# Возрождение

Чарльз Шеффилд

История о землянах, исследующих разбросанные по всей Галактике артефакты древней и загадочной цивилизации Строителей – артефакты, размеры которых превышают наше разумение и значение которых мы пока еще не в силах осознать.

История катастроф и невероятных приключений!..

История мужества, отваги и силы духа!..

## Пролог

Прежде чем начать систематическое изложение теорий, объясняющих природу Строителей (а таковых теорий насчитывается не менее ста семидесяти семи), уместно будет привести основные известные факты, касающиеся этих невероятных существ. Это гораздо проще, чем излагать теории, поскольку фактов имеется очень немного.

Факт 1. Ни одно живое существо, а также те из мертвых, чьи свидетельства заслуживают хоть какого-нибудь доверия, никогда не видели самих Строителей.

Факт 2. Внутри объектов, созданных и оставленных Строителями, были обнаружены различного рода разумные неорганические объекты, которые утверждают, что созданы в глубокой древности и знают, с какой целью Строители их сотворили. Существуют, впрочем, основания сомневаться в правдивости этих утверждений. (Тем более что они всегда противоречат друг другу.)

Факт 3. В галактическом рукаве Ориона, а также, возможно, в других рукавах, Строители создали и оставили больше тысячи объектов, которые обычно называют артефактами Строителей. Назначение многих артефактов так и осталось загадкой. Их размеры – от нескольких метров до нескольких световых лет. Технология, использованная при создании артефактов, превосходит все, когда-либо созданное другими видами, обитающими или обитавшими в этих частях галактики.

Факт 4. Не было ни одного случая, чтобы артефакты Строителей проявили враждебность по отношению к какой-либо форме органической жизни. Многочисленные несчастные случаи, связанные с артефактами, имели своей причиной излишнее любопытство разумных существ, пытавшихся исследовать или использовать данные артефакты.

Факт 5. Все артефакты Строителей, за исключением одного, были созданы по меньшей мере три миллиона лет назад. Любые изменения артефактов, происходившие позже, по-видимому, запланированы заранее и связаны с их первоначальным назначением.

Факт 6. Четыре года назад во многих, если не всех, артефактах Строителей начали происходить необъяснимые быстрые изменения.

Факт 7. Одновременно неподалеку от звезды Мир Джерома возник совершенно новый артефакт, который его первооткрыватель Квинтус Блум назвал Лабиринтом.

Факт 8. Вскоре после возникновения Лабиринта все остальные артефакты в рукаве Ориона исчезли. Вслед за ними исчез и Лабиринт.

Факт 9. После исчезновения Лабиринта в пределах рукава Ориона не появлялось никаких свидетельств об артефактах Строителей или иных проявлениях деятельности Строителей.

Таковы все известные факты, касающиеся Строителей и их артефактов. Переходим теперь непосредственно к теориям, «имя которым легион».

Из предисловия к сборнику «Теории природы, происхождения, деятельности и артефактов Строителей», составленного профессором Дари Лэнг, Институт артефактов, Врата Стражника.

## Глава 1. Кандела, Круг Фемуса

Последний ужин осужденного мог бы выглядеть и получше.

Ханс Ребка перевел взор на надзирателя.

– Ну и как это понимать, Колкер?

Ребка сидел в железном кресле совершенно голый. Вдобавок он был скован по рукам и ногам – наручники едва позволяли поднести пищу ко рту. Тем не менее его грозный взгляд заставил надзирателя сделать шаг назад.

– Разве вы не это заказывали, капитан?

– Я просил, чтобы перед смертью мне подали самое вкусное из того, что едят на планете. А ты что принес?.. Свиное дерьмо и то аппетитнее! На вот, понюхай сам!

– Одну минуту, я узнаю…

Приглашения понюхать еду Колкер не принял: даже будучи скованным, заключенный выглядел слишком опасным. Вместо этого надзиратель отступил на шаг, прижавшись спиной к каменной стене, и несколько секунд беззвучно шевелил губами, связываясь с начальством при помощи передатчика, вживленного в мозг.

– Ваш сегодняшний ужин, капитан, – удовлетворенно кивнул он наконец, – приготовлен согласно личным указаниям министра Шрамма. Это и в самом деле лучшее, что может предложить планета. Только не наша, а ваша – Тойфель… – Надзиратель замялся. Он знал: каждое его слово и жест записываются. – Господин министр надеется, что вы оцените эту маленькую шутку, – неловко закончил Колкер.

– Вот как? – Ханс Ребка взял в руку ложку, сделанную, как и вся посуда, из тонкого гибкого пластика. О том, чтобы превратить ее в оружие, не могло быть и речи. – Наверное, я теряю чувство юмора. Знаешь, Колкер, хуже всего то, что министр абсолютно прав. Я слишком давно не был на родине и изнежился. Слыхал рассказы о Тойфеле?

– Да, и много раз.

– Тогда не буду повторять. – Ребка окунул кончик ложки в темную клейкую массу, осторожно попробовал и, скривившись, отложил столовый прибор. – В прежние времена я бы мигом проглотил все, да еще и добавки попросил. Министр неплохо знаком с планетами Круга Фемуса: на Тойфеле и впрямь не найдешь ничего вкуснее.

– Вы будете есть? – У надзирателя с заключенным сложились необычные отношения. В течение недель, проведенных в тюрьме, Ребка использовал все свое немалое обаяние, пытаясь завязать с Колкером дружбу. Однако охранник, не без оснований подозревая, что заключенный использует любой шанс, чтобы убить его и сбежать, держался почтительно и отстраненно.

– Да, за последние годы я стал слишком разборчив, – продолжал Ребка. – Лучше умру голодным. – Скованными руками он отодвинул тарелку. – Это твое, делай с едой что хочешь.

Надзиратель опасливо приблизился, схватил поднос и поспешно отступил.

– Ничего другого я принести не могу, вы же понимаете…

– Понимаю. И поделиться со мной своим ужином тоже не можешь, ясное дело. Ладно, не переживай – мне не впервой голодать. Да и какие уж тут удовольствия в ночь перед казнью!

Колкер кивнул и, повернувшись к стальной двери, просунул поднос сквозь узкую горизонтальную щель. Затек он застыл на месте, как будто прислушиваясь, еще раз кивнул и обернулся к узнику.

– Господин Шрамм спрашивает, нет ли у вас последнего желания?

– А как же! Передай министру – я не прочь написать мемуары.

Надзиратель нахмурился.

– Вы, конечно, шутите? Извините, капитан Ребка, мне не хотелось бы это передавать…

– Весьма благоразумно с твоей стороны. У меня сложилось впечатление, что господин министр понимает лишь свои собственные шутки. – Осужденный окинул взглядом глухие стены тускло освещенной камеры. – Ну что, друг Колкер? Ужин закончен, а до казни еще целых двенадцать часов. У нас с тобой вся ночь впереди…

– Я должен оставаться здесь, с вами. Если хотите, можем поговорить или…

Слова надзирателя прервал металлический лязг. Колкер резко развернулся, выхватил из кобуры пистолет и направил его в сторону открывающейся двери. На пороге, также с оружием наготове, настороженно застыли четверо мужчин в форме охранников.

– Не двигаться! – Надзиратель прижался к стене, стараясь не упускать Ребку из поля зрения. – Здесь не должно быть посторонних, у меня приказ! Если вы немедленно не покинете помещение, я буду стрелять!

– У вас приказ? У нас тоже. – Самый представительный из вошедших протянул Колкеру конверт. – Я полковник Толл. Если хотите, проверьте в управлении охраны. – Полковник перевел взгляд на Ребку. – Это из-за него весь сыр-бор? Что-то не верится… Ладна, так или иначе, мы пришли за ним.

– За капитаном Ребкой? Я не могу этого позволить! Советник штаба Лански приказал оставаться с заключенным до утра, пока его не поведут на казнь.

– А мы забираем капитана по приказу министра Шрамма. Надеюсь, вам не нужно объяснять, кто выше по рангу?

– Меня предупредили, что его могут попытаться освободить. И если я не выполню приказ…

Ханс Ребка презрительно усмехнулся. Полковник Толл раздраженно прорычал:

– Черт побери, да прочитайте наконец бумагу! Не стоять же нам тут всю ночь!

– Похоже, все оформлено правильно… – Колкер пытался одновременно изучать письмо, присматривать за Ребкой и держать под прицелом четырех охранников у двери. – Но это какая-то бессмыслица! На рассвете заключенного должны казнить – здесь, в подвале, – а согласно данному документу, вы забираете его в помещение 132-Б, наверху.

– Не просто наверху – на самом верху! Помещение 132-Б – личные апартаменты министра Шрамма. – Полковник Толл махнул пистолетом в сторону Ребки. – Вы можете идти?

– А вы проверьте.

– Хорошо. Снимите с него кандалы, охранник Колкер! Заключенный поступает в наше распоряжение: если с ним что-нибудь случится за пределами этой камеры, отвечать буду я, а не вы.

* * *

В лифте было почти так же темно, как и в подвальной камере, где Ханс Ребка провел в цепях последние три недели. Выйдя на яркий свет заходящего солнца, узник невольно сжался и прикрыл глаза рукой.

– Да он совершенно голый! – возмущенно воскликнул знакомый голос. – Вы с ума сошли – приводить ко мне заключенных в таком виде!

Ребка опустил руку и поморгал, щуря слезящиеся глаза. В этой просторной комнате с окнами во всю стену он различал вокруг себя лишь смутные силуэты. Однако прямо перед ним, судя по голосу, стоял министр Шрамм.

– Извините, господин министр, – произнес полковник Толл. – Мне приказали доставить его немедленно, об одежде в приказе не упоминалось.

– А собственные мозги вы тоже включаете по приказу? Сейчас же найдите ему одежду! Если хотите, отдайте свою!

– Не беспокойтесь, господин министр. – Зрение узника начало понемногу проясняться. – Меня все равно должны казнить. А умереть я могу и нагишом.

– Вас не казнят. – За спиной Шрамма материализовалась еще одна фигура. – Я не ошибаюсь, господин министр?

– Не ошибаетесь.

Высокий и тучный, Шрамм одевался с вызывающей роскошью. (По крайней мере так считалось в нищих мирах Круга Фемуса.) Сегодня он, похоже, был не в духе, хотя в данный момент Ребку это не особенно интересовало: все его внимание сосредоточилось на собеседнике министра. Сверкающие белизной мундиры с золотыми эполетами и голубой отделкой носили лишь члены Этического Совета. А подобные персоны, насколько было известно Хансу, не посещали ранее ни Канделу, ни ее соседей – за исключением разве что Добеллии.

– Тем не менее я должен заметить, – начал Шрамм, – приговор, вынесенный этому преступнику, более чем оправдан. Попытка свержения законного правительства Круга Фемуса…

– Я в курсе предъявленных ему обвинений. – Советник решительно шагнул вперед, оттеснив министра в сторону. – Не искушайте судьбу, господин Шрамм. В Совете поговаривают, что перемены в Круге Фемуса давно назрели. Правда, сейчас меня интересует иное… Капитан Ханс Ребка?

– Так точно!

– Я член Единого Совета Джереми Фроул. Ваше присутствие необходимо на Миранде, и мы отправимся туда вместе.

– Вот так просто? И никаких возражений со стороны вашей) друга министра? – Ребка махнул рукой в сторону Шрамма.

– Я предоставил все необходимые… разъяснения. – Джереми Фроул кивнул на экран, занимавший одну из стен. Ребка поднял глаза: это был вид Канделы из космоса. Планету окружало ожерелье светящихся точек.

– Боевые корабли, – объяснил советник. – Две сотни. У нас уже был неприятный инцидент в Круге Фемуса. Мы попросили передать нам одного из политических заключенных, женщину, но не прислали никого за ней лично. Она погибла, прежде чем смогла покинуть планету – роковой несчастный случай, как нам впоследствии объяснили. На этот раз мы решили подстраховаться, чтобы исключить вероятность подобного исхода.

– Этот случай, господин советник, – вставил Шрамм, – не более чем достойное сожаления…

– Разумеется, господин министр. Я уверен, что ничего подобного больше не повторится. – Джереми Фроул повернулся к Ребке. – Капитан, скоро вы будете готовы к вылету? После того как оденетесь, разумеется…

– Забудьте об одежде. Я уже готов.

– И вы ничего не хотите взять с собой?

– Ничего. Раз мы улетаем, мне не понадобится даже это. – Ребка разжал кулак правой руки и высыпал на пол какой-то темный порошок. – Перец, – усмехнулся капитан в ответ на удивленный взгляд Фроула. – Все, что удалось собрать за три недели. Пришлось есть преснятину.

– Что вы собирались с ним делать?

– По обстоятельствам. Как минимум бросить кому-нибудь в глаза. Я никогда не сдаюсь просто так. – Ребка повернулся к Шрамму. – Не могу сказать, что сожалею о нашем расставании. Однако не беспокойтесь: я еще вернусь.

– Если вы надеетесь снова поднять мятеж…

Нет. Во всяком случае, это не главное. Сначала я собираюсь свести некоторые личные счеты – с теми, кто посадил меня за решетку и приговорил к смерти. С этого момента, министр, будьте начеку. Не расслабляйтесь ни на минуту.

