Леонид РЕЗНИК
АНГЕЛ СМЕРТИ С ДРОЖАЩИМИ РУКАМИ

1

Красавица лежала поперёк кровати. Белокурые волосы разметались по простыням, зелёные глаза мечтательно смотрели в потолок. Одежды на ней не было никакой, и в другой ситуации Сол ни за что не стал бы отводить взгляд, скорее наоборот. Но на этот раз обстоятельства не располагали к созерцанию. Чуть пониже роскошной груди кто-то всадил в тело огромный кинжал, буквально пригвоздив женщину к постели. Без всякого сомнения, она была мертва.

Сола на место преступления занесло по более чем прозаической причине. Жильцы этой роскошной квартиры путешествовали то ли по Европе, то ли по Африке. К их скорому возвращению необходимо было заменить треснувший унитаз. Ключи Сол получил у хозяина вместе с инструкциями. Квартира должна была пустовать. Никаких убитых блондинок здесь не предвиделось!

Будь Сол честным и законопослушным гражданином, он, вполне возможно, сразу же вызвал бы полицию. Скорее всего, блондинка мертва уже несколько часов, экспертиза установит. А все утро до этого происшествия он провёл на людях, доказать алиби не составляло никакой проблемы. Беда в том, что Сол не был не только законопослушным гражданином, он вообще не был гражданином США. А все документы, утверждающие обратное, годились лишь для будней, и, если полиция станет выяснять с кем имеет дело, – грош им цена, этим документам. Нет, полицию вызывать нельзя. И страшно не то, что выяснят его настоящее имя и вышлют из Штатов туда, где ждёт его долговая тюрьма. Это ещё пол-беды. Но ведь совсем нетрудно дойти до мысли, что тип с подделанными по всем правилам документами (имя, фамилия да и всё остальное принадлежало реально существовавшему человеку) способен совершить убийство.

«Кто-то меня подставил», – подумал Сол, потом отбросил мысль, как несущественную. Во-первых, невелика фигура, чтобы хоть кто-то в мире вспомнил о его существовании. Во-вторых, подставили, не подставили, а выкручиваться надо. Как?

План созрел на удивление быстро. Хороший план. Следовало уничтожить все следы пребывания в квартире, незаметно выбраться из дома, сесть в служебный «Форд-транзит» набитый злополучными унитазами и прочей сантехникой, сделать круг по городу и, якобы по пути из мастерской, попасть в не очень серьёзную аварию. Какую? Не важно, обстоятельства покажут. Можно просто врезаться в подходящий столб. Желательно заработать вывих или сломать пару рёбер. Замену унитаза поручат другому.

Сол принялся вспоминать, где могли остаться отпечатки пальцев, посмотрел на ботинки, нет ли на них грязи, которая могла бы осыпаться. Порадовался, что любопытство погнало его на экскурсию по квартире, мог ведь ограничиться работой в туалете и не заглянуть в спальню. Вот уж неприятный получился бы сюрприз…

Радость оказалась на диво короткой. Её прервали настойчивые звонки в дверь, затем последовало требование, почти равносильное приговору:

– Откройте, полиция!

«Нет всё-таки подставили», – обречённо подумал Сол и вообразил, с каким наслаждением он направил бы машину на дорожное ограждение. Эх мечты, мечты!..

Последовала ещё серия звонков, ещё требование открыть дверь. Потом раздались звуки какой-то возни. Сол понимал, что не открывая дверь он совершает ошибку, но пересилить себя не мог. В тюрьму чертовски не хотелось.

Инстинкт, унаследованный ещё от далёких предков человека, гнал Сола из комнаты в комнату. Он был беззащитен перед погоней, ему хотелось найти щель, норку, спрятаться в ней, закопаться и сидеть, сидеть… пока хищники не уйдут.

Квартира оказалась на удивление огромной. Норки в ней не нашлось, но обнаружился второй выход. Не особенно задумываясь, куда он ведёт, Сол выскочил на лестницу. Прекрасно! Если эта лестница ещё и выходит не с той стороны, откуда зашёл он и полиция… если полиция не знает про второй выход… тогда ближайшие пару часиков он ещё проведёт на свободе. А там видно будет.

Сол выбежал в какой-то переулок, перешёл на энергичный шаг. Но прошёл он не больше десяти метров. Визжа тормозами как в кинобоевике в переулок въехала полицейская машина. Из неё чуть ли не на ходу выскочили двое с направленными на Сола пистолетами.

– Лицом к стенке! Руки за голову! Не двигаться!

2

Глядя в серую бетонную стенку, Сол не мог видеть, что произошло за его спиной. Вроде бы, один полицейский двинулся к нему, чтобы обыскать и надеть наручники. Во всяком случае, так он должен был поступить. Но обыска не последовало. Судя по звукам, кто-то промчался рядом огромными прыжками, кто-то ударил, кто-то мешком осел на землю. Потом – истерический выкрик полицейского:

– Стой! Стреляю!

И хрипловатый басок в ответ:

– Не стреляй, договоримся.

Медленно-медленно Сол оглянулся. Один из полицейских лежал на земле совсем рядом и не двигался. Ещё ближе стоял незнакомый коренастый мужчина, стараясь загородить своим телом Сола от пистолета второго полицейского. Этот страж порядка грамотно изготовился к стрельбе, да и не было у него выбора с оглушённым напарником. Удивительно, что он не начал палить раньше.

– Ты понимаешь, – коренастый говорил так спокойно, словно сидел в баре за кружкой пива, а не стоял перед дулом пистолета, – этот парень мне тоже нужен. Вот заберу его, и разойдёмся тихо и мирно.

– Лицом к стенке! Оба! – полицейский гнул свою линию. – Руки за голову! Кто дёрнется – застрелю!

– Какая зануда! – пробурчал незнакомец. – Я же тебе по-человечески объяснил… – он сделал шаг вперёд.

Терпение полицейского иссякло. Он дважды выстрелил в грудь коренастого. Одна пуля прошла насквозь, ударившись в стенку рядом с Солом. На светлой рубашке незнакомца расцвело кровавое пятно. Но он, как ни в чём не бывало, сделал ещё два шага вперёд. Полицейский ответил на эти шаги двумя выстрелами почти в упор и попытался отпрыгнуть. Незнакомец, которому по всем правилам полагалось упасть замертво, прыгнул быстрее и простым, но сильным ударом в челюсть послал своего противника в нокаут. Потом повернулся к Солу и потребовал:

– Пошли со мной!

Сол увидел, как и куда попали пули. Ему стало дурно. Труп зверски убитой блондинки выглядел намного живее, а главное, – намного аккуратнее, чем это, без сомнения, живое тело.

Из-за угла, грохоча ботинками, на звук выстрелов выбежали ещё трое полицейских с пистолетами. Сол понял, что сейчас они начнут палить во все, что движется, и тогда ему несдобровать. Потом его посетила гениальная мысль: сползти на асфальт и прикинуться покойником. Но она не пригодилась.

Раздалось три оглушительно громких хлопка, словно щёлкали каким-то гигантским хлыстом. В воздухе промелькнули искры, запахло грозой и аптекой. Полицейские упали на асфальт.

Стройный изящный красавец-брюнет (откуда он вышел? непонятно) подошёл к пустой полицейской машине, сел на водительское место, запустил двигатель.

– Что ждёте? – спросил он у Сола и коренастого. – Садитесь, а то сейчас ещё десяток прибежит.

Солу не хотелось в машину. Этот полутруп… и этот… «громовержец»… зачем он им нужен? Уж лучше было сдаться полиции.

«Полутруп» подошёл и похлопал Сола по плечу с такой силой, что никаких возражений быть не могло. Машина рванулась с места, чудом объехала валяющиеся там и тут тела, нырнула в лабиринт переулков. Сол постарался не думать хоть несколько минут. Ему чертовски хотелось в тюрьму. Не так уж там страшно, главное, чтобы в камере не было педиков.

3

Как не пытался Сол проснуться, ему это не удалось. То ли сон был глубокий и долгий, то ли явь такая попалась, похожая на кошмар из дурного сна. События цеплялись одно за другое, втягивая Сола в чудовищную воронку. Полицейский автомобиль они покинули на первой же тихой и безлюдной улочке. Следующей угнанной машиной оказалась придирчиво выбранная брюнетом скромная серая «Тойота». Сол мог бы поклясться, что дверцу его спутник открыл не ключом, не отмычкой, а ногтем. Таким же образом он запустил и двигатель.

Что именно заинтересовало угонщика в машине, Сол понял лишь через несколько минут, когда израненный и истекающий кровью коренастый натянул на себя валявшийся на заднем сиденье свитер.

– Маловат немного? – по-свойским обратился он к Солу, – зато на людях можно показаться.

