# Битва за будущее

Джордж Локхард

«Битва за будущее» родилась несколько неожиданно. Я начал писать давно обещанный Эльфу рассказ, но в процессе работы рассказ превратился в большую повесть, рассказывающую о войне на планете Уорр. Хронологически – повесть продолжает роман «Чёрное пламя», она как бы вставлена между ним и романом «Красный дракон». Тем не менее, «Битва за будущее» – самостоятельное произведение, не требующее знакомства с предыдущими романами.

Действие повести происходит на планете Уорр, через восемь лет после отлёта ящерки Ри в космос. Война с эльфами давно завершилась победой Тёмных сил; Элирания и Арнор порабощены, Эравия перешла на сторону победителей. Город Магов, Ронненберг, по-прежнему обращён в камень и многие герои отдали жизнь, пытаясь его освободить. Войсками погибшего Владыки командует красный дракон Ализон.

Но эльфы и люди не смирились с господством варваров. В поисках силы, способной уничтожить оккупантов и их жестоких крылатых бестий, драконов, два героя отправляются в дальний поход. Эльф и грифон, никогда не слышавшие друг о друге, отшельник и командир летучей дивизии, лекарь и солдат, бессмертный мудрец – и пожилой ветеран... Кто из них сумеет победить драконов и вернуть свободу родной земле? Время покажет.

Повесть очень хорошо объясняет предысторию романа «Красный дракон», в основу которого легла рукопись алого Винга, последнего дракона в Арноре.

> Посвящается Эльфу.

## Пролог

Кайт

Ночное небо медленно светлело. Холодный ветер неутомимо погонял стадо глупых туч, способных лишь плакать и бесноваться в нелепом гневе, пахло мокрой травой. Вдали, где небо и земля сплетались в вечном объятии, неумолимо разгоралась заря.

«Ещё один день» – подумал я, чувствуя, как ручейки холодной воды нежно щекочут пальцы. – «Всего один день…» То же самое я говорил себе вчера. И позавчера. И год назад. Наверно, скажу и через год.

«Ещё один день. Выдержать всего один день…»

Открыв глаза, я вдохнул запах мокрой травы. Странно, почему раньше я никогда не замечал, сколько разных ароматов составляют этот запах. Ведь трава только с высоты кажется ровным зелёным ковром, а когда в ней стоишь, то видно каждую травинку, каждый цветок, каждую букашку. И все они живут своими, столь разнообразными жизнями. Как когда-то жил и я.

«Я трус», – мысль была не нова. Я давно уже отвык ждать перемен. Дни за днями проваливались в чёрный омут памяти, не оставляя на его жирной поверхности никаких следов, дни за днями, год за годом… Наверно, и вправду жизнь может приспособиться к чему угодно. Я ведь живу.

Как всегда в предрассветные часы, раны пульсировали застарелой болью. Я привык даже к ней, хотя прежде боль терзала меня изнутри, заставляла биться о скалы и сползать к их подножию, бессильно оплакивая собственную трусость. Почему я не прыгнул в пропасть сразу, в тот день? Не знаю. А сейчас уже поздно сожалеть о прошлом; я привык…

– Отец, ты опять простоял тут всю ночь?

Вздрогнув, я пришёл в себя и оглянулся. Из барака глядел заспанный Сапсан, его перья были взъерошены и шевелились на ветру, словно серебряный мех.

– Нет, я недавно проснулся.

Он выбрался наружу и потянулся, игриво царапнув когтями дощатый настил. Окинул меня цепким взглядом.

– У тебя кровоточат крылья.

Я невольно перевёл взгляд. Там, где под серыми, с металлическим отливом перьями, когда-то росли мои крылья, темнели два пурпурных пятна. Вздрогнув, я поспешно отвернулся.

– В эти часы… иногда так бывает. Сапсан тяжело вздохнул.

– Кайт, прошло уже семь лет…

– Я в порядке, сын, – мне почти удалось улыбнуться. Почти. – Ты прав, прошло уже семь лет.

Покачав головой, он молча направился в джунгли. Я вновь посмотрел на небо. Сапсан, как и все остальные, старался не летать у меня на глазах – они полагали, так я меньше страдаю. Дети, наивные дети…

– Бригадир!

Я резко обернулся. Четверо юношей из второго барака стояли на скале, не сводя растерянных взглядов с моих кровотачащих плеч.

– Что с ваши…

– Всё в порядке! – оборвал я несколько жёстче, чем требовалось. Они вздрогнули. – В такую погоду раны иногда напоминают о себе. Отвернувшись, я стремительно направился к деревьям. Магия рассвета была нарушена.

«Ещё один день»… – шептал я на ходу, мечтая о стреле или молнии, способной оборвать мою жизнь. – «Всего один день…»

Аэт

Ночное небо медленно светлело. Холодный ветер неутомимо погонял стадо глупых туч, способных лишь плакать и бесноваться в нелепом гневе, пахло мокрой травой. Вдали, где небо и земля сплетались в вечном объятии, неумолимо разгоралась заря.