Не ожидая реакции Шрамма, Ребка развернулся и пошел к двери. Рука министра инстинктивно дернулась по направлению к поясу.

Советник покачал головой:

– Только не сейчас, господин министр, не то пожалеете. Нам понадобится полдня, чтобы покинуть орбиту Канделы и совершить первый Бозе-переход. После этого делайте что хотите.

Фроул вышел из комнаты вслед за Ребкой. В коридоре он впервые обратил внимание, в каком состоянии у того спина и ноги.

– Вас пытали?!

– Разве? – Капитан обернулся и увидел, куда смотрит его спутник. – А, вот вы о чем! Это не от пыток.

– Тогда отчего?

– Оттого, что я неделями сидел без одежды в железном кресле, закованный в цепи.

– Вас держали в таком виде? И теперь утверждаете, что вас не пытали?!

– В Круге Фемуса так не считают. А мне приходилось спать на постелях и похуже… Хотя, не поймите меня неправильно: вы успели как раз вовремя, я уже думал, что сам не выберусь. Мою благодарность трудно выразить словами.

Они спустились на первый этаж и направились к машине. В прохожих обоего пола недостатка не было, но нагота Ребки беспокоила, по-видимому, лишь Джереми Фроула.

– Мы найдем вам одежду, как только прибудем на корабль. В вашем деле написано, что вы специалист по экстренным ситуациям, – добавил советник, садясь в машину. – Надеюсь, это правда.

– Не знаю, – усмехнулся капитан. – Кажется, сейчас вы разрешили мою экстренную ситуацию…

– Пожалуй. Любопытно – вы даже не спрашиваете, зачем мы летим на Миранду… Может, оно и к лучшему: все равно я не имею права отвечать. Надеюсь, когда вы узнаете, зачем вас забрали с Канделы, благодарность не сменится иными чувствами.

## Глава 2. Ксерархос, Сообщество Зардалу

Три недели, что Ханс Ребка томился голый в ржавом железном кресле, Луис Ненда жил припеваючи. И теперь, находясь за тринадцать сотен световых лет от Канделы, он сидел и с царственным видом рассматривал в иллюминатор бесплодную поверхность Ксерархоса.

В представлении большинства людей это место мало напоминало райский уголок. Пыльные бури случались здесь вне зависимости от сезона и длились месяцами, охватывая всю планету. Разреженный и сухой воздух имел неприятный металлический вкус. А стоило выйти без специального костюма, как мельчайшая пыль начинала скрипеть на зубах, набиваться в глаза и проникать куда только можно. Вода была такой редкостью на иссушенной поверхности планеты, что стоила дороже любых драгоценных металлов и камней. Местные обитатели отличались воинственностью и кровожадностью. Человек считался честным, если его нельзя было перекупить быстрее, чем через пару дней. Но существовала во всем этом и светлая сторона. Луис Ненда прибыл сюда добровольно, зная, что его корабль «Все – мое» хорошо вооружен. Если дело дойдет до драки, Луис способен выдать по первое число любой местной банде. Опять же – ему не приходилось ни дышать воздухом Ксерархоса, ни есть местную пищу. И самое главное – благодаря водным генераторам на борту он оказался заведомо богаче всех. Аборигены были готовы умереть за секрет производства воды. Впрочем, в этом Луис Ненда не отказался бы им помочь – при условии, что секрет останется у него в руках.

Откинувшись в кресле, торговец закинул ноги в ботинках на край иллюминатора и зевнул, почесывая волосатую грудь. Пары недель хватит, чтобы выжать из этой планетки все сколько-нибудь полезное. Потом можно будет сняться с места и поискать очередной источник выгодного товара. Здесь их полно – новые миры рождаются в этой ветви галактики каждую сотню лет.

Приятные мысли прервал едва слышный шорох за спиной. Ненда резко обернулся и оказался лицом к лицу с персонажем из кошмарных снов. Вставшее на дыбы шестилапое чудище было вдвое выше человеческого роста. Темно-красное сегментированное туловище переходило в короткую красно-белую кольчатую шею и заканчивалось белой безглазой головой вдвое больше человеческой. На голове беспрестанно шевелились желтые рожки-щупальца, сканируя окружающее пространство. Спиралевидный тонкий хоботок прятался в мешке под складчатым подбородком. По бокам головы были развернуты веером чувствительные антенны метровой длины, слегка вздрагивающие во влажном и теплом воздухе корабля.

– Боже мой, Ат, зачем же так подкрадываться! – Ненда опустил ноги на палубу и повернулся к чудищу. – До смерти напугала. Неужели трудно предупредить, что ты идешь?

– Ты просто не заметил моего предупреждения. – Послание Атвар Х'сиал представляло собой облако, содержащее сложную комбинацию феромонов, и несло больше информации, чем мог выразить любой человеческий язык. Сейчас в нем чувствовалось легкое раздражение, укор, насмешка и нечто не совсем понятное… – Ты был слишком доволен собой и поглощен мечтами.

Что же там еще в этом послании? Пожалуй, налет тревоги… Ненда постарался сосредоточиться. Кареллийская биосхема на груди, похожая на темное скопление оспинок и кожных узелков, позволяла ему понимать «язык» кекропийцев и даже в какой-то мере объясняться. Однако ни одно из подобных устройств не помогало различать тонкие оттенки смысла, понятные лишь соотечественникам Атвар Х'сиал и их лотфианским рабам-переводчикам.

– В чем дело, Ат? У нас неприятности? – Ненда говорил на человеческом языке, дублируя его феромонами.

– На Ксерархосе все тихо. Платежи поступили сегодня утром. Но несколько минут назад в центр связи корабля пришло вот это.

В щетинистой лапе Атвар Х'сиал была зажата тонкая пластинка, покрытая тонкой сеткой линий, предназначенных для ультразвукового сканирования.

– Ты же знаешь – я не умею это читать. Что там?

– Послание Центрального Совета Кекропийской Федерации. Приказ высшего уровня, который я не могу нарушить. Мне следует без промедления явиться на Миранду, в Четвертом Альянсе.

Ненда взял в руки пластинку и стал разглядывать.

– А ты правильно читаешь? Я думал, что после того, как артефакты Строителей исчезли и мы помогли всем выбраться из Лабиринта, обвинения против нас были сняты…

– Да, верно, их сняли. Только это не обвинение: похоже, тут что-то совсем другое.

– И ты считаешь, надо лететь?

– У меня просто нет выбора, и я не буду объяснять почему. Более того, мне кажется, Луис Ненда, что такой же приказ пришел и тебе. Одновременно с этим посланием центр связи получил еще одно, в другом формате. Тленна Омар как раз занималась со мной человеческим языком, и нам пришлось прервать урок. Она прочитала письмо, очень удивилась и поспешила в хвостовой отсек. Думаю, стремясь найти тебя.

– Совсем не в ту сторону. Надо было сказать ей, где я.

– Все было сказано, причем очень четко. Правда, мы по-прежнему говорили на вашем языке – возможно, это было ошибкой. Вот мои точные слова. – Чудище прижало кончик хоботка к складкам на своем подбородке и, похрипев немного, как прохудившаяся пневмотруба, начало выдувать: – Лусннда в'прд'й к'бинн'.

– «Луис Ненда в передней кабине»? Отлично, Ат. Но при всем моем уважении, должен заметить, что эти звуки с тем же успехом могли бы исходить из противоположной части твоего тела. Пойду-ка я лучше сам узнаю, что случилось.

Ненда вышел в коридор. Он был спокоен и даже не удивлен. Дела слишком долго шли хорошо. Так бывает всегда: только начинаешь думать, что держишь судьбу за хвост, как она изворачивается и дает тебе пинок под задницу.

Гленна уже шла навстречу. Если бы Луис не знал, что Атвар Х'сиал принадлежит к женскому полу и вдобавок питает отвращение к внешности гуманоидов, то, пожалуй, поинтересовался бы, какими такими уроками они занимаются. Лицо Гленны поражало своим совершенством, косметика, несмотря на раннее утро, была наложена безукоризненно, светло-голубой халатик выгодно подчеркивал длинную изящную шею и русые волосы, зачесанные наверх. Как всегда, лишь взглянув на нее, Луис судорожно сглотнул.

Они встретились возле двери, ведущей в одну из комфортабельных обзорных кабин. Гленна вошла первой и грациозно опустилась на длинную мягкую кушетку. Она бросила на Ненду встревоженный взгляд и многозначительно помахала листком бумаги.

– Это пришло тебе, дорогой. От какого-то Джулиана Грейвса. Пишет, что он – советник Четвертого Альянса…

– Да, я знаю. Член Этического Совета.

– Но ты посмотри сюда! – Гленна показала на письмо. – Он приказывает тебе как можно скорее прибыть на Миранду! Не может же он тебя заставить?!

– Не думаю. Дай-ка взглянуть.

Ненда бегло просмотрел послание. Ему бросились в глаза несколько фраз в конце: «…прибыть на Миранду не позднее, чем через двенадцать дней. В противном случае я возобновлю расследование по делу об ограблении корабля с медицинскими препаратами, направленного к Лации IV…»

– Так. Вот сукин сын… Придется лететь.

– А зачем ты ему понадобился?

– Без понятия. Правда, развлекаться не придется, ставлю что хочешь. Что-нибудь опасное, грязное и совершенно безнадежное. Так или иначе, надо поторапливаться.

– Нам?

– Да. Атвар Х'сиал получила такое же письмо, хотя подробности она скрывает. И само собой, Ж'мерлия и Каллик нас одних не отпустят. Даже если мы захотим.

– Ж'мерлия и Каллик ваши рабы! Они должны делать все, что вы прикажете.

– Я знаю, но почему-то так никогда не получается. Думаю, мы отправимся на Миранду всей компанией.

Гленна жестом пригласила Ненду сесть рядом. Полы ее халатика распахнулись, приоткрывая дразнящую белизну необычайно длинных ног.

– Луис, ты ведь не имеешь в виду нас всех? Ты же знаешь – я не гожусь для опасных дел. Я буду только мешать.

– Ты что, хочешь остаться на Ксерархосе? Она нежно погладила его руку.

– Глупый. Конечно же, я не останусь здесь, в этом ужасном месте!

– Я видел места и похуже.

– Да, без меня. Ты ведь должен лететь на Миранду, а это всего в одном Бозе-переходе от Врат Стражника. Мог бы забросить меня туда…

– И что ты собираешься там делать?

– Устроюсь на старое место. Я же была ведущим специалистом в области информации.

– Ты говорила, что терпеть не можешь эту работу.

– Да ладно, не так уж она и плоха. Просто чуточку скучновата. К тому же, это только на время, пока ты не вернешься. Да и развлечься не помешает…

Развлечься. Затащить в постель случайного приезжего. Вне зависимости от того, как он выглядит и как воспитан, лишь бы был издалека. Гленна ничего не скрывала, да и, если уж на то пошло, Луису Ненде это вреда не приносило. Скорее наоборот…

Он кивнул. Пожалуй, и в самом деле не стоит брать ее на Миранду. Женщина с таким темпераментом достойна восхищения, ее надо беречь. «Мы будем ждать друг друга, правда?» – хотел спросить Луис, но передумал. О таких глупостях не стоит и заговаривать.

– Ну, значит, решено. Заскочим на Врата Стражника и по пути как следует пообщаемся. А уж потом мы с Ат поглядим, что нас ждет на Миранде.

– А вдруг слава и богатство? Знаешь, Луис, когда я была маленькой, мне часто повторяли: к любым неприятностям надо относиться как к шансу проявить себя.

Скорее как к шансу влипнуть в еще большие неприятности – это Луис Ненда знал по опыту. Впрочем, излишний пессимизм тоже до добра не доводит…

Ненда подал Гленне руку, и они встали. Миранда была хорошо известна как один из богатейших миров в спиральном рукаве галактики. Может быть, они с Атвар Х'сиал найдут способ снять пенки с этого богатства?

## Глава 3. Миранда

Как всегда, путешествие по сверхсветовой Бозе-сети слегка напоминало галлюцинацию. Было что-то неестественное в мгновенном прыжке на сотни и тысячи световых лет, и даже самому тренированному человеческому мозгу требовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к резкой смене окружающей обстановки.

Дари Лэнг стояла, зажмурившись. Пять секунд назад она находилась в узловой точке Бозе-сети у Врат Стражника, на дальней границе Четвертого Альянса. А сейчас перед ней окажется порт Миранды – на расстоянии шестисот двадцати световых лет!

Ну все, хватит. Три-четыре!

Она моргнула, с трудом веря собственным глазам. Внешняя оболочка планеты находилась слишком далеко, и детали различались с трудом. Однако бесчисленные точки, похожие на мух, запутавшихся в полупрозрачной паутине, могли быть только межзвездными кораблями. Их тут висело больше миллиона – самый большой космопорт в спиральном рукаве! – от крошечных, облегающих человеческое тело, до гигантских орбитальных фортов.

Как следует поглазеть на окружающие чудеса Дари не удалось. Чья-то рука уже держала ее за локоть.

– Профессор Дари Лэнг? Она обернулась.

– Да, это я.

– Наконец-то вы прибыли! Я помощник советника Грейвса, – вежливо произнес невзрачного вида мужчина, не выпуская руки Дари. – Будьте добры, пройдемте со мной: сегодняшнее заседание давно уже началось.

Заседание? Прямо здесь, на Бозе-узле, в порту Миранды? Даже не на поверхности планеты? Но женщина промолчала, позволив увести себя от сияющего великолепия Паутины. Впереди ждали другие вопросы, куда более важные.

* * *

Загадки начались в кабинете Дари, в Институте артефактов на Вратах Стражника. Уже близились сумерки, и через открытое окно доносились первые трели ночных птиц, когда дверь неожиданно открылась и вошел профессор Мерада. Впрочем, ничего особенно странного в этом визите не было. Мерада был известен формализмом и пристрастием к точности, когда дело касалось составления отчетов, И одновременно он считал, что для исследовательской работы полезнее, когда ею руководят в неформальной манере. Иными словами, Мерада любил врываться без приглашения когда угодно и куда угодно.

Дари с трудом оторвалась от своих записей. Она весь день усердно занималась сопоставлением отчетов об артефакте Строителей, известном как Мальстрем, и теперь позволила себе отдохнуть, перейдя от точных фактов к легендам и слухам. Однако, взглянув на лицо профессора Мерады, Лэнг поняла: расслабиться не удастся. «Охо-хо, в чем же я теперь провинилась?» – вздохнула она про себя.

Профессор не одобрял ее неожиданных вылазок к артефактам, хотя со времени последней из них прошли годы… С тех пор Дари прочно осела в Институте, составляя всеобъемлющую монографию о Строителях и стараясь не упустить ни единого обрывка информации о тысяче с лишним артефактов, когда-то разбросанных по всему спиральному рукаву. Единственное, в чем исследовательницу, пожалуй, можно было обвинить, – это некоторое злоупотребление институтскими линиями связи. За последние два месяца она послала несколько десятков писем на одну из планет Круга Фемуса – правда, ответа Дари так и не получила…

В чем же дело? Мерада с сердитым видом помахивал листком бумаги.

– Ничего не понимаю! – пропел он своим козлиным тенором. – В конце концов, это даже несколько оскорбительно! Если где-то в спиральном рукаве планируется срочное совещание, имеющее отношение к Строителям, то, казалось бы, элементарная вежливость требует направить приглашение мне как директору Института. А этот документ почему-то требует – и даже более того, настаивает! – чтобы на совещании присутствовали именно вы. – Профессор слегка поморщился, глядя на Дари и смутно осознавая, что допустил бестактность. – Я, разумеется, не подвергаю сомнению вашу компетентность, милочка, – в конце концов, вы редактор двух последних изданий «Всеобщего каталога артефактов»…

«Всеобщий каталог артефактов Лэнг». Однако Дари не решилась произнести это вслух.

– Можно мне взглянуть? – Она чувствовала некоторое раздражение, но еще больше была удивлена. С какой стати и кому понадобилось устраивать совещание по поводу Строителей? И ладно бы еще здесь, в Институте, который специализируется на этой теме, а так… И самое странное: почему совещание названо срочным? Ведь последние следы артефактов исчезли больше двух лет назад, а самих Строителей нет уже три миллиона лет!

Листок бумаги мало что прояснил – скорее наоборот. Во-первых, в письме содержалось официальное требование Единого Совета: профессор Дари Лэнг должна была «присутствовать лично». Виртуальное общение по информационной Бозе-сети организаторов не устраивало. Во-вторых, совещание должно было состояться на Миранде, крупном политическом центре Четвертого Альянса. В-третьих… Дари вгляделась в дату. Похоже, кто-то здесь, в Институте, слишком долго держал письмо под сукном. Она едва успеет на совещание – даже если отправится немедленно!

Что Дари и сделала.

Теперь же, не вполне придя в себя после Бозе-перехода, она неуверенно шагала рядом с «проводником». Преодолеть шестьсот двадцать световых лет за считанные дни – и все-таки опоздать! И самое главное – она до сих пор понятия не имела, зачем ее вызвали.

В помещении царил почти полный мрак, хотя глухо резонирующая пустота вокруг говорила о том, что это огромный зал. Сопровождающий незаметно скользнул в сторону, предоставив Дари на ощупь искать себе место. Когда глаза немного привыкли к окружающему мраку, она поняла, насколько здесь все роскошно обставлено – даже по меркам богатого мира вроде Врат Стражника. Напротив сиденья Лэнг располагался персональный изолирующий экран и терминал информационной Бозе-сети. Неужели так оборудованы все кресла? В этом случае любой участник совещания может легко послать запрос домой и, если повезет, вовремя получить ответ!

Внезапно перед Дари вспыхнул яркий свет, окончательно погрузив во тьму остальную часть зала. В трехмерном дисплее появилась карта спирального рукава галактики. Территории основных клайдов были выделены цветом. Внутри цветных областей сияли россыпи огненных искр, обозначавших артефакты Строителей.

Тускло-оранжевые владения Сообщества Зардалу постепенно сужались по мере удаления от центра галактики. На самом краю Сообщества мерцал огонек, в котором Дари узнала Иглу. Этот артефакт она давно мечтала увидеть. Только теперь эта мечта никогда не исполнится… «Ушко» Иглы без всякого ускорения и перегрузок увеличивало скорость любого проходившего корабля. Однако Иглы больше не было, так же как и всех остальных артефактов.

Справа от Сообщества, растянувшегося на пятнадцать сотен световых лет, находился «пустой» район, с множеством звезд, но почти без артефактов. В каталоге Лэнг упоминались только два: Линза и Факел. Никто, включая Дари, так и не смог предложить объяснения этому факту.

Ниже Провала царил бледно-зеленый цвет – это была территория Четвертого Альянса, собственного клайда Дари Лэнг. Абсолютное большинство разумных существ здесь составляли люди. Родная планета Дари, Врата Стражника, находилась на дальней правой границе региона, рядом с самим Стражником, знаменитым артефактом. Еще ниже, слева от Четвертого Альянса, начиналась Кекропийская Федерация, простиравшаяся по направлению к центру галактики. Федерация была выделена пронзительно-голубым цветом. Впрочем, сами кекропийцы, «видевшие» с помощью звуковых волн и эхолокации, не смогли бы этот цвет оценить.

Дари нашла и Круг Фемуса: крошечное скопление двадцати трех солнц и шестидесяти двух обитаемых планет было окрашено грязно-коричневым и находилось там, где сходились границы трех основных клайдов. Цвет казался вполне подходящим: миры Круга Фемуса отличались крайней бедностью и отсталостью. Как только их не клеймили! Унылые, грязные, опасные… Нищие, жестокие, варварские… Ни один из трех главных клайдов не стремился контролировать Круг Фемуса.

Эта стилизованная трехмерная карта была до боли знакома каждому, кто посвятил жизнь изучению артефактов Строителей. Дари могла бы нарисовать ее по памяти. Внезапно картинка на дисплее съежилась и сместилась, уступая место более обширному району галактики. Внизу появился и начал расширяться Провал (или Щель, как его иногда называли) – многие сотни световых лет пустоты, разделяющие галактические ветви. В этой бездне светились лишь отдельные редкие звезды и дрейфовали одинокие планеты. За Провалом постепенно вырисовывались контуры рукава Стрельца – следующей ветви спиральной галактики.

Ни Дари, ни знакомые ей ученые до сих пор не изучали толком рукав Стрельца, хотя это был такой же огромный и наполненный звездами регион, как и местная ветвь спирали. Провал представлял собой чудовищный барьер: лишь наиболее долгоживущие виды живых существ могли потратить целые столетия, чтобы преодолеть его на субсветовых скоростях. Люди, увы, не принадлежали к этой избранной компании.

И зачем вообще показывать рукав Стрельца? Кому это вдруг понадобилось?

Яркий свет дисплея не давал рассмотреть весь зал. Дари смутно различала в соседнем кресле какую-то скорчившуюся фигуру явно нечеловеческих пропорций, однако разобрать детали было невозможно. Ноздри щекотал аромат духов – странная смесь корицы и мяты. Слева послышалась какая-то возня, похожая на звуки борьбы. Дари вдруг почувствовала на колене чью-то руку и невольно вскрикнула.

– Профессор Лэнг? Вы? – произнес хриплый голос. – А я-то думал, будто Ат пытается меня обойти.

– Что… Кто вы? – Дари инстинктивно сбросила нахальную руку и в этот момент разглядела какую-то тень у себя под ногами.

– Это я, Луис Ненда. Вот уж не думал тебя здесь встретить!

Дари удивилась охватившему ее вдруг теплому чувству.

– Я и сама не думала еще четыре дня назад. Луис, зачем нас…

Не успела она произнести эти слова, как Ненду что-то внезапно подняло в воздух, и он исчез. Таинственная фигура слева молча выпрямилась, оказавшись намного выше, чем казалась вначале. Пропорции у нее были явно кекропийские. Дари услышала шипение и почувствовала, как что-то живое, угловатое, с жестким экзоскелетом ткнулось ей в колени.

– Прошу прощения, – прозвучал знакомый голос, – но мы не думаем, что сейчас самый подходящий момент для возобновления старых знакомств.

– Ж'мерлия?

– Совершенно верно. Хотя в данный момент я, конечно же, говорю от имени своей хозяйки Атвар Х'сиал. Она сидит рядом с вами.

Слева вновь послышалась возня. Затем раздраженное шипение, серия резких щелчков и глухой удар, сопровождавшийся хриплыми ругательствами Луиса Ненды. Дисплей перед Дари исчез, и в зале внезапно вспыхнул свет.

– Я полагал, – произнес глубокий звучный голос, – что остаток сегодняшнего заседания мы посвятим спокойному изучению рукавов Ориона и Стрельца, поскольку это пригодится нам всем. Не ожидал, что некоторые предпочтут устроить частную дискуссию и скандал.

Дари взглянула на говорившего. Долговязый мужчина с большой лысой головой, который стоял на подиуме. Так-так, этого следовало ожидать… Джулиан Грейвс, член Этического Совета, единственный знакомый ей уроженец Миранды. Глубоко посаженные голубые глаза советника смотрели прямо на Дари. Женщина кивнула в знак приветствия.

– О! – Грейвс кивнул в ответ. – Профессор Дари Лэнг! Ну конечно… Мне следовало это предвидеть. Вокруг вас, как всегда, вихрь эмоций. Добро пожаловать на совещание! Лучше поздно, чем никогда. Впрочем, вы не последняя… Я жду еще одного участника, который, как мне сообщили, прибудет в течение дня. Учитывая этот факт, а также нерабочее настроение в зале, я думаю, лучше отложить обсуждение и ответы на вопросы. – Грейвс окинул собравшихся пронзительным взглядом. – Изучите карту. Я вас оставляю. Остаток дня можете возобновлять старые знакомства – так, как считаете нужным.

* * *

Можно подумать, это она сорвала заседание! Все, что она сделала, – это вошла и тихонько села, причем тогда, когда все и так почти уже закончилось.

Дари огляделась. Идя сюда, Лэнг думала, что вокруг будут в основном люди, и преимущественно – незнакомые. А оказалось, людей-то почти и нет, хотя все присутствующие ей хорошо известны.

У нее под ногами похожий на восьминогую палку сидел Ж'мерлия – лотфианин, умевший переводить феромонную речь своей кекропийской хозяйки Атвар Х'сиал. Он поднял голову и в знак приветствия повращал фасеточными глазами лимонного цвета, торчавшими на коротких стебельках. Дари лотфианин нравился, однако она не одобряла его добровольного рабства у Атвар Х'сиал. Тем более что честность и добрые намерения последней вызывали глубокие сомнения. Кстати, учитывая это, теплое отношение Дари к Луису Ненде тоже было трудно объяснить. Ненда давно сотрудничал с Атвар Х'сиал и не скрывал своего криминального прошлого. Луис родился на Карелле, на задворках Сообщества Зардалу, и общие знакомые не раз намекали Дари, будто ужасные преступления, совершенные там, не позволяют дельцу вернуться домой. Ненда тоже имел личную рабыню – хайменоптку по имени Каллик, но в отличие от Атвар Х'сиал не мог оправдать это тем, что ему нужен переводчик.

Каллик сидела у ног Луиса Ненды, по другую сторону от кекропийки. Ее бочкообразное тело в метр длиной покрывал короткий черный мех. Маленькая круглая головка, усеянная многочисленными парами блестящих черных глазок, придавала ей кроткий и безобидный вид. Правда, Дари хорошо знала, что в кончике круглого брюшка хайменоптки, спрятано блестящее желтое жало. Его полая игла впрыскивала нейротоксины, противоядия от которых не существовало. Состав яда хайменопты регулировали, меняя его действие от легкой анестезии до мгновенной смерти. Нервная система Каллик обеспечивала скорость реакции, в десять раз превышающую человеческую. Восемь пружинистых ног могли в две секунды перенести ее на сотню метров на земле или поднять на пятнадцать метров в воздух при стандартном тяготении. Самое удивительное было то, что Каллик считала Луиса Ненду своим владельцем и позволяла водить себя на поводке. Ненда любил прикрикнуть на хайменоптку, а иногда и хватался за хлыст. В то же время Дари давно убедилась: отношения рабыни с хозяином не так просты, как казалось со стороны. В частности, личная каюта Ненды на борту «Все – мое» была отделана с невероятной роскошью, даже по меркам богатых планет типа Врат Стражника. Однако каюта Каллик ничем не уступала апартаментам Луиса, будучи столь же просторной и хорошо обставленной. У хайменоптки имелся и свой личный кабинет, оборудованный мощными компьютерами и научными приборами.

Каллик протиснулась мимо Атвар Х'сиал, чье огромное тело загораживало Луиса Ненду, и стремительно подкатилась к Дари. Хайменоптка и Ж'мерлия обменялись короткими сериями щелчков и посвистываний, затем Каллик сказала:

– Приветствуем! Возможно, теперь, когда вы приехали, мы получим какие-то разъяснения.

Ж'мерлия и Каллик, которых Лэнг при первой встрече приняла за безмозглых домашних животных, обладали чрезвычайно развитым интеллектом. Пока сама Дари с грехом пополам выучила простейшие хайменоптские щелчки, Каллик освоила в совершенстве десяток человеческих языков.

– От меня разъяснений не будет, – мотнула головой исследовательница. – Я понятия не имею, зачем нас собрали.

– Хозяин говорит, что совещание посвящено Строителям и их артефактам.

– Я в курсе. Но Строители исчезли из нашего рукава более трех миллионов лет назад. А теперь исчезли и все их артефакты.

– Ты уверена? – Луису Ненде наконец-то удалось обмануть бдительность кекропийки, обогнув ряд кресел и подойдя к Дари справа.

– Насколько это вообще возможно. – Дари скинула руку Ненды со своего плеча. – Институт артефактов – главный центр обмена информацией о Строителях и их сооружениях. Каждый день я лично проверяю базы данных. За последние месяцы – даже годы! – не произошло абсолютно ничего нового.

– И все же они насильно вытащили тебя на Миранду?

– Пожалуй, что так. У меня просто не было выбора.

– Как и у нас с Ат. Ничего не понимаю. То есть она-то по крайней мере разбирается в Строителях, как, впрочем, и Каллик. И ты тоже. Но я-то тут каким боком? Ставить на меня как на эксперта – дохлый номер.

– Ты был причастен к исчезновению артефактов. Летний прилив в системе Добеллии, потом Лабиринт…

– Это уже история. Я и не помню половины того, что случилось, хоть и побывал в самом пекле. Нет, тут дело в другом, можешь мне поверить.

– Это интуиция, или у тебя есть факты?

– Просто задницей чувствую. А она побывала в стольких переделках, что ей стоит доверять. Хотя нет, один факт у меня все-таки есть. Когда пришло письмо, мы с Ат, Каллик, Ж'мерлией и… еще одним человеком были на Ксерархосе – на задворках Сообщества Зардалу, далеко отсюда. Поэтому я послал запрос на Миранду, чтобы они оплатили нам Бозе-переходы…

Луис Ненда был, как всегда, небрит, глаза налиты кровью, костюм измят. Только вот его взгляд… Дари ощутила приятное возбуждение.

– Ну что ж, это вполне разумно, раз вы испытывали финансовые затруднения, – отведя глаза, заметила она. – Я полагаю, они согласились немного помочь?

– Не в этом дело. Последние год-два нам с Атвар везло, мы просто купались в деньгах. Конечно, мы это не афишировали, только ведь все вокруг не слепые. Обычная банковская проверка показала бы – ни в какой помощи мы не нуждаемся. А когда я писал запрос, то нарочно затребовал побольше, поднял сумму до небес, чтобы заставить их подергаться. Надеялся понять что-нибудь из ответа…

Дари невольно снова взглянула на Луиса. – И?

– Даже не пикнули. Дали все, что я просил.

– А что это, по-твоему, значит?

– Без понятия. Ясно одно: кто-то считает совещание и в самом деле архиважным делом. Впрочем, завтра Грейвс все расскажет, поэтому не будем гадать на кофейной гуще. – Ненда наклонился к Дари, не обращая внимания на сердитое шипение нависшей над ними великанши-кекропийки. – Выходит, сегодня делать больше нечего. Может, пообедаем вместе, обменяемся новостями?

## Глава 4. Ночь в порту Миранды

Если у тебя есть дело, делай его. Если делать нечего, спи.

Ханс Ребка усвоил это правило на Тойфеле еще шестилетним ребенком. Оно ни разу не подвело его за двадцать лет работы специальным агентом и еще больше пригодилось в последние два изматывающих года, когда Ханс пытался свергнуть продажное правительство Круга Фемуса. Попытка провалилась, и до его собственной казни оставалось меньше двенадцати часов… Впрочем, теперь, пока космический корабль покидал Канделу, Ребка постарался выкинуть подобные мысли из головы. Перелет на Миранду с переходом через несколько Бозе-узлов требовал тщательного пилотирования, но это его не касалось. Ханс ел, пока живот не раздулся до предела, потом ушел в каюту и через тридцать секунд уже крепко спал. Недели, проведенные в камере, исчерпали все силы. Следующие пять дней капитан намеревался только набивать брюхо и валяться в постели, стараясь даже не гадать, какие события заставили Единый Совет вытащить его из тюрьмы и везти в такую даль.

Ребке добрый десяток раз приходилось быть на волосок от смерти, и это внушило ему немалое уважение к собственным способностям. Он выжил, когда его настиг Ремулер-точильщик, страшный предрассветный ветер Тойфеля; он помог уцелеть целой колонии на Пеликаньем Следе; он спас экспедицию на Тектоне в разгар Летнего прилива… И это были опасные миры, где человек едва мог существовать, а не сытая, безопасная и самодовольная Миранда, заселенная тысячелетия назад.

Ханс зевнул, перевернулся на другой бок и поплотнее закутался в одеяло. Почему Миранда? Ладно, сами расскажут, а пока…

Они совершили последний сверхсветовой переход и прибыли в порт Миранды за полночь. Какая-то женщина с заспанными глазами зашла к Ребке в каюту и сказала, что совещание продолжится утром, а пока он может оставаться на борту. Ханс кивнул. Едва женщина вышла, он встал и оделся в летную форму, которую ему одолжили на корабле. Этому капитана тоже научила богатая приключениями жизнь: в незнакомой ситуации любая крупинка дополнительной информации может оказаться решающей. Никогда не забывай смотреть по сторонам.

Ребка вышел из корабля и огляделся. В отличие от Дари Лэнг он не стал тратить время, любуясь мириадами космических кораблей, пойманными в величественную Паутину. Ханс не единожды бывал в порту Миранды, и к тому же в прошлый раз покинул его без особого сожаления. Их с Грейвсом тогда подняли на смех: они пытались убедить Совет, что зардалу, которых считали вымершими одиннадцать тысяч лет, снова появились в спиральном рукаве. Может быть, и на этот раз все дело в них? Ну что ж, в таком случае пусть Совет убеждает его, что зардалу следует принимать всерьез!

Примерное расположение стыковочных узлов и центра управления портом сохранилось у Ханса в памяти со времени предыдущего визита. Он шел по пустым притихшим коридорам. Навстречу попадались лишь уборщики и техники – роботы с примитивным интеллектом, которые вытягивались по стойке «смирно», ожидая, пока человек пройдет мимо. Все залы были также пустынны. В одном мерцал гигантский голографический дисплей, занимавший почти все внутреннее пространство. Войдя в зал, Ребка оказался внутри изображения – это была карта галактики, хорошо ему известный рукав спирали. Он подошел к грязновато-коричневому облаку, обозначавшему территорию Круга Фемуса, и тронул пальцем крошечную яркую искорку Канделы. Искорка мигнула и исчезла. Если бы было так же просто скинуть тамошнее правительство…

Ханс убрал палец – искорка снова засветилась. Теперь, когда некому больше продолжать борьбу, коррупция в Круге Фемуса снова наберет силу. В следующий раз – если только он будет, этот следующий раз, – надо найти союзников в других клайдах, иначе с окопавшимися бюрократами не справиться.

За системой Добеллии начинался участок галактики, принадлежавший Кекропийской Федерации. Здесь светились незнакомые звезды и точки расположения старых артефактов. Ребка остановился возле Тантала. Это была граница сферы влияния кекропийцев, потом начинался Провал. Двигаясь дальше, по направлению к центру галактики, путешественнику пришлось бы преодолеть тысячи световых лет пустоты, чтобы достигнуть звезд и пылевых облаков рукава Стрельца.

И все же что-то в этой пустоте было! Мрак Провала в голографической карте был разорван линией светящихся точек. Что это, звезды? Бродячие планеты? Гигантские искусственные структуры в открытом космосе? Строители могли создавать такие вещи из ничего! Они поместили Ясность в тридцати тысячах световых лет от галактической плоскости. (В свое время Ханс побывал там, хотя и не по своей воле.) И никто до сих пор не имел понятия о назначении этого сооружения. Нет, Ребка не знал, что за цепь огоньков пересекает Провал.

Капитан вышел из зала и двинулся дальше по темному коридору. Все местные обитатели спали у себя в каютах, но привычка к осторожности заставляла Ханса ступать бесшумно. В силу той же привычки он остановился, прежде чем войти в следующую комнату.

Раздвижная дверь была слегка приоткрыта. Ребка замер на месте, настороженно прислушиваясь и вглядываясь в сантиметровую щель. Ничего… За дверью царила полная темнота. Он убеждал себя, что у него просто разыгралась фантазия, но продолжал стоять неподвижно. Почему-то Ханс не сомневался, что в комнате кто-то есть.

* * *

Спор велся исключительно на языке феромонов, однако от этого был не менее горячим, чем обычная перепалка. Скорее наоборот. Облака молекул, которыми обменивались Луис Ненда и Атвар Х'сиал, несли в себе столько гнева, подозрения и справедливого негодования, что простые слова оказались бы бессильны.

– Ты предатель! – Похожие на папоротники антенны, которыми была украшена голова кекропийки, туго сжались, выражая крайнее возмущение. – Ты настаивал, что послание Совета, требовавшее нашего присутствия, выражало крайнюю степень необходимости.

– Ну да, так и было!

– Кроме того, по пути сюда ты говорил о коммерческих выгодах, которые мы сможем получить на этой богатой планете. И я, по своей невинности и простодушию, согласилась!

– Невинность? Ты ее потеряла, еще не вылупившись из яйца!

– Я и не подозревала, что эта человеческая самка Дари Лэнг будет здесь. А ты знал!

– Да с чего ты взяла, черт побери! Я удивился так же, как и ты!

– Что бы ты ни говорил, характер феромонного приветствия, которое она тебе послала, не оставляет никаких сомнений. И ты собирался с ней встретиться позже!

– Я всего лишь предложил пообедать! Во имя Креза, что такого страшного в обеде? Я нуждаюсь в пище, черт побери! А кроме того, она отказалась!

– И это тебя явно разочаровало. Теперь понятно, почему ты настаивал, чтобы твоя верная спутница и мой незаменимый учитель человеческого языка Тленна Омар была брошена на произвол судьбы на Вратах Стражника!

– Чушь! Я тебе тысячу раз говорил, что Врата Стражника – идея Тленны, а не моя! Она думала, что нам предстоит что-то опасное, а это не в ее стиле.

– Зато предательство – в твоем стиле!

– Ну да, конечно. Иначе бы ты не выбрала меня своим деловым партнером!

– Не передергивай, Луис Ненда! Предательство по отношению ко мне – совсем другое дело. Теперь я полностью убедилась: ты точно знаешь, зачем мы здесь. И подозреваю, что ты подстроил все с самого начала! Все эти послания… – Поток феромонов внезапно иссяк.

– Ат, я еще раз повторяю…

Щетинистая лапа кекропийки внезапно зажала Луису рот, другая – узелки рецепторов на груди. Короткий мощный выброс феромонов содержал послание: «Мы не одни! Ни звука!»

Ненда молча оглядел темную комнату.

– Что? Где?

– За дверью. Человек. Мужчина.

– Ты уверена?

– Конечно, я же чувствую запах! – Хоботок Атвар Х'сиал мелко задрожал, желтые рожки задвигались, антенны развернулись широким веером. – Я могу даже определить личность. Это капитан Ханс Ребка, твой старый соперник в борьбе за сексуальное расположение Дари Лэнг.

Ненда заскрипел зубами, но сдержался.

– Я не знал, что Ребка в порту Миранды, – произнес он, помолчав.

– Днем его не было. В смысле – поблизости от нас. Мы с Ж'мерлией учуяли бы запах капитана даже за километр. Погоди… – Антенны Атвар Х'сиал снова качнулись. – Он не знает, что мы здесь, и тем не менее что-то подозревает. Запах выражает тревогу. Так… теперь он уходит по коридору. Интересно, как он догадался?

– Этот Ребка – заносчивый индюк, но вовсе не дурак. Он чует опасность не хуже меня и знает, как себя защитить. Кстати, Ат, ты хотела доказательств, что я ничего не скрываю. Пожалуйста! Ты же знаешь, что я терпеть не могу Ребку, так?

– Тебе никогда не удавалось это скрыть, по крайней мере от меня. Эти ваши беспрестанные ссоры из-за человеческой…

– Да забудь ты эту чертову человеческую самку! То есть наоборот – вспомни! Подумай вот о чем: если бы я действительно имел на нее виды, как ты утверждаешь, то разве бы я пригласил сюда Ребку?

– Пожалуй, это маловероятно, – неохотно признала кекропийка.

– Маловероятно? Да просто смешно!

– Итак, ты признаешь свой интерес к этой женщине?

– Ничего подобного! Я не знаю, зачем Этический Совет собрал совещание, и не знаю, зачем здесь Ханс Ребка. И Дари Лэнг тут совершенно ни при чем! Однако Ребка – эксперт-оперативник, причем хороший – ему приходилось выбираться из самых отчаянных ситуаций. Поэтому его присутствие означает, что впереди большие проблемы, и мы скорее всего увязнем в них по уши.

Во время разговора Луис Ненда сидел на корточках вплотную к широкому панцирю Атвар Х'сиал – так ему было удобнее общаться с помощью феромонов. Теперь же он встал, открыл раздвижную дверь и выглянул в коридор.

– Все, ушел. Да, если Ребку вызвали на совещание, то впереди нас ждет совсем не пикник в саду. Так что, Ат, будь готова к неприятностям. Ничего хорошего мы завтра не услышим, можешь мне поверить.

* * *

Стоя у приоткрытой двери, Ханс Ребка почувствовал – или это была игра воображения? – легкий аромат, исходящий из комнаты. Странный, сернисто-травяной, с примесью чего-то совсем незнакомого. Чужак… Непонятно, правда, какой расы. Постаравшись не издать ни звука, капитан быстро удалился по коридору.

До сих пор блуждания Ребки по центру управления портом носили более-менее беспорядочный характер. Теперь же у него появилась определенная цель. Он искал ближайший обзорный салон, откуда было бы видно звезды.

Ханс отвлекся от своей цели лишь на минуту. Одна из многочисленных комнат с компьютерным оборудованием была ярко освещена. Ряд окон, выходящих в коридор, позволял заглянуть внутрь. Единственным обитателем комнаты оказался мужчина, сидевший у компьютера. Ханс увидел лишь его аккуратно подстриженный затылок. Что-то вроде тонкой трубки или кабеля тянулось от приборной панели к рукам или к груди мужчины – точнее Ханс разглядеть не мог. Нервный жгут? Он задумался. Ладно, не его это дело. Постояв еще несколько секунд, капитан пошел дальше.

Обзорный салон оказался в конце короткого туннеля, начинавшегося от внешней оболочки порта. Ребка сел в кресло, которое могло поворачиваться в любую сторону, давая возможность наблюдать любой участок звездного неба, не закрытый корпусом станции-порта. Впрочем, как и следовало ожидать, именно того, что интересовало Ханса, в этот момент не было видно. Но ждать предстояло не более пяти минут, поскольку космопорт Миранды медленно вращался вокруг своей оси.

А пока можно было рассмотреть содержимое Паутины. Гигантская сеть, простиравшаяся над планетой, сохраняла ошеломляющее количество космических аппаратов всевозможного размера, формы, происхождения и возраста. Один из ближайших кораблей привлек внимание Ребки странными, хоть и чем-то знакомыми очертаниями. Он уже видел эту конструкцию, напоминающую молот с двумя головками, – правда, только один раз, на окраине Сообщества Зардалу, где крошечный пограничный мирок вращался вокруг нейтронной звезды. Ребка тогда установил, что корабль построен не в этом спиральном рукаве, а где-то очень далеко – существами, известными как полифемы.

Как корабль сюда попал? Может, для рекламы? Ведь власти Миранды утверждают, что в Паутине можно найти абсолютно все типы кораблей…

Наконец станция достаточно развернулась, чтобы Ханс мог рассмотреть то, что хотел, и это заставило забыть о чужом корабле. Сияющая полоса Млечного Пути была видна отсюда лучше, чем с поверхности планеты, через толщу атмосферы. Однако другие спиральные рукава галактики, скрытые за облаками звездной пыли и газа, разглядеть простым зрением было невозможно. Ребка знал это и заранее подобрал нужные для обзора длины волн. Капитан переключился на них. Теперь «прозрачные» стены салона демонстрировали преобразованное изображение, полученное датчиками в спектральном диапазоне, недоступном человеческому глазу. Это позволяло «пронзить взором» пыль и газ. Увидеть, где заканчивается наш спиральный рукав. Заглянуть за Провал. Рассмотреть рукав Стрельца и там, за ним – сам центр галактики с черной дырой массой в миллион звезд.

Ханс Ребка перевел взгляд на Провал. Пусто, как и всегда. Ничего похожего на цепь ярких точек с голографической карты, которую он разглядывал на станции. Значит, это были не звезды, а изображение чего-то другого, созданное в дисплее. Так что же это? Откинувшись в кресле, Ребка вновь переключил обзор на видимые длины волн.

Панорама звездного неба снова стала привычной и успокаивающей. В кресле было мягко и удобно – лучше, чем в большинстве постелей, где ему доводилось спать. Небеса медленно поворачивались над головой, и Ханс подумал, что сегодня он больше ничего не выяснит.

Все – завтра. Утро вечера мудренее. Если делать нечего, спи.

Через несколько секунд Ханс Ребка дремал. И во сне он смутно видел, как шагает, словно по ступеням, по цепочке огоньков, пересекающих Провал.

## Глава 5. Зов из могилы

Дари решила прийти пораньше и занять место поближе к Грейвсу. Тогда, если снова начнутся какие-нибудь беспорядки, никто не сможет приписать их ей.

Однако все планы Лэнг рухнули, едва она вышла в коридор, ведущий в зал заседаний. Впереди маячило что-то странное – или кто-то… Женщина ощутила запах аммиака и разглядела огромную темно-синюю фигуру, которая перегораживала проход.

По спине Дари побежали мурашки, больше всего ей захотелось развернуться и броситься прочь. Перед исследовательницей, в каких-нибудь тридцати метрах, возвышаясь метра на четыре на своих мощных щупальцах, стоял взрослый зардалу. Его выпуклая голова темно-синего цвета была вдвое шире человеческого тела. Чудище, слава Богу, повернулось спиной к профессору, но Дари могла представить себе огромные глаза инопланетянина, размером в растопыренную ладонь, и страшный загнутый клюв, способный ухватить целиком и раздробить человеческую голову.

Зардалу служили пугалом для доброго десятка разумных видов на тысячах планет. Это были чудовищные сухопутные головоногие – их уже одиннадцать тысяч лет считали вымершими, но они продолжали жить в зловещих мифах и легендах. Недавно зардалу вновь появились в этом рукаве галактики, и Дари даже побывала на их планете, чудом оттуда ускользнув. И все же Лэнг никак не думала, что встретит одного из них здесь. Зардалу имели право передвигаться лишь в сопровождении бдительной охраны, готовой испепелить их при первых признаках опасности для окружающих.

Дари отступила на пару шагов… и тут кто-то крепко обхватил ее сзади. Сердце молодой женщины в ужасе сжалось, но тут она поняла, что ее обнимают человеческие руки. Снова этот Луис Ненда! Она, правда, чувствовала себя немного виноватой за то, что отказалась вместе с ним пообедать, но должен же торговец в конце концов понять!.. Ужас сменился гневом, и Дари резко развернулась, полная решимости дать отпор нахалу. Она уже размахнулась, чтобы как следует врезать непрошеному кавалеру по физиономии, когда увидела, кто перед ней стоит.

– Ханс!

– А кто еще имеет право тебя обнимать? – улыбнулся Ребка.

– Ханс, я понятия не имела, что ты на Миранде! Где ты пропадал? Я два месяца посылала письмо за письмом и не получила ни слова в ответ!

– К сожалению, я был недосягаем для обычной почты. – Капитан рассматривал ее лицо. – Дари, ты потрясающе выглядишь!

– А вот про тебя этого не скажешь. Что случилось, Ханс? От тебя одна тень осталась!

– Бывает и хуже. Посмотрела бы ты на меня неделю назад! Я не получал твоих писем, потому что сидел в тюрьме на Канделе.

– За что?

– После расскажу. Сейчас я хочу узнать, зачем я в порту Миранды. Потому что приглашение сюда спасло мне жизнь… Ладно, пошли в зал.

Дари снова вздрогнула.

– Ханс, там в коридоре зардалу! – Она посмотрела вперед. – Точнее, был. Куда он делся?

– Единственное место, куда он мог деться, – это зал заседаний. – Ханс Ребка уже шагал по коридору.

– Ханс, погоди, не спеши. Я же говорю – там зардалу!

– Ну и что, пускай зардалу. Ему, наверное, ввели успокоительное. Или это вообще какая-нибудь голограмма. Иначе никто бы не выпустил его без присмотра.

Ребка остановился у входа в зал. Дари догнала капитана и осторожно заглянула в дверь.

Оказалось, что идея прийти пораньше не блистала оригинальностью. Место впереди, на которое Лэнг хотела сесть, уже занял какой-то незнакомый темноволосый мужчина. Позади него устроилась кекропийка Атвар Х'сиал. Хайменоптка Каллик и лотфианин Ж'мерлия сидели по бокам от нее. Дальше, в проходе, стоял Луис Ненда.

Дари собиралась перед ним извиниться, но передумала. Момент был явно неподходящий, потому что на полу перед Нендой, возбужденно свистя и пощелкивая, во всю длину распластался зардалу.

– Ну да, так я тебе и поверил! – презрительно бросил Ненда, сопроводив фразу собственной серией щелчков и свистов.

Чудище несколько секунд медлило в нерешительности, затем из его пасти вывалился толстый ярко-пурпурный язык почти метровой длины.

– Вот так-то лучше, – снисходительно проронил Луис Ненда. Он шагнул вперед и с царственным видом наступил своим грубым ботинком прямо на язык.

Дари в ужасе ахнула, ожидая, что мощные щупальца зардалу в тот же миг разорвут обидчика в клочья. Услышав возглас, Ненда обернулся и приветливо кивнул.

– Доброе утро! Арчи слегка зазнался, пока жил на Миранде. Пришлось напомнить, кто здесь хозяин и кто его сюда привез.

Луис убрал ногу с языка.

– А теперь, Арчи, топай в последний ряд. Ты слишком большой и страшный, чтобы маячить впереди.

Дождавшись перевода команды, зардалу поднялся с пола, покорно склонил огромную голову и заскользил к задней стене зала.

Ненда снова повернулся к Дари и наконец обратил внимание на Ребку.

– Кстати, мелким и страшным тоже стоило бы сесть подальше.

– Тогда не стесняйся. Иди туда и садись, если хочешь, – хладнокровно заметил Ребка и направился в первый ряд.

Ненда прорычал что-то неразборчивое и сделал шаг вперед, однако между соперниками вклинилось громадное тело Атвар Х'сиал. Она воздела кверху передние лапы, протянув одну к Ненде, а другую – к Ребке, и угрожающе зашипела.

– Ладно, ладно! – Луис Ненда бросил злобный взгляд на Ханса. – Только имей в виду, я тебя отпускаю потому, что заседание вот-вот начнется. Ат чувствует запах Грейвса, он уже в коридоре. Если же мы затеем драку, она перевернет нас вверх ногами и начнет вразумлять. Это она умеет. Ты не понимаешь язык феромонов, но спроси Ж'мерлию – он подтвердит…

– Я верю. – Ребка сел в первом ряду рядом с Дари. – Захочешь – переговорим потом.

– С превеликим удовольствием. – Ненда обошел ряд кресел и подсел к Дари с другой стороны. В этот момент в зал вошел Джулиан Грейвс.

Если советник и удивился, увидев всех в сборе задолго до назначенного времени, то никак не показал этого. Он кивнул своей массивной головой в сторону Ребки.

– Мне сказали, что вы прибыли. Это хорошо. – Затем повернулся к остальным. – Итак, поскольку все собравшиеся знакомы друг с другом, можно перейти прямо к делу.

Дари взглянула на темноволосого мужчину. М-м-м, с зардалу все понятно – это, видимо, тот самый детеныш, которого Ненда скрутил и взял с собой, когда они выбирались из Лабиринта. Арчи – какое нелепое имя для такой жуткой твари! А вот кто этот человек?

Лэнг решила пока не лезть с вопросами. Грейвс и так вчера сделал ей замечание.

Советник продолжал:

– Вероятно, цели совещания и состав нашей группы вызывают у многих недоумение. Я попробую его разъяснить. Мы с вами, как и все, с детства привыкли к тому, что в нашем рукаве галактики находится множество артефактов Строителей. Эти артефакты существовали миллионы лет, и мы считали, что они будут всегда. Некоторые из нас даже посвятили большую часть своей жизни их изучению.

Дари робко кивнула. Она-то определенно попадала в последнюю категорию.

– Два года назад, – продолжал Джулиан Грейвс, – случилось невероятное. Вслед за явлением, известным как Летний прилив, которое произошло в системе Добеллии, с артефактами начало что-то происходить. Мне пришлось слышать с десяток различных объяснений этого феномена, но лишь один факт не вызывает сомнения: в конце концов артефакты исчезли. Мы наблюдали возникновение лишь одного нового – Лабиринта. Вскоре и он пропал вместе со всеми остальными. Вы присутствовали при этом впечатляющем событии. С тех пор в нашем спиральном рукаве нет никаких признаков артефактов, и за два последних года ничего не изменилось.

Все правильно, но ведь это известно даже пятилетнему ребенку! Так зачем же мы здесь собрались? Однако Дари предпочла промолчать.

– Во всяком случае, так мы считали, – продолжал Грейвс. – Два месяца назад в порт Миранды прибыл корабль одного из полифемов. Представители этой расы редко встречаются в нашей части галактики, их родная планета – где-то в рукаве Стрельца. Как всем хорошо известно, полифемы отказываются давать точные сведения о ее местонахождении.

– Скажите уж все как есть, советник, – хмыкнул Луис Ненда. – Полифем скорее сдохнет, чем скажет правду! Это самые лживые, ненадежные и бесчестные твари в галактике. Было бы глупо с вашей стороны поверить хоть одному его слову.

Может быть, вы и правы, хотя полифемы приписывают сомнительный титул «самой лживой расы в галактике» нам, людям. Так или иначе, в этом случае «верить» словам полифема не пришлось. Поскольку он и не мог ничего сказать. Корабль пришел на автопилоте, его капитан был мертв. Дари почувствовала, как оба ее соседа вздрогнули. Ханса Ребку и Луиса Ненду трудно удивить, и все-таки… Да и сама она не верила своим ушам. Рукав Стрельца находился далеко – в тысячах световых лет. Лишь чрезвычайно долгоживущие виды, вроде Полифемов, могли выдержать путешествие через Провал, из одного рукава галактики в другой. Никто никогда не слышал, чтобы полифем умер. По человеческим меркам эти существа были бессмертны.

– Вообще-то, – продолжал Грейвс, – внутренние помещения корабля, прибывшего в порт Миранды, рассматриваются как частная собственность, и входить в них запрещается. Однако в этом случае имели место особые обстоятельства. Властям порта необходимо было выяснить, по естественной ли причине погиб полифем. Во избежание каких-либо процедурных нарушений корабль вскрыли в присутствии члена Этического Совета. Предварительный осмотр не позволил определить причину смерти. На теле отсутствовали повреждения, но более тщательный анализ показал, что практически каждая клетка внутри тела полифема была разрушена в ходе неизвестного процесса. Вскоре после этого члену Совета понадобилась моя помощь. Дело в том, что судовой журнал, который был изучен, дабы выявить возможную опасность заражения, содержал невероятные вещи. В это трудно поверять, и все же полифемы, по-видимому, лгали всем обитателям нашего рукава – лгали в течение тысячелетий.

– Ну вот, а я что говорил… – начал Луис Ненда.

– Раз говорили, не стоит повторяться. Судовой журнал содержал полный перечень Бозе-узлов, через которые прошел корабль, и координаты самых последних из них лежали в области Провала.

У Дари по спине поползли мурашки. Никто из Четвертого Альянса и даже из Кекропийской Федерации, чья граница была намного ближе к Провалу, не знал, что там существует сверхсветовая сеть. Неужели…

– Да-да, вы поняли правильно. Существует цепочка Бозе-переходов, соединяющая нашу ветвь галактики с рукавом Стрельца. Полифемы не могли создать такую цепочку, и тем не менее пользовались ею в течение тысячелетий. А то, что они способны выдержать бесконечно долгие перелеты через Провал, – миф их собственного сочинения. Из судового журнала следует, что корабль полифема пересек Провал, пройдя через одиннадцать Бозе-узлов – ни больше ни меньше. Он добрался до Миранды за считанные недели.

Джулиан Грейвс махнул правой рукой, включая дисплей с той самой картой клайдовых территорий и Провала, которую Дари видела накануне.

– Как вы можете заметить, цепочка узлов начинается совсем недалеко отсюда и ведет через Провал в глубь рукава Стрельца. Таким образом, перед нами новый удобный путь в соседнюю ветвь галактики. Однако это не главная причина, по которой власти привлекли меня, и наше совещание созвано не поэтому. Корабль содержал и другую важную информацию, которая позволила члену Совета заключить – и я согласен с этим заключением, – что в рукаве Стрельца существуют артефакты Строителей.

На этот раз вздрогнуть пришлось Дари. Данные о новых артефактах – даже из столь ненадежного источника, как полифемы…

– Более того, – продолжал Грейвс…

– Можно мне сказать? – прервал его ровный голос с левой стороны ряда.

Все стало ясно.

– Талли, это ты! – воскликнула Дари, обратившись к темноволосому мужчине. – У тебя теперь другое тело…

Совершенно верно, я В. К. Талли, вживленный компьютер. – На лице мужчины появилось жутковатое механическое подобие улыбки. – Я понял, что вы не могли узнать меня, пока я не заговорил. Месяц назад меня пришлось пересадить в новый корпус. По неизвестной причине коэффициент износа всех моих тел оказывается необычайно высоким.

Дари знала эту причину: вживленный компьютер с полностью заменяемым телом относился к опасности, грозящей этому телу, с полнейшим равнодушием. Но почему его создатели так ничего и не сделали с этой ужасной улыбкой?

Талли снова повернулся к Грейвсу:

– Советник, можно мне сказать?

– В прошлом я никогда не мог тебе помешать. Давай.

– Я всего лишь хотел заметить, что свидетельства существования артефактов Строителей в рукаве Стрельца далеко не новы. Дело в том, что теперь мой мозг содержит дополнительные возможности, а новое тело – усовершенствованные каналы связи. Прошлой ночью я скачал все на эту тему из общей базы данных. Информация из рукава Стрельца свидетельствует о том, что артефакты там определенно есть.

– Верно. А тебе известны источники информации?

– Источники не указаны. Информация, по-видимому, хранилась в базе данных несколько тысяч лет. Я не знаю, откуда она.

– А мы знаем! – Ж'мерлия поднял одну из своих тонких лапок. – Атвар Х'сиал просит прощения за то, что перебивает, однако это важно. Она говорит: очень давно обитатели Кекропийской Федерации, которые занимались артефактами, произвели тщательный анализ всей информации о рукаве Стрельца, имеющей отношение к возможной деятельности Строителей. Оказалось, что все данные об этом основаны на утверждениях Полифемов.

– И значит, представляют собой кучу небылиц. – Луис Ненда развернул кресло в сторону Талли. – Послушай, В.К., ты ведь общался с Дульсимером?

– Да, конечно.

– Ну так он же полифем. Небось Дульсимер толкал тебе всю эту чушь о Политопе, мире, якобы созданном мантикорами из Дальнего Космоса?

– Чушь? Я думал, что это правда. Джулиан Грейвс покачал головой.

– К сожалению, Талли, все, что говорит полифем, почти наверняка неправда. Но мне не хотелось бы, чтобы наше собрание тратило время на вопросы, не имеющие отношения к делу.

– Можно мне сказать? – не унимался Талли.

– Скажешь после меня. Подытожим факты. У нас нет неопровержимых доказательств, что в соседнем рукаве существуют артефакты. Тем не менее есть серьезные основания так считать. Уже одно это оправдало бы посылку экспедиции. Кроме того, существуют другие, более убедительные причины попытаться проникнуть в рукав Стрельца. При тщательном обследовании корабля, в котором прибыл полифем, было обнаружено запертое помещение, где находились восемнадцать существ неизвестного вида, все без признаков жизни. Так же как и в случае с полифемом, их тела не имели внешних повреждений, хотя все внутренние клетки были разрушены неизвестной силой.

Грейвс подождал, пока шум в зале утихнет, и продолжил:

– С большим трудом нам удалось расшифровать записи неизвестных существ – согласно нашим переводящим машинам, их самоназвание – марглотта. Они направлялись к нам за советом и помощью. При этом нет никаких указаний на то, что само путешествие представляло для них опасность. Их родная планета, которую они называют Марглот, находится в рукаве Стрельца, примерно вот здесь.

Советник снова махнул рукой, и изображение Провала с цепочкой Бозе-узлов исчезло. Вместо него появилась трехмерная карта длинной извилистой области, усеянной яркими пятнами звезд-супергигантов и темными газопылевыми облаками.

– Это детальное изображение рукава Стрельца. А вот, – на картинке замигала голубая точка, – приблизительное местонахождение системы Марглота. Если мы правильно поняли их записи, то марглотта живут на очень странной планете. Там четыре полюса: Северный, Южный, Теплый и Холодный. Больше никаких подробностей мы не знаем. Судя по всему, марглотта не считали нужным включать в базу данных информацию о собственном мире. Впрочем, позже у вас будет достаточно времени, чтобы поразмышлять о смысле четырех полюсов планеты.

Позже? Дари промолчала. Пусть кто-нибудь другой задаст этот вопрос. Огромный шишковатый череп советника, содержащий мнемонического близнеца, и его загадочные серо-голубые глаза по-прежнему внушали ей почтение.

– А теперь обратимся к вопросу, который вы, наверное, уже не раз себе задавали. Почему в этом деле потребовалось участие члена Этического Совета? Правда, мне довольно часто приходилось иметь дело с артефактами Строителей, но меня все-таки трудно назвать экспертом в этой области. При чем здесь этика? На это я могу ответить. Возможно, мы столкнулись с попыткой геноцида. Марглотта сообщают, что их мир меняется. В рукаве Стрельца действует какая-то мощная разрушительная сила. Она распространялась в течение многих тысяч лет, может быть, даже миллионов. Марглотта подозревают, что здесь замешаны Строители. Об этом я судить не могу, но у нас есть результаты собственных наблюдений. В рукаве Стрельца обнаружен район, полностью лишенный света и жизни. Взгляните.

Свет в зале померк. Новая голографическая карта, казалось, усмехнулась черным беззубым ртом. Как если бы кто-то (или что-то) откусил кусок спирального рукава, оставив в нем пустое место.

– Страшноватая картинка, – тихо проронил Луис Ненда, обращаясь то ли к Дари, то ли к самому себе. – Не повезло этим парням с Марглота и их приятелям.

– Страшная и непонятная, – прошептала в ответ Дари. – На таком уровне могут действовать только Строители. Однако ни один из артефактов в нашем рукаве не уничтожал целые звездные системы.

Джулиан Грейвс пристально посмотрел в их сторону. Луис Ненда повысил голос:

– Кто-то выделывает номера в рукаве Стрельца. Только послушайте, советник, это же черт знает за сколько световых лет отсюда. Нас это не касается.

– Я не так уж уверен в последнем, – снова наполнил зал звучный голос Грейвса. – Опасность может грозить и нашим клайдам. Всем нашим клайдам! Мы подняли результаты наблюдений за последние тысячи лет. Темная область распространяется, и ее граница приближается к краю рукава Стрельца. А именно – к тому месту, откуда начинается цепочка Бозе-узлов, ведущая через Провал к нашему спиральному рукаву.

Ханс Ребка беспокойно заерзал в кресле рядом с Дари.

– Я понимаю, к чему вы клоните. Но зачем мы здесь собрались? Насколько я могу судить, речь идет не о будущей неделе и даже не о будущем годе. Сколько времени у нас осталось?

– Вам нужна точная цифра? – В зале снова вспыхнул свет, Грейвс нахмурился. – Я ее не знаю. В.К., ты можешь сделать оценку?

– Судя по имеющимся данным, пораженная область может достигнуть края Провала через промежуток времени от двадцати девяти до тридцати двух тысяч лет.

Грейвс кивнул:

– Вот вам ответ, Ребка. А почему вы спросили? Ребка, зажатый между Дари и В.К. Талли, нервно вскочил с места.

– Потому что я всю жизнь занимаюсь совсем другим. Мне понятно, почему Дари загорелась, узнав о Строителях в другой ветви галактики, и почему это касается вас: опасность, грозящая марглотта, – это вопрос этики. А вот моя специальность – экстренные ситуации. Если вы попадете в переделку сегодня, я вас выручу завтра, или по крайней мере попробую. Когда же речь заходит о тысячах и десятках тысяч лет, я вам нужен как собаке пятая нога.

– И уж тем более я и Ат. – Луис Ненда тоже встал, нависая над Дари с другой стороны. – И наши рабы, Ж'мерлия и Каллик…

– Они не ваши рабы, мистер Ненда! Я решительно возражаю против использования этого термина. Они свободные существа.

– Попробуйте им это внушить, советник, – может быть, вам повезет больше, чем мне. Ладно, не будем отвлекаться от темы. Мы с Ат далеки от этики.

– Я знаю. И в данном случае это даже удобно.

– Шутите? Хорошо, дело не только в этике. Я, конечно, имел дело со Строителями после Летнего прилива, но назвать меня экспертом может только полный придурок.

– Данный факт мне также отлично известен.

– Тогда зачем я здесь? Зачем Ат? Зачем этот… – Ненда явно намеревался сказать что-то оскорбительное, но сдержался и лишь презрительно ткнул большим пальцем в сторону Ребки, – зачем он здесь? Зачем мы все, черт побери? Нас притащили силой, вы же знаете!

Грейвс кивнул:

– Разумеется. Боюсь, что ни вы, мистер Ненда, ни капитан Ребка, не понимаете суть стоящих перед нами задач. Наверное, мне следовало с самого начала выражаться яснее. Вас вызвали в порт Миранды не для того, чтобы сообщить о новых Бозе-узлах и неизвестной разрушительной силе, действующей в соседнем спиральном рукаве. И не затем, чтобы выслушать ваши советы, какими бы ценными они ни были. Вас пригласили сюда, потому что всем присутствующим в зале предстоит принять более активное участие в этом деле.

– А именно?

А именно, мистер Ненда, установить, что сегодня угрожает Марглоту и когда-нибудь может уничтожить нас. – Грейвс наклонил блестящую лысину, покрытую шрамами от радиационных ожогов, которые он почему-то так и не позаботился удалить. – Порт Миранды для нас – не более чем перевалочный пункт. Мы все должны как можно скорее отправиться в рукав Стрельца.

## Глава 6. Через Провал

Дари выросла в одном из самых богатых миров Четвертого Альянса, но таких кораблей, как «Гордость Ориона», ей не приходилось видеть даже во сне. Это было настоящее чудо компактной технологии. Хотя корабль вовсе не выглядел огромным, он мог разделяться на шесть совершенно автономных космических аппаратов, у каждого из которых был собственный двигатель и блок сверхсветового перехода. «Гордость Ориона» получил свое имя перед самым вылетом из порта Миранды. Дари подозревала, что это идея советника – ведь корабль и его команда должны были стать первыми гостями из их ветви галактики, посетившими рукав Стрельца.

Точнее, не совсем первыми, подумала Дари. Пульсирующая точка на обзорном экране свидетельствовала о том, что впереди шел еще один корабль, поменьше. Вот точка мигнула в последний раз и исчезла – «Все – мое» прошел очередной Бозе-узел.

Участие корабля Ненды в экспедиции стало результатом грандиозного спора с Джулианом Грейвсом накануне старта. Во время этого спора произошло неслыханное: Ханс Ребка и Луис Ненда согласились друг с другом.

– «Гордость Ориона» практически неуязвима! – доказывал Грейвс.

– Да пускай он сделан из чистого нейтрония и способен без проблем пролететь сквозь газовый гигант. – Луис Ненда стоял подбоченившись и вызывающе глядел на советника. – Ну и что! Умные люди поступают по-другому, и я не верю, что вы этого не знаете!

– Ненда прав. – Ханс Ребка с обвиняющим видом ткнул пальцем в сторону Грейвса. – Вы сами столкнулись с этим во время Летнего прилива и на Дженизии. Даже если вы чувствуете себя в полной безопасности, страховка в пути необходима – особенно в неисследованной области космоса.

– Да ради Боса, будет вам резервный корабль! У нас их шесть, прямо на борту «Гордости Ориона». Если хотите, можете их осмотреть, я разрешаю – все шесть штук!

– Ага, и столь же легко их прикончить! – Ненда посмотрел вокруг себя, как будто искал, куда плюнуть. – И знаете почему? Именно потому, что они все на борту «Гордости Ориона». Шлепнут его – и конец им всем!

– И что же может, как вы выражаетесь, «шлепнуть» «Гордость Ориона»?

– Если бы мы знали ответ на вопрос, то и проблем бы не было. – На этот раз вытянутый палец Ребки почти коснулся груди советника. – Я вообще не понимаю, почему вы упираетесь: дополнительный корабль обойдется Совету в сущие пустяки.

– Ни во что не обойдется! – Ненда кивнул в сторону молчаливой кекропийки. – Мы с Ат полетим впереди как разведчики – и бесплатно!

– Тем более! – подхватил Ребка. – Советник, вы слышите? Есть доброволец, который готов лететь впереди «Гордости Ориона» и первым встречать все опасности. – Он бросил недоверчивый взгляд на Ненду – уж слишком щедрое тот сделал предложение. – Разведчик будет просто незаменим.

– Было бы несправедливо позволить мистеру Ненде и Атвар Х'сиал подвергать себя риску ради остальных. Во всяком случае, на борту «Гордости Ориона» будет специальная команда людей, обученных технике выживания. Единый Совет настоял на этом…

– Как-как? Обученных технике выживания? Это где же обученных – здесь? Или в каком-нибудь другом тепленьком местечке Альянса? Да стоит их забросить на Кареллу…

– Или на Тойфель…

Ненда бросил свирепый взгляд на Ребку.

– Спокойно, капитан, я с тобой не спорю. – Он снова повернулся к Грейвсу. – Забросьте свою хваленую команду на Кареллу или на Тойфель, и местные сожрут их на ужин – даже косточек не останется!

– У меня нет оснований сомневаться в компетентности специальной команды. Их готовили под непосредственным наблюдением Арабеллы Лунд, с которой я знаком лично. И я не хочу, чтобы вы подвергались лишним опасностям.

– Отлично. Не вы просите нас с Ат об этом. Мы просим вас. И, в конце концов, не обещаем ничего сверхъестественного. Просто если впереди начнутся проблемы, у вас будет в запасе несколько лишних минут.

Спор продолжался еще долго, но Ханс и Луис в конце концов настояли на своем. Доказательством этого служил корабль Ненды «Все – мое», который только что прошел Бозе-узел. Дари вглядывалась в пустой экран, зная, что «Гордости Ориона» очень скоро предстоит сделать то же самое. Одним из преимуществ необычной конструкции корабля было множество свободных кают, где можно было остаться наедине со своими мыслями. И в каждой каюте оборудовали выход на датчики внешнего обзора. Дари ждала момента, когда их корабль в свою очередь совершит переход, и на экране вновь замигает сигнальный маяк Ненды.

Путешествие через Провал не походило на обычный межзвездный маршрут, когда соседние системы видны невооруженным взглядом и всегда могут выслать помощь, если откажут сверхсветовые блоки. Вокруг «Гордости Ориона» расстилалось необъятное море пустоты. Спиральная ветвь галактики, из которой они стартовали, лежала далеко позади. Впереди на полнеба раскинулся рукав Стрельца, полный тайн.

И среди этих тайн, возможно, скрывались совершенно новые артефакты Строителей. С тех пор как Джулиан Грейвс упомянул об этом, Дари не могла думать ни о чем другом. «Давай обменяемся информацией о рукаве Стрельца, – предложил Луис Ненда, – ты покажешь свои данные, а я – свои». Однако она отказалась. Не восстановились и прежние близкие отношения с Хансом Ребкой, хотя двухлетняя разлука была здесь ни при чем.

Даже зловещие слова, сказанные Грейвсом, не очень беспокоили Дари. Они прозвучали в ответ на восклицание Ханса в конце их последнего собрания:

– Неужели вы, будучи в здравом уме, полагаете, что наша маленькая группа может слетать туда и за пару недель решить проблемы района галактики, который больше, чем территория всех наших клайдов вместе взятых?!

На массивном лбу Грейвса появилось еще несколько морщин.

– Я не говорил ничего подобного, капитан Ребка. Наша цель – всего лишь понять, что происходит на Марглоте и попытаться помочь его обитателям. Я не рассчитываю, что мы сможем разгадать тайну гибнущих миров и тем более – повлиять на будущее всего рукава Стрельца. Однако с моей стороны было бы непорядочно скрывать еще один важный аспект нашего путешествия. Как вы правильно отметили, нас мало, хоть это и компенсируется большим опытом изучения артефактов Строителей, которым мы обладаем. Но наша экспедиция мала именно потому, что Совет рассматривает ее как в высшей степени рискованное предприятие.

Иными словами, они не хотят, чтобы нас было слишком много, потому что мы можем не вернуться. И все же эта мысль не слишком повлияла на настроение Дари. Артефакты – вот главное! Она отдала бы что угодно, лишь бы увидеть новые артефакты! Только сейчас Лэнг осознала, какими тягостными были два года, когда она сидела в офисе своего Института на Вратах Стражника, методично записывая все детали исчезновения следов Строителей. Это напоминало создание собственного некролога.

Тело пронзила едва ощутимая мелкая дрожь – корабль проходил Бозе-узел. Дари снова посмотрела на экран, выискивая светящуюся точку.

Есть! Значит, «Все – мое» в порядке, и «Гордость Ориона» следует за ним. Дари затаила дыхание. Наконец-то они пересекли Провал! Еще один короткий сверхсветовой переход – и система Марглота рядом! А артефакты могут встретиться даже раньше…

Дари напряженно вглядывалась в сверкающую россыпь звезд впереди. Многолетний опыт говорил ей, что это пустая трата времени. Артефакты Строителей могли иметь самый разный вид: от вполне понятной структуры вроде Пуповины между Опалом и Тектоном до совершенно непостижимого искривления пространства-времени, как в Свертке Торвила. Артефакт бывает похож на что угодно. Или вообще ни на что не похож.

Тем не менее Дари Лэнг продолжала смотреть, направляя сканер высокого разрешения в различные точки неба. Звезды, звезды и опять звезды… Казалось, их здесь даже больше, чем в родном рукаве Ориона, – но ничего, что бы свидетельствовало о присутствии Строителей.

– Боюсь, еще слишком рано…

Дари вздрогнула. Она резко обернулась – в дверях стоял В.К. Талли.

– Откуда ты знаешь, что я ищу? И как ты нашел меня?

– Ответ на последний вопрос очевиден: главная база данных всегда содержит полный список присутствующих в любом помещении корабля.

– Выходит, ты знаешь, где прячется специальная команда? Джулиан Грейвс по каким-то тайным соображениям держал особый отряд в изоляции.

– Конечно.

– Ты знаешь, сколько их там?

– Пятеро, все люди. К сожалению, ни одного вживленного компьютера. А в небе вы, по-видимому, ищете то же, что и остальные: систему Марглота.

– Мы еще недостаточно близко к ней?

– Нет. Нужно сделать последний Бозе-переход. Но логика здесь, похоже, бессильна. Каждое живое существо на борту, несмотря на очевидные факты, с нетерпением вглядывается в экраны. Это любопытно: даже я, несмотря на то что конструкторы не предусмотрели во мне схем, отвечающих за чувство волнения, ощущаю приближение к цели.

– Однако ты не вглядываешься в экраны…

– Нет. Мои действия в большей степени управляются логикой. До последнего перехода в окрестности системы Марглота остался один час, и я подсчитал, что на таком расстоянии ее относительный размер меньше одной угловой секунды. Это значит, что система неразличима невооруженным глазом. Я искал вас, чтобы попросить помощи в одном вопросе, по которому ничего нет в базе данных.

– Тогда и я вряд ли смогу помочь.

– Советник Грейвс считает иначе. Тут требуется личное мнение, а не факты. Можно мне сказать?

О Боже! Грейвс явно отослал Талли сюда, чтобы избавиться от его бесконечных «почему». Дари с сожалением оторвалась от экрана: найти следы Строителей в первые пять минут пребывания в рукаве Стрельца было не легче, чем разглядеть систему Марглота.

– Так в чем вопрос?

– Он касается природы Строителей.

– Тебе не повезло. Этого никто не знает.

– У меня конкретный вопрос – он касается масштабов их экспансии. Вы присутствовали при вскрытии тел марглотта?

– Нет. Слава Богу! Эти тела, найденные в запечатанной каюте корабля полифема, наверняка представляли собой иссохшие мумии. Интересно, как долго они там пролежали?

– Я тоже, к сожалению, не присутствовал. И все же, насколько могу судить, по внешнему виду и внутренним органам марглотта сильно отличаются от всех существ нашего рукава.

– Это неудивительно, Талли. Рукав Стрельца так далеко от нас, что жизнь скорее всего возникла там независимо. Тамошние существа должны быть совершенно иными.

– Советник Грейвс тоже так считает. Однако исследование жилых помещений марглотта на корабле полифема показало – их изолировали не потому, что они дышали другим воздухом. Сами полифемы, которые тоже обитают в рукаве Стрельца, дышат тем же воздухом, что люди и кекропийцы. Кроме того, анализ содержимого пищеварительного тракта марглотта показал, что они могли есть ту же пищу, что и люди. Кстати, вы знакомы с древней теорией панспермии?

Дари мысленно застонала. Ох уж этот Талли! Ему непрерывно требуется поглощать информацию, все равно какую – даже старую и абсолютно бесполезную. Она отрицательно покачала головой.

– В самом деле? Я объясню. – Талли взял нейронный кабель компьютерного терминала, подключил его к разъемам на груди и продолжил: – Теория панспермии исходит из постулата, что жизнь на большинстве планет занесена туда извне. Немедленно возникает вопрос: мог ли этот перенос происходить не только между соседними звездами, но и через такие препятствия, как Провал?

– Не могу сказать.

– А я могу. Я оценил время, необходимое спорам живой материи, чтобы пересечь Провал под действием светового давления, учитывая вероятное соотношение массы и площади поверхности спор. В результате получилось, что вероятность выживания спор практически равна нулю.

– И?

– Я пришел к выводу, что межзвездный перенос мог иметь место лишь на расстояниях намного меньших, чем ширина Провала. Отсюда следует, что любые живые существа, обитающие в рукаве Стрельца, должны были возникнуть и развиваться независимо. Тем не менее мы дышим одним воздухом с марглотта и полифемами.

– Это из-за принципа конвергенции. – Неужели Талли может чего-то не знать? – Существует теоретическая вероятность, что на планетах, расположенных в пригодной для жизни зоне вокруг звезды, формируется атмосфера лишь двух типов: водородная или, если там получат развитие фотосинтетические формы жизни, кислородно-азотная. Этот принцип вывела Таскар Лусиндар еще три тысячи лет назад на основании довольно общих закономерностей.

– Именно так. Но она также отметила, что принцип конвергенции применим лишь к биосфере как к целому, а не к жизненным формам, обитающим на планете. Чтобы объяснить наблюдаемое сходство потребляемой пищи, Таскар Лусиндар привлекла принцип панспермии, который, как я сумел доказать, не работает на таких огромных пустых промежутках, как Провал.

Как же ты достал, Талли – просто голова раскалывается! Как там говорилось про одного древнего мудреца, который все знал? «Он настолько переполнен знаниями, что они из него вытекают…»

– Ну и в чем же твой вопрос, Талли? – устало спросила Дари.

– Я уже сказал: он касается Строителей. Они заселили наш спиральный рукав очень давно и наполнили его артефактами. Не присутствовали ли они также в рукаве Стрельца и в остальной галактике? Может быть, именно они, а не перенос в духе теории панспермии, ответственны за то, что жизненные формы со сходным метаболизмом появились по обе стороны Провала?

Теперь Дари слушала В.К. Талли со вниманием. Уже многие годы она была убеждена, что Строители не могли действовать только в одном спиральном рукаве. Ее принудительный визит на Ясность, гигантский артефакт, расположенный в тридцати тысячах световых лет над плоскостью галактики, укрепил эту уверенность, хотя профессор Мерада и его коллеги по Институту артефактов на Вратах Стражника до сих пор считали приключения Дари плодом разыгравшейся фантазии. Доказать, что Строители действовали в рукаве Стрельца и, возможно, за его пределами, было возможно, лишь добравшись туда – а это до сих пор совершенно исключалось. В распоряжении Лэнг пока имелись лишь фантастические истории полифемов, а Дари, так же как Луис Ненда и Ханс Ребка, не питала доверия к их рассказам о чем бы то ни было.

– Если Строители действовали по всей галактике, то это объяснило бы очень многое, – заметила она. – Каллик и Атвар Х'сиал могут…

Дари собиралась сказать, что хайменоптка и кекропийка знали о Строителях не меньше ее самой. Однако сейчас, к сожалению, они были на борту корабля Ненды вместе с лотфианином Ж'мерлией и гигантским зардалу Архимедом.

Молодая женщина взглянула на дисплей. Сигнальный маяк корабля-разведчика мигал чаще обычного.

– Они входят в Бозе-узел. Сейчас будет еще один переход.

– Да, верно. Последний.

– Так быстро?

– Как я уже говорил, эта часть пути самая короткая и простая. Если после перехода они не пошлют сигнал тревоги, то через несколько минут за ними пройдем и мы. Возвращаясь к моему вопросу…

– Не сейчас, В.К. Извини, я не могу.

В отличие от вживленного компьютера Дари определенно имела встроенные схемы, отвечающие за эмоции. И теперь эти схемы готовы были взорваться от перегрузки. Слишком много всего сразу: Луис Ненда, который вот-вот совершит прыжок навстречу неведомой опасности, – Лэнг снова пожалела, что отказалась пообедать с ним, ведь это же такая мелочь, – предстоящая встреча с загадочной звездной системой, которую никто никогда не видел, и, наконец, самое главное – новые артефакты Строителей! Это действовало как крепкое вино после двух лет жажды.

Дари смотрела на экран не отрываясь, пока «Все – мое» не исчез, потом принялась ждать, когда переход совершит, в свою очередь, «Гордость Ориона».

И вот момент настал. Вселенная вокруг мигнула. Дари перевела дух, наклонилась к экрану…

Она не увидела ничего. Лэнг не верила своим глазам. Записи полифема и погибших марглотта должны были привести «Гордость Ориона» в систему желто-зеленой звезды с хорошо видимыми водородными протуберанцами. А впереди была сплошная темнота, оживленная лишь тусклым блеском отдаленных звезд и галактик.

В отличие от Дари В.К. Талли, все еще стоявший рядом, не был привязан к видимым длинам волн, находясь в постоянном контакте со всеми датчиками корабля, которые за миллисекунду произвели полный анализ окружающего пространства. Дари услышала возглас удивления.

– Что такое, Талли?

– Одна звезда, но много планет – больше сорока.

– Где? Я не вижу ни одной!

– Я тоже, несмотря на мое усовершенствованное зрение. В то же время по показаниям датчиков главная звезда системы всего в двухстах миллионах километров от нас. И она окружена множеством планет.

– Тогда почему мы их не видим?

– Потому что они имеют очень низкую температуру, даже главная звезда. На «Гордости Ориона» стоят болометры, которые способны засечь излучение от объектов с температурой чуть выше абсолютного нуля… Так, это же просто смешно!

– Что?

– Показания датчиков! Звезда и большинство планет холодные, не больше двухсот градусов выше абсолютного нуля. Однако одна из планет – большая, на ближней орбите – имеет температуру всего в один и две десятых градуса. Ниже температуры реликтового излучения вселенной!

– Это же противоречит физике…

– Теориям, принятым человеческими и кекропийскими учеными, – безусловно. Правда, местные ученые, возможно, имеют свои теории…

Дари уже не слушала. Новая мысль поразила ее как громом: где маяк? Где пульсирующая точка на экране, которая должна показывать, что со вторым кораблем все в порядке? Где Луис Ненда?

Она настроила экран на нужную частоту и вновь начала сканирование. В.К. Талли продолжал болтать, но Дари полностью сосредоточилась на экране дисплея.

Ничего… ничего… опять ничего. «Все – мое» бесследно исчез вместе с командой.

## Глава 7. Во тьме

У Луиса Ненды имелась особая причина лететь на собственном корабле. Чего можно ждать от Джулиана Грейвса? Как и положено члену этого дурацкого Этического Совета, он безнадежный пацифист и не желает иметь дела с оружием. Может, брать с собой «специалистов по выживанию» и не его затея, но вряд ли советник против нее возражал. Их готовила какая-то Арабелла Лунд. Скорее всего одна из подружек Грейвса, потому он и доверяет этому сброду. А Луис Ненда привык доверять только себе. И ему слишком часто приходилось скакать вслепую по Бозе-сети, чтобы оставлять что-либо на волю случая.

Задолго до финального скачка орудийные порты корабля были открыты и оружие готово к бою. Датчики системы оповещения работали в экстренном режиме. «Все – мое» был готов немедленно выполнить любой приказ: открыть огонь, совершить еще один Бозе-переход или стартовать на полной скорости по направлению к возможному укрытию. Кроме того, Ненда отключил все приборы, которые своей работой могли бы выдать присутствие корабля. Сигнальный маяк Луиса Ненды не будет служить целью для вражеского огня. А эти дебилы с «Гордости Ориона» пусть делают что хотят.

«Все – мое» прошел Бозе-узел и завис с выключенными двигателями. Ненда бросил поспешный взгляд на экраны и испустил вздох облегчения.

– Ничего. Полный штиль.

Он имел в виду, что вокруг нет признаков опасности, но Атвар Х'сиал рядом с ним получала сигналы от других датчиков, настроенных на ее ультразвуковое «зрение». «Меньше чем ничего», – пробормотала она, используя феромонную речь. Ненда повернулся к ней.

– Мы должны были найти здесь родную планету марглотта, не так ли? – продолжала кекропийка. – Странный неизвестный мир, полный чудес инопланетной технологии, которые можно выгодно продать в рукаве Ориона. Ну и где они, эти твои сокровища?

Ненда посмотрел на главный дисплей. «Все – мое» должен был выйти из узла поблизости от центральной звезды Марглота, входящей в сложную звездную систему. Однако на экране был виден лишь диск сплошной темноты, окруженный слабым сиянием отдаленных звезд.

Луис оглядел остальные мониторы.

– На других длинах волн – тоже ничего! Что за черт? Может, их звезда превратилась в черную дыру? И где планеты?

Феромонный ответ Атвар Х'сиал нес оттенок беспокойства.

– Планеты есть, и много. Но все холодные. Слишком холодные для жидкой воды и даже для атмосферы.

– Ни воды, ни воздуха… Значит, нет и жизни. Может, марглотта ни в чем этом не нуждаются?

– Вспомни, Луис: они дышали таким же воздухом, что и мы. Ни на одной из этих планет они выжить не могли бы.

. – Позвольте и мне принять участие в дискуссии, господин Ненда. – Каллик сидела в ногах у человека, разглядывая экраны. – Объект, который вы видите на экране, не может быть черной дырой. Гравитационные детекторы показывают, что его масса не больше, чем у крупной звезды. Это подтверждается и периодами обращения планет. Однако черная дыра с такой массой имела бы диаметр не более нескольких километров, а перед нами объект размером в несколько десятков тысяч километров. Причем его температура – всего пара сотен градусов выше абсолютного нуля.

– Размером с большую планету, а тяжелый как звезда. Что это – белый карлик?

– Нет, он совсем не излучает. Вообще-то… – Хайменоптка заколебалась.

– Давай выкладывай, Каллик! Нечего тянуть.

– Объект, который мы видим, не может быть результатом ни одного из процессов звездной эволюции, известных в нашем спиральном рукаве. По-видимому, это холодное твердое вещество в кристаллической форме. Неужели в рукаве Стрельца действуют другие физические законы?

– Это по меньшей мере маловероятно! – Атвар Х'сиал приняла феромонный перевод Ненды, и ее ответное послание в избытке содержало химический эквивалент презрения. – Законы физики едины во всей вселенной.

– Может быть. В любом случае, перед нами загадка.

– Не думаю, Луис. Здесь может быть только один ответ. Спроси Каллик, могла ли эта звезда прийти в такое состояние в результате естественного процесса?

Ненда перевел. Каллик с сомнением покачала круглой головой.

– Мне кажется, что естественный процесс никак не мог привести к подобному результату.

– Отлично. – Атвар Х'сиал кивнула, приняв перевод. – Значит, процесс был неестественным. Из звезды каким-то образом выкачали энергию. Тут действовала внешняя сила.

– Я согласна. И то же самое произошло с большой планетой. – Каллик показала на блок мониторов. – Посмотрите! Она неестественно холодная. Ни один из объектов системы не имеет достаточной температуры, чтобы излучать сколько-нибудь существенные количества энергии.

– Не совсем. – Луис Ненда кивнул на дисплей, где на фоне мертвой черноты Провала только что засветился сигнальный маяк второго корабля. – Вы только взгляните на этих кретинов! Они уж точно излучают энергию! Прошли сквозь Бозе-узел, не зная, что встретят на другой стороне, и светятся словно рождественская елка! Бьюсь об заклад, что Ханс Ребка исходит пеной, но он там десятая спица в колесе. Их счастье, если здесь не притаилась какая-нибудь сволочь, которая только и ждет, чтобы распылить нас всех на атомы!

– Сейчас – нет. – Послание Атвар Х'сиал было так же холодно, как мертвый мир вокруг. – Хотя когда-то все было иначе. Кто-то остановил термоядерные процессы внутри этой звезды и высосал ее энергию. Такие масштабы трудно себе представить.

– Строители?

– Они на это наверняка способны. Однако я иначе представляла их деятельность.

– А ты как думаешь, Каллик? Это могли быть Строители? Ат считает, что нет.

– При всем моем уважении, господин Ненда, я вынуждена согласиться с Атвар Х'сиал. Это не похоже на артефакты Строителей.

– И что теперь делать? Ат, как ты считаешь, мы здесь в безопасности?

Думаю, пока – да. То, что «Гордость Ориона» все еще цел, подтверждает мою точку зрения. Они, видимо, так же недоумевают, как и мы, поскольку вокруг явно не родная система марглотта.

– Мы знали об этом с самого начала. Ни один из полифемов никогда не говорил правды.

– Да здравствует наша проницательность! Хватит самовосхвалений. Итак, это не то место, куда мы должны были попасть. Я повторяю: это не система марглотта.

– Черт побери, ты права. Здесь холоднее, чем у ведьмы за пазухой.

– Я не знаю, что нам теперь делать.

– Десять голов лучше, чем пять. Может, у Грейвса и его компании будут какие-нибудь идеи.

– Тогда, Луис, придется лететь к ним или хотя бы послать сигнал.

– Значит, так и сделаем.

– Сигналы или движение выдадут нас.

– Ты же сама говоришь, Ат, что пока беспокоиться не о чем. – Ненда протянул руку и включил сигнальный маяк. – Вот так. Теперь все нас видят. – Он включил связь с кабиной пилота. – Жми на газ, Ж'мерлия, мы отправляемся на свидание. Время раскинуть мозгами. Дадим нашим приятелям шанс показать, какие они умные.

* * *

«Все – мое» был гордостью Луