Брайан Джейкс
Возвращение корабля-призрака

ВСТУПЛЕНИЕ

Из века в век моряки разных стран с замиранием сердца рассказывали истории о «Летучем голландце». Шёпотом передавали услышанные из уст очевидцев подробности о встрече с кораблём-призраком и молили Бога уберечь их от встречи с вечным скитальцем. Ведь всем известно, что такая встреча предвещает гибель.

Окаменевшие от соли, белесые снасти, зловещие лохмотья парусов, днище, обросшее ракушками до самого корабельного носа, и на борту команда – люди-призраки, для которых время бесконечно. А у штурвала капитан Вандердеккен, страшный и высохший, как древняя мумия, с пожелтевшим лицом, с волосами, слипшимися от морской соли и пены, с безумным, потерявшим надежду взором. Ищет он берег на горизонте. Что за проклятье тяготеет над его судном? Чем прогневал он Небеса? За что обречён на вечное скитание? Кто знает об этом?

Лишь двое оставшиеся в живых.

Только им удалось спастись с проклятого корабля – сироте-оборвышу немому мальчику Бену и его верному псу Неду. Только они одни на этом корабле были чисты душой и не запятнали себя злобными помыслами.

Бена и Неда по воле Ангела смыло за борт во время шторма возле мыса Горн – так они и оказались единственными, кто уцелел из команды «Летучего голландца». Еле живые добрались они до берега Огненной Земли – самой крайней точки Южной Америки. Но их тоже коснулось повеление Неба, принесённое Ангелом, – им суждено было жить вечно и вечно оставаться молодыми, не старея ни на один день. Однако Небеса были милосердны и даровали Бену умение говорить, да ещё и на любом языке, а кроме того, мальчику и его псу была дана способность читать мысли друг друга. Так и началась их дружба, а длиться ей предстояло много-много веков. На Огненной Земле их приютил старый пастух, у которого они прожили три года – до самой его смерти.

Вот тогда-то Ангел в первый раз и повелел им отправиться в нескончаемые странствия, дабы творить добро и помогать всем, кто нуждается в поддержке и защите.

С тех пор они начали скитаться по свету – выброшенные на берег великим океаном странный голубоглазый парнишка и его верный пёс – чёрный Лабрадор. Нигде не задерживались они надолго – ведь людям, ставшим их друзьями, неминуемо предстояло взрослеть, стареть и умирать, а они – Бен и Нед – оставались вечно юными, вечными странниками, повинующимися лишь Ангелу. Преследуемые призраком Вандердеккена, они покинули Огненную Землю и отправились на север необжитого ещё тогда континента – Южной Америки, непроходимые девственные джунгли, в горы, в саванны. Сколько немыслимых приключений, встреч и опасностей поджидало наших друзей! В этой книге рассказывается об их похождениях спустя несколько лет после того, как они покинули Огненную Землю. Судьба снова забросила Бена и Неда к морю – на этот раз к Карибскому, где чувствовали себя как дома те, кто бежал от закона, – пираты!

И я берусь за перо, чтобы поведать вам эту новую историю.

Книга первая
«КРОШКА МАРИ»

Глава 1

Картахена, 1628 г.

Огромное и золотое, как только что отчеканенный гигантский дублон[1], Карибское солнце сверкало над портом. Корабли всех стран – от просоленных лёгких судёнышек до величавых галеонов – покачивались на зеленовато-голубых волнах, обратив носы к причальной стенке. По бронзовым пушкам, смотрящим с берега на отливающие янтарём воды Карибского моря, лазали дети. Рыбачьи лодки выгружали свой улов прямо в лавки на пыльной набережной. Всюду царили гомон и суета. Пронзительно кричали попугаи, обезьяны без умолку болтали в своих бамбуковых клетках. В тени, на корточках, сидели мужчины, торгующие пряностями, ромом и нюхательным табаком. Под аккомпанемент гитар и барабанов плясали и пели девушки, выманивая у прохожих монетки.

А над крытыми красной черепицей домами строгой испанской архитектуры и над жалкими лачугами с крышами из пальмовых листьев плыли звуки колокола Святой Магдалины, мерно отсчитывающего время в высокой витиевато украшенной башне. Таверны, винные погребки и трактиры были забиты до отказа – в них хохотали, спорили, бранились и пили моряки, пираты, флибустьеры, корсары и буканьеры[2], которых в Картахене объединяло одно слово: «Братство» – ни здесь, в Картахене, ни в любой другой точке мира они не подчинялись законам честных людей.

* * *

Бен и Нед сидели под деревьями, где было сравнительно тихо и где на них вряд ли могли наступить прохожие. Они попали сюда после долгих странствий по почти безлюдным просторам Южной Америки. Вот уже целый час они наблюдали бьющую ключом жизнь порта, и оба, внезапно столкнувшись с таким шумным людским водоворотом, немного растерялись. Большой чёрный Лабрадор безмолвно осведомился у своего светловолосого спутника: «Ну как, ты ещё не настолько проголодался, чтобы отправиться на разведку?» Бен улыбнулся, глядя в чёрные влажные глаза своего друга: «Неплохо бы отведать хоть чьей-нибудь стряпни, лишь бы самому не готовить. Пошли, Нед, посмотрим».

Пёс с минуту поразмышлял над мыслью Бена, потом, легко поднявшись на ноги, поделился своими соображениями на этот счёт: «Хм! Будь у меня руки, а не лапы, я стал бы всем поварам повар. Мне бы равных не было! Но что поделать, раз я пёс, сам понимаешь».

Бен ласково потрепал Неда по голове. «Ручаюсь, ты стал бы лучшим поваром в мире, ну а пока ты лучший пёс на всём белом свете».

Лабрадор повилял хвостом: «С этим не поспоришь, что есть, то есть. Так и быть, попробую вынюхать местечко, где вкусно пахнет едой».

Они шли по портовой улице – босой, светловолосый паренёк лет четырнадцати, в старой синей рубахе с оборванными пуговицами и в бывших когда-то белыми холщовых штанах, замахрившихся и выношенных до дыр, а рядом с ним большой чёрный пёс. Никто не обращал на них внимания. Нед вышагивал между корзинами с квохчущими курами и бочками, где поблёскивала серебристой чешуёй ещё бьющая хвостами рыба. Обходя толпу, глядящую, как фокусник обвивает себя живыми змеями, Бен остановился посмотреть на смельчака, но Нед потянул его за рубашку: «Можно подумать, тебе важнее глазеть на уличных артистов, чем искать пропитание? Пошли!»

Бен послушно поплёлся за Лабрадором, жадно разглядывая на ходу шумную, пёструю толпу…

Вдруг Нед остановился у дверей самой большой в Картахене портовой таверны и подмигнул Бену: «Здесь жарят мясо! У меня слюнки так и текут!»

Бен поднял свои странно затуманенные голубые глаза к вывеске над входом. Он увидел грубо сработанное изображение ягуара, купающегося в бочке с ромом. Ягуар радостно улыбался. Украшенная завитушками подпись под ним гласила: «Таверна Ромовый Тигр». Юноша заколебался, не зная, стоит ли им входить внутрь. Оттуда, заглушая шум разговоров, доносились звуки скрипки и хриплые голоса, нестройно распевающие озорные песни. Нед сел и, почесав себя задней лапой за ухом, предложил Бену: «Входи, юнец, коли не дрейфишь».

Бен переминался с ноги на ногу: «Легко тебе советовать, но когда увидят, что у нас нет денег, вышвыривать будут меня».

Однако Нед был по-прежнему настроен игриво и подбодрил друга: «Не робей, дитя моё, обо всём позаботится твой преданный пёс!»

Поднявшись, он двинулся в таверну, не обращая внимания на отчаянные уговоры Бена остановиться. «До сих пор нас отсутствие денег не останавливало, Бен! Малодушным жареного мяса не видать никогда! Ох, ты только взгляни, какая туша на вертеле!»

Бен последовал за псом, прокладывая себе дорогу сквозь гурьбу покидающих таверну матросов. Но едва мальчик зашёл внутрь, он остановился на пороге. Со всех сторон его окружали лица – точь-в-точь такие, на каких он нагляделся на «Летучем голландце»: грязные, небритые, с дырами в зубах, с татуировкой на лбу и щеках, с медными серьгами в ушах. Прищуренные, ухмыляющиеся, злорадно смеющиеся физиономии отпетых негодяев – сломанные носы и шрамы от драк – такие лица не раз возвращались к нему во сне, лишая покоя. От ужаса нахлынувших воспоминаний Бен застыл на месте, но Нед потянул его за рукав и тихонько зарычал, подбадривая друга.

«Веселей, приятель! Они нас не тронут. Я тоже струхнул, войдя сюда, но голод не тётка. Посмотри-ка!»

Предметом вожделений Неда оказался целый бок быка на вертеле; его, стоя у громадного старинного очага, устроенного в углублении в полу, медленно поворачивали над пылающими углями два повара. Сок и жир шипя стекали с раскалённого мяса прямо в огонь. Время от времени повара переставали крутить вертел. Длинными острыми ножами они отсекали кусок мяса для кого-нибудь из клиентов, а полученные деньги прятали в карман. Очаг был сооружён в центре таверны. Сквозь пылавший в нём огонь виднелась стойка и несколько столов. За самым большим из них о чём-то спорили, а вокруг стояли любопытные.

Нед стал подталкивать Бена к этому столу, пытаясь подбодрить юношу: «Ну-ка, посмотрим, не перепадёт ли нам тут упавшая монетка!»

По обе стороны стола выстроились команды двух пиратских судов: испанского – «Морской дьявол» и французского – «Крошка Мари». Матросы наблюдали, как сражаются их капитаны, играющие в горошину. Выигрывал Рокко Мадрид, капитан «Морского дьявола», владельцу же «Крошки Мари» Рафаэлю Турону явно не везло. На столе лежал превосходный палаш Мадрида с клинком толедской стали и с рукояткой в серебряной оплётке. Рядом с ним все росла и росла горка золотых монет разных стран. Капитан-испанец лениво теребил чёрные с проседью кудри и, едва раздвигая губы, улыбался Турону:

– Ну, решайся, амиго, где же горошина?

Капитан-француз Турон поглаживал короткопалой, с квадратными ногтями рукой жёсткую тёмную бороду и переводил глаза с одной перевёрнутой скорлупки грецкого ореха на другую. Три такие скорлупки лежали на столе между игроками. Турон метнул на Рокко сердитый взгляд и пробормотал:

– Не торопи меня, Мадрид!

Тяжело вздохнув, отвёл глаза от жалкой горки монет, лежащей на столе рядом с его абордажной саблей. Закусив губу, он опять уставился на три ореховые скорлупки, а Мадрид в это время барабанил пальцами по столу.

– Я и не думаю торопить тебя, амиго! Может, мне позволить себе сиесту, пока ты ищешь нашу милую малютку-горошину?

Команда «Дьявола» одобрительно заржала, радуясь остроумию своего капитана. Чем больше золота терял Турон, тем медлительней и неохотней он играл.

– Что ж! Тебе, может, и мила эта малютка-горошина, – сказал капитан-француз, – но мне-то уж ничуть – из-за неё я десять раз подряд проиграл.

Рокко покрутил нафабренный ус, наслаждаясь досадой своего противника.

– Кто знает, амиго, малютка-горошина, она коварная, вдруг переметнётся и полюбит тебя! Ну, решайся, амиго!

Турон не стал медлить. Быстрым движением он перевернул скорлупку, лежащую посередине. Под ней было пусто. Команда «Дьявола» разразилась ликующими криками, а матросы с «Крошки Мари» громко застонали. Тыльной стороной руки Турон подтолкнул пять столбиков монет к испанцу.

Одна из них, звякнув, упала на пол. Нед набросился на неё, как ястреб на голубку. Прошмыгнув под столом, он взял монету в пасть. Мадрид протянул к нему раскрытую ладонь и резко скомандовал:

– Ну-ка! Отдай!

Нед, будто не замечая испанца, смотрел большими чёрными глазами на Турона. Французу Лабрадор понравился, он тоже протянул к нему руку и ласково спросил:

– Чей это славный пёс?

Бен подошёл к Турону:

– Мой, сэр. Его зовут Нед.

А сам мысленно приказал Лабрадору: «Отдай монету ему. Он, по-моему, лучше, чем этот испанец».

Нед вильнул хвостом: «По-моему, тоже. Держите, сэр», – и он выплюнул монету в ладонь французского капитана.

Испанец взревел и схватился за палаш:

– Деньги мои! Верни их мне!

Турон улыбнулся и подмигнул Бену; отделив от своей кучки ещё одну новенькую золотую монету, он бросил её через стол Рокко Мадриду.

– Возьми эту. Пёс мальчишки честно заработал золотой. Как тебя звать, паренёк? Говори, не стесняйся.

Бен приложил палец к виску:

– Моё имя Бен, сэр!

Турон подкинул золотой в воздух. Бен ловко поймал его и стал ждать указаний. Француз одобрительно кивнул.

– Принеси мне кусок мяса да ещё эль. Сдачу оставь себе. Купишь что-нибудь вам с собакой.

Бен поблагодарил Турона и позвал с собой Неда.

«Пошли, друг, попробуем это мясо!»

Нед поднялся на задние лапы, передние положил на стол, рядом с французским капитаном, и ответил Бену: «Ты иди, а я останусь здесь и пригляжусь, что тут делается. Не нравится мне, что испанцу так везёт. Подозрительно это. Да, косточку мне выбери, где побольше мяса и жира».

Капитан Турон погладил чёрные шелковистые уши Лабрадора:

– Оставь здесь Неда, Бен. Чувствую я, что он приносит удачу.

Бен, расталкивая локтями посетителей таверны, отправился добывать еду. Повар отрезал ему два больших куска жареного мяса и положил каждый кусок на ломоть хлеба. Вдобавок он вручил Бену два длинных, истекающих жиром ребра, покрытых толстым слоем мяса. Бен купил эль и положил в карман сдачу.

Вернувшись к игрокам, он заметил, что кучка монет рядом с французским капитаном стала ещё меньше. Его просветил Нед: «Он опять проиграл. Этот испанец жульничает».

Увидев мясо, Мадрид встал:

– Извини, амиго, сделаем перерыв. Уж больно аппетитно выглядит мясо. Пойду куплю себе.

Тут вмешался плотный португалец – боцман «Дьявола»:

– Я схожу за мясом, капитано!

Но Мадрид уже подхватил палаш:

– Нет, я схожу сам! Люблю своими глазами посмотреть и выбрать себе подходящий кусок. А вы присматривайте за моим золотом.

Соблазнённые благоуханием жареного мяса, за Мадридом потянулись и другие члены обеих команд.

Игра прекратилась, а тем временем Нед беззвучно поведал Бену про махинации Мадрида: «Я вижу лучше, чем вы все, и заметил, как он прячет горошину в кулак. Сперва он долго возит ореховые скорлупки по столу. Но под ними ничего нет. А потом, когда его очередь выбирать, он выпускает горошину из кулака на стол, будто она так и лежала под скорлупкой. Этот испанец просто-напросто жулик».

Турон видел; как мальчик с собакой молча глядят в глаза друг другу. Покончив с мясом, он сказал:

– Надеялся я, Бен, что твой пёс принесёт мне удачу, но, видно, такая уж у меня судьба – проигрывать. Чёрт его побери, как этому Мадриду сегодня везёт! Эй, парень, ты меня слушаешь?

Бен придвинулся чуть ближе к капитану и заговорил, почти не разжимая губ, так, чтобы не слышала команда «Дьявола», стоявшая по другую сторону стола.

– Не оглядывайтесь на меня, сэр! Сделайте вид, что смотрите прямо перед собой, и слушайте, что я скажу…

Рокко Мадрид сам отхватил себе кусок мяса палашом. Он съел его, стоя у прилавка, и запил красным вином. Аккуратно промакнув шёлковым платком губы, он вернулся к игральному столу, где его ждал Турон, снова положил палаш на стол и приветливо улыбнулся.

– Итак, мой добрый амиго, ты хочешь продолжить игру. Bueno[3]! Кто знает, может, малютка-горошина на этот раз сама выберет тебя?

Мадрид положил горошину на стол и накрыл её опрокинутой ореховой скорлупой, которая лежала между двумя другими. Бен пристально наблюдал, как длинные пальцы Мадрида ловко передвигают скорлупки – справа налево, слева направо, из центра в сторону, из стороны в центр. И тут он заметил, как испанец проделывает свой трюк.

Мадрид двигал скорлупки так быстро, что Бен чуть не прозевал подмену. Рокко до того хитро передвигал скорлупки, что на секунду одна из них нависла над краем стола, и горошина свалилась прямо на колени испанца. Всё было разыграно удивительно ловко, заметить фокус было почти невозможно. Бен услышал мысли Неда: «Ну, что я тебе говорил! Теперь он просто опустит руку и зажмёт горошину между пальцами, а наш друг так и будет сидеть да думать, какую скорлупку выбрать. А когда выберет, под ней опять ничего не окажется! А потом испанец начнёт выбирать и, когда будет переворачивать скорлупки, поднимет горошину на стол и снова выиграет! Здорово, да?» – «Да, но на этот раз у него ничего не выйдет», – потрепал Бен Лабрадора по голове.

* * *

Рокко откинулся на стуле и, уверенный в победе, с той же приветливой улыбкой объявил:

– Ну, твой ход, капитано! Сколько ставишь на этот раз?

Первый помощник Турона и боцман обошли вокруг стола и стали по обе стороны Рокко Мадрида. Турон наклонился и посмотрел хитрому испанцу прямо в глаза:

– Ставлю все золото, что лежит на твоём конце стола. Сколько в этой кучке по-твоему?

Рокко пожал плечами:

– Да кто это знает, амиго! Пересчитывать слишком долго. Так что? Продолжаем игру?

И тут Турон улыбнулся.