И почти без перехода – к сидящему за рулём брюнету:

– Что же ты загулял, подонок? Видишь, как мне по твоей милости шкуру попортили?

– Сам не маленький, – пробурчал сквозь зубы брюнет, деликатно пропуская полицейскую машину, – нечего под пули лезть, героя из себя разыгрывать.

Больше в машине никто не разговаривал.

Квартира, в которую привезли Сола, выглядела неважно. Нет, какое-то подобие порядка в ней было, но только подобие. Словно десятки таких же беглецов останавливались в ней на некоторое время, переводили дыхание и бежали дальше. Интересно, куда вела и ведёт эта дорога?

Коренастый оставил Сола с брюнетом и перешёл в другую комнату, где зачем-то принялся (если судить по звукам) перетаскивать мебель с места на место. Брюнет откинулся в кресле, показал Солу на диванчик и выпустил в потолок изящное кольцо дыма. Сол поискал взглядом сигарету, но не нашёл.

В соседней комнате упал стул. Донеслись сдавленные ругательства коренастого.

– Ему плохо? – осведомился Сол.

– Не думаю, – ухмыльнулся брюнет, – а скоро вообще станет хорошо.

Словно в подтверждение его слов в соседней комнате кто-то прыгнул и неожиданно завыла собака.

Сол не успел задуматься, на что больше это смахивает: на бред или на фильм ужасов. Брюнет попытался завязать разговор.

– Что же ты нас даже не поблагодарил? – спросил он. – Мы тебя из такой заварухи вытянули!

– Вытянули или втянули? – настроение Сола уж если не располагало к чему, так это к благодарности. – Если бы не вы, я своё алиби худо-бедно доказал бы. Теперь, после такого побега, никто не поверит, что не убивал я эту женщину.

– Убийство? – собеседник Сола искренне удивился. – Я даже не подозревал, что дела так серьёзны. Ну тогда мы тебя тем более спасли.

Сол хотел было возразить, даже набрал воздух для длинной тирады, но в соседней комнате ещё раз взвыла собака и кто-то прыгнул. Сол поперхнулся набранным воздухом и не продолжил. Что-то никак не получалась у них светская беседа.

Вернулся коренастый. Весёлый, голый по пояс и главное – без крови и дырок в теле. Только рубцы какие-то виднелись, но уж больно давними они выглядели. «Чудом излеченный» плюхнулся на диван рядом с Солом и стал излагать:

– У тебя был тяжёлый день. Много новой информации, и вся – в короткое время. Стоит добавить ещё чуть-чуть – можно свихнуться. Я предлагаю тебе денёк отдохнуть. Да и нам надо осмотреться, много ли шума наделали твои подвиги.

– Мои?.. Да я… я ничего не сделал! Бога ради, скажите, кто вы? Что вам от меня надо? Зачем вы меня похитили? Никому в мире не придёт в голову платить за меня выкуп.

– С ума сойти хочешь? – спросил брюнет. – Вот уже заговариваться начал. Какое похищение? Какой выкуп?

– Отдохнёшь, отдохнёшь, – добреньким голосом добавил коренастый и улыбнулся так зловеще, что вся «доброта» стала ощущаться как издевательство.

Обречённо вслушиваясь в звуки ключа, поворачивающегося в замке, Сол почувствовал голод и отправился на поиски холодильника. Холодильник был, он даже оказался полон. С наслаждением потягивая холодное пиво, Сол стал прикидывать, удастся ли ему без особого шума открыть замок в дверях квартиры.

4

– Вставай, герой! – полузнакомый голос оторвал Сола от сладких сонных грёз.

– Вставай! Ты лёг спать неизвестным, а проснулся знаменитым. Мы даже не знали, что у тебя такая биография богатая.

Сол сел, выхватил из рук коренастого газету, увидел собственную фотографию. Выругался и принялся за чтение.

Действительно, он прославился. Как убийца-маньяк. Но не только. Меньше чем за сутки о нём раскопали ВСЕ. Банкротство, суд, подделку документов, нелегальную эмиграцию в Штаты. А какой-то ублюдок-корреспондент даже связался по телефону с его бывшей женой. Ну она и наговорила: «…до сих пор я считала себя неудачницей из-за этого замужества, но теперь, оказывается, что мне повезло: я рассталась с этим чудовищем и осталась жива». М-да. Чертовски повезло. А вот ему, Солу, наоборот. И это ещё мягко сказано: «не повезло».

– Первым делом, – заявил брюнет, – надо изменить внешность. С таким лицом дальше лифта не уйдёшь…

– Да что это такое?!! – заорал Сол. – Вы меня с кем-то путаете! Зачем я вам нужен? Нету у меня денег в швейцарском банке, как пишет этот вонючий листок! У меня вообще никогда не было денег! Меня просто надули при покупке дома, я попробовал выкрутиться, а запутался ещё больше.

Коренастый со скучающим видом перелистывал газету, а брюнет деловито заплетал в косичку зубцы вилки. Оба они спокойно дождались пока Сол выкричится. Потом заговорили. Одновременно, но не перебивая друг друга, а дополняя. Словно говорил один человек, но двумя голосами.

– Мы ничего о тебе не знали. Мы не знали, почему ты убегаешь, и всё остальное тоже вычитали из газет. Тот, кто нас послал, наверное, знает. Но ему тоже плевать на твоё прошлое. Его интересует будущее.

– Вас послал… Кто вас послал? Какое будущее?

– Давай договоримся об одном одолжении. Ну, сделку заключим, что ли. Итак, мы расскажем тебе чистую правду, а ты нам поверишь. Идёт?

Солу чертовски хотелось ответить такими словами… которых, наверное, даже ни в одном языке не существовало. И он предпочёл молча кивнуть.

– Видишь ли, есть в природе Мировое Зло, а есть Добро. Это не совсем абстрактные понятия. Это реальные силы. Они друг с другом враждуют, воюют. По неведомым нам параметрам ты подходишь, чтобы действовать на стороне Добра. Выполнять специальные поручения.

– Не хочу слушать эту чушь! За кого вы меня принимаете? Пусть я преступник в розыске, но не сумасшедший же. Всю жизнь меня дурили, но на такую дешёвку я не куплюсь. Мировое Зло… Это ещё что за афёра?

– Понимаешь, – с нажимом сказал коренастый, – это тот редкий случай, когда тебя не собираются обманывать.

– Лучше не так, – вмешался брюнет. – Подойдём к делу по-другому. Традиционно. Есть в мире две сверхмощные организации: ЦРУ и КГБ. Вот мы тебе и предлагаем посотрудничать с ЦРУ. Согласен?

– Ещё глупее, – Сол чуть было не начал смеяться. Нервное перенапряженке требовало какого-то выхода энергии, хотя бы в форме нервного смеха, – я думаю, ЦРУ бы сумело уладить все дела с полицией и не засвечивало бы своего будущего сотрудника перед всем миром. Ваше удостоверение агента, мистер!

– Ты помнишь, чтобы Джеймс Бонд показывал кому-нибудь своё удостоверение?

– Джеймс Бонд работал на Интеллиджент Сервис. А вот вы ребята, как не странно, тянете на сотрудников КГБ. Но все равно не понимаю, зачем я вам нужен.

– Все! Кончаем балаган, – рявкнул коренастый и хлопнул ладонью по столу, – надоело терять время и играть в Джеймсбондов. Забудь КГБ-ЦРУ-ФБР и всех остальных. Наше дело куда серьёзней. И все, что мы говорили о Мировом Зле – чистая правда. А чтобы ты не воротил нос – пожалуйста. Ха, покажи-ка ему что-нибудь. По нарастающей.

Брюнет кивнул, поднял правую руку, вытянул её вперёд, выставил указательный палец. Молния, сорвавшаяся с пальца, с треском ударила в оконную раму.

5

От безумно быстрой езды и лихого лавирования Сола впервые в жизни стало укачивать. Да если бы только это было в первый раз! Или, если бы это было самым главным, из происходящего в первый раз. Нет. Сол мог смириться и с тошнотой, и с новой короткой стрижкой, и с перекрашенными волосами, и с изменённым цветом глаз. Если бы не одно дело, которое он обязался выполнить. Впервые в жизни Сол должен был убить человека.

За рулём сидел демон Ха. На заднем сиденье лениво развалился оборотень Аллен. Им никого не надо было убивать, они просто помогали. Конечно, хорошо иметь таких ловких и сильных помощников, но ещё лучше – никогда не становиться наёмным убийцей. Даже, если борешься с мировым Злом.

Многого Сол не понял. Ну, ясно, демон и оборотень – не совсем люди. Не рекомендуется им вмешиваться в дела человеческие. А помощь убийце-человеку – это не вмешательство? Да и Ха с Алленом во время разговора такие намёки отпускали, будто убить человека им ничего не стоит. Ну и убивали бы…

Жертвой Сола должен был стать малоизвестный художник. Когда Сол робко поинтересовался, что натворил приговорённый к смерти, Ха свирепо ответил, что пока – ничего, но Гитлер, мол, тоже был таким вот художником, вовремя его не убрали, а что из этого вышло?

Сол не стал уточнять, предстоит ли ему массовое истребление начинающих художников. Он только спросил, нельзя ли уничтожить будущего негодяя немного позже, хотя бы после совершения первой пакости? На этот Аллен довольно логично объяснил, что на определённом уровне негодяи переходят под прочную опеку Мирового Зла и достать их становится почти невозможно. Тот же Гитлер и многие другие диктаторы, даже не стараясь, с лёгкостью избегали покушений. Вот угандийский злодей Иди Амин, когда враги заминировали его постель, ни с того, ни с сего решил переночевать на свежем воздухе. Говорят, что сама судьба хранит всех этих мерзавцев. Но сведущих людей (и не только людей) не обманешь: не судьба это, а Мировое Зло.

Машина остановилась. Сол вылез, проверил, как пиджак прикрывает пистолет, засунутый за брючный ремень, и поплёлся выполнять задание. План действий у него имелся, но такие планы… Эх! Непонятно, кем легче быть: убийцей или жертвой.

Если бы не густые заросли шерсти на теле, открывшего дверь художника можно было бы считать по пояс голым. Так же он выглядел почти одетым. Хозяин квартиры был выше Сола на голову, могуч телосложением и от него чертовски разило пивом.

Сол представился Джимом Брауном и заявил, что готов купить несколько картин. У него не хватало духу стрелять прямо с порога, и он согласился сам с собой, что надо убедиться в отсутствии случайных свидетелей.

Художник провёл Сола в студию, достал три холста, почему-то назвал их пейзажами. После некоторых раздумий добавил ещё два натюрморта. Сол тут же забыл, что есть где. По его, Сола, разумению, это вполне могли быть и портреты. А если некоторые из них повернуть на девяносто градусов, то они явно поднялись бы в цене.

Сол потоптался, прислушиваясь к звукам из соседних комнат. Вот черт! Слишком большая квартира, ничего не слышно. Что-то не везло ему в больших квартирах. Зачем такие? Сол в них никогда не жил. Один раз попытался – сразу запутался в долгах. Нет, решительно ничего не слышно.

Скрепя сердце, Сол выбрал два пейзажа-натюрморта и предложил за них тысячу долларов.

– Что?! – взревел художник, медведем-гризли нависая над Солом. – Да на последней выставке мне за них давали… мне давали…

Он никак не мог кончить фразу и, таким образом, просветить Сола в деле торговли произведениями искусства. Сол в это время прикидывал, что доставать пистолет, находясь так близко от жертвы – опасно. Учитывая этакую медвежью силищу, высокий рост и длинные руки, самому можно стать жертвой.

– Та-ак, – донёсся от порога резкий противный голос, – стоит тебя оставить на пару часов одного, и ты уже кого-то тискаешь.

И Сол, и художник повернулись на голос. Художник начал пятиться. В студию вихляющей походкой вошёл юнец в пёстрой одежде. Остановился, переводя взгляд с Сола на художника. Тот начал оправдываться:

– Ну что ты, Брайан. Это же покупатель. Он хочет кое-что приобрести.

– Много тут у тебя покупателей шляется – резкий голос почти перешёл в визг, – все что-то хотят купить, а счета оплачиваю я. Когда это кончится?

Словно скользя по полу как по льду (или танцуя?) Брайан шагнул вперёд и, изогнувшись с кошачьей грацией, после поворота на сто восемьдесят градусов ударил Сола пяткой в грудь. Сол отлетел на несколько метров и, что хуже всего, в падении потерял пистолет.

– Та-ак, – обнаружилось, что в минуты задумчивости Брайан может обходиться без визга, – какие странные покупатели бывают…

И Сол, и Брайан прыгнули к пистолету одновременно. Так же одновременно они ухитрились его схватить. Сол был явно сильнее, но уступал Брайану в тренированности. Тот все пытался ударить Сола коленом в пах, а Сол никак не мог нанести хороший удар головой по лицу противника. Оба при этом старались, чтобы дуло было направлено не на них, в чём и преуспели: первая пуля срикошетировала от стены, вторая попала во что-то стеклянное. Пистолет выстрелил ещё дважды, потом Сол сообразил, что надо делать. Он помог Брайану ещё несколькими выстрелами опустошить обойму, и мгновенно, высвободив правую руку, изловчился нанести противнику сильнейший удар по горлу. Ещё удар, ещё…

Сол поднялся, поискал взглядом художника и не нашёл. Вернее… нашёл через несколько секунд, но почему-то лежащим на полу. Уже начиная понимать, что произошло, Сол осторожно подошёл к волосатому гиганту. Тот был мёртв. Кровь только-только пробивалась через обильную растительность на груди.

Практически ни о чём не думая, Сол подобрал пистолет и, выходя из квартиры, протёр носовым платком кнопку звонка.

Открывая Солу дверцу, Ха сказал издевательским тоном:

– Ты своей пальбой весь квартал на ноги поднял. Никак попасть не мог, что-ли? Или клиент живучий, как наш Аллен?

И, вопреки обыкновению, очень плавно тронулся с места. Наверное, чтобы не привлекать внимания.

6

Наконец-то Сол поверил в высшие силы. Трюки Ха не были стопроцентным доказательством: он мог оказаться просто сверхловким фокусником. А вот эксперимент с его, Сола участием, эксперимент на людях, да ещё и со смертельным исходом – это доказательство. Кто-то играет людьми как шахматными фигурками, просчитывая комбинации на несколько ходов вперёд. Интересно, на сколько, и можно ли почувствовать, что тебя приносят в жертву?

Ответа на эти вопросы пока не было. Сол стал оперировать лишь своими скудными умозаключениями. Только слепой мог не видеть, что он Сол, не годился на роль убийцы. И всё же нужное кому-то убийство произошло. Без его малейшего желания и усилия, но с его явным и непосредственным участием. Следовательно, Сол действительно необходим этой высшей силе, и за ним стоило посылать команду из двух головорезов-нелюдей. Какой ещё вывод можно сделать? Если высшая сила способна предвидеть будущее, значит он, Сол, правильно поступил, убив пока невинного художника – потенциального крупномасштабного злодея? А вот этот вывод неверен! Если работа ведётся на Мировое Добро – все правильно. А если это – Мировое Зло, прикидывающееся Добром? Может быть в идиотской неразберихе погиб гений, возможный спаситель человечества от грядущих бед?

Больше Сол не мог размышлять один. После возвращения на конспиративную квартиру он задал волнующий вопрос Ха и Аллену.

– Ты – хороший человек? – вопросом на вопрос ответил Аллен.

– Д-да, – немного посомневался Сол.

– Значит, ты работаешь на Мировое Добро. Злу хорошие люди не нужны, плохих хватает.

У Сола имелось множество возражений, но он не решился высказать ни одно. Понимал, что на любое из них у его собеседников окажется наготове такой же остроумный, но ничего не значащий ответ. Копать надо было глубже, намного глубже. И он, наконец, решился.

– Скажите, парни, так какая из религий настоящая? В кого надо верить: в Христа, Аллаха, Будду, Бога иудейского? Или в Кришну?

Ха с Алленом недоуменно переглянулись.

– Хороший вопрос, – сказал Аллен, – но почему он задан нам? Почему не Папе Римскому и не далай-ламе? Они, всё-таки, профессионалы в этих делах.

– Во-первых, вы ближе и доступней. А во-вторых, Мировое Добро и Мировое Зло – это просто Бог и Дьявол. Вы работаете на Бога, получаете от него инструкции, например, обо мне. Как вы можете, общаясь с Богом, не знать какой он? Вот скажите мне, с кем вы встречаетесь?

Ха звонко засмеялся. Сол впервые услышал его смех.

– Я же говорил, люди все любят упрощать, – сквозь смех проговорил демон. – Бог и Черт, ЦРУ и КГБ. Ну почему мы не приняли мою версию?

– Я настаиваю, чтобы мне ответили, – разозлился Сол, – если не про Бога, то как вы получаете инструкции.

– Назовём это рекомендациями, – Ха тоже немного обиделся. – Если я скажу, что от архангела с огненным мечом, то ведь его может послать и Аллах, и Иисус Христос. А по всем теологическим вопросам тебе лучше обратиться к учению древних персов. Они ведь не всегда были шиитами.

– Ха прав, – вмешался Аллен, – ты понимаешь многое очень примитивно. Вот мы, такие необыкновенные с твоей точки зрения существа, и Мировое Добро, такой уникальный объект. А ты представляешь, что мы садимся в машину и едем в контору, где сидит чиновник Мирового Добра? Это же смешно и несерьёзно.

– А как – серьёзно? Кто-то звонит вам по телефону? Посылает письма? Или зелёненьких человечков на летающих тарелках?

– Утомил ты нас своим любопытством. Утомил. Неужели не знаешь, что «от многого знания много печали, а умножающий знание умножает печаль»? Понимаю, оборотень, цитирующий Екклезиаста, – это не для слабонервных, но постарайся не загромождать мозг ненужной информацией. Приучайся жить просто. Судьба поставила тебя вне закона, наслаждайся же простыми радостями жизни: есть крыша, еда, постель.

– Всё-таки несправедливо, – задумчиво сказал Сол. – Мировое Добро этого несчастного художника убило, а Мировое Зло меня всего лишь в тюрьму хотело посадить.

– Как хорошо сообразил, кто за тебя взялся. Только в одном ты не прав, насчёт тюрьмы. И при попытке к бегству тебя могли пришить, и к электрическому стулу приговорить чуть позднее. Гуманность – дело тонкое. Ну, как будешь радоваться жизни? Вот попей пива…

Сол вспомнил, как пахло пивом от художника. Нет, пиво было противопоказано. Разве что-нибудь покрепче.

Развалившись в кресле со стаканом виски в руке, Сол пытался основательно подумать, но стоящие мысли в голову не шли. Что он узнал в ходе беседы? Ничего. Кто он? Перекати-поле, человек на один день. Дожил до вечера – ура! Утром проснулся живой – замечательно! Опять доживай до вечера.

Разбудил Сола звук сильнейшего удара. Похоже, где-то рядом забивали сваи. Сол успел схватить выскользнувший из пальцев стакан, привстал в кресле. Второй удар. Что-то поздновато для свай, за окном уже темно. Третий удар. Нет, кажется – не сваи, что-то затрещало подозрительно близко.

Четвёртый удар. Дверь не слетела с петель, она разлетелась на куски. Сол увидел это, выглянув на шум. К счастью, в квартиру вошла не полиция. К счастью ли? Трое ввалившихся через дверной проем мужчин выглядели как запойные пьяницы: обтрёпанная одежда, нездоровый неестественный цвет лица. А глаза, вообще, какие-то ненормальные. Наркоманы, что-ли? Ну уж сейчас им Ха с Алленом покажут…

Сол с удивлением и с сожалением обнаружил, что ни демона, ни оборотня в квартире нет. Ему стало страшно. Пьяниц он почему-то не побоялся, а вот наркоманов… Как хорошо, что пистолет с новой обоймой лежит под рукой. С оружием в руке и с выражением лица, позаимствованным у Грязного Гарри, Сол стал напротив непрошенных гостей.

– Вот он какой, супермен вшивый, – медленно сказал один из них. – Отбегался, парень.

Все трое не спеша двинулись к Солу. Он почувствовал, что если уж пистолет их не пугает, то слова не испугают, тем более. Не теряя ни секунды, Сол открыл огонь. Быстро и аккуратно всадил в каждого по пуле, благо стрелять можно было не целясь. Безрезультатно. Похоже, на пули им было наплевать, как и Аллену. Даже ни одного кровавого пятна не появилось на одежде. Неужели это тоже оборотни?

Сол не выдержал и побежал. Но на этот раз, как назло, квартира оказалось мала, убегать было особенно некуда: три небольшие комнатки. Захлопнув тоненькую дверь и придвинув к ней стол, Сол понял, что выиграл у жизни лишь несколько секунд. Если эти твари так выломали мощную входную дверь без всякого тарана, то тут…

В самом деле, дверь влетела в комнату вслед за столом после первого же удара. Не надеясь ни на что, просто чтобы не ждать смерти стоя без дела, Сол поднял пистолет и стал стрелять в упор в грудь ближайшего из нападавших.

Выстрелы лишь на самую малость притормозили его движение, но вполне возможно, эти доли секунды спасли Солу жизнь. В комнату вихрем ворвался Аллен, оттолкнул Сол в один угол, одного из убийц – в другой, сам прыгнул к Солу и что-то крикнул подбежавшему Ха.

Ха замер, поднял над головой руку с двумя пальцами, растопыренными, словно в честь чьей-то победы. Между пальцами проскочила искорка, вспыхнула дуга, ставшая настолько невыносимо яркой, что Сол вынужден был зажмурить глаза. Раздались громкие вопли, топот бегущий ног.

Почувствовав даже через закрытые веки, что иллюминация прекратилась, Сол открыл глаза. Поднялся, потирая ушибленный бок. Хотелось поблагодарить Ха и Аллена за спасение, но сантименты тут были не к месту.

– Что это? Кто это? – спросил Сол, – твои э-э… коллеги, Аллен?

– Вот ещё! – Аллена передёрнуло, как от короткого приступа тошноты. – Почти наверняка мы можем угадать, кто послал этих тварей. Скорее всего – Мировое Зло.

– На то оно и Зло, – как от чего-то банального отмахнулся Сол, – но что это за твари?

– Вампиры, приятель. И твоё счастье, что наш талантливый друг Ха, если мы его очень попросим, может давать солнечный свет.

7

Когда почти все сэндвичи были съедены, а слабое белое вино выпито, Сол перестал сдерживаться и набросился на Ха с расспросами. Скорее всего, он хотел закончить разговор до возвращения Аллена, оставшегося в разгромленной квартире для выяснения отношений с полицией. Не то чтобы Сол больше симпатизировал Ха. Просто сказывался стереотип массовой культуры: оборотень – страшное кровожадное существо, а демон – может и страшное, но не всегда. Во всяком случае, фильмов ужасов про первых намного больше, чем про вторых.

– Аллену не опасно общаться с полицией?

– С чего бы это? Документы все в порядке, он честный налогоплательщик. На лбу же у него не написано, что он оборотень! Да и полиции там делать особенно нечего: дверь выломана, кто-то стрелял, трупов нет. Даже ни капли крови не пролито! Если обращать внимание на каждый такой случай, то на серьёзные преступления и времени не будет. Вот оставь мы на полу вампира, проткнутого осиновым колом – тогда другое дело.

– А эти… вампиры, они очень опасны?

– Что значит «очень»? Я опасен, ты опасен. Все опасны, когда хотят убить.

– Но вампиры же должны быть очень сильны? Они сильнее всех, кажется?

Ха явно не понравилась мысль, что кто-то может быть сильнее него, и он обдумал ответ.

– Грубая физическая сила – это не сила. У вампиров другой обмен веществ. Бороться с ними я бы никому не посоветовал. Даже Аллену, хотя у него с обменом веществ тоже не все просто…

– А у тебя просто?

– У меня сложнее, чем у всех. Только я не люблю рукопашной. Да она, как ты видел, мне и не нужна. Зато как легко я выгнал этих ублюдков, считающих себя непобедимыми!

Да, подумал Сол, очень легко. Эту бы лёгкость, да на несколько минут раньше, когда он, Сол, ещё не успел приготовиться к смерти, когда считал эту троицу безобидными алкоголиками. А то теперь чувствуешь себя словно оживший мертвец. И в голове все тупо-тупо, как у зомби. Или это от вина? Совсем ведь слабое вино.

– Но очень высоко тебя ценят, – Ха заговорил сам, очевидно, хотел высказать внезапно посетившую его мысль. – Если послали против тебя аж трех вампиров. На все Соединённые Штаты, думаю, с трудом десяток наберётся.

– Так мало? И все работают на Зло? Какое у вас разделение: оборотни и демоны – на Добро, а вампиры – на Зло?

– Опять примитивизм, – пробурчал Ха. – Как тебе хочется весь мир разделить, разложить по полочкам: здесь чёрное, а там – белое. И неужели не доходит, что могут быть полочки с чем-то фиолетовым или, допустим, с красным в белый горошек? Что-то может перепрыгнуть с полки на полку, а что-то лежать рядом, на полу, в куче хлама. Подавляющее большинство ни на кого не работает, просто живёт. Но если уж работает, то и люди, и оборотни, и демоны могут оказаться в разных лагерях. Как не забавно, но людей больше у Мирового Зла, а вот оборотней с демонами – у Мирового Добра. Вампиров, работающих на Добро, я что-то не могу представить. Хотя, знал я одну вампирочку… уж она-то на Зло работать не будет.

Заурчал мотор, и Ха шагнул к окну. Они специально выбрали такой мотель, что каждую машину просто невозможно было не услышать. Может, спать будет не совсем спокойно, но лучше такое беспокойство, чем спокойный сон, с незаметным переходом к вечному сну.

На этот раз приехал Аллен. Он выглядел раздражённым и смущённым одновременно. Уселся, налил в стакан остатки вина, выпил.

– Плохи твои дела, парень, – сказал он Солу.

– Да уж, – согласился Сол, – хуже некуда.

– Есть куда, есть, – продолжил Аллен. – Слишком сложная у тебя оказалась биография. Никак не разобраться, кто ты есть такой.

– Что уж разбираться? В газете миллионным тиражом напечатано.

– Ты считаешь, что там написана правда?

– Если не обращать внимание на подсчёт моих доходов от так и не произведённых махинаций…

– Не нужны нам твои доходы. Мы хотим знать твои имена и фамилии. Какое из них настоящее? Сейчас ты Янис Триандаафилас…

– Так точно, сэр! Родился в Греции, попутешествовал по Южной Америке. Осел в США на девять лет. Получил американское гражданство. Преподавал теорию и практику антипартизанской борьбы. Кончил свою жизнь в Ливане в составе чьей-то частной армии. Я с его документами повстречался на Кипре, куда сбежал из Израиля. Выложил за эти документы почти все, что имел. Еле потом наскрёб на билеты. Меня этот вариант привлёк тем, что документы были «железные». Что особенно невероятно, мы оказались похожи почти как близнецы. Так и жил с его фотографией.

– А на самом деле ты…

– Так точно, сэр, Сол Розовски, израильтянин. Клинический идиот и патологический неудачник. Кроме этого, всё остальное, что было и что не было, написано в газете.

– Так вот, Сол. Не знаю, как насчёт идиотизма, а неудачи твои не прекращаются. Я связался с нашим… руководством. Не могу поверить, но они считали тебя Янисом Триандаафиласом. Говорят, что именно твой боевой опыт их и привлёк. А Сол Розовски им не нужен. Получается, что нам придётся расстаться.

– Так что же здесь плохого? – удивился Сол. – Вы – хорошие ребята, но эти убийства и вся эта нечисть… – С перепугу Сол прикусил язык, сообразив, что сказал лишнее.

– У каждого может быть свой вкус, – Аллен сделал вид, что не понял, – но долго ли ты протянешь без нас, разыскиваемый полицией за убийства? Да и вампиры всякие на тебя охотятся. Люди, кстати, могут ещё покруче вампиров оказаться.

– Слушайте! – неожиданно изумился Сол, – а вампирам-то от меня что надо? К чему эта история с убийством женщины? Короче, зачем за меня взялось Мировое Зло, если я – это не я?

– Да, приятель, – согласился Ха, – наконец-то ты сумел задать стоящие вопросы. Их ценность в том, что мы не знаем, как на них ответить.

8

Телефон-автомат располагался очень удобно: и мотель, и дорога просматривались отлично. Но позвонить было не так уж просто, раз пять Сол то снимал, то вешал трубку. Если бы заранее знать ответ… Нет, всё-таки он мерзавец, подумал Сол, недаром все беды на него валятся. Как так можно, столько времени не давать о себе знать? Хотя… его расписали как исчадие ада. А таковому лучше не напоминать о себе. Что будет – то будет.

Гудок, ещё гудок. Трубку сняли и Сол с трудом преодолел сжавший горло спазм. Да и не только горло. Неожиданно, даже сердце напомнило о своём существовании.

– Джулия?

– Янис!

– Да, это я.

– Господи, что с тобой случилось?

– Всего не рассказать. Я теперь даже и не Янис вроде.

– Читала, слышала.

– Ну и что скажешь?

– Что тут сказать? Думала, что у меня есть одинокий остепенившийся грек, а выяснилось, что он – еврей, неразведенный, да ещё убийца и сексуальный маньяк.

Земля начала замедляться в своём вращении. Во всяком случае, Солу так показалось.

– И ты поверила?

– Ну что ты, милый! Даже когда надо было убить муху, ты звал меня.

Торможение прекратилось. Спазмы тоже не беспокоили. Самого страшного не произошло: Джулия не сомневалась в нём.

– Полиция тебя допрашивала?

– Конечно. Я им и сказала, что это все чепуха, что ты не мог никого убить. Но они ответили, что в Ливане ты не такое вытворял.

– Что? Что за чушь?! Я же не Янис, я никогда не был в в Ливане, даже когда служил в израильской армии.

– Я так им и сказала. Они промолчали. Но какой-то журналист мне проболтался. Им уйма людей звонит в газету и заявляет, что человек на фотографии – никакой не Сол Розовски, а Янис Триандаафилас. И теперь склоняются к мнению, что на самом деле ты – Янис, убивший Сола и забравший его деньги. А информация о Соле – это кем-то подброшенная дезинформация. Не знаю, почему газеты об этом не пишут. Наверное, полиция запретила, если она в состоянии это сделать.

Сол немного помолчал, собирая ускользающие мысли. Дурацкая какая-то история. Сам запутался, Мировое Добро запуталось. А Джулия?

– Милая, а что ты думаешь? Кто я на самом деле?

– Ох, Янис, извини, Сол. Ты – Сол.

– Почему?

– Я же говорила, что ты не способен убить человека. Да и знания греческого языка я за тобой не заметила. Помнишь, как ты взбунтовался, когда я тебя потянула в греческий ресторанчик?

Сол помнил. Много чего он помнил. Теперь это казалось далёким прекрасным сном. Коротким сном, короче двух лет. А сейчас, стоя в богом забытой телефонной будке, он пытался сохранить хоть что-то от ускользающего сновидения.

– К тебе приходило много журналистов?

– Четыре. Но я практически не ответила ни на один вопрос. И фотографироваться отказалась.

– Ты уже, наверное, завела себе кого-нибудь? – Сол постарался вложить в вопрос максимум иронии. Он сознавал, что спрашивать так – непроходимая глупость. Но почему-то не удержался и ожидал ответа даже с некоторым душевным трепетом.

– Я? Конечно завела! Я же у тебя такая… шустрая. Очень шустрая.

Шустрой она не была. Сол это прекрасно знал. Он улыбнулся приятным воспоминаниям, понимая, что лучше прекратить разговор во-время, пока до главных вопросов ещё не добрались, и грусть от внезапной разлуки не превратилась в трагедию расставания навеки.

– Дорогая, язык беден, словами не передать, как я скучаю. Буду звонить ещё, надеюсь все утрясётся, и мы опять будем вместе.

Сол повесил трубку не дожидаясь ответа. Пусть думает, что утрясётся. Ему-то известно лучше, что это маловероятно.

Ха с Алленом не теряли времени зря. В отсутствие Сола они все обсудили. Проявили себя в обсуждении с самой лучшей стороны (с их точки зрения, конечно). Хотя, надо признать, Сол не ожидал от них такой заботы.

И Ха, и Аллен признали, что им жалко бросать Сола на произвол судьбы. Они решили помочь ему с документами. Аллен знал, где можно раздобыть безупречный гайанский паспорт.

Сол попытался вспомнить что-нибудь из географии, где говорилось бы об этой стране. Аллен успокоил его. Гайана находилась в Южной Америке, но говорили там на английском. А уж в этническом плане более пёстрое население просто трудно было придумать.

Сол попытался выяснить, не полагается ли ему от Мирового Добра выходное пособие. Или гонорар за убийство художника, если уж на то пошло. Увы, ничего ему не причиталось. Сол, неожиданно даже для себя самого, вспылил. Начал зачем-то кричать, что пусть уж тогда его лучше сдадут полиции. В американской камере смертников ему будет уютнее, чем на руандийской, тьфу, гайанской помойке.

Аллен принялся было доказывать, что совсем необязательно лететь в Гвинею, тьфу, в Гайану. Но Ха перебил его с таким шикарным и безумным предложением, что у Сола аж перехватило дыхание. Он даже не понял от чего: от возможного отказа Аллена или от его согласия. Ха предложил, всего-навсего, ограбить банк, а захваченные деньги передать Солу вместо гонорара. Без сомнения, это был не экспромт, так как Ха даже продумал некоторые детали: он, Ха, берётся полностью вывести из строя телекамеры и сигнализацию, а Аллен превратится в собаку и разыграет, для якобы слепого Сола в тёмных очках, собаку-поводыря.

На Сола повеяло духом приключенческих фильмов, где хорошие парни, взявшись за такое плохое дело как налёт на банк, продумывают до мелочей сверхсложную комбинацию и попадаются на каком-нибудь сущем пустяке.

Удивительно, Аллен не возражал. После долгих размышлений он спросил, что Сол будет делать дальше, получив деньги? Сол ответил, что с этим самым гайанским паспортом улетит в Южную Америку и затаится там как мышь.

– Гайанским, – поправил Аллен. Затем многозначительно посмотрел на Ха и вкрадчиво спросил. – А в какую страну?

Сол задумался. Вспомнил, где побывал настоящий Янис. Оставалось не так уж много. А маленьких стран, вроде Гайаны, Сол вообще не знал.

– Бразилия, Чили или Уругвай, – наконец-то сказал он.

– А точнее? – голос Аллена стал просто медовым.

– Уругвай, – выбрал Сол после недолгих размышлений. – Тихая страна, пишут про неё мало, затеряться легче.

– Ты, пожалуй, затеряешься, – мрачно заявил Ха. – Да ты без нас больше двух дней не проживёшь.

Аллен согласно кивнул.

– Что такое? – удивился Сол. – Чем плох Уругвай?

– Да всем он хорош. Но из всей огромной Латинской Америки ты выбрал не шумную Бразилию, где скрылся бы как песчинка на пляже, не укрытое за Андами и растянутое как верёвка Чили. Не говорю уже о других странах! Ты выбрал именно ту страну, где будут ждать тебя ребята из конкурирующей фирмы: вампиры, зомби, люди, в конце концов.

– Но почему там?

– Да потому! После этого художника, если бы ты остался у нас, следующий клиент поджидал тебя именно в Уругвае. – Аллен зачем-то принялся массировать свою мускулистую шею.

– Все-все-все. Уговорили, лечу в Бразилию.

– Нет. Надо разобраться, как это получается. Слишком много вещей на тебе сходятся.

– Друг мой, Аллен, – неожиданно заговорил Ха высокопарным стилем. – Если не секрет, как ты связывался с нашим руководством?

Аллен смутился. Страшно смутился! Для головореза-оборотня это было просто невероятно. Но причину смущения Сол понял без труда, когда Аллен, глядя себе под ноги, буркнул, опровергая свои недавние слова:

– По телефону.

9

Сол уснул вскоре после вылета. Точнее – задремал. Просыпался, думал, опять погружался в дрёму. Он все никак не мог оценить своё состояние, понять, чего же он больше хотел. С одной стороны, совсем неплохо остаться под покровительством Ха и Аллена. С другой – просто отвратительно убивать человека, который ничего плохого тебе не сделал, и о котором ты никогда до этого не слышал. Допустим, художник погиб практически случайно. Но как он убьёт этого страхового агента в Уругвае? Может быть, зря он не возражал, когда Ха усомнился в достоверности телефонных инструкций, данных Аллену, и решил все проверить лично? Ну, обнаружили подделку, убедились насколько Сол им важен. Лети теперь, драгоценный ты наш, твори своё черно-благородное дело. Нет, чтобы махнуть на Багамские острова с чемоданчиком долларов, аккуратненько вызвать туда Джулию… А вы, ребята, разбирайтесь тут с Добром и Злом, убивайте кого надо, раз уж вам это важно. Одно плохо: если Зло так старалось избавить его от опеки и защиты, то прожить лишний день оно бы ему не дало. Что ж, придётся забыть слово «если». Только реальность имеет право на существование. Даже если она столь же уязвима, как эта многотонная махина, висящая в воздухе.

И дремота, и размышления прервались внезапно. Трое молодых людей с миниатюрными арбалетами в руках выбрались в проход. Они громогласно заявили, что самолёт захвачен, наконечники стрел отравлены ядом кураре, у их соучастника на борту есть взрывное устройство, и сейчас они начнут вести переговоры с экипажем.

У Сола создалось впечатление, что не дождавшись окончания одного фильма, он перепрыгнул в следующий. Правда, в поднебесье подобные шуточки выглядели особенно плохо, даже невозмутимые Ха с Алленом стали проявлять признаки волнения.

Пассажиры сидели тихо, двое террористов бродили по салону, готовые тут же подавить сопротивление. Третий вёл переговоры. Аллен с Ха шёпотом беседовали. Сол прислушался. Оказывается, Ха запеленговал пассажира с каким-то электронным устройством. Аллен убеждал вывести устройство из строя, но Ха возражал из-за слишком большого риска. Схема была не просто сложной, она была необычной, и разобраться в ней на расстоянии не представлялось возможным.

Внезапно Ха замолчал, словно к чему-то прислушиваясь. После долгой паузы он заговорил. На это раз ему удалось перехватить переговоры экипажа с Землёй. Их «Боинг» захватили члены перуанской революционной армии «Тупак Амару». Самолёт должен был изменить курс и лететь вместо Монтевидео в Лиму, где правительству Перу предписывалось освободить 180 томящихся в тюрьмах соратников по борьбе. Любые попытки проволочек пресекались на корню. Экипаж получил приказ кружиться на Лимой до тех пор, пока один из освобождённых «соратников» не свяжется с самолётом из аэропорта. Только после этого – приземление, немедленный обмен части заложников на бывших заключённых, а там – новые инструкции.

Ха с Алленом продолжили свои перешёптывания. Сол с ужасом понял, что его опекуны собираются что-то предпринять.

– Зачем вам это надо? – вмешался он. – Ну, сделаем пересадку в Лиме, прилетим чуть-чуть позднее. К чему из себя героев разыгрывать?

– Ты не понимаешь, – ответил Ха, – Земля юлит, как только может. Небось готовят там антитеррористический отряд и все такое. А эти ребята всерьёз собирались умереть. Я же чувствую, как у того придурка дрожит палец на кнопке.

– Какой у него механизм? – Сол неожиданно вспомнил, что сам имел некоторое понятие об электронике. – Когда бомба взорвётся: если нажать кнопку или наоборот, если отпустить?

– У него нет кнопки в прямом смысле слова. Все не так просто… – принялся Ха за старую песню, но Аллен его перебил:

– Сам же говорил – кнопка. Короче, он должен замкнуть контакт или разомкнуть?

– Замкнуть.

– Тогда живём! – Аллен даже улыбнулся. – Если уж Мировое Зло послало в наш самолёт такой подарочек, то Мировое Добро усадило его на расстоянии одного хорошего прыжка от меня.

– А стрелы? – спросил Сол.

– А-а… кураре, – отмахнулся Аллен, – несерьёзно. Главное, что у них в стрелах ни грамма металла нет. Ну и в арбалетах, конечно. Как же ещё они бы охрану обманули?

– Ультиматум отвергли, – вмешался Ха. – Перуанцы против. Террорист дал им ещё сорок минут на размышления. Через сорок минут обещал связаться в последний (если правительство Перу не передумает) раз.

Как бы в подтверждение его слов появился третий террорист и что-то шёпотом сообщим своим друзьям.

Аллен с Ха согласовывали детали предстоящей операции. Сложность заключалась в том, что Ха был уязвим, в отличие от Аллена, и, вместе с тем, не хотел демонстрировать свой талант молниеметания.

– Бомбу я дам тебе, – уведомил Сола Аллен. – Ты, главное, ничего не трогай. А сама она не взорвётся. Правда, Ха?

Ха кивнул. Как показалось Солу – не очень уверенно.

Прыжка Аллена Сол не видел. То ли не смог, то ли просто не захотел. Запомнился сдавленный крик бывшего владельца бомбы, щелчки спускаемой тетивы арбалета, знакомый запах озона от сидящего рядом Ха. Потом, очень красивая девушка, жгучая-жгучая брюнетка, грациозно поднялась со своего кресла и небрежно, как какой-нибудь морской пехотинец на тренировке, метнула нож, глубоко вошедший Аллену под левую лопатку.

Неизвестно, что ещё хотела сделать красотка. Ха её успокоил. Аллен, как ни в чём не бывало повернулся, держа в руках какой-то пакет. Щёлкнула ещё одна тетива, и уже Ха сорвался с места, выискивать свою будущую жертву.

Утыканный стрелами и с ножом в спине, Аллен подошёл и аккуратно передал Солу пакет. Сол вжался в кресло, словно пытаясь защитить спину. Только вот чем защитить грудь? Не бомбой же?

Ха и Аллен связывали террористов. Пассажиры шумели, стюардессы как ненормальные носились по салону. Один Сол сидел и боялся шелохнуться, для него история ещё не закончилась.

Подошёл Ха, забрал бомбу, заглянул в неё. Воскликнул что-то вроде: «Фантастика!» – и немного покопался в устройстве. Потом, то ли обращаясь к Солу, то ли сам себе сказал:

– С Алленом плохо. Очень плохо.

– Что ещё?

– Во-первых, яд – не кураре. Эти индейцы сами не знают, с чем работают. Во-вторых, нож вошёл в самое сердце.

– И он жив!

– Пока. Внизу, на воле, это вообще было бы пустяком. Самое плохое сейчас – в-третьих. Он не может превратиться, а именно это ему надо для излечения.

– Почему не может?

– Дерево. На самолёте нет ничего деревянного. А превращение наступает, если в прыжке сделать сальто над каким-нибудь деревянным предметом. Стулом, например.

Сол вспомнил грохот мебели в их первые минуты на конспиративной квартире. Да найти деревяшку на самолёте – это задача. Везде пластик.

– А зачем такое сальто? – скорее просто так, чем из любопытства, спросил Сол.

– Возникает необходимое для данной процедуры расслабление. А дерево создаёт специфическое поле, – ответил погруженный в свои мысли Ха.

Солу стало почему-то душно. Аллен не был лучшим другом, но на сочувствие вполне мог рассчитывать. Самое странное, Солу казалось, что выход из этой дурацкой ситуации есть. До посадки Аллену не дожить, дерево необходимо найти на самолёте. Даже, если придётся собирать его по щепочке.

Решив отложить конфискацию спичек на крайний случай, Сол прошёлся туда и обратно по салону. Интуиция не подвела. В самолёте летели двое скрипачей. Скрипка – это, конечно, не стул, дерева маловато. Зато какое дерево! В конце концов, если Аллен захочет выжить – обойдётся.

Понимая, что так просто хозяева свои скрипки не отдадут, Сол отправился звать на помощь спутников. К тому же, он догадывался о нежелании Аллена устраивать сеанс чёрной магии на глазах у всех пассажиров. И в туалете сальто не сделаешь. Предстояла совсем не простая операция по освобождению салона первого класса. Как бы их не приняли за конкурирующую банду террористов.

10

Из соображений конспирации Аллен выбрал самый захудалый отель в Монтевидео. Даже не отель, а дом свиданий какой-то. По коридорам безостановочно сновали парочки, за стеной кто-то томно стонал. Со всем этим шумом вполне можно было смириться, но вот клопы… Нет, отдаваться им на съедение Сол решительно не соглашался. Обнаружив этих кровососов, он в ужасе перетряс всю свою одежду и боялся теперь не то что лечь на кровать – сесть на стул. Но и простоять всю ночь на ногах не представлялось возможным. После долгих скитаний из угла в угол Сол наконец-то уселся. И в очередной раз задумался о превратностях своей бестолковой жизни.

Вот теперь его клопы мучают. Интересно, а Ха с Алленом от них достаётся? Ну, Аллену они вряд ли его звериную шкуру прокусят, а если прокусят – кровью отравятся. С Ха им тоже не сладить: он их электричеством… Вот дал Бог товарищей…

Сол подумал, что он очень легко ко всему привыкает. Перебирался из страны в страну – везде чувствовал себя как дома. Поменял имя – врос в новое как в кожу. Обзавёлся приятелями – и уже не удивляется, что одному из них надо кувыркаться над деревяшкой, чтобы превратиться из зверя в человека, а второй запросто мечет молнии и может светить как прожектор. Только вот к убийствам привыкать не хочется. Неужели привыкнет?

Сол ухитрился уснуть сидя. Сны ему снились неспокойные. Обыкновенный стул казался электрическим, кто-то подавал толстые альбомы с фотографиями и командовал: «Убьёшь этого, этого и этого!»

– Вставай! – голос Ха органично вписался в кошмар сновидений. – Нам пора!

Сол неохотно поднялся. Руки и ноги затекли от неудобной позы. Тело болело. Но душа болела ещё сильней. Это сон-то – кошмар? Нет, это действительность – кошмар. Через какое-то короткое время он, Сол, должен будет убить человека. Непонятно, за что, непонятно, зачем. Убить и все. Подойти, спросить: «Ты – Рамон Агирре?» И в ответ на утвердительное: «Си, сеньор», – несколько выстрелов в упор. Желательно в голову, так надёжней. Какой ужас!

Ха сидел во взятой напрокат «Тойоте» и Сол направился к ней. Аллен перенаправил его к шикарному серебристому «Вольво».

– Откуда это? – изумился Сол.

– Одолжили, – невозмутимо сказал Аллен. – Зачем нашу машину засвечивать? А дело сделаешь – пересядешь к Ха. Эту машину я потеряю. Ты руками-то не очень хватайся, отпечатки пальцев – не автографы, не стоит их раздавать просто так.

Страховое агентство размещалось на втором этаже простого пятиэтажного здания. Сол еле разобрался в лабиринте табличек и указателей: адвокат, зубоврачебный кабинет, модельер, адвокат, ещё один адвокат… Вот: агентство «Эсперанса». Аллен сказал – третья дверь.

Молодой человек в очках оторвался от папки с бумагами.

– Ты – Рамон Агирре? – спросил Сол по-английски, так как испанская фраза испарилась из памяти.

– Да, сэр, – на английском же ответил потенциальный покойник.

Сол почувствовал себя полностью парализованным. Пистолет с глушителем удобно висел в кобуре под курткой, но он был так же недосягаем, как золотой запас Форт Нокса. Убить этого приятного молодого человека? Ну пусть бы он бросился на Сола! Ну пусть бы здесь сидела засада! Вот тогда…

– Извини, я зайду позднее, – пробормотал Сол и вышел.

Спустился, сел в машину.

С жужжанием, ненамного громче пчелиного, «Вольво» рванулся с места.

– Как прошло? – спросил Аллен. – Вижу, ты уже не нервничаешь так.

– Не нервничаю, – согласился Сол. – Дело в том, что я его не убил.

Аллен чуть было не потерял управление.

– Ублюдок, – прошептал он. – Ублюдок! Идиот! Вот послала судьба нам подарочек… Как тебя только земля носит, как тебя мать родила? Слабоумный!

Не прекращая ругаться, Аллен очень быстро сориентировался в уличном движении и уже через пару минут запарковал машину на том же самом месте.

– Вперёд! – скомандовал он. – Вперёд, или сам не знаю, что я с тобой сделаю.

– Ну зачем это надо? – взмолился Сол. – Ведь он же ничего не сделал. Парень как парень, у него, наверное, невеста есть, ждёт его вечером…

– Он не женится, даже если останется в живых, – сказал-отрезал Аллен. – Но стольких невест оставит без женихов… а вдов… все хватит, разболтались. Убей его!

Походкой робота Сол прошёл по уже знакомому пути. Зашёл в кабинет. Сказал дурацкое: «Извини, друг», – и дважды выстрелил, стараясь попасть в сердце.

Во второй раз Аллен вопросов не задавал. Скорее всего, ответы были написаны у Сола на лице. «Тойота» уже ждала их в условленном месте.

Пересаживаясь, Сол подумал, что кроме того, что он подонок, он ещё и дурак. Ну что ему стоило после первого возвращения сказать об убийстве Рамона Агирре? Невелика персона – страховой агент. Газеты не обязаны писать о его смерти. Кто проверит, кто узнает? Нет, идиот, он идиот и есть.

11

Ха уехал, и Сол коротал время с Алленом. Сол полюбопытствовал, не опасно ли им быть без Ха, ведь при повторной атаке вампиров, защититься от них будет невозможно. Аллен ответил, что если отрубить вампиру голову, то и это совсем неплохое средство. Но пусть Сол не пугается, дважды одно и то же нападение могут совершать только такие олухи, как он. Если уж их атакуют, то по-другому.

Сол представил себя отрубающим голову вампиру. Да, такому, пожалуй, отрубишь… А вообще, что ему ещё предстоит делать? Стрелять, рубить головы, вешать, топить, пытать… Был человек, как человек. Стал – палач. Невесело.

Времяпровождение в самом деле нельзя было назвать весёлым. Телевидение почему-то начало действовать почти как рвотное средство, в книге не удавалось понять больше одного абзаца, да и тот сразу же забывался. А ведь ещё совсем недавно Сол так мечтал выкроить достаточно времени, чтобы почитать вволю. Ах, да, это было в прошлой жизни. Точнее, во второй, когда он считался сантехником Янисом. А сейчас, в третьей его жизни, когда он стал убийцей Солом, ему, почему-то больше всего хотелось поговорить с кем-нибудь, облегчить душу если не исповедью, то хотя бы обыкновенной беседой. Только Аллен уж больно неподходящий собеседник.

Как ни странно, оборотень разговорился с охотой, отвечая даже на «трудные» вопросы.

– Ну мало ли какую чепуху показывают в кино и пишут в книгах, – сказал Аллен, после осторожных намёков Сола на то, что оборотни едят людей, – в старину и не такое было. Да, ели когда-то, но ведь и люди не без греха! Какое из племён в древности каннибализма избежало? Люди ели людей, оборотни ели. Скорее всего, у оборотней это несколько э-э-э… затянулось. Во-первых, они сильнее, во-вторых, потребность какая-то природная есть. А в-третьих – уж больно люди оборотней третировали, считали их порождением тьмы. Соответственно, и реакция с нашей стороны. Но все в прошлом. Сейчас, клянусь, оборотня-людоеда ты не найдёшь. Разве что в какой-нибудь дикой стране. А люди, кстати, на людоедстве до сих пор попадаются. То там, то тут пресса об этом пишет.

– А много вас, оборотней, живёт на свете?

– Я бы не сказал. Один на миллион, наверное. Может быть, немного побольше. Ведь совсем не обязательно, что мой ребёнок родится оборотнем, даже если моя подруга – оборотень. Процентов на 95 я уверен, что он будет обыкновенным человеком.

– Какое же чудо должно привести к рождению оборотня?

– Обыкновенное чудо. – Аллен почему-то загрустил, тяжело вздохнул. – Вот если взять моего отца… Он прожил долгую жизнь, лет сто сорок, если не больше. Четыре или пять обыкновенных жизней, он ведь перебирался и менял документы, чтобы не привлекать внимание своим долгожительством. Множество раз был женат, имел кучу детей от жён и любовниц. Но все его дети – обыкновенные люди. И вот однажды, лет тридцать тому назад, папаша вдруг почувствовал, что готов осчастливить мир ещё одним оборотнем. А способность эта, как он догадывался, кратковременная, на сутки, не больше. Жил он уже размеренной жизнью немолодого человека, очередная жена давно вышла из детородного возраста. Любовниц молодых, наверное, тоже не было. Найти какую-нибудь шлюху? Так с чего бы это она согласилась рожать? Тогда отец подошёл к этому делу как к диверсионной операции. Отправился в район, где жила состоятельная публика. По каким-то признакам нашёл религиозную семью, да ещё и с молодой женой. Превратился в кота…

– Так ты в кота превращаешься?

– Если надо, смогу. И отец, и я – оборотни-универсалы. Хотя и не на все сто процентов. В крупных животных не можем превращаться, в водоплавающих, в птиц. Кстати, обрати внимание: Зевс, у древних греков, тоже по любовной нужде превращался. В орла, в лебедя… Так вот, о моём отце. С риском для жизни, ведь ему уже было за сто лет, он вскарабкался по трубам и карнизам до окна с открытой форточкой. Пролез в форточку, превратился из кота в человека. И набросился на молодую женщину, мою мать. Муж её был на службе, прислуга ушла по каким-то делам. Насиловал он свою жертву часа три, а когда уходил, то сказал, словно загипнотизировал: «Если ты мужу расскажешь, он тебя убьёт. Молчи!» Она и молчала.

– А ты как узнал?

– В четырнадцать лет встретил своего настоящего отца. Конечно же – не случайно. Он мне все рассказал, убедил поверить. А мать моя меня ненавидела. Что с неё взять: несчастный человек. Как-то так получилось, что детей у неё больше не было. Наверное, в этом она винила меня. А муж её ни о чём не догадывался, считал меня родным сыном, очень любил. Он заболел раком и перед смертью завещал мне почти все состояние. Матери оставил только дом и ещё самую малость. На безбедную жизнь. Грустная история?

– Да уж, – согласился Сол. – Бывает, конечно, хуже, но и это достаточно неприятно. Неужели не было другого выхода?

– Значит, не было. Вернее, был выход, но уже без меня. Отец все тщательно взвесил и решил принести в жертву чужое счастье. А я, со своей стороны, стараюсь оправдать своё существование. Вместо того, чтобы ломать голову, выбирая между Гавайями, Флоридой и Багамскими островами, вожусь с тобой, – выражение лица у Аллена стало такое, словно он хотел сказать: «копаюсь в дерьме». – Думаешь, ты один занимаешься нелюбимым делом?

– Убийства – это не «нелюбимое» дело. Это дело грязное и отвратительное.

– Но должен же кто-то выполнять работу мусорщика и копаться в дерьме? Есть ещё «хорошие» работы. Например, у патологоанатомов. Каково бы тебе было работать с трупом, жертвой убийцы-садиста?

– Не туда ты заехал, Аллен, – Сол помрачнел. – Не вижу я необходимости в убийстве людей за преступления, которые они уже никогда не совершат. Твоего отца ещё можно оправдать. Меня – нет. И тебя с Ха – тоже.

– Нас можно оправдать. Мы знаем почему и зачем ты убиваешь.

– Так скажи!!!

– Нельзя. Ты это знать не должен. Если уж ты такой совестливый – у тебя есть оружие, можешь вместо жертвы выстрелить в себя.

Вот так. Подобного совета Сол не ожидал. Хорош опекун Аллен. Заботливый друг. Сол почувствовал себя словно на необитаемом острове. Между ним и материком людей – океан непонимания, подводные течения нарушенных законов, водовороты загадочных интриг.

Нет, подумал Сол, это просто такой у Аллена чёрный юмор. Он прекрасно понимает, что у человека, столько времени находящегося в бегах, должен быть прекрасно развит инстинкт самосохранения, и стреляться он не станет. Сейчас не время, не стоит обижаться, не годиться оставаться в одиночестве. С острова необходимо срочно бросить мостик на «материк». Благо и тема хорошая есть. Аллен что-то говорил про Зевса. Но ведь Зевс – бог. Во всяком случае, древние греки его таковым считали. Какая связь между богами и оборотнями? Надо спросить.

12

– Зевс – оборотень? Безусловно! – Аллен оживился, даже обрадовался. Абстрактные рассуждения явно нравились ему больше, чем невесёлые воспоминания о собственной родословной. Он открыл бар, налил себе бренди, вопросительно качнул бутылкой. Сол не возражал.

– Та-ак, – продолжил Аллен, удобно устраиваясь с бокалом в руках. – Это тема интересная: боги и оборотни. Мне отец во время наших бесед кое-что рассказывал. По его мнению, языческие пантеоны почти полностью состоят из оборотней. Про Зевса мы говорили. Его дочь, Афина, сохранила «птичью» наследственность, превращаясь в сову. С Герой тоже связывают несколько птичек: кукушку, павлина, ворона. И, как не странно, корову. Посейдон обращался в коня. Асклепий – в змею. Геката – в собаку. Артемида – в лань, а её братец, Аполлон, вообще был полным универсалом. Он мог превратиться в волка, дельфина, ястреба, мышь, ящерицу и ещё кого-то.

– Это только у древних греков?

– Нет, почему же. Просто про другие религии я помню меньше. Не будем разбрасываться. Разве что Древний Египет – тоже прекрасная иллюстрация. Там без всяких намёков на любовные приключения боги-оборотни спокойно существуют в двух ипостасях. Не помню уже, кто был кто, но у египтян, думаю, самый полный набор: крокодил, шакал, ибис, кот, баран, корова… Главное – сам принцип. Когда учился в университете, все порывался составить таблицу. Большую-большую, на все основные языческие религии. Да вот беда, руки не доходят.

– Получается, так легко объяснить древние религии, если допустить, что боги – обыкновенные оборотни?

– Конечно! Ничего тёмного и отвратительного тогда в оборотнях не видели, это появилось лишь в средние века. Те, кто был сильнее и обладал даром превращения, просто захватывали власть и жили в своё удовольствие за счёт обожествлявших их людей.

– Интересная теория.

– Ещё бы! Мне что отец говорил? Очень ему интересен был Геракл.

– Он же не бог!

– Это ещё как сказать. В очень многих местах ему поклонялись как богу, считалось, что Зевс забрал его на Олимп. Но дело не в терминах. Во-первых, он сын Зевса, а брачная ночь, которая к этому привела, длилась трое суток. Ничего не напоминает? Зевс явился украдкой, принял чужой облик… Хорошо. Во-вторых, сила и здоровье у Геракла явно нечеловеческие. В-третьих, неоднократно на него находило безумие, и он убивал близких ему людей. С оборотнями такое бывает, если моральные тормоза слабые. А какие тормоза у сына царя? В-четвёртых, самое интересное, подвиги. Из двенадцати подвигов в пяти он побеждает каких-то неуязвимых животных: льва, гидру, вепря, быка.

– А кто пятый?

– Какие-то стимфалийские птицы. Но они в теорию отца не очень вписываются, так же как лань Артемиды и пленение пса Кербера. Зато в юности, до главных подвигов, Геракл победил ещё одного льва. Это с теорией согласуется.

– Что за теория?

– Не перебивай, я все расскажу. Схема простая: появляется жуткая тварь, истребляет народ, никто не может с ней справиться. Потом появляется Геракл, убивает тварь, пожинает плоды своей популярности и отправляется совершать новые подвиги. Мой отец объясняет все очень просто: Геракл и тварь – одно и тоже действующее лицо. Добро и Зло разделены тут как у доктора Джекила и мистера Хайда (вернее, так только может показаться). В отличие от бедолаги Джекила, Геракл эксплуатирует свою тёмную сторону больше, чем на сто процентов. Утолив свою жажду убийств (сознательную или бессознательную), он обретает репутацию героя-спасителя. Отдыхает, греясь в лучах славы. Потом – новый разгул кровавых страстей, новый «подвиг», ещё один шаг к вершине популярности. Каков результат? Слава Геракла превосходит славу самого Зевса!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.