«Ещё один день» – подумал Аэт, чувствуя, как ручейки холодной воды нежно щекочут босые ноги. – «Всего один день.» То же самое он говорил себе вчера. И позавчера. И год назад.

«Наверно, скажу и через год…»

Открыв глаза, эльф вдохнул запах мокрой травы. Он давно отвык ждать перемен. Дни за днями проваливались в чёрный омут памяти, не оставляя на его жирной поверхности никаких следов, дни за днями, год за годом…

Как всегда в предрассветные часы, Аэт сердцем ощущал биение пульса планеты. Обнажённый, он стоял по колено в высокой траве, закрыв глаза и внимая звукам дождя.

«Ещё один день…»

Капли, падая, творили странную мелодию рассвета. Эльф улыбнулся, вообразив себя творцом невидимой музыки, даже попытался мысленно переложить звуки на свирель. Но глубина и спокойствие его чувств требовали иного выражения.

«Я не смогу увидеть её вновь,» – в который раз подумал Аэт. – «Я ощущаю лишь жалкую тень того, чем она жила…»

Медленно вздохнув, эльф открыл глаза. На светлеющем небе, одна за другой, гасли звёзды; рассвет надвигался неумолимо, прогоняя беззащитную ночь в пещеры и лесные чащобы. Солнце прекрасно, оно творит жизнь и несёт радость. Но очарования тьмы ему не познать.

– Ты пила нектар звёзд… – прошептал Аэт. – Почему я не спросил, пока мог, почему?

Отвернувшись от неба, он поднял с травы влажную тунику. Тонкий зелёный материал из растительных волокон сверкал тысячами росинок.

«Я должен вернуться» – вновь подумал Аэт. – «Ещё два года пролетели, словно два дня, пора обратно…»

Он не хотел этого. Он хотел жить здесь, на краю утёса, над океаном, под звёздами, хотел дышать запахами травы и питаться плодами деревьев, смотреть в ночное небо и мечтать, мечтать, мечтать…

Мечтать хоть раз, один-единственный раз в своей бесконечной жизни увидеть Ночь. Ту Ночь, что случайно, на короткий миг, открылась ему сто сорок лет назад.

«Этого хватило» – с горечью подумал эльф.

За время, пролетевшее после чуда, сменился даже не век – сменилась целая эпоха. Мир неузнаваемо изменился: на небесах зажглись мириады новых звёзд, мириады других навеки погасли, страны рождались и умирали, смертные воевали ради жалких мгновений триумфа – за которым следовал холодный ужас старости, превращавший смерть в избавление… Мир жил, бурлил энергией. Но Аэт помнил лишь миг встречи с Ночью, её неповторимый аромат и почти физически ощутимую ауру мудрости, её звонкую тишину и бесконечную, сказочную красоту.

«Просто ночь», удивлялись смертные. «Тебя влечёт тьма», говорили мудрые. «Ты не вернёшься», шептала душа.

«Я должен был попытаться» – ответил им всем Аэт.

Тяжело вздохнув, эльф последний раз окинул взглядом утёс, бывший ему домом на протяжении десяти лет, и лёгким шагом двинулся прочь. Никаких вещей у него не было.

## 1

Сегодня заканчивалась очистка кессона вокруг шестой опоры. Я некоторое время наблюдал, как грязная жижа из хобота насоса растекается по берегу. Ниже по течению синие воды Лейаны меняли цвет на серо-бурый, воспалённый; измельчённая порода загрязнила почти милю этой живописной реки.

«Может, так будет лучше для всех…» – родилась мысль. – «Чем быстрее обитатели леса его покинут, тем меньше их погибнет потом, когда станут рубить деревья…»

– Бригадир! – над бортиком кессона показалась голова Станаха. – Мы достигли скального основания!

– Уже? – опомнившись, я прошёл по доскам настила и спрыгнул в кессон. – Да, похоже на то. Сапсан!

– Слушаю!

– Отвес и мерную нить сюда.

– Сейчас! – шум крыльев. Я, тем временем, поднял лом и отбил кусочек скального дна реки.

– Гранит… Станах встревожился.

– Всё хорошо?

– Глубина оказалась меньше расчётной. Прилетел Сапсан. Вдвоём мы измерили высоту кессона и переглянулись.

– Подъём дна на семнадцать дюймов! – сын задумался. – Странно.

– Если это каверна, будет не странно, а скверно, – заметил я мрачно. – Принеси бур. Попробуем измерить толщину скалы.

Проверка отняла почти два часа, но результаты дала положительные; повышение уровня было местным, донных пустот обнаружить не удалось. Все глядели на меня, ожидая решения.

– Хорошо, закладываем опору, – решился я наконец. Парни встретили долгожданную команду смехом и хлопаньем крыльев.

Я молча следил, как четвёрка Станаха выравнивает дно и кладёт первый слой каменных блоков. Сквозь непрочные стены кессона просачивалась вода, её приходилось непрерывно откачивать. А ведь эта бригада работала и ночью.

– Сапсан, Мерк, Норд – на смену! – я первым спрыгнул в кессон и взялся за кирку. Утомлённые грифоны одарили нас благодарными взглядами.

– Кайт, мы совсем не устали… – попытался возразить Станах. Он, как и все остальные сегодня, смотрел на мои кровоточащие плечи.

– На смену, – непреклонно ответил я. – Отдыхаете до вечера.

Дальнейших возражений я уже не слушал, целиком погрузившись в работу. Станах, тяжело вздохнув, был вынужден уступить.

Когда солнце достигло зенита, я объявил небольшой перерыв. Опора к этому времени уже поднялась почти на два фута, каменные блоки сидели как влитые. Работалось необычайно легко. Я даже собирался вернуться в кессон до окончания перерыва, когда на стройку пожаловали гости.

Бригада отдыхала на краю временной платформы, у пятой опоры, ярдах в шестидесяти от берега. Я вновь смотрел в небо, поэтому прибывшего заметил первым.

Серебряный дракон опустился прямо перед нами, на вид ему было лет двадцать, если не меньше. Одетый в чёрное всадник, напротив, выглядел опытным воином, обветренное лицо с узкими щелями глаз покрывала сеточка шрамов. Как обычно у степняков, определить возраст по лицу не представлялось возможным.

– Перед царэгом… – я встал первым, подавая пример. Грифоны, недовольно фыркая, построилась в шеренгу.

– Привет тебе, Сын Ветра, – я склонил голову. – Мы слушаем. Мрачно усмехнувшись, всадник выпрыгнул из седла.

– Командир Кайт Кек'хакар? «Вот оно что…»

– Уже много лет никакой не командир, – ответил я.

– Я бек-нодар Мелик Ибрагим аль Шаддати, – царэг стянул перчатки и небрежно сунул за пояс. – Из стойбища Серебристого Ветра.

Только многолетняя привычка сдерживать эмоции позволила мне внешне остаться невозмутимым. Нукеры Серебристого Ветра отслеживали заговоры и устраняли бунтовщиков на захваченных землях Арнора и Элирании. Их агенты были повсюду. Нас держали на каторге не цепи, а твёрдое знание, что стоит нам бежать, другие пленные грифоны жестоко заплатят за нашу свободу.

– Мы слушаем, – сказал я почти спокойно.

Вместо ответа, Мелик подошёл к краю настила и довольно долго разглядывал бараки, темневшие на берегу. Его серебряный дракон, шумно вздохнув, улёгся на доски, спустил хвост в воду и со скучающим видом уставился в сторону. Мы с Сапсаном переглянулись.

– Что-то не так… – шепнул сын. Я молча кивнул. Тем временем Мелик, насмотревшись на лагерь, обернулся к нам и скрестил на груди руки.

– Мне говорили, ты построил несколько летающих машин, – заметил он сухо.

Я кивнул.

– Это было давно, ещё до… великой победы.

– Где они?

– Машины? – я удивлённо распушил перья. – Восемь лет назад они сгорели вместе с заводом эльфов. Мелик прищурил и без того узкие глаза.

– Я слышал, там была машина, способная выдержать удар молнии. Это правда? Сапсан невольно фыркнул. Я покачал головой.

– Нет. Однажды при испытаниях модели «92» в неё действительно ударила молния, но стальные растяжки спасли машину и она не загорелась. Потом про эту модель ходило много лживых слухов. Я криво усмехнулся.

– Ни одна из моих машин так и не полетела. А потом началась война, нас отправили на фронт и, спустя три года, я тоже разучился летать.

– Ты был врагом Чёрной Орды, – холодно ответил царег. Мне с трудом удалось сдержаться.

– За это я уже понёс наказание, – в плечах невольно кольнуло при воспоминании. – Полтора года назад нойон Рогвальд наградил амнистией пленных, согласившихся работать на благо Орды. Теперь я простой строитель дорог.

«Из лагеря на каторгу…» – на мгновение закрыть глаза, вздохнуть, – «Зато теперь хоть есть шанс…»

– Рогвальд, из стойбища Чёрного Ветра, больше не нойон, – ответил Мелик.

– Шесть дней назад он был уличён в коррупции, саботаже и измене Орде. Преступнику послали белую верёвку.

В этот раз сохранить видимость спокойствия мне не удалось. Грифоны из моей бригады взволнованно подались вперёд, у многих распушились перья.

– Это гнусная клевета, – стараясь не повышать голос, возразил я. Разум, тем временем, лихорадочно искал путь к спасению. – Нойон Рогвальд – образец верности и достоинства. Именно он пять лет назад разгромил эльфийскую воздушную дивизию, которую я имел глупость возглавлять… Сапсан тяжело дышал. Он был совсем птенцом, когда это случилось.

– Ты защищаешь Рогвальда? – с внезапным интересом спросил царэг. – Разве не по его приказу тебя искалечили?

Закрыть глаза, глубоко вздохнуть… За восемь лет можно привыкнуть ко многому. Даже к той лжи, которую сейчас скажу.

– Я заслужил кару. Нойон Рогвальд был милостив, по его приказу и мне, и всем пленённым грифонам нашей дивизии сохранили жизнь.

– Жизнь бескрылого червяка… – проворчал серебряный дракон. Я стиснул когти.

– Даже такая жизнь лучше, чем смерть. Крылья отрубили только мне и командирам эскадрилий, остальных пленных пощадили. Нойон Рогвальд проявил великую милость. Глаза Мелика ещё сильнее сузились. Несколько секунд он молча смотрел мне в лицо.

– Ты не похож на сломленного врага, – медленно произнёс царэг. – Скорее, ты похож на затаившегося зверя, кроткого лишь до тех пор, пока его шея чувствует ошейник хозяина.

Сердце замерло. Миг – и всё прошло; остался лишь след в душе и тонкая боль в изуродованных плечах.

– При всём желании, – тихо сказал я, – Грифон Кайт больше не представляет опасности Орде. Кто пойдёт за вождём, неспособным летать? Я покачал головой.

– В моей жизни уже была роковая ошибка. Достаточно. Царэг усмехнулся.

– Я прибыл не за раскаянием, грифон. Сын твоего брата, бывший командир крыла Крафт Кек'Хакар, как ты знаешь, отказался сложить оружие после капитуляции Элирании. Он улетел в горы, собрал партизанский отряд и причинил нам много хлопот за последние годы. Пять дней назад его шайка угодила в засаду; было убито несколько грифонов, захвачено живьём два десятка. Включая и самого Крафта, почти невредимого. Что скажешь, пернатый?

Сердце гулко ударилось о рёбра.

– Это ошибка, – мне почти удалось ответить спокойно. – Мой племянник давно мёртв, погиб при осаде Редбурга…

«Небо, боги, если вы есть, отомстите им!» – но этого я вслух не сказал.

Мелик Ибрагим покачал головой.

– Ошибок мы не допускаем. – Он вытащил из-за пояса тонкий свиток. – Вот приказ о твоём аресте, здесь сказано и про Крафта.

– Приказ о моём аресте? Бригада зашумела, грифоны захлопали крыльями. Я медленно выдохнул.

– Можно… взглянуть?

– Умеешь читать?

Я кивнул, и Мелик протянул мне свиток. Пока я читал, грифоны притихли, только Сапсан нервно подёргивал хвостом.

– Здесь сказано, что меня вызывают на военный объект «Ноль» для допроса и очной ставки с пленниками, – я поднял глаза. – Но в чём же меня обвиняют?

– Пока ни в чём, – царег усмехнулся. – Мы просто хотим задать несколько вопросов.

– Какое отношение к моему племяннику имеет военная фабрика «Ноль»? Почему допрос назначен там?

– Потому что Крафт угодил в засаду, когда пытался похитить с фабрики одну из твоих летающих машин! – резко ответил царег. – И нам бы хотелось знать, кто рассказал о них бунтовщикам. Ещё вопросы есть? Некоторое время царила тишина.

– Кого назначат новым бригадиром? – спросил я наконец. Сапсан вздрогнул.

– Отец, но…

– Тихо, – оборвал я. – Приказ подлинный. Я должен подчиняться. Мелик рассмеялся.

– Хет-бэнек, Кайт! Из тебя вышел бы прекрасный актёр. Царэг хлопнул своего дракона по крылу и повернулся к рабочим.

– Вот ваш новый бригадир. Его зовут Джедт, он двенадцать лет работал на каторжном заводе эльфов и в совершенстве изучил технику.

Грифоны переглянулись, тщетно стараясь скрыть усмешки. Молодой дракон, доставивший Мелика Ибрагима, невольно изогнул шею:

– Это правда! – возмутился он. Теперь даже я не удержал улыбки. Дав знак бригаде притихнуть, повернулся к царегу.

– Гос…подин, – мне удалось произнести это слово почти без запинки. – Сейчас мы на очень сложном участке строительства. Я не сомневаюсь в квалификации вашего избранника, но по этому мосту будут много лет ездить торговые караваны. Дайте мне всего несколько дней, пока не будет заложена последняя опора. Тем временем Джедт познакомится с рабочими, исследует местность, подготовится к вступлению в должность… Мелик покачал головой.

– Ты видел приказ. Не волнуйся за Джедта, драконы очень талантливы. Лучше иди, собирай вещи: отправляешься через час.

– Через час?! – я отпрянул. – Но я должен сообщить семье, что…

– Ты, кажется, не можешь летать? – оборвал царэг. – Значит, до ближайщей станции тебе придётся идти несколько дней. Я не желаю терять ни минуты, грифон; торопись.

Несколько секунд мы с Меликом молча смотрели друг другу в глаза. Затем, под взглядами всех рабочих, я медленно склонил голову.

– Как прикажете, господин. Среди грифонов возникло короткое замешательство.

– Можно сопровождать его? – резко спросил Сапсан, выйдя на шаг вперёд. Мелик Ибрагим покачал головой.

– Дороги безопасны.

– Моему отцу трудно охотиться одному! Царэг усмехнулся.

– Если он такой замечательный воин, как о нём рассказывают – ничего не случится. А если случится, что ж – одним пернатым станет меньше… Хватит разговоров! – неожиданно резко произнёс Мелик. – Вы все слышали приказ. Возвращайтесь к работе, и сохрани вас боги, если наместнику доложат о непослушании! Взглянув на Сапсана, царег поманил его пальцем.

– Ты, как я слышал, пошёл весь в отца? Так вот, юный наглец: я возвращаюсь в Аль-Джеррстан на твоей спине. Ты погостишь у нас в стойбище, пока Кайт не доберётся до фабрики. И если, вдруг, Кайта долго не будет… Узкие серые глаза обратились ко мне.

– …всё понятно, командир? Я заставил себя ответить спокойно:

– Всё понятно, господин. Серебряный дракон отвернулся, чтобы не смотреть мне в лицо.

## 2

Утёс, где жил отшельник Аэт, находился на крайнем юге Этана, среди бесплодных и почти незаселённых земель Тер Мидлирс. Эльф избрал это место, чтобы никто не нарушал его уединения.

Аэт шагал спокойно и легко. Приняв решение вернуться к цивилизации, он уже мысленно настроился на новый ритм жизни, годы тишины и спокойного созерцания остались позади. Отшельничество пошло эльфу на пользу; он стал спокойнее и мудрее, чем был раньше. Осознание этого слегка бодрило Аэта.

Но в целом, десять лет оказались потеряны зря. Он не сумел перейти на следующий уровень сознания. И хотя Аэт, достигнув седьмого дана «ай-кау», был одним из наиболее развитых существ своего мира, неудача его печалила.

«Я полон несовершенства» – размышлял эльф, шагая по светлой звериной тропе мимо водопада. – «И очевидно, я уже достиг предела в саморазвитии. Чтобы продвинуться дальше, нужен наставник, способный указать путь и уберечь от ошибок…»

Аэт не первый раз думал над этим вопросом. Он знал нескольких достойных наставников, способных многому его научить, но их пути формировались в седой древности, задолго до Катаклизма. С тех времён столь многое изменилось, что сейчас, вероятно, попытка следовать любому из этих путей отбросила бы Аэта назад, вместо того чтобы продвинуть дальше.

«А свой, собственный путь, я уже избрал. В ту ночь…»

Эльф постоял на берегу речки, глядя как волны с тихим шипением ласкают ярко-жёлтый песок. После грозы в воздухе чувствовалась свежесть и тонкая, неуловимая вязь энергий, слабый запах озона щекотал ноздри. Аэт невольно расправил плечи.

«Есть ли смысл в стремлении к так называемому совершенству?» – подумал эльф. – «Ведь я обманываю сам себя. Моя истинная цель – не достичь совершенства, а просто увидеть Её. Хоть раз. Вновь услышать искристый смех звёзд, ощутить биение их сердец, увидеть… Увидеть Ночь…»

Словно в насмешку, за недалёким холмом послышался щелчок арбалетного выстрела. Эльф открыл глаза.

«Арбалет,» – бессмертные пользовались только луками. – «Чьей-то жизни грозит опасность.»

Аэт стремительно двинулся вперёд. После встречи с Ночью он, некогда воин давно сгинувшей страны, внезапно понял что больше не умеет нести смерть. Совсем. Поэтому первые годы после чуда Аэт провёл, странствуя по миру вместе со старым лекарем Малькольмом, обучившим его спасать жизни.

«Ты обрадовалась бы за меня…» – со странной тоской подумал эльф. В этот миг до него донёсся отчаянный, полный боли возглас.

Чувствуя, как тревога ледянит кровь, Аэт взбежал на холм. Так и есть; на старой дороге, соединявшей портовый город Эналтэ с оплотом магов Ронненбергом, стояли два фургона, крытые странной зелёной сетью с нашитыми листьями и пучками травы. Каждый был запряжён четырьмя лошадьми.

В груди Аэта гулко ударило сердце: на дороге, за последним фургоном, несколько молодых парней с оружием, в кожаных куртках, с хохотом и ругательствами избивали какого-то оборванца.

– Остановитесь! – эльф бросился вперёд. Его появление прервало забаву; люди сразу помрачнели, сгрудились кучей.

– Откуда ты взялся? – хмуро спросил один из парней.

Аэт молча провёл тремя пальцами по левому плечу и повернул к человеку открытую ладонь. Тот смачно выругался:

– Колдун! Тем временем избитый бродяга, всхипывая и подтирая сопли, бросился в ноги Аэту.

– Господин… защити…

– Что здесь происходит? – ледяным голосом спросил эльф. Ответил самый старший из парней, широколицый, коренастый человек лет двадцати пяти:

– Да вот… Вора поймали.

– Вора? – Аэт удивлённо поднял брови. – Что делать вору здесь, посреди дикой степи?

– А нам почём знать? – дерзко ответил парень. – Вот он, гад, его и спрашивай. Эльф перевёл взгляд.

– Что ты хотел украсть, несчастный? – спросил он у бродяги. Тот всхлипнул.

– Господин… Я был голоден…

– Но почему же ты не попросил их поделиться едой? – удивился Аэт. – В степи гостеприимство свято! Люди рассмеялись.

– Да не еду он стырить хотел! – коренастый сплюнул. – Гадёныш на мой арбалет глаз положил. Видать, понимает толк, знает, сколько золота за него выручит… У-у-у, тварь вонючая!

– Хватит, – спокойно прервал Аэт. – Кусок дерева не стоит человеческой крови.

– Кусок дерева?! – парень опешил. – Да за мой арбалет любой, не глядя две сотни выложит! Эльф покачал головой и мысленно вздохнул. Он уже привык.

– Вы достаточно наказали вора, – Аэт поклонился. – Продолжайте свой путь, дальше им займусь я. В глазах коренастого вспыхнуло подозрение.

– Да вы, никак, заодно! Эльф тонко улыбнулся.

– Все мы – одно, – Аэт приложил руку к сердцу. – Просто некоторым в жизни повезло больше, другим – меньше. Судьба у каждого своя, и на месте этого отверженного вполне мог оказаться и ты. Помни об этом, смертный.

– Ты кто, этот, как их… адун? – пробормотал коренастый.

– А-Дан, – поправил эльф. – Да, я один из Видящих Звёзды. Парни переглянулись.

– Короче… – коренастый сплюнул. – Хочешь этого гада – бери, да смотри

– ещё раз его увидим, вам обоим не поздоровится! Аэт улыбнулся.

– Пути земные бесконечны, их пересечений не сосчитать. Кто знает, где и как мы встретимся вновь.

Что-то пробормотав, мужик громко выругался и махнул товарищам. Эльф долго смотрел им вслед. Потом опустил взгляд на оборванного человека у своих ног.

«Бросить его сейчас – немногим лучше, чем просто убить», – подумал Аэт. Мысленно вздохнув, он распрощался с планом побыстрее вернуться в Элиранию и опустился на корточки.

– Как ты попал сюда? – мягко спросил эльф. Бродяга с опаской оглянулся на удаляющиеся фургоны.

– Путник я, – буркнул он. Подобострастие и готовность лизать ноги бесследно исчезли. – Спасибо.

Поднявшись с земли, оборванец тяжело вздохнул. Аэт только сейчас разглядел его в подробностях.

Хотя назвать бродягу уродом было трудно, красавцем его не назвал бы никто. Выглядел он лет на сорок – сорок пять, тощий, костлявый, с оттопыренными ушами и грязной гривой соломенных волос. Очень длинное, скуластое лицо отличалось запоминающимися, глубокими глазами странного серого цвета. Некогда прямой, властный нос был с тех пор не раз сломан и сейчас выглядел нелепой нашлёпкой.

Рядом с Аэтом, который, как и большинство эльфов, был по человеческим меркам очень высок и сказочно красив, бродяга смотрелся диким зверем. Очевидно, он и сам это понимал, поскольку, окинув эльфа недобрым взглядом, решительно направился прочь. Аэт вздохнул.

– Постой… – догнав человека, он пошёл рядом. – Тебя сильно избили. Я могу снять боль.

– Обойдусь как-нибудь, – неприветливо отозвался спасённый. – Эльф, тебя уже поблагодарили. Чего пристал? Аэт покачал головой.

– Я просто иду по дороге.

– И куда же, если не секрет?

– В Эналтэ, – Аэт улыбнулся. – Если нам по пути, веселее будет шагать вместе. Бродяга с трудом сдержал резкий ответ.

– Спасибо, обойдусь, – выдавил он после запинки. – Я иду в Шалотт.

– Древняя мудрость гласит: желаешь сократить дорогу – возьми с собой попутчика…

– Я не желаю сокращать дорогу! – едва не выкрикнул человек. Аэт вздохнул.

– Как хочешь, – пожав плечами, эльф резко прибавил шаг и оставил грубияна за спиной. Погода была отличной, впереди лежал долгий путь – а что может быть приятнее размышлений на ходу? Аэт невольно улыбнулся.

«Мир прекрасен,» – подумал он. – «Даже эта степь, внешне бесплодная, даёт жизнь тысячам существ, для которых она – единственный дом…»

Небольшим мысленным усилием эльф вычеркнул из памяти эпизод с бродягой, взглянул на небо – чувство погоды сказало, что до вечера не будет дождя – и погрузился в созерцание дороги. Дня за четыре он дойдёт до портового города Эналтэ, сядет на корабль и ещё до конца лета вернётся домой, в светлую Элиранию.

## 3

От верховьев реки Лейаны до ближайшей железнодорожной станции на крыльях можно было долететь за час. Местность здесь, у подножия горного кряжа Моргана Тирит, до сих пор оставалась довольно дикой; перемен стоило ждать лишь по окончании строительства большого торгового тракта «Северо-Восточный», который ещё в мирное время начали строить эльфы, а после войны – продолжили новые хозяева Элирании. Одним из узлов тракта являлся так и недостроенный мною мост.

«Дорога… Сколько в этом иронии», – я невольно усмехнулся. Кто бы мог подумать, что клан-командир Кайт Кек'хакар, один из самых быстрокрылых грифонов Элирании, станет строителем наземных дорог? Конечно, до войны, даже эльфы иногда использовали грифонов как универсальную рабочую силу, но одно дело – строить дороги, и совсем другое – пользоваться ими…

Между тем дорога, по которой я шагал уже второй день, совершенством не отличалась. Простая тропинка, посыпанная гравием и почти вся заросшая травой, она обтекала полуразвалившийся храм давно забытого бога, темневший в лесной чаще. На обочинах попадались сгнившие стволы деревьев, засохшая грязь в ямах потрескивала под ногами. Дорогу строили в спешке, небрежно, скорее всего – прямо во время войны. Впрочем, по сравнению с будущим магистральным трактом «Северо-Восточный», любая дорога в Элирании выглядит тропинкой.

«Как это непохоже на эльфов» – думал я, шагая мимо руин древнего храма.

– «За последнее мирное десятилетие в Элирании произошло больше изменений, чем за предыдущие десять веков, и кабы не война, сегодня эту страну было бы не узнать. А ведь эльфы терпеть не могут перемен…»

Причины крылись в опасной международной обстановке, восемь лет назад разразившейся мировой войной. Два крупнейших государства людей, Эравия на северо-западном материке и наш сосед Арнор, к тому времени набрались достаточно сил, чтобы на равных соперничать с Элиранией; а на Востоке, преступно недооценённый Владыка завершал подготовку к вторжению на Запад. Пока он собирал легионы варваров, здесь, на Западе, эльфы и люди грызлись друг с другом, словно опасности не существовало. И лишь много позже, когда Эравия сдалась на милость Чёрной Орде, Ронненберг погиб от магической атаки, а Элирания и Арнор теряли позицию за позицией, стало ясно, как глубоко успел Владыка отравить правящие дома наших стран.

Его щупальца были везде; предатели открывали ворота городов и отравляли колодцы, перед решающей схваткой загорались казармы или тетивы луков оказывались сгнившими… И хотя сам Владыка не дожил до начала войны, его место занял красный дракон Ализон. Эта тварь оказалась в сотни раз опаснее. Безусловно, Ализон был гениальным военачальником, но ему вдобавок постоянно везло, словно сам Единый спустился с небес и стоял за хвостом дракона! О, если бы маги не погибли в самом начале войны… Мы показали бы чешуйчатым гадам, на что способны Светлые силы! Но драконы понимали это не хуже нас, и первой их жертвой стал Ронненберг. Город Магов был неизвестно как обращён в камень.

После этого Эравия и её вассалы сдались Ализону без боя; только Арнор и Элирания рискнули принять вызов, но силы оказались слишком неравны. Скоро уже три года, как все земли нашего мира получили новое имя – Чёрная Орда.

Но самым удивительным было то, что эльфы, скрипя зубами, подчинились людям и драконам. Мне ли не знать, чего это стоило бессмертным? Эльфы – народ талантливый и умный, но до того гордый, что мирно сосуществовать они могут лишь с дикарями, не представляющими опасности. Сама мысль, что смертные способны – не превзойти, о нет! Просто ДОГНАТЬ – для эльфа хуже соли в открытой ране. Уж что-что, а это я испытал на себе сполна… Незадолго до войны мой брат, Аякс, даже пытался поднять бунт среди грифонов, до того нас довело надменное чванство бессмертных.

«Куда уж дальше», – я горько усмехнулся. Тем временем на дороге показался всадник, он спокойно ехал мне навстречу и что-то мелодично напевал. Заметив меня, незнакомец широко раскрыл глаза и придержал лошадь.

«Эльф» – подумал я. Мне сегодня совершенно не хотелось общаться с эльфами, так что я молча сошёл с тропы и продолжил шагать по обочине. Согласно эльфийским обычаям, это значило что встреченный не желает говорить; в противном случае мне следовало выйти на центр дороги и стоять, ожидая пока всадник приблизится и заговорит первым.

Тот явно заметил жест, но продолжал меня разглядывать. На узком, красивом лице светились любопытством сиреневые глаза, необычные среди его родичей тёмные волосы мягко струились по плечам. Выглядел эльф совсем юным, от силы лет на пятнадцать.

– Грифон! – позвал он, когда я поравнялся с конём. Пришлось остановиться.

– Слушаю, о Дивный… – тяжело ответил я. Сейчас последует неизбежный вопрос.

– Что с твоими крыльями? Я даже в мыслях не улыбнулся. Привык.

– Победители наказали меня за чересчур усердное сопротивление. Молодой эльф спрыгнул с коня и подошёл вплотную.

– Можно?.. – осторожно протянув руку, он коснулся уродливого пучка перьев на моём плече и вздрогнул всем телом. В сиреневых глазах отразилось сострадание.

– Это было очень больно, да? – тихо спросил эльфёнок. Я молча кивнул. Мальчик окинул меня внимательным взглядом.

– Кто ты? Как твоё имя?

Я мысленно вздохнул. Очередной ребёнок какого-то аристократа, рос в провинциальном городке, никогда не покидал Элирании, о войне слышал только со слов старших. Дракона, должно быть, и вовсе не видал. Такие редко понимают, как опасно в лесу подходить к первому встречному каторжнику. Лет десять назад, встреть он меня или Аякса, юнец надолго бы это запомнил и заметно поумнел бы, а так… Впрочем, он тогда и ходить не умел, наверно.

– Бригадир Кайт Кек'хакар, 9-ый рабочий лагерь, «Северо-Восточный тракт». Эльфёнок обошёл меня кругом.

– А куда ты идёшь? Нет, право, даже в мирное время такая наивность наказуема.

– По приказу бек-нодара Мелика Ибрагима аль Шаддати, я иду в город Нейклот, на станцию.

– Железная дорога? – он улыбнулся. – А я как раз на поезде приехал. Кайт, ты воевал за светлых или за тёмных? Несколько секунд я молча смотрел эльфу в глаза.

– Вы приказываете мне ответить? Он запнулся.

– Нет…

– Тогда я предпочёл бы продолжить свой путь. Время ограничено.

Мальчик неуверенно кивнул и отошёл к коню. Я быстро двинулся дальше. Оглянулся только раз, на повороте; эльф стоял там же, где раньше, и провожал меня взглядом.

«Интересно, куда он направляется?» – внезапно подумал я. – «Там, куда ведёт эта тропинка, немного обжитых мест…»

День уже клонился к вечеру, поэтому я прибавил шагу. Следовало добраться до города засветло, иначе поезд уйдёт и мне придётся ночевать в лесу. К тому же я был голоден, а на станции мне дадут поесть… наверняка дадут. Эльфы, что про них не говори, народ не злой, и к грифонам относится совсем неплохо. Пока мы послушные.

## 4

Как всегда бывает на юге, ночь наступила быстро. Аэт загодя почувствовал приближение темноты и свернул с дороги к одинокому дереву, росшему на склоне холма. Раньше, очевидно, здесь ночевали люди; кора была изрезана кинжалом, многие ветки обломаны. Эльф тяжело вздохнул.

Несколько прикосновений заживили раны дерева, помогли ему расправить крону. Опустившись на колени, Аэт бережно развёл стебельки жухлой травы и погрузил пальцы в сухую землю. Глаза эльфа закрылись.

«Гайя, помоги мне,» – позвал он мысленно. Несколько секунд ничего не происходило, затем Аэт ощутил привычное тепло в жилах и улыбнулся. Открыв глаза, он увидел перед собой небольшой кустик, покрытый сочными ягодами.

– Спасибо, Гайя, – эльф поклонился земле и принялся за еду. Слабый ветерок развевал его льяные волосы.

Окончив трапезу, Аэт облокотился на ствол дерева и закрыл глаза. За десять лет он привык обходиться без особых удобств.

«Удобства…» – эльф вздохнул. – «Смертные даже не подозревают, сколь многое теряют, отделяя себя от природы стенами из мёртвых камней или убитых деревьев…»

Покачав головой, Аэт расслабился и погрузил сознание в пучину сна, оставив бодрствовать лишь слух. Эльфы не были рабами своих тел и в совершенстве умели ими управлять.

Несколько часов ничего не происходило. Аэт спал, тишину ночной степи нарушал лишь шелест листьев да редкие в этих местах цикады. Время уже перевалило за полночь, когда с дороги послышался стук копыт. Эльф сразу открыл глаза.

«Всадники» – подумал он и встал, чтобы встретить гостей. Но те оказались быстрее; несколько всадников окружили дерево, один бросил аркан, захлестнувший плечи Аэта. Эльф, не делая попыток сопротивления, лишь развёл руки, показывая что безоружен.

Люди спешились. Их было семеро, одетых в чёрное, с широкими восточными поясами и в масках, закрывавших верхнюю половину лица; вороные кони отличались красотой и статью. За сотни лет жизни Аэт много раз встречал разбойников, и сейчас мог твёрдо сказать: ночные гости к ним не относились. Они принадлежали, скорее, к сословию воинов, а предводитель – его было легко узнать по осанке – отличался хищной точностью и завершённостью движений, изобличавшей опытного бойца. Но вместе с тем, эльф отчётливо видел, что по меньшей мере трое незнакомцев очень молоды даже по меркам смертных. Предводителю, на вид, было не больше двадцати – двадцати трёх лет, он обладал квадратным, властным подбородком и холодными голубыми глазами, сверкавшими в прорезях маски будто хрустальные линзы.

Между тем люди окружили эльфа кольцом, держа наготове маленькие, блестевшие металлом арбалеты. «Десять лет назад таких не было» – подумал Аэт.

– Доброй ночи, воины, – произнёс он спокойно. – Я говорю на шести языках, включая Общий.

Солдаты обменялись отрывистыми фразами на неизвестной Аэту речи. Однако, голос одного из говоривших он мгновенно узнал; обернувшись, эльф с лёгким удивлением скрестил на груди руки.

– Что это значит?

Стоявший сзади человек снял маску. Теперь он мало чем напоминал жалкого оборванца, валявшегося в ногах Аэта; сломанный нос непонятно как превратился в целый, осанка выправилась, холодные серые глаза мерцали в лунном свете. Эльф мысленно восхитился мастерством перевоплощения, которым владел его утренний знакомец. Тем временем тот сложил маску втрое, сунул её за пояс и шагнул вперёд:

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru