Андрей Дашков
Кукла

Теплым вечером она гуляла с ребенком в парке. Стояла ранняя осень, и Кристина с наслаждением вдыхала запахи, присущие этой поре, любовалась ковром из опавших листьев, устилавшим газоны и дорожки парка. Между деревьями плыл сизый дым. Горьковатый аромат костров доносился до ее ноздрей… Кристина смотрела, как ее ребенок играет с другими детьми, останавливается, чтобы поднять с земли охапку желтых листьев, бросить их фейерверком вверх, и радостно смеется, когда они дождем падают на него. Потом она звала ребенка и они шли дальше, дальше, в самую глубину парка, куда обычно никто из гуляющих с детьми не забредал.

Кристина всегда тщательно выбирала маршрут этих прогулок, высматривая, что за дети играют впереди и, в особенности, с чем они играют. Если то, что она видела, ей не подходило, всегда была возможность вовремя свернуть на одну из боковых дорожек или отвлечь внимание ребенка и вернуться назад.

Но сегодняшний вечер был просто волшебным и Кристина погрузилась в грезы. Она брела по дорожкам, пропуская эту чудесную осень сквозь себя и думая о тысяче вещей сразу. Ребенок шел за ней, иногда останавливаясь, чтобы поиграть с другими детьми или рассмотреть то, что его интересовало, а интересовало его многое: собаки, гуляющие на поводках, урны, расставленные вдоль дорожек, старики, сидящие на скамейках, фонарные столбы, источавшие в сгущающихся сумерках свет, подобный лунному, узоры из листьев и узоры из теней, лежащие на тротуарах. Потом ребенок Кристины спохватывался, искал ее взглядом и бежал за ней.

В этот вечер Кристина испытывала одновременно и тихую радость, и одиночество, и щемящую тоску. В один из моментов она осознала, что разглядывает мужчин, попадавшихся ей навстречу. Кристина глубоко вдохнула свежий прохладный воздух и вдруг услышала крик своего ребенка.

Она обернулась и лицо ее потемнело. Ребенок стоял среди других детей, а у тех была огромная кукла, почти такая же ростом, как сами малыши. Ребенок Кристины с нежностью держал куклу за руку и звал мать. Его взгляд выражал любовь, жажду обладания и мольбу.

Кристину шатнуло. Она вдруг почувствовала, что этот вечер закончится плохо, но не смогла бы сказать, откуда у нее появилась уверенность в этом. Ребенок просил у нее куклу.

– Пойдем, – сказала она.

– Мама, подари мне такую куклу, – сказал ее ребенок.

– Ну, хватит. Пойдем, – глухо и строго сказала она.

– Мама, все дети играют с куклами, – сказал ее ребенок.

Этот аргумент показался ей слишком взрослым. Она внимательно посмотрела на маленькое существо, стоявшее перед ней.

– Качели, – предложила Кристина, уже зная, что все это безнадежно.

– Я хочу куклу, – упрямо сказал ее ребенок.

– Мороженое, – теряя терпение, произнесла Кристина.

– Я хочу куклу, – печально повторил ее ребенок. Его лицо уже исказила гримаса – предвестница будущей истерики.

Ничего нельзя было изменить.

– Пойдем, – сказала Кристина почти со злостью, взяла ребенка за руку и повела домой. «Я сама во всем виновата. Сама во всем виновата», – крутилась в ее голове одна и та же неотвязная мысль. Она вела ребенка к дому и уже не замечала ничего – ни печальной красоты увядающего мира, ни любимых запахов, ни смутно знакомых лиц. Плач ребенка заставлял ее сердце болезненно сжиматься, но какой-то темный инстинкт требовал, чтобы она оставалась твердой…

Дома ребенок еще долго капризничал и отказался съесть то, что она приготовила на ужин. Но Кристина и сама себе не могла бы объяснить со всей определенностью, почему она отказывается подарить ему куклу. Наконец, она отвела ребенка в детскую и после долгих уговоров ей удалось уложить его в постель. Когда он забылся сном, Кристина включила телевизор и долго смотрела невидящим взглядом на тени, мелькавшие на экране.

У ее ребенка было много игрушек. Но среди них не было ни одной куклы.

Кристина была еще совсем юной, когда умерли ее родители. С тех пор она работала. Работа была неинтересной и тяготила ее, но надо было как-то жить. Ей досталась от родителей квартирка из двух небольших комнат и кухни. Кристина прожила одна несколько лет. Сколько себя помнила, она была одинока. С родителями у нее не было особенной близости, хотя их смерть потрясла Кристину, но так, как потрясает смерть любое юное существо, совершенно не знакомое с ней.

За время, прошедшее после смерти родителей, она была знакома с несколькими мужчинами, но ни с кем из них не была близка. Ни один не заинтересовал ее достаточно сильно и она не считала нужным знакомить их со своим телом. Они так и остались неразличимыми силуэтами на ее внутреннем горизонте.

У нее было несколько знакомых женщин, которых можно было зачислить в разряд приятельниц, но не более того.

Жизнь ее была мучительно однообразной и замкнутой, но порой Кристина ловила себя на том, что и не хочет никаких перемен. Она не любила шумных компаний, громкой музыки, переездов, слишком жаркого лета и слишком холодных зим. Она с ужасом ощутила однажды время как песок, сыпящийся между пальцев, который она была не в силах удержать.

Однажды весной, во время отпуска, когда Кристина бродила по городу, убивая время, она увидела афишу какого-то заезжего кукольного театра. Ветер трепал листок, небрежно наклеенный прямо на стену, и Кристина была вынуждена придержать его рукой. Театр, судя по всему, был третьеразрядным, но что-то заставило ее зайти в небольшой зал в нескольких кварталах от того места.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.