# Как делают антисемитом

Андрей Кураев

В чрезвычайно жесткой полемике, которая последовала за первым изданием этой книги, как только не переиначивалось ее название – «Как я стал антисемитом», «Как стать антисемитом», «Почему и я антисемит»… Автор все же настаивает на своем варианте названия этого сборника статей. Если мы видим проявления русофобии среди жителей бывших союзных республик – то имеет смысл задуматься и над тем, есть ли эта русофобия только беда для «русских мигрантов» или же хотя бы отчасти еще и их вина? Точно такой же вопрос возникает и в связи с антисемитскими настроениями, которыми окружена немалая часть истории еврейского народа. Нет ли в полемических приемах, усвоенных некоторыми еврейскими проповедниками и журналистами чего-то, что способствует рождению антисемитизма? Автор этой книги считает, что антисемитизм – это болезнь. Но для лечения болезни надо знать ее происхождение. Ведь иногда болезненное состояние организма есть всего лишь нормальная реакция на отравленную пищу.

## Предисловие

Прежде всего я просил бы обратить внимание на то, что на этой книге нет официального церковного благословения. Это значит, что за все, что в ней написано, отвечаю лишь я, а не Русская Православная Церковь. Поэтому тех людей, что сочтут необходимым критически отозваться о ней, я прошу всю критику адресовать мне, а не Церкви. Это частный проект, частное мнение. И потому я просил бы при ее рецензировании обойтись без фразы «перед нами еще одно доказательство антисемитизма, охватившего Русскую Православную Церковь».

Поскольку это уже второе издание, то и прошу об этом я уже не в первый раз. Хотя и знаю, что идеологически предвзятых людей просить, конечно, бесполезно. «Доктор сказал – в морг, значит – в морг!»[1]. После первого издания этой моей книги ее публикация светским издательством все равно была вменена в вину всей Церкви:

«Приведем только два примера распространенности антисемитских идей в православной среде. 1) При переносе и захоронении „екатеринбургских останков“ одним из вопросов, заданных Синодом РПЦ к специальной экспертной комиссии, был вопрос о том, носило ли убийство царя Николая II и его семьи ритуальный характер. В силу разработанности в околоцерковной литературе вопроса о цареубийстве, не возникает сомнений, что под „ритуальным“ характером имеется в виду именно иудейский 2) Другой пример – книгу дьякона Андрея Кураева „Как делают антисемитом“ (М., „Одигитрия“, 1998) – строго говоря, можно расценить как некорректный. Сам автор пишет: „На этой книге нет официального благословения. Это значит, что за все, что в ней написано, отвечаю лишь я, а не Русская Православная Церковь“. Однако А.Кураев – фигура знаковая; он практически единственный человек в Церкви, занятый озвучиванием ее позиции по злободневным вопросам, регулярно выступающий по телевидению и активно публикующий разъяснения по поводу разнообразных проблем. Внутри Церкви он воспринимается практически как официальный авторитет. Насколько нам известно, ни разу со стороны церковной иерархии не прозвучало ни осуждения, ни сомнения в верности его трудов»[2].

Что касается первого пункта – то официальный ответ Московской Духовной Академии Синоду был отрицательный: оснований видеть в расстреле Императорской семьи ритуальное убийство нет. Но законы информационной войны ведь не разрешают говорить о том, чем завершаются «скандальные истории»: важна первоначальная смута.

По второму пункту прежде всего поблагодарю за доброе слово: мне действительно дорого терпимое отношение Патриархии к моей публицистической деятельности. Но опять же – честно ли это: я предупреждаю о том, что делаю нечто НЕ от имени Церкви, схожу с церковного амвона и говорю как подчеркнуто частное лицо, а эти мои слова все равно кладутся в досье на Русскую Церковь как таковую… А досье это ведут основательные господа: это ж «совместный проект Сайта sem40.ru и Антидиффамационной лиги». Последняя славится хорошей памятью, безапелляционностью своих приговоров и весьма влиятельными связями в Заокеании[3].

В этом сборнике собраны статьи разных лет, в том числе те, которые были написаны после выхода первого издания этой книги в 1998 году.

Тексты, собранные в этом сборнике – не плод систематического и всестороннего анализа проблемы. В этом сборнике (пока?) не хватает стержневой главы: отстраненного от публицистики и политики богословского разговора о том, как христианин должен осмыслять исторический путь еврейского народа и исходя из каких нравственных и религиозных принципов он должен строить свои отношения с современными евреями. Но я и не видел необходимости от себя писать именно такой текст, поскольку евангельские принципы известны всем, а их приложение к «еврейскому вопросу», мне кажется, вполне удачно было исполнено в классической статье прот. Сергия Булгакова «Гонения на Израиль» и в целом в его сборнике «Христианство и еврейский вопрос».

Те же мои статьи, что собраны здесь, возникали довольно-таки реактивно, в качестве реакции на те уколы Церкви и России, которые попадались в деятельности еврейских журналистов. Ну вот, главное уже сказано: не будет уколов – не будет и реакции. Те, кто с этим согласен, могут не читать последующие сотни страниц: в них всего лишь иллюстрации этого тезиса.

В этой книге нет анализа «сложившейся ситуации». Скорее само ее появление есть факт, нуждающийся в анализе. Факт в том, что вот еще один человек, воспитанный в университетско-академической среде, с детства усвоивший нетерпимое отношение к «зоологическому антисемитизму», все же вышел за красные флажки «политкорректности». Почему?

На этих страницах я как раз и представляю тот материал, встреча с которым подвела меня не к пересмотру, нет, а к расширению представления на тему «русские и евреи». Я и поныне не отрекаюсь от своей статьи «Антисемитизм – это грех» (Еврейская газета. №1, 1992)[4]. Но кроме этого и еще нечто приходится сказать по заявленной теме.

Этот сборник – скорее исповедь, чем обвинение. Да, антисемитизм – грех, ибо греховна любая ненависть. А раздражение и возмущение есть первая ступенька к ненависти. Я не хочу, чтобы ненависть свила гнездо в моей душе. Но все же не могу не заметить, что чтение демпрессы провоцирует во мне незнакомые мне ранее реакции. Я почувствовал, что в моей душе вдруг начинают мелькать странные тени. Правила аскетики в таких случаях велят присмотреться: откуда это чувство духовно-нравственной нечистоты, что провоцирует эти приступы.

Христианин, конечно, должен быть готов в любом неприятном происшествии увидеть свою вину, свой грех. Но является ли грехом возмущение, которое рождается при слышании кощунств? Кто более виноват в этом случае – кощунник, или же христианин, в чьем присутствии это кощунство было произнесено и который, может, даже слишком вспыльчиво вступился за поруганную святыню?

Ну вот, для того, чтобы этой вспыльчивости не было, и нужно спокойно поговорить. Для начала нужно признать, что проблема есть. Есть проблема недопустимо пренебрежительного отношения некоторых еврейских публицистов к религиозно-национальным чувствам русских людей. И есть проблема недопустимо резкой реакции некоторых из русских на эти оскорбления.

Понимаю, что прежде всего проблема в наших собственных немощах. Говорят, что Саладдин после беседы с Франциском Ассизским сказал, что если бы все христиане были такими, то он с радостью отдал бы им Святую Землю[5]… Будь во мне больше любви, молитвенности, духовности, я не раздражался бы при встрече с антирусскими и антицерковными выпадами, а лишь плакал бы с сердечным сокрушением о людях, которым Господь попустил впасть в такое помрачение, да о своих грехах, которые мешают другим людям, в том числе и нашим хулителям, увидеть подлинный свет Евангелия[6]… Но ведь не Серафимами Саровскими населена русская земля.

А задирать заведомо больного, несовершенного человека[7], подталкивать его к импульсивным реакциям – дело и нехорошее, и опасное. Даже святой и затворник может не выдержать – и сказать в сердцах: «Нынче все за евреев. Московский владыка и проповедь ляпнул. Так неприятно было читать ее. Жиды в тех местностях, где их колотили, кровь сосут из народа без всякой жалости. Видя, что правительство не заступается за них, они порешили сами рассчитаться с обидчиками. Толкуют, что народ дурно сделал; а на то не обратят внимание, что народ обижали. Тут нашли виновных – а жиды святы. Следовало этих наказать, то есть мужиков, а жидов строгому подвергнуть надзору, и за всякую проделку вешать. Тогда, может быть, они стали бы посмирнее»[8].

От проблем, которые ставит эта книга, не стоит блокироваться с помощью заранее заготовленного ругательства: "антисемитизм”. Антисемитские тексты обращены к “единомышленникам”, они призваны своим гневом зарядить читателей и помочь им увидеть врагов там, где их видит конструктор антисемитского текста. Я же обращаюсь не к казакам. По ходу своих рассуждений я прежде всего обращаюсь к самим же евреям. И я просто прошу понять их ту боль, которую доставляют мне и многим знакомым мне людям некоторые их высказывания. Я не призываю к погромам или ограничению прав евреев. Точнее – я призываю к тому, чтобы сами евреи ограничили себя в одном: чтобы они отказали самим себе в праве публично высказывать суждения, оскорбительные для других народов и культур.

Это тем более уместно, что за сто лет роли решительно поменялись – и то, что было простительно гонимым, не простительно власть имущим.

В отклике на первое издание этой моей книги Александр Нежный попробовал прочитать мои мысли: “Понятно, где выбрал место для своего окопа всечестной отец дьякон. Он счел бы свой труд не достигшим цели, коли бы читатель, перевернув его последнюю страницу, не исполнился ненависти к погубившим Россию евреям. В сравнении с ним, профессором и дважды кандидатом, генерал-сквернослов Макашов кажется всего лишь заурядным хулиганом. Его боголюбие для общественного сознания куда более страшен”[9].

Вынужден разочаровать сердцеведа и телепата: не с того мозга ментальную волну Вы считали, Александр Иосифович. В окопы я не собираюсь. Если уж и говорить об окопных сидениях, то должен заметить, что негативный отзыв на книгу “Как делают антисемитом” раздался и из “антиэкуменического” лагеря[10].

Я “счел бы свой труд достигшим цели” совсем не в случае начала погромов.

Мое желание, не прочитанное и не понятое Нежным, состояло в том, чтобы начался спокойный разговор. А для этого нужно, чтобы тема русско-еврейских отношений не числилась в ряду сюжетов, запретных для русских журналистов и разрешенных лишь для евреев. Мне, как и ему, не хочется, чтобы в России были погромы. Но у меня есть свои поводы для этого нежелания. Один из них (помимо обычных гуманистических): я не хочу, чтобы Россия и Русская Церковь были опозорены таким страшным, неконтролируемым выплеском разрушительно-злой энергии.

Еще мне бы хотелось, чтобы такие журналисты, как Александр Нежный, сами осаживали не в меру нигилистических своих коллег – не дожидаясь, пока хамосемиты сделают окружающих антисемитами.

Мне бы хотелось, чтобы евреями были расслышаны строки из поэмы еврейского поэта Наума Коржавина о еврейском революционере “Абраме Пружинере”:

Нет здесь выхода простого,
Только сложный – быть людьми.
Ощущать чужую муку,
Знать о собственной вине.

Наконец, мне бы хотелось, чтобы боль моего народа тоже принималась во внимание – наравне с болью народа еврейского.

Своими наблюдениями я делюсь не для того, чтобы вызвать какой-то погромный рефлекс. Я надеюсь быть услышанным прежде всего самими же еврейскими публицистами: ну, не хамите вы стране, в которой живете! Не топчитесь вы на ее святынях! Я не хочу, чтобы еврейская кровь вновь лилась в России – а в ответ слышу обвинения в «расизме». Я призываю к соблюдению элементарных правил вежливости (не поносить святыни народа, среди которого ты живешь), а меня обзывают антисемитом.

Господ из демизданий я просто прошу: не делайте меня антисемитом. Я не хочу им стать. Пока я не антисемит. А просто антихамит.

## Постановка проблемы

В этой книге речь пойдет прежде всего о том, что происходит в мире прессы. С поразительной легкостью в ней мелькают высказывания, оскорбительные для тех, «кто все еще любит Россию». Вроде бы никакая логика статьи не побуждает от критики некоторого частного события или беззакония сразу возноситься к обобщениям культурологического захвата и к рассуждениям о коренных пороках русской истории и православного сознания. Но вдруг – натыкаешься:

«Одиозный пример Салтычихи, забившей в Подмосковье более 100 своих крестьян собственноручно, является уродливым национальным символом России»[14]

Какая же мера презрения к России, к ее истории и народу стоит за этими поминаниями Салтычихи. Ну кто по сю пору составляет учебники нашей национальной истории, если и сейчас ни журналисты, ни даже школьники не знают, что Салтычиха была арестована, судима, приговорена в пожизненному заключению?..

«Двум крестьянам, у которых она убила жен, удалось летом 1762 года подать просьбу императрице Екатерине Второй. Юстиц-коллегия произвела следствие, которое длилось 6 лет. В 1768 году юстиц-коллегия приговорила ее к смертной казни, но последняя по повелению императрицы была заменена следующим наказанием: лишенная дворянства и фамилии, Дарья Николаева дочь была возведена в Москве на эшафот, прикована к столбу, причем у нее на шее был привешен лист с надписью мучительница и душегубица, и после часового стояния заключена в подземную тюрьму в Ивановском московском девичьем монастыре, где и сидела до 1779 года под сводами церкви, а затем до самой смерти в застенке, пристроенном к стене храма. Ни разу она не обнаружила раскаяния»[12].

Выродком она была, а отнюдь не «национальным символом». Как верно вскрикнул однажды Бунин – «Какая вековая низость – шулерничать этой Салтычихой, самой обыкновенной сумасшедшей»[13].

Но все же: если бы какой-нибудь православный журналист посмел бы написать в этом стиле – «Одиозный пример Свердлова, инициировавшего кампанию „расказачивания“, является уродливым национальным символом Израиля» – ему совершенно справедливо дали бы по рукам.

Однако, о России так писать разрешается. Многие публикации «демократической прессы» причиняют боль православным жителям России. Люди, причиняющие эту боль, нередко знают, что их действие вызовет эту боль. И тем не менее идут на то, чтобы без всякой хирургической тонкости, наотмашь вторгаться в весьма чувствительную область национально-религиозных чувств (как это сделало НТВ, предупрежденное о том, что христиане России воспримут показ «Последнего искушения» как оскорбление).

«Демократическое» сознание разрешает любую меру хамства при обращении к православной тематике, любую меру бездоказательности. “Разговоры о возрождении Русской православной церкви представляются бессмысленными. Это все равно, что надеяться на воскресение лежащей в Мавзолее куклы или, вернее, недолговременного ее (его) соседа, зарытого неподалеку. Надо избавляться от всего этого: и от мертвецов, и от Патриархии, как от затяжной болезни, которая непременно оставит следы на теле, но станет наконец вчерашним днем” (Лев Левинсон)[14].

А это: «Сколько зла причинила вся „наша“ водочно-христианская культура…»[15].

Или: «Темная жестокость, соприродная русской жизни»[16].

Или: «зверства русской армии в Чечне свидетельствуют о безнравственности русского народа»[17].

Увы, лишь одно ограничение пока наложили на себя еврейские публицисты, говоря о России: не матюгаться. “Красиво сказано: “Умом Россию не понять” – и этим оправдывают тысячи заведомо алогичных рассуждений о России. Лишь через сто лет гипноз тютчевского “мо” развеял русский писатель Губерман (не вздрогнули? поздравляю) своим “давно пора, честная мать, умом Россию понимать”. “Честная” следует либо произносить на церковнославянский манер, с ударением на втором слоге, либо заменять тем словом, каковое Губерман и употребил, а мне непозволительно"[18].

Что ж, спасибо, что хоть не матом… А в остальном – «все позволено».

Излюбленное занятие хамосемитов – хамство в адрес Девы. Тут и открыто антихристианская экзегеза библейских слов: Оказывается, «Лествица Иакова» пророчествует не о схождении Бога к людям, а о будущих бедах Израиля: Иакова осаждали «мрачные видения грядущих веков»[19].

Тут и тексты в стиле – «Небольшие подтасовки дают знаменитое: „Се, Дева во чреве примет“ (Ис. 7,14). Правильно: „Смотрите, эта молодка беременна“»[20]

Тут и фотоколлажи типа того, что был опубликован в «Московском комсомольце» 18 июля 1999 (в Сергиев день) – фотография статуи Божией Матери с натянутым на нее презервативом…

Тут и просто запредельные размышлизмы Левинсона: «Необходимо сексуальное образование… сознательная сексуальная раскрепощенность, неотрывная от политический, экономической и идеологической свободы… И чему бы там ни учили аскеты от Патриархии и КПРФ, Мария, как гласит церковное предание, родила Иисуса в 15 лет»[21].

Скажет ли христианин, пусть даже принадлежащий «к отличной от Московской патриархии конфессии», что Мария родила в 15 лет в результате «сознательной сексуальной раскрепощенности, неотрывной от идеологической свободы»? Посмеет ли так сказать не-христианин, у которого есть хотя бы зачаточное чувство уважения к верованиям и святыням других людей? Хамство это, а не “демократия”. И назвать трамвайного хама – хамом, даже если этот хам носит фамилию Левинсон, призвать его к прекращению потока оскорблений, является не антисемитизмом, а долгом любого воспитанного человека.

Еще прежде у классика советской литературы Исаака Бабеля, можно было прочитать о персонаже, который заходит в захваченный красными храм и видит икону Богоматери: “худая баба, с раздвинутыми коленями и волочащимися грудями, похожими на две лишние зеленые руки” (“Закат”). Вполне светский литературовед замечает по этому поводу, что это не что иное как “словесный погром”: “Какой штатный атеист последующих десятилетий не позавидовал бы этому сочному отвращению, этому таланту ненависти и азарту “попрания святынь”?”[22].

Конечно, достается и другим чтимым в христианстве лицам: “Живи Павел сегодня, он бы, пожалуй, кончил свои дни в психиатрической лечебнице… Эрнест Ренан характеризует его как “отвратительного маленького еврея”. Он был подвержен периодически приступам малярии. У него были повторяющиеся галлюцинации и, по мнению некоторых ученых, эпилептические припадки”[23]. Призывая евреев соблюдать обрезание, современные иудейские проповедники восклицают: «Кто поучает евреев не слушать слов Господа сегодня? Это все тот же самый Сатана. У него может быть множество обличий и имен. Две тысячи лет назад его звали Павлом. А сегодня как его зовут? Кто учит вас не делать обрезание крайней плоти своим сыновьям? Все тот же Сатана. Тот, кто повторяет слова Павла „Обрезание – ничто“, знайте, что имя его не Павел, имя его – сатана!»[24].

«Но, может быть, евреи воспринимают Иисуса если не как пророка, то, по крайней мере, как совершенного человека, как идеал, достойный всеобщего подражания? Нет, и это не так. Неприкрашенная правда состоит в том, что Иисус, хоть и является героем духа, отнюдь не совершенен. Так, Иисус не выказывает никакого интереса к жизни разума и красоты, еще меньше – к философии, науке и искусству греко-римского мира его эпохи. Может быть, его взгляды и возвышенны, но узки».

Просто классическим, нормативным примером того, как разрабатывается антицерковная тема в современной журналистике, было передача В. Познера «Человек в маске». Сам жанр этой передачи – это идеальный способ обслуживать идеологические похоти ведущего и его работодателей. Полная анонимность «человека в маске» при желании позволяет посадить любого верного соратника в гостевое кресло и попросить его озвучить заранее написанный текст с любой клеветой в адрес того, кто по какой-либо причине оказался вне числа того «мы», с которым отождествляет себя Познер. И подать в суд на клевету нельзя – ибо неизвестно на кого подавать-то, а с журналиста и взятки гладки: это же не он сам говорил, а кто-то с улицы, который даже не представился. И вот в гостевом кресле появляется очередная маска, рассказывающая о безобразиях, творящихся в Православной Церкви. Оказывается, там есть некое боевое братство, которое, с одной стороны, помогает иерархам торговать водкой и сигаретами, а в свободное от разгрузки вагонов время сжигает книги еретиков и всяких там современных богословов-модернистов…

Не пробуя заглянуть под маску – сразу могу сказать: это ложь. Обычно в связи с «торговлей сигаретами» поминают имя лишь одного церковного иерарха: митрополита Кирилла. Неужто его можно представить отдающим распоряжение сжигать книги Меня или Шмемана?

Одно с другим не совмещается в принципе. Если человек столь ревностен, что он готов сжигать неканонические книги, значит, он стремится к соблюдению церковных канонов, и в таком случае не позволит и себе столь очевидного «модернизма», как торговля сигаретами. Но Познер слил в одну лохань две разные истории (точнее – два разных газетных мифа), и представил стране итоговый продукт: вот она, изнаночная жизнь Русской Православной Церкви. Вот ее имидж. Таким ее и воспринимайте.

Спасибо Познеру за эту передачу. По крайней мере в ней была предельно обнажена технология современной антицерковной пропаганды. Реальность будет такой, какой «мы» ее сконструируем, какой имидж («маску») «мы» на нее навесим[26]. Даже странно, что сам Познер не спрятался за маской.

И вот, когда однажды все же примечаешь, из чьих уст исшел очередной плевок, то рано или поздно начинаешь понимать, что есть повод стать антисемитом. Или, по крайней мере – повод к тому, чтобы взять себя в руки и не поддаваться на эмоции. Как говорит в таких случаях один мой знакомый православный еврей: «Не делайте меня антисемитом!».

Я понимаю, что от иудея нельзя требовать согласия с христианством. Понятно, что в текстах, предназначенных для внутреннего пользования в иудейских общинах, содержатся уничижительные суждения о христианстве. Понятно, что иногда трудно удержаться и не выплеснуть какую-нибудь отрицательно-критическую мысль по поводу христианства и христианской культуры в массовую прессу. Я не собираюсь отказывать иудеям в праве критиковать христианскую веру, историю, культуру. Но есть критика, а есть поносительство и издевательство. И если уж еврейские публицисты разрешают себе именно это, непонятным становится лишь одно: как после своих выходок они еще возмущаются тем, что в итоге в обществе, в том числе и в интеллигенции, начинают копиться ответные негативные же чувства.

Ну, казалось бы, давно известно: в любом межэтническом конфликте абсолютно правой стороны не бывает.

Если уж сегодня браться за покаянный “иудео-христианский диалог”, то надо говорить не только о европейских гетто, но и об иудейских доносах на христиан в первые века нашей эры; не только о еврейских погромах в Европе Нового времени, но и о проклятии христиан Синедрионом в Явне (город на юг от нынешнего Тель-Авива, ставший центром раввинизма после разрушения храма) около 80 г. И о том, что крест первых христианских мучеников слагался из ненависти как язычников, так и иудеев ("Толпы людей немедленно бросились собирать дрова и хворост из мастерских и терм, в чем с особенною ревностью помогали иудеи, по своему обыкновению. – Мученичество св. Поликарпа Смирнского, 13)[27]. И о погромах христиан евреями в начале 5 века в Александрии – включая распятие христианского мальчика (Сократ Схоластик. Церковная история 7,13 и 7,16). И о том, как в 609 г. в Антиохии произошло восстание против греков, в котором приняли видное участие евреи, причем среди беспорядков неясно кем был зверски убит православный патриарх Афанасий[28]. И о том, как иудеи вырезали христианское население Иерусалима в 614 году (после взятия города персами). И о гонениях на христиан в иудейской Хазарии ококло 932 г.[29].

И возмущаться надо не только антисемитскими газетками, но и теми словесными погромами христианства и христианской культуры, которые нередки у еврейских публицистов. И то, и другое – подлость и преступление. Но осуждение этих низостей должно, очевидно, быть взаимным.

Однако, едва заходит речь о русско-еврейских отношениях, на одну из сторон допустимо примерять исключительно ангельски-белые ризы. Отгадайте – на какую?.. В хорошо простиранных политкорректностью головах красные флажки развешены на вполне понятных и приметных местах: «Я не хочу сказать, что евреи никогда не давали никаких поводов… Но всe эти и иные ситуации, вины, ошибки и поводы не имeют отношения к глубинным корням антисемитизма»[30]. Не имeют отношения – и точка! Оппоненты превращаются в пациентов: рациональных оснований для их реакций у нех заведомо нет, они бессовестные сволочи или безумцы.

Хотите лечить антисемитизм? Прекрасно. Но у этой болезни множество истоков. И по крайней мере один из них (не буду оценивать – наибольший или наименьший) – это то, как еврейская журналистика препарирует русскую историю, культуру, как профанирующе она прикасается к нашим религиозным и национальным святыням. И это происходит на страницах не только своей конфессиональной (иудейской) или национально-общинной прессы, а на страницах изданий, обращенных ко всем жителям России. Причем так было и в предреволюционные годы, и в советский период, и в годы нынешней “демократии”.

Мы уже знаем, что демократия – очень своенравная и капризная дама, у которой много совершенно неожиданных симпатий[31] и антипатий. Но для надежды всегда есть место, и потому я все равно дерзаю спросить: все же демократия предполагает только позволение демжурналистам оскорблять православных и русских, или же она еще позволяет и нам в ответ сказать: «Нам больно. Не хамите!»?[32]

И ведь не все обладают здравомыслием и юмором Максима Соколова, не все могут свое возмущение – как он – изливать в известинских статьях: "По мнению Е. Боннэр, интеллигенция проморгала, как Россия «из государства светского становится государством православным. И это тоже неостановимо». В чем заключается православная сущность сегодняшнего русского государства, не разъясняется. Вдова акад. Сахарова дает нашему государству неслыханно высокую и притом абсолютно им незаслуженную оценку. Устами одной либеральной газеты уже объявлено (в связи с воздвижением часовни Казанской Божьей Матери возле здания МВД), что Казанская икона всегда была не оборонительной, а нападающей (т-е. плохой) и что празднование осенней Казанской в память того, как в 1612 году с прекращением Смута «очистилось Московское государство», свидетельствует о том, что «есть власти, для которых все подданные – грязь». Смута XVII века заключалась в том, что в течении ряда лет государства как такового не существовало, а разбойничьи шайки беспрепятственно хозяйничали по всей Руси. Относиться к этим ватагам шишей как к грязи – это еще очень мягкое отношение. Если благодарность Предстательнице перед Престолом Всевышнего за избавление России от страшной беды означает, что «есть власти, для которых все подданные – грязь», хочется спросить только одно: «Отчего при самомалейшем уповании на Божье заступничество за Россию вас так ужасно, неудержимо корежит? До сих пор существовала только одна категория существ, при словах „Да воскреснет Бог, и да расточатся враги Его“ испытывавшая нестерпимую боль, заставляющую забывать о всяком политесе»[33].

Не все могут ответить так блестяще. И тогда не-ответствованная обида, проглоченная досада будет бродить внутри, распухать и порождать уже не иронию и не полемику, а ненависть. Оно вам это надо?

… Пишу я эти строки под впечатлением только что, в конце августа 1998 г. прошедшей педагогической конференции, на которой присутствовали чиновники из Министерства образования. Конференция проходила в провинциальном городе, а чиновники-“эксперты” приехали дружной группой из Москвы. Те из них, с кем мне довелось поближе познакомиться (человек пять), все оказались евреями (не по моим догадкам, а по их собственным словам). Все умнейшие люди. Все влюблены в Асмолова. Их докладами на конференции можно было заслушаться. Разговор шел в основном о необходимости воспитывать наших детей в духе “открытости”, “терпимости”, “диалога культур”. Но когда по вечерам местная администрация устраивала чествования приезжих гостей, происходило что-то странное. Мое присутствие за столом не мешало московским гостям громко, в порядке тостов рассказывать анекдоты “о попах”. И никто даже на утро не подошел для извинений. Так что их призывам к “диалогу культур” я почему-то не поверил.

Понимаю, что мне закричат: “Не обобщайте!”. Готов, с радостью готов не обобщать. Но лишь в том случае – если любители порассуждать о “православном антисемитизме” сами признают возмутительность тех высказываний, которые были (и будут ниже) приведены мною. Если бы еврейские организиции опережали русских патриотов в декларациях, осуждающих выходки хамов с еврейскими фамилиями – вот тогда последующий призыв «Не обобщайте!» был бы честен, логичен и неотразим.

Сегодня «Закон о противодействии экстремистской деятельности» устанавливает, что если некий человек, связанный с общественной или религиозной организацией, допустил высказывания, разжигающие национальную или религиозную рознь, то эта организация должна в пятидневный срок публично отречься от этих заявлений[34]. Иначе к ней будет применен принцип именно коллективной ответственности.

Анти-антисемитские издания и центры активно поддержали этот закон. Но отчего же тогда они сами не осаживают «отдельно-взятых» хамов и расистов еврейской национальности? А раз сами еврейские общины не отделяют себя от таких публицистов, то что же удивляться тому, что и в наших глазах они смотрятся единой колонной? А потому я считаю допустимым, основываясь на «отдельных публикациях» говорить все же именно о позиции «еврейской публицистики» и о «еврейском взгляде на Россию и православие».

Александр Нежный верно сказал, что “порядочный человек тем и отличается от шпаны, что всегда найдет в себе нравственные силы провести непереходимую грань между хамами, политическими авантюристами и палачами – и народом, которому по крови они принадлежат”.

Соглашаясь с этим, я никогда не скажу, будто еврейский народ состоит из хамов, политических авантюристов и палачей. И все же в иные моменты более общие имена вполне закономерно прилагаются для обозначения более частных групп людей. На Куликовом поле русские воины не говорили: “Вон, идут солдаты золотоордынского хана”, но – “вот татары идут”. Об Александре Невском говорили, что он “немцев побил” (хотя было бы наивным полагать, что сказавший так предполагает, будто все немцы, жившие в то время на планете, ходили с синяками под глазами). По правилам нашего языка допустимо сказать, что не бонапартисты, а французы были изгнаны Кутузовым из Москвы… Вот и в сегодняшней информационной войне при разговоре о русскоязычной прессе порой вполне уместно указать: “евреи пишут…”.

Сами-то “демократические” журналисты почему–то, категорически отрицая принцип “коллективной ответственности” в случаях, когда речь идет о недостойном поведении евреев, историю христианства описывают именно в категориях “коллективной вины”.

Человеческий, а не идеологически-инквизиционный разговор на эту тему может быть продолжен лишь в том случае, если следующая статья, полемизирующая со мной, начнется с признания очевидного: да, к сожалению, действительно есть такие еврейские публицисты (причем самых разных религиозных взглядов), которые и в начале века, и в советские годы, и в годы “демократических перемен” совершенно недопустимым образом отзывались о России, ее истории и культуре, о православии и Евангелии, чем и вызвали появление антисемитских настроений… Вот после этого уже можно будет всерьез обсуждать – как же именно эти настроения гасить. Иное поведение будет проявлением двойного нравственного стандарта, то есть – попросту безнравственностью, которая исключает любой диалог.

Слишком многое станет странным, непонятным и в мировой истории, и в истории евреев, и в русской культуре, если подмечать лишь неприятные реплики в адрес евреев и не задумываться над тем, что же именно порождает эти реплики и жесты.

Вот очень показательный текст, из которого станет ясно, зачем именно я взялся за написание этого сборничка: «В мемуарном очерке „Вольный проезд“ Марина Цветаева рассказывала о том, как в сентябре голодного восемнадцатого года она отправилась в Тульскую губернию выменивать мыло и ситец на муку, пшено, сало. Она остановилась в доме, где жили красноармейцы-продотрядовцы, приехавшие из Петрограда. Идут реквизиции. Продотрядовцы разбойничают, выжимают из людей последние соки, народ стонет. Реквизиторы – командир продотряда Иосиф Каплан („еврей, хам, коммунист с золотым слитком на шее“), его жена („наичернющая евреечка, обожающая золотые вещи и шелковые материи“), сотоварищи Левит, Рузман, какой-то „грузин в красной черкеске“ и др. Жена командира говорит: „Иося прав, не может народ больше томиться в оковах буржуазии. Иося мечтает сорвать колокола с сорока сороков московских церквей, чтобы перелить их в памятник Карлу Марксу“. Затем следует „мытье пола у хамки“ т. е. у „наичернющей евреечки“), которая все сделала, чтобы появилось „чувство, что я определенно обращена в рабство“. Излагаются разговоры о том, что ЧК возглавляет жид Урицкий… Конечно, рассуждает автор „Вольного проезда“, и евреи бывают разные… И скорбь об убиенном императоре, и проклятия его убийцам… Это далеко не полный перечень всего омерзительного, что, как сгусток грязи, собрано в очерке Марины Цветаевой относительно евреев… Не будем вдаваться в выяснение вопроса что же все-таки послужило поводом для появление такого антисемитского опуса»[35].

Так почему же не стоит «вдаваться в выяснение вопроса» о том, почему совестливейшая, интеллигентнейшая русская женщина вдруг написала «антисемитский опус»? Неужто это ее действие ну никак ничем не спровоцированно? Неужто она все придумала – и не было ни Урицких, ни «Капланов»? Неужто на пустом месте родились горькие протесты против еврейских кощунств у Розанова, Блока, Бунина, Шульгина[36].

Если боль есть – то глушить надо боль и то, что ее порождает, а не разговоры о ней. Если не говорить о той боли, о том негативе, что копится в наших душах, если все таить в себе, то может быть взрыв, обвал. Демократия для того и предписывает свободу слова, чтобы, во-первых, уметь диагностировать настроения, формирующиеся у той или иной части общества, во-вторых, чтобы хотя бы порой некоторые негативные настроения выходили в пар, в свисток, в слова, а не в реальные дела разрушительного характера, в-третьих, для того, чтобы словесной борьбой, фехтованием ораторов и журналистов заменить ту борьбу, в которой нож или автомат являются главными аргументами. Нет, не стремится эта книжка к разжиганию межнациональной розни. Напротив, я был бы рад ее загасить и именно для этого попробовал выговорить то, что бродит уже в душах очень многих русских людей.

Я убежден, что антисемитизма в этой книге нет[37]. Я не считаю еврейский народ в чем–то хуже народа русского или любого другого. Я просто не считаю евреев лучше всех остальных народов. Но, кажется, сегодня даже это уже считается антисемитизмом. Но разве есть национализм в том, чтобы просить ко всем народам и ко всем людям подходить с одними и теми же нравственными критериями? В этих статьях именно это и делаю. Я все время просто и скучно спрашиваю: «Господа! Я понимаю, что чужая боль плохо чувствуется. Но представьте, что точно такую же фразочку кто-то бросит в адрес вашего народа. Вам разве не будет больно? Так, может, и вы не будете бросаться булыжниками в нас?».

Не знаю – расслышат или нет это мое обращение еврейские журналисты. Если нет – тогда сама русская интеллигенция должна помочь остановить поток провокаций. Для начала – хотя бы осознать само наличие проблемы. Затем – осознать, что русский интеллигент совсем не обязан стесняться того, что он русский. Затем – понять, что звание интеллигента совсем не обязывает оправдывать любую гадость, учиненную еврейским журналистом (оправдывать только на том основании, что он еврей, а евреев, дескать, осуждать нельзя). Затем – попробовать пояснить хотя бы знакомым поносителям русской духовной культуры, что в многонациональной стране так себя вести недопустимо.

В сентябре 1998 г. в Воронеже была у меня встреча с преподавателями местного университета. Два часа разговор шел спокойный и серьезный. Затем мне задали вопрос: «Почему ваш патриарх поддержал войну в Чечне?». Поясняю: "Патриарх не менее пяти раз выступал с призывом остановить чеченскую войну. Он делал такие заявления и от себя, и вместе с Синодом, и вместе с лидерами мусульман России[38]. Но эти его заявления почему-то оказались замолчаны прессой. Поэтому тут вопрос не в Патриархе. Вопрос в том – почему столь странный информационный тромб образовался на нашем телевидении? Не связано ли это с тем, что телевизионные каналы находятся на содержании у так называемых «олигархов», а эти олигархи – евреи? Может, им кажется выгодным, чтобы Россия рассорилась с мусульманским миром, и тем самым стала объективным союзником Израиля? Может, поэтому в средствах массовой информации желают придать этой нефтяной, мафиозной войне видимость войны религиозной, войны христиано-исламской?".

Аудитория возмутилась. Однако после того, как я привел несколько цитат, несколько фактов, атмосфера вновь стала спокойно-раздумчивой, эмоциональный накал спал. И тогда уже я обратился к людям со своим вопросом: «Коллеги! Вы – русская интеллигенция. За два часа нашего общения я сказал немало горьких слов о положении в Русской Церкви, о том, что вообще происходит с народом. И никто из вас при этом не счел нужным возмутиться. Но стоило только мне упомянуть одной лишь фразой о евреях – как вы сочли своим долгом воспрянуть и дать мне гневный отпор. Почему вы разрешили убедить себя, что в истории и верованиях любого народа, особенно русского, можно вскрывать недостатки, но о евреях можно говорить лишь положительно? Так кто из нас националист? Кто превозносит один народ над другими? Почему вы не считаете своим нравственным долгом защищать русскую культуру и русских, но считаете своей непременнейшей обязанностью всякий раз грудью вставать на защиту евреев? Как же вы позволили так воспитать, так выдрессировать себя?».

Тот, кто останавливает хулигана, делает добро и себе и тому, кого он остановил, удержал от совершения большего греха[39]. Хулиганов же надо осаживать – даже в том случае, если его национальность отличается от национальности тех, кого он задирает.

Впрочем, речь идет не только о хулиганах. Диалог предполагает умение слышать и учитывать реакцию собеседника. Про ту же демократию говорят, что это – система с обратной связью. Демократия расставляет зеркала, в которых власть может увидеть собственное, порой нелицеприятное отражение. А это бывает полезно и для власти, и для любого отдельного человека. Я стараюсь быть благодарным людям, которые указывают мне на мои неудачные и ошибочные шаги и высказывания. На этот раз я решил подставить зеркало некоторым своим коллегам-журналистам и просто засвидетельствовать им: от ваших действий людям бывает больно; будьте осторожней.

Если мы и дальше будем молчать – однажды мы обнаружим, что дали надеть на себя такие путы, по сравнению с которыми идеологические шаблоны КПСС были еще очень даже широки[40]. Вот небольшое воспоминание о том будущем, которое мы сами готовим для себя своим молчанием.

Еще в 30-е годы ХХ века и в эмиграции А.Карташев (в неопубликованном предисловии к книге В. Бурцева) заметил: «Евреи все время выдвигают свою „угнетенную невинность“ и ждут от всех только сострадания и какого-то обязательного противоестественного юдофильства… Всякий волен быть англофилом или англофобом, германофилом или германофобом, славянофилом или славянофобом. Так же точно – и юдофилом и юдофобом. Право на „фильство“ и „фобство“ есть одна из великих свобод в международных отношениях. Водворению этой свободы мешают юдофобы невежественного и грязного цеха…»[41].

Либеральный оппонент В. Шульгина – В. Маклаков – вспоминал: «Но и в семитическом, в еврейском лагере есть тоже категория людей, которые меня раздражают и с которыми спорить я не могу; это все те люди, которые приходят в искреннее негодование при малейшем нападке на евреев, которые видят оскорбление их национальности и в предпочтении нами своей собственной, которые засчитывают в разряд антисемита всех тех, кто не разделяет их мнения о себе, а всякого антисемита считают погромщиком… Я никогда не забуду одного интересного вечера в Петербурге, когда на квартире Винавера был ужин и собеседование выдающихся евреев и заведомых русских не антисемитов. Я помню эту нетерпимость и требовательность еврейства, чтобы мы, русские-христиане, не смели предпочитать свою культуру и себя им»[42].

Верно: юдофобы требуют «ненавидь как мы, иначе и сам станешь нам ненавистен!». Но и еврейские стандарты политкорректности настаивают: «люби нас как мы любим себя, иначе будешь лишен почетного звания порядочного, просвещенного, интеллигентного, современного человека!».

К примеру, израильский писатель С. Дудаков, подвергая идеологической цензуре и порке русскую классику, занес в антисемиты Пушкина и Гоголя. На каком основании? – «Досадно отсутствие положительного образа еврея в творчестве великих писателей»[43]. Вам это ничего не напоминает? Не забыли вы еще, как основным недостатком первого варианта фадеевской «Молодой гвардии» считалось отсутствие крупных положительных образов партработников?

Видя подобного рода обвинительный беспредел, соглашаешься с голосами неполиткорректных диссидентов: «антисемитом является не тот человек, который не любит евреев, а тот, кого сами евреи не любят. И по каким-то причинам гласно объявляют об этом»[44]. «Обвинение в антисемитизме смогло стать политической дубинкой именно потому, что смысл его сделали неуловимым – и наложили строжайшее табу на выяснение смысла»[45].

Вот статья с устрашающим названием: «Интеллектуальные погромщики»[46]. Ее зачин: «Впору говорить о новом, крайне тревожном явлении – в Европе возрождается антисемитизм».

Что же за погромщики распоясались в Европе? – «Двое профессоров – биолог Стивен Роуз и его жена, социолог Хиллари Роуз, выступили с призывом бойкотировать израильские университеты. „Многие национальные и европейские организации, когда речь идет о выделении грантов и межуниверситетских контактах, относятся к Израилю как к европейскому государству. По этой причине вполне своевременно ввести мораторий на любое дальнейшее сотрудничество до тех пор, пока Израиль не выполнит резолюции ООН и не начнет серьезные переговоры с палестинцами“, – говорилось в письме Роузов. Под обращением подписались 123 ученых, подавляющее большинство их составляли европейцы. Родиной бойкота стала Великобритания, где критика Израиля в среде либеральных академиков и литераторов – признак хорошего тона. В апреле прошлого года она материализовалась. Словами дело не ограничилось».

Ну? Неужели профессора стали громить те комнаты общежитий, где жили студенты-евреи? Нет – погром выразился в том, что «Национальная Ассоциация учителей проголосовала за то, чтобы „все британские учреждения высшего образования пересмотрели в сторону ужесточения свои связи с Израилем“. Месяцем позже Ассоциация преподавателей университетов приняла решение субсидировать бойкот израильской науки. Бойкот уже начал сказываться на научной жизни Израиля. Лишь по линии Группы академических исследований, которая субсидирует совместные проекты британских и израильских университетов, число выделенных израильтянам грантов сократилось на треть. Инициатива британских ученых уже подхвачена их континентальными коллегами. В начале января административный совет одного из подразделений Сорбонны – Париж VI – проголосовал за бойкот израильских университетов и потребовал от Евросоюза разрыва всех научных связей с Израилем».

Итак, оценка государства Израиль как государства, не соответствующего демократическим нормам, есть антисемитизм и погром…

Антисемитизм – не научный и не юридический термин. Это полемическая дубинка, которой долбят любого непонравившегося. стало идеологическим значком, используемым для идейной порки. А от идеологических кампаний лучше держаться в стороне. В конце концов слово антисемит стало означать лишь одно: тот, кто не нравится семитам.

Любое критическое замечание не-еврея о ком-либо из евреев объявляется криминальным. Вспомним, как и за что это обвинение было предъявлено Марине Цветаевой и Пушкину… Охотникам за антисемитизмом достаточно одной строчки, чтобы поставить клеймо на всю жизнь уличенного ими человека. Мое же опасение состоит в том, что именно по этим клеймам в весьма недалеком будущем будут ориентироваться авторы рецензий, школьных учебников, библиотечных каталогов и блюстители политкорректности.

Вот как работает новая цензура: “Алексей Лосев оказался заурядным антисемитом… Это текст, не просто компрометирующий Лосева, а выводящий его за пределы культуры”[47].

Теперь мы знаем новые критерии культурного пространства: оно, оказывается, вновь совпало с партийностью и идейной выдержанностью.

А, значит, может вернуться время, когда Достоевский, Бунин, Флоренский[48], Леонтьев, Розанов, Цветаева, Блок[49], Михаил Булгаков[50], Сергий Булгаков, Георгий Свиридов снова будут изъяты из культуры; положительные ссылки на их книги станут невозможны. Ведь они высказывались по еврейскому вопросу с “ошибочных” и “реакционных” позиций… Так можно ли будет в следующем поколении открыто симпатизировать этим авторам, переиздавать их, ссылаться на них как на авторитетные источники, доброжелательно, с сочувствием и согласием их изучать?

Я-то не считаю антисемитами ни Цветаеву, ни Бунина, ни иных русских писателей, выступивших против хамского отношения некоторых евреев к культуре “страны проживания”. Мне неинтересно проводить градацию классиков русской культуры по критерию их еврейской ориентации: «антисемиты» они или «филосемиты». Но эту градацию проводят цензоры новой идеологии и именно по нему нам будут определять, кого считать классиком русской культуры, а кого надо упрятать назад в спецхран.

Долго русская интеллигенции отмахивалась от большевиков, не считая возможным вести с ними полемику. Тут, мол, дикие гримасы царизма надо обличать, так что не стоит отвлекаться на полемику с революционерами. Кроме того – царизм ведь преследует большевиков, а, значит, нравственно недопустимо критиковать тех, кто в оппозиции. А потом оказалось, что эта болезнь молчания перед лицом большевистских хамств стала уже неизлечимой. И если сегодня перед лицом духовных наследников большевизма русская интеллигенция будет столь же угодливо молчать – то и сама не заметит, что молчит-то она уже не по собственному выбору, а потому, что ей в рот уже умело воткнули очередной кляп.

Это всегдашнее поддакивание «борцам с антисемитизмом» ведь уже известно чем кончится.

Чего на самом деле ждет «новый мировой порядок» от христианства, видно из западных публикаций на модную тему «Богословие после Освенцима».

Из них мы узнаем, что “Евангелие от Луки пропитано мягким вежливым антисемитизмом”[51]. “Павел придерживался неприемлемой антисемитской позиции”[52]. “Несмотря на то, что Евангелие от Иоанна является наиболее любимым у верующих, Эпп считает его “пагубным” Евангелием, на котором лежит большая доля вины за разжигание антисемитских действий в последующие века”[53]. “Отцы церкви могут быть справедливо осуждены за антисемитизм”[54].

Чтобы Церковь окончательно сняла с себя подозрение в культивируемых ею антисемитизме и нетерпимости, ей понадобится не только отречься от своих «осужденных» Отцов. Придется идти до конца – до создания новой христологии.

По мнению Лёзова и реферируемых им западных авторов унизительную для евреев оценку христианами их нынешней исторической роли можно устранить только через пересмотр центрального «мифа» христианства: мифа о спасительности страданий Христа. «Самый важный аспект христианского антисемитизма – это представление о распятом Боге, спасающем мир от последствий греха»[55]. «Истолковав смерть Иисуса как искупительную жертву в космической борьбе между силами добра и зла, авторы евангелий отделили Иисуса от всякой политической реальности и от подлинных обстоятельств его смерти. Передвинутое на мифологический уровень, это повествование мифологизировало и евреев»[56]. Итак, если мы хотим преодолеть «юдофобский потенциал Нового Завета», мы должны перейти к пересмотру «смыслового, догматического центра христианства»[57]. Надо отказаться от признания Иисуса Мессией и Богом, надо отринуть спасительность Его крестной жертвы, надо признать, что Иисус просто жил в мире ветхозаветных предписаний, отнюдь не оставив после себя ничего нового.

Языческая Римская империя готова была терпеть христиан при условии, что они не будут настаивать на единственности и правоте своего Бога. Если признаешь плюрализм на небесах, если будешь чтить и языческих богов – можешь поклоняться и своему распятому Иисусу. Этого требует от христиан и нынешняя империя – «новый мировой порядок». Новое общество готово признать христиан лишь в том случае, если «христианство релятивирует собственное притязание на причастность к абсолютной истине и изменит вытекающие отсюда миссионерские установки»[58].

По мнению наших просвещенных критиков, антисемитизм неотъемлем от христианства по той причине, что оно «узурпировало притязания Израиля» на исключительность его отношений с Богом[59]. Те права и обязанности избранного Богом народа, которые возвестил Израилю Ветхий Завет, христианство применило к себе – «некогда не народ, а ныне народ Божий» (1 Пет. 2, 10). В этой перспективе на долю Израиля в новозаветную эпоху уже не остается созидательной религиозной роли. «Апостол Павел придал христианству универсализм и при этом, противопоставив спасительное Евангелие неспасительному Закону, истолковал иудаизм как „пройденный этап“. Тем самым он положил начало теологическому принижению иудаизма»[60].

Значит, христиане должны перестать считать Евангелие выше древнееврейского закона.

Странно: Никто же ведь не будет возмущаться, если некая миссия призовет какое-нибудь африканское племя оставить его традиции человеческих жертвоприношений и перейти к иным способам выражения своих религиозных чувств. Но ведь переход от человеческих жертвоприношений к сожжению жертвенных животных есть не единственный шаг на пути духовного прогресса. Переход от ветхозаветного национализма к евангельскому универсализму также есть шаг на этом пути[61]. Противиться ему значит вставать именно на защиту национализма. Так почему же именно еврейский национализм считается сегодня единственным в демократическом мире, который позволительно не скрывать, который позволительно культивировать и даже более того – предписано возмущаться теми, кто не согласен с этим исключением?

При этом сам иудаизм не склонен пересматривать свое собственное полемическое наследие: «Ожесточенная дискуссия развернулась вокруг политических и теологических взглядов главного раввина Британии. Раввин Джонатан Сакс, доктор философии и бывший профессор Лондонского университета отклонился от „генеральной линии“, по крайней мере, по двум вопросам, важным для британской еврейской ортодоксии: безоговорочная поддержка израильской политики и превосходство иудейской религии. Консервативные раввины вычитали в его книге „Достоинства различия“ вещи, возмутившие их до глубины души. Например “Ни одна религия не имеет монополии на духовную истину. На небесах есть одна правда, а на земле – множество истин… Господь больше, чем религия. С помощью той или иной религии его можно познать лишь частично”. Ортодоксальные критики, особенно из числа ультрарелигиозных набожных, так называемых харейдим (богобоязненных) сочли слова главного раввина опасной ересью. Их раввины и назвали книгу „идущей на грани порицания основ“ (кфира бэ икар на иврите). Особенно возмутил их тезис о том, что иудаизм несовершенен и, что иудеям есть чему учиться у других религий. „Любой намек, что иудаизм не содержит абсолютной и окончательной истины, является несанкционированным и недозволенным отклонением от традиционного и пути иудаизма“, – написала группа раввинов в большом объявлении в „Джуиш кроникл“. Заявление также содержало требование „отказаться от этих идей и прекратить распространение книги“»[62].

Так что критика христианства за то, что христиане убеждены в истинности своей веры, выходит однобокой. «Светские гуманисты» (атеисты) разве откажутся от того, чтобы свое мировоззрение, которое они считают «научным») ставить выше «религиозных предрассудков»?

А иудейские проповедники разве перестали считать, что иудаизм выше религий других народов?[63]

Я-то, по правде сказать, против такого «всеобщего разоружения». Мне кажется, что человечнее было бы разрешить людям воспевать и превозносить предмет своей любви, равно как и допустить свободные дискуссии и критику мнений (в т.ч. религиозных мнений) других людей. Но если уж решили идти путем запретов на «проповедь превосходства» –то отчего же об этих запретах вспоминают, лишь когда надо сделать выговор христианам?

Радикальные же требования перемен, которые «богословы-после-Освенцима» обращают к христианам, означают, что по их критериям даже о. Александр Мень оказывается махровым антисемитом… В итоге, как ни странно, достигается обратный эффект: если критерий антисемитизма – вера в Иисуса как в Христа, то антисемитизм становится и интеллектуально, и нравственно вполне респектабельным и извинительным убеждением.

Но если таков должен быть итог «борьбы с антисемитизмом», то должен ли христианин и просто думающий человек всегда охотно в ней участвовать, заведомо соглашаясь и с выбором мишени, и с ярлыками, и с методами полемики?[66]

## Забытый погром

При поисках причин болезни полезно отстранять фантомные, иллюзорные причины.

Например, нельзя объяснять антисемитизм ксенофобией, якобы присущей русским. Русская культура открыта к влиянию со стороны самых разных сограждан, соседей и не-соседей. Уж на что непросты были татарско-русские отношения, но есть ли сегодня татарофобия? Никогда непохожесть сама по себе не воспринималась в русской традиции как повод к ненависти.

Глупо объяснять антисемитизм и тем, что большие, мол, всегда злятся на маленьких (по переписи 2003 г. в России живет 230 тысяч евреев)[65]. Мол, «любая пришлая этническая группа подвергается преследованиям и притеснениям со стороны коренного населения. В Оттоманской империи за тридцать лет до Гитлера турки осуществили „окончательное решение“ армянского вопроса, когда за несколько дней по всей Турции были уничтожены все армяне»[66]. Я что-то не помню, чтобы египтяне или сирийцы устраивали погромы грекам – несомненно, пришлой этнической группе на Ближнем Востоке. А назвать армян на территории Турции «пришлыми» значит перевернуть все вверх ногами: пришлые в малой Азии как раз турки. Армяне же в Закавказье жили за многие столетия до появления турок в кругозоре западного мира…

Неумно также видеть причину антисемитизма в «интеллектуальном превосходстве евреев». Русские, например, считают немцев или англичан умнее себя – но из этого не рождается никакого антигерманизма.

И не в Евангелии находят православные христиане повод для «нетолерантных» эмоций. Проживя уже большую часть своей жизни в Церкви, я имею право засвидетельствовать: не христианское богословие порождает отчужденность от евреев. В Церкви (за исключением горстки маргиналов) нет религиозно мотивированного антисемитизма.

Но есть другое: есть горькая память о том, что в погроме русской православной жизни, растянувшемся на большую часть ХХ века, чрезвычайно активное участие приняли евреи.

Вот первые голоса. Это голоса очевидцев революции. Голоса членов Поместного Собора Российской Православной Церкви 1917-1918 годов.

В феврале 1918 года в Москве был арестован епископ камчатский Нестор. Поместный собор отправил делегацию к новой советской власти для выяснения причин ареста члена Собора. Одного из первых в истории путешественников из России православной в Россию советскую, кажется, более всего поразило неожиданное для него измерение революции: оказалось, что это не только социальный, но и национальный переворот. «Вскоре явился молодой человек, одетый в военную форму, по виду интеллигент, по типу еврей, и стал обходить просителей… Кого мы видели в штабе Красной Армии, по видимому, были не русские люди. Человек в кожаной куртке разговаривал с другими на языке, которого я не знаю, но который, судя по языку, был латышский. Те, которые приходили, вели разговор не на русском языке… В помещении штаба военного округа лица производили также впечатление людей не русских. По крайней мере первый из них был брюнет с крючковатым носом и оттопыренными ушами. Он сначала внимательно рассмотрел наш документ, причем старался показать, что он – власть имеющий. Потом явился молодой человек, который тоже производил впечатление нерусского. Когда мы уходили из штаба, то также видели людей нерусских»[67].

Апрель 1918 года. Выступает председатель комиссии Собора о гонения прот П. Лахостский:

"Кто гонители? Вопрос важен и не так прост, как это может показаться с первого взгляда.

Большевики гонят Церковь – так принято теперь говорить. Но в этом заявлении очень мало ясности. Факты дают нам ее гораздо больше, чем теоретические рассуждения. Из рассмотрения фактов оказывается, что около большевиков и под их руководством сплотились и объединились и давнишние враги Церкви, которые давно хотели обрушиться на нее. Факты свидетельствуют, что нападения на церковное достояние и на лиц, служащих Церкви, особенно священнослужителей, производятся солдатами, красногвардейцами, матросами и, к сожалению, крестьянами – жителями окружающих монастыри и монастырские угодья селений, и русскими татарами, и даже был случай реквизиции единоверческого храма раскольничьим белокриницким лже-протоиереем Гавриилом. Все эти расхитители Божьего достояния, эти истязатели и убийцы священнослужителей действуют если не от имени власти в каждом данном случае, то под несомненным ее покровительством и укрывательством, с вполне верным расчетом на полную безнаказанность, какое бы гнусное преступление они ни совершили.

Но вот, здесь-то и встает грозный и страшно трудный вопрос: а народ-то наш православный, верующий, богоносец, как этот народ очутился во многих местах среди самых ярых гонителей? Верим ли мы, имеем ли право и теперь, после того, что произошло и происходит, верить и утверждать, что православный народ наш верит в Бога?

Да, мы верим в народ и имеем право так утверждать. Народ наш во многих местах, начиная с Петроградской Александро-Невской Лавры, отстоял и отстаивает свои святыни, притом отстаивает против разбойников, вооруженных с ног до головы, отстаивает без всякого оружия, с голыми руками, принося из своей среды кровавые жертвы и выражая готовность и впредь приносить их.

Значит, народ является по местам грабителем потому, что он действует не сам по себе. Он действует в насильно напяленной на него духовной маске, которую нужно помочь ему с себя сорвать и бросить с отвращением в сторону. Нужно всеми силами и способами разоблачать эту постыдную, скрывающую подлинный народный лик маску. Кем же напялена эта маска на наш народ? Ответ требует величайшей мудрости и осторожности. Здесь, боюсь, наши взгляды разойдутся. В столицах, да и в других городах уже ходил по рукам подлинный список (даже печатный) наших высших правителей, из коего видно было, что громадное большинство их – евреи. По официальным донесениям с мест видно, что в некоторых местах комиссары по духовным делам – евреи, а среди их помощников и сотрудников вы почти везде непременно усмотрите евреев. Правда не должна бояться света, ее не нужно скрывать. У нас принято стыдиться произносить ее, а мы должны бы стыдиться скрывать ее. Произнести нужно без злобы, но с любовью и скорбью о своем бедном народе, который сбит с толку руководителями гонений на Церковь. Ее нужно произнести и для предотвращения кровопролития самого страшного, но неизбежного тогда, когда народ сам станет защищать свои святыни, что по местам уже начинается… Замечательно при этом, что нет известий о гонениях на другие религии и исповедания, кроме правславной; ни еврейские раввины, ни татарские муфтии не преследуются… Я здесь свидетельствую, что ни у меня, ни у кого из других членов Собора, единомысленных со мною, не было и мысли о каком-нибудь гонении на евреев. Беда в том, что мы боимся сказать народу правду. А правда в том, что если мы ищем пружин гонений, то мы должны признать, что много важных пружин находится в руках евреев. Я имею об этом самые верные сведения и убежден в этом. Здесь говорят: «Ну, а что, если начнут расправу с евреями на местах?» Но ведь мы призываем к миру, к любви. Собор не имеет в виду призывать к гонениям[68]…

С. П. Руднев. Скорбная повесть выслушана. Откуда пошли гонения? Здесь, наконец, откровенно сказали, что они навеяны извне… Сказано слово, я повторю его. Власть сейчас в руках или фанатиков, порвавших связь с Россией, или евреев. Самая ужасная вещь – это анонимы в русской прессе. А засим стали с самого марта переменять имена… Я ношу имя Ивана и не стану переделывать на Абрама, а они стали переменять свои имена на русские, и русский народ думает, что он во власти русских правителей. Каменев, новый посол в Вене, – Розенфельд, Зиновьев…

Председательствующий (митр Арсений Стадницкий): Это всем известно "[69].

Отец Сергий Булгаков видел то же самое (а потому в скором будущем и он не избежит карающего меча новой цензуры): «Чувство исторической правды заставляет признать, что количественно доля этого участия (еврейства в Российской революции – А.К.) в личном составе правящего меньшинства ужасающа. Россия сделалась жертвой „комиссаров“, которые проникли во все поры и щупальцами своими охватили все отрасли жизни… Еврейская доля участия в русском большевизме – увы – непомерно и несоразмерно велика… Еврейство в своём низшем вырождении, хищничестве, властолюбии, самомнении и всяческом самоутверждении совершило… значительнейшее в своих последствиях насилие над Россией и особенно над св. Русью, которое было попыткой её духовного и физического удушения. По своему объективному смыслу это была попытка духовного убийства России…»[70].

И как совестный человек мог бы реагировать на такие свидетельства?

Вот реакция Марка Маркиша (ныне иеромонаха Макария): «Я вдруг вспомнил молчаливую пожилую женщину у нас в церкви, которой я дeйствительно был неприятен своей национальностью. Знал я и причину: в восемнадцатом году у нее на глазах еврей-чекист из револьвера убил ее отца, православного священника. Ей тогда было дeсять лeт, как моему сыну (на которого ее неприязнь никогда не распространялась). Что же, неужели я настолько самовлюблен и туп, что стану требовать исправления ее „антисемитизма“? Может быть тогда устроим фестиваль немецкой патриотической пeсни в домe для престарeлых узников Освенцима? Я подаю на поминовение ее имени за каждой проскомидией и благодарю Бога за горькую память об истории моего народа»[71].

Значит – может быть у еврея нормальная, совестная реакция на эту нашу болевую память! Но отчего же другие еврейские публицисты (в том числе и считающие себя христианами) лишь обвиняют тех, кто деразет помнить?!

Я все же дерзну продолжить цитирование «неприличных» мемуаров.

Жаботинский (один из лидеров российского сионизма) после революции 1905 года: «Я вспоминаю потемкинские дни в одесском порту. Толпа была в состоянии неопределенного подъема, когда из нее можно сделать все, что угодно: и мятеж, и погром. Речистый молодец, с хорошим открытым лицом и широкими плечами мог бы ее повести за собою штурмом на город и повесить Дмитрия Нейдгардта на фонаре. И ораторов действительно слушали с захватывающим вниманием. Но речистый добрый молодец не появлялся, а выходили больше „знакомые все лица“ – с большими круглыми глазами, с большими ушами и нечистым р. И в толпе всякий раз, со второго слова оратора, слышалось замечание: „А он жид?“ – Именно замечание, а не возглас, не окрик; в этом не чуялось никакой злобы – это просто, так сказать, принималось к сведению. Но ясно в то же время ощущалось, что подъем толпы гаснет. Ибо в такие минуты, как та, нужно, чтобы „толпа“ и ее „герой“ звучали в унисон, чтобы от голоса, от говора, от лица, от повадки веяло в нее родным – деревней, степью, Русью. Нужно тогда, чтобы ничто, ни одна нотка, ни один жест не покоробили, не оттолкнули стихийного чутья толпы. Выходили евреи и говорили о чем-то, и толпа слушала их без злобы, но без увлечения; чувствовалось, что с появлением первого оратора-еврея у этих русаков и хохлов мгновенно создалась мысль: жиды пошли – ну, значит, все это, видимо, их только, жидов и касается. Создалось впечатление чужого, а не своего дела, раз о нем главным образом радеют чужие. И больше ничего. Да и этого было довольно: расплылось и упало настроение, толпа стала разбредаться, и беспомощные агитаторы ушли в город, оставив порт и босячество на произвол судьбы»[72].

Жаботинский описывает мягкую реакцию «русаков и хохлов» на революционный энтузиазм «жидов». А ведь она бывала, увы, и более жесткой.

Слишком много оскорблений своему национальному и религиозному чувству услышали православные из уст местечковых митинговщиков. Например, 18 октября 1905 г., накануне киевского погрома, в Киеве вполне обычны были сцены типа: “Манифестанты ворвались в Николаевский парк и здесь сорвали инициалы и надписи с памятника императора Николая I. При этом евреи, набросив на памятник аркан, старались стащить статую Императора с пьедестала. Некоторые же из толпы влезли на памятник и пытались укрепить в руке статуи красное знамя. Всех, проходивших мимо, манифестанты заставляли снимать шапки перед красными флагами. Был случай, когда на одной из улиц они, набросившись на проезжавшего священника, сбили с него шапку палками. На другой улице евреи, украшенные красными бантами, стали оскорблять четырех проходивших мимо толпы солдат, они на них плевали и вызывали этим негодование случайных свидетелей такого возмутительного поругания войска”[73]. Замечу, что сенатор приехал не для наказания революционеров, а для наказания лиц, виновных в ответных погромах. В его предложениях, завершающих его отчет, нет ни слова о мерах против евреев. Он предлагает только наказания в адрес руководителей полиции Киева за то, что они “не руководили действиями полиции по прекращению разгрома квартир и магазинов и расхищения имущества и не обращались к надлежащему содействию войск”.

В этом свидетельстве стоит заметить, что не наличие в Киеве синагог и не тот факт, что часть киевлян не почитала Христа, послужили поводом к погрому. Поругание религиозных и национальных святынь, допускаемое сначала в прессе, а затем и в уличных выходках, привело к взрыву.

Глава Высшего Монархического Совета Н. Е. Марков уже в эмиграции провел анализ национального состава предреволюционного руководства ведущих петербургских газет («Речь», «Биржевые новости», «День», «Копейка», «Сатирикон») и издательств и пришел к выводу, что абсолютное большинство из них находилось в собственности либо финансово контролировались иудеями. Именно эти издания «хлестко, бойко и забористо чехвостили министров, губернаторов, полицию, генералов, великих Князей» – не в пример «бедным, скучным и серым» правым изданиям[74]. Неслучайна и шутка, именовавшая «чертой оседлости» ложу, отведенную в Думе для журналистов.

Ну, а по ходу революции «евреи были всецело на стороне большевиков, и большинство руководителей большевиков – евреи», – докладывал начальнику Операционного отделения германского Восточного фронта в марте 1918 года известный немецкий публицист Колин Росс[75].

Был ли протест еврейских революционеров только социальным, или же в нем были и национальные нотки и мотивы?

Послушаем Эдуарда Багрицкого («Февраль»):

Я появлялся, как ангел смерти,
С фонарем и револьвером, окруженный
Четырьмя матросами с броненосца…
Моя иудейская гордость пела,
Как струна, натянутая до отказа…

«…Это – о палачах Революции. А что – жертвы? Во множестве расстреливаемые, и топимые целыми баржами, заложники и пленные: офицеры – были русские, дворяне – большей частью русские, священники – русские, земцы – русские, и пойманные в лесах крестьяне, не идущие в Красную армию, – русские. И та высоко духовная, анти-антисемитская русская интеллигенция – теперь и она нашла свои подвалы и смертную судьбу. И если бы можно было сейчас восставить, начиная с сентября 1918, именные списки расстрелянных и утопленных в первые годы советской власти и свести их в статистические таблицы – мы были бы поражены, насколько в этих таблицах Революция не проявила бы своего интернационального характера – но антиславянский. (Как, впрочем, и грезили Маркс с Энгельсом.) Вот это-то и вдавило жестокую печать в лик революции – в то, что больше всего и определяет революцию: кого она уничтожала»[76].

Вспомним также впечатление от «либерально-еврейской прессы» предреволюционных лет, сложившееся у яростного защитника евреев Василия Розанова: «Они будут нашептывать нашим детям, еще гимназистам и гимназисткам, что мать их – воровка и потаскушка, что теперь, когда они по малолетству не в силах ей всадить нож, то по крайней мере должны понатыкать булавок в ее постель, в ее стулья и диваны; набить гвоздиков везде на полу… и пусть мамаша ходит и кровянится, ляжет и кровянится, сядет и кровянится. Эти гвоздочки они будут рассыпать по газеткам. Евреи сейчас им дадут “литературный заработок”, будут платить полным рублем за всякую клевету на родину и за всякую злобу против родины… “Революция” есть “погром России”, а эмигранты – “погромщики” всего русского, русского воспитания, русской семьи, русских деревень, русских сел и городов…»[77]. «Как задавили эти негодяи Страхова, Данилевского, Рачинского… задавили все скромное и тихое на Руси, все вдумчивое на Руси. Было как в Египте – “пришествие гиксосов”. Черт их знает, откуда-то “гиксосы” взялись, “народ пастырей”, пастухи. Историки не знают, откуда и кто такие. Они пришли и разрушили вполне уже сложившуюся египетскую цивилизацию, существовавшую в дельте Нила две тысячи лет; разрушили дотла, с религией, сословиями, благоустройством, законами, фараонами. Потом, через полтора века их прогнали. И начала из разорения она восстановляться; с трудом, медленно, но восстановилась. “60-е годы у нас” – такое нашествие номадов. “Откуда-то взялись и все разрушили”. В сущности, разрушили веру, церковь, государство (в идеях), мораль, семью, сословия»[78]. «Было крепостное право. Вынесли его. Было татарское иго. И его вынесли. „Пришел еврей“. И его будем выносить. Что делать? что делать? что делать?»[79]. «Так к полному удовольствию нашей современной печати совершится последний фазис христианства и заключатся судьбы всемирной истории. Настанет „хилиазм“, „1000 лет“ блаженства, когда будут писаться только либеральные статьи, произноситься только либеральные речи, и гидра „национализма“ будет раздавлена… Скучновато. Ах, канальственно скучновато везде…»[80].

Вспомним впечатление Куприна от прессы предреволюционных лет: «Все мы, люди России, давно уже бежим под хлыстом еврейского галдежа, еврейской истеричности, еврейской страсти господствовать, еврейской многовековой спайки, которая делает этот избранный народ столь же страшным и сильным, как стая оводов, способных убить в болоте лошадь. Ужасно то, что все мы сознаем это, но во сто раз ужасней то, что мы об этом только шепчемся в самой интимной компании на ушко, а вслух сказать никогда не решимся. Можно иносказательно обругать царя и даже Бога, а попробуй-ка еврея?!.. Каждый еврей родится на свет Божий с предначертанной миссией быть русским писателем…»[81].

Вспомним и дневниковую запись Александра Блока: «Тоска, хоть вешайся. Опять либеральный сыск. – Жиды, жиды, жиды» (7 марта 1915). «История идет, что-то творится; а жидки – жидками: упористо и умело, неустанно нюхая воздух, они приспосабливаются, чтобы НЕ творить (т.е. так – сами лишены творчества; творчество, вот грех для евреев). И я ХОРОШО ПОНИМАЮ ЛЮДЕЙ, по образцу которых сам никогда не сумею и не захочу поступить, и которые поступают так: слыша за спиной эти неотступные дробные шажки (и запах чесноку) – обернуться, размахнуться и дать в зубы, чтобы на минуту отстал со своими поползновениями, полувредным (= губительным) хватанием за фалды» (27 июля 1917)"[82].

Александр Галич, справедливо вступаясь за Пастернака, имел право пригрозить: “Мы поименно вспомним тех, кто поднял руку!”. Ну, а за Россию, за Бунина, за Гумилева, за Есенина – можно вступиться?

Однако, едва только начинаешь “поименно” вспоминать тех, кто крушил русскую империю, русскую церковь и русскую культуру, как скоро становится скучно: уж очень однообразная картина…[83] Вот вполне символический эпизод: “Штеренберг, заведующий отделом искусств Наркомпроса, когда составлялись списки художников на получение карточек на краски и кисти, вычеркнул из этого списка Нестерова”[84], в чьем творчестве слишком много было “Святой Руси”.

Бунин после революции 1917 года: «Рассказывают, что Фельдман говорил речь каким-то крестьянским „депутатам“: „Товарищи, скоро во все свете будет власть советов!“. И вдруг голос из толпы депутатов: „Сего не буде!“. Фельдман яростно: „Это почему?“. – „Жидив не хвате!“»[85].

…Александр Нежный в этой цитации увидел сугубое проявление моей “подлости”: “Недостойную игру ведет с нами дьякон Кураев. Великие русские тени призывает он для доказательства своей антисемитской теоремы. Ивану Алексеевичу Бунину его боголюбие со сноровкой старого раввина делает, прости Господи, незаконное обрезание. В “Окаянных днях” Бунин передает речь некоего Фельдмана, пророчащего скорое наступление власти Советов во вселенском охвате. “И вдруг голос из толпы депутатов: “Сего не буде!” Фельдман яростно: “Это почему?” – “Жидив не хвате!”. Ну, раз уж Бунин, классик, нобелевский лауреат… Мощнейшая поддержка господину дьякону в его стремлении разъяснить нам, как он говорит, “этнический колорит” русской революции. Песню его боголюбию непоправимо портит венчающая эту сцену строка. Иван Алексеевич ее написал, а г-н Кураев обрезал. Вот она: “Ничего, не беспокойтесь: хватит Щепкиных”[86].

Но подождите так горячиться, Александр Иосифович! Для начала предположим, что Бунинская заметка ограничилась только тем, что я процитировал – разве из этого можно было бы сделать хоть какой-то вывод об антисемитизме Бунина?

Запись, сделанная Буниным, есть просто зарисовка с натуры. Были ли в годы революции люди, болезненно ощущавшие ее еврейский колорит? Были. Имел ли право Бунин записать в своем дневнике реплику одного из них? Имел. Фоторепортер сделал кадр. Сам кадр – это документ, свидетельство: так было. Если кадр содержит нечто негативное – то это лишь в последнюю очередь вина фоторепортера. Отношение же самого фоторепортера к этому событию – это уже совсем иная тема.

Если бы Бунин никак не прокомментировал ту реплику – и в этом случае он не стал бы антисемитом. Нежному почему-то представляется иначе – “Ну, раз уж Бунин, классик, нобелевский лауреат…”. Ну с какой стати человек, просто передавший реплику другого человека без всякого комментария, уже становится антисемитом? Александр Иосифович, предъявите, наконец, Ваше определение антисемитизма, Ваши критерии!

Поскольку никаких уточняющих деталей у Бунина нет – то почему бы не предположить, что такие же мысли были у того депутата, т.е. все же революционера, (опять говорю у депутата, а не у Бунина!), который выкрикнул, что для мировой революции “жидив не хвате!”. Может, он это выкрикнул с разочарованием – “увы, не хвате!”?

Что было в голове у того депутата на самом деле гадать, конечно, бесполезно. Но что творится в головах Нежного и Зорина, если их так возмутила эта бунинская цитация? Почему же они так легко прозревают антисемитизм там, где не было ни призыва к погромам, ни даже размышлизмов о том, что еврейский народ, дескать, хуже русского… Может, дело в том, что в них самих слишком глубоко укоренена установка на поиск врага? И еврейская подозрительность по отношению к гоям пересилила христианский (и, как говорят по иным поводам, даже демократический) императив, повелевающий сомнение истолковывать в лучшую сторону?

Я же бунинскую зарисовку использую просто в качестве фотодокумента того времени. Раскройте эту страничку в моей книге![87] Там нет ни слова о самом Бунине! Не Бунин-мыслитель, а Бунин – очевидец был интересен для меня. Мне были интересны не комментарии Бунина, а тот эпизод, которому он был свидетелем… Когда сегодня мы смотрим старые кинохроники “пятилеток” – мы ведь совсем не обязаны воспринимать их так же, как их переживали их создатели… Бунинский рассказ о реплике из толпы – “жидив не хвате!” – я приводил в качестве свидетельства о том, какие отклики в своих современниках порождала “великая русская революция”, но вовсе не для того, Чтобы сказать, как сам Бунин воспринимал ее. Но с точки зрения Нежного журналистика должна быть партийной: недостаточно просто отразить происшедшее, надо обязательно дать ему партийную принципиальную оценку. И воздержание от оценки есть уже идеологическое преступление…

Слова, цитированные мною, были выкрикнуты из толпы громко. Дополнение Бунина (якобы умышленно “обрезанное” мною – да еще, по компетентному сравнению Нежного, “со сноровкой старого раввина") осталось тогда лишь в голове самого хрониста окаянных дней России. Бунин передал настроения людей. Как на свидетеля я на него сослался – и при этом не сделал никаких своих комментариев о том, разделял ли Бунин такое суждение. В чем же моя “подлость”? Неужели подлостью будет репродукция старой фотографии без сопровождавшей ее подписи?..

Да и реакция Бунина говорит о том, что у меня есть право говорить о еврейских специях на кухне русской революции. Ведь Бунин не возмутился: ”При чем тут жиды, это все Щепкины!”. Услышав про фельдманов, он просто напомнил, что есть еще и щепкины… И тут я совершенно согласен.

Более того, ситуация с этой сценкой становится весьма непростой, если вспомнить, о ком сказаны комментирующие слова Бунина: мол, даже если не хватит фельдманов, – “ничего, не беспокойтесь: хватит Щепкиных”. Е. Н. Щепкин, о котором идет речь – совсем не “дядя Ваня” и не “голос России”. Речь идет о профессоре Одесского университета, депутате Государственной Думы (в которой он примыкал к лево-кадетскому крылу).

В 1905 году Щепкин отметился тем, что помог созданию в Одессе атмосферы, способствующей беспределу революционизирующих евреев, и тем самым (уже не желая этого) – народному гневу на означенных хулиганов. После объявления царского октябрьского манифеста о даровании гражданских свобод местная власть долго не получала никаких инструкций сверху и сама не везде могла сообразить – где же теперь проходят границы дозволенного и недозволенного. «После объявления Манифеста, с утра 18-го, командующий Одесским военным округом генерал Каульбарс, чтобы „дать населению возможность беспрепятственно использовать предоставляемую Манифестом свободу во всех видах“, – распорядился всем войскам не показываться на улицах – „дабы не нарушать среди населения радостного настроения“. Градоначальник же Одессы еще и снял с улиц городовых – и вот это как раз по просьбе профессора Щепкина. Городской голова Крыжановский вместе с университетским профессором Щепкиным, вызванные Нейдгартом для совещания, вместо этого потребовали, чтобы Нейдгарт, „разоружив немедленно полицию, спрята[л] её“, иначе, добавил Щепкин, „не обойдётся без жертв мщения и… полиция будет разоружена захватным правом“. (На следствии у сенатора он потом отрицал такую резкость своих выражений, но, видимо, они не были мягче, судя по тому, что он в тот же день передал студентам 150 револьверов, а на следствии отказался указать источник приобретения.) И Нейдгарт вслед за этим разговором распорядился: снять постовых городовых со всех постов (даже не предупредив о том полицмейстера), – „таким образом, с этого времени весь город оставлен был Нейдгартом без наружной полицейской охраны“ – что ещё можно понять как спасение жизни постовых, но ведь при этом – и без всякой воинской охраны на улицах, что уже было вполне маразматическим распоряжением».[88]

В 1906 г. Щепкин в публичной речи заявил, что шлет Столыпину пожелание “неудач, поражения и гибели, шлет ему народное проклятие”[89]. Затем он становится левым эсером и, наконец, большевиком. В 1919 г., будучи одесским “комиссаром народного просвещения”, выгнал из университета 21 профессора (естественно, назвав их “черносотенцами”)… Вот в пору его “комиссарства” и встречает его Бунин: “Недавно встретил на улице проф. Щепкина… Движется медленно, с идиотической тупостью глядя вперед. Грязнейший бумажный воротничок, подпирающий сзади целый вулкан, гнойный фурункул, и толстый старый галстук, выкрашенный красной масляной краской. Рассказывают, что Фельдман говорил речь каким-то крестьянским “депутатам”…”.

Верно – много было русских “либералов”, “с идиотической тупостью” требовавших разрушения своего государства (вспомним хотя бы их поздравительные телеграммы японскому императору в связи с победами японской армии над русской)… Но все же тот, кто подначивает человека ненавидеть свою страну, тот, кто подталкивает больного к пропасти, занимается нечистым делом. Фельдман, радикализирующий “идиотическую тупость” щепкина, – персонаж в любом случае малосимпатичный.

Но борцы с “антисемитизмом” не желают видеть фельдманов: “это все щепкины сами сделали! А теперь, чтобы не видеть своих грехов, валят все на евреев!”.

А наиболее продвинутые бойцы политического фронта вообще твердят, что марксизм и большевизм – порождение русского православия. Пусть дедушка Карла Маркса был раввином. Пусть в Ленине не было ни капли русской крови, а его прадеда звали Сруль Мойшевич[91]. Все равно нельзя говорить о еврейском факторе в катастрофе России.

Верно, не произошел бы обвал России, если бы не была больна она сама. Но представьте, что больной, неуравновешенный человек решил совершить самоубийство. Он стоит на подоконнике, раздумывая, прыгнуть ему или еще подождать. И тут входит в комнату его приятель и начинает его подзуживать: «Ты знаешь, все великие люди кончали жизнь самоубийством. Даже великий античный философ Эмпедокл так поступил. А вспомни Ставрогина! Не позволяй себе жалости к себе и своим близким! Покажи им, что ты способен на поступок! Буревестник просит бури! Распахни окно, ощути романтику Революции!..». И несчастный сигает вниз.

Болезнь долго зрела в нем самом – это правда. Но так ли уж безвинен тот, кто в сотни газет десятилетиями зудил ему «бросься! кинься! решись! прокляни!»? И так ли уж бескорыстны эти подговорщики, если по итогам вышло, что “приятель” переехал в опустевшую квартиру из своего подвальчика (из “черты оседлости” – да прямо в “дети Арбата”).

Есть очень узнаваемая притча в предсмертной книге В. Солоухина: «Вот живет в крепком и светлом доме большая и благополучная семья. Пусть хоть крестьянская. Отец еще в силе, пятеро сыновей, у каждого сына по жене, свекровь, как полагается, дети. Попросился прохожий человек приютить его на несколько дней. Скромно попросился, где-нибудь около порога, чтобы его приютили. Лишь бы тепло и сухо. Сидит он около порога и за всем наблюдает. Как работают, как едят, как друг с другом разговаривают. Вот идет мимо него один из сыновей. „Иван, а Иван, – говорит ему странник. – Это твоя жена Марья-то?“. – „Моя“. – „А что это на нее старик-то поглядывает? Отец-то твой? Он на нее поглядит, а она сразу и покраснеет. И улыбается как-то странно“. – „Ты смотри у меня, – замахивается Иван в сердцах. – Расшибу!“. – „Да я что? Я ведь ничего. Я только так. И нет ничего у них, сам знаю. Сдуру это я сболтнул, сдуру“. „Степан, а Степан!“ – „Ну что?“ – „Отец-то твой Ивана-то больше любит, я замечаю. Разговор слышал. Сперва, говорит, Ивана отделю и лучшее поле ему отдам, а Степан подождет“. Тут мимо странника проходит жена Ивана: „Марья! Степанова-то жена поглядывает на твоего Ивана. Завидует она тебе. Оно и понятно. Степан-то вон какой хилый, слабый, и Иван у тебя –кремень. А вот она к нему и льнет. А ты остерегайся. Пелагея-то вчера за каким-то зельем к старухе Матрене ходила“. Степановой жене. Пелагее другое скажет: „У Марьи-то платьев больше, чем у тебя. Видно, больше ее муж любит. А ты чем плоха…“. Всем в отдельности нашепчет и наскажет: „Обирает вас отец-то. Вы работаете, работаете, а денежки он в кубышку кладет. А вы имеете такое же право…“. Ну, короче, схема ясна. Через неделю в доме ни мира, ни семьи. Драки, кровопролития и убийства. Кого в больницу везут, кого на каторгу. После убитого мужа осталась Марья одна. Странник женился на ней и стал в доме хозяином. А может, и ее прогнал, беззащитную. А себе со стороны другую бабу привел. А, между прочим, по этой простенькой схеме происходили на земле все революции»[91].

Композитор Георгий Свиридов, повидавший и советские и послесоветские годы, в одном не заметил различия: «Все убытки и потери в области искусства списаны на Сталина и Жданова, на Государство. Но дело в миллион раз сложнее. Государство давало лишь сигнал к атаке: „Можно травить! Ату их!“ Травлю же и все злодейства по истреблению культуры творила, главным образом, сама творческая среда, критики, философы, хранители марксистских заветов, окололитературные, околомузыкальные, околохудожественные деятели и т. д. Вот эти „полуобразованные“ держат в своих руках всю художественную, всю интеллектуальную жизнь, всю культуру и, что самое страшное, всю машину ежедневного, ежечасного воздействия на совершенно беззащитные головы подданных, обитателей государства. Нет ничего, что можно было бы противопоставить ежедневному присутствию в каждой семье, в каждом доме всех этих пропагандистов, использующих эту пропагандную машину для ломки, оболванивания человека, для систематического внушения ему чувства полного своего ничтожества, невежества, тупости, извечной бездарности России и нашего народа… Мысль, лежащая в основе этого искусства, такова: с Христианством как идеей покончено навсегда, оно изжило себя, не питает более душу и т. д. Такая философия нужна тем людям, которые несут в себе иную веру, иное ощущение мира, иную мысль о нем. Это мысль о неравенстве человеков, о неравенстве рас, об избранности для Власти, а не избранности для Жертвы, не избранности для Божественной истины, как ее понимает Христианство… Хозяева Мира,а они – есть,и не надо кричать о „демократических свободах“ Всему миру… Они посадили его, этот народ, на железную цепь, бесконечно унижая его, третируя, истребляя его святыни, его веру православную, его культуру, а главное – сам этот народ, который служил своей безликой массой своим палачам и тиранам, кровью своею питая их чудовищную, беспощадную власть… Несомненно – в основе геноцида, истребления христианских (главным образом) народов лежали мотивы Религиозного подвига, завоевания земли, истребления иных, иноверных племен, борьба с иноверцами-христианами. Никакими классовыми признаками нельзя объяснить неслыханные за последние 2000 лет казни: дворян, купечества, фабрикантов, помещиков, высокого духовенства и простых монахов, рабочих и десятков миллионов крестьян, солдат и матросов, генералов и офицерского корпуса, армии и флота. Истреблялись не сословия, а народы. И если бы не нужен был рабский слой для рабского труда, были бы истреблены все русские до единого человека, за исключением немногих, связанных семейным родством с ними,и то – строго по выбору.Коммунизм – дымовая завеса антихристианства, нарисованный на тюле макет якобы будущего общества процветания и всеобщего равенства. На деле же было установлено рабовладельческоеобщество библейского образца. Всенации, кроме одной, были в равном – абсолютно рабском положении»[92].

Эту тему нельзя замалчивать – потому что слишком уж всё повторяется. Так же, как и в пору «первой русской революции», в годы перестройки «все, в ком только было достаточно задору, все побежали на шумную площадь творить еврейскими руками русскую историю»[93]. И все та же удаль в словесном поругании святынь той земли, на которой живут русские евреи, характерна для многих нынешних еврейских публицистов.

Всё действительно повторяется с поразительной неизменчивостью. Как «демократы» предреволюционной поры требовали поражения России и прекращения войны на любых условиях – в том числе условиях капитуляции – так и сегодня те же лозунги встречаются в радикально-демократической печати. Я человек совершенно непартийный – но, скажите, от кого и куда я должен отшатнуться, прочитав такое высказывание главного редактора «Литературной газеты»: «Грязная чеченская война… „ЛГ“ сразу заняла позицию на ее прекращение в любое время и на любых условиях» (Литературная газета. 26.8.98)[94]? Любые условия? Так, на условиях полной капитуляции Россия должна выходить из любых конфликтов?

И еще круче: «В марте 1998 года секретарь совета безопасности Андрей Кокошин объяснял на Российском телевидении ведущему телепрограммы „Подробности“: „Самое главное – сохранить научно-техническую базу, сохранить кадры судостроителей, разработчиков, моряков“. Зачем?»[95].

Вот это «зачем?» парижской «Русской мысли» чудо как хорошо! Ну, в самом деле, с «демократической»-то точки зрения – зачем России сохранять «научно–техническую базу»! Зачем наука и техника России, которая, по мнению авторов сего издания, есть «страна, которая обычно пользовалась репутацией страны антисемитской»[96].

Вглядывание в лики современной власти (даже не столько банковской или политической, сколько журналистской) порождает недоумение: ну почему каждый раз, когда России ломают хребет – в этом событии принимают активнейшее участие и более всего им восторгаются именно евреи?

Тут стоит напомнить и о том зеркале, которое журналист Эдуард Тополь подставил уже не журналистам, а их хозяевам. Вот выдержки из его «Письма олигархам»: «Есть российское правительство – Ельцин, Кириенко, Федоров, Степашин. Но главный кукловод имеет длинную еврейскую фамилию – Березовско-Гусинско-Смоленско-Ходорковский и так далее. То есть впервые за тысячу лет с момента поселения евреев в России мы получили реальную власть в этой стране. Я хочу спросить вас в упор: как вы собираетесь употребить ее? Что вы собираетесь делать с этой страной? Уронить ее в хаос нищеты и войн или поднять из грязи? И чувствуете ли вы свою ответственность перед нашим народом за свои действия? – Знаете, затруднился с ответом Б. Березовский, – Мы, конечно, видим что финансовая власть оказалась в еврейских руках, но с точки зрения исторической ответственности мы на это никогда не смотрели…– Но раз уж так случилось, что у нас вся финансовая власть, а правительство состоит из полуевреев Кириенко и Чубайса, вы ощущаете всю меру риска, которому вы подвергаете наш народ в случае обвала России в пропасть? Антисемитские погромы могут обратиться в новый Холокост… Россия таки ухнула в финансовую пропасть. А вы – я имею в виду и лично вас и всех остальных евреев-олигархов – так и не осознали это как еврейскую трагедию… Знаете, когда в Германии все немецкие деньги оказались в руках еврейских банкиров, думавших лишь о приумножении своих богатств и власти, там появился Гитлер. Новые же русские чернорубашечники и фашисты всходят при вас, сегодня, на тучной ниве российской беды…»[97].

В этой статье сказаны вещи столь замолчанные и столь же очевидные, что Мстислав Ростропович счел нужным публично отреагировать: «Дорогой друг, дорогой Эдуард! Сегодня Галина дала мне прочитать “Аргументы и факты” с Вашим открытым письмом. Я расплакался, как ребенок… Я потрясен Вашей смелостью»[98].

Кому принадлежат деньги и пресса, тот осуществляет и реальную политическую власть – как публичную, так и тайную[99]. Как гражданину, мне было больно, что в мае 1999 года какие-то люди вбили клин между президентом и премьером, понудив Ельцина отправить Примакова в совершенно немотивированную отставку (речь идет о премьере, который пользовался безусловным доверием российского общества)[100]… Но, как русскому, мне вдвойне неприятно, что премьер-министра России в отставку отправили по требованию Бориса Абрамовича и еще некоего просто Абрамовича из “Сибнефти”[101].

В многонациональных странах порой устанавливается пропорциональное распределение власти между национальными общинами (вспомним Ливан). Так имеют ли право русские испытывать обеспокоенность по поводу того, что любые здравые соотношения были попраны, и важнейшие решения принимал не Совет Федерации, а еврейские банкиры? Можем ли мы в России требовать для себя таких же возможностей и прав, которыми обладают евреи? Например – если есть свой телеканал у Российского Еврейского Конгресса (НТВ)[102], то почему хотя бы один телеканал (со столь же легко, бесплатно и обширно принимаемой частотой вещания) не сделать русским и православным?

А без этого в 90-е годы получился странный перекос: все жители России должны были смотреть на свою жизнь, историю и будущее глазами одного меньшинства. В частности – тот, кто хочет казаться «современным», должен научиться клеймить «патриотизм»[103].

Вот это неумение просто «жить рядом» и порождает в самых разных обществах антисемитские настроения, порождает рано или поздно крик души (или – что хуже – толпы): да оставьте же вы нас в покое, не учите жить, не контролируйте нашу жизнь ни финансово, ни идеологически, не навязывайте нам ваше толкование нашей истории, нашей культуры и наших святынь[104].

## Тайна Израиля

Сегодня легче понять тайну Израиля, нежели сто лет назад, потому что для ее понимания надо представить себе мир, в котором живут только язычники. Надо вообразить мир, в котором Евангелие еще не проповедано, а вокруг кишьмя кишат маги, колдуны, шаманы, духи и боги. Сегодня это сделать проще. Снова обыватели пугают друг друга порчами и сглазами, снова бродячие шаманы предлагают свои услуги по «привороту» и «отвороту». Снова вокруг ярмарочное изобилие имен и масок различных духов и божеств, оккультных словечек, обозначающих всевозможные «планы», «эоны» и «энергии». Люди забыли, что можно просто встать перед Богом и без всяких сложных ритуалов, заклинаний и велеречивых именований сказать: «Господи!».

И сколь редко на книжных развалах, заставляющих городские перекрестки и подземные переходы, сегодня можно встретить книгу о православии, столь же редко три тысячи лет назад можно было на земле услышать слово о Едином Боге.

Израиль появился на арене мировой истории поздно и на очень ограниченном участке земли. Уже не одно тысячелетие культурной истории человечества было за спиной. Уже были построены египетские пирамиды. Уже были сложены шумерские сказания. Уже финикийские корабля бороздили Средиземное море… На Крите уже был построен лабиринт…

Уже много раз в самых разных странах и племенах были рассказаны странные мифы о том, что Бог был свергнут или убит. А на Его место воссели нынешние небесные «владыки» – ваалы. Так верили родственники евреев – жители Ханаана. Они были убеждены, что высший Бог был свергнут своим правнуком по имении Ваал. Этот миф из ближневосточных, скорее всего, хеттских, преданий перешел к грекам[105] (с переменой имен он теперь рассказывался о Зевсе и Кроносе). В Шумере верили, что нынешний их владыка – Мардук – пришел к власти, убив первичную богиню по имени Тиамат…

Люди кланялись духам, о которых и сами знали, что те не являются Богом, т. е. Изначальным творческим Бытием. Религия была неотрывна от магии и колдовства. И не только слабость человеческого духа была причиной забвения о Боге в религиях народов Земли. Те духи, к которым они разноименно взывали, были достаточно реальны. Они могли оказывать некоторую помощь – но при условии, что человеческое почитание будет замыкаться на них и не искать Бога.

У человечества была уже долгая и не слишком успешная религиозная история ко времени Моисея (время его жизни датируют обычно XIII в. до Р. Хр.). То, что произошло с Моисеем, не понять, если смотреть на него лишь из нашего времени и по нашим меркам. Когда светит Солнце – лучинка кажется ненужной и производящей скорее копоть, нежели свет. Но представим, что Солнце еще не взошло. И тогда найдется повод сказать доброе слово и о лучинке.

Жестокости Ветхого Завета кажутся ужасающими. Но, во-первых, если у нас создается о нем именно такое впечатление – значит, он все-таки привел к той цели, ради которой был некогда дан. Мы и наш мир действительно стали лучше. Нравственное чувство обострилось. Мы стали способны возмущаться тем, что в иные времена казалось само собой разумеющимся.

Ненависть Израиля к жителям Ханаана станет хотя бы понятной, если мы осознаем, с чем именно евреи там встретились. В Ханаане, Финикии и Карфагене (Карфаген – «Новгород» – был североафриканской провинцией Финикии) почитался бог по имени Ваал (отсюда – известные всем имена: Ганнибал «милостив ко мне Ваал» и Гасдрубал (Азрубаал) «Ваал помогает»)[106]. Это был бог солнца (Ваал-Хаммон – «владыка жара») и одновременно плодородия. Но жертвы этому солнечному божеству приносились по ночам. Эти жертвы сжигались в т.н. тофетах (букв. «место сожжения людей»; см. 2 Цар. 23,10, Иерем. 7,31). Останки хоронили в этом же дворе в специальных урнах, над которыми ставились стелы… Какие жертвы? – Дети…

«Антропологические исследования останков таких жертв показали, что 85% жертвы были моложе шести месяцев… Правда, жертву не сжигали живой; ребенка сначала умертвляли, а уже мертвого сжигали на бронзовых руках статуи бога, причем совершалось это ночью при звуках флейт, тамбуринов и лир. Такое жертвоприношение называлось молк или молек. Неправильно понятое, оно послужило поводом для сконструирования у финикийцев бога Молоха, пожирающего человеческие жизни… В жертву приносили главным образом детей аристократов. Это совпадало со старинными представлениями о долге тех, кто возглавлял общину, перед богами… При осаде города Агафоклом было сожжено более 500 детей – из них 200 были определены властями, а 300 пожертвованы добровольно… Детские жертвоприношения совершались ежегодно»[107].

Божий Промысл привел евреев в землю, обладатели которой (и их ближайшие родственники!) практиковали религию, наиболее контрастную, по отношению к их собственной. Даже язычники возмущались религией Ханаана. Персидский Царь Дарий, привлекая финикийцев стать его союзниками в походе на Грецию, ставил им в качестве условия союза – отказ от человеческих жертвоприношений[108]. Не вызывала пуническая «духовность» восторга и у греко-римских авторов.

Как справедливо заметил Г. К. Честертон, «очень разные, несовместимые вещи любили консулы Рима и пророки Израиля. Но ненавидели они одно и то же»[109]. Пунические войны Рима, призыв Катона Старшего «Карфаген должен быть разрушен», заклятие, наложенное римлянами на само место города, до основания разрушенного армией Сципиона[110], имеют общие нравственные корни с приказами Иисуса Навина, выжигавшего землю Ханаана[111] от людей, чей религиозный разум помутился настолько, что они в жертву своему богу приносили своих же первенцев, а свою богиню чтили священной проституцией (предоставляя иностранцам права входа в свои храмы – ради того, чтобы те смогли там лишить невинности ханаанских девиц)…

Бывает нужно очистить зараженную среду, чтобы сохранить здоровье. Фанатизм в Библии попускается – перед лицом языческих крайностей он бывает меньшим злом, чем равнодушие. Армагеддон –слово ставшее синонимом священной войны, происходит от имени ханаанского местечка Мегиддо, при раскопках которого «нашли в фундаменте стены сосуд с останками ребенка, очевидно, жертвы, принесенной при закладке»[112]…

Совсем не светлый фон предшествует появлению Израиля и окружает его в ходе его странствий. Мир заражен язычеством и смертью. Вот люди строят Вавилонскую башню. Зачем? Не для того, чтобы припасть к коленям Божиим[113], а для того, чтобы похвастаться и перед Небом, и перед другим людьми достижениями своей “передовой технологии”[114] и “сделать себе имя”.

В этом проблема: если Бог потерян, найти Его человеку уже не под силу. Как однажды сказал св. Иоанн Златоуст: как кто-либо сможет исправить то, что разрушил Сам Бог?[115] Если Бог отвернул Свое лицо – никак человек не сможет обежать Бога “вокруг”, чтобы снова заглянуть ему глаза. Греческие писатели вообще нередко полагали, что слово слово «бог» (qeos) происходит от глагола qeein – бежать. Но если Бог убегает – под силу ли человеку Его догнать?

Впрочем, человек не так уж и гнался за потерянным Богом. Очень важный символ встречает нас на пороге библейской истории: Адам, согрешив, прячется от Бога под кустом. Но Бог выходит на поиски человека и взывает: «Адам, где ты?». Вот главное отличие библейской религии от языческих традиций. Обычные человеческие религии рассказывают нам о том, как люди искали Бога[116]. Библия говорит о том, как Бог искал человека. От этого первого зова в книге Бытия – до заключительного призыва в Апокалипсисе: «Се, стою у двери и стучу, и к отворящему Мне войду и вечерять с ним буду».

И еще один очень важный урок встречает нас на первых страницах библейской истории. Библейский рассказ о создании мира в шесть дней характеризует прежде всего Бога Библии, и характеризует Его очень важной чертой: оказывается, это Бог терпения. Бог умеет терпеть несовершенство мира. То, что земля первого дня оказывается «безвидной и пустой», Бог не использует как повод для уничтожения как будто неудавшегося первого творческого акта. Уже упомянутый нами шумерский бог Апсу хотел уничтожить свои первые порождения. По Гесиоду также «дети, рожденные Геей-Землею и Небом-Ураном, были ужасны и стали отцу своему ненавистны с первого вгляда» (Теогония, 155). Но хотя Бог Библии не творит мир в одно мгновение сразу совершенным и наполненным благодарными созданиями, Он любуется и таким, несовершенным миром: «И увидел Бог, что это хорошо» (Быт. 1,12). Он разворачивает Свой замысел во времени. И благословляет даже промежуточные дни, то есть состояния Вселенной.

И затем, после первой ошибки людей, Бог терпения не отвернулся от них. Он стал дальше (люди отставили Его подальше от своей частной жизни) – но не отвернулся, не «разочаровался». Однажды, впрочем, по мере накопления человеческих мерзостей, и библейскому писателю представляется, что чаша терпения Бога оказалась переполнена, и он записывает: «и раскаялся Господь, что создал человека на земле» (Быт. 6,6). Но все же Бог верен Своим неверным детям: «Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя» (Ис. 49,15).

Библия – это откровение Божия терпения. Св. Иоанн Златоуст обращает внимание на то, что Бог, столь скорый в созидании, Бог, создавший весь мир всего за шесть дней, говорит воинам Израиля: «Семь дней обходите Иерихон». Как – восклицает Златоуст – «Ты созидаешь мир в шесть дней, и один город разрушаешь в семь дней?»[117]

Еще у Златоуста есть сравнение Бога с земледельцем. «Что скажет незнающий человек, увидев земледельца, бросающего зерна на землю? Он бросает готовые вещи, с таким трудом собранные, да еще и молится, чтобы пошел дождь и все это быстрее сгнило!»[118]. Когда сеятель раздаст зерна – он может лишь терпеливо ждать урожая. Христос запрещает апостолам прежде времени производить жатву. Даже ереси нельзя выпалывать серпом.

Труд земледельца учит терпению. «Не получали ли мы иногда детьми семян, чтобы их посеять? Не бегали ли мы потом через каждый час посмотреть, не показались ли из земли ростки? В конце концов мы часто раскапывали землю, чтобы убедиться в том, что семена прорастают, и добивались того, что семена не всходили. Не случалось ли нам жать или даже раскрывать руками бутон, чтобы он скорее расцвел и не бывали ли мы очень огорчены, когда он потом увядал, испорченный нами. Мы не знали, как нужно обходиться с живым. У нас не было терпения. То, что Бог хотел создать жизнь на земле – это откровение Его терпения» (Гвардини)[119].

Бог – земледелец, а не тиран. «Что сделали бы мы, если бы мы строили мир, вызвали к жизни великое бытие и увидели, что здесь что-то не удалось, там только наполовину в порядке, а тут тот и другое стоит не на своем месте? Сейчас же вмешались бы, вырвали, уничтожили, не так ли? Мы бы не заметили ценности, заключающейся даже в несовершенном, искры истинного света в неудавшемся – мы бы забыли, как важно оно для всего прекрасного» (Гвардини)[120].

Итак, Бог не отворачивается от мира – даже от мира, забывшего Его, от мира, отрезанного от Творца всевозможными духовными самозванцами. Бог выходит на поиски человека.

Но – попробуйте почитать Евангелие закоренелому оккультисту. Он найдет в нем лишь подтверждение своим языческим взглядам. Его новизны он даже не заметит, всё перетолкует по своим привычкам в плоско-"эзотерическом" духе. Слово Божие не нашло Себе собеседника среди народов земли…

Да, еще одно обстоятельство важно помнить: это было в те времена, когда люди еще не вполне осознали свою самостоятельность и личностную уникальность. Человек мыслил себя только частью какого-то целого. Субъектом мысли, веры, исторического действия, был не отдельный человек, а народ или город – полис. В ту пору религия еще не была личным делом, делом совести. Она воспринималась как дело публичное, общественное, государственное. Поэтому невозможно было находить отдельных людей среди разных народов и через них возвещать Истину. Чтобы люди могли расслышать Слово Бога, принять Его закон и действительно их исполнять – нужно было обратиться не к одному отдельному человеку, но к целостной общине таких людей, то есть – к народу. Поэтому Слово Божие ищет Своего собеседника среди народов. И не находит. Все народы уже привыкли слушать ночные шорохи. И тогда Слово решает создать Себе собеседника.

Мы привыкли к выражению «Израиль – богоизбранный народ». Но у этого выражения есть один оттенок и небиблейский и просто неприятный. Сразу возникает ассоциация с магазином: Бог присматривается к представленным пред Его ликом народам и из множества лиц выбирает еврейское – чем-то именно евреи Ему понравились больше. За некие предшествующие заслуги евреям даруется теперь привилегия считаться народом Богоизбранным…

Но при внимательном чтении Библии история получается совсем иная: Израиль не богоизбранный народ, а богосозданный. «Этот народ Я образовал для Себя» (Ис. 43,21). У Израиля не было истории, которая бы предшествовала его вступлению в завет с Богом. У Авраама, родоначальника еврейского народа, не было детей. Бог пожелал вступить в завет с потомством бездетного старика – и для этого дал ему это потомство. Более того – чтобы Израиль навсегда понял, что нет у него естественного «права на жизнь», что всё его существование есть Божий дар, что он держится в бытии на волоске милости Божией, а не на граните «естественного права», Аврааму повелевается принести в жертву своего единственного сына – Исаака. Принести в жертву означает – отказаться от владения, отречься от прав собственности. Пожертвованное уже не мое. Исаак, приносимый в жертву – это разрыв естественного преемства от отца к сыну. Исаак оказывается уже не столько сыном Авраама, сколько сыном Божиим, Его «первенцем».

Это народ, созданный для слышания, для отклика на Слово Божие. Народ, который своим возникновением обязан Завету. Однако то, что он расслышит, он должен будет рассказать остальным. Израиль создан для того, чтобы то, чем он живет, постепенно смогло вобрать в себя весь мир, очистив его от язычества.

Несколько отойдя от богословской темы, отмечу, что богосозданность Израиля парадоксальным образом есть одна из причин, породивших тот кризис, анализу которого и посвящена данная книга.

Дело в том, что, когда Господь создавал Израиль, Он сотворил его таким, чтобы тот смог выжить среди более старших и более мощных (как культурно, так и политически более мощных народов и империй). Израилю был дан поразительный талант сопротивляемости, талант революционерства. Чтобы Израиль смог выжить в Империях – в египетской и вавилонской, греческой и римской – ему была дана пробивная сила, которой обладает травинка, взламывающая асфальт.

Этот дар остался у Израиля и тогда, когда дары пророческие и духовные были у него отняты.

Но теперь этот талант начал работать уже против христианских империй и культур. И уж если в христианском мире свершается революция, направленная на разрушение канонов и традиций, национальных форм бытия и сознания, слишком часто евреи не могут остаться в стороне, но принимают в ней активнейшее участие – если и не прямо ее создавая, то по крайней мере провоцируя постоянным брюзжанием по поводу “этой страны” и “этих догм”, или же организуя ей информационно-рекламную, а порой и финансовую, поддержку[121] (естественно, что как у и всех жителей и граждан страны, у евреев есть право выражать свое недовольство и учатсвовать в общегражданских процессах. Но вот мотивы их участия в революциях только ли социальные, только ли те, что и у их немецких или русских соратнииков, или же к ним прибавляются и свои, национально-религиозные поводы к раздражению, ненависти и ниспровержению?).

У каждого народа вырабатывается свой национальный идеал. Этом может быть идеал благородного рыцаря, мудрого шута, трудолюбивого пахаря, удачливого купца… Идеал Израиля – это Пророк. Пророк обличает пороки и язычников и своего народа. Он бунтует ради поруганной или запыленно-подзабытой Правды. Секулярный вариант Пророка – «оппозиционный журналист». Этот еврейский идеал удачнее всего выражен в призыве Галича: «Сможешь выйти на площадь в тот назначенный час?!».

Плохо это или хорошо? Выбор оценки зависит от того, с кем отождествляет себя тот, кто считает возможным ставить такие нравственные оценки «национальным духам». В конце концов, что русскому здорово, то немцу смерть. Но верно и обратное: не всегда то, что хорошо для «диаспоры», хорошо для «коренного населения». В модных (и очень качественно снятых) фильмах ВВС про Animal Planet постоянно говорится, что не надо скорбеть о смерти оленёнка: ведь теперь у задравшей его львицы есть молоко для своих котят… Ну, а мне все же жалко олененка. И пока львица просто играет со своими котятами – это дивно. Но когда она задирает мою страну, веру моего народа – позвольте уж моим симпатиям быть с «нашими».

Православно-русский идеал был совершенно иным. Это был идеал тихого праведника. Добрый человек Древней Руси – это молитвенник, человек, неслышно и нерекламно созидающий добро в себе и раздающий его окружающим. Не пожар, а свечка: огонек, тянущийся к небу и светящий окружающим.

Но в России к началу ХХ века произошла смена национального идеала. Сначала она захватила интеллигенцию, а затем даже церковные люди забыли о своем идеале и стали смотреть на церковную же жизнь еврейскими глазами, оценивая служение церковных пастырей по меркам совершенно нецерковным. «Всякую борьбу, всякий подвиг со стороны Церкви эмиграция мыслила лишь как политический заговор, призыв к восстанию, к свержению внешнего владычества советов. Делу духовного очищения народа, пробуждения в нем лучших человеческих свойств – делу, для которого так много потрудились при татарах и св. Алексий, и преподобный Сергий – беженское сознание не придавало почти никакого значения… Когда угроза казни нависла над головой Святейшего, некоторые круги эмиграции, не причастные ни умом ни сердцем к великому делу Церкви и личному подвигу Первосвятителя, страшно сказать – тайно желали, чтобы казнь совершилась, ибо они надеялись, что после такого удара волна народного негодования сметет советские твердыни»[122].

Сегодня в «православно-патриотической» печати раздаются упреки Патриарху за то, что он не воюет со светской властью. Церковных иерархов, пастырей и проповедников оценивают по тому, насколько громко, гневно, решительно и радикально они осуждают то, что считается принятым осуждать в современном православном истеблишменте. Человека лишают права на молчание. «А почему это ваш Патриарх промолчал тогда-то?»; «Как посмел Солженицын промолчать тогда?»; «А почему Вы не пишете на эту тему?». Так что спрос на статьи митр. Иоанна есть симптом болезни, поразившей нашу Церковь – признак ее иудаизации.[123] Ищут протеста, ищут обличителя, “вождя”. Ищут не старца и не келейной тишины, а бунта и митинговщины. В обществе, даже церковном – спрос на бунтаря, а не на тихого строителя… Я сам болен этой болезнью – и потому понужден о ней говорить…

И так силен в евреях революционный пафос, пророческий пафос, твердящий «мы в ответе за все», что даже в крещеных евреях, в евреях, принявших священство и даже монашество, он продолжает вспыхивать. Весьма часто приходится замечать, что этнический еврей, ставший православным священником, становится человеком «партии» и крайности. Он не может ограничить себя просто кругом своих приходских или монашеских обязанностей. Ему нужно «спасать Православие». И он или уходит в эксперименты, модернизм и экуменизм, требуя «обновления». Или же проводит «консервативную революцию», вполне по фарисейски требуя непреклонного исполнения всех предписаний Типикона и древних канонов и возмущаясь тем, что современная церковная жизнь не совсем им соответствует. И, конечно, во втором случае он и сам не замечает, что стал модернистом. Ибо это модернизм – студенту семинарии или академии писать донос на профессора, якобы уклонившегося в ересь. Ибо это модернизм – когда начинающий преподаватель-монах обходит классы и спальни семинаристов, настраивая их против старших профессоров. Ибо это модернизм – обращаться к Патриарху не с «прошениями», а с «заявлениями», в которых «смиренные иноки» «присоединяются к требованиям».

Для еврея почти невозможно не считать себя мерилом истины и православия. Все, что отличается хоть на йоту – это непременно угроза демократии, или угроза человечеству, или угроза православию. Рано или поздно еврей, поначалу робко-смиренный, все же ощутит себя цензором[124]. Прадед Ленина, Давид Бланк, приняв православие, в 1846 г. направил императору Николаю I послание, в котором призывал создать российским евреям такие условия, при которых все они отказались бы от своей национальной религии. Тогдашний министр внутренних дел Л. А. Перовский счел необходимым сообщить Николаю I о предложениях этого ленинского прадеда, который, по словам министра, “ревнуя к христианству, излагает некоторые меры, могущие, по его мнению, служить побуждением к обращению евреев”[125]. Да и «Великий Инквизитор» всех времен и народов – Торквемада – был крещеным евреем[126] как и его преемник Диего Деса[127].

Но вновь скажу: у этого неизбывного революционно-максималистского энтузиазма евреев есть религиозные корни.

Теперь снова вернемся к той поре, когда Господь создавал еврейский народ.

Прежде всего новорожденный сам не должен превратиться в очередного поставщика языческих мифов. Что такое язычество?

Языческий – значит народный. Язычество – религия «языков», народов. Это плод человеческого религиозного творчества. Христианское богословие признает те механизмы мифотворчества, которые описывает современное научное религиеведение, философия и психология религии. Мы только говорим: эти человеческие механизмы действуют вполне и исчерпывающе в языческих религиях, но они недостаточны для объяснения христианства. Помимо механизмов «архетипов», «проекции», «сублимации», «вытеснения» и т. п. для объяснения христианства нужен прежде всего сам Христос. Может быть, поражение Спартака и в самом деле облегчило победу Христа. Но для этой победы все-таки необходим был Сам Христос.

С точки зрения библейского богословия язычество – это плод религиозных исканий людей, а Завет – это результат того, что Бог Сам открыл Себя людям. Библейская религия не есть религия Израиля. Это не есть некая система верований, выработанная еврейским народом в древности. Библия навязана Израилю, а не создана им[128].

Моисей силой уводит свой народ из Египта («Моисей сказал Господу: Ты силою Твоею вывел народ сей» – Числ. 14,13), и цель его сорока-летнего странствия –… смерть его же собственного народа: «все, которые видели славу Мою и знамения Мои, сделанные Мною в Египте и в пустыне, и искушали Меня уже десять раз, и не слушали гласа Моего, не увидят земли, которую Я с клятвою обещал отцам их; только детям их, которые здесь со Мною, которые не знают, что добро, что зло, всем малолетним, ничего не смыслящим, им дам землю, а все, раздражавшие Меня, не увидят ее» (Числ. 14,20-23). Те, кто родились в рабстве, те, кто слишком пропитан египетским магизмом и язычеством[129], не могут войти в Святую Землю (даже сам Моисей лишь издалека видит ее, но не прикасается к Обетованной Земле). Эти сорок лет – непрестанная чреда бунтов Израиля против Моисея и его Бога.

Евреям не нравится их новая религия («доколе злому обществу сему роптать на Меня?» – Числ. 14,27). И Моисей не в восторге от своего народа. Вот – его горькая исповедь: «И сказал Моисей Господу: для чего Ты мучишь раба Твоего? И почему я не нашел милости пред очами Твоими, что Ты возложил на меня бремя всего народа сего? разве я носил во чреве весь народ сей, и разве я родил его, что Ты говоришь мне: неси его на руках твоих, как нянька носит ребенка, в землю, которую Ты с клятвою обещал отцам его? откуда мне взять мяса, чтобы дать всему народу сему? Ибо они плачут предо мною и говорят: дай нам есть мяса. Я один не могу нести всего народа сего, потому что он тяжел для меня; когда Ты так поступаешь со мною, то лучше умертви меня» (Числ. 11,11-15).

После Моисея уже судьи и пророки вступают в борьбу с языческими влечениями своего народа. Изготовление идолов и спиритизм, магия и астрология, увлечение языческими доктринами и практиками соседних племен – вот то, к чему при малейшем попущении уклоняется народ, и откуда его вновь и вновь оттаскивают посланные Богом фанатики[130]. Пророки и судьи и силой Божией и мечом убивают бунтовщиков; бунтари (выражающие народные чаяния, то есть мечту о магии, приносящей богатство) убивают и изгоняют пророков… Иные же замучены были, не приняв освобождения; другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу; были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке… умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням, по пещерам и ущельям земли (Евр. 11, 35–38).

Народ приказывал пророкам: «не проророчествуй о имени Господа, а если нет, то умрешь в руках наших» (Иер. 11,21). Пророки же умоляли Господа: «Боже, вступись в тяжбу мою с народом недобрым» (Пс. 42,1). И Бог откликался на их призыв. Вот как в Его глазах выглядела история Израиля: При рождении твоем… пупа твоего не отрезали, и водою ты не была омыта, и пеленами не повита. Ничей глаз не сжалился над тобою… но ты выброшена была на поле, по презрению к жизни твоей, в день рождения твоего. И проходил Я мимо тебя, и увидел тебя, брошенную на попрание в кровях твоих, и сказал тебе: «живи!»… Ты выросла и стала большая… И проходил Я мимо тебя, и увидел тебя, и вот, это было время твое, время любви; и простер Я воскрилия риз Моих на тебя, и покрыл наготу твою, и ты стала Моею. Омыл Я тебя водою и смыл с тебя кровь твою и помазал тебя елеем… И нарядил тебя в наряды… украшалась ты золотом и серебром, и была чрезвычайно красива… Но ты понадеялась на красоту твою, и, пользуясь славою твоею, стала блудить и расточала блудодейство твое на всякого мимоходящего, отдаваясь ему… позорила красоту твою и раскидывала ноги твои для всякого мимоходящего… Как истомлено должно быть сердце твое… когда ты все это делала, как необузданная блудница!…Всем блудницам дают подарки, а ты сама давала подарки всем любовникам твоим и подкупала их… Посему выслушай, блудница, слово Господне! Я соберу всех любовников твоих… предам тебя в руки их и они разорят блудилища твои, и разрубят… тебя мечами своими… Я поступлю с тобою, как поступила ты, презрев клятву нарушением союза. Но Я вспомню союз Мой с тобою… и восстановлю с тобою вечный союз. И ты вспомнишь о путях твоих, и будет стыдно тебе… Я прощу тебе все, что ты делала… Я не хочу смерти умирающего… но обратитесь, и живите! (Иез. 16,4 –18,32).

Можно вспомнить и слова Христа, обращенные к Израилю: Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст (Мф. 23, 37). Повзрослевший и обнаглевший подкидыш разрывает с Тем, Кто его взрастил…

Итак, религия Завета навязывается Израилю, а не творится им. Это видно не только из того, что говорят те или иные библейские тексты. Еще более это заметно из их умолчаний. Для народно-языческой религии две темы важнее всего: рассказы о звездах и повествования о посмертии. Но на месте этих сюжетов в Библии – зияющие лакуны…

«Об астрономии так мало говорится в Библии, что даже ни разу не названы все планеты», – подметил еще Галилей[131]. Совершенно сознательно в Шестодневе Моисея солнце и луна не именуются. Зная языческую традицию («боги – это те самые Солнце и луна и планеты и неподвижные звезды» Цицерон. О природе богов 2,80), Моисей просто говорит «светило большое» и «светило малое», избегая слов «солнце» и «луна». Тем самым он профанирует языческие святыни. Солнце отныне просто солнце, а не Ра, и луна есть просто луна, а не Астарта-Селена-Танит-Иштар-Инанна-Сома[132]. На современном языке он мог бы сказать: «А еще Бог создал две системы освещения: одну основную, а вторую аварийную». И результат был бы тот же: кланяться лампочкам, подвешенным над нашими головами, как гласит инструкция, ради помощи нам – уже нет желания.

Светила уже не планетарные боги. Они поставлены на службу земле. – «Дабы ты, взглянув на небо, и увидев солнце, луну и звезды, и все воинство небесное, не прельстился и не поклонился им и не служил им» (Втор. 4,19). Оттого в Библии отсутствуют звездные мифы.

Библия расколдовывает мир, освобождает человека от астролатрии, пленения звездами. «Ахуру чтим и Мазду, луне и звездам молимся» – бормотали язычники[133]. А пророки возражали: «Солнце и луна, и звезды, будучи светлы и посылаемы ради потребности, благопослушны… Почему же можно подумать или сказать, что они боги, когда они не сильны ни суда рассудить, ни добра сделать людям? Итак, зная, что они не боги, не бойтесь их» (Послание Иеремии, 59-64)[134].

Еще более разительна вторая библейская лакуна.

Повсюду развитые религии, религии, которые обрели нравственное измерение (а к числу таковых даже с самой что ни на есть «объективно-религиоведческой» точки зрения принадлежит и религия Древнего Израиля, религия Пророков), говорят о том, что человека за пределами этой жизни ждет воздаяние: злом за содеянное им зло и добром за сотворенное благо. Религии весьма по-разному определяют, что благо и что худо для последующей судьбы души. У разных религий вполне разные ответы на вопрос, что именно в человеке может войти в будущее. Весьма различны и представления о том, какой будет эта грядущая, подлинная реальность. Религии могут по-разному представлять себе вообще эту будущую жизнь (растворение в Абсолюте, вхождение в Нирвану, лучшее перевоплощение, жизнь в мире богов и предков, телесное воскрешение и т. п.). Но все они говорят: то, что ты начал на земле, продолжится в будущем.

Так говорят все развитые религии, но не религия Ветхого Завета. Эта религия ничего не говорит своим адептам о выживании человека (его души, «атмана» и т. п.) после смерти тела.

Ветхозаветные книги не содержат обещания посмертной награды, не ожидают рая. Вспомни, что жизнь моя дуновение, что око мое не возвратится видеть доброе. Не увидит меня око видевшего меня; очи Твои на меня, – и нет меня. Редеет облако, и уходит; так нисшедший в преисподнюю не выйдет, не возвратится более в дом свой, и место его не будет уже знать его. Не буду же я удерживать уст моих; буду говорить в стеснении духа моего; буду жаловаться в горести души моей (Иов. 7, 7–11). Смерть в восприятии ветхозаветных авторов – не освобождение от тела и не шаг к воссоединению с Божественным Духом. Здесь, на земле, можно говорить с Богом. Смерть же есть та бездна, в которую даже взгляд Бога не опускается, и то пространство, которое не охватывается Божией памятью и Божиим Промыслом. Бог не может заботиться о том, чего нет…

Человеческое религиозное мышление естественно творит свои представления о грядущей судьбе человека. Цель любой религии – преодоление смерти. Именно это, а не вопрос о происхождении мироздания – главное, что интересует более всего любого человека в религии: «Господи, как мне умирать будет?».

Здесь же – средоточие египетской мудрости. Таинство погребения и мистерия «отверзения уст» усопшему, секреты бальзамирования и пирамид, советы по оправданию на загробных судах и предолению мытарств – вот где билось сердце египетской религии. Израиль в минуту своего исторического рождения выходит из Египта, выносит оттуда египетские богатства… Сам Моисей был научен «всей мудрости Египетской» (Деян. 7,22). Но именно из этой, танатологической[135] египетской сокровищницы евреи не взяли ничего. Ни одного погребального обряда, ни одной заупокойной молитвы нет на страницах Ветхого Завета. Только очень жесткая цензура могла порвать вековое влияние Египта на мысль и верования евреев. Этот разрыв несомненно состоялся. Значит, и цензура была жесткой, а перевоспитание суровым и систематическим. Народу не позволили создать свою мифологию.

Интерес к «космографии» и к посмертию, столь естественный и столь страстный у оккультистов всех времен, не был поощрен Библией. Естественные, слишком естественные порывы мифотворчества сдерживаются уздой Закона и огнем пророческих речей.

Молчание Слова Божия о посмертии страшит людей Ветхого Завета. Им хотелось бы иначе думать о смерти – но Откровение, получаемое ими, не согласно с чаяниями человеческого сердца и молчит о том, что хотелось бы услышать человеку[136]…

Я не случайно упомянул об Откровении. В том религиоведческом факте, что Ветхий Завет не отвечает на самые естественные вопросы человеческого разума и сердца, я вижу подтверждение его нечеловеческого, сверхъестественного происхождения.

Наконец, третий аргумент в пользу не-естественного происхождения религии Израиля дает история этого народа. Слишком уж поразительная разница между тем, во что и как верили евреи во времена пророков, и тем, во что превратился иудаизм после отвержения им Нового Завета. Все то, что было запрещено Ветхим Заветом, есть в Каббале – магия и оккультизм, астрология и отрицание Единого Личного Бога Творца[137]. Даже языческая доктрина переселения душ в опустевшем доме Израиля прописалась одна из первых. Когда Израиль не принял Новый Завет, и остался в пустом доме, когда «старшие ушли» (ушли пророки и ушла Благодать Божия) – он наконец вполне предался желаниям своего сердца и создал себе ту религию, которую мешали ему сотворить пророки. Он создал религию самообожествления[138]. Он создал Каббалу.

В том, что Израиль увлекся магией – в этом нет ничего странного. «Побыстрее, покрупнее и подешевле» – с этими привычными базарными требованиями любой народ переступает границу мира духов. С точки зрения истории религии странно было, что в истории Израиля это увлечение проявилось так поздно, а до того более тысячи лет Древний Израиль смог прожить с религией, которая – в отличие от язычествующих соседей – ничего не знала о «божественных браках»[139], не слагала мифов о происхождении созвездий и планет[140], не поклонялась звездам и духам, не свершала культ предков, не молилась богине богатства и божествам загробного мира. Но «ставши на широкий путь ничем не стесняемого творчества, еврейский народ в своей старости взялся за сказки, которые другие народы любили слушать в своей молодости»[141].

В общем, пока Промысл Божий хранил и направлял религиозную жизнь Израиля, она была полна странностей.

Но было бы наивно ожидать, что народы, не слышавшие прямого гласа Божия, вдруг воспримут эту странную религию недавно невесть откуда взявшихся кочевников-евреев. Нет, не к миссионерству призван Израиль. Да и сам он еще не вполне понимает, кто он, и зачем Бог так требовательно разговаривает с ним. Он еще не знает того будущего, ради которого он создан, того будущего, ниточки которого рукой Промысла ткутся в истории еврейских патриархов. «Первенцу» еще надо расти. И ему самому еще не вполне ясно – что именно он должен подарить миру. Так что сначала Израиль должен просто выжить.

А чтобы болезней роста у него было поменьше – ему дается строгий «дядька». Апостол Павел говорит, что еврейский ветхозаветный закон – это “детоводитель ко Христу” (Гал.3,24). Это странное слово, присутствующее далеко не в каждом словаре русского языка, становится понятнее, если вспомнить его греческую основу. В греческом тексте апостола Павла стоит слово paedagwgov. Но было бы ошибочно перевести его современным русским словом «педагог». Если в современном русском языке педагог означает учитель, то в античном мире это было не совсем так. Педагогом назывался раб, служение которого состояло в том, чтобы отвести мальчика от дома до гимназии, следя при этом, чтобы тот не шалил, не тратил силы и внимание попусту. Педагог смотрит за тем, чтобы ребенок дошел до класса в таком состоянии, чтобы смог слушать и слышать рассказ учителя. Сам же педагог – не учитель. Он – поводырь, именно дядька, смотрящий за мальцом и замолкающий, когда в классную комнату наконец-то входит господин учитель.

Так вот, еврейский закон – не столько учит, сколько предостерегает. Не случайно среди 613 заповедей Пятикнижия (Торы) 365 запретов и 248 повелений. Число негативных повелений, предостережений, гораздо больше, чем число позитивных заповедей, предписаний. Учитель придет потом. Учитель уже знает по горькому опыту, что яркая мишура колдовства и магизма отвлекает детей, прельщает их и не позволяет им собрать свое внимание и сосредоточиться на том, что говорится Учителем. Знает Учитель и о том, что дети доверительнее слушают рассказы детей же. Поэтому Он берет одного ребенка на воспитание. Берет подкидыша, найденыша (Иез. 16).

Израиль, некогда созданный Богом чрез Авраама, оказавшись затем в египетском рабстве, забыл себя, забыл о своем назначении, и о Боге. Но Бог снова находит его. И через Моисея поясняет, что делает это уже не в первый раз. Впервые Бог вышел на поиски человека еще тогда, когда человек был только один, и звали его – Адам (Быт. 3,9).

Но – педагогом быть опасно. Ведь желания воспитанника и задачи, поставленные перед педагогом, могут расходиться. А, значит, педагог вынужден бывать строгим: «мы заключены были под стражею закона до того времени, как надлежало открыться вере… по пришествии веры мы уже не под руководством детоводителя» (Гал. 3, 23-25). «Педагоги, по свидетельству одного современника, – заботились обо всем, что касается жизненных нужд воспитанника, но они пеклись и о деле еще более важном – о целомудрии; педагоги, стражи и охранители, стена цветущего возраста, они охраняли питомцев от злых искусителей, как лающие собаки от волков». Педагоги следили за приготовлением уроков учениками с вечера и чуть свет поднимали их с постели. Преподанное от учителя репетировалось при помощи педагога, причем он, поощряя ученика, «кричал на него, показывая розгу, и свистал ремнем и чрез эту работу приводил на память забытое учеником»[142].

Дети подрастают, наполняются силами и начинают бунтовать против тех, перед кем смирялись еще вчера. «Должность педагога сопряжена была с неприятностями. Иногда ученики самые злые шутки проделывали над бедным педагогом. Если педагог возбуждал ненависть в своих молодых питомцах, горе ему. Случалось, что дерзкие шалуны сажали бедного педагога на ковер, какой обыкновенно постилался на полу, подбрасывали ковер с сидящим на нем кверху, как можно выше, сами же отскакивали, так что педагог низвергался наземь; иногда он больно ушибался, причем сама жизнь его подвергалась опасности. Но педагоги должны были прощать ученикам, потому что они были рабского состояния…»[143].

Так и отношения Бога с Израилем складывались непросто. Само слово Израиль может быть переведено двояко: «видящий Бога» и «борющийся с Богом». Боговидец и – Богоборец[144]. “Я вспоминаю о дружестве юности твоей, о любви твоей, когда ты была невестою, когда последовала за Мною в пустыню… Какую неправду нашли во Мне отцы ваши, что удалились от Меня и пошли за суетою, и не сказали: “где Господь, который вывел нас из земли Египетской?”. Я ввел вас в землю плодоносную, а вы вошли и осквернили землю Мою. Пастыри отпали от Меня, и пророки пророчествовали во имя Ваала и ходили во след тех, которые не помогают. Переменил ли какой народ богов своих, хотя они и не боги? Мой народ променял славу свою на то, что не помогает. Два зла сделал народ Мой: Меня, источник воды живой, оставили, и высекли себе водоемы разбитые, которые не могут держать воды. Издавна Я сокрушил ярмо твое, разорвал узы твои, и ты говорил: “не буду служить идолам ”, а между тем на всяком высоком холме и под всяким ветвистым деревом ты блудодействовал. Я насадил тебя как благородную лозу, – как же ты превратилась у Меня в дикую отрасль чужой лозы? Ты сказал: “люблю чужих и буду ходить во след их”. Со многими любовниками блудодействовала, – и однако же возвратись ко Мне. Возвратитесь, дети-отступники. Возвратитесь, мятежные дети: Я исцелю вашу непокорность” (Иер. 2.2 – 3,23).

Понятен поэтому инцидент, произошедший в 1997 г. в Израиле: Б. Нетаньяху, израильский премьер, выступая перед выпускниками одной из еврейских школ Иерусалима, позволил себе пошутить и сказать, что он, мол, не во всем согласен с Моисеем: "Моисей назвал еврейский народ «жестоковыйным»[145], а мы-то с вами знаем, что на самом деле мы с вами народ очень даже радушный". Раввинатский суд Израиля выступил с протестом. Премьер вынужден был принести извинения. Но конфликт, разгоревшийся в его душе, вполне понятен: это столкновение национального чувства и религиозного долга. Как иудей, он обязан признавать Боговдохновенность книг Моисея, но как еврею ему не всегда приятно то, что эти книги говорят о его народе.

И все же, как ни много было бунтов Израиля против посылаемых ему педагогов, в конце концов Израиль искренне полюбил своего «дядьку». В индуистской мифологии есть представления об «аватарах», посылаемых на землю в те эпохи, когда люди забывают духовные основы своей жизни. По индийским представлениям, Бог приходит к людям в эпохи кризисов и духовного омертвения – чтобы разбудить людей от спячки. Да и многие христианские книги, равно как и светские, говорят о том, что Новый Завет пришел тогда, когда изнемог Завет Ветхий, когда люди разочаровались в нем… Но это не так. Именно евангельские времена – это та пора, когда наконец-то сбывается мечта древних пророков Израиля. Народ действительно едва ли не впервые за всю свою историю стал благочестив. Заигрывания с языческими богами были отставлены. Жажда жить по заповедям стала общенародной.

Вспомним знаменитую евангельскую сцену с блудницей (Ин. 8). Вспомним, как толпа, только что готовая «по закону» казнить грешницу, реагирует на слова Христа: «Кто из вас без греха, первый брось в нее камень». Толпа тихо разошлась. Какое дивное, мгновенное и массовое совестное преображение. И это были те самые «книжники и фарисеи» (Ин. 8,3), которых мы привыкли осуждать за их гордыню и беспокаянность… Да ведь если сегодня, через двадцать веков после тех событий, митинговщикам у Красной площади предложить: «Пусть первым камень в Ельцина кинет тот, кто сам без греха!» – то брусчатка будет разобрана в одно мгновение…

Те самые «книжники и фарисеи», которых мы так часто встречаем на евангельских страницах – это невиданный ранее факт поразительного духовного пробуждения в народе. Ведь «книжники и фарисеи» – это не профессиональные священнослужители. Это люди из народа, миряне. Но, оказывается, для этих мирян вопросы духовной жинзи, вопросы правильного исполнения норм Закона стали вопросами близкими, жизненно важными. Книжники и фарисеи эпохи рубежа Заветов сродни украинским «братствам», в эпоху насаждения униатства отстаивавшим Православие по велению сердца[146]. Во времена Иисуса фарисейская община насчитывала уже около 6000 членов (правда, при этом нам известны лишь два человека, которые сами себя называли фарисеями: это Иосиф Флавий и ап.Павел)[147].

Народ полюбил Закон. Но эта влюбленность оказалась как раз неуместной, запоздалой. Если ребенок начинает капризничать на пороге школы, до которой он был долго и небеспроблемно веден педагогом, если он не отпускает сего «провожатого», не желает остаться один на один с учителем, то он рискует остаться неучем. Всем нам знакомы детские слезы на пороге школы, когда родители уходят, оставляя малыша наедине с учителями. Если эти слезы воспринять слишком всерьез, если уступить минутному детскому капризу, то мы лишь повредим ребенку, лишим его будущего.

Бывает также, что рассказы «дядьки» отличаются от тех азов «научности», что преподаются в школе. И тогда тоже в ребенке может возникнуть конфликт, и он может отвергнуть рассказ малознакомого ему учителя, предпочтя остаться при россказнях любимого им педагога. Педагог сам признается: пора оставить меня, не все расказанное мною нужно понимать буквально: «Дах им заповеди не добры» (Иез. 20,25; слав. перевод)[148]. Но влюбленный ребенок стоит на своем и запрещает исправлять даже очевидные помарки и опечатки в хранимых «педагогических» записках.

В общем, однажды бунт Израиля против воли Бога оказался успешным. Так неожиданно и так разительно разошлись замыслы Бога Израиля, что тот не поверил, что воля Бога может быть такой. И с тех пор уже много столетий иудеи говорят: «Последователи Иешу были людьми не искушенными в законе, а потому легковерными и падкими на чудеса. Ведь с точки зрения иудаизма мессия не обязан обладать сверхестественными способностями. Он должен происходить из царской династии Давида и принести еврейскому народу освобождение от чужеземного ига. Вовсе не дело мессии заботиться о спасении душ своей паствы»[149]. "Невозможно поверить в его мессианство, потому что пророк говорит о мессии, что «он будет владеть от моря до моря и от реки до концов земли» (Пс. 71,8). У Иешу же не было вообще никакой власти, ибо при жизни он сам был гоним врагами и скрывался от них… А в агаде говорится: «Скажут мессии-властителю: „Такое-то государство взбунтовалось против тебя“, а он скажет: „да погубит его нашествие саранчи“. Скажут ему: „Такая-то область не подчиняется тебе“. А он скажет: „Нашествие диких зверей истребит ее“»[150].

Вот изложение иудейской «христологии»

"а) Мессия является человеком в том же смысле, в котором был человеком царь Давид (Давид был помазан на царство и тем самым был Помазанником – Мессией). Мы помним, что он воевал, грешил, составлял Псалмы. Как чудотворец нигде ни разу не отмечен. При этом возможность того, что он может оказаться чудотворцем, никем не отвергается.

б) Как и царь Давид Мессия будет вести победоносные войны и спасет Израиль от его внешних врагов.

в) Как и царь Давид, Мессия заложит основы Храма (или построит его), в данном случае Третьего Храма.

г) Мессия соберет народ Израиля из Изгнания. При нем все евреи соберутся в стране Израиля.

д) Единственным доказательством того, что данный человек является настоящим Мессия может быть удача в указанных делах. Если такой человек объявится, и ему будет сопутствовать удача, то его следует признать Мессией. Если же в какой то момент удача от него отвернется, то значит произошла ошибка и такой человек не был истинным Мессией и следует ждать и надеяться дальше.

е) Мессия будет признан всеми народами. Спор ведется по вопросу когда? По одним мнениям после побед и завоевания Страны Израиля (Рамбам, Рамбан), по другим – до того, как шаг к завоеванию Земли Израиля (Абарбанель).

ж) Требование ожидать Мессию является догматом веры: «Я верую полной верой в приход Мессии, и не смотря на то, что он медлит, я все же каждый день ожидаю, что он придет» (Догмат 12 по Маймониду).

з) В соответствии с пророчеством Захарии, принято считать, что пришествию Мессии будет предшествовать явление пророка Ильи (который, как известно, был живым взят на небо), который объявит о наступлении долгожданного времени. С этим представлением связан обычай ставить специальный бокал на стол во время празднования праздника Песах (еврейской Пасхи). Точно по этой же причине во время этого праздника в установленный момент широко открывают двери дома и приглашают войти в дом пророка Илью". ( http://www.sem40.ru/forum/viewtopic.php?t=832&start=0 ).

Тот учитель, которого они ждали, должен был дать власть над внешним миром, а не над внутренним. Он должен был спасать не от духовной смерти, а от политического притеснения. Он должен был не распространить уникальные привилегии Израиля на все остальные народы, а неизмеримо возвысить евреев над остальными людьми…

Ради такого Мессии, такого учителя казалось ненужным расставаться с педагогом. Большая часть Израиля так и осталась в приготовительном классе. «Образ Мессии двоился у еврейского народа, ожидание Христа смешивалось с ожиданием Его врага, и потому Христос по человечеству был еврей, и еврей до глубины своего существа был предавший Христа Иуда» (Бердяев Н. А. Национализм и антисемитизм пред судом христианского сознания)[151]. И по сю пору выискиваются оправдания для Иуды: оказывается, «Иисус был арестован евреями для того, чтобы защитить его от римлян»[152]…

Что ж, если кто-то переходит в следующий класс, а кто-то задерживается «на второй год», в этом большой беды нет, если дело происходит в обычной школе. Но та школа, в которой воспитывался Израиль, необычна. В ней педагог строг не только по отношению к своему непосредственному воспитаннику. Еще более он строг, вплоть до жестокости, по отношению к тем его «старшим товарищам», которые зазывают его принять участие в их игрищах.

Любой человек, раскрывавший исторические книги Ветхого Завета, знает, сколько там крови, сколько благословений на убийства и разграбление языческих городов: «а в городах сих не оставляй в живых ни одной души, дабы они не научили вас делать такие же мерзости, какие они делали для богов своих, и дабы вы не грешили пред Господом, Богом вашим» (Втор. 20,16-18).

Жестокость ветхозаветного мира столь поражала, что позднее люди «гуманистического» склада задались вопросом: полноте, действительно ли Бог Моисея – это благой Бог творец? Действительно ли это Творец Жизни? Или это некий дух смерти, сеющий смерть вокруг себя и вокруг своего Израиля?

Уже первым христианским апологетам (в т. ч. Клименту Александрийскому и Оригену) пришлось выступить с защитой священных книг Израиля. Для гностиков и язычников под именем Иеговы к людям обращался некий жестокий и неумный бог, носитель зла. Христиане же просили тех, кто хотел отождествить Бога и сатану: вслушайтесь в Библию. Посмотрите хотя бы на эти заповеди библейского Бога: “Когда будешь жать на поле твоем, и забудешь сноп на поле, то не возвращайся взять его; пусть он остается пришельцу, нищему, сироте и вдове. Когда будешь обивать маслину твою, то не пересматривай за собою ветвей; пусть остается пришельцу, сироте и вдове. Когда будешь снимать плоды в винограднике твоем, не собирай без остатков за собою; пусть остается пришельцу, сироте и вдове” (Втор. 24,19-21). “Не обижай наемника, бедного и нищего, из братьев твоих или из пришельцев твоих, которые в земле твоей, в жилищах твоих. В тот же день отдавай плату его, чтобы солнце не зашло прежде того, ибо он беден, и ждет ее душа его; чтоб он не возопил на тебя к Господу, и не было на тебе греха” (Втор. 24,14-15). “Когда же приступаете к сражению, надзиратели пусть объявят народу, говоря: “Кто построил новый дом и не обновил его, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы не умер на сражении, и другой не обновил его; и кто насадил виноградник и не пользовался им, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы не умер на сражении, и другой не воспользовался им; и кто обручился с женою и не взял ее, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы не умер на сражении и другой не взял ее”. И еще объявят надзиратели народу, и скажут: “кто боязлив и малодушен, тот пусть идет и возвратится в дом свой, дабы он не сделал робкими сердца братьев его, как его сердце” (Втор. 20,2-8).

Разве могут такие повеления исходить из уст духа неумного и злобного? Но почему же тогда Тот, кто велит заботиться о нищих и пришельцах, повелевает избивать целые города?

И вновь мы должны вернуться к той ситуации, которая была исходной для всей истории Израиля. Бог стал одинок на земле. «Нет человека праведного на земле» (Еккл. 7,20). Радиация греха и смерти разлетелась по всей земле после серии первых катастроф (от событий в Эдеме до Вавилонского столпотворения).

Представим, что на Земле произошла ядерная война. Некоторое количество людей выжило. Но они оказались в мире, в котором и бомбоубежища уже не могут спасти их от смерти. Вся земля, вода, воздух пронизаны смертоносной радиацией. Маленький шанс на спасение хотя бы горстки из будущих поколений есть в одном: Во время войны на орбите работала космическая станция. На ней проводились эксперименты по выращиванию растений в условиях невесомости. Поскольку она была вне Земли – бури ядерной войны ее не затронули. На ней и только на ней остались здоровые семена, горстка незараженной земли и емкость с чистой водой. И вот эту станцию приземляют, чтобы воспользоваться её теперь уже уникальными ресурсами. Если те зернышки, что на ней есть, просто раздать – это никому не поможет.

Правительство, возглавляющее остатки человечества, принимает жесткое решение. Избирается один небольшой участочек земли («шесть соток»). С него срезается верхний зараженный слой почвы. Обнажившаяся глубина земли выжигается и прокаливается огнем – чтобы никаких спор мутировавшей дури не осталось в этой земле.

На очищенное место высыпается здоровая земля с космической станции. В нее засеваются здоровые же семена. Они скупо поливаются здоровой водой. А по периметру ставится охрана – чтобы никто из людей или из зверей не ворвался и не растоптал эту уникальную делянку. Чтобы даже пыльца от мутантов не залетала сюда и чтобы ветры не приносили радиационную пыль – делянка обносится прозрачным шатром.

И все же с подпочвенными водами, через прорехи в куполе, с заходящими людьми, с фоновым излучением от соседних участков радиация проникает и сюда. Растения здесь болеют меньше, чем в незащищенных областях, но все же болеют. И здесь время от времени появляются мутанты. Когда тот или иной побег растения надежды проявляет склонность ко все тем же печальным мутациям – садовник безжалостно отрезает его и сжигает засохшие или мутировавшие колоски и ветви. Первый собранный урожай не раздается людям. Он весь высевается снова (вспомните, как создавал свой огородик Робинзон Крузо). Кто-то умирает от голода – но и ему не дается ни горстки этих драгоценных зерен. И так много поколений подряд. Пока, наконец, не будет создано семечко настолько устойчивое к радиации, из которого можно будет сделать противоядие и исцелить все растения – и под шатром, и за его пределами – на всей земле. В конце концов среди этих первоначально многотысячных побегов одна веточка принесла тот плод, ради которого и существовало это странное земледелие. Этот плод можно вынести за пределы опытной станции и раздать всем желающим, чтобы в них, больных уже во многих поколениях, прозошла новая, теперь уже добрая мутация.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

1

Моя вина в этом, наверно, тоже есть. Один из читателей первого издания об этом сказал так: «Отец Андрей – замечательный парадоксалист, его книги созданы для того, чтобы шокировать и восхищать, но никак не вызывают однозначную реакцию. Кураев является прекрасным катализатором, который быстро и четко определяет позицию читателя, но, кажется не способен изменить ее ни в одном из случаев, когда позиция эта более или менее оформилась до той минуты в которую человек впервые взял в руки книгу» (Константин Ларский. Cионизм и антисемитизм для интеллигенции, или размышление о том, как надо правильно дразнить гусей.http://www.carlson.nm.ru/sion.htm)

2

Аксельрод А, Кричевский Л., Лихачев В. Антисемитизм и ксенофобия в Российской Федерации"информационно-аналитический бюллетень выпуск 4. июль 2000 http://www.sem40.ru/adl/bull4.shtml

3

Более мягкий вариант: «…юдофобия представителей русской православной церкви как ее неофициальное, но достаточно сильное течение. Его выражает не один диакон АндрейКураев, призывавший в „Правде“ (!) всех верующих голосовать на президентских выборах 1996 года за… коммуниста Геннадия Зюганова» (Оскоцкий В. Крапленый козырь кровавого навета // Резник С. Растление ненавистью. Кровавый навет в России. Москва-Иерусалим, 2001, с. 13; Републикация того же текста, но под иным именем – Ирина Любавина. Крапленая карта кровавого навета // Международная еврейская газета. М., 12.04.2001).

Чушь полная. Никогда я не публиковался в «Правде». И уже тем более никогда не призывал голосовать за товарища Зюганова.

4

"Я прошу прощения за любые действия, совершенные православными верующими против евреев. Ненависть приносит радость человеку, разрушительную, леденящую радость. Мы должны заменить ее чем-то более гуманным. Борьба против антисемитизма – это не деструктивная задача, это борьба за создание особо целостного мира человека. Слишком легко использовать ксенофобные, националистические процессы, придав им религиозный оттенок. И поэтому я хотел бы предупредить, что Православной церкви хотя и противен антисемитизм, но уничтожить его в один день невозможно. Это должен быть многолетний труд по перевоспитанию людей – процесс изменения души человека… ".

5

Правда, поразил он султана не добро-примирительными словами о братстве христианства и ислама, а, напротив, твердой решимостью умереть ради Христа и нестяжательностью.

6

«Перед моими глазами всегда стоит подвиг св. Тихона Задонского, когда он на удар атеиста пал перед ним на колени и сказал: прости меня, что я довел тебя до такого ожесточения… Да, я виноват и, как русский, первый говорю, что виноват и перед евреями, простите нас» (свящ. Димитрий Дудко. Поставленный и нерешенный вопрос. Выбор. N.7. М.1989, с.14).

7

Наталья Холмогорова горько и верно сказала в интернет-дискуссии: «Англичане во времена Дизраэли находились на вершине своего могущества. Они были сильны, непобедимы и безмерно горды собой. Им было некого и нечего бояться. А мы сейчас не то что не на вершине – мы, в сущности, на грани исчезновения. Тяжелобольные и умирающие, как правило, не склонны к великодушию и пониманию. Печально, но факт. И человек, которого пинают, толкают и кусают со всех сторон, естественным образом озлобляется, становится недоверчивым и подозрительным, и уже в любом, кто подходит близко, начинает видеть потенциального обидчика. Это все, конечно, не добродетели. Но, прежде чем читать мораль утопающему, помогите ему выбраться из полыньи. Или хотя бы не мешайте» (http://www.kuraev.ru/forum/view.php?subj=39495&order=&pg=15).

8

св. Феофан Затворник. Собрание писем. Вып. 7. – М., 1994, с.147. Письмо от июня 1881.

9

Нежный А. С приветом от Клары. Дьякон Андрей Кураев как создатель антисемитских мифов” // Ex-libris. Приложение к “Независимой газете”. 27.5.1999.

10

См. Аристов С. Хамелеон // Русь Православная. Спб., 1999. №2 (20). Не сбылось предположение кочетковца Д. Матвеева о том, что “Русский вестник” после выхода этой книги прекратит нападки на меня: “Один момент для выбора у о. Андрея недавно был. Летом минувшего года на него вдруг ополчилась газета «Русский Вестник» – газета, раскручиваемая некоторыми из наших изоляционистов в качестве православного издания, а на деле явно нецерковная, настолько нецерковная, что не смогла оценить заслуг отца диакона по богословскому обеспечению партии, к которой сама принадлежит. В его писаниях редакции «Русского Вестника» почудился ненавистный «либерализм» (для публики с подобными взглядами вообще характерна аллергия на умных людей и складную речь), и в газете возник безграмотный пасквиль под названием «Против ереси диакона Андрея (Кураева)». Но вскоре буря стихла, а потом вышла книга «Как делают антисемитом». Не без грусти предполагаю, что теперь в отношениях с «Русским Вестником» у о. Андрея проблема исчерпана” (Матвеев Д. О том, как апологеты становятся антисемитами” http://www.chat.ru/~uspenie/okuraeve.htm ).

Повода грустить нет: и после выхода обсуждаемой книги “Русский вестник” многажды зачислял меня во враги Православия (см., например, 1998 №№ 8 – 9 и 12 – 13; 2005, № 6 и 16).

12

Энциклопедический словарь. Т. XXVIII-а. Издание Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. – СПб., 1900, с. 149.

13

Бунин И. А. Окаянные дни. Тула, 1992, с. 64.

14

Левинсон Л. Несколько замечаний о торжествующей идеологии // Экпресс-хроника. 26 мая 1995.

15

Плющ Л. Новое яблоко раздора // Независимая газета 13.6.91

16

Нежный А. Завещание доктора Гааза // Литературная газета. 28.6. 2000.

17

Кротов Я. // Христианство в России. №3, 1995, с. 31

18

Максим Гаврилов. Красивое слово опаснее дурака // Итоги. 6.4.1999. «Максим Гаврилов» – псевдоним Якова Кротова.

19

Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и мидрашей. М., 1993, с. 39.

20

Майбурд Е. Ловцы человеков сетями лжи // Независимая газета. 23.9.93

21

Лев Левинсон. На Святой Руси секса нет. // Экспресс-хроника. 18.10.1997

22

Новикова М. Маргиналы. // Новый мир. №1, 1993, с. 231.

23

Даймонт М. Евреи, Бог и история. – М., 1994, с. 186

24

Якубов Б. Шикун А. Маловатый М. Послание к «Евреям за Иисуса» // Кто отменил законы Бога? Редактор и составитель Якубов Б. – М., 1997, с. 126.

26

На моем форуме опубликовали выдержку из релиза об очередной редколлегии газеты «Комсомольская правда», который выходит после каждого заседания и адресуется редакторам региональных вкладок, а также собственным корреспондентам издания на местах: «Утреннее заседание редколлегии от 10 июля 2000 года… Наказаны:… Ульяна Скойбеда, которая проиграла два судебных процесса, не представив никаких доказательств на свои материалы о „голубых“ священниках. Ей объявлен выговор и наложен крупный денежный штраф (25 процентов месячного заработка)…» ( www.kuraev.ru:8101/gb/view.php3?subj=4345 ). Интересно, что до публикации редакция не интересовалась подтверждением тех мерзостей, что собиралась излить на Православную Церковь. И дело не в числе евреев в редакции КП, а в том, что такой стиль разговора на церковную тематику стал считаться вполне допустимым.

27

«Крест Иисусов сложен из вражды иудеев и буйства язычников» – митр. Филарет (Дроздов). Слово в Великий Пяток // Слова и речи. Т.1. с. 94.

Ср.: «„И жил Павел целых два года на своем иждивении и принимал всех, приходивших к нему, проповедуя Царствие Божие и уча о Господе Иисусе Христе со всяким дерзновением невозбранно“ (Деян. 28, 30-31). Такими словами кончает св. Лука свои „Деяния апостолов“. Этот тон доверия, ожидания всего хорошего от римской языческой власти звучит в Новом Завете почти повсюду: врагами и гонителями христианства являются не столько язычники, сколько одебелевшие сердцем иудеи (Мф. 24,9)… В угоду иудеям царь Arриппа казнит ап. Иакова и заключает в темницу Петра. Они влекут ап. Павла на языческое судилище, а судилища это многократно, в лице Галлиона, Феликса, Лисия, Феста и, наконец самого Кесаря, эаявляет: „этого человека можно бы освободить» (Деян. 26, 3-2). Первые процессы в Риме по обвинению в „чужестранном суеверии" (христианстве) кончаются счастливо: обвиненную (Помпонию Грецину) при императоре Клавдии передали семейному суду ее мужа и тот оправдал ее. Страшная травля на римских христиан при Hepoне в 64 г. объясняется совсем особыми причинами, не последней из которых были наговоры тех же иудеев; им было необходимо ослабить христиан повсеместно в империи, чтобы подготовить успех задуманнаго восстания, о котором христиане ничего не хотели слышать" (Мелиоранский Б. М. Из лекций по истории и вероучению Древней христианской Церкви (I-VIII в.). Вып. 1. Спб., 1910, сс. 49-50).

28

Карташев А. Вселенские соборы. М.,. 1994. с.394.

29

см. Цукерман К. Русь, Византия и Хазария в середине Х века: проблемы хронологии. // Славяне и их соседи. Вып. 6. Греческий и славянский мир в средние века и раннее новое время. – М., 1996, с. 70.

30

Ксендз Михал Чайковский. Грех антисемитизма // Русская идея и евреи. Роковой Спор. Христианство. Антисемитизм. Национализм. Сборник статей. – М., 1994, с. 135.

31

«Открытие синагоги было воспринято как высочайшее проявление демократии и готовности страны идти новым путем» (Т. Голенпольский, член президиума Российского Еврейского Конгресса // Русская мысль. 16.9.1998.

32

В Новосибирске заголовок пасхального материала в номере местной газеты, вышедшей на Православную Пасху, гласил: «После встречи на Пасху с Марией Магдалиной у старого распутника императора Тиберия покраснело даже яйцо» (Новая Сибирь. 28 апреля 2000 г.) Комсомольцы шутят? Но в этом же номере статья Владимира Полеванова с искренне тревожным сообщением: “В дни праздника Песах, одного из важнейших праздников иудаизма, стройка синагоги в Новосибирске оказалась под угрозой консервации”.

33

Максим Соколов. К звездам с «Известиями» // Известия. 3.6.2000.

34

«В случае, если руководитель или член руководящего органа общественного или религиозного объединения либо иной организации делает публичное заявление, призывающее к осуществлению экстремистской деятельности, без указания на то, что это его личное мнение, соответствующие общественное или религиозное объединение либо иная организация обязаны в течение пяти дней со дня, когда указанное заявление было сделано, публично заявить о своем несогласии с высказываниями или действиями такого лица. Если соответствующие общественное или религиозное объединение либо иная организация такого публичного заявления не сделает, это может рассматриваться как факт, свидетельствующий о наличии в их деятельности признаков экстремизма» (ст.15).

35

Ройтман И. Современные вариации // Лехаим. Июль-август 1998, № 7 (75), М., сс. 24-25.

36

Яков Кротов не согласен: «А чего ж тут невероятного? Да, на пустом месте, лишь от собственной злобности и комплексов» (http://www.krotov.org/library/from_1/0014.html).

37

Еврейская национально-культурная автономии Свердловской области пробовала натравить на меня прокуратуру Свердловской области (обращение от 11.07.2001). Однако в письме из прокуратуры г. Екатеринбурга (№ 48 пр-01 от 27.08.2001) эта автономия уведомлялась об отказе в возбуждении уголовного дела на основании ст.5 п.2, ст. 113 УПК РСФСР – в связи с отсутствием состава преступления. В декабре 2001 г. была сделана вторая попытка – но и на этот раз судебного продолжения не было. Реакция еврейской прессы: "Из-за публикации «Православной газетой» работы диакона Андрея Кураева о 8-ом марта Россию грозятся не принять в ВТО. На международном уровне решение “екатеринбургских прокуроров” грозит России обвинениями в продолжении политики государственного антисемитизма и, соответственно, новыми “джексонами” и “вениками”. В начале 2002 года складываются все предпосылки к тому, чтобы США, наконец-то, признали российскую экономику рыночной, а заодно отменили обидную и вредную поправку Джексона-Веника, принятую по отношению к СССР в сфере торговли ещё в 1974 году в наказание за препятствия, чинимые на пути свободы эмиграции. Но… Не исключено, что отмена поправки Джексона-Веника, которая будет в очередной раз обсуждаться в конгрессе, опять может быть отложена. Процесс присоединения России к ВТО, и без того сложный, грозит застопориться ещё больше. За “судьбы родины” становится страшно: как отреагирует Запад (отношения с которым в последнее время вроде бы идут в гору), получив очередное подтверждение тому, что государственный антисемитизм в России “ жил, жив и будет жить”? Ведь Запад чутко следит за демократией, свободой слова и совести и соблюдением законов в границах своего могучего соседа, и всегда готов ударить по самому больному месту: торгово-экономическим интересам российского государства”, – указал заявил в беседе с журналистом Sem40 исполнительный директор московского офиса Антидиффамационной лиги Александр Аксельрод. “Екатеринбургские прокуроры” вряд ли осознавали все последствия своего недальновидного шага для родного государства. (В изложении по материалам Ксении Шайкиной 11.03.2002 и 14.03.2002 на Центральном еврейском интернет-ресурсе “Sem40.ru”http://www.sem40.ru/anti/a112.shtml ;http://www.sem40.ru/anti/a113.shtml

38

«Во время трагедии в Чечне я шесть или семь раз обращался с призывами и воззваниями. Причем один раз вместе с муфтием Чечни. Мы сказали, что не рассматриваем чеченский конфликт как религиозный и что необходимо прекратить кровопролитие… Средства массовой информации замалчивали это – ни одно из моих обращений и заявлений не было опубликовано в связи с чеченской трагедией» (Патриарх Алексий. У меня не было соблазна пойти по иному пути // Независимая Газета. 18.2.1999).

39

В 1908 г. в Москву из одной бедной (действительно бедной) епархии послали диакона собирать пожертвования в переходах московского метро. Как-то поздно вечером на него напал некий странный человек, вытребовал, угрожая бритвой, у него все собранные диаконом деньги. Более того – начал измываться над человеком, который заведомо не имел права защищать себя. Несколько раз полоснул бритвой по лицу и по рукам. Диакон (молодой и крепкий) все же не выдержал и ударил садиста. Когда тот пришел в себя, промолвил: «Спасибо тебе за то, что ты меня ударил. А то я ведь собирался убить тебя. А так ты хоть от греха меня удержал».

40

«Лжедмитрий 2 (тушинский вор) был евреем. За упоминание этого факта Р. Скрынникова обвинили в антисемитизме» (Шишкин И.С. Итоги скандала // Русский вестник №1-2,1999). «„Поверит ли потомство? – восклицал историк Устрялов. – Несколько сот тысяч россиян с боярами, с князьями предались жиду – вору Тушинскому“ (предисловие к летописи Бэра. СПб, 1831). В качестве удивленного потомка я счел необходимым проверить утверждение Устрялова и заглянуть в исторические документы. Оказалось, что этой же версии придерживаются, по крайней мере, четыре источника: „Записки“ маршала Мартына Стадницкого, „Записки“ Самуила Маскевича, „История короля Владислава“ Кобержицкого и послание царя Михаила Федоровича Романова принцу Морицу Оранскому. Нет сомненья, что об этой черте личности Лжедмитрия знали многие русские люди еще сто лет назад. Пушкин, например, пишет об этом совершенно определенно: „После того как она (Марина. – И.С) вкусила царской власти, поглядите, как, опьяненная химерой, отдается она одному авантюристу за другим, деля то извращенное ложе еврея, то палатку казака, всегда готовая отдаться каждому, кто может подарить ей слабую надежду на трон, который уже не существует“ („Наброски предисловия к „Борису Годунову““). Если этим казаком мог быть только Заруцкий, то евреем, обещавшим Марине слабую надежду на трон, никто другой, кроме Лжедмитрия, быть не мог… Тушинец был человеком очень религиозным именно в иудейском смысле. Самуил Маскевич пишет, что после смерти самозванца среди его вещей нашли ящики с книгами на древнееврейском языке. По свидетельству Мартына Стадницкого, который долгое время находился в тушинском лагере, самозванец „в самых опасностях воинских читал Талмуд и раввинские книги“» (Илья Сельвинский. Еврейство Лжедмитрия – краска или идея? // Русский еврей 2001, № 1-2 (17)).

41

Будницкий О. В. «Еврейский вопрос» в эмигрантской публицистике 1920-1930-х // Евреи и русская революция. Материалы и исследования. М., – Иерусалим, 1999, с. 370-371.

42

Маклаков В. Письмо В. Шульгину // Евреи и русская революция. Материалы и исследования. М., – Иерусалим, 1999, с. 417.

43

Дудаков С. История одного мифа. М., 1993, с. 69.

44

Семанов С. Россия и русская литературная классика в оценках советско-евроейского путейца // Наш современниик 2005, № 4.

45

Кара-Мурза С. Евреи, диссиденты и еврокоммунизм. М., 2002, с. 53.

46

Бабасян Н. Интеллектуальные погромщики. // Известия 17 янв 2003.

47

Шушарин Д. Без текста, или По плодам. // Сегодня. 18.10.96. «Лосев – мистик-антисемит» (Ефим Курганов. Нельзя отказаться от Лосева и остановиться на полпути // Русский еврей. М., 1999, № 1(10)). Возмущение цензоров вызвала публикация: «Так истязуется и распинается истина…». А. Ф. Лосев в рецензиях ОГПУ // Источник. Вестник архива Президента Российской Федерации. 1996, № 4. Мне, кстати, именно этот текст Лосева (действительно антисемитский) также неприятен. Но видеть в одной страничке повод для того, что вычеркивать все огромное наследие Лосева из пространства культуры все же странно.

48

«Флоренский – один из самых выдающихся мистиков-антисемитов» (Ефим Курганов. Нельзя отказаться от Лосева и остановиться на полпути // Русский еврей. М., 1999, № 1(10)). «Приведенный фрагмент фактически представляет собой законченный национал-расистский этюд…. Введение терминов четверть-евреи, пятая-евреи и т.д., выявление долей еврейской крови, незаметно разжижающих национальную самобытность самых различных народов, – все это вынуждает признать, что отец Павел, при всех своих разностороннейших дарованиях, при всем своем энциклопедизме, оказывается прямым предтечей фашизма» (Ефим Курганов. Павел Флоренский и евреи // Русский еврей. М., 1999, № 2(11). с. 24). Осталось только доказать, что Розенберг и Гитлер читали Флоренского…

49

«Бешеный антисемит Блок…» (Ефим Курганов. Нельзя отказаться от Лосева и остановиться на полпути // Русский еврей. М., 1999, № 1(10)). А и правильно – ведь чего себе позволял в своих записных книжках: «Опять мне больно все, что касается Мейерхольдии, мне неудержимо нравится „здоровый реализм“, Станиславский и Музыкальная драма. Все, что получаю от театра, я получаю оттуда, а в Мейерхольдии – тужусь и вяну. Почему они-то меня любят?» (Блок А. Записные книжки. М., 1965, с. 209. 21.2.1914). «Это – проклятое, кадетское, европейское, еврейское „ничего нет и не будет“ – лейтмотив „Речи“ и Милюкова. Умные бескрылые люди» (Блок А. Записные книжки. М., 1965, с. 342. 22.5.1917).

50

По современным меркам политкорректности «пилатовы главы» очень нецензурны. Ведь в них вина за распятие Иешуа возлагается на иудейский Синедрион. Пилат говорит иудейскому первосвященнику: «Вспомнишь ты тогда спасенного Вар-раввана и пожалеешь, что послал на смерть философа с его мирною проповедью!». В такого рода сюжетных поворотах сегодня принято видеть проповедь антисемитизма – за что и досталось фильму Мэла Гибсона «Страсти Христовы». Так что нельзя исключить вероятности того, что скоро книга Булгакова вновь окажется под запретом. А в своих личных записях он прямо высказывался так, как «воспитанные люди» не говорят: о литературной среде 20 годов, например – «затхлая, советская, рабская рвань с густой примесью евреев» (запись в дневнике от 28 декабря 1924 г.).

51

sandmel s. anti-sеmitism in the New Testament? Philadelphia. 1978. p.73. Цит. по: Джонс Г. Л. Обличительные слова. Новозаветные тексты, затрудняющие иудео-христианский диалог. Спб., 1997, с. 38.

52

best e. a. commentary on 1 and 2 Thessalonians 2:14 and 15 // New Testament Studies. № 35. 1989. P. 298; Цит. по: Джонс Г. Л. Обличительные слова. Новозаветные тексты, затрудняющие иудео-христианский диалог. Спб., 1997, с. 36.

53

Джонс Г. Л. Обличительные слова. Новозаветные тексты, затрудняющие иудео-христианский диалог. Спб., 1997, с. 20.

54

Джонс Г. Л. Обличительные слова. Новозаветные тексты, затрудняющие иудео-христианский диалог. Спб., 1997, с. 13

55

Там же, с. 163.

56

Там же, с. 159.

57

Лёзов С. Христианство после Освенцима. // Актуальные проблемы современной… сс. 185-186.

58

Там же, с. 196.

59

Лёзов С. Новый Завет и Голокауст // Актуальные проблемы современной зарубежной политической науки. выпуск 3. Христианство и политика. М., ИНИОН. 1991, С. 153.

60

Там же, с. 174.

61

Именно «В национализме Израиля был элемент, противный христианству, враждебный ему; и если Израиль дал Христу первых Его апостолов, то он же породил и Его первых врагов, первое антихристианское движение» (С.Н.Трубецкой. Сочинения. М., 1994. с.265).

62

Михаэль Дорфман.Скандал вокруг раввина не утихаетhttp://www.sem40.ru/rest/scandal/10145/. 17-03-2004

63

«Начиная с 1948 г. появлялись многочисленные совместные декларации участников еврейско-христианских конференций, в которых утверждались общие принципы строительства новых отношений между представителями двух религий: осуждение антисемитизма, признание за иудаизмом самоценности и самодостаточности, призывы к взаимопониманию. Многочисленные документы важного исторического значения, касающиеся отношений с иудеями, приняты Католической и основными протестантскими Церквями. Но при внимательном чтении всех этих документов обращает на себя внимание их характерная особенность: рассматриваются и формулируются аспекты отношения христиан к иудеям, но не наоборот – даже в случае совместных деклараций. Казалось бы, давно уже иудейская община могла сделать ответный шаг и свободно высказаться, что она думает о своем партнере по стремлению к взаимопониманию, и добавим, по несчастью. Однако историческая инерция оказалась так велика, что, даже несмотря на огромный прогресс собственно в еврейско-христианских отношениях, точка зрения самой еврейской религиозной общественности на современное христианство и отношения с ним так и не была сформулирована. Два крупнейших духовных лидера религиозного еврейства второй половине XX в. – раввины Иосиф Соловейчик и Менахем-Мендел Шнеерсон – призывали своих последователей не вступать в религиозный диалог с христианами. Не случайно крупнейший Международный еврейский комитет по межрелигиозным консультациям, объединяющий десять светских и раввинистических групп и представляющий самые разные направления в иудаизме, многие годы не мог вступать в диалог с Католической Церковью, несмотря на многочисленные предложения последней и на желание неортодоксальных членов Комитета, поскольку подавляющее большинство ортодоксов накладывали вето на ведение такого диалога, следуя данным в 1964 году указаниям раввина Иосифа Соловейчика» (Табак Ю. Попытка эффективного торможения // НГ-религии 27.9.2000).

65

см.Графова Л. Какие мифы развеяла перепись населения // Российская газета 26 ноября 2003.

66

Каджая В. И все-таки, как делают антисемитом? или Национал-мазохизм диакона Кураева // Международная еврейская газета. М., 23.09.1999.

67

Деяние 87, 3 // Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. т.7, М., 1999, сс. 103-104.

68

Деяние 118, 24 // Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. т. 9, М., 2000, сс. 8-11 и с. 27.

69

Деяние 118, 29-30 // Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви 1917-1918 гг. т. 9, М., 2000, с. 14.

70

прот. Сергий Булгаков. Христианство и еврейский вопрос. Париж, 1991, с. 121, 137.

71

Марк Маркиш. Когда расходится туман. Pецензия на сборник «Русская идея и евреи».http://hristov.narod.ru/fog.htm

72

Жаботинский В. Еврейская революция // Соблазн социализма. сс. 485-486.

73

Всеподданнейший отчет о произведенном по Высочайшему повелению Гофмейстером Двора Его Императорского Величества Сенатором Турау исследований причин беспорядков, бывших в г. Киеве // Киевский и Одесский погромы в отчетах сенаторов Турау и Кузминского. Спб., 1907, с. 32.

74

см. Марков Н. Е. Война темных сил. Париж, 1928, т.1. с. 153.

75

Архив Русской Революции. Т. 1. Берлин, 1922, с. 289.

76

Солженицын А. И. Двести лет вместе. ч. 2., М., 2002, сс. 92-93.

77

Розанов В. В. Не нужно давать амнистию эмигрантам // Собрание сочинений. Легенда о Великом инквизиторе Ф. М. Достоевского. Литературные очерки. М., 1996, с.598-599.

78

Розанов В. В. Из книги, которая никогда не будет издана // Собрание сочинений. Легенда о Великом инквизиторе Ф. М. Достоевского. Литературные очерки. М., 1996, с.636-637.

79

Розанов В. В. В «вечер Бейлиса». // Розанов В. В. Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови. – СПб., 1914, с. 131.

80

Розанов В. В. «Обескровленные» журналисты. // Розанов В. В. Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови. – СПб., 1914, с. 123. Учитывая подобные суждения Розанова не своеобразный ли юмор был в решении императора Николая 2 – «Государь Император, по всеподданейшему докладу Обер-Прокурора Святейшего Синода, в 26-й день января 1916 года, в Царском селе, Всемилостивейше соизволил на перемену учителю Белкинской церковно-приходской школы Боровского уезда Калужской епархии Карпу Гутману настоящей его фамилии на фамилию „Розанов“» (Церковные ведомости. Пг., 1916 № 10).

81

А. И. Куприн. Письмо Ф. Д. Батюшкову от 18 марта 1909 г. Хранится в Отделе рукописей Института русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР. Фонд 20, ед. хран. 15, 125, ХСб 1.

82

цит. по: Крутов А. Сексуальное сияние звезд «серебряного века». // Новый взгляд. Приложение к Вечерней Москве 28 октября 1995.

83

А потому и именовать – нельзя: в статье, посвященной расстрелу «ста двадцати тысяч человек – офицеров и солдат белой армии, крымского духовенства и представителей аристократии», упоминаются имена лишь главных палачей – «это венгерский коммунист Кун и пламенная революционерка Землячка, она же Розалия Самойловна Залкинд. Подручных подбирали по себе. Любой, кто посмеет цитировать этот список дальше, сразу получит совершенно оправданное обвинение в великодержавном шовинизме и антисемитизме» (Ильченко С. Смертный путь княгини // Труд. 2003, 1 апреля). Вот так: лишь за оглашение имен – и сразу обвинение… Вот ведь как получается: если вспоминать черные страницы истории русского (или любого другого) народа – тогда это покаяние и очищение. А если евреев – тогда это «антисемитизм»…

84

Солоухин. В. Последняя ступень. М., 1995, с. 158

85

Бунин И. А. Окаянные дни. Тула, 1992, с. 80.

86

Нежный А. С приветом от Клары. Дьякон Андрей Кураев как создатель антисемитских мифов” // Ex-libris. Приложение к “Независимой газете”. 27.5.1999.

87

диакон Андрей Кураев. Как делают антисемитом. М., 1998, С. 107.

88

Солженицын А. И. Двести лет вместе. ч.1., М., 2001, сс. 391-392.

89

Деятели СССР и революционного движения России. Энциклопедический словарь Гранат. М., 1989, Стб. 260.

91

Солоухин. В. Последняя ступень. М., 1995, сс. 96-97.

92

Свиридов Г. Музыка как судьба М., 2002.

93

Жаботинский В. Еврейская крамола // Соблазн социализма. Революция в России и евреи. Сост. А. Серебренников. Под общей редакцией А, И. Солженицына. Париж-Москва, 1995, с. 9.

94

«Литературная газета» бывала разной. Были годы, когда она была собственностью секты «преподобного Муна». Сейчас же во главе редакции стоит замечательный писатель Юрий Поляков и русофобия с полос этого издания исчезла.

95

Водолазов А. Примаков совершил переворот, которого президент даже не заметил // Русская мысль, 21.10.1998.

96

Голенпольский Т. член президиума Российского еврейского Конгресса. // Русская мысль. 16.9.1998.

97

Тополь Э. «Возлюбите Россию, Борис Абрамович!» // Аргументы и факты. 12.9.98. Поскольку народ должен знать своих хозяев – стоит привести один из господских списков (без каких бы то ни было купюр с моей стороны!). Речь идет о владельцах самотлорского нефтяного месторождения (с запасами нефти порядка 200 миллиардов тонн). Приватизирована сибирская нефть некиим банковским объединением “Альфа-группа”. Знакомимся с создателями и хозяевами: “Фридман Михаил Маратович, Хан Герман Борисович, Файн Александр Маркович, Авен Петр Олегович” (Лурье О. Куда текут нефтедоллары Самотлора // Совершенно секретно. 1999, №3).

98

Ростропович М. Письмо Э. Тополю // Версия. № 23, 22-28 декабря 1998.

99

“А может ли еврей стать президентом России? – Я не думаю, что умный еврей захочет быть президентом. Не еврейское это дело. Наше дело – бизнес, медицина, производство, искусство, средства массовой информации” (Михаил Мирилашвили. Только сумасшедший еврей захочет быть президентом России // Версия. № 23 (22-28.12.1998). В то время Мирилашвили был президентом компании “Русское видео” и зам. председателя Российского Еврейского Конгресса. И еще: «Бадри Патаркацишвили сегодня – главный предприниматель страны, единственный настоящий грузинский олигарх. Он – президент Федерации бизнесменов Грузии, президент Национального олимпийского комитета, хозяин футбольного и баскетбольного клубов „Динамо – Тбилиси“, медиа-холдинга „Имеди“, крупнейший инвестор в строительство нефтяного терминала в местечке Кулеви и курортного городка Уреки, владелец столичного цирка, недавно избран президентом Всемирного еврейского телевидения» (http://www.izvestia.ru/world/article1509088).

100

Заметим, что популярность Примакова показывает, что в России нет никакого “животного антисемитизма”. Все знали о еврейском происхождении Примакова, но не обращали на эту деталь внимания, потому что премьер вел себя тактично, не отделяя себя от интересов страны.

101

См. Лурье О. Страна с сошкой. Кто же с ложкой? // Совершенно секретно. 1999, № 6. Впрочем, другой материал этой же газеты называет и иных действующих лиц антипримаковской интриги: “Сейчас все заслуги по “зачистке” Белого дома от команды Примакова приписывают Березовскому. Но он не был одинок. Кадровые перетряски в Генпрокуратуре, МВД и других силовых ведомствах, на наш взгляд, во многом связаны и с успешным расследованием махинаций Александра Смоленского и Льва Нахмановича” (Плужников С. Соколов С. Операция СБС. Как олигархи разваливают свои уголовные дела).

102

Есть неплохой и по своему поучительный фильм М. Формана “Народ против Ларри Флинта”. Фильм-то неплохой, но его реклама ужасна. На рекламной картинке изображена нижняя часть обнаженного женского тела, на которое наложено изображение обнаженного же мужчины в набедренной повязке, как бы распятого на девице… Только успел я посмотреть этот фильм, как ко мне домой приехала телегруппа из НТВ (дело было еще до выхода книги “Как делают антисемитом”). Направили мне в глаза прожектор, сняли интервью… Попросили меня посидеть на месте, пока они будут снимать “перебивочки”. И вдруг сквозь световую слепящую завесу замечаю, что нечто странное делает оператор: он берет коробку от видеокассеты с этим кощунственным “распятием”, приставляет ее на ту полочку, где у меня стоят иконы, и наводит телекамеру. Я возмущаюсь и требую прекратить подобные фокусы. Реакция тележурналистки – оператору: “Эх, надо было незаметнее делать!”… А так ведь был бы готов еще один сюжет об “истинном лике Московской Патриархии”.

103

«В 90-е годы государство было откровенно благосклонно в основном к российским деятелям культуры либерально-прозападного толка или к той распространённой разновидности творческих деятелей, которые охотно признаются в самом предосудительном пороке, но придут в неописуемый ужас, если их заподозрят в любви к своему Отечеству. Достаточно проанализировать списки государственных лауреатов и орденоносцев того времени, чтобы всё стало понятно. Людей, открыто переживавших за страну, в этих списках почти нет. Кстати, брезгливое равнодушие к судьбе государства в сочетании с болезненной страстью к государственным наградам – родовая черта российского либерала… Достаточно проследить, как в минувшие годы формировались официальные делегации на различные культурологические конгрессы, книжные ярмарки, творческие конференции. Человек с государственно-патриотическими взглядами в этих делегациях такой же нонсенс, как на свадьбе геев – гость, желающий молодым детишек… С кем только не встречался наш президент за шесть лет, но с лидерами патриотического движения никогда. Почему? Не комильфо. С орущими, точно на привозе, правозащитниками – комильфо. А с патриотами – не комильфо. Это искусственно созданное предубеждение необходимо преодолеть» (Юрий Поляков. Зачем вы, мастера культуры? // Литературная газета. М., 2005, № 28)

104

Парижский собор Святого сердца Иисусова («Сакре-Кёр») строился на Монмартре – в коммунистическом квартале, где были самые ожесточенные бои во время парижской коммуны. Строился на добровольные пожертвования всей Франции. Однако, «нашлось до десяти таких депутатов, которые даже имели достаточно нахальства для того, чтобы внести в палату народных представителей особый проект закона, которым „во имя свободы совести“ требуется „отобрать“ новопостроенный храм от духовенства с целию обращения его в какое-нибудь полезное для социализма учреждения. Замечательно, что одним из самых энергичных членов этой депутации был еврей Дрейфус» (Листок для харьковской епархии при богословско-философском журнале «Вера и разум». №6, 30.6.1891, с. 313). Кажется, это тот депутат Дрейфус, который внес в парламент предложение об отделении церкви от государства (см. Еврейская энциклопедия. т.7. стб. 341).

105

См. Доддс Э. Р. Греки и иррациональное. Спб., 2000, сс. 76-77.

106

Циркин Ю.Б. Карфаген и его культура. М..1987, с. 132

107

Циркин Ю.Б. Карфаген и его культура. М..1987, сс. 180-182.

108

Тураев Б. А. История Древнего Востока. Т. 2. Ленинград, 1935, С. 132

109

Честертон Г. К. Вечный человек. М., 1991, с.162

110

Разрушенный в 146 г. до н.э. Карфаген был вновь заселен при Цезаре – в 44 г., но уже римскими колонистами. Религиозный культ был романизирован.

111

Ханаан – самоназвание жителей той страны, что греки нарекли Финикией. Латиняне называли их пунийцами. В Септуагинте (греческом переводе книг Ветхого Завета) Карфаген поименован как Кархедон; в масоретском тексте (и, соответственно, в русском синодальном переводе) это – Фарсис (см. Ис. 23,1,6,10,14).

112

Тураев Б. А. История Древнего Востока. Т. 1. Ленинград, 1935, С. 162. Подробнее – т. 2, сс. 17-18. О знакомстве библейских авторов с этим финикийским обычаем свидетельствует Иис. Н. 6, 25: «В то время Иисус поклялся и сказал: проклят пред Господом тот, кто восставит и построит город сей Иерихон; на первенце своем он положит основание его и на младшем своем поставит врата его». Ср. 3 Цар. 16, 32-34: «И поставил он Ваалу жертвенник в капище Ваала, который построил в Самарии. И сделал Ахав дубраву, и более всех царей Израильских, которые были прежде него, Ахав делал то, что раздражает Господа Бога Израилева,[и погубил душу свою]. В его дни Ахиил Вефилянин построил Иерихон: на первенце своем Авираме он положил основание его и на младшем своем сыне Сегубе поставил ворота его, по слову Господа, которое Он изрек чрез Иисуса, сына Навина».

113

"И цветы, и шмели, и трава, и колосья,

И лазурь, и полуденный зной…
Срок настанет – Господь сына блудного спросит:
“Был ли счастлив ты в жизни земной?”
И забуду я все – вспомню только вот эти
Полевые пути меж колосьев и трав,
И от сладостных слез не успею ответить,
К милосердным коленям припав…"

(Иван Бунин).

114

Поскольку первые книги Ветхого Завета появляются уже после того, как шумерские мифы сложились и были занесены на глиняные таблички, в них содержится неизбежная и очевидная полемика с предшествовавшей традицией, т. е. с этими самыми шумерскими мифами – порой весьма саркастическая. Вот пример такой библейской иронии: в вавилонском эпосе “Энума Элиш” повествуется, что была построена «башня высотою с Апсу» то есть с бога неба. В Библии также упоминается «башня высотою до небес». Вроде бы – сказано то же самое. Однако, башня, высотой с верховного вавилонского бога, при всей ее огромности для Бога Библии, Ягве оказалось столь незначительна, что Ему пришлось «сойти», чтобы ее рассмотреть (Быт. 11,5). Хоть башня и «равна Апсу» – супругу Тиамат и первобогу вавилонской теогонии – но Ягве неизмеримо выше. Люди продолжают штурмовать небеса, но только если Господь сходит – они встречаются лицом к лицу.

115

«В Пасху Господь „сокруши врата медные“ (Ис.65,2). Не сказано: отверз, но: сокруши, чтобы темница сделалась негодною. Итак, когда Христос сокрушил, кто другой будет в состоянии исправить? Что Бог разрушит, то кто потом восстановит?» – св. Иоанн Златоуст. Творения. т.2. кн.1. Спб., 1896, с. 433.

116

Перечитайте стихотворение Александра Галича «Я вышел на поиски бога…».

117

св. Иоанн Златоуст. Беседы о покаянии VII. // Творения. т.2. кн.1. Спб. 1896 с.365.

118

см. – св.Иоанн Златоуст. Беседы о статуях IV. // Творения. т.2. кн.1. Спб. 1896 с.58.

119

Р.Гвардини. Познание веры. Брюссель. 1955. с.16.

120

Р.Гвардини. Познание веры. Брюссель. 1955. с.17.

121

Я. А. Лурье упоминает даже о «роли евреев при возникновении протестантизма». (Письма сыну // IN MEMORIAM. Исторический сборник памяти Ф.Ф.Перченка. М.,-Спб., 1995, с. 216). А Юрий Самарин в 1876 году писал из Берлина о развернутом тогда в Германии «культуркампфе» – борьбе за вытеснение Церкви из школы и вообще публичной жизни: «Партия воинствующей культуры еврейская – и этим все сказано. Иудаизм направляет преподавание в университетах и гимназиях, царствует на бирже, подкупает и вдохновляет большую часть журналов – само собой разумеется, дело здесь не в Ветхом завете и не в национальности. Это нечто неосязаемое и неуловимое в целом, это экстракт из всех элементов, в основе своей враждебных нравственному и социальному порядку, сложившемуся на христианских началах. Элементы эти встречаются всюду. Но для того, чтобы отгадать их присутствие, извлечь их из грязи и выучить их не краснеть от стыда, чтобы сгруппировать их в доктрину, сложить в политическую партию, необходимо было чутье, безошибочность инстинкта и абсолютная безоглядность в логике отрицания, которыми обладали только евреи. Для этого требовалось весьма древнее предание, просвещение вполне внехристианское и внехристианская же история целого племени» (цит. по: Аксаков И. С. Еврейский вопрос // Аксаков И. С. Еврейский вопрос. Гончаров И. А. Необыкновенная история. М., 2001, с. 54-55). Насчет «извлечь их из грязи и выучить их не краснеть от стыда» – ой как верно про роль И.С. Кона в рекламе гомосексуализма в России…,

122

Курдюмов М. Подвиг св. Сергия Радонежского и дело митрополита Сергия // Путь. №11, 1928, июнь. с. 108.

123

Понятно, надеюсь, что речь тут не о национальной принадлежности почитателей владыки Иоанна, а о том, что в их сознании незаметно для них самих прижилась еврейская система ценностей.

124

Вспомним также, что человек, которого прот. Иоанн Мейендорф назвал “первым с истории коллекционером ересей” (прот. Иоанн Мейендорф. Введение в святоотеческое богословие. Нью-Йорк, 1985, с. 213) – это св. Епифаний Кипрский, судья св. Иоанна Златоуста. Св. Епифаний был евреем. Вспомним, наконец, совсем недавний скандал в Екатеринбурге, связанный с сожжением книг прот. Александра Меня, прот. Александра Шмемана и прот. Иоанна Мейендорфа. Инициатором этого аутодафе был епархиальный цензор игумен Авраам (Рейдман). И в Троице-Сергиевой Лавре, время от времени запрещающей продажу моих антисектантских (!) книг также официально цензорами являются выкресты. Эх, казачки палестинские!

125

Цит. по: Кожинов В. Россия. Век ХХ (1901-1939). с. 337.

126

“В петиции, поданной толедскими маранами в 1449 г. Лопе де Бариентосу, епископу Куэнки, и перечислявшей аристократические и влиятельные испанские фамилии, в жилах которых течет еврейская кровь, упоминается, между прочим, и имя Хуана Торквемады, кардинала Сан-Систо. Если это так, то первый Великий инквизитор, с именем которого связано столько горьких для евреев воспоминаний, был еврейского происхождения. Отметим кстати, что та же петиция приводит среди лиц еврейского происхождения и семью Энрикес (Henriquez). Kaк известно, одна из представительниц этой семьи, Хуана Энрикес, была матерью Фердинанда Католика" ( Лозинский С. Г. История инквизиции в Испании. СПб., 1914, с. 68). Александру Нежному было очень неприятно это обстоятельство – и он обвинил меня в том, что “для красного словца Кураев не щадит великого инквизитора, доминиканского монаха и духовника королевы Изабеллы испанца Торквемаду, ни за что ни про что обзывая его “крещеным евреем”" (Нежный А. С приветом от Клары. Дьякон Андрей Кураев как создатель антисемитских мифов” // Ex-libris. Приложение к “Независимой газете”. 27.5.1999).

127

Еврейская Энциклопедия. Т.8. Спб., 1908, с. 178.

128

«Когда еврейский народ стоял у подножия Синая, – говорит Талмуд, – Бог объявил ему, что если он откажется признать Его, то Он велит горе засыпать весь еврейский стан своей массой, и евреи из страха, вопреки своему желанию, притворно согласились служить Иегове. Закон Моисеев потому был великой неволей для израильтян» (Талмуд. Шаббат. 88,1 на слова исх. 19,17). Если бы нас потребовали на суд, говорит раввин Соломон Ярхи, и спросили, почему мы не держимся того, что сказано нам на Синае, то мы могли бы отвечать, что мы не хотим знать того, что навязано нам силою". Цит. по: Олесницкий. Из талмудической мифологии // Труды Киевской Духовной Академии. 1870, январь, с. 208-209.

129

« Евреи были обучены в египетской школе идолопоклонства» – говорит Дидим Слепец (Didyme l'Aveugle. Sur la Genese. t.1. Sources chretiennes. vol.233. – Paris, 1976. p.33).

130

«Одна из излюбленных тем Иезекииля – „аморальная история“ народа, общее прошлое которого он представляет в виде сплошной цепочки предательств, отречений от веры с неизбежно плачевным концом» (Боттеро Ж. Рождение Бога. Библия через призму истории. М., 1998, с. 116).

131

Галилей Г. Письмо Б. Кастелли от 14. 10. 1613. Цит. по: Гурев Г. А. Учение Коперника и религия. Из истории борьбы за научную истину в астрономии. М., 1961, с. 108.

132

«Сому, бога луны, Брахма сделал властителем над планетами и звездами… Сома похитил у владыки планеты Брихаспати, его жену, красавицу Тару, Звезду… И началась война между богами и асурами… Тара родила сына необычайной красоты… Сома возрадовался и нарек его Будха, что значит мудрый. Брахма сделал его владыкой планеты Будха (Меркурий)… Но Тара осталась с Брихаспати, а царь Сома взял себе в жены 27 дочерей Дакши – 27 созвездий лунного неба. Самой прелестной из них была Рохини, и она стала любимой супругой. Он постоянно оказывал ей предпочтение, а остальных жен совсем забросил, и вот, наконец, обиженные пренебрежением супруга, они пошли и пожаловались на него отцу… Разгневанный Дакша проклял повелителя звезд и наслал на него недуг. И Сома стал чахнуть изо дня в день. Он все худел и худел; все бледней становилось сияние луны и ночи становились все мрачнее… Боги пошли к Дакше и стали просить его… Дакша внял речам богов и сказал: „Я пощажу его, но отныне он будет худеть каждый месяц в течение одной его половины и снова полнеть в течение другой“» – Темкин Э.Н. Эрман В. Г. Мифы древней Индии. М., 1985, сс. 30-32.

133

Яшт. Михр-яшт. 25 (145) // Авеста в русских переводах. Спб., 1997, с. 310.

134

Чтобы понять, какой страх отклоняет Пророк, приведу Гимн Солнцу из хеттской религии: «Средь богов минувшего один ты, царственный герой, благое Солнце, совершаешь для богов обряд. Для богов минувшего один ты долю их определяешь верно. Снова выходи из небесной башни открывющейся только для тебя, выезжаешь из ворот небесных, о сверкающий, лишь ты один. Боги неба пред тобой склонились и склоняются земные боги, если с ними говоришь ты, Солнце. Боги молятся тебе, склонившись… Слева от тебя летят по небу Страхи, справа от тебя несется Ужас» (Гимны Солнцу // Поэзия и проза Древнего Востока. М., 1973. с.232-234).

135

Танатология – учение о смерти.

136

Ветхозаветное восприятие смерти излагается в главе “Смерть в религии Израиля” в моей книге “Раннее христианство и переселение душ” (М., 1998).

137

Приведу только одну выписку, из которой для любого человека, имеющего духовный вкус и читавшего Библию, станет понятна противоположность древнего и современного «эзотерического» иудаизма: "Так мы учили. В час, когда вышний могучий Змей бывает разбужен грехами мира, и соединяется с женщиной, и вводит в нее скверну, – тогда Мужчина отделяется от нее из-за того, что нечиста она и зовется нечистой. И нельзя Мужчине приближаться к ней: горе, если он осквернится ею в то время, когда она нечиста!.. 24 вида нечистоты ввел Змей в Женское, когда соединился с ним, в соответствии с численным значением вражды. 24 вида пробудились сверху и 24 – снизу. И отросли волосы, и увеличились ногти, и тогда суды пробудились во всем. И преподано. Когда женщина хочет очиститься, должна она срезать все волосы, которые отросли в дни ее нечистоты и остричь ногти вместе со всей грязью, которая в них. Ибо преподано в тайнах нечистоты. Скверна, которая в ногтях, пробуждает иную скверну. И поэтому их следует надежно укрыть. Ибо учили мы, что 1455 видов зла держится за ту скверну, которую вел могучий Змей, и все они пробуждаются от скверны ногтей. И используя то, что связано с ними, всякий, кто захочет, может наводить порчу на сынов человеческих. И тот, кто уничтожает их, тот как бы увеличивает Милость во вселенной… Если остатки от остатков высшей нечистоты таковы, то тем более – женщина, сочетавшаяся со Змеем и получившая от него скверну, которую он ввел в нее. Горе вселенной, воспринявшей от нее эту скверну! Поэтому: «И к жене во время истечения нечистоты ее не приближайся» (Тайна нечистоты // Раби Шимон. Фрагменты из книги Зогар. М., 1994. Сс. 163–164).

138

См. ниже, главу «Людей меньше, чем кажется?»

139

“Замечательно, что евреи, народ монотеизма, не имеют в своем языке слова для обозначения богини" (Трубецкой С. Н. Мнимое язычество или ложное христианство? // Собрание сочинений кн. С. Н. Трубецкого. Т. 1. Публицистические статьи 1896–1905 гг. М., 1907. С. 164).

140

Вот два примера позднеиудейской звездной мифологии: «Когда создал Бог два светила великие, Луна сказала: Господи, невозможно двум царям один венец носить. – Иди, – сказал Всевышний, и сама умали себя. – За то ли, Господи, что правдивое слово я молвила, Ты умалить себя повелеваешь мне? – взмолилась луна. Отвечал Всемилосердный: Звезды да будут спутниками тебе». Второй пример связан с толкованием действительно загадочного стиха книги Бытия, повествующего об исполинах, родившихся от общения Сынов Божиих с дочерьми человеческими. Когда один из ангелов пленился женщиной, – говорится в Мидраше, – та оказалась мудрее его. «Я соглашусь на твою любовь, – ответила Истеарь, – если ты откроешь мне „Шем-Гамфорош“ (полную транскрипцию имени Божия – А. К.), произнося которое ты возносишься на небо, когда этого пожелаешь. Ангел исполнил ее требование. Тогда Истеарь произнесла Святое Имя и вознеслась на небо, сохранив беспорочность свою. В воздаяние за ее добродетель Всевышний обратил Истеарь в звезду и поместил ее в плеяде» (Агада. Сказания, притчи, изречения Талмуда и мидрашей. М., 1993. с.10 и 18-19).

141

Олесницкий. Из талмудической мифологии // Труды Киевской Духовной Академии. 1870, январь, с. 152.

142

Лебедев А. П. Духовенство древней Вселенской Церкви от времен апостольских до Х века. Спб., 1997, с. 257.

143

Там же.

144

Об обеих возможных этимологиях слова Израиль см. в издательском комментарии к книге: Климент Александрийский. Педагог. М., 1996, сс. 73-74.

145

Моисей – Богу: «Ибо народ наш жестоковыен» (Исх. 34,9). Бог – Моисею: «Я вижу народ сей, и вот – народ он – жестоковыйный» (Исх. 32,9). Букв. кеше-ореф – «с твердым затылком»; упрямый, несгибаемый.

146

В Неделю о мытаре и фарисее церковное песнопение призывает: «Потщимся подражать фарисеовой добродетели и мытареву смирению». «И фарисей, благодаря Бога за свои добродетели, не солгал, но говорил истину, и не за то был осужден; ибо мы должны благодарить Бога, когда сподобил нас сделать что-либо доброе. И не за то он был осужден, что сказал „несмь яко же прочии человецы“, но когда он обратился к мытарю и сказал: или якоже сей мытарь – тогда он подвергся осуждению, ибо он осудил самое лицо, самое расположение души его и всю жизнь его» (авва Дорофей. Душеполезные научения и послания. Троице-Сергиева Лавра, 1900, сс. 80-81).

147

Д.Флусер. Иисус. – М., 1992, с.44-46.

148

Пример заповеди, которая была сама в себе «недоброй», но некоторое время полезной: обрезание. На место древнего семитского (финикийцы – семиты) обычая приносить в жертву божеству первенца приходит обрезание: кровь ребенка льется перед лицом Бога, но все же – не вся. «По жестокосердию» Израиля ему разрешается кровавый обряд. Позднее «новый Израиль», христиане откажутся от него, заменив Крещением. Теперь уже не восьмидневный малыш проливает свою кровь ради Бога, но он крестится в воспоминание о той Крови, которую Бог пролил ради него. В иудаизме же этот обряд остался до сих пор. Совершается он так: «Большим и указательным пальцем левой руки обрезыватель берет половой орган младенца и ставит его вертикально к телу его и затем ножом в правой руке рассекает кожу. Отсеченная часть в одних странах кладется на тарелочку с песком, а в других сжигается на 12 зажженных свечах. Обрезыватель заостряет у себя ножницами ноготь большого пальца на обеих руках так, чтобы образовались острые щипцы. Ими он разрывает (то есть ногтями человеческими человеческое тело!) шкурку обрезаемого члена, причем это вызызывает обильнейшее кровотечение, так что весь член становится невидим. Все продолжая действовать ногтями, обрезыватель отрывает вовсе эту разорванную часть. Это составляет центральную часть обряда обрезания. Она самая мучительная для младенца. Четвертый акт мезизах. Он состоит из высасывания крови устами из раны и совершается так: могель берет в рот глоток вина, схватывает кровавую рану устами, держит ее между зубами, высасывает из нее кровь и выплевывает в тот самый сосуд с вином, из которого взято вино для высасывания крови. Потом все вино из сосуда выливается за ковчег завета. Считая кровь обрезания священной, раввины заставляют могеля во время совершения этого четвертого акта держать младенца над сосудом с водой, чтобы кровь из раны стекала в сосуд, и присутствующие при этом (мужчины и женщины, например, обязательная восприемница!) мыли свои лица кровяной водой; а чтобы они охотно совершали это омовение, установлено было употреблять для этого такую воду, которая бы была вскипячена с разного рода наркотическими веществами. Высасывание крови повторяется от двух до трех раз. Могель, совершивший обрезывание без высасывания отрешается от должности» (Соколов В. Обрезание у евреев. Историко-богословское исследование. – Казань, 1892 (отдельный оттиск из журнала "Православный собеседник за 1890-1891 гг). Цит. по: Розанов В. В. Важный исторический вопрос. // Розанов В. В. Обонятельное и осязательное отношение евреев к крови. – СПб., 1914, с. 50-51). Сегодня, кстати, пресса поет гимн гигиеническому преимуществу обрезания и даже говорит о «принудительном оперировании подростков»: «Австралийские врачи выяснили,что мужчины, прошедшие обрезание, гораздо меньше подвержены риску заражения ВИЧ-инфекцией. А принимая во внимание эпидемиологическую ситуацию со СПИДом в отдельных регионах России, возможно принудительное оперирование подростков. Процедура эта несложная и не очень болезненная, любой хирург делает ее за пять минут» (Шанс был и будет // Айболит. Медицина. Здоровье. Жизнь. Ставрополь. 2000 № 26 (114)).

149

Адин Штайнзальц. Иудаизм и христианство. // Лехаим. Кременчуг, 1997, №№ 22-23. Ср. мнение светского еврея: «Иудаизм в своей литературе религиозной, „благочестивой“ и богослужебной почти не занимался вопросом о „спасении“ личности наподобие христианства. Все его содержание – это вечные жалобы на поругание еврейского имени, на нестерпимые страдания евреев; зачем, спрашивают Бога, он отдает верных и избранных на поругание ненавистников Его имени и нечестивцев?» (Я. А. Лурье. Письма сыну. Публ.: IN MEMORIAM. Исторический сборник памяти Ф. Ф. Перченка. М.,-Спб., 1995, с. 225).

150

Диспут Нахманида. Иерусалим– Москва, 1992, сс. 32-33.

151

«Иуда предавал Христа в сознании служения мессианской идее, ибо думал, что предает лжемессию во имя истинного Мессии. Когда же он увидел, что те, кому он вручил жизнь Преданного Учителя, совсем и не верят в мессию, а только хитростью купили предателя для своих личных целей, тогда сознание всей этой лжи, непоправимой ошибки, гнусности и неправды, стыд и раскаяние сделали то, что сребренники теперь жгли руки и сердце предателя» (Тареев М.М. Иуда Предатель // Богословский Вестник. 1908, январь-апрель, т.1. Сергиев Посад, 1908, с. 5.

152

Даймонт М. Евреи, Бог и история. М., 1994. с.183.