Энид Блайтон
Тайна цыганского табора

НА КОНЮШНЯХ

– Мы уже тут целую неделю. Я просто помираю от скуки, – сказала Джордж.

– Не сказала бы, – заметила Энн. – От наших скачек ты, по-моему, была в полном восторге. Да уж признай: тебе и в конюшне нравилось болтаться, когда мы не занимались верховой ездой.

– А я тебе говорю, что подыхала со скуки каждую минуту, – упрямо возразила Джордж. – Уж мне-то лучше знать, верно? Да еще эта поганка Генриетта. Ну на что она нам нужна, скажи ты мне?

– А! Генри! – Энн рассмеялась. – Я, честно говоря, решила, что у вас с ней так много общего. Девчонка-то вроде тебя самой. Желает быть мальчишкой, ну и ведет себя по-мужски.

Две девочки сидели у стога сена, жуя бутерброды. А вокруг в поле паслись многочисленные кони, на которых они ездили верхом или на худой конец просто присматривали за ними. В стороне от них возвышалось неряшливое строение с весьма вызывающим большим щитом у главного входа:

ШКОЛА ВЕРХОВОЙ ЕЗДЫ КАПИТАНА ДЖОНСОНА

Энн и Джордж находились здесь неделю, пока Джулиан и Дик жили в лагере с остальными ребятами из школы. В общем-то это была идея Энн. Она любила лошадей и наслушалась так много всякой всячины от ребят и девчонок о том, как здорово заниматься верховой ездой, что в итоге соблазнилась.

Джордж захотела присоединиться. Теперь она была страшно недовольна из-за того, что двое ребят отсутствовали, уехали без нее, чтобы для разнообразия побыть в мальчишеской компании. В лагерь перебрались! Джордж и сама была бы не против оказаться там, но девочкам, разумеется, запрещалось находиться в лагере мужской Джулианской школы. Лагерь – только для мальчишек.

– Послушай, но это же глупо – злиться из-за того, что ты не попала в лагерь бойскаутов, – сказала Энн. – Иногда им охота побыть в своей компании, не все же время им быть с девочками.

Джордж думала иначе.

– А почему бы и нет? Я умею делать все, что могут Дик и Джулиан, – сказала она. – Могу лазать по деревьям и скалам, целые мили проехать на велосипеде, и пройти могу как угодно далеко не хуже их. Плавать умею, да и вообще во многих вещах сто очков вперед мальчишкам дам.

– То же самое говорит Генри! – Энн засмеялась. – Вон она, кстати, – как всегда, верхом, руки в брюки и свистит, как конюх!

Джордж скорчила презрительную гримасу. Энн была немало удивлена той антипатией, которая возникла с первого взгляда между Генриеттой и Джордж, поскольку обе разделяли одни и те же взгляды. Подлинное имя Джордж было Джорджина, но откликалась она только на Джордж. Генри звали Генриеттой, а отзывалась она только на имя Генри, ну и еще на Гарри, правда, только для самых близких друзей.

По возрасту они были ровесницы с Джордж, и ее волосы тоже были коротко подстрижены, но не вились.

– Какая жалость, – говорила Генри с наигранным сочувствием Джорджине. – Такие кудри. Так по-девичьи, верно?

– У тебя что – не все дома? – парировала Джордж. – Мало, что ли, мальчишек с кудрями?.

Особенно ее злило то, что Генриетта была ловкой наездницей и получала за это призы. Эта неделя на конюшнях ничуть не понравилась Джордж, потому что другая девчонка превзошла ее. Тошно было видеть, как Генриетта скачет на коне, посвистывая, делая все быстро и умело. Энн в душе посмеивалась над ними, особенно когда обе ее подруги решили не называть друг друга мальчишескими именами Джордж и Генри, а стали обращаться друг к другу – Джорджина и Генриетта. Это означало, что ни та ни другая больше не откликались, когда звали друг друга. Владелец конюшен, крупный и плотный капитан Джонсон, устал от них обеих.

– Вы чего это так себя ведете? – не выдержал он как-то за завтраком, заметив, как они в очередной раз обменялись презрительными взглядами. – Дурацкие выходки маменькиных дочек!

Энн это рассмешило. Маменькины дочки! Естественно, капитан Джонсон обеим наступил на любимую мозоль и разозлил и ту, и другую. Энн его побаивалась. Человек он был вспыльчивый, прямолинейный и не выносил подобных глупостей. Однако с лошадьми он был просто душка и любил посмеяться над хорошей шуткой. Вместе с женой они брали к себе на каникулы то девочек, то мальчиков, заставляли их как следует работать, но дети все равно были в полном восторге от пребывания у них.

– Короче, ясно, – сказала Энн, откинувшись на сено. – Если бы не Генри, ты была бы вполне довольна этой неделей. Чудесная апрельская погода, отличные лошади. А капитан Джонсон и миссис Джонсон мне просто очень нравятся.

– Жалко, что ребят нет с нами, – ответила Джордж. – Они бы эту твою кретинку Генриетту живо поставили бы на место. Лучше б я дома оставалась.

– Сама выбрала, – заметила Энн с легким раздражением. – Могла остаться в коттедже Киррин с папочкой и мамочкой. Однако решила отправиться сюда со мной. И вообще, охватит тебе бурчать из-за всего, что не по-твоему. Мне уже это начинает надоедать.

– Извини, – сказала Джордж. – Я, видимо, и вправду веду себя по-свински. По нашим мальчикам соскучилась, Вроде бы только на каникулах с ними и видимся, а без них уже как-то не то. Кстати, могу тебя порадовать – кое-что мне здесь все-таки нравится.

– Можешь не говорить, знаю, – отозвалась Энн, усмехнувшись. – Довольна тем, что Тимми не переносит Генри.

– Генриетту, – поправила Джордж и широко улыбнулась. – Да, ваш славный Тимми ее не любит. Эй, Тимми, дружок, брось ты эти кроличьи норы да полежи с нами чуток, отдохни! Устал песик – сколько миль пробегал сегодня с утра, когда мы коней вывели! Наверно, сотню нор обследовал. Иди сюда, отдохни!

Тимми нехотя оторвался от очередной кроличьей норы, подбежал к девочкам и улегся возле них. Он лизнул руку Джордж, а та потрепала его по загривку.

– А мы, Тимми, как раз говорили о том, какой ты умница, что не дружишь с этой противной Генриеттой. – Она внезапно умолкла, получив многозначительный толчок от Энн. На них упала чья-то тень.

Это была Генриетта. Судя по выражению ее лица, она прекрасно слышала последнее замечание Джорджины. В руках у нее был конверт.

– Тебе письмо, Джорджина, – скованно промолвила она. – Решила принести его сразу, а то там может быть что-то важное.

– О! Спасибо, Генриетта, – сказала Джордж. Она вскрыла конверт, прочитала и издала стон. – Посмотри, – обратилась она к Энн, передавая ей письмо, – Это от мамы.

Энн прочитала короткое послание: «Останься, пожалуйста, еще на неделю. Твой папа приболел. Целую. Мама». – – Вот уж не повезло! – воскликнула Джордж с недовольной гримасой на лице. – А я-то надеялась, что через пару деньков мы отправимся домой, а мальчики присоединятся к нам в Киррине. Теперь торчи тут целую вечность. И что там с папой? Небось голова заболела или еще какая-нибудь ерунда. Не хочет, чтобы в доме шумели и бегали.

– Если хочешь, можем отправиться ко мне домой, – предложила Энн. – Если, конечно, тебя не смутит полный кавардак. Там сейчас начали переклеивать обои.

– Ладно уж, – ответила Джордж. – Я же знаю – тебе охота побыть тут еще с лошадьми. Тем более родители твои – за границей, мы там только мешать будем с этим ремонтом. Придется еще неделю киснуть тут без ребят. Они-то, конечно, будут в лагере...

Капитан Джонсон сказал – да, конечно, обе девочки могут остаться. Могут даже и в палатке пожить немного, с ними отправятся еще один или двое детей – они возражать не станут?

– Нет, что вы, – ответила Джордж. – Хотя нам бы хотелось быть вдвоем – Энн и я. У нас ведь еще и Тимми есть. За исключением того, чтобы приходить поесть и поработать для вас, мы бы хотели жить самостоятельно.

Энн в глубине души посмеивалась. То, чего Джордж хотела на самом деле, – как можно реже видеть Генриетту. С другой стороны, занятно было бы пожить в палатке, если погода будет хорошей. Палатку можно попросить у капитана Джонсона.

– Не повезло, Джорджина, – сказала Генри, слышавшая все эти разговоры. – Крепко тебе не повезло. Я знаю, какая для тебя тут тоска зеленая. Жаль, что ты по-настоящему лошадей не любишь. И еще жалко, что ты...

– Да заткнись ты, – грубо оборвала ее Джордж и вышла из комнаты.

Капитан Джонсон уставился на Генри, которая стояла возле окна, сунув руки в карманы галифе и посвистывая.

– Слушайте, вы обе, – сказал он. – Вы почему так себя ведете? Подражаете мальчишкам, как обезьяны, мужиков каких-то из себя строите. То ли дело Энн – с ней никаких проблем, я ей всегда рад. А вам обеим просто оплеух стоило бы надавать. Тоже мне – мужики! Ты солому-то отнесла в конюшни?

– Да, – ответила Генриетта, не оборачиваясь. Неожиданно в комнату вбежал мальчонка.

– Там какой-то парень приехал на пегом коне, шелудивом таком. Говорит, что вы могли бы ему помочь, у коня что-то с ногой.

– Опять эти бродяги, – проворчал капитан Джонсон. – Ладно, иду.

Он вышел, и Энн последовала за ним: не хотелось оставаться наедине с обозленной Генриеттой. Снаружи она увидела Джордж с каким-то мальчишкой и пегим конем, который выглядел изрядно покусанным блохами.

– Ну, что ты еще со своим конем сделал? – спросил капитан Джонсон, осматривая ногу животного. – Оставь его здесь, я присмотрю за ним. Разберемся.

– Не могу, – ответил парнишка. – Мы снова отправляемся на эту Таинственную Пустошь.

– Придется смириться, – сказал капитан Джонсон, – Коняшка твоя ходить не сможет. Не потянет. Учти, я полицию вызову к твоему отцу, если вздумаешь погнать больного коня. Понял?

– Не надо, не надо! – взмолился мальчик. – Отец сам сказал, что нам нужно завтра отправляться.

– К чему такая спешка? – спросил капитан Джонсон. – Что, ваш караван не сможет потерпеть пару деньков? Таинственная Пустошь никуда не убежит за это время. А вообще-то любопытно, с чего это вы отправляетесь в такую глухомань? Ни фермы, ни домика на мили вокруг.

– Ну ладно, коня я оставлю, – сказал маленький визитер и погладил нос пегого. Он явно любил свою невзрачную лошадку. – Отец разозлится, что другие отправятся без нас. Придется их потом догонять.

Он коротко отсалютовал рукой капитану и вышел с конюшенного двора – невысокий, тощий, загорелый мальчуган. Пегий терпеливо стоял на месте.

– Отведите его в малую конюшню, – сказал капитан Джонсон Энн и Джордж. – Я сейчас туда приду и посмотрю, в чем дело.

Девочки увели лошадку прочь.

– Таинственная Пустошь! – заметила Джордж. – Странное название. Ребята бы им заинтересовались. Уж точно отправились бы ее исследовать, правда?

– Да, – согласилась Энн. – Хоть бы они заехали к нам сюда! Но я думаю, они для разнообразия предпочтут побыть в лагере. Ну, давай, забавное создание, – в конюшню!

Девочки закрыли воротца за лошадкой юного путника и направились обратно, когда их окликнул Уильям, мальчик, который сообщил о коне:

– Эй! Девчонки! Джордж и Энн! Тут еще письмо вам!

Они побежали к дому.

– Ох, надеюсь, папе стало лучше и можно будет отправляться домой. И мальчишек встретим в Киррине! – сказала Джордж. Она раскрыла конверт, пробежала записку взглядом и вскрикнула так, что Энн вздрогнула: – Смотри-ка! Они будут здесь!

Энн схватила весточку и прочитала ее.

«Завтра присоединяемся к вам. Разобьем палатку, если нет мест. Надеемся, что вы нам приготовили классное приключение. Джулиан и Дик». – Они едут! Едут! – воскликнула Энн, обрадовавшись не меньше, чем Джордж. – Теперь будет весело!

– Жалко, что никаких приключений мы тут им предложить не можем, – заметила Джордж. – А впрочем, кто его знает?

ДЖУЛИАН, ДИК – И ГЕНРИ

Джордж до неузнаваемости переменилась, когда узнала, что два ее двоюродных брата объявятся на следующий день. Стала даже вежливей с Генриеттой.

Капитан Джонсон почесал в затылке, услышав, что прибывают еще двое ребят.

– В доме мы их держать не сможем, за исключением общей еды, – сказал он. – Мы заполнены до отказа. Они могут спать либо в конюшнях, либо пусть возьмут палатку, мне все равно.

– Всего набирается десять человек, – заметила его жена. – Джулиан, Дик, Энн, Джордж, Генри и еще Джон, Сюзанна, Алиса, Рита и Уильям. Генри тоже, возможно, придется спать в палатке.

– Только не с нами, – немедленно откликнулась Джордж. ,

– Мне кажется, ты не по-доброму относишься к Генри, – сказала миссис Джонсон. – Между прочим, вы с ней так схожи, Джордж. Обе считаете, что должны были родиться мальчиками, и...

– Я ни в чем не похожа на Генриетту, – перебила ее Джордж сердито, – Вот подождите, когда появятся мои двоюродные братья, миссис Джонсон. Им и в голову не придет, что мы с ней в чем-то похожи. Не думаю, что они вообще пожелают иметь с ней дело.

– Ну, знаешь, придется вам все-таки как-то притереться друг к другу, если хотите остаться здесь, – сказала миссис Джонсон. – А теперь мне надо посмотреть, что дать ребятам в качестве постели – хоть в конюшне, хоть в палатке. Пошли, Энн, посмотрим..

Энн, Джордж и Генри были чуть постарше других пятерых детей, но все в равной степени, независимо от возраста, были рады приезду Джулиана и Дика. Джордж и Энн рассказали всем про свои приключения с ними, и теперь все были готовы считать их героями.

Генриетта куда-то исчезла в тот день сразу после чая, и ее долго не могли найти.

– Ты где это пропадала, голубушка? – приступила к ней миссис Джонсон, когда та наконец объявилась.

– У себя в комнате, – ответила Генриетта. – Чистила башмаки, галифе, чинила куртку. Вы же мне сами все время напоминаете об этом, вот я и сделала.

– Ага! Готовится к встрече героев, – сказал капитан Джонсон, и Генри немедленно изобразила презрительную гримасу, очень похожую на ту, которую делала Джордж.

– Ничего подобного. Я уж давно собиралась этим заняться. Если кузены Джорджины окажутся чем-то вроде нее, они меня не очень заинтересуют.

– А может, тебе мои братья понравятся? – спросила Энн с улыбкой. – Если нет, значит, с тобой просто не все в порядке.

– Ладно тебе дурочку разыгрывать, – ответила Генриетта. – Кузены Джорджины и твои родные братья – одни и те же люди.

– Какая ты умная, – сказала Джордж. – Надо же, догадалась. – Однако она была настолько довольна, что решила не продолжать дурацкую пикировку и вышла с Тимми, что-то насвистывая. – Завтра они приезжают, Тим, – сказала она. – Джулиан и Дик. И мы будем с ними вместе, как всегда, впятером. Тебе ведь это понравится, Тимми, верно?

– Гав, – сказал одобрительно Тимми и помахал своим пышным хвостом. Он прекрасно понимал, о чем идет речь. На следующее утро Джордж и Энн на станции в двух милях от конюшен изучали расписание прибывающих поездов.

– Вот этим они приедут, – сказала Джордж, ткнув пальцем в расписание. – Это единственный утренний поезд, и прибывает он в половине первого. Придём и встретим.

– Правильно, – согласилась Энн. – Выйдем без десяти двенадцать – времени достаточно. Поможем им с вещами. Да их у них много и не будет.

– Отведите лошадей на поляну с зарослями боярышника! – окликнул их капитан Джонсон. – Сможете сразу четверых отвести?

– О, конечно! – обрадовалась Энн. Ей нравились эти прогулки к лужайкам среда боярышника. Вдоль узкой тропинки росли чистотел, фиалки, примулы и кусты боярышника с налитыми бутонами. – Давай, Джордж, берем лошадей. Утро такое чудесное!

Они отправились в путь с четырьмя игривыми молодыми лошадками; Тимми не отставал от них ни на шаг. Он вообще хорошо помогал управляться с лошадьми, особенно, когда надо было какую-нибудь привязать к пирсу.

Едва они ушли, зазвонил телефон – спросили Энн.

– К сожалению, ее сейчас нет, – ответила миссис Джонсон. – А кто говорит? О! Джулиан, ее брат? Что ей передать?

– Пожалуйста, – сказал Джулиан по телефону, – скажите ей, что мы приедем на автобусную остановку Миллинг Грин в половине двенадцатого. И нет ли там у вас тачки, чтобы она и Джордж ее прикатили, потому что у нас с собой палатка и еще кое-какие вещи?

– О, да мы за вами повозку пришлем, – ответила миссис Джонсон. – Мы ее обычно посылаем, когда нужно встретить поезд или автобус. Джордж и Энн вас встретят, они умеют управляться с повозкой. Мы рады, что вы приезжаете. Погода чудесная, и вам здесь понравится.

– Это уж точно, – согласился Джулиан. – Ужасно вам признателен за помощь. Мы вам хлопот не доставим, поможем, если что нужно.

Миссис Джонсон положила трубку, попрощавшись с ним, и увидела Генриетту, проходившую мимо окна. Выглядела она необычно чистой и аккуратной. Миссис Джонсон окликнула ее:

– Генри! Где там Джордж и Энн? Джулиан и Дик прибывают на автобусную остановку в одиннадцать тридцать. А я сказала им, что их встретят на повозке. Не передашь ли ты это Джордж и Энн? Они могут запрячь в повозку Винки и отправляться на остановку.

– Хорошо, – согласилась Генри. И тут же вспомнила, что Джордж и Энн отправились с четырьмя лошадьми на поляну с зарослями боярышника. – Но они уже не успеют, – сказала она. – Может, мне самой тогда взять повозку да поехать туда?

– Ну, давай ты. Спасибо тебе. Генри, – согласилась миссис Джонсон. – Да и то – поторопись. Уже время ехать. А Винки где? Не на большом ли поле?

– Там! – крикнула Генри, побежав за конем.

Спустя короткое время Винки впрягли в повозку, а Генри уселась на облучке. Отправляясь в путь, Генри довольно улыбалась, представляя себе, как разозлятся Джордж в Энн, что им не удалось встретить двоих ребят.

Джулиан и Дик уже ждали на остановке автобуса, когда Генри подкатила к ним. Еще издали они с надеждой поглядывали на приближающуюся повозку, ожидая, что ее ведут Энн или Джордж.

– Нет, это не они, – сказал Дик. – Кто-то другой, видно, в деревню направляется. Может, девчонкам не передали ничего? Я думал, они приедут. Ну ладно, подождем малость.

Они сели на скамейку, когда повозка остановилась возле них. Генри крикнула:

– Вы, что ли, братья Энн? Она не успела получить ваше телефонное послание, так что я – вместо нее. Залезайте!

– О! Как это мило с твоей стороны, – сказал Джулиан, подтаскивая вещи к повозке. – Э-э... Я – Джулиан, а это – Дик. Как тебя зовут?

– Генри, – ответила Генриетта, помогая Джулиану укладывать вещи. Она побросала их кое-как и прикрикнула на Винки, чтобы тот стоял смирно. – Хорошо, что вы приехали – сказала она. – Тут с лошадьми в основном маленькие дети. Все вам будут рады. Тимми, конечно, будет рад вас видеть, верно?

– А! Наш славный Тим, – сказал Дик, укладывая свои вещи.

Генри запихнула их подальше в кучу. Полноватой девочкой ее назвать было нельзя, но мускулы у нее были достаточно крепкими. Она обернулась к ребятам с улыбкой.

– Все уложено. Поехали. Или, может, вы мороженого хотите купить или еще чего? Обед не раньше часа дня.

– Нет, я думай, лучше поедем, – сказал Джулиан. Генри прыгнула на козлы, взяла вожжи и дала команду Винки. Ребята расположились сзади. Винки резко рванул вперед.

– Хороший парнишка, – тихо сказал Дик Джулиану. – Молодец, что встретил нас.

Джулиан кивнул. Он был разочарован тем, что не пришли Энн и Джордж с Тимми. Но и то ладно, что хоть кто-то встретил. Невесело было бы топать пешком в такую даль с грузом барахла.

Они подъехали к конюшням, и Генри помогла им выгрузиться. Миссис Джонсон услышала их приближение и поджидала у порога, чтобы поприветствовать.

– А! Вот и вы! Входите, входите. Я вам тут кое-какой завтрак приготовила. А вещи оставьте там. Генри, если мальчики захотят спать в какой-нибудь конюшне, нет смысла тащить все это в дом. Я вижу, Джордж и Энн еще не вернулись. Жаль.

Генри вышла, чтобы убрать повозку. Ребята вошли в симпатичный дом и вскоре принялись за лимонад и домашнее печенье. Едва откусили по кусочку, как вбежала Энн.

– Я от Генри узнала, что вы прибыли! Ой, простите, что не встретили вас! Мы думали, вы – поездом!

Ворвался Тимми, яростно размахивая хвостом, и запрыгал, теребя лапами обоих мальчиков, которые по очереди обняли Энн. Потом появилась сияющая широкой улыбкой Джордж.

– Джулиан! Дик! Вот блеск, что вы приехали. А тут без вас такая скука смертная. Вас кто-нибудь встретил?

– Да. Славный парнишка, кстати, – ответил Дик. – Помог нам с вещами и вообще... Что-то вы нам о нем не писали.

– Это Уильям, что ли? – спросила Энн. – Но он еще пацаненок. Просто о местных мальцах мы не упоминали.

– Ну, я – бы не сказал, что он пацаненок, – возразил Дик. – Вполне здоровый парнишка.

– А! Мы вам не говорили об одной девчонке здесь, – вспомнила Джордж. – Генриетта – жуткое создание! Считает, что она вылитый парень, ходит и свистит повсюду. Мы уж над ней потешаемся. Вам тоже будет смешно.

Энн пришла в голову мысль.

– А этот... парнишка, который вас встречал, назвал свое имя?

– Да. Как там его? Генри, – ответил Дик. – Славный парень. Он мне понравился.

Джордж уставилась на него, не веря своим ушам.

– Генри?! Так это она вас встретила?

– Нет. Почему же она? Он, – поправил ее Джулиан. – Ну, такой парень с широкой улыбкой.

– Но это же Генриетта! – воскликнула Джордж. Лицо ее покраснело от негодования. – Та самая ужасная девчонка, о которой я вам говорила. Корчит из себя парня, свистит, скачет тут повсюду на коне. Только не говорите, что она вас так элементарно провела. Называет себя Генри, носит короткую стрижку и...

– Слушай, Джордж, а она очень напоминает тебя, – перебил ее Дик. – Ей-богу, мне и в голову не пришло, что она – девочка. Ну и артистка. Мне он... то есть она нравится. Ничего себе!

– О! – вскричала Джордж, кипя от негодования. – Вот нахалка, а?! Едет, понимаешь, не сказав нам ни слова, встречает вас, внушает вам, что она парень, и... и... все портит!

– Попридержи коней, Джордж, старушка, – остановил ее Джулиан не без удивления. – Ты же сама сколько раз радовалась, когда люди тебя за мальчишку принимали, хотя не пойму, зачем все это. Я думал, ты выросла из таких глупостей. Так что ты брось ругаться на нас за то, что мы решили, будто Генри мальчик, а не девочка, и за то, что он нам понравился... вернее – она.

Джордж решительно вышла из комнаты. Джулиан почесал в затылке и глянул на Дика.

– Вляпались, называется, – сказал он. – Чего она вредничает? Я бы, честно говоря, скорей предположил, что ей эта Генри должна была бы дико понравиться. Они же – два сапога пара... Ну, ладно. Притрутся, я думаю.

– Все это создаст нам неудобства, – заметила Энн. Она оказалась права: даже очень большие неудобства.

ШМЫГАЛКА

Как только Джордж вышла с презрительной гримасой на лице, тут же в комнату вошла Генри, засунув руки в карманы галифе.

– Привет, – поздоровался с ней Дик, – Генриетта!

Она улыбнулась.

– О! Значит, вам сказали. А я от души потешилась, когда вы приняли меня за пацана.

– У тебя даже пуговицы на жакете с мужской стороны пришиты! – впервые обнаружила Энн. – Нет, ну ты в самом деле балда, Генри. Два сапога пара с Джордж.

– Во всяком случае я куда больше похожа на настоящего парня, чем Джордж, – отпарировала Генри.

– Пожалуй, из-за волос, – заметил Дик. – Они у тебя прямые.

– Ты только при Джордж этого не скажи, – сказала Энн. – А то она немедленно под арестанта подстрижется.

– Все равно Генри молодчина, что встретила нас и помогла с барахлом, – сказал Джулиан. – Кому печенья дать?

Девочки обе отказались.

– Ну что – оставлять из вежливости? – Дик с вожделением посмотрел на блюдо. – Домашние! Классная штука. Я бы не знаю сколько сожрал таких.

– У нас тут вежливость не особенно в чести. – Генри усмехнулась. – И не сказала бы, что мы тут большие чистюли. Правда, за ужином велят заменять галифе на другую одежду. Это, конечно, раздражает, поскольку сам капитан Джонсон свои рабочие штаны не меняет перед ужином.

– А какие тут новости? – спросил Джулиан, допивая лимонад. – Чего-нибудь интересного не произошло?

– Нет, ничего такого, – ответила Энн. – Все интересное связано с лошадьми, и все. Место здесь, прямо скажем, скучноватое. Вот только еще услышали про какое-то большое безлюдное место где-то по направлению к побережью. Называется Таинственная Пустошь.

– А почему оно так называется? – поинтересовался Дик. – Какая-нибудь старая история?

– Не знаю, – ответила Энн. – По-моему, туда теперь только цыгане ездят. Вчера тут был один пацаненок с хромой лошадью, говорил, что должен с кем-то там отправляться на Таинственную Пустошь. Не знаю, с чего их туда понесло. Там в округе никто не живет, ни одной фермы, ни домика.

– У цыган, знаешь, бывают свои странные идеи, – заметила Генри. – А мне нравится их способ оставлять послания тем, кто следует тем же путем. Их называют «патрины».

– Патрины? Я слыхал о них, – сказал Дик. – Это веточки, листья, уложенные особым манером, верно?

– Да, – сказала Генри. – Дома наш садовник как-то показал мне такие веточки за задней калиткой сада. Сказал, что это – послание для цыган, и объяснил его смысл.

– И что же это означало? – заинтересовался Джулиан.

– Оно означало: «Здесь не проси. Жадные люди. Нехорошие», – ответила Генри со смехом. – Так он мне сказал, представляете?

– Да мы можем у этого маленького бродяги с пегой лошадкой расспросить, что да как, – предложила Энн. – Он может нам растолковать такие послания. Мне самой интересно было бы узнать. Никогда не угадаешь, в какой ситуации они могут пригодиться.

– А что? Верно, – поддержал Джулиан. – Заодно спросим, почему цыган тянет на Таинственную Пустошь. – Он встал из-за стола и стряхнул крошки еды с одежды. – Просто так они вряд ли туда пойдут. Это уж точно.

– Слушай, а куда наша Джордж смылась? – поинтересовался Дик. – Надеюсь, ей вожжа под хвост не попала.

Джордж между тем находилась в одной из конюшен и так рьяно мыла и чистила лошадь, что та сама была весьма удивлена. Свиш-свиш-свиш щеткой. Хорошо причесала! Вот так! Еще! Джордж вкалывала от души, чтобы забыть, изгнать прочь обуревавшее ее раздражение. Нельзя было портить настроение ребятам и Энн! Но эта зараза Генриетта, черт бы ее подрал! Проныра! Перехватила ребят под видом парня, о багаже позаботилась, шуточки себе позволяет над ними! Но уж они-то раскусили ее наверняка!

– А-а! Вот ты где! – послышался возглас Дика у ворот конюшни. – А ну, дай-ка помогу. Слушай, Джордж, а ты прямо рыжиком стала – столько веснушек!

Джордж нехотя улыбнулась и сунула щетку в руку Дика.

– Пожалуйста. Вам с Джу разве не охота покататься на лошадях? У нас их тут выбор большой.

Дик с удовлетворением заметил, что Джордж поостыла от своей раздражительности.

– Почему бы и нет? Неплохо бы на денек куда-нибудь проехаться. А может, завтра? Посмотрели бы, что это за Таинственная Пустошь такая.

– А что! Здорово! – Джордж начала переваливать охапками солому. – Только не с этой девицей. – Она бросила на него взгляд из-за охапки соломы.

– Какой девицей? – спросил Дик невинно. – А! Ты Генри имеешь в виду? А я все воспринимаю ее как парня. Нет, без нее поедем. Уж как всегда – наша пятерка.

– Ну и отлично! – радостно согласилась Джордж. – О! А вот и Джулиан! А ну-ка помоги, Джу!

До чего же хорошо было оказаться в прежней компании с ребятами! Опять шуточки, смех, подковырки. После полудня прогулялись по полям, послушали рассказы ребят про лагерь. Все так привычно, хорошо. А Тимми был доволен не меньше, чем все остальные, перебегал то к одному, то к другому из любимой четверки – всем успел руку лизнуть, а хвостом махал без передышки.

– Братцы! – сказал Дик. – Тимми ухитрился мне уже трижды своим хвостом по лицу заехать. Эй! Тимми! Ты назад поглядывай.

– Гав! – счастливо ответил Тимми и набросился на Дика, на сей раз угрожая почистить своим хвостом физиономию Джулиана.

Кто-то продирался к ним сквозь заросли кустарника. Джордж насторожилась, заподозрив Генриетту, а Тимми радостно залаял.

Оказалось, это не Генриетта, а тот пацаненок-бродяга, что привел пегую в конюшни. На лице его видны были грязные потеки слез.

– Я за конем иду, – сказал он. – Не знаете, где он?

– Он еще не готов к путешествиям, – ответила Джордж. – Тебе же сказал капитан Джонсон, что нужно некоторое время. А чего ты плакал?

– Меня папаша треснул, – ответил мальчик. – Так врезал, что я кувырком полетел.

– За что же? – спросила Энн.

– За то! За то, что коня оставил тут у вас, – сказал мальчик. – Он говорит, что коню нужно только немного мази на болячки и перевязку. Он же сегодня должен отправляться со своей поклажей, тащить кибитку.

– Но коня ты пока что получить не можешь, – возразила Энн. – Он и сам-то идти не может, не говоря уж о том, чтобы нести поклажу. Вы что же, хотите, чтобы капитан Джонсон сообщил в полицию насчет использования больной лошади? А он это сделает, он такой.

– Да. Но мне нужно забрать коня, – сказал мальчик. – Без него мне нельзя возвращаться. Папаша меня тогда вообще прибьет.

– Сам не пошел, а тебя послал? – с отвращением заметил Дик.

Мальчик ничего не ответил, только утер лицо рукавом и шмыгнул сопливым носом.

– Достань носовой платок, – сказал Дик.

– Ну пожалуйста, отдайте мне коня, – попросил мальчик. – Я вам точно говорю, отец меня до полусмерти отлупит, если не приведу его.

Ребятам стало жаль его: такой хилый, тощий, несчастный. И все время шмыгает носом.

– Тебя как зовут? – спросила Энн.

– Сопливец... ну, это... Шмыгалка, – ответил мальчик. – Папаша так меня называет.

Кличка была, конечно, подходящей, но что за кошмарный отец!

– А нормальное имя у тебя есть? – спросила Энн.

– Есть. Только я забыл, – сказал Шмыгалка. – Отдайте мне лошадь. Папаша там ждет.

Джулиан поднялся.

– Пойду поговорю с твоим отцом, попробую его вразумить. Где он?

– Вон там. – Мальчик шмыгнул носом и указал рукой на кустарники.

– Я тоже пойду, – сказал Дик.

В итоге все поднялись и пошли вслед за Шмыгалкой. Вскоре они увидели мрачного мужчину с темным лицом, который неподвижно стоял поодаль. Густые курчавые волосы его маслянисто блестели, в ушах висели большие золотые серьги. Когда небольшая компания направилась к нему, он поднял голову.

– Ваша лошадь пока что не способна идти, – сказал Джулиан. – Можете получить ее завтра или на следующий день – так говорит капитан.

– Я ее получу сейчас, – мрачно ответил мужчина. – Мы сегодня вечером или завтра утром отправляемся на вересковые пустоши. Ждать нет времени.

– С чего такая спешка? – спросил Джулиан. – Пустошь никуда не убежит.

Мужчина сделал презрительную гримасу и переступил с ноги на ногу.

– Вы не могли бы переночевать тут одну или две ночи, а потом отправиться вслед за остальными? – предложил Дик.

– Ну пап! Пойдешь с другими, – поддержал Шмыгалка. – Поезжай с Моисеем, а меня оставишь здесь. А я подожду, когда лошадь поправится завтра или послезавтра, и поеду за вами.

– А как дорогу-то узнаешь? – спросила Джордж. Шмыгалка презрительно отмахнулся от нее.

– Запросто! Они мне патринчики оставят.

– Ах да! – вспомнил Дик. Он обратился к молчаливому цыгану:

– Ну, что вы решили? У Шмыгалки хорошая идея. Тем более что сегодня лошадь так или иначе вам не отдадут.

Мужчина повернулся и сердито и презрительно заговорил с бедным Шмыгалкой. Тот даже отпрянул и съежился от его слов, словно от ударов. Четверо детей не поняли ничего, поскольку все было высказано на незнакомом языке. Затем мужчина окинул всех взглядом и пошел прочь, поблескивая серьгами.

– Что это он сказал? – спросил Джулиан. Шмыгалка шмыгнул носом.

– Он разозлился. Сказал, что отправляется с другими, а я потом подъеду с Клипом, с конем, и с поклажей. А здесь переночую где-нибудь с Лиз.

– А кто эта Лиз? – спросила Энн, надеясь, что речь идет о человеке, который окажется подобрее к несчастному мальчишке.

– Собака моя, – ответил Шмыгалка, впервые улыбнувшись. – Я ее оставил подальше, а то она иногда за индейками охотится. А капитан Джонсон этого не любит.

– Да уж, кому такое понравится? – сказал Джулиан. – значит, дело улажено. Зайдешь за своим Клопом или Клипом, или как там его зовут, завтра. Посмотрим тогда, сможет он отправиться в поход.

– Я-то рад, – сказал Шмыгалка, утирая нос. – Мне не хочется, чтобы Клип стал калекой. Просто папаша очень злится.

– Ну, что же, – сказал Джулиан, посмотрев на синяк на лице Шмыгалки. – Приходи завтра. И покажи нам патрины, послания, которыми вы пользуетесь. Нам бы хотелось научиться их понимать.

– Приду, – пообещал Шмыгалка, кивнув головой. – А вы приходите посмотреть мою кибитку. Я там один с Лиз.

– А что? Все равно делать нечего, – сказал Дик. – Сходим к нему?

– Приходите, – повторил Шмыгалка. – Покажу вам патрины, а Лиз покажет вам свои номера. Она очень умная собака. Когда-то в цирке выступала.

– Мы тогда и Тимми возьмем, – сказала Энн. – Пусть посмотрит на умную собачку. – Она потрепала по загривку Тимми, который как раз прибежал после обследования очередных кроличьих нор. – Что, Тимми, пойдем с тобой знакомиться с умной собачкой Лиз?

– Гав! – ответил Тимми, помахав хвостом.

– Я рад, что ты согласен, Тим, – сказал Дик. – Ладно, Шмыгалка, мы тогда пойдем к тебе завтра, после того как ты посмотришь, как там твой Клип. Я, правда, не уверен, что он будет готов к походу, но там видно будет.

ПОСТЕЛЬ В КОНЮШНЕ

Мальчики в ту ночь спали в одной из конюшен. Капитан Джонсон предложил им матрасы, если они пожелают спать на воле, или же покрывала, если выберут сеновал в конюшнях.

– О! Пожалуйста, на сеновале, – сказал Джулиан. – Только тряпицу какую-нибудь подстелить, и отлично. Лучших удобств и не придумать.

– Нам с Энн тоже хотелось бы спать на сеновале, – со вздохом посетовала Джордж. – Никогда там не спали. А можно и нам, капитан Джонсон?

– Нет. У вас есть кровати, за которые уплачено, – ответил капитан. – Девочкам такое не положено, Джордж. Даже если они пытаются быть мальчиками.

– А я часто спала на сеновале, – вставила Генриетта. – Когда домой много гостей съезжается, я сразу бегу устраивать постель на сеновале.

– Вот уж невезение для лошадей, – заметила Джордж.

– Это почему же? – спросила Генри.

– Потому что своим храпом ты мешаешь им спать, – ответила Джордж.

Генри фыркнула и вышла из комнаты. Она и в самом деле храпела по ночам и ничего не могла с этим поделать.

– Не расстраивайся! – крикнула Джордж ей вдогонку. – У тебя храп настоящий мужской, Генриетта!

– Прекрати, Джордж, – оборвал ее Дик. Он был просто ошарашен проявлением такой грубости со стороны двоюродной сестры.

– Ты мне рот не затыкай, – отпарировала она. – Ты лучше ей рот заткни, Генриетте.

– Слушай, Джордж, не будь такой хамкой, – сказал Джулиан.

Подобные замечания ей тоже не понравились, и она вышла из комнаты, с тем же оскорбленным видом, что и Генри.

– О боже! – вздохнула Энн. – И вот так все время с ней, представляете? То Генри что-нибудь ляпнет, а та отпарирует, то Джордж ей нахамит, а та огрызнется. Балбески настоящие.

Она проводила братьев до места их ночлега. Им выделили маленькую конюшню, в которой находился только конь цыгана. Он безропотно лежал, вытянув забинтованные ноги. Энн погладила его, потрепала по холке. Конь был неказистый, маленький, красотой отнюдь не блистал, но карие глаза его были такими славными!

Соломы оказалось предостаточно, она была застелена старыми покрывалами – отличная постель. Для Энн все это выглядело прекрасно.

– Мыться и все прочее – дом к вашим услугам, – сказала она. – А здесь – только спать. Здорово здесь пахнет, верно? Солома, сено! Надеюсь, конь вас не побеспокоит. А то ведь у него, бедняги, ноги болят.

– Нынче ночью нас ничто не сможет побеспокоить! – заявил Джулиан. – Походная жизнь в лагере, отличный воздух! Спать будем без задних ног. А вообще-то, Энн, тут, по-моему, здорово. Тишь да благодать!

В дверь заглянула Джордж.

– Хотите, я вам Тимми одолжу? – предложила она, явно заискивая после своей дурацкой вспышки эмоций.

– О! Привет, Джордж! Не надо, – сказал Джулиан. – Неохота, чтобы Тим по мне ходил всю ночь, отыскивая местечко поуютней. А! Вот он – тут как тут. Уже показывает нам, как устраивать нору в соломе. Эй, Тим, кыш с моей соломы!

Тим улегся на солому и принялся мордой и лапами рыть себе ложе. Поднял голову и посмотрел на них, высунув язык.

– Ишь ты, еще и смеется, – заметила Энн. Тимми, действительно, широко по-собачьи улыбался. Энн слегка обняла его, а Тимми успел лизнуть ей щеку. Потом вернулся к обустройству своего ложа.

Кто-то приближался к их сараю, громко насвистывая. Генриетта просунула голову в дверь.

– Я вам пару подушек принесла. Миссис Джонсон прислала.

– О, спасибо тебе. Генри, – поблагодарил ее Джулиан, принимая подушки.

– Очень любезно с твоей стороны, Генриетта, – сказала Джордж.

– Рада оказать услугу, Джорджина, – ответила Генри.

Ребята дружно расхохотались. К счастью, прозвенел колокол на ужин, и все они вышли во двор и направились к дому. На сеновале почему-то всегда разыгрывается аппетит.

Вечером девочки выглядели совсем по-другому, поскольку им пришлось переодеться в нормальные платья. Энн, Генри и Джордж скорей побежали переодеваться, пока миссис Джонсон не ударила в колокол во второй раз. Она им обычно давала десять минут на сборы, зная, что порой приходится задержаться на работе с лошадьми. Но после второго удара колокола все должны были находиться за столом.

Джордж выглядела мило: ее кудрявые волосы хорошо смотрелись с костюмом из блузки и юбки. Зато Генри казалась немножко нелепой в платье с оборками.

– Ты похожа на ряженого мальчика, – сказала Энн. Генри восприняла это как комплимент, зато Джордж такое замечание не понравилось. Разговор за столом сосредоточился на Генри. Она рассказывала о разных приключениях в своей жизни. У нее, оказывается, были три брата, от которых она ни в чем не отставала и даже сплошь и рядом превосходила их. Они на парусной лодке плавали в Норвегию, на попутках пропутешествовали от Лондона до Йорка.

– А Дика Турпииа с вами не было? – с сарказмом упомянула Джордж знаменитого наездника. – На его коне, разумеется, на Черном Бессе. Уж вы бы его здорово обскакали, правда?

Генри пропустила шпильку мимо ушей и продолжала рассказывать о делах своей семьи. Они переплывали через широченную реку, совершали восхождение к снежным вершинам, короче, все что угодно испытали.

– Да, пожалуй, тебе и впрямь следовало родиться мальчишкой. Генри, – заметила миссис Джонсон. Именно это и желала услышать Генри.

– Послушай, прежде чем ты расскажешь нам, как быстрее всех совершила восхождение на Эверест, постарайся управиться с едой на твоей тарелке, – сказал капитан Джонсон, который порядком устал от болтовни Генри.

Джордж покатилась со смеху – не потому, что это было так уж смешно, а потому, что она пользовалась любой возможностью высмеять Генри. А та торопливо очистила блюдо. Ей нравилось привлекать всеобщее внимание к ее необыкновенным историям. Пусть Джордж не верила ни единому ее слову, зато у Дика и Джулиана складывалось впечатление, что эта высокая, подтянутая девочка ни в чем не уступала своим братьям.

После ужина нужно было кое-что еще сделать по хозяйству, Генри старалась держаться подальше от Джордж, хорошо понимая, что та не упустит возможности сказать ей при всех какую-нибудь гадость. Ну и наплевать в высшей степени! Зато всем остальным она наверняка понравилась. Она быстро сбросила свое платье в пышных оборках и надела обычный наряд с галифе, хотя времени до отбоя и сна оставалось совсем немного.

Джордж и Энн пошли с ребятами в их конюшню, уже переодевшись в пижамы и ночные рубашки.

– У вас фонари-то есть? – спросила Джордж. – А то тут свечами и лампами пользоваться в конюшнях запрещено – из-за соломы. Ладно, спокойной ночи, приятных сновидений. Надеюсь, эта балбеска Генри не разбудит вас спозаранок своим дурацким свистом.

– Меня нынче ночью и пушкой не разбудишь, – ответил Джулиан, зевая. Он бухнулся на солому и укрылся покрывалом. – Ой, как классно! Хочу всегда спать на сеновале.

Девочки засмеялись. Ребята и в самом деле здорово устроились.

– Ну ладно, спите, – сказала Энн и вышла вместе с Джордж, направившись к дому.

Вскоре все огни погасли. Генри, как обычно, храпела. Ей пришлось выделить отдельную комнатку, чтобы она никому не мешала спать. Все равно Энн и Джордж слышали ее храп: хррррр... хррррр... иуфффф...

– Вот зараза, – сказала Джордж в темноте. – Всем осточертела. Энн, завтра поедем на лошадях – ее с нами не возьмем. Ты меня слышишь?

– Не очень, – пробормотала Энн, слегка приоткрыв глаза. – Ладно, спим...

Тимми, как всегда, пристроился у ног Джордж, свернулся калачиком, закрыл глаза. Уши его тоже заснули. Он, как и все, изрядно устал: весь день носился по холмам, обследуя норы, гоняясь за кроликами. А ночью тоже спал без задних ног.

В конюшне на сеновале два мальчика, укрывшись ветхими покрывалами, спали глубоким сном. Возле них маленькая пегая лошадка беспокойно ворочалась во сне, но ребятам это ничуть не мешало. Над конюшней пролетела сова, высматривая в темноте мышь, ухнула, чтобы вспугнуть добычу и, растопырив когти, наброситься на нее.

Крик совы не разбудил ребят. Они спали крепко и без сновидений. Слишком утомились за день.

Дверь в сарай была закрыта и заперта на крючок. Клип внезапно поднял голову и посмотрел в сторону двери. Крючок задвигался. Кто-то снаружи поднимал его сквозь щель. Клип зашевелил ушами, прислушиваясь к звуку шагов.

Он смотрел на дверь. Кто там снаружи? Клип надеялся, что это Шмыгалка, мальчик, которого он так любил. Шмыгалка всегда был добр к нему. Тоскливо было в разлуке с ним. Конь надеялся услышать знакомое шмыганье носом, но ошибся.

Дверь очень медленно открылась, не скрипнув. Клип увидел небо в звездах снаружи и черный силуэт в проеме.

Некто вошел в конюшню и тихо позвал:

– Клип!

Конь тихонько заржал. Это был не Шмыгалка, а его отец. Клип не любил его – он то и дело бил его кулаком, пинал, стегал плетью. Теперь конь застыл в ожидании – зачем он явился?

Мужчина не знал, что Дик и Джулиан спят в конюшне. Он крался тихо, полагая, что там находятся и другие лошади, – не хотел их всполошить. Фонаря у него не было, но наметанный глаз сразу приметил Клипа, лежащего на соломе.

Он крадучись направился к нему и споткнулся о ноги Джулиана. Шумно завалился и разбудил Джулиана. Тот немедленно сел.

– Кто здесь?! Что это?!

Бродяга съежился возле Клипа и замер, затаив дыхание. Джулиан подумал – уж не приснилось ли ему что-то. Однако нога еще чувствовала некоторую боль: кто-то на нее наступил. Кто-то споткнулся о нее? Он растолкал Дика.

– Слушай, где фонарь? Эй! Смотри-ка! Дверь раскрыта настежь! Быстро, Дик, где этот чертов фонарь?!

Они наконец разыскали его, и Джулиан включил свет. Сначала ничего не обнаружили, поскольку мужчина укрылся в стойле Клипа. Но тут же луч высветил его.

– Э-э! Да это наш путешественник! Отец Шмыгалки! – воскликнул Джулиан. – А ну, поднимайтесь! Вы что тут делаете среди ночи?

У ДЖОРДЖ БОЛИТ ГОЛОВА!

Мужчина мрачно поднялся, его серьги блестели при свете фонарика.

– Я пришел за Клипом, – сказал он. – Это мой конь. Что, не знаете?

– Вам было сказано, что он ходить пока не может, – пояснил Джулиан. – Хотите из него совсем калеку сделать? Вы же в лошадях разбираетесь и должны знать, когда лошадь использовать нельзя.

– У меня есть указание собрать мою кибитку и отправляться вместе с остальными.

– Это чье же указание? – спросил Дик.

– Барни Босвелла, – ответил мужчина. – Он у нас хозяин. Завтра мы должны отправляться.

– Но почему? – с недоумением спросил Джулиан. – Что уж там такого экстренного? В чем там дело вообще?

– Никакой тайны тут нет, – мрачно ответил мужчина. – Просто отправляемся на вересковые пустоши.

– А что там делать? – спросил Дик с интересом. – Не такое место, чтобы отправляться целым караваном. Там же ничего нет. По крайней мере, я так слыхал.

Человек пожал плечами и ничего не сказал. Он повернулся к Клипу с намерением его поднять. Однако Джулиан решительно вмешался:

– Э, нет! Нельзя так! Если вам наплевать на то, что конь будет покалечен, то мне на это не наплевать. Вам придется потерпеть еще пару дней, пока он поправится. Сегодня ночью вы его не заберете. Дик, а ну-ка разбуди капитана Джонсона. Он знает, что надо делать.

– Ладно, не надо, – сказал мужчина. – Не будите никого. Я ухожу. Но смотрите, чтоб Клипа передали Шмыгалке как можно скорее. А то я пойму все по-своему – почему вы его тут держите. Поняли?

Он угрожающе посмотрел на Джулиана.

– Не надо этих угроз, – сказал Джулиан. – Я рад, что вы поняли ситуацию. А теперь оставьте нас. Отправляйтесь завтра со всеми, а я позабочусь, чтобы Шмыгалка получил коня как можно быстрее.

Человек направился к двери и выскользнул бесшумно, как тень. Джулиан поднялся и проследил за ним, забеспокоившись – не утащит ли тот походя индейку или утку, что спали возле пруда.

Но птицы не подали голоса. Человек удалился так же бесшумно, как и появился.

– Как все это странно, – сказал Джулиан, снова запирая дверь. На сей раз он обмотал крючок куском бечевки, чтобы нельзя было открыть снаружи. – Вот так. Если этот бродяга заявится снова, войти он уже не сможет. Надо ж додуматься! Среди ночи притащиться сюда.

Он улегся на соломенное ложе.

– Он об мою ногу споткнулся и шлепнулся. Я прямо вздрогнул от неожиданности, представляешь? Среди ночи такое. Клипу повезло, что мы тут спать устроились, а то завтра тащил бы тяжелую поклажу на больных ногах.

Мальчики наутро рассказали капитану Джонсону о ночном визите. Капитан кивнул:

– Да, мне следовало вас предупредить, что он может заявиться. Они иногда со своими лошадьми жутко обращаются. Хорошо, что вы его прогнали. Я не думаю, что нога Клипа заживет раньше, чем послезавтра. Несколько дней отдыха бедняге не повредят. А Шмыгалка потом запросто поведет кибитку за остальными.

День обещал выдаться удачным. Закончив все дела с лошадьми и выполнив прочие хозяйственные мелочи, все четверо в компании Тимми решили совершить хорошую верховую прогулку. Капитан Джонсон разрешил Джулиану взять его личную лошадь. Дик выбрал поджарого коричневого, как каштан, жеребца с белыми носками. Девочек взяли своих обычных лошадей.

Генри с несчастным видом прохаживалась неподалеку от них. Ребята испытывали неловкость.

– Слушай, нам все-таки следует ее пригласить, – сказал Дик Джулиану. – Просто нехорошо оставлять ее здесь с малышами.

– Да я сам понимаю, – согласился Джулиан. – Энн! Подойди-ка. Ты можешь сказать Джордж, что мы возьмем с собой и Генри? Ей же тоже хочется поехать с нами.

– Конечно, хочется, – сказала Энн. – У меня у самой на душе кошки скребут. Но Джордж взбесится, если мы ее пригласим. Они друг другу на нервы действуют – сами знаете как. Я просто не решусь ей сказать такое, Джу.

– Но это же глупость! – возмутился Джулиан. – Даже подумать такое – что мы не осмеливаемся просить Джордж позволить кому-то поехать с нами! Пора ее поучить уму-разуму. Мне Генри понравилась. Конечно, она трепло порядочное, любит похвастаться, я и половине ее рассказов не верю. Но она хороший товарищ, и с ней не соскучишься. Эй, Генри!

– Бегу! – отозвалась она. Когда она подбежала, на лице ее было выражение надежды.

– Хочешь поехать с нами? – предложил Джулиан. – Мы на весь день собираемся уехать. У тебя нет никаких заданий тут? Сможешь поехать?

– Могу ли я! Еще бы! – радостно воскликнула Генри. – А Джордж знает об этом?

– Я ей скажу, – ответил Джулиан и вошел искать Джордж. Та помогала миссис Джонсон упаковывать две чересседельные сумки провизией на дорогу.

– Джордж, Генри поедет с нами тоже, – без обиняков сказал Джулиан. – Еды на всех хватит?

– О! Молодцы, что и ее пригласили, – с удовлетворением сказала миссис Джонсон. – Ей же так хочется, бедняге. К тому же она нам очень помогала по хозяйству, когда рук не хватало. Она заслуживает вознаграждения. Не так ли, мисс Джордж?

Джордж пробормотала что-то невразумительное и вышла из комнаты, покраснев как рак. Джулиан проводил ее взглядом, сделав комически-страдальческое лицо.

– Я не думаю, что для Джордж это приятная новость, миссис Джонсон. Чует мое сердце, денек у нас будет напряженный.

– Не обращай внимания на глупости Джордж, – успокаивающе сказала миссис Джонсон, укладывая аппетитные бутерброды в бумажный пакет. – И на Генри не обращай внимания, когда она поведет себя по-дурацки. Ну вот, если вы всю эту еду осилите, я буду очень удивлена.

Уильям, самый маленький из детей, как раз вошел в комнату.

– Ого, как много вы им нагрузили, – сказал он. – А нам самим хватит еды на сегодня?

– Господи, да конечно! – успокоила его миссис Джонсон. – У тебя, Уильям, в голове только мысли о еде. Пойди найди Джордж и скажи ей, что вся еда в дорогу приготовлена, пусть забирает.

Уильям убежал, но вскоре вернулся и объявил:

– Джордж говорит, что у нее голова болт и она никуда не поедет.

Джулиан расстроился, лицо его стало грустным.

– Послушай меня, – сказала миссис Джонсон, укладывая пакеты с провизией в седельные сумки. – Оставьте Джордж с ее воображаемой головной болью. Не прыгайте вокруг нее на задних лапках, не уговаривайте поехать с вами и не обещайте, что не возьмете Генри. Твердо поверьте в ее головную боль и отправляйтесь сами. Это самый верный способ образумить ее, поверь мне!

– Пожалуй, вы правы, – согласился Джулиан, нахмурившись. Трудно было свыкнуться с тем, что Джордж повела себя, как глупая маленькая девчонка, и это после всех приключений, пережитых вместе. И все из-за какой-то другой девчонки – Генри. Просто абсурд какой-то.

– А где сейчас Джордж? – спросил он Уильяма.

– Наверху, в своей комнате, – ответил Уильям, увлекшись собиранием крошек со стола, которые он затем отправлял в рот.

Джулиан вышел во двор и посмотрел наверх – окно Энн и Джордж было ему известно.

– Джордж! – крикнул он. – Мне жаль, что у тебя голова разболелась! Ты точно не едешь с нами?

– Нет! – послышался решительный ответ, и Джордж захлопнула окно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.