– Ага! Продолжаем! На моём корабле золота ещё много! Ты это знаешь. Так что не будем размениваться на мелочи. Выигравший этот кон забирает все!

Рокко Мадрид не удержался от соблазна:

– Ты настоящий игрок, амиго! Принимаю вызов. Он поднял глаза к своей команде, ища одобрения, и сразу почуял неладное, увидев рядом с собой боцмана с «Крошки Мари». Турон прятал одну руку под столом. Он вызывающе улыбнулся сопернику:

– С двух сторон на тебя направлены сабли, Рокко, а я целюсь тебе в живот заряженным мушкетом. Голову даю на отсечение, что ни под одной из скорлупок горошины нет! Не двигайся, капитан Мадрид! Бен, будь другом, переверни скорлупки!

Мальчик быстро выполнил приказ. Конечно, никакой горошины на столе не оказалось. По бледному лицу испанского капитана струйками стекал пот.

В таверне воцарилась тишина. Слышно было только, как шипит на углях жир, капающий с туши. Голос Турона прозвучал как смертный приговор:

– Не двигайся, Мадрид! Ты же не хочешь, чтобы горошина, лежащая у тебя на коленях, потонула в твоей крови. А вы, команда с «Дьявола», не вздумайте дурить. Не стоит рисковать жизнью из-за вашего подлеца капитана. Не шевелитесь, и вам ничего не будет. Игра окончена! Выигрыш мой! Анаконда! Забери золото!

Рулевой «Крошки Мари», Анаконда, был чернокожим гигантом с огромной бритой головой. Он стянул с себя холщовую рубаху и обнажил устрашающего вида мускулы. Взмахнув раз-другой рукой, он ссыпал золотые монеты в свою рубаху и небрежно завязал её узлом.

Рокко Мадрид усмехнулся, не разжимая губ:

– Далеко с этим не уйдёшь, амиго!

– Уйду, приятель! – Капитан Турон встал, продолжая целиться в испанца. – Так, братцы, выходим отсюда кормой вперёд! Если кто из этих шелохнётся, не тратьте время – цельтесь прямо в капитана. Бен, уходи с нами – сохранишь здоровье. Да захвати своего пса! Пусть и дальше приносит удачу!

Бен услышал мысль Неда: «Делай так, как он говорит, друг! Здесь оставаться опасно!»

* * *

Едва очутившись на набережной, команда «Крошки Мари» бросилась бежать. Бен и Нед оказались впереди, рядом с Туроном и гигантом рулевым. Удирающие со всех ног пираты опрокинули на бегу тележку с апельсинами, переломали клетки, из которых вырвались на волю куры. Словом, устроили изрядный переполох на набережной. Девушки-певицы завизжали, а дрессировщик змей уронил своих питомиц.

Турон проорал в сторону стройного трехмачтовика, пришвартованного у стенки:

– Поднять паруса! Паруса поднять! Отходим! Поднимаясь по крутому трапу, Бен увидел, что вахтенные уже взбираются на реи, а другие члены команды возятся со швартовыми. На носу корабля обнаружилась маленькая пушка. Капитан приказал зарядить её и, опустившись возле неё на колени, поманил к себе Бена.

– Если они попытаются гнаться за нами, мы сметём их с набережной. Дай-ка мне вон тот конец.

Бен увидел толстый тлеющий трос и передал его капитану.

Нед заметил: «Вот уж не думал, что снова окажусь в море!»

«У нас нет выхода! Или в море, или остаться в Картахене, где нас и прикончат», – беззвучно отозвался Бен.

Он повернулся к Турону:

– Вы думаете, они погонятся за нами, капитан?

Турон, держа тлеющий конец троса у запальника пушки, кивнул:

– Может, и не сразу, но Рокко не даст нам так просто уйти. Сегодня мы его здорово опозорили! Между прочим, как ты догадался, что он жульничает? А я-то думал, что просто от меня сегодня отвернулась удача.

Бен понимал, что объяснять капитану про Неда бесполезно, поэтому он соврал:

– Я и раньше видел, как играют в эту игру. А тут у стола я заметил, как капитан Мадрид сбросил горошину. И куда мы теперь, сэр?

– Благодаря тебе – домой! В прекрасную Францию. – Рафаэль Турон обнял мальчика за плечи. – С пиратской жизнью покончено! Уж больно она опасна, мой друг!

Глава 2

Как только «Крошку Мари» оттолкнули от причальной стенки, рулевой Анаконда повернул её к свежему ветру, и корабль устремился в Карибское море. Стоило Бену ощутить у себя под ногами хорошо знакомое покачивание палубы, как его обуяли воспоминания о «Летучем голландце». Мальчик повалился ничком на палубу, а перед его глазами поплыли страшные лица – самого Вандердеккена и его неистовой команды.

Нед улёгся рядом с Беном и начал торопливо успокаивать своего господина: «Гони от себя плохие воспоминания, Бен! Мысли о Вандердеккене до добра не доведут. Капитан Турон хороший человек. Он наш друг».

Кто-то из проходивших матросов потряс Бена:

– Эй, паренёк, что с тобой? Ну-ка вставай, да побыстрей!

Но тут вскочил Нед и, ощетинившись, грозно зарычал. Турон оттолкнул матроса.

– Оставь парнишку. Может, у него уже морская болезнь приключилась. Тебе что, плохо, а, Бен?

Бен утёр со лба холодный пот и поднял голову.

– Сейчас всё будет в порядке, капитан. Стыдно сказать, но я струхнул немного, пока мы удирали.

– Я тоже, – кивнул капитан. – О Рокко Мадриде слава ходит дурная. Да и команда у него вдвое больше моей. Только дурак бы их не испугался. Ничего, очухаешься. Возьми с собой Неда и иди на корму в мою каюту. Я не допущу, чтобы с тобой, Бен, что-нибудь стряслось! Ты приносишь мне удачу. И ты, и твой пёс.

* * *

В большой каюте на корме было уютно и прохладно. Бен лёг на затянутую вельветовым покрывалом широкую кровать и погрузился в сон без сновидений. Нед тоже вспрыгнул на кровать и уткнулся мордой в ноги мальчика. «Хм! Интересно, далеко ли эта Франция? Наверное, неблизко».

А «Крошка Мари» под полными парусами бежала по сине-зелёным водам безбрежного Карибского моря.

* * *

По вечернему алому небу уже тянулись тёмно-фиолетовые облака, когда Бена разбудил скрип открывающейся двери. Нед ткнулся мордой ему в ногу.

«Просыпайся! Еду принесли». Вошедший с Туроном матрос поставил на пол миску с мясным соусом и ещё одну – с пресной водой. Остальные блюда он расставил на столе у кровати и ушёл. Турон сел за стол.

– Вставай, Бен, поешь. Это мясо я сам тушил. Бен присел на краешек кровати у стола и живо принялся за еду. Турон понаблюдал за ним, рассмеялся и взъерошил ему волосы.

– Вижу, ты уже поправился, да? Даже не скажешь, у кого из вас аппетит лучше – у тебя или у старины Неда!

Нед, начисто вылизавший миску, возмутился: «Хм, кого это он называет „стариной“? Я ведь ещё совсем щенок!» – «Да, да, толстый жадный щенок!» – беззвучно пошутил Бен. «Сам жадный! Жирнюга!» – отозвался Нед.

Капитан коротким пальцем приподнял подбородок Бена, так что их взгляды встретились. Рафаэль Турон всматривался в невозмутимое лицо мальчика – в затуманенных голубых глазах Бена, казалось, отражалось море, его древние глубины и дальние горизонты.

– Странный ты паренёк, Бен. Откуда ты?

Бен отвёл глаза и взял ломтик ананаса.

– С Огненной Земли, сэр.

Капитан удивлённо поднял брови:

– Но ведь Огненная Земля на самом конце этого огромного материка! От неё до Картахены ой-ой как далеко! Как же ты добрался сюда?

Бену очень не хотелось говорить капитану неправду, но он был вынужден лгать каждому, кто интересовался его таинственным происхождением.

– Там, на Огненной Земле, я был пастушонком, помогал одному старому пастуху. Он говорил, что нашёл меня на берегу после кораблекрушения. Я пас с ним овец… Нед был его собакой. И вот однажды весной со стариком случилось несчастье, и он погиб. После этого мы с Недом ушли оттуда. Бродяжничали почти четыре года. Мы много чего повидали, прежде чем пришли в Картахену.

Турон озадаченно покачал головой.

– Да ты, наверное, был совсем младенцем, когда пастух нашёл тебя на берегу. А как назывался тот корабль, что потерпел крушение?

– Пастух мне не говорил, – пожал плечами Бен, – а я мало что помню. Знаю, что жил с ним в хижине, пас с Недом овец, и помню, что погода там была ужасная. А вы, капитан, вы всегда были моряком?

Нед одобрительно закивал: «Ловко ты выкрутился – перевёл разговор на него самого. И что я принадлежал старому пастуху – это ты здорово придумал. Нашему капитану не обязательно все знать».

Бен не отводил глаз от Турона, который стал рассказывать о себе.

– О, я начал плавать, когда был ещё моложе тебя. Я родился во Франции, на морском берегу, в местечке Аркашон. Не хотелось мне быть нищим крестьянином, как мой отец, так что я убежал из дома и попросился в матросы на торговый корабль. Когда мы плыли в Кадиз, испанские пираты напали на нас и перебили почти всех матросов, а меня оставили у себя помогать на камбузе. С тех пор моя жизнь связана то с одним судном, то с другим. Какой-нибудь слабак на моём месте давно бы уже погиб. Но только не я – перед тобой владелец собственного корабля «Крошка Мари» Рафаэль Турон – французский пират!

– Вы должны гордиться собой, сэр! – снизу вверх посмотрел на капитана Бен.

Турон налил себе воды и, задумчиво поворачивая стакан, покачал головой.

– Должен собой гордиться? Ты так считаешь? Сейчас я тебе кое-что скажу, Бен, я ещё ни одной живой душе этого не говорил. Я стыжусь того, кем я стал! Стыжусь! – Он продолжал вертеть в руках стакан, не отводя глаз от воды в нём. – Я – старший сын честных набожных родителей. Но я был сорвиголова, не то что мой младший брат Мэтью. Родители надеялись, что в один прекрасный день я образумлюсь, стану священником и они будут мною гордиться. Но в священники пошёл Мэтью, а я вот пират – человек вне закона! Но теперь этому конец! Рафаэль Турон больше не участвует в этом проклятом промысле. С меня хватит! Больше я не пират, слышишь, Бен!

Бен был поражён.

– Но почему вы так решили, сэр?

Капитан залпом выпил воду и с такой силой поставил стакан на стол, что стекло треснуло.

– Увидел сегодня, как ты стоишь в таверне с Недом, Бен, и вспомнил, каким я был когда-то, – весёлым парнишкой, за которым по пятам всегда ходил пёс. Вы с Недом – залог моей удачи. Я всё время копил деньги, а теперь, когда мне благодаря вам достался выигрыш Мадрида, я просто богач. Я искуплю свои пиратские грехи, Бен, вот увидишь! Вернусь в Аркашон и помогу семье. Мы выстроим хороший дом и купим большой виноградник. Я буду давать деньги церкви и помогать бедным… Люди станут называть меня… ну… как это…

– Святым, сэр? – подсказал Бен.

Грубое лицо Турона расплылось в широкой улыбке.

– Вот-вот, мой мальчик! Святой Рафаэль Турон!

Он расхохотался. Рассмеялся и Бен, а Нед залаял.

Капитан вытирал расшитым рукавом слезы.

– И вас обоих тоже причислят к святым. Святой отрок Бен и святой пёс Нед! Хорошо звучит, да?

Чёрный Лабрадор развеселился до того, что у него даже лапы задёргались, и он отполз в сторону: «Ой, не могу! Святой пёс Нед! Здорово! А вместо нимба на меня наденут золотой ошейник!» – «А я буду носить длинный развевающийся плащ, – беззвучно вторил ему Бен, – и остроконечную шляпу, как у епископа. Ха-ха-ха!»

Турон, захлёбываясь от смеха, пробормотал:

– Поглядеть на вас обоих, так ни дать ни взять, вы о чём-то толкуете друг с другом! Ха-ха-ха!

Бен с силой хлопнул капитана по спине, так что у него ладонь заныла:

– Ха-ха-ха! Привидится же такое! Толкую с собакой! Вот смех!

Их веселье прервал крик боцмана Пьера с мачты:

– Корабль за кормой! На горизонте! У нас в кильватере!

* * *

Капитан выскочил на палубу, Бен и Нед бросились за ним. Озабоченные матросы, громко топая, с мушкетами и другим оружием в руках бегом поднимались на корму и спешили к ограждению. Капитан вытащил из кармана в подкладке сюртука подзорную трубу и уставился на чёрное пятнышко на горизонте – такой виделась им теперь Картахена. Он водил трубой из стороны в сторону, и наконец в поле его зрения попал парус.

– Рокко Мадрид и его «Морской дьявол»! Ну что ж, он время даром не терял! Всем оставаться наверху. Нам предстоит уходить от погони! Анаконда, я встану у штурвала, а ты заряди пушку. Становись со мной рядом, Бен, и Нед пусть рядом пристроится – мне сейчас удача нужна, как никогда, так что на вас вся надежда!

* * *

Капитан Рокко Мадрид обратился к вперёдсмотрящему:

– Ну что, Пепе, заметили они нас?

Вперёдсмотрящий громко откликнулся:

– Да, капитано! Они прибавляют паруса, хотят оторваться от нас.

Португалец – боцман «Дьявола» – передал штурвал капитану:

– Прикажете выкатить все пушки и приветствовать их салютом? Мы их перестреляем, как куропаток, капитано!

– Нет-нет. – Мадрид так сузил глаза, что они превратились в злобно сверкающие щёлки. – У Турона моё золото! Он нужен мне здесь, а не на дне моря! Мы их обгоним и возьмём всех живьём! Когда вернёмся в Картахену, вся команда «Крошки Мари» будет болтаться на реях. Я хочу, чтобы наше «Братство» на берегу это увидело! Пусть знают: кто посмеет посягнуть на золото Рокко Мадрида, заплатит жизнью.

Толстый голландец по имени Боули, первый помощник Мадрида, поинтересовался:

– Даже мальчонку с его собакой вздёрнете?

Рокко вынул подзорную трубу и навёл её на едва заметный впереди корабль.

– Этих в первую очередь, амиго! Чем страшнее примеры, тем лучше они запоминаются.

* * *

А на борту «Крошки Мари» отдавал команды Турон.

– Паруса поднять! Всем на реи! Пьер, Лудон! Лезьте на бак, рубите регели! Кораблю легче взрезать волны, когда нос свободен!

Боцман и помощник капитана уже перелезали через борт, зажав в зубах абордажные сабли.

Бен тревожно посмотрел на капитана и дал волю сомнениям:

– Вы думаете, мы сможем уйти от них, капитан?

– Должны, – мрачно усмехнулся Турон, – иначе нам всем конец. Но не тревожься, сынок. Наша «Мари» хоть и поменьше этого неуклюжего бочонка, а обставит его в два счёта, если только они не пустят в ход пушки. Так что пока он не умается нас догонять, моё дело – оставаться за пределами досягаемости. Хотя я уверен, топить своё золото он не захочет. А если приблизится на нужное расстояние, постарается отстрелить нам мачты.

«Через час-другой будет совсем темно, надо бы потушить все огни, чтобы не выдавать, где мы», – поделился с Беном своими соображениями Нед.

Бен тут же подал эту мысль капитану. Турону предложение понравилось:

– Хорошая мысль! Ступайте, прикройте все иллюминаторы и потушите все фонари. Может, в темноте я избавлюсь от испанца. Анаконда, вставай за штурвал. А мы, Бен, спустимся ко мне в каюту и посмотрим карты.

Потушив все фонари и завесив иллюминаторы камбуза, чтобы даже отсвет от плиты не выдавал их, Бен и Нед спустились в каюту капитана. На кровати Турона была разостлана карта. Капитан указал кончиком палаша на какую-то точку на берегу.

– Вот Санта-Марта, здесь-то мы и спрячемся. Бен вгляделся в карту, Санта-Марта была немного северней Картахены. Мальчик повернулся к капитану:

– Но, сэр, для этого нам придётся идти обратно?

Нед упёрся лапами в койку и тоже рассматривал карту, думая: «Действительно!»

– Мадрид не знает, что мы намереваемся пересечь океан и идти во Францию, – объяснил свой замысел капитан. – Он воображает, что мы будем нестись по Карибскому морю на север. Так что, когда наступят сумерки, я поверну на восток, а потом на юг.

Бен быстро понял ход его мыслей:

– Здорово! Мадрид будет искать нас впереди, а мы притаимся в сторонке и останемся у него за кормой. Он пойдёт в море, а мы вернёмся к берегу. Ловко, сэр!

«Довольно рискованная игра», – подал отрезвляющую мысль Нед.

И хотя это было чистое совпадение, Турон признал то же самое, чем немало удивил Бена: получалось, будто капитан подслушал мысли пса.

– Конечно, риск большой, говорить нечего! Если Мадрид или кто-то из его команды нас заметит – наше дело конченое. Но я готов рискнуть. Вокруг Санта-Марты высокие скалистые утёсы, они выступают в море. Если мы сумеем незаметно для «Дьявола» укрыться за ними, мы будем в безопасности.

* * *

Рокко Мадрид с досадой наблюдал, как на горящем алыми красками горизонте день уступает место ночи.

– Эй, амиго! Ты ещё видишь их? – крикнул он Пепе.

Пепе, кряхтя, спустился с мачты.

– Только что видел, капитано. Хотел попросить у вас подзорную трубу, чтобы легче было следить. Мне хватит отсвета печи на камбузе «Мари», чтобы понять, где они.

Мадрид вручил ему подзорную трубу:

– Смотри поосторожней с ней!

Пепе снова начал с трудом взбираться на мачту, ворча:

– Сидя там на верхотуре, я, того и гляди, без еды останусь.

Услышав это, Мадрид без тени улыбки ответил:

– Поешь, когда я тебе разрешу, а если покинешь «вороньё гнездо»[4], придётся класть еду прямо в разрезанное горло.

Пепе добрался до своего наблюдательного поста и оглядел через подзорную трубу горизонт:

– Вижу их, капитано! Огонь у них на камбузе пылает, как маяк!

* * *

Бен наблюдал, как с левого борта «Мари» подпрыгивает на волнах деревянный плотик. На нём весело пылала кучка старых парусов, смоченных керосином. Бен ласково погладил Неда по голове: «Будь у меня шляпа, я бы снял её перед тобой. Здорово ты придумал этот трюк с факелом!»

Лабрадор, принюхиваясь, стоял у левого борта, положив на леер передние лапы: «Ну, будь я человеком, я бы небось уже адмиралом стал. А ты иди похвастайся капитану, что это твоя идея. Заработаешь все похвалы себе. Вот что значит „собачья жизнь“ – трудишься, трудишься, а похвалы не дождёшься!»

Бен поцеловал Неда в макушку. «Вот тебе! Видишь, как я тебя хвалю. Да что бы я без тебя делал, Нед? Ты самый умный пёс на свете!»

Из каюты вышел капитан и показал на плавающий брусок с факелом.

– Вот это ловко! Кто придумал, ты, Бен?

Мальчик ответил правду:

– Нет, сэр! Это добрый Святой Нед навёл на такую мысль.

Турон шутливо шлёпнул Бена:

– Не смеши меня! Ещё расхохочусь, а знаешь, как звуки далеко разносятся по воде!

* * *

На мягко плещущиеся волны спустилась безлунная ночь, из-за туч звёзд почти не было видно. Передав штурвал боцману, Рокко Мадрид подошёл к мачте. Задрав голову, он спросил хриплым шёпотом:

– Ну, Пепе, где теперь «Мари»?

– Я больше её не вижу, капитано, – донёсся до него испуганный шёпот Пепе. – Я не спускал глаз с их камбуза, и вдруг огонь в печке погас! Видно, кто-то закрыл дверь камбуза.

Мадрид громко заскрежетал зубами.

– Идиот! Ты хочешь сказать, что упустил «Мари»? Видно, они ещё прибавили парусов. Что ж, пойдём, как шли. Думаю, что мы точно в её кильватере. А Турон, я уверен, дует прямо на Ямайку или в Порт-Рояль. Завтра днём мы их увидим! В открытом море не спрячешься! Я буду в каюте. Разбуди меня за час до рассвета.

И Рокко Мадрид направился к себе, а трое матросов всю ночь вглядывались в тёмный горизонт, страстно желая увидеть «Крошку Мари», иначе дальше идти с капитаном Мадридом будет несладко.

* * *

Бен помогал команде травить паруса, как вдруг они увидели тёмные силуэты горбатых утёсов близ порта Санта-Марта. Нед внимательно наблюдал, как рулевой – гигант Анаконда – осторожно проводит корабль между нависшими утёсами, держась подветренной стороны. Турон скомандовал отдать якорь. Когда Бен подошёл к нему, капитан усмехнулся:

– Здесь наша «Мари» проведёт ночь спокойно. Ручаюсь, что «Дьявол» на всех парусах несётся в Кингстон или в Порт-Рояль – куда ещё в Карибском море направиться кораблю «Братства»? А завтра мы первым делом обогнём мыс и пойдём на восток, прочь из Карибского моря, прямо в Атлантику. А там мы уже дома, во Франции. Ну как, Бен?

Глава 3

На восточной стороне бухты, между утёсами, окружавшими Санта-Марту, всего в двух милях от места, где укрылась «Крошка Мари», стоял на якоре ещё один корабль – «Девонская красавица». Это было каперское[5] судно, его капитан получил свидетельство из рук самого короля Англии Карла Второго. Хотя вообще каперы мало чем отличались от морских разбойников, они обязаны были выслеживать и захватывать пиратские или просто враждебные их родине суда. Каперов держали у себя на службе разные страны: и Франция, и Португалия, и Нидерланды, а также Испания. «Девонская красавица» была британским капером.

Каперское свидетельство, подписанное королём Карлом, разрешало капитану «Девонской красавицы» захватывать и грабить любые иностранные корабли под тем предлогом, что раз на них нет британского флага, значит, они либо вражеские, либо пиратские.

Имея в руках подобный документ, капитан капера нападал на всех без разбора и забирал любые ценности, которые удавалось захватить. Большая часть награбленного доставалась королевской казне, так что для неё это была выгодная служба. Обычно капитаны каперов представлялись офицерами Британского военного флота и делали вид, что они очищают моря от пиратов и благодаря им честные мореплаватели могут спокойно плыть морскими путями.

Капитан Джонатан Ормсби Тил был типичным каперским офицером. Элегантный, учтивый, хорошо образованный, тщеславный старший сын обедневших дворян, он сам избрал столь опасный промысел и чувствовал себя среди каперов как рыба в воде. Корабль у него был небольшой, но хорошо вооружённый – словно ощетинившийся пушками. Их стволы торчали из всех орудийных портов – на носу, на корме и по бортам.

У Санта-Марты капитан решил сыграть в любимую игру: он затаился между утёсами и ждал какого-нибудь корабля из Картахены или из Баранкильи, чтобы неожиданно остановить его. Джонатан Тил быстро прослыл грозой мореплавателей в Карибском море. Он любил носить красный камзол, какие надевают в Англии, охотясь на лисиц, и гордился прозвищем, которое дала ему команда, – капитан Лисолов. Сейчас его больше всего интересовал какой-нибудь корабль в пределах досягаемости каперских пушек. Сидя в своей маленькой каюте, он потягивал мадеру и поигрывал золотыми монетами, в основном это были дублоны. Звон чистого золота ласкал слух капитана Тила, словно прекрасная музыка.

* * *

Между высокими утёсами было темно и душно, поэтому Нед и Бен спали наверху, на палубе. Они растянулись на баке между сваленными там бухтами троса, надеясь хоть тут почувствовать дыхание ветерка.

Бен едва успел задремать, как его разбудил Нед. Чёрный Лабрадор скулил во сне, дёргая ушами и лапами. Юноша сел и улыбнулся. Интересно, что снится его псу? Нед то постанывал, то тихо рявкал, морщил нос и вздрагивал. Да, каких только снов не бывает!

Бен встал и прошёл на нос, а там остановился, вглядываясь в утёсы и тёмное море за ними. И вдруг увидел то, что, как он сразу понял, не было сном.

На него шёл «Летучий голландец»!

Окружённый призрачным зелёным сиянием, из ночной тьмы двигался проклятый Господом корабль. Нездешний ветер шевелил изорванные штормами паруса, снасти обледенели, корпус был густо облеплен ракушками и всяким морским мусором. Корабль медленно поворачивался, вверяясь призрачным волнам, подгонявшим его к берегу. Он подходил всё ближе и ближе.

Бен окаменел от ужаса, он не мог двинуться с места, не мог от страха оторвать от корабля глаз. Ему хотелось закричать, завопить, лишь бы развеять это кошмарное наваждение. Рот Бена открылся, но он не в силах был издать ни звука. А призрачный корабль подошёл уже почти вплотную. Бен видел силуэт привязанного к штурвалу неистового капитана Вандердеккена, его обсыпанные морской солью длинные волосы развевались на ветру, жёлтые, цвета могильных плит, зубы сверкали из-под бескровных губ на мертвенно-бледном лице. Безумные, налитые кровью глаза Вандердеккена уставились на мальчика и собаку, на тех двоих, кто много-много лет назад был спасён с его корабля Ангелом, спустившимся с небес. Страшный призрак злобно взирал на Бена и с каждой минутой придвигался все ближе.

Но тут вскочил на ноги Нед и залился лаем, сменившимся долгим воем, вой этот эхом отдавался от скал. Из матросского кубрика кто-то крикнул:

– Ну-ка заткните глотку этому псу. Куда подевался мальчишка-хозяин?

По палубе зашлёпали босые ноги – это помощник капитана Лудон бежал на нос.

Увидев застывшего Бена и все ещё заходившегося лаем Неда, Лудон схватил парнишку за плечо:

– Эй, парень! Что с тобой? Уйми своего пса!

Нед, заметив, что кто-то посмел прикоснуться к его господину, бросился на Лудона и опрокинул его навзничь. Внезапно появился Турон. А Бен задрожал и без чувств свалился на палубу. Капитан взял его на руки, как малое дитя, и пнул ногой Лудона:

– Бен, друг, тебе что, худо? Что ты сделал с парнишкой, Лудон?

Выбравшись из-под Неда, Лудон стал оправдываться:

– Да я его пальцем не тронул. Клянусь, капитан! Услышал, что пёс расшумелся, и вышел взглянуть, в чём дело.

Турон рявкнул на незадачливого Лудона:

– Не смей трогать этого мальчищку и от пса держись подальше. Эти двое приносят мне удачу. Не подходи к ним! Понятно?

Обиженный и опешивший от гнева обычно дружелюбного капитана Лудон вернулся вниз, на свою койку.

* * *

Бен очнулся в каюте капитана. Он лежал на постели, а Нед лизал его лицо. Быстро сев, мальчик засыпал Неда беззвучными вопросами: «Ты видел, Нед? Здесь был Вандердеккен, он явился за нами, я уверен! А ты видел его корабль?»

Пёс упёрся передними лапами в грудь Бена и уложил его обратно в кровать. «Это всё было кошмарным сном, а я никак не мог проснуться. Голландец был близко, очень близко. Я чуял, что ты в опасности, но поделать ничего не мог. Рвался тебе помочь, начал лаять, призывал на помощь Ангела. И видно, мой призыв был услышан, хотя для небесного создания у Лудона слишком дурно пахнет изо рта, да и ноги грязнущие!»

Бен, все ещё лёжа, слабо улыбнулся Неду: «Спасибо тебе, ты верный друг. А где капитан?»

Нед кивнул на дверь: «В кубрике. Беседует с матросами. Турону не нравится, что на нас с тобой нападают, – мы же приносим ему удачу! Нас никто пальцем тронуть не смеет! Велит всем оставить нас в покое».

Бен огорчённо покачал головой: «Лучше бы он этого не делал. Мне по душе матросы на этом корабле. Хоть они и пираты, но с командой „Летучего голландца“ их не сравнить. Вот те были негодяи!»

Нед лизнул Бену руку: «Да ладно – ты, значит, парень, приносящий удачу, но и я пёс не промах. Придётся нам смириться с этой ролью. А теперь давай вздремни. Капитан сказал, что будет дежурить на палубе. Так что спи! Я лягу здесь и буду охранять нас обоих».

В конце концов, уставшие от потрясений, оба крепко заснули мирным сном. Бену снился золотой рассвет и будто он плывёт на золотых облаках высоко над спокойным, неподвижным, синим, как васильки, морем. В уголке его сознания тихо, как овечьи колокольчики на дальнем лугу, зазвенел голос Ангела:

В полнощи бойся мертвеца
С проклятьем нашего Отца.
Когда все лица отвратят,
Брось море и ступай назад,
Но не желай сокровища
И не ищи товарища.

А потом Бен услышал, как негромко зарычал Нед, когда в дверь каюты постучали. Огромный силуэт Анаконды заслонил слабый утренний свет, рулевой пригнулся и вошёл с подносом в руках. Расставив принесённое на столе у кровати, он указал Бену и Неду на две миски с овсянкой, на фрукты и воду.

– Сейчас отходим. Капитан сказал, чтоб вы поели. – Великан повернулся и, бесшумно ступая, вышел.

Нед услышал, как что-то ударилось о борт корабля, и кивнул Бену: «Похоже, снялись с якоря». Бен поспешно начал есть: «Надо пойти помочь матросам ставить паруса!»

Турон наблюдал, как ловко Бен покачался на рее и легко спрыгнул, оказавшись рядом со своим черным псом. Проворность мальчика нравилась капитану:

– Да ты лазаешь быстрей обезьяны! Ну так как, мои счастливые талисманы, готовы вы плыть во Францию?

– Так точно, сэр! – отдал ему честь Бен.

Нед тявкнул и завилял хвостом. Капитан Турон благодушно улыбнулся. Повернувшись, он скомандовал стоявшему у руля Пьеру:

– Боцман! Осторожно между скалами! Как выйдем в Карибское море, держись курса норд-ост! Дальше пойдём между Эспаньолой[6] и Пуэрто-Рико – прямо в Атлантический океан!

Бен почувствовал, как его пробрала дрожь от лёгкого волнения. Он и не подозревал, как велика в нём тяга к приключениям. Ему казалось, будто он бывалый мореплаватель, хотя в море он был лишь второй раз…

Капитан пел со всеми, а Бен, не зная слов, только напевал мотив. Нед вилял хвостом в такт песне:

Прощай, дорогая Сюзанна!
И вы, дорогие друзья!
Вернусь ли, не знаю,
По я уплываю
В неведомые края.
Кричат океанские чайки,
А нам паруса поднимать.
И чтоб не забыли, мы были
Кем были,
Увидимся ль снова, как знать.

* * *

Персиваль Моунси, так звали кока на «Девонской красавице», из кожи вон лез, чтобы угодить капитану Лисолову. Капитану полагалось подавать завтрак первому, поэтому кок встал чуть свет и вытащил леску, сброшенную с кормы в море накануне вечером. На наживку попалась плоская рыбёшка с жёлтой чешуёй. Приготовив добычу на камбузе на решётке, повар торопливо разложил рыбу на серебряной тарелке, украсил тонкими ломтиками лимона, посыпал красным перцем и солью. Тарелку он водрузил на поднос, рядом поставил графинчик с мадерой и положил две толстые солодовые галеты из особой личной коробки капитана. Аккуратно сложив салфетку, кок вложил её в оловянный бокал. Высоко неся поднос на ладони левой руки, маленький толстяк-кок заспешил по палубе к капитанской каюте. На полдороге он, однако, остановился, заглядевшись на восход солнца, – оно прорывалось сквозь розовые и жемчужно-серые облака. Моунси вздохнул. Ему нравились Карибское море и здешний экзотический климат. В эту минуту он увидел, что из-за скал, огибая мыс, движется какой-то корабль. Кок бросился вперёд, не забывая балансировать подносом.

– Чарли! Берти! – пинками разбудил он спящих вахтенных. – Глядите – корабль!

* * *

Капитан Лисолов Тил в шёлковом халате и в шапочке с кисточкой сидел у себя в каюте за столом, ожидая, когда ему подадут завтрак. Однако это утро началось не так, как обычно. Вместо осторожного постукивания кока, желающего предупредить, что завтрак прибыл, дверь внезапно распахнулась – видно было, что кока оттолкнули в сторону, – и в каюту ворвались двое вахтенных с воплями:

– Капитан! Капитан! Сэр!..

Тил в бешенстве вскочил и указал пальцем на раскрытую дверь:

– Вон! Вон из моей каюты, невежи неотёсанные! Вон, или я прикажу спустить с вас шкуру! Вон, я сказал!

– Но, капитан, прошу прощенья… – неуверенно пролепетал Берти.

Взгляд, который устремил на него капитан, заморозил бы и ямайский ром в жаркий день.

– Немедленно вон!

Оба матроса знали, что с капитаном лучше не спорить, и выбрались из каюты. Всё ещё стоявший у дверей кок, с подносом на вытянутой руке, встретил их сочувственным взглядом и тихонько постучал в дверь, которую сам только что закрыл за выдворенными вахтенными.

– Войдите, – раздался томный голос капитана. Кок уверенно вплыл в каюту, осторожно опустил поднос на стол перед Тилем и, поправляя ломтики лимона, проговорил:

– Доброе утро, сэр! Хочу доложить, сэр, что двое вахтенных дожидаются за дверью, когда им можно будет рапортовать вам.

Капитан капера налил себе мадеры и произнёс со своей обычной аристократической медлительностью:

– Вот как? Два вахтенных? Что ж, передай, пожалуйста, пусть войдут!

Кок позвал Чарли и Берти:

– Проходите, да не забудьте дверь за собой закрыть!

Поверх своего бокала Тил разглядывал неловко топчущихся перед ним матросов. Не успели они вымолвить и слова, как он поднял руку, призывая их к молчанию, и начал снова читать им нотацию:

– Никто вас не учил, что, прежде чем войти в каюту, полагается вежливо постучать? Не слышали об этом? Ну так повторяйте за мной: «Мы, темнота и неучи, собираясь войти в каюту капитана, образованного джентльмена, должны прежде постучаться». Повторите!

Спотыкаясь на некоторых словах, Чарли и Берти с грехом пополам повторили наставление. Тил промокнул усы салфеткой.

– Вежливость – вот главное в отношениях с капитаном. – Он взял со стола вилку и указал ею на Чарли: – А что, собственно, вы хотели доложить? Ну, говори!

– Справа по борту корабль, сэр. Миновал мыс. Похоже, французские пираты, сэр.

Тил уронил вилку, и она, звякнув, упала на тарелку.

– Чёрт побери! Что же вы молчали?

– Мы начали докладывать, сэр, но вы сказали… – подал голос Берти.

Убийственный взгляд капитана заставил его прикусить язык, а Тил принялся ещё и поучать беднягу:

– Прости, но разве я к тебе обращался?

Берти переступил с одной босой ноги на другую и опустил глаза:

– Нет, сэр. Капитан кивнул:

– А посему помалкивай! – Тил считал хорошим тоном не знать, как кого зовут из команды, полагая, что это ниже его достоинства. Он снова перевёл взгляд на Чарли:

– Значит, говоришь, корабль лягушатников? Пиратский? Все ещё в пределах видимости?

– Да, сэр! – глядя в глаза капитану, заверил его Чарли.

Тил поднялся с кресла.

– Что ж, покажем мерзавцам, что бывает с теми, кто лезет в мои воды! Кок, пришли моего камердинера. А вы двое бегом к старшему канониру и скажите ему, чтобы созвал матросов, да вдвое больше, чем обычно. И пусть ждёт команды.

Рокко Мадрида разбудили и вызвали на палубу с первыми лучами солнца. Его главные помощники – Пепе, Португалец и Боули – смущённо жались друг к другу на юте, отводя глаза от капитана. Мадрид вынул из ножен палаш и потыкал им в деревянный брус, все ещё пахнущий маслом и горелой паклей. Потом указал палашом на Португальца:

– Когда вы это нашли и где именно?

– Нашли меньше четверти часа назад, капитано. – Боцман старался, чтобы его голос звучал уверенно. – Мы с Боули вытащили брус на борт. Пепе скажет точно, где это было.

Пепе нервно прокашлялся:

– Да брусок плыл за нами, капитано. Мне удалось его заметить.

Повернувшись на каблуках, Мадрид подошёл к лееру. Он вложил палаш в ножны и, что-то соображая, уставился на море. Трое подчинённых затаили дыхание, пытаясь догадаться, что будет дальше. К их радостному изумлению, обернувшись, Мадрид улыбнулся:

– Турон заметал следы! Очень ловко придумано! Значит, брус указывает нам на что? Первое – французы не собираются идти к Ямайке – и Порт-Роялю. Второе – они хотят направить нас по ложному следу. О чём это все говорит, амигос?

Он встретил непонимающие взоры троицы и улыбнулся ещё шире:

– Эх вы, тупицы, да из ваших трёх голов не составить и одну, годную для капитана. Турон не такой дурак, чтобы повернуть и пойти обратно в Картахену. Нет, видно, он срезал угол и пошёл на восток, прямо в открытое море. Значит, он появится либо у Эспаньолы, либо у Пуэрто-Рико. И тогда нам следует действовать так: мы тоже пойдём на восток, через пролив между двумя островами и прямо в Атлантику. Неважно, у какого острова Турон причалит! Когда он соберётся идти дальше, мы уже будем его поджидать. Ну-ка, Боули, принеси мне карты. Португалец – к штурвалу! Курс на восток. На этот раз лягушатник меня не проведёт!

Пепе, стоящий рядом с Португальцем у штурвала, спросил его шёпотом, когда капитан ушёл:

– Откуда мы знаем, а вдруг Турон пойдёт к островам Наветренным или Подветренным? А может, он двинет в Тринидад, а то и в Кюрасао или к Барбадосу?

Португалец уверенно поворачивал штурвал, щурясь, когда солнце слепило глаза.

– Откуда нам знать, Пепе? Как капитано решил, так тому и быть. А хочешь, пойди скажи ему, что безмозглый тупица думает по-другому.

– Нет, амиго! Я себе смерти не желаю, – возмущённо потряс головой Пепе. – Капитано знает – тупица вопросов не задаёт, он будет делать, как приказано.

Глава 4

За годы скитаний Бен ни разу не попадал под обстрел на море. Сначала он услышал далёкий гул. Они с Недом задрали головы к небу, и пёс недоуменно сообщил Бену: «Похоже на гром, а на небе ни тучки».

Тут прогремел бас Анаконды:

– Команде укрыться внизу! Капитан, нас обстреливают!

Турон, доставая на ходу подзорную трубу, промчался к кормовому ограждению, и в этот миг ярдах[7] в пятидесяти от него взмыл в воздух огромный фонтан. Капитан приложил трубу к глазу.

– Британский капер! – прокричал он. – Отходит от восточного берега Санта-Марты! Чёрт побери! Да на нём орудий больше, чем на военном корабле! Ставьте все паруса, иначе нам крышка!

Раздался второй выстрел. На этот раз Бен слышал, как чугунное ядро просвистело в воздухе. Оно упало в воду меньше чем в двадцати ярдах от кормы «Мари», обдав брызгами Бена и Неда.

* * *

И началось бегство! «Крошка Мари» понеслась, как испуганная лань, а свежий попутный бриз наполнял её паруса. Проворный маленький матрос по имени Гаскон, засунув за пояс подзорную трубу капитана, поднялся в «вороньё гнездо» на корме, навёл подзорную трубу на преследователя и крикнул:

– Они быстро приближаются, капитан! У них двадцать две пушки да ещё четыре маленькие на носу! Я вижу, как команда выстраивается с мушкетами!

Невзирая на столь мрачные предсказания, Турон угрюмо ухмыльнулся:

– Ха! Типичный капер – оружия и матросов куда больше, чем надо! Хорошо, что на нашей «Мари» пушек вдвое меньше, да ещё вчера мы обрубили регели. Мы шутя оставим позади этого толстозадого британца! Не видать ему награды от его короля за поимку Рафаэля Турона! Держу пари на что угодно, не видать!

Бен утёр глаза от солёных брызг и заметил:

– Наверное, нам надо мчаться намного быстрее, чем капер, чтобы выстрелы нас не настигали, да, cap?

Турон обнял его одной рукой за плечи:

– Да, малыш! Но наша «Мари» – проворная маленькая плутовка. И потом, со мной Бен и Нед – они приносят удачу! Не волнуйся, мы не подпустим этих вояк так близко, чтобы они отстрелили нам штурвал или снесли мачты. Они будут просто палить нам вслед. Мне не раз приходилось уходить от каперов. Ложись!

По команде Турона Бен и пёс распластались на палубе. И очень вовремя, так как над их головами раздался резкий свист, потом страшный треск. Капитан и Бен одновременно подняли головы. Турон кивнул в сторону кормы – на разбитом и расщеплённом ограждении балкона висела цепь с пушечным ядром, размером с мужской кулак, на конце.

Капитан беззвучно присвистнул:

– Ещё чуть-чуть – ив нас! Ладно, пошли, Бен, покажу тебе, что такое книппель[8].

Пригнувшись, они подползли к разбитому ограждению. Турон потянулся, отцепил застрявший в обломках ограждения снаряд и поднял его на борт. Ядро, соединённое с цепью, напоминало метательный снаряд, с помощью которого в Южной Америке ловят скот, – три куска цепи, соединённые концами. Капитан взвесил снаряд на своей грубой большой ладони.

– Собственность Британского Королевского флота. Нищие пираты, вроде меня, не могут позволить себе такую роскошь! Дорогая и грозная игрушка! А вот и ещё один! Не бойся, Бен, не падай, нас не заденет! Мы уже увеличили дистанцию между нами и этими увальнями.

Бен услышал леденящий душу свист и увидел, как второй цепной снаряд, не причинив им вреда, плюхнулся в море на расстоянии двух корабельных корпусов от них.

* * *

Капитан Лисолов наконец-то изволил выйти на палубу после того, как позавтракал и с помощью камердинера облачился в свой обычный костюм. Вынув из красного бархатного рукава кружевной платочек и смахнув чёрную крупинку пороха со штанов жемчужного цвета, доходящих до колен, он повернулся к старшему канониру, чьё имя, конечно, запамятовал, и протянул в его сторону только что наманикюренную руку:

– Чёрт побери! О чём ты думаешь? Нечего стоять и таращиться, докладывай!

И взяв поданную ему подзорную трубу, навёл её на преследуемое судно, слушая доклад канонира.

– Это точно французские пираты, капитан! Я замерил их скорость двумя пушечными выстрелами. Они идут быстро. Впрочем, мне удалось закинуть цепной снаряд на их балкон, сэр!

Опустив трубу, капитан постучал ею по ладони.

– Ну-ну! Ишь как чешут, трусливые лягушатники! Как вспугнутые зайцы! Мистер э… э… э… рулевой, хотелось бы сократить расстояние между нами и этими негодяями до пушечного выстрела. Сможете?

Худой, с унылым лицом рулевой подёргал себя за вихор.

– У них осадка меньше, чем у нас, сэр. Судя по обводам, я бы сказал, этот французик – быстроходное судно. Но я постараюсь, как смогу, сэр!

Капитан с презрением взглянул на рулевого.

– Нет уж, сэр, не как сможете, а гораздо лучше, ясно? Три золотые гинеи тому, кто первый взойдёт на пиратское судно! И по три удара линём всем и каждому, если мы упустим мерзавцев. Справедливо, я полагаю?

Матросы знали, что Лисолов – человек слова. Угрюмый первый помощник начал выкрикивать команды:

– Прибавить паруса! Поднять шпринтовые и носовые! Взять абордажные сабли! Рубить регели! Да побыстрей, лоботрясы! Пошевеливайтесь!

Лисолов одарил первого помощника снисходительной улыбкой и раскинул руки, чтобы дать ему возможность полюбоваться нарядом капитана: шёлковые панталоны, белые чулки, высокие башмаки с серебряными пряжками, из-под свежевыстиранного и отутюженного красного охотничьего камзола у горла и на запястьях пенятся кремовые кружева.

– Всегда говорю: в таких случаях чем диковиннее у тебя костюм, тем лучше!

Теперь Гаскон уже не решался лезть на мачту; присев на кормовой палубе, он наблюдал за «Девонской красавицей» в капитанскую подзорную трубу.

– Каперы ставят паруса, капитан. Они набирают скорость прямо на глазах.

Турон кивнул.

– Главное, Лудон, иди по ветру, на ровном киле. Вот посмотрите, мы потеряем их из виду на полпути к Пуэрто-Рико.

Рулевой Лудон крикнул в ответ:

– На восток не могу! Северный ветер крепчает! Придётся менять галсы, капитан!

Турон поманил Бена и Неда.

– Пошли, посмотрите, как это делается.

Он взял у Лудона штурвал и, вращая его опытной рукой, стал объяснять Бену:

– Раз мы не можем идти прямо на восток, лучше всего менять галсы. Сперва по ветру, потом уходим от него, так что корабль слегка кренится и скользит боком. Тогда наша «Мари» сохранит свою скорость. Идти на восток при северном ветре – для нас лишняя задержка. Гаскон, что там на капере?

Из-за спины капитана наблюдавший доложил:

– Англичане делают то же, что и мы, капитан, меняют галсы и скользят, как водомерки.

* * *

Но, несмотря на всё своё фанфаронство, капитан Лисолов глуп не был. В эти минуты он пристально следил за манёврами французского корабля. Приказав «Девонской красавице» тоже менять галсы, он одновременно крикнул канониру подготовить к бою пушки левого борта. Тил прикинул, что расстояние между кораблями несколько сократилось. Готовый начать игру, Тил выжидал удобный момент, и наконец такой момент настал. Лисолов заметил, что корабли, меняя галсы, легли лагом друг к другу. Стоя рядом с канониром, капитан капера командовал:

– Готовься! Целься точней! Быстро! Ещё быстрее – залп! Бортовые! Огонь!

Раздался ужасающий грохот – и десять пушек, дав залп, откатились назад.

* * *

Услышав свист летящих снарядов, все, кто был на «Мари», упали на палубу. Бен охнул, когда на него навалился Нед, решивший своим телом защитить хозяина. Раздался оглушительный треск, вопли, взвилось пламя, и все заволокло дымом.

Турон тут же вскочил на ноги и, стащив Лабрадора с Бена, закричал:

– Меняем курс! Ложимся на зюйд! Отставить галсы!

Турон на бегу осматривал повреждения и раздавал команды, а Нед и Бен не отставали от него ни на шаг. К счастью, орудийный залп не снёс ни одной мачты, штурвал был цел, и пробоины нигде не обнаружилось. Но камбуз разнесло в щепки и смело с палубы. Пьер, бледный как полотно, подошёл шатаясь и зажимая раненую руку.

– Три матроса погибли, капитан. Камбуз и всё, что в нём было, смело в море, сам кок тоже погиб. На средней палубе пожар, но не сильный.

Турон оторвал подкладку сюртука и стал перевязывать руку Пьера, не переставая отдавать команды.

– Тушить огонь! Проверить снасти! Лудон, держать строго на юг! Выводи нас из-под обстрела!

Бен видел, что капитан нахмурен и глаза у него сузились.

– Мы всё-таки можем обогнать их, сэр?

Оглянувшись на «Девонскую красавицу», Турон погладил бороду:

– Оторвёмся, сынок, оторвёмся, раз надо! Только я знаю кое-что получше, чем бегство от врага. Давайте отобьём у него охоту гнаться за нами! Анаконда, помнишь Пуэрто-Кортес?

Лицо гиганта осветила широкая улыбка.

– А как же, капитан! Это там мы забрали у голландцев малютку Герду. Поднять её?

Турон вытащил саблю.

– Готовь тали!

Нед удивлённо передал Бену: «Ничего себе малютка, если понадобились тали, чтоб её поднять. Спроси капитана, Бен, что это за Герда».

Бен спросил, а Нед ел капитана глазами, когда тот стал объяснять:

– Малютка Герда – это такое странное орудие, которое мы сняли с голландского торгового судна, они везли его в гарнизон, расположенный на краю Юкатана. У Герды длинный, но тонкий ствол, обычные пушечные ядра ей не подходят, а стреляет она дальше, чем другие пушки. Вот увидите!

* * *

Малютка Герда и впрямь оказалась престранным орудием. Бен помог поднять её на корму и установить на месте, предназначенном для пушки. Капитан ласково погладил длинный ствол.

– Так и знал, что рано или поздно Герда пригодится. Видишь, какой ствол? Задумано для дальней стрельбы. Камора Герды вмещает вдвое больше чёрного пороха, чем обычно. А ствол выдержит любое давление, он скреплён семью рядами толстой медной проволоки. Раз ствол слишком узок для обычного пушечного ядра, чем мне придётся стрелять, Бен?

Мальчик моментально смекнул и поднял цепное ядро, которое Турон оставил валяться у треснувшего ограждения.

– Это будет малютке Герде как раз по зубам, правда?

Напитан довольно подмигнул ему:

– Точно, приносящий мне удачу Бен! Обменяемся любезностями с англичанами! Анаконда, Гаскон! Готовьте орудие! Пока мы удираем, как раз успеете!

По приказу капитана Нед и Бен слазили вниз и притащили кипу старых мягких тряпок для пыжа и немного пальмового масла, чтобы смочить эти тряпки. На обратном пути они прихватили прибойник от пушки, установленной на носу, чтобы загнать снаряд в глотку Герде.

А Турон и Анаконда вдвоём возились с необычной пушкой, устанавливая её так, чтобы задать нужную траекторию и попасть в цель.

* * *

На «Девонской красавице» один из матросов учтиво приблизился к капитану с подносом, на котором стояли графин и бокал. Лисолов Тил выпил свою утреннюю порцию мадеры и спросил матроса, получавшего сведения от своего товарища, сидящего в «вороньём гнезде»:

– Ну, что там делается у этих лягушатников? А? Матрос прокричал наблюдателю:

– Капитан спрашивает, что делается на французском корабле?

Сверху донеслось:

– Идут по ветру, на юг. Чинят палубу, мы же её разгромили.

Матрос доложил это Тилу, хотя тот сам слышал донесение с мачты.

– Идут по ветру на юг, сэр, производят на бегу беглый ремонт.

Отхлебнув мадеры, Тил утёр губы и улыбнулся.

– Чёрт подери! Ловко сказано – «производя на бегу беглый ремонт»! Остроумно!

Наблюдатель снова прокричал:

– Кажется, они ставят на корме орудие, хотя видно плохо, сэр!

Матрос собрался передавать его слова капитану:

– Он говорит, что…

Лисолов надменно взглянул на него:

– Иди прочь! Повторяешь, как эхо в пещере. И без тебя все слышу. Канонир, поднимись и проверь, о чём этот дурень толкует!

Канонир послушно поднялся на мачту и сел в «вороньём гнезде» рядом с вперёдсмотрящим. Заслоняя глаза от солнца, он вглядывался в то, что происходило на «Мари».

Тил раздражённо крикнул наверх:

– Дай же ему эту чёртову трубу!

Канонир направил трубу на французов,

– Какая-то длинноносая пушка, сэр. Но мы-то за пределами досягаемости. Им и половину этого расстояния не покрыть, капитан!

Тил протянул матросу бокал, чтобы ему налили ещё вина.

– Ну что ж, пусть глупые французишки потешатся надеждой! Ха-ха-ха!

Послышался лёгкий щелчок, и несколько секунд спустя раздался пронзительный свист, затем жуткий грохот!

Фок-мачта «Девонской красавицы», сражённая цепным снарядом, немного покачалась, как пьяная, и рухнула.

* * *

А на борту «Мари» вся команда ликовала. Бен с Недом выплясывали вокруг капитана, пёс лаял, а Бен радостно вопил:

– Получилось, капитан! Вот это выстрел! Фок-мачту как ножом срезало!

Капитан стоял с невозмутимым видом, все ещё не выпуская из рук палку с горящей паклей на конце. Потом он взмахнул палкой и отвесил шутливьш поклон:

– Рафаэль Турон был когда-то канониром на корабле «Звезда Судана». Этот корсар наводил ужас на все Красное море.

Нед заметил Бену: «Смотри, какой понурый вид у Пьера, – будто это у нас срубило фок-мачту».

Как только Пьер заговорил, стало ясно, что есть от чего встревожиться.

– На камбузе погибли почти все запасы провианта!

– И ничего не осталось? – упавшим голосом спросил капитан.

Пьер передёрнул плечами.

– Половина дырявой бочки пресной воды и один мешок муки – вот и все.

Радостное настроение Турона тут же испарилось.

– Должны как-то протянуть, пока не дойдём до Эспаньолы или Пуэрто-Рико. Встань к штурвалу, Пьер. Идём прежним курсом на восток. Анаконда, пойдём рассчитаем суточную порцию воды и муки на человека, чтоб нам хватило, пока не обзаведёмся новыми припасами.

Нед покосился на Бена: «Не больно много удачи приносим мы капитану. Ну, друг, затягивай пояс потуже! Нас ждут трудные времена!»

Глава 5

Капитан Лисолов Тил пребывал не в лучшем настроении. Более того, настроение у него было отвратительное, и посему всей команде «Девонской красавицы» надлежало полностью испытать на себе его досаду. Шёл второй день, как капер потерял свою фок-мачту, срезанную его же цепным снарядом. Французское пиратское судно обогнало его уже больше чем на сутки и затерялось где-то в синих просторах Карибского моря. Британский капер продолжал преследовать добычу, но, словно чайка со сломанным крылом, быстро отстал от Турона и неуклюже продвигался вперёд, пока матросы трудились над сбитой мачтой. После суровой порки всей команды, обещанной капитаном в случае неудачи, Лисолов удалился к себе в каюту. На судне не было человека, который не получил бы свою порцию: шесть ударов линём с узлом на конце – три удара за упущенных пиратов и три – вдобавок – «за отсутствие дисциплины и надутый вид», как выразился капитан.

В дверь капитанской каюты робко постучали. Тил поднял глаза от своего всегдашнего полуденного бокала мадеры и коротко выдохнул:

– Войдите!

Хромая, вошёл боцман, к его ноге с двух сторон были прибинтованы деревянные лубки. Почтительно теребя вихор, он остановился в ожидании. Тил притворился, что занят изучением расстеленной на столе карты. Спустя достаточное, как ему казалось, время, капитан выпрямился и пренебрежительно воззрился на боцмана:

– Ну, в чём дело? Язык проглотил? Нечего тут стоять и оплакивать себя, говори!

У боцмана нервно заходил кадык:

– Смею доложить, сэр, временная мачта готова и стоит на месте. Корабль в полном порядке и может снова идти под всеми парусами.

С томным видом Тил снова наполнил бокал, чтобы взять его с собой на палубу, и скомандовал:

– Ну, шевели клешнями! Пойдём посмотрим, что вы там смастерили.

По пронзительному свистку боцмана команда поспешно выстроилась в четыре шеренги на главной палубе. Даже не взглянув на матросов, Тил прошёл мимо и принялся рассматривать новую фок-мачту.

Её соорудили из обычного ясеневого бруса и прикрепили гвоздями и верёвками к остатку сломанной фок-мачты. Корабельный плотник с помощником как раз обмазывал канаты растопленной смолой, и они почтительно отошли в сторону.

Капитан дважды обошёл вокруг временной мачты, пытливо вглядываясь в неё:

– Хм! Неплохо, неплохо! А парус она выдержит? Не треснет?

– Думаю, выдержит, сэр! – отсалютовал плотник.

Тил, полагающий, что новую мачту соорудили из леса, который они подбирали, пока шли вдоль побережья Южной Америки, быстро улыбнулся взлохмаченному плотнику:

– Молодец! Хотя тебе, поди, хотелось иметь под рукой доброе английское дерево, скажем, ясень с твоего двора, верно?

Плотник хорошо знал, как вести себя с капитаном, и потому весело отозвался:

– Так точно, сэр!

Он проводил глазами удаляющегося Тила и подивился: как можно стать капитаном, если не умеешь распознать дерево из корабельных запасов, ведь мачту сделали именно из родного ясеня.

* * *

Стоя на полуюте, капитан Лисолов Тил держал речь перед командой, внимавшей ему, замерев на па-лубе. Сейчас Тил был строгим отцом, отчитывающим своих нерадивых детей.

– Будучи капитаном корабля Его Величества и хранителем собственноручно подписанного королём каперского свидетельства, я уполномочен охранять морские просторы от пиратов и другого такого же сброда. Но меня подводит моя команда! Ведь вы все разгильдяи, да и только! Дать несчастному французишке вот так уйти! И вы ещё считаете себя канонирами? Да мы стояли с Туроном борт о борт, а вы только и сумели, что разбить ему несчастный камбуз! А ещё стрелками себя величаете! Почему же с нашего борта ни один мушкет не выстрелил? Никому не пришло в голову подстрелить их рулевого или капитана? И дальше – нате вам – у нашего штурвала стоит такой растяпа, что он не сумел вовремя уклониться от их единственного выстрела! Из-за него нас покалечили!

Все матросы уставились в палубу, будто ответ на негодующие речи капитана находился именно там. А Тил продолжал разжигать сам себя, доходя до состояния благородного гнева.

– Вы зовёте себя английскими каперами! Ха! Да все вы вьючные ослы, жалкая деревенщина! Вот вы кто! Но теперь дело пойдёт по-другому! Я сделаю из вас настоящих моряков, боевых матросов Британского Королевского флота. Не рассчитывайте больше на порку линём, нет! Теперь все, кто не пожелает взяться за ум, отведают девятихвостых кошек! Мы поймаем французишку или потопим его и всю его команду лягушатников. Слышите?

Все, как один, рявкнули в ответ:

– Слышим, сэр!

Тил повернулся к первому помощнику, тот стоял рядом с ним, держа наготове бокал мадеры. Капитан сделал несколько глотков и легко прикоснулся к щеке платком. Воспитание команды было делом утомительным. Он уже собрался спуститься в каюту, но первый помощник напомнил:

– Разрешите провести морские похороны, капитан? Лисолов постарался сделать вид, что он и сам об этом помнил.

– Да, да, конечно! Этот несчастный, которого придавило мачтой! Что ж, несите его и приступим.

Тело погибшего, туго завёрнутое в парусину, положили у фальшборта. К ногам покойника были привязаны куски песчаника, которым обычно скребут палубы. Парусина была грубо сшита шпагатом. Последний стежок сделали через ноздри покойника – дань старинной морской традиции, – так доказывалось, что моряк действительно мёртв. Шестеро его товарищей приподняли над ограждением грязную доску с лежащим на ней свёртком. Тил взял Библию и быстро прочёл надлежащую молитву, закончив её восклицанием «Аминь!», которое эхом повторила команда.

Потом шестеро держащих доску стали поднимать её все выше, произнося при этом нараспев:

Да даст благую долю
Ему Отец морской!
Красавицы русалки
Споют заупокой.

Идёт сын человечий
До самого конца.
В ногах святые камни —
И за борт мертвеца!

Раздался глухой всплеск – и завёрнутое в парусину тело исчезло в морской глубине. Капитан Лисолов поправил галстук.

– Мистер первый помощник, поднять все паруса! Идём на восток, продолжаем погоню! Заметите француза – дайте знать. Да, кстати, как звали этого беднягу, которого мы сейчас сбросили в море?

– Это был Персивал, сэр, – ответил первый помощник.

Тил выглядел немного озадаченным:

– Какой Персивал?

– Персивал Моунси, ваш кок, сэр.

Капитан печально покачал головой:

– Кок, говоришь! Хм, досадно. Постарайся найти кого-нибудь подходящего, чтобы заменить его.

* * *

«Крошка Мари» находилась в море уже три дня. Погода оставалась прекрасной, ветер не менялся. Бен стоял в очереди за водой, держа в руках две бамбуковые чашки. Под навесом, натянутым над местом, где раньше был камбуз, Лудон и ещё один матрос по имени Трест выдавали дневную порцию питьевой воды. Бен протянул первую чашку: Трест налил в неё поварёшку, на две трети наполненную водой. Бен подал вторую чашку.

Увидев её, Трест взбеленился.

– Одному человеку – одна порция, так всем положено!

Лудон что-то шепнул Тресту, и тот беспрекословно снова зачерпнул поварёшкой и налил вторую чашку. К ним подошёл капитан Турон.

– Что-то не так, Бен?

Бен потряс головой.

– Нет, капитан. Просто получаю наши порции, мою и Неда. – И мальчик пошёл прочь, сопровождаемый Лабрадором.

Капитан ткнул толстым пальцем в плечо Треста так, что тот вздрогнул.

– Псу наливать столько же, сколько каждому матросу! Смотри, давай ему полную порцию! Слышишь?

Когда Турон отошёл, Трест пробормотал:

– Псу воду! Да её вряд ли нам самим хватит!

Турон услышал его слова и обернулся.

– Дай-ка мне черпак, приятель! – улыбнулся он Тресту.

Трест выполнил приказ. Турон шутя согнул металлическую ручку поварёшки. Продолжая улыбаться, он надел согнутую ручку на шею Тресту и соединил концы. Получился железный ошейник. Тут Турон перестал улыбаться.

– Задумаешь стать капитаном – предупреди меня!

* * *

Нед досуха вылизал бамбуковую чашку: «Странно, всегда кажется, что глоток воды – дело обычное, а вот когда приходится добывать его с трудом, тут и задумаешься!»

Бен улыбнулся, глядя в тёмные глаза пса, и ответил: «И ведь дождём даже не пахнет, а то мы могли бы набрать дождевой воды в расстеленный парус. Интересно, далеко ли ещё до Эспаньолы и Пуэрто-Рико?» Чёрный Лабрадор зажал двумя лапами свою чашку. «Не знаю, пойдём спросим капитана».

Турон стоял на носу, приложив к глазу подзорную трубу. Нед и Бен направились к нему по правому борту, обойдя все ещё стоящую очередь за водой. Нед остановился позади навеса над самодельным камбузом и спешно предупредил Бена: «Тихо, приятель, иди сюда и послушай».

Лудон и Трест шёпотом жаловались матросу по имени Рико, которому они наливали воду:

– Когда мы прятались у Санта-Марты, Турон пнул меня за то, что я хотел заставить эту шавку замолчать, не лаять, – говорил Лудон.

Неда разъярился от услышанного: «Это я-то шавка? Ничего себе! Что только несёт этот мерзкий олух!»

– Вот-вот! Если эта парочка приносит удачу, так почему, скажи, нам приходится спасаться от капера да ещё без капли воды и без корки хлеба? – поддержал Лудона Трест. – И это называется мальчишка с его псом приносят счастье!

Рико был заправский нытик, это Бен понял по его голосу:

– Точно, можно сказать, без капли! Разве выживешь на такой порции? Сколько там в бочке осталось, Трест?

Бен и пёс услышали, как Трест трясёт бочонком.

– До послезавтра не протянем. Но тогда уже, наверное, покажется берег. Вот что я вам скажу: Турон против меня что-то имеет, так что, когда мы сойдём на берег, я сюда не вернусь! У этих двух островов полно судов, им нужны матросы.

– Дай мне знать, когда решишь сбежать с корабля, – услышал Бен голос Лудона. – Я тоже тут не останусь, нечего Турону меня пинать. А ты, Рико?

Рико усмехнулся.

– Не больно-то покомандует наш герой – капитан Турон, когда у него вся команда разбежится! Я с вами, и других подобью! Поди, среди нас мало таких, кому охота встречаться во Франции с властями!

– Ты прав, друг, – осторожно сказал Лудон, – только смотри, чтобы капитанские любимчики Пьер или Анаконда не узнали. Порасспрашивай, конечно, других, только выбирай надёжных людей.

Нед уставился на Бена. «Иди к капитану. А я останусь здесь, весь – глаза и уши. Расскажи ему, Бен, что мы услышали».

* * *

Турон стоял спиной к Бену, обозревая в трубу горизонт. Услышав шаги мальчика, он обернулся. Бену было неловко передавать капитану то, что они услышали.

– Капитан… мы… э-э…

Капитан Турон улыбнулся, чтобы придать парнишке решимости:

– Рассказывай, Бен. Что тебя беспокоит?

Бен попытался начать снова:

– Матросы… Они…

– Собираются сбежать с «Мари», когда мы пристанем к берегу, – понимающе кивнул Турон. – Не удивляйся так, Бен. Хорош бы я был, если б не знал, чем дышит команда. Я уже давно ловлю обиженные взгляды, замечаю, как они перешёптываются. Не думай, они люди неплохие, просто время от времени на них такое находит. Да ты попробуй посмотреть на все их глазами. Мы спасаемся от Рокко Мадрида, на нас напали каперы, а теперь мы ещё лишились продовольствия. Только дурак захочет остаться на таком судне. К тому же многих наших матросов давно поджидают во Франции, чтобы упечь в каталажку. Это обычная участь тех, кто идёт в пираты. – Турон усмехнулся. – И меня там ждут с нетерпением, но я теперь богат и не хочу упускать свой шанс!

Бен с восторгом слушал мудрые и бесстрашные слова капитана. Но всё-таки не удержался и спросил:

– Ну а как же вы собираетесь поступить, капитан?

Турон опять повернулся к морю и приложил к глазу подзорную трубу.

– О, я уже кое-что надумал, дружок. Прежде всего, надо увидеть землю, а потом ссадить всю команду на берег в укромной бухточке, где меньше соблазнов и я смогу приглядывать за ними. Беда в том, что суши пока не видно. Я знаю, что за последние два дня мы немного уклонились от курса, но острова должны быть уже близко. Ну-ка взгляни ты! Ты же мой счастливый талисман, вдруг да заметишь что-нибудь!

* * *

Бен взял подзорную трубу, навёл её на фокус и начал дотошно изучать горизонт. Турон рассмеялся.

– Давай, давай, напряги свои удачливые голубые глаза. А я пойду поищу Неда. Надеюсь, он не примкнул к дезертирам.

– Как не стыдно так думать, капитан, – сказал, не отрывая глаза от трубы, Бен. – Честней и преданней моего Неда никого нет.

Но тут его внимание привлёк едва заметный штришок на горизонте. Он ощутил, как у него по спине побежала ледяная струйка. Какое-то шестое чувство подсказало Бену, что это «Летучий голландец». Он быстро перевёл трубу к югу. Тёмное фиолетовое пятно вдали развеяло его страхи. Бен возликовал:

– Капитан! Капитан! Земля! На юго-востоке!

Турон вырвал у него трубу и прижал к глазу.

– Где, Бен, где? Ничего не вижу!

Он передал трубу Бену, и тот сразу же снова увидел далёкое пятнышко.

– Пригнитесь, капитан. Я подержу трубу. Вон там, видите?

Турон прижался глазом к окуляру.

– Наверное, твои глаза куда зорче моих, Бен, я ничего не вижу. Нет, подожди… Ага, вот оно! Скажи Анаконде, пусть сменит курс, возьмёт двумя румбами южнее, и пойдём этим курсом! Ну, Бен, ты и впрямь приносишь мне удачу! Который раз! Ура, земля!

* * *

Чёрный Лабрадор продолжал терпеливо прислушиваться к брюзжанью и спорам моряков, собравшихся на корме. И вдруг все они услышали радостный крик капитана.

Словно по мановению волшебной палочки, общее настроение разом переменилось. Поднялась суматоха, команда бросилась по своим постам.

Садящееся на западе солнце окрашивало паруса «Крошки Мари» в алый цвет, когда она входила в Гваяму – бухту у юго-восточного берега Пуэрто-Рико. Якорь бросили, не доходя до отмели, чтобы во время прилива не оказаться выкинутыми на песок.

Капитан Турон приказал Пьеру спустить шлюпку. Она была маленькая, и ей предстояло сделать туда и обратно четыре рейса.

Зная, что на боцмана можно положиться, Турон отправил его на берег первым.

– Пьер, вы с Анакондой пойдёте первыми. Бен, ты с Недом – вторыми. Лудон, ты пойдёшь третьим рейсом, а я – последним. Анаконда, оставайся в шлюпке, ты будешь грести. Всем оставить на судне мушкеты и абордажные сабли. Возьмёте с собой только ножи. Нельзя показывать местным жителям, что мы вооружены. Это может им не понравиться. Ну, Анаконда, действуй!

Никто и не подумал протестовать против приказа оставить оружие на борту. Все возликовали, когда чёрный гигант, приложив руки ко рту, прокричал:

– Спустить шлюпку на воду!

Пьер с первой группой моряков успел развести костёр и поджидал остальных. Боцман поманил к себе Бена с Недом, они отошли чуть в сторону, чтобы их не слышали остальные.

Пьер тихо сказал:

– Скоро ночь, но костёр виден с «Мари», так что никто из матросов не разбежится.

Тропический лес жил своей жизнью, и оттуда доносились странные, пугающие звуки.

Бен придвинулся ближе к огню:

– А воду уже нашли?

Боцман покачал головой.

– Поищем завтра. Вот возьми кокосовый орех. Здесь их полно под пальмами. – Он взрезал толстую, волокнистую оболочку, и Бен увидел большой орех. Боцман проткнул его ножом и протянул мальчику. Бен с наслаждением высосал из ореха сладкое светлое молоко. Нед постучал лапой по его ноге: «А поделиться не собираешься?»

Бен быстро потрепал Лабрадора по спине: «Прости, сейчас принесу тебе целый».

* * *

К тому времени, как капитан Турон прибыл на берег с последним рейсом, вся его команда дремала у костра. Сев рядом с Пьером, Беном и Недом, которые пили кокосовое молоко, заедая его мякотью самих орехов, капитан тихонько изложил им свои планы:

– Я заметил, что трое из команды уже сумели удрать за время высадки: Лудон, Греет и Рико. Сейчас они где-то здесь, прячутся. Анаконда на ночь вернулся обратно на корабль, чтобы никакому умнику не вздумалось посягнуть на «Крошку Мари». А ты, Пьер, возьмёшь шлюпку и станешь стеречь корабль днём. Время от времени мы будем тебя сменять. Я потихоньку привёз сюда в мешке несколько мушкетов и сабель. Если дойдёт до бунта, мы окажемся во всеоружии, но я надеюсь, бунт не состоится. Бен, вы с Недом несёте первую вахту, я вас сменю, а Пьер сменит меня – его вахта последняя. Не спускайте глаз с команды. Завтра будет видно, что делать дальше.

* * *

Сидя у огня, Бен подбрасывал в костёр плавник и всматривался в тёмную массу листвы на деревьях, окружавших берег. Он гадал, что-то им готовит утро. Рядом с ним лежал Нед, сжимая в передних лапах кокосовый орех, из твёрдой деревянной оболочки которого он, тихо урча, выедал мякоть. Бен прислушивался к его урчанью:

«Уф, как вкусно! Как это я до сих пор не пробовал кокосов? Точь-в-точь мягкая кость, только ещё сочная и сладкая. Уф! Одно удовольствие!»

Его приятель рассмеялся: «Послушай, пожиратель кокосов, ты можешь ненадолго оторваться от своего ореха? У нас кончается плавник, а у самой воды его много. Я останусь здесь и буду сторожить».

Лабрадор встал и потянулся: «Вот когда я стану капитаном, ты у меня набегаешься то за плавником, то за тем, то за другим. Ишь ты, раскомандовался…» Бен и не думал спорить: «Ты прав, друг. Твой корабль мы назовём „Чёрный пёс“, и ты будешь день и ночь командовать мной».

Все ещё ворча, Нед побежал налево вдоль берега. «И буду командовать, а как ты думаешь? На своём корабле я лодырей и бездельников не потерплю. Да, и ещё – называться корабль будет „Пёс великолепный“. Название „Чёрный пёс“ мне не нравится».

Бен смотрел ему вслед. Он знал, почему Нед побежал влево. С тех самых пор, как они высадились на остров, оба избегали смотреть направо. Незримое присутствие Вандердеккена вселяло в них страх. Чувствуя, как волосы у него на затылке шевелятся, Бен перевёл глаза на огонь, затем на спящую у костра команду «Крошки Мари». Сейчас все матросы мирно почивали. Старательно избегая задеть взглядом прилив, Бен повернулся к тёмной лесной чаще.

* * *

Он вдруг пожалел, что отправил Неда. Внизу, в полных мрака зарослях, что-то шелохнулось. Бен сидел, замерев, надеясь, что капитан или кто-то из команды проснётся и спугнёт наваждение, сам он не мог оторвать глаз от кустарника, росшего у леса. Он опять уловил там медленное, бесшумное движение. Похоже, подкрадывался какой-нибудь хищник из джунглей, может быть, ягуар или огромный питон? Тень постепенно материализовалась, выйдя из укрытия на залитый бледным лунным светом песок. Лучше бы это оказался дикий зверь, со зверем Бен как-нибудь справился бы. Но это был не то человек, не то привидение: зловещая тёмная тень в длинном чёрном одеянии с остроконечным капюшоном, закрывавшим пол-лица. Казалось, под капюшоном у него не лицо, а чёрная дыра.

От ужаса у Бена отнялись руки, ноги и свело горло. Он сидел и, как зачарованный, не отрывал глаз от фантастической фигуры, которая, вытянув вперёд руки, бесшумно подкрадывалась к нему. Все ближе, ближе…

Глава 6

В тот же самый вечер, только чуть раньше, «Морской дьявол» вошёл в пролив Мона между Эспаньолой и Пуэрто-Рико. Рокко Мадрид несколько изменил свои планы. Подозвав помощника капитана Боули, он изложил ему свои соображения:

– Зачем нам рваться сразу в Атлантику, амиго? Не разумней ли проверить все гавани на каждом острове в этом проливе?

Боули знал, что капитан не терпит возражений, поэтому поддержал его:

– Хорошо придумано, капитано! Если мы наткнёмся на французов в каком-нибудь порту – перебьём как мух. Это вам не бой посреди моря!

Мадрид, поглаживая усы, придирчиво осматривал пролив, переводя взгляд слева направо.

– Так всё-таки Эспаньола или Пуэрто-Рико? Как по-твоему, где бы мог пришвартоваться Турон?

Помощнику капитана хотелось пришвартоваться в Эспаньоле. Он помнил там кое-какие завлекательные таверны. Но зная вздорный нрав капитана, решил назвать Пуэрто-Рико.

– Если бы я выбирал, то остановился бы на Пуэрто-Рико.

Мадрид, задрав свой длинный аристократический нос, снисходительно посмотрел на Боули:

– Но выбираешь-то не ты, амиго! Все решает моё слово! И потому мы сначала пойдём к Эспаньоле.

– Как пожелаете, капитано, – почтительно согласился Боули.

Но согласился слишком охотно, так что Мадрид взглянул на него с подозрением и тут же переменил решение.

– А может, ты был прав, Боули. Давай перехитрим Турона. Бросим якорь в Майягуэо, на Пуэрто-Рико. – Эй, амиго, я так великодушно принял твой совет, а ты смотрю, совсем приуныл!

Боули сменил Португальца у штурвала и взял курс на Майягуэо. А Рокко Мадрида терзали сомнения, он гадал, где бы мог бросить якорь Турон, и злость на француза одолевала его все сильней. Во что бы то ни стало он вернёт своё золото! Мадрид даже не вспоминал, что он обманным путём выманил монеты у француза. Нет! Это золото капитана Мадрида! Он не может потерять лицо и на глазах у всей команды позволить этому выскочке преспокойно ускользнуть с деньгами. К тому же часть золота действительно принадлежала ему, Мадриду, та, что он поставил в начале игры. Рафаэль Турон и его команда заплатят за наглость! Он им отомстит! Может, даже лишит жизни!

* * *

Дойдя до Бена, призрак замедлил шаги и сел. У Бена сразу отлегло от сердца. Никакой это не злой дух – обыкновенный старик, ну может, не совсем обыкновенный.

Когда незнакомец откинул капюшон, огонь осветил его лицо – морщинистое, обветренное, удивительно спокойное и доброе. Его тёмные глаза с желтоватыми, как у всех латиноамериканцев, белками смеялись, отчего золотисто-коричневая кожа собиралась во множество мелких морщинок. У Бена и сомнений не возникло, что сидящий перед ним старик честен и добр. Волосы у него блестели, как серебро, а одежда говорила о том, что он принадлежит к какому-то религиозному ордену, на его груди на ремешке висел лакированный крест из скорлупы кокосового ореха. Старик заговорил по-испански, а Бену этот язык был хорошо знаком:

– Мир тебе, сын мой. Я падре Эстебан. Надеюсь, ты и твои друзья не принесут зла мне и моим людям?

Бен улыбнулся ему в ответ:

– Нет, падре. Нам нужна только пища да пресная вода, чтобы мы могли плыть дальше.

Тут он увидел Неда, тот возвращался с берега и тащил за собой по песку большое сухое дерево. Бен услышал, как Нед беспокоится: «Я учуял, что ты напуган. Кто этот старик? Откуда он?» – «Это друг, – просто ответил Бен. – Падре Эстебан».

Нед бросил дерево и уселся рядом с Беном: «Что ещё за падре Эстебан? Да он больше смахивает на статую святого, чем на человека. Но мне он нравится».

Падре протянул руку, кожа на ней цветом напоминала древний пергамент. Некоторое время он молча гладил поданную ему Недом лапу. Потом удивлённо покачал головой и спросил Бена:

– Кто тебя научил понимать язык животных?

Почему-то Бена нисколько не удивило, что этот святой с виду старец обладает даром читать мысли. И он решил не скрывать правды:

– Меня никто не учил. Это дар Ангела. А вы и правда поняли наш с Лабрадором разговор, падре?

– О да, сын мой, – не отводя от мальчика глаз, ответил старик. – Тебя зовут Бен, а этого славного пса – Нед. Но по твоим глазам я вижу, что ты уже не так юн, тебе много, много лет и жизнь у тебя суровая и трудная.

Проницательность падре Эстебана ошеломила Бена. Неужели есть человек, которому можно открыться, рассказать о Вандердеккене и о возмездии Небес…

Но падре протянул вперёд руку и накрыл ею руку Бена.

– Понимаю, Бен, понимаю! Но нет нужды взваливать на плечи старика то, что ты носишь в душе. Я вижу, что зло этого мира не осквернило твоё сердце. Сейчас мне надо идти, но на рассвете я вернусь. Мои люди дадут вам всё, что нужно. Скажи капитану, что мы не причиним вам зла. – Он помолчал. – Могу я кое о чём попросить тебя, Бен?

Мальчик легонько сжал пальцы старика и кивнул:

– Просите, чего хотите, падре Эстебан. Я все выполню.

Старик снял с шеи крест и надел его на Бена, спрятав ремешок за ворот рубашки мальчика.

– Носи этот крест. Он защитит вас от призраков прошлого. Помни об этом, когда будешь в опасности.

Бен взял крест в руки. Он блестел в отсветах костра. На кресте была тщательно вырезана фигура, очертания которой обвели тёмным соком какого-то растения. Когда Бен поднял глаза, старик уже исчез.

* * *

Бен рассказал Турону о своей встрече с падре Эстебаном, не упомянув только о кресте и о том, что прочёл старик по его глазам.

– Вот видишь, я правду говорю: ты и твой пёс приносите мне удачу, – сказал Турон, грея руки у костра. – Не беспокойся, я щедро расплачусь с падре за его услуги. Молодец, Бен! А теперь вы с Недом поспите. Когда наступит день, работы у нас будет много!

* * *

Первые бледные лучи рассвета озарили спокойное прозрачное море. Кораблю Рокко Мадрида оставалось до Майягуэо немногим больше трёх миль, когда капитан услышал крик вперёдсмотрящего Пепе:

– Парус за кормой справа!

Капитан вылетел на палубу и поднёс к глазу подзорную трубу.

– Рыбацкое судно! Португалец, идём ему навстречу. Надо поболтать со шкипером.

* * *

Худой кривозубый кариб – шкипер идущего под шхунным парусом рыбачьего судёнышка – сначала перепугался до смерти. Перед ним возникло пиратское вооружённое судно, удрать от которого он был не в силах. Ему и раньше приходилось встречаться с представителями «Братства». Широко улыбаясь, чтобы скрыть испуг, он поднял две большие рыбины и крикнул:

– Славный денёк, друзья! Вот рыбка! Поймана сегодня ночью в самом лучше месте этого пролива. Не хотите ли купить, амигос? Поможете мне прокормить мою бедную жену и десяток детишек!

«Дьявол» навис над маленьким судёнышком, которое рядом с кораблём пиратов выглядело совсем карликом. Рокко Мадрид перегнулся через борт и вгляделся в шкипера. Вытащив золотую монету, он кинул её рыбаку, который с удивительной ловкостью поймал деньги и стал почтительно ждать, что скажет этот грозный с виду пират.

Мадрид показал ему вторую золотую монету.

– Оставь свою рыбу при себе, амиго. Где ты её ловил? Не бойся, я тебе ничего не сделаю, хочу только узнать кое-что.

Шкипер стащил с головы старую соломенную шляпу, поклонился и, нагибаясь, не преминул попробовать золотую монету на зуб.

– Что вы хотите узнать, сеньор? Мы три дня рыбачили у острова Сен-Круа, а теперь возвращаемся в Сан-Доминго на Эспаньоле. Нелёгкая у нас жизнь, верно?

Мадрид кивнул.

– Ну ладно, насчёт твоей жизни всё ясно. А вот если хочешь заработать ещё одну монету, скажи-ка мне, не попадались ли тебе какие-нибудь корабли, пока ты рыбачил? Я ищу французский пиратский корабль «Крошку Мари».

Шкипер, прижимая к груди шляпу, снова отвесил поклон.

– Я в буквах не разбираюсь, сеньор, но мы видели один корабль. Не такой большой и красивый, как ваш, но нос круглый и, видно, что судно быстроходное. Флаг тоже, как у вас, – череп и скрещённые кости. Корабль «Братства». Это точно.

Глаза Мадрида вспыхнули:

– Это они! И где же ты видел такой корабль, амиго? Говори!

Шкипер махнул шляпой через плечо:

– Думаю, они шли к юго-восточному берегу. Может, к Понсо или к Гваяме, а может, и к Аройо, кто знает?

Мадрид в некотором недоумении провёл рукой по усам:

– Что могло там понадобиться Турону? Хм, может, он знает какое-то потайное местечко, где можно укрыться? Ну, впрочем, это я скоро выясню! – Он спрятал монету в карман, вынул палаш, направил его в сторону незадачливого шкипера и пригрозил:

– Я Эспаньолу знаю как свои пять пальцев. Если ты мне наврал, я тебя найду. Вдове не прокормить десять сирот, запомни это!

Отпустив рыбака, Мадрид повернулся к Пепе.

– Принеси карты, этими поисками я сам займусь!

Пепе бросился в капитанскую каюту и стал собирать карты, бормоча:

– Как будто он не всегда только сам всем и занимается! Но разве ему можно возражать? Кто я такой? Тупой осел!

* * *

На борту «Девонской красавицы» капитан Лисолов Тил завтракал и тоже изучал карты. Новый кок, маленький морячок по фамилии Мур, нервно переминался с ноги на ногу, наблюдая, как Тил подносит ко рту вилку с кусочком рыбы. Капитан вдруг с отвращением сморщился и, выплюнув рыбу на палубу, злобно уставился на кока:

– Чёрт бы тебя подрал! Безмозглый болван! И это ты называешь готовой рыбой, идиот?

Мур всячески старался сохранить почтительный вид и оправдаться, он отдал честь и с заметным ирландским акцентом доложил:

– Все силы приложил, ваша честь, варил не за страх, а за совесть.

– Варил! – процедил сквозь зубы Тил, словно выговаривал непристойность. – Да кто тебе сказал, что я ем варёную рыбу на завтрак? Ни слова больше! Стоять смирно! Выполняй, что тебе говорят! Убери эту грязь! И эту мерзкую рыбу убери, чтоб я её не видел! Доложи канониру, чтобы влепил тебе шесть ударов линём, да благодари свою паршивую звезду, что линём, а не кошкой! Если ты ещё хоть раз подсунешь мне варёную рыбу, я тебя самого сварю живьём на твоём камбузе! Убирайся!

После того как несчастный выскочил из каюты, Тил осушил залпом несколько бокалов мадеры и в прескверном настроении отправился на палубу. Он окликнул первого помощника:

– Эй ты! Как там, земля ещё не видна? Помощник подёргал себя за вихор.

– Пока ничего не видать, капитан! Но к утру, поди, покажется, сэр!

Тил не знал, что ему ответить:

– Ну ладно! Смотри, чтоб так и было! И мне доложи, как только завидишь землю, слышишь? – Он свирепо сунул трубу в руки первого помощника:

– Отнеси трубу вперёдсмотрящему. Пусть глядит в оба! Давай шевелись!

Он проследовал дальше, продолжая громко возмущаться:

– Надо же! Варёная рыба! Терпеть не могу эту гадость! Куда хуже, чем варёная баранина, доложу я вам! Много хуже!

Ближе к полудню вся команда «Девонской красавицы» страстно желала одного: чтобы капитан подольше не появлялся на палубе – уж больно он был раздражён. Камердинер Тила сидел на камбузе и, доедая с коком варёную рыбу, горько жаловался:

– И это называется капитан? Да даже на шхунах с солёной рыбой капитаны лучше. Веришь, он меня ногами пинает! И за что? Пуговица, видите ли, оторвалась! Разве в правилах где говорится, что за оторванную пуговицу можно бить ногами? Нет, ты скажи, кок!

Мур потёр зад, всё ещё горевший от порки:

– Подумаешь, пнули тебя! Да тебе ещё повезло! Как на твой вкус эта рыба?

Камердинер только собрался ответить, как раздался громкий протяжный крик:

– Земля! Вижу землю! Прямо по курсу земля!

Казалось, облегчение, испытанное всеми на «Девонской красавице», ощущалось даже в воздухе. Матросы, смеясь, столпились на носу, чтобы взглянуть на сушу, показавшуюся на горизонте. Вскоре на палубе появился и Лисолов Тил, заново обряженный камердинером в столь любимый им охотничий красный камзол, из-под которого выглядывало свежайшее бельё. На боку у него отливали бронзой ножны с боевым офицерским палашом.

Команда ещё не успела занять свои посты, и Тил застал их, когда, повернувшись к нему спинами, они пожирали глазами горизонт. Словно учитель, застигший ленивых учеников, он устроил им небольшую взбучку.

– Значит, делать никому ничего не надо? Смирно, когда я к вам обращаюсь! Смотреть на меня!

Матросы, прижав подбородки к груди и глядя прямо перед собой, застыли на качающейся палубе. Тил обвёл их презрительным взглядом и, притворно гнусавя, протянул:

– Ну так вот! Слушайте меня, джентльмены, и скажите спасибо, что я к вам так обращаюсь. Рассчитав курс по картам, я привёл корабль к Пуэрто-Рико, вот он перед нами, тут-то мы и вступим в бой с нашим противником. К берегу мы подойдём ранним вечером. Войдём как военный корабль флота Его Величества! Чтоб всё блестело и пушки были наготове!

Капитан сделал минутную паузу, и команда уже поняла, что последует дальше. Тил с силой топнул ногой:

– У нас не корабль, а форменный хлев! Хлев, слышите, вы? Первый помощник, боцман – всех на приборку! Драить палубы, медяшку. Свернуть канаты в бухты!

Боцман и первый помощник выскочили вперёд и отдали честь.

– Есть, есть, сэр!

Лисолов круто повернулся спиной к команде и продолжал:

– Я иду к себе в каюту, но в полдень снова выйду. Всей команде быть готовой к смотру! Да чтоб отчистились и выглядели не как конюхи с фермы, а как настоящие британские моряки! А вечером вы у меня попляшете, лодыри, и будете петь песни. А если кто изволит строить кислые рожи, тех выпорют. Ясно?

– Есть, сэр! – хором прокричали матросы, но, не слушая их, Тил направился к себе в каюту, спиной ощущая, с какой ненавистью смотрит ему вслед команда.

Вручив боцману просмолённый и завязанный узлами линь, первый помощник вооружился деревянным штырём.

– Нечего стоять разинув рты! – завопил он так громко, что на лбу вздулись жилы. – За работу! Слышали, что сказал капитан?

Когда матросы разошлись по своим местам, боцман и помощник капитана, тихо переговариваясь, принялись прохаживаться по палубе. Ни один из них не жаловал капитана, голос боцмана стал даже хриплым от презрения:

– Снова будем разыгрывать из себя военных моряков! Да Тил, чёрт бы его побрал, сроду настоящего капера не видел! Как только его угораздило попасть в капитаны?

Первый помощник желчно ухмыльнулся:

– Он и моря-то почти не нюхал! Я из своих носков больше морской воды выжал, чем он её видел. Слыхал, как он хвастался, будто мы дошли сюда по его расчётам? А сам палец о палец не ударил, только все расспрашивал меня, где мы находимся?

Боцман замахнулся линём на драившего палубу матроса:

– А ты прикинь, брат, что будет, если в Пуэрто-Рико никакого французишки не окажется? Ха-ха-ха! Что тогда Тил будет делать? Заставит команду громче петь и плясать, чтобы приманить лягушатника? А ты как думаешь, застанем мы француза на Пуэрто-Рико?

Первый помощник ловко сплюнул за борт и покачал головой:

– Если он там, я бухнусь без памяти от удивления! Этот старый французский жук, поди, давно в Атлантике! Тоже мне капитан, наш-то! Да я слышал, что он бежал из Англии, потому что проигрался в пух и прах и всем задолжал. Хорош старший сын благородных родителей!

Боцман, полностью разделявший мнение своего собеседника, подмигнул ему.

– И у этих благородных ни гроша в кармане! Вот что я тебе скажу: наш капитан – нищий! Он лучше разбирается в лошадях, чем в кораблях. Где у лошади круп, а где грива – это он знает, а вот нос от кормы отличает с трудом.

Первый помощник постукивал штырём по ладони.

– Да, невезучие мы бедолаги, довелось же нам служить у такого, как Тил! Ну, берёмся за дело! Когда Лисолов соизволит снова выйти на палубу, надо, чтоб это проклятое судно блестело!

Подгоняемая свежим утренним ветром «Девонская красавица» быстро приближалась к Пуэрто-Рико.

* * *

Падре Эстебан точно выполнил своё обещание. На рассвете он появился в лагере «Крошки Мари» в сопровождении дюжины молчаливых темноглазых и смуглых туземцев с грозными мачете в руках. Нед быстро поделился с Беном: «Они выглядят довольно мирно, но ссориться с этими парнями я бы не хотел!» – «Посмотри, сколько провизии они нам принесли», – кивнул Бен.

Спутники падре Эстебана положили у костра жареную козу, тушу свиньи, несколько кур, копчёную рыбу, медовые соты и огромную кучу фруктов и овощей; венчал все это большой мешок грубой, смолотой вручную, муки.

Падре указал на груду пустых тыквенных сосудов и объяснил:

– Воды здесь всюду много – и озера, и речки, так что набирайте полные бутыли. Ну, сынок, как ты сегодня?

Бен пожал руку старика и улыбнулся:

– Прекрасно, падре! Спасибо вам за помощь.

Турон вышел поздороваться с падре и его помощником. Бен понял, что капитан с первого взгляда проникся расположением к старику.

– Меня зовут Рафаэль Турон, – представился он. – Я – владелец «Крошки Мари». Как же мне отблагодарить вас за вашу щедрость, дорогой друг? Примите от меня эти золотые монеты, двадцать штук, всё, что у меня есть при себе. Довольно ли этого?

Падре покачал головой и вложил монеты обратно в ладонь капитана.

– Золото лишь притягивает беды и смерть. Всё, что мы принесли, вырастить ничего не стоило. Мы от всей души отдаём это бесплатно тем, у кого доброе сердце. Примите наши дары и радуйтесь во имя Господа!

Нед лизнул руку падре Эстебана и заметил Бену: «Вот видишь, говорил я тебе вчера – этот человек святой!»

Словно в ответ на замечание пса, падре засмеялся:

– Я не святой, но я всю жизнь старался быть хорошим человеком. Ведь люди разные – есть плохие, а есть хорошие. Я же просто люблю помогать другим.

Бену никогда не доводилось слышать о плачущих пиратах, но Турон вдруг всхлипнул и вытер рукавом глаза.

– Нам вы действительно очень помогли, падре! Пьер, просигналь на корабль, надо погрузить припасы. Падре, подумайте, вдруг мы всё же можем как-то отплатить за эти замечательные дары? Может, вам что-то нужно?

Падре Эстебан посовещался с пришедшим с ним высоким мужчиной, который, видимо, был деревенским старостой. Пожав плечами, он обратился к Турону:

– Разве что у вас найдётся немного лишней парусины и железных гвоздей. Здесь, вдали от порта и города, достать такие вещи трудно.

Капитан с радостью согласился выполнить эту скромную просьбу.

– Бен, когда попадёшь на корабль, погрузите с Анакондой в шлюпку все бочонки с гвоздями, какие найдёте, и половину запасной парусины. Анаконда доставит груз и тебя с Недом сюда, чтобы вы вручили это падре.

* * *

Весь день шлюпка сновала взад и вперёд от берега к кораблю. Никому из команды не хотелось расставаться с Гваямой и добрым старым священником. Последними возвращались на борт Бен и Нед. Анаконда, сидя в шлюпке, дожидался, когда они распрощаются с падре Эстебаном. Бен передал старику наказ Турона.

– Капитан надеется, что эти гвозди и парусина вам пригодятся. А ещё он велел предупредить вас, чтобы вы остерегались троих матросов, сбежавших с нашего корабля. Их зовут Лудон, Трест и Рико. Только что вы будете делать, если обнаружите их, я не знаю, падре.

«Я-то знаю, что бы я сделал с этими беглыми крысами, – сердито проворчал про себя Нед. – Трусливые дезертиры!»

– Они, верно, уже на пути к какому-нибудь большому порту, где полно таких, как они сами. Поблагодари от меня капитана, Бен. Он честный и добрый человек, для пирата это редкость. Как бы я хотел, чтобы ты остался со мной, сын мой, но сердцем чувствую, пребывать здесь – не твой удел. Храни крест и помни мои слова – он тебя защитит. А теперь ступай! Желаю тебе и твоему верному Неду счастья! Долгой жизни не желаю – знаю, она тебе уже дарована. Идите, и пусть хранит вас Господь!

Бену предстояло много чего забыть в последующие годы, но солнечный день, когда он прощался со старым падре, он запомнил навсегда. Ярко-синие волны прибоя, увенчанные белыми гребнями пены, с грохотом обрушивались на золотой песок одного из красивейших берегов Пуэрто-Рико. Слезы на щеках старого падре были так же солоны, как волны, когда он, прощаясь, поцеловал голубоглазого мальчика в лоб. Поцеловал он и пса. Шлюпка подпрыгивала на волнах, а Анаконда налегал на вёсла, увозя их на корабль. Бен и Нед не стыдились слез, туманивших им глаза, и грустно вглядывались в высокую фигуру, стоявшую на берегу и осенявшую их на счастье крёстным знамением.

Глава 7

Корабельный плотник «Девонской красавицы» взял несколько аккордов на своей скрипке и уселся на ворот для подъёма якоря, приготовившись к предстоящим мукам – исполнению матросских песен и плясок по приказу капитана. Никто из матросов толком танцевать не умел, а голоса у большинства мало подходили для пения. Но принудительные песни и пляски по команде капитана были обязательным упражнением для моряков в Британском Королевском флоте. Капитан Лисолов Тил предпочитал закрывать глаза на то, что его корабль – капер, а вовсе не военный, и стремился соблюдать у себя на борту дисциплину и обычаи, принятые в Британском Королевском флоте.

Благодаря Бога за то, что им не надо участвовать в этих затеях, первый помощник и боцман, вооружённые один линём, другой деревянным болтом, наблюдали за происходящим, готовые подбодрить нерадивых певцов и неуклюжих танцоров.

– Ты только погляди на этот сброд, – подавляя смешок, сказал боцман, оглядывая стоящую в ожидании команду «Девонской красавицы». – Как тебе нравятся эти застенчивые бородатые красотки? Девушкам такие только в страшных снах померещатся.

Стараясь не фыркнуть, первый помощник ответил:

– Спорю, что Тил велит плотнику играть «Песню о весёлом капитане»! Сдаётся мне, только её одну он и знает!

Услышавший их разговор плотник с отвращением сплюнул за борт:

– Эта «Песня о весёлом капитане» в самый раз для нас подходит, до того он у нас весёлый, не дай бог! Заткнитесь! Идёт!

Тил вышел на палубу. Глубоко вздохнув, он похлопал себя по груди.

– Отменный денёк, верно? Что может быть лучше морского воздуха? Так и хочется пуститься в пляс и запеть! Ну-ка, ты, плотник, сыграй нам что-нибудь этакое! Что бы? Дай подумать! Ах да! «Песню о весёлом капитане». Нравится мне этот мотивчик. Ну! Всем смотреть весело! Не корчить кислые рожи! Не бормотать! Давай, скрипач, наяривай! Раз… – два…! – И Тил стал притоптывать ногой в такт музыке.

Пришлось бедным матросам начинать свой неуклюжий танец, изображающий, как крутят ворот и скатывают в бухту канат. И всё это сопровождалось нестройным хором:

Подул попутный ветер,
Прощай же, милая!
Осталась за кормою
Старушка Англия!

Уходим в океан, братва,
Беда нам не беда —
У пас весёлый капитан
И сами хоть куда!

Так выше парус, парни,
Кричи «ура» со мной —
У пас весёлый капитан,
Он нам отец родной!

Надуться вволю эля,
На камбузе пожрать —
На корабле матросу
Чего ещё желать!

И с песнею весёлой
Мы ставим паруса,
С весёлым капитаном
Мы не соскучимся!

Тил дирижировал и покрикивал на плотника: – Отлично, отлично, продолжай! Сыграй ещё раз с самого начала! – и, обратившись к первому помощнику и боцману, добавил: – А вы следите, чтобы все плясали дружно! Если кто не будет петь, всыпьте ему, чтоб у него рот сам собой открывался!

* * *

Западнее Гваямы изнывало от зноя маленькое местечко Понсо. Листья на высоких пальмах едва подрагивали. Здесь, за небольшим мысом, и велел бросить якорь капитан Рокко Мадрид. Вся команда сошла на берег. Появившись в деревне, они нарушили сиесту местных жителей.

Капитан Мадрид, показывая, что с ним шутки плохи, вытащил палаш и отсек голову боевому петуху, который посмел его клюнуть. Но мирные поселяне не закричали, не ударились в панику, они невозмутимо сидели в тени своих крытых пальмовыми листьями хижин и молча взирали на пиратов.

Мадрид некоторое время тоже смотрел на них, а потом повернулся к Боули и Португальцу и скомандовал:

– Возьмите несколько матросов и осмотрите другую сторону мыса, нет ли там французов. А я займусь этими деревенскими. И поторопитесь. Если Турон здесь не был, нам надо быстро идти в Гваяму.

Когда часть команды ушла, Мадрид обратился к старику, который, видимо, почитался как местный патриарх. Его спокойное лицо было исполнено достоинства.

– Заходили сюда недавно корабли? Отвечай! Старик пожал плечами.

– Давно уже не заходили, сеньор.

Рокко приставил конец палаша к горлу старца и пригрозил:

– Если врёшь, убью!

На старика угроза не произвела впечатления, он рассудительно ответил:

– С какой стати мне врать? Сюда уже давно не заходил ни один корабль.

Мадрид уже имел дело с жителями Карибских островов и поэтому понимал, что старик говорит правду. Однако властолюбивый и тщеславный капитан никак не хотел спасовать перед безразлично глядящим на него патриархом.

Он потянул носом воздух и, кивнув в сторону костра, на котором что-то готовили две женщины, спросил:

– Что это там у вас варится?

Одна из женщин подняла глаза от котла, продолжая невозмутимо мешать варево, и сказала:

– Тушёная козлятина с маисом и подорожником.

Рокко пощекотал горло старика палашом:

– Ну-ка, угости меня, да и моих людей тоже.

Патриарх скосил глаза на женщину.

– Дай им мяса.

Женщина нагнулась к котлу, но Мадрид провёл кончиком палаша под подбородком патриарха.

– Нет уж, ты сам поухаживай за нами.

Старик гибким движением отклонился от лезвия и поднялся на ноги.

– Хорошо, поухаживаю.

* * *

Испанские пираты с удовольствием уплетали козлятину. Мадрид же брезгливо смотрел на свою глиняную миску, не отваживаясь проглотить хотя бы кусочек.

Внезапно прогремел выстрел из мушкета, заверещали попугаи и тут же кто-то громко вскрикнул.

Мадрид вскочил с палашом наготове и вышиб миску из рук Пепе:

– Быстро беги, разведай, что там? И вы с ним, – приказал он ещё трём матросам, вытащил из-за широкого пояса заряженный мушкет и посмотрел на старика, стоящего у костра.

– Кто это там кричал?

Патриарх облизал пальцы, выпачканные в жарком.

– Откуда же мне знать, сеньор? Я не могу быть в двух местах сразу.

Он повернулся к женщинам и проговорил что-то на совершенно непонятном языке. Женщины заулыбались.

Рокко решил, что они подшучивают над ним. Он приставил дуло мушкета к виску старика.

– Ещё раз заговоришь без разрешения – убью!

– Смерть за всеми приходит рано или поздно, от неё не уйдёшь, – ответил старик, которого, казалось, угрозы нисколько не трогали.

Мадрид готов был спустить курок, но тут из кустов за хижинами выскочил Пепе.

– Напитано! Глядите, кого мы поймали! Веди его сюда, Португалец!

Португалец и ещё двое из посланных на разведку выволокли из кустов первого помощника «Крошки Мари» Лудона, вокруг шеи которого был завязан его собственный ремень. От пинка Боули он растянулся у ног Мадрида.

– Только не убивайте! – жалобно взмолился Лудон.

Португалец дёрнул за ремень.

– Заткнись, мразь!

Боули поставил ногу на спину пленника:

– Их там было трое, капитано, напоролись прямо на нас, хотели удрать, но одного Маруш пристрелил, а другого зарубил саблей Рилло, ну а этого мы приберегли для вас. Помните, это тот самый, что приставлял вам к горлу нож в той таверне, в Картахене. Мадрид, схватив Лудона за волосы, рассмеялся прямо в его запрокинутое лицо:

– Он самый! Пожалуйте в гости, амиго!

По щекам Лудона, оставляя грязные полосы, текли слезы.

– Я бы не причинил вам вреда, капитан! Я ненавижу Турона, поэтому убежал от него! Клянусь жизнью, никогда не хотел служить на его корабле. Не убивайте меня!

Мадрид улыбнулся ещё шире.

– Я и не собираюсь убивать тебя, амиго… пока! Подбрось-ка дров в костёр, Пепе! Сейчас он нам расскажет, где найти Турона и «Крошку Мари».

Лудон зашёлся криком:

– Нет, капитан! Молю вас, не надо! Я вам и так скажу, где они, сам скажу!

Мадрид отвернулся от него и доверительно сказал боцману:

– Они все обычно врут, а вот огонь выжигает из них правду! Поставь его в костёр, и мы с ним немножко побеседуем!

И вдруг голос старого кариба прервал стоны и рыдания Лудона:

– Сеньор, в моей деревне вы такими делами заниматься не будете. Уходите отсюда! Сейчас же уходите! Отправляйтесь к себе на корабль, а то все умрёте!

Мадрид презрительно усмехнулся в лицо старику.

– Умрём? Маруш, разнеси этому старому дураку башку!

Но не успел Маруш взяться за мушкет, как в шею ему впилось что-то острое с яркими перьями. Он ахнул, вытащил длинное острие, с недоумением посмотрел на него и выронил мушкет. Ноги у него задрожали, и он сел в пыль.

Патриарх обвёл глазами верхушки деревьев, окружавших деревню.

– Мы увидели ваш корабль задолго до того, как вы сошли на берег, – ровным суровым голосом произнёс он. – Только глупцы не приготовились бы заранее к защите своего дома. Мои охотники спрятались повсюду вокруг деревни, дротики они без промаха метают. Так что, сеньор, я достаточно от вас натерпелся. Забирайте своих матросов и уходите! А этого оставьте, он уже мёртв. И с вами так будет, если вы не уйдёте.

Пираты, как зачарованные, в ужасе смотрели на Маруша, который, сидя на земле, корчился в судорогах.

Держа перед собой мушкет и палаш, Рокко Мадрид, пятясь, стал отступать из деревни.

– Боули, веди команду обратно на корабль! Что мы можем сделать, если здесь полно невидимых карибов с отравленными стрелами?

Вся команда, волоча за собой Лудона, пятясь, двигалась к берегу. Патриарх и его люди как ни в чём не бывало продолжали заниматься своими делами, не обращая на пиратов никакого внимания. Мадрид, в жилах которого текла кровь испанских грандов, пришёл в бешенство от такой непочтительности; нигде и никогда не терять достоинство, требовать к себе почтения, с лихвой платить за обиды и мстить за оскорбления – такие заветы достались ему от предков.

* * *

Вернувшись на корабль, Мадрид дал волю своему гневу. Капитан скрипел зубами, а левый глаз у него дёргался – план мести наглым дикарям был готов.

– Снимаемся с якоря! Поднять паруса! Зарядить все пушки по левому борту! Курс на Гваяму! Разнести их поганую деревню в щепки! Получат пушечные ядра за свои отравленные стрелы! Я научу этих язычников хорошим манерам!

Прогремел залп, и пушки «Морского дьявола» разнесли маленькое селение. Хижины развалились, пальмы попадали, как спички, все заволокло огнём и дымом.

Глядя на пепел и обломки, сыплющиеся на развалины, Мадрид ликовал:

– Португалец! Иди вдоль берега! Боули, приведи нашего пленника ко мне в каюту, я с ним побеседую.

* * *

Забравшись на реи, Бен помогал приводить в порядок паруса. Глядя вниз, он видел якорь, словно висевший в прозрачной воде. Нед, задрав морду и виляя хвостом, расспрашивал хозяина: «Как тебе там, наверху? Небось оттуда видно все до самого горизонта?» – «Тебе бы здесь не понравилось, Нед, – так же беззвучно отвечал ему Бен, – мачта сильно раскачивается, а когда смотришь вниз, кажется, будто корабль стоит на месте. Но зато видно далеко-далеко вокруг! Видно, например, что вода, чем ближе к горизонту, тем больше меняет цвет, из зелёной делается синей, а из…»

Но тут он закричал и закричал очень громко:

– Корабль! Вижу корабль, капитан!

На нос выбежал Турон, доставая на ходу подзорную трубу. Он направил её в ту сторону, куда указывал Бен. Через секунду его худшие подозрения подтвердились.

– Вовремя ты их заметил, Бен! Это капер! Анаконда, выбирай якорь! Бери курс на восток, но держись ближе к берегу. Может, англичане нас ещё не увидели, тогда есть пока шанс ускользнуть от них. Спускайся с мачты, Бен! Все на палубу!

Турон взял штурвал у гиганта-рулевого:

– Бриз в сторону берега. Придётся лавировать! Что за чёрт! Гром? Слышал, Анаконда?

Гигант окинул взглядом небо.

– Откуда ж ему взяться, капитан. Нигде ни облачка. Да и капер тут ни при чём. С такого расстояния он не стал бы стрелять, смысла нет.

– Да, верно! И к тому же мы увидели бы в море всплеск от ядер, – согласился Турон. – Ну что бы там ни было, надо выбираться отсюда, идём к проливу Мона между Эспаньолой и этим островом, а дальше в Атлантику!

* * *

Ранние вечерние тени начали окрашивать небо над горизонтом в розовые и бледно-жёлтые тона. Команда «Девонской красавицы» в полном составе сидела на палубе, утирая пот и стараясь отдышаться после дневных плясок, – развлекались они в этот день долго и упорно. Капитану Тилу почудилось, что матросы не слишком-то усердствуют, и он заставил их петь и плясать вдвое дольше обычного. Наконец ему наскучило смотреть на неуклюжее топанье своей команды и слушать, как они, кто в лес кто по дрова, тянут матросские песни, и Тил ушёл к себе в каюту. К тому же он пропустил время своих возлияний.

Плотник сразу отложил в сторону скрипку и подул на онемевшие пальцы.

– Если мне придётся ещё раз играть этого проклятого «Весёлого капитана», я прыгну за борт!

Боцман отогнул повязку на повреждённой ноге и осторожно помассировал лодыжку.

– Слава богу, сегодня моей подпорке вроде получше!

Кок злобно рассмеялся:

– Ха! Скажи спасибо, что тебе не пришлось отплясывать эти дурацкие танцы.

– Танцы? – презрительно отозвался боцман. – Ты называешь это танцами? Да утка на сковородке и то пляшет лучше, чем вы!

– Согласен, согласен, неуклюжие скоты они все, верно? – неожиданно раздался голос капитана, подкравшегося к недовольным матросам. Лисолов Тил обожал появляться внезапно, это держало команду в напряжении. И тут он сделал глоток из бокала и протянул:

– Ну и денёк! До чего же мы, бедные, устали! Развалились тут, как бродяги-бездельники! Тебе, кок, готовить сегодня, видно, не надо? И вперёдсмотрящего нет на месте! И вахтенного! Значит, корабль идёт сам по себе, да?

Все вскочили и забегали по палубе с крайне занятым видом. Они знали, что капитан Тил всегда найдёт работу для каждого. Тил обдумывал, к чему бы ещё придраться, но тут с мачты раздался крик:

– Корабль! Вижу корабль! Французы, капитан! Быстро прибежав на нос, Тил повёл подзорной трубой вдоль берега и заметил «Мари».

– Точно! Они! Крадутся на восток и жмутся к берегу! Ставлю фунт китайского чая против унции, что французишка хочет пролезть через пролив в океан!

Он решительно сложил трубу.

– Ничего у него не выйдет! Займём позиции восточнее и отрежем наглецу путь к проливу. Встретим его, так сказать, нос к носу!

Тил промчался по кораблю, расталкивая всех, кто попадался на пути, отобрал у рулевого штурвал и повернул его, меняя курс:

– Ну, за дело взялся сам капитан! На этот раз лягушатнику от меня не удрать!

– Но, капитан! – возразил рулевой. – Ветер в сторону берега, чтобы держаться вашего курса, надо лавировать!

Тил взглянул на него, как на безумного.

– Ты что, считаешь, я ничего не смыслю в судовождении? Не умею маневрировать? Ну-ка, стань рядом да смотри, как это делается!

Изо всех сил стараясь говорить как можно уважительней, рулевой начал объяснять:

– Прошу прощенья, сэр, но одно дело – идти по ветру, когда фок-мачта повреждена. А если придётся менять галсы, мачта не выдержит, она сломается и упадёт назад или вперёд, куда ветер потянет, сэр!

Лицо Лисолова Тила сделалось одного цвета с его красным охотничьим камзолом. Размахнувшись, он залепил рулевому пощёчину.

– Да как ты смеешь, скотина! Ты с кем говоришь? А? Вот наглая рожа, ещё будет меня учить, как вести мой же корабль! Марш вниз драить якорную цепь! Первый помощник, вставьте этому наглецу затычку, чтобы его паршивый язык не болтал почём зря!

Всунув в раскрытый рот рулевого деревянный болт, на который наворачивали снасти, первый помощник накрепко примотал затычку длинным линём, который завязал сзади, на шее несчастного. По дороге к месту наказания первый помощник шептал пострадавшему:

– Ты на меня не серчай, друг, никогда никому ещё не вставлял затычку, но приказ есть приказ. Благодари Бога, что Лисолов не велел тебя ещё и выпороть!

Рулевой только молча таращил глаза на помощника. От сознания того, как несправедливо он наказан, по его щекам катились слёзы.

Тил заметил, что когда он поставил корабль бортом к ветру, фок-мачта слегка накренилась. Он крикнул:

– Эй, плотник, быстро ко мне! Поворачивайся живей!

– Слушаю, сэр! – подскочил, дёргая себя за вихор, корабельный плотник.

Тил кивнул на угрожающе покачнувшуюся мачту:

– Сделай что-нибудь, чтобы эта проклятая мачта не шаталась!

– Что же я могу, капитан? – почесал себя за ухом плотник. – Всё, что надо, я сразу сделал.

Тил так сжал штурвал, что у него побелели пальцы.

– Что хочешь, то и делай! Только пусть не качается! А! Я придумал! Возьми кого-нибудь ещё и захватите бухту троса. Пусть один залезет на грот-мачту, другой – на фок-мачту. Натяните между ними как можно больше канатов. Потом возьмите весло от шлюпки и скрутите им натянутые концы туго-натуго. Тогда наша фок-мачта перестанет качаться.

Подобной чепухи плотник ещё в жизни не слышал. Прищурившись, он снова почесал за ухом.

– Прошу прощенья, сэр, только думаете, это поможет?

Лисолов перевёл глаза с ящика для якорной цепи на плотника:

– Собрался спорить с капитаном?

Плотник вытянулся по струнке:

– Никак нет, сэр!

– Ладно! – кивнул Тил. – Тогда ступай, выполняй команду! Это нам поможет. Я слышал, так делают. Пошевеливайся!

* * *

Помощник плотника Джоби, навесив на себя две бухты троса, шёпотом недоуменно допрашивал плотника:

– Так что будет-то? Что мы должны делать? Плотник взял в руки весло от шлюпки:

– Приказ Лисолова! Ты лезешь на грот-мачту, я – на фок-мачту. Капитан велел натянуть тросы между этими мачтами. Потом он хочет, чтобы мы веслом затянули тросы туго-натуго. Он думает, так можно удержать фок-мачту на месте и корабль сможет лавировать. Лезь наверх, Джоби!

Парень покачал головой и начал подыматься, бормоча:

– Ничему это не поможет!

– Нам-то с тобой это ясно, Джоби, – пожал плечами плотник, – но разве с Лисоловом поспоришь?

* * *

Вперёдсмотрящий на «Морском дьяволе» спустился с мачты и бросился в каюту капитана.

– Напитано! Я увидел француза, – объявил он, врываясь к Мадриду. – Он идёт вдоль берега, прямо нам навстречу. Пойдите посмотрите!

Мадрид по-волчьи ощерился. Пряча в ножны палаш, которым он грозил распятому на столе Лудону, он подмигнул своей жертве:

– Счастье твоё, амиго. Поговорим потом! Обнаружив в подзорную трубу «Крошку Мари» на довольно большом ещё расстоянии, Рокко удивился:

– Что, Турон ослеп? Неужели он нас не видит, Пепе?

– Кто его знает? – отозвался Пепе, ковыряя в жёлтых зубах грязным пальцем. – Ну, а мы что будем делать, капитано?

Мадрид поспешно соображал и быстро составил план действий.

– Португалец, веди корабль ближе к берегу! Нечего оставаться тут на самом виду. Похоже, Турон идёт на всех парусах, может, он от кого-то спасается? Неважно! Мы притаимся у самого берега и бросимся на него, когда он подойдёт поближе. Боули, приготовь матросов! Будем брать французов на абордаж! Раздай крючья! Если действовать быстро, сможем захватить корабль Турона без единого выстрела. Пепе, проверь, чтоб на борту ни одного огня не было! Скоро стемнеет. Вот мы из темноты и набросимся на него!

* * *

Бен и Нед, стоя на корме рядом с капитаном Туроном, наблюдали за капером.

– Гляди, Бен, – сказал Турон, – они легли на другой курс. Англичанин, поди, хочет отрезать нам путь к проливу.

– А если отрежет? – встревожился Бен.

– Не робей, сынок, – усмехнулся Турон, – ему нашу «Мари» вовек не обогнать. А если даже и обгонит, в темноте я всегда от него ускользну.

Нед поскрёб лапой ногу Бена, и мальчик уловил его тревогу: «Бен, ты ничего не чуешь? По-моему, впереди маячит „Голландец“! Во всяком случае опасность нас там точно поджидает».

Бен всегда доверял чутью Неда. Оставив Лабрадора, он вернулся на корму к Турону.

– Сдаётся мне, мы зря жмёмся к берегу, сэр. Не кажется ли вам, что нам лучше выйти в открытое море?

Турон вгляделся в странно затуманившиеся глаза мальчика:

– Что-то тебя беспокоит, Бен? Что?

– Не знаю, сэр, – покачал головой мальчик. – Может, вдоль берега есть незаметные рифы. Только в открытом море я чувствовал бы себя спокойней. Не знаю, в чём дело, но так мне кажется.

Турон с минуту вглядывался в Бена, потом решился:

– Ладно, послушаюсь тебя, ты ведь мой счастливый талисман! Анаконда, выходим в море! Может, и правда, в открытом море безопасней, а каперу все равно стрелять в нас нужды нет. Он же хочет обогнать нас и загородить собой пролив.

Гигант Анаконда повернул штурвал на пол-оборота.

– Есть, капитан, но тогда придётся ещё быстрей лавировать. Ветер все крепчает. Похоже, шторм надвигается.

Боцман Пьер хлопнул Бена по спине:

– А в шторм и верно в открытом море лучше, уж точно на берег не выбросит. Правильно решил, парень, из тебя ещё вырастет настоящий капитан!

– Ну нет! Капитан из меня никудышний, вот Нед – другое дело, он всегда мечтал командовать кораблём. А я буду у него юнгой.

Пьер, Анаконда и Турон так и покатились от хохота.

* * *

Пепе закричал с мачты:

– Капитано, француз уходит в открытое море! Мадрид выругался в усы – осталось меньше мили, а добыча меняет курс!

– Ещё не поздно отрезать ему дорогу, амиго. – Португалец, быстро выводи «Дьявола»! Мы должны встать лагом к Турону. Я уверен, он нас ещё не видел. Выводи корабль, – начал он отдавать команды.

Мадрид нетерпеливо стучал носком по палубе, с беспокойством наблюдая, как налегают на непослушный штурвал его люди.

– Идиоты! Не чувствуете, что ли? Ветер крепчает! «Дьявол» вдруг содрогнулся от толчка, и Мадрид еле удержался на ногах, а Боули простонал:

– Вот чёрт! Сели на мель! Киль скребёт по грунту!

Рокко Мадрид выхватил палаш и в бессильном бешенстве рассёк воздух:

– Ну так беритесь за вёсла, за багры, за что угодно! Должны сняться, пока Турон не ушёл! Ты, ты и ты – бегом к носовой пушке! Зарядить цепным ядром! Я снесу ему мачту, когда он к нам подойдёт!

На палубу упало несколько тяжёлых капель дождя, а Мадрид застыл на коленях у пушки, держа в руках тлеющий фитиль. Прищурившись, он глядел поверх ствола на то место, где должна была появиться «Мари».

– Посмотрим, далеко ли улетит наша французская птичка, когда у неё перебьют крыло! Ха! Вот и она…

Как раз в эту минуту Португальцу и Боули удалось столкнуть корабль с мели. Они налегли на штурвал, корабль слегка повернулся, и корма высвободилась из подводной западни. От толчка Мадрид, заряжавший пушку, упал навзничь.

Глава 8

Заметив краем глаза вспышку выстрела и тут же услышав знакомый пронзительный свист, прорезавший ночной воздух, Бен ничком бросился на палубу. Нед подкатился сзади к Турону и, толкнув его под колени, сбил с ног. Бамс! Раздался оглушительный треск рвущейся парусины.

Турон вскочил и закричал рулевому:

– В море! В море! Выводи в море! В нас стреляют!

Накренившись, «Мари» зигзагами двинулась в затянутое дождём Карибское море, лавируя, чтобы уйти от опасности.

Отряхиваясь от дождя, Нед безмолвно взывал к другу: «Бен, это же не „Летучий голландец“, призраки не могут стрелять из пушек». – «Тем более цепными ядрами, – поддержал Лабрадора Бен. – Я сразу узнал их по звуку, такими ядрами в нас стрелял капер».

Сильные руки Турона подняли Бена.

– Вставай-ка, счастливчик! Посмотри, что делается!

Бен увидел прямо над собой всё, что осталось от фока, – бьющиеся на ветру клочья парусины. Анаконда передал штурвал Пьеру и тоже подошёл посмотреть. При виде того, что осталось от паруса, он только присвистнул:

– Кто-то хотел срезать нашу фок-мачту. Кто это был, капитан?

Турон, протерев стекла от дождевых капель, оглядывал берег в подзорную трубу.

– Это «Дьявол»! Я и забыл про него! Хитрюга Мадрид, видно, выследил нас. Ха! А целиться он так и не научился! Ну продырявил парус! Эко дело! Вот если б он попал в цель, быть бы нам без фок-мачты!

– Так-то оно так, капитан, – отрезвил Турона Анаконда, – только будь мы на гребне волны, а не внизу, вас и ваших друзей, что приносят удачу, разорвало бы на куски.

Турон, не терявший склонность иронизировать даже в самой серьёзной переделке, без улыбки бросил:

– Да, не видать бы тогда Неду собственного корабля, не стать капитаном!

Все расхохотались, а Нед с укоризной подумал: «Не вижу тут ничего смешного!»

Турон снова вгляделся в горизонт и перестал шутить:

– Ну, теперь у нас положение аховое. С одной стороны – английский капер, с другой – испанец. Скажите, господин Анаконда, как бы вы поступили в таком переплёте?

Послышался низкий басовитый смешок:

– Я бы применил «Тринидадский трюк», – сказал гигант рулевой.

– Что это такое? – Бен переводил взгляд с одного на другого.

Турон подмигнул ему:

– Анаконда, объясни, а я встану к штурвалу.

– Это хитрый и опасный номер, – сказал гигант рулевой, – хорошо, если нам удастся его провернуть. Пусть Мадрид за нами гонится, а мы пойдём напролом, прямо в лапы каперу. Мадрид, значит, будет сидеть у нас на хвосте. Мы уберём парус и подпустим испанца поближе. Ему-то будет видно только нашу корму, он заметит, как мы медленно идём, и решит, что повредил нам мачту. Англичанину же придётся подставить нам свой борт, а он этого не захочет. В последний момент мы выстрелим из пушек по обоим – в Мадрида с кормы, в капера с носа, быстро поставим паруса и унесёмся на восток в ночную темень! Дальше – капер знает, что он не имеет шансов догнать «Мари», у него же сломана фок-мачта. Зато у каперского судна хватит орудий, чтоб расстрелять любого пирата. А «Дьявол» – добыча куда более завидная, чем мы, и стоит у них перед носом. Что бы ты сделал на месте капера, Бен?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дублон – старинная испанская золотая монета.

Вернуться

2

Пираты и контрабандисты разных национальностей (главным образом французы, голландцы, испанцы и англичане), действовавшие в XVII веке преимущественно и Вест-Индии.

Вернуться

3

Bueno (исп.) – хорошо.

Вернуться

4

«Вороньё гнездо» – наблюдательный пост на мачте судна в виде прикреплённой к ней на определённой высоте бочки. В бочке помещается наблюдатель.

Вернуться

5

Капер – частное лицо, снаряжающее с разрешения правительства вооружённое судно для задержания и захвата в море неприятельских судов. Каперство достигло особого расцвета в XVII – XVIII веках.

Вернуться

6

Эспаньола – так был назван открытый в 1492 году Колумбом остров, позже переименованный в Гаити.

Вернуться

7

Ярд = 0,914 м.

Вернуться

8

Книпель – артиллерийский снаряд, состоявший из ядер или полуядер, скреплённых цепью. Применялся для разрушения мачт, реей и вант, в виде буквы «У», а на свободном конце каждого прикреплено по небольшому железному шару.

Вернуться