Константин Ситников
Как медведь с комаром боролся

Генералы пожаловали, – крикнула Мариша и, приволакивая сухую ногу, заторопилась от окна. Она всегда, как девочка, радовалась гостям. Зять, тридцатилетний майор, вопросительно обратил на Семена Никифоровича красивые, обрамленные черными ресницами глаза. В присутствии Семена Никифоровича он строго соблюдал субординацию и даже с Маришей разговаривал по-военному сухо. В отсутствие же (Семен Никифорович это знал) бывал раздражителен и придирчив, словно мстя за то, что жена ему досталась калека.

– Ну, открывай, что ли, майор, – усмехнулся Семен Никифорович, откладывая в сторону журнал и снимая очки…

Игорь красивой, офицерской походкой прошел в прихожую, и оттуда послышались громовые голоса. В просторный холл ведомственной дачи командующего войсками Н-ского военного округа генерала армии Семена Никифоровича Медведя гуськом вошли генерал-полковник Старков, генерал-майор Вотчин и молодой генерал-лейтенант Шустров…

– Вот что, – сказал Семен Никифорович дочери, – мы сейчас пойдем в мой кабинет, поговорим чуток, а ты приготовь кофе.

Кабинете Семен Никифорович сел в кресло, а гостям осталось только усесться рядком на крошечный кожаный диванчик…

– Мы были у министра, – выпалил Вотчин и поперхнулся.

Семён Никифорович молча ждал продолжения.

– Он спрашивал о результатах проверки. Ну, и интересовался нашим мнением о состоянии дел в округе…

Бровь Семена Никифоровича удивленно задралась.

– И каким же мнением поделился с министром генерал-майор Вотчин? – полюбопытствовал он.

Вотчин опять поперхнулся, и его полное, довольное лицо налилось малиновым сиропом. Шустров вскочил:

– Армия разваливается, – раздраженно заговорил он, – мы не можем навести в ней элементарный порядок. Тут отдельными мерами не обойдешься. Нужна глубокая военная реформа. А это – государственная задача, а не дело одного только военного ведомства.

Бровь Семена Никифоровича задралась еще выше:

– В нашем мальчике заговорил государственный муж. Только мы все это уже слышали,

– Ну, ты тоже полегче, Семен, – сказал Стариков. – Положение тяжелое, ты сам это лучше нас знаешь. В общем, мы согласились с оценкой комиссии. Прости…

– Так, – сказал Семен Никифорович. – С этого и надо было начинать. Значит, бунт на корабле?

– Ну, зачем ты так? Комиссия высказала свое мнение, мы согласились. А что же, прикажешь копья ломать? Прости, времена благородных генералов прошли. Ты вон тоже… зятька своего…

Он не договорил. Лицо Семена Никифоровича потемнело…

– И кого, – тяжело проговорил он, – на должность?

– Министр сказал, что подумает, посоветуется…

– Кой черт посоветуется! – фыркнул Шустров. – Да он уже все без нас решил. Через десять дней он встречается со Стариком, и я готов зуб дать, что он подаст представление на Бабакина. Начальник штаба… первый заместитель… чего вы хотите?

– А на его место небось тебя? – язвительно заметил Семен Никифорович.

Шустров был его заместителем по чрезвычайным ситуациям…

Генералы молчали, стараясь не глядеть друг на друга. Говорить было больше не о чем.

– Ну, что ж, – с усмешкой сказал Стариков, хлопая себя ладонями по коленям, – можно считать выездное заседание оконченным… Так-то, Семен, нас, стариков, отправляют на заслуженный покой. Не прощаясь, он вышел. За ним потянулись и остальные… Послышалось заливистое тявканье Трефа и звонкий голосок Насти. Ей что-то ответила няня. Мариша громко разговаривала с Вотчиным. Игорь весело рассказывал о чем-то Старикову, и Семен Никифорович вдруг с раздражением подумал, что его зять и весел-то ровно настолько, насколько ему позволено. Неприятно кольнуло воспоминание о замечании Старикова… «Да, он оказывает протекцию своему зятю, которого не любит… Что теперь будет с Маришей? Она-то любит этого красавчика… любит без памяти… Может быть, я просто несправедлив к нему? Надо бы с ним поговорить… И, скорее всего, придется съезжать с этой дачи»…

«Форд» во дворе взревел, выехал за ворота и укатил… Голоса переместились в дом. «Мама, а где деда?» – звонко спросила Настя. – «Деда наверху», – сказала Мариша… «Настя… Настена… одна ты у меня радость останешься…» В кабинет вбежала Настя. Она тут же забралась ему на колени и уткнулась в грудь носом. «Кушать, деда! Деда, кушать!»…

За столом Семен Никифорович молчал. Филипп, повар, расстарался. Сегодня подавали: борщ с грибами и солянку на сковороде, пирог со свежей капустой и цыплятами, молоки жареные и вальдшнепов в сметане. Семен Никифорович любил хорошую кухню. Вот и от этого скоро придется отказаться… Он проглотил сто граммов водки и зажевал черным хлебом. Мариша, на которую вдруг напала мерихлюндия (с ней это бывало), поковыряла молоки. Настя вдруг закапризничала, и няня принесла ей с кухни плого молока и печенья. Игорь, который всегда мог хвастаться отменным аппетитом, видя такое всеобщее уныние, ограничился борщом и солянкой…

– Как, кстати, твоя охота? – вежливо поинтересова Семен Никифорович.

– Комары, – уклончиво пожаловался Игорь.

«То-то, я гляжу, у тебя физиономия клюквенная», – злорадно подумал Семен Никифорович. Поднимаясь с места и виновато оглядывая почти нетронутый стол, он вспомнил, что надо бы вознаградить Филиппа за усердную службу…

Настя очутилась в кабинете раньше него. «Сказку!.. сказку!» – кричала она, подпрыгивая в кресле с большой красочной книгой на коленях.

Семен Никифорович взял внучку на руки, важно уселся. Обнимая Настю, он раскрыл книгу. «Как медведь с комаром боролся», – прочитал он. Когда он закрыл книгу, Настя спросила:

– Деда, а зачем медведь с комаром боролся?

– Ну, наверное, они силой мерялись.

– Деда, а как же они силой мерялись? Мишка большой, а комарик ма-а-аленький.

– А это, Настюха, очень хитрая сказка. Мишка хоть и большой, а комарика побороть не смог.

– Тогда им надо было подружиться.

– Ух, ты какая у меня умница, – восхитился Семен Никифорович. – Вот видишь, а мишка об этом не догадался…

Игорь пришел за Настей ровно в десять.

– Зайди потом ко мне, – попросил Семен Никифорович.

Когда он вернулся через несколько минут, Семен Никифорович сидел уже за столом, лампа в зеленом абажуре освещала его большие руки, лежащие на столе, и кожаное кресло напротив. Он кивнул головой, и Игорь сел в кресло.

– Я хочу с тобой поговорить, – начал Семен Никифорович. – Давно хотел. – Он сам удивился, как тяжело давались ему слова, он как будто против ветра шел. – Ты – муж моей дочери, отец моей внучки. Я считаю, ты должен знать о моем сегодняшнем разговоре с генералами. А там – решай сам.

И он пересказал весь разговор слово в слово. Когда он замолчал и поднял взгляд на зятя, красивые, тонкие губы у того дрожали.

– Я знаю, – заговорил Игорь (в голосе его звенела обида), – вы считаете меня подлецом. Вы считаете, что я женился на Марине только ради карьеры. Да, у меня бьи свои планы… Но как вы могли подумать, что я брошу Марину? Вот что, – сказал он сухо, поднимаясь и застегивая воротничок, – делайте что хотите, а Настю я вам не отдам.

Семен Никифорович усмехнулся.

– Да ты не кипятись, – примирительно сказал он. – Что ты распетушился? Я тебя уведомил, а там решай как знаешь. Поведешь себя как мужчина – молодец. Будешь тряпкой – Бог тебе судья. Одно помни, майор: Маришу в обиду не дам. Ступай.

Игорь дернул красивой головой и вышел… Семен Никифорович тяжело поднялся, постоял у ночного окна, глядя как вьется за стеклом серая сволочь, налетая из темнеть путаясь в марлевой сетке. Наконец решительно задернул зеленую штору и прошел в комнату для отдыха. «Форд» миновал КПП, вырулил с подъездной дороги и помчался по шоссе… Вотчин, небрежно развалясь в водительском кресле и выставив локоть в боковое окно, громким дискантом вещал:

– И чего мы все глотки друг другу рвем, товарищи? Посмотрите, благодать какая. Взять корзиночку да на грибную охоту, а? Что еще человеку надо?

– На дорогу смотри, охотник, – посоветовал Стариков. Он достал из кителя плоскую бутылку и принялся свинчивать крышку.

– Человеку много чего надо, – сказал Шустров. – Ему выпить и закусить надо. А ты видел, какую Медведь кухню себе завел? Просто граф Толстой какой-то. Повара личного содержит…

– М-да, – проговорил Стариков, наливая в крышку ровно до краев, – Филипп дорогого стоит…

– Тю, – сказал Вотчин, – нашли из-за чего огород городить. Сейчас приедем домой, велим картошечки рассыпчатой, да с маслицем, да с рыбкой копченой, да с лучком…

Шустров хохотнул.

– Ты, Вотчин, человек простой. До безобразия. А у людей могут быть духовные потребности. Что мы, собачки Павлова? Лишь бы слюна капала…

Колесо подпрыгнуло на чем-то, по днищу остро царапнул камушек.

– На дорогу смотри, – сердито сказал Стариков.

Шустров рассеянно глянул на дорогу. Впереди, метрах в тридцати, дрогнули кусты, и на дорожное полотно, размашисто вскидывая мосластые ноги, выбежал лось.

– На дорогу! – крикнул Шустров. Он привскочил, но его отбросило обратно. Мелькнуло розовое растерянное лицо Вотчина. Его руки бешено вращали руль. Огромное и темное налетело на лобовое стекло, их развернуло, протащило юзом, машина подпрыгнула и, накренившись, сползла на обочину. В наступившей тишине что-то затухающе дребезжало и звонко капало…

– Что это было? – Вотчин облизнул пухлые губы.

– По-моему, это был лось, – сказал Стариков. Он осторожно ощупывал длинными, тонкими пальцами переносицу. – Думаю, что ты его убил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.