармане и со страстным желанием осушить стакан пива, из постоянных посетителей там была только Анджела Маре. Она пила какую-то дикую розовую смесь, которая определенно выглядела ядовитой. При этом Анджела нацепила очки, а волосы гладко зачесала назад и, очевидно, праздновала литературную удачу.

«Что за нелепость, – подумал Харт. – Ведь она могла бы быть привлекательной, но намеренно избегает этого…»

Едва Харт подсел к ней, как бармен Блейк выбрался из-за стойки и, упершись кулаками в бока, молча встал рядом.

– Стакан пива, – бросил Харт.

– В долг больше не верю, – отозвался бармен, сверля его прокурорским взглядом.

– Кто сказал, что в долг? Я заплачу.

Блейк нахмурился.

– Уж если вы при деньгах, так, может, и по счету заплатите?

– Настолько я еще не разбогател. Однако получу я свое пиво или нет?

Наблюдая за тем, как Блейк вперевалку возвращается к стойке, Харт порадовался собственной предусмотрительности: по дороге он специально купил пачку сигарет, чтобы разменять одну из десяток. Вытащи он купюру хоть на мгновение, Блейк тут же налетел бы на нее коршуном и отобрал бы в погашение долга.

– Подкинули? – приветливо осведомилась Анджела.

– Аванс, – соврал Харт, чтобы не уронить свое мужское достоинство. – Ирвинг поручил мне кое-что. Говорит, заказ будет крупным. Хотя гонорар, разумеется, не слишком…

Подошел Блейк с пивом, плюхнул его на стол и подчеркнуто подождал, пока Харт не сделает того, что от него требуется. Харт рассчитался, и бармен, шаркая, удалился.

– Слышали про Джаспера? – спросила Анджела.

Харт покачал головой.

– Да нет, в последнее время ничего не слышал. А что, он закончил книгу?

Анджела просияла.

– Он уезжает в отпуск. Можете себе представить? Он – и вдруг в отпуск!

– А что тут особенного? – возразил Харт. – Джаспер продает свои вещи безотказно. Он единственный среди нас, кто загружен работой из месяца в месяц!

– Да не в том дело, Кемп. Погодите, сейчас узнаете – это же умора! Джаспер считает, что если он съездит в отпуск, то станет лучше писать!

– А почему бы и нет? Ездил же Дон в прошлом году в летний лагерь. В один из тех, что рекламируются под девизом «Хлеб наш насущный»…

– Все, чем они там занимаются, – сказала Анджела, – это зубрят заново механику. Вроде повторительного курса по устройству сочинителей. Как переделать старую рухлядь, чтобы она сумела выдать что-нибудь свеженькое…

– И все-таки я не понимаю, почему бы Джасперу не съездить в отпуск, раз у него завелись деньги.

– Вы такой тугодум, – рассердилась Анджела. – Вы что, так и не поняли, в чем тут соль?

– Да понял я, все понял. Джаспер до сих пор не отказался от мысли, что в нашем деле присутствует фактор личности. Он не довольствуется сведениями, почерпнутыми из стандартного справочника или из энциклопедии. Он не согласен, чтобы сочинитель описывал чувства, каких он, Джаспер, никогда не испытывал, или краски заката, какого он никогда не видел. И мало того – он оказался столь безрассуден, чтобы проговориться об этом, и вы вместе с остальными подняли его на смех. Что ж удивляться, если парень стал эксцентричным. Что удивляться, если он запирает дверь на ключ…

– Запертая дверь, – зло сказала Анджела, – очень символичный поступок для такого психа, как он.

– Я бы тоже запер дверь, – ответил ей Харт. – Я бы стал эксцентричным, лишь бы печатать такие же рассказы, как Джаспер. Я бы ходил на руках. Я бы вырядился в саронг. Я бы даже выкрасил себе лоб и щеки в синий цвет…

– Вы словно верите, что Джаспер прав.

Он снова покачал головой.

– Нет, я не думаю, что он прав. Я думаю по-другому. Но если он хочет думать по-своему, пусть себе думает на здоровье.

– А вот и нет, – возликовала она. – Вы думаете, как он, это у вас на носу написано. Вы допускаете возможность творчества, независимого от машины.

– Нет, не допускаю. Я знаю, что творчество привилегия машин, а не наша. Мы с вами всего лишь лудильщики, поселившиеся в мансардах. Механики от литературы. И я полагаю, что так оно и должно быть. Конечно, в нас еще жива тоска по прошлому. Она существовала во все эпохи. Где вы, мол, старые добрые времена? Где вы, деньки, когда литературные произведения писали кровью сердца?..

– Что-что, а кровь мы проливаем по-прежнему…

– Джаспер – прирожденный механик, – заявил он. – Вот чего мне недостает. Я не способен даже починить свой мусорный ящик, а вы бы видели, как модернизировал Джаспер свой агрегат…

– Можно нанять кого-нибудь, чтобы произвести ремонт. Есть фирмы, которые прекрасно справляются с такой работой.

– На это у меня никогда нет денег. – Он допил свое пиво и поинтересовался: – А что такое у вас в бокале? Хотите повторить?

Она оттолкнула бокал от себя.

– Не нравится мне эта дрянь. Я лучше выпью с вами пива, если не возражаете.

Харт жестом приказал Блейку принести два пива.

– Что вы нынче поделываете, Анджела? – спросил он. – Все еще работаете над романом?

– Готовлю фильмы, – сказала она.

– Мне сегодня придется заняться тем же. Чтобы выполнить заказ Ирвинга, понадобится главный герой. Большой, сильный, темпераментный – но не слишком страшный. Поищу где-нибудь у реки…

– Теперь они в цене, Кемп, – сказала она. – Инопланетяне нынче поумнели. Даже самые дальние. Только вчера я заплатила одному двадцатку, а он в общем-то не представлял собой ничего особенного.

– Все равно это дешевле, чем покупать готовые фильмы.

– Тут я с вами согласна. Правда, и работы прибавляется.

Блейк принес пиво, и Харт отсчитал ему мелочь в подставленную ладонь.

– Возьмите пленку нового типа, – посоветовала Анджела. – Она куда лучше прежних по всем показателям. Резкость гораздо выше, а значит, улавливается больше побочных факторов. Характеры очерчиваются более плавно. Вы приобретаете способность видеть, так сказать, все оттенки исследуемой личности. И персонажи сразу становятся более достоверными. Я пользуюсь именно такой пленкой.

– За нее, должно быть, дерут втридорога, – заметил он.

– Да, довольно дорого, – согласилась она.

– У меня сохранилась еще парочка катушек старого образца. Придется обойтись тем, что есть.

– Могу ссудить вам полсотни, если позволите.

Он покачал головой еще решительнее, чем раньше.

– Спасибо, Анджела. Я могу клянчить на выпивку, обедать за чужой счет и стрелять сигареты, но я не могу взять у вас полсотни, которые вам самой нужны позарез. Среди нас просто нет богатеев, способных раздавать в долг по полсотни.

– Но я ссудила бы вам их с радостью. Если вы передумаете…

– Хотите еще пива? – спросил Харт, чтобы положить конец неприятной теме.

– Мне нужно работать.

– Мне тоже…

Он вскарабкался на седьмой этаж, прошел по коридору и постучался к Джасперу Хансену.

– Минуточку, – донесся голос из-за двери.

Но прошло минуты три, прежде чем ключ заскрежетал в замке и дверь распахнулась.

– Прости, что так долго, – извинился Джаспер. – Вводил в машину исходные данные и не мог оторваться.

Харт кивнул. Объяснение Джаспера было нетрудно принять. Прервать на середине набор исходных данных, на подготовку которых уходили многие часы, – дело почти немыслимое.

Комната у Джаспера была маленькая и захламленная. В углу красовался сочинитель, гордый и блестящий, хотя и не такой блестящий, как тот, которым Харт любовался утром в салоне в центре города. На столе, полуприкрытая разбросанными бумажками, стояла пишущая машинка. Длинная полка провисала под тяжестью потрепанных справочников. Книги в ярких обложках громоздились в беспорядке на полу. На неприбранной постели спала кошка. На шкафу виднелась бутылка вина и рядом с нею кусок хлеба. Раковина была завалена грязной посудой.

– Говорят, ты собираешься в отпуск, Джаспер, – начал Харт.

Джаспер ответил настороженно:

– Да, мне подумалось, что можно бы…

– Послушай, Джаспер, не окажешь ли ты мне одну услугу.

– Все, что только пожелаешь.

– Пока тебя не будет, разреши мне воспользоваться твоим сочинителем.

– Ну, в общем… Не знаю, Кемп. Видишь ли…

– Мой вышел из строя, а на ремонт у меня нет денег. И вдруг я, представь, получаю заказ. Если бы ты разрешил мне поработать на твоей машине, я бы за неделю-другую выдал достаточно, чтобы отремонтировать свою.

– Ну, в общем, – повторил Джаспер, – понимаешь, я для тебя готов на все. Проси, чего хочешь. Но сочинитель – извини, никак не могу разрешить тебе работать на нем. Я его полностью перепаял. Там нет ни одной цепи, которая осталась бы в своем первозданном виде. И никто во всем мире, кроме меня, не сумеет теперь с ним совладать. А если кто-нибудь и попробует, то или машину сожжет, или себя угробит, или не знаю что…

– Но разве ты не можешь меня проинструктировать?! – воскликнул Харт почти умоляюще.

– Слишком сложно. Я с ней возился годами, – ответил Джаспер.

Харт еще ухитрился выжать из себя улыбку.

– Прости, я думал…

Джаспер положил руку ему на плечо.

– Что-нибудь другое – пожалуйста. Что угодно другое.

– Спасибо, – бросил Харт, отворачиваясь.

– Выпить хочешь?

– Нет, спасибо, – ответил Харт и вышел.

Преодолев еще два лестничных марша, он поднялся на самый верхний этаж и ввалился к себе.

Его дверь никогда не запиралась. При всем желании никто не высмотрел бы у него ничего достойного кражи.

«И, коль на то пошло, – спросил он себя, – разве есть у Джаспера что-нибудь такое, что могло бы представить интерес для других?»

Он опустился на колченогий стул и уставился на сочинитель. Машина была старая и обшарпанная, она раздражала его, и он ее ненавидел. Она не стоила ни гроша, абсолютно ни гроша, и тем не менее придется на ней работать. Поскольку другой у него нет и не предвидится. Он может подчиняться ей, а может спорить с ней, может ее пинать, может бранить последними словами, а может проводить подле нее бессонные ночи. А она, урча и кудахча от признательности, будет самонадеянно выдавать необъятные груды посредственных строк, которые никто не купит.

Он встал и подошел к окну. Внизу блестела река, и с судов, пришвартованных у причалов, выгружали бумажные рулоны, чтобы прокормить ненасытные печатные станки, грохочущие день и ночь. За рекой из космопорта поднимался корабль, оставляя за кормой слабое голубое мерцание ионных потоков. Харт наблюдал за кораблем, пока тот не исчез из виду.

Там были и другие корабли, нацеленные в небо, ожидающие только сигнала – нажатия кнопки, щелчка переключателя, легкого движения ленты с навигационной программой, – сигнала, который сорвал бы их с места и направил домой. Сначала в черноту космоса, а затем в то таинственное ничто вне времени и пространства, где можно бросить вызов теоретическому пределу – скорости света. Корабли, прибывшие на Землю со многих звезд с одной-единственной целью, за одним-единственным товаром, какой предлагали им земляне.

Он не без труда стряхнул с себя чары космопорта и обвел взглядом раскинувшийся до горизонта город – скученные, отесанные до полного однообразия прямоугольники района, где жил он сам, а дальше к северу сияющие сказочной легкостью и тяжеловесным величием башни, построенные для знаменитых и мудрых.

«Фантастический мир, – подумал он. – Фантастический мир, где приходится жить. Вовсе не такой, каким рисовали его Герберт Уэллс и Стэплдон. Они воображали себе дальние странствия и галактические империи, гордость и славу человечества, – но когда двери в космическое пространство наконец отворились, Земле каким-то образом не досталось ни того, ни другого. Взамен грома ракет – грохот печатных машин. Взамен великих и возвышенных целей – тихий, вкрадчивый, упрямый голос сочинителя, зачитывающего очередной опус. Взамен нескончаемой череды новых планет – комнатка в мансарде и изматывающий страх, что машина подведет тебя, что исходные данные неверны, а пленки использовались слишком часто…»

Он подошел к столу и выдвинул все три ящика один за другим. Камеру он обнаружил в нижнем ящике под ворохом всякой дряни. Потом порыскал еще и в среднем ящике нашел пленку, завернутую в алюминиевую фольгу.

«Стало быть, большой и сильный, – подумал он. – Такого, наверное, нетрудно встретить в одном из подвальчиков у реки, где космические волки, получившие увольнительную в город, проматывают свои денежки…»

В первом подвальчике, куда он заглянул, было смрадно – там расположилась компания паукообразных существ из системы Спики, и он там не остался. Недовольно поморщившись, он выбрался на улицу со всей быстротой, на какую оказался способен. Соседний погребок облюбовали похожие на раскормленных котов обитатели Дагиба, и это тоже было совсем не то, что надо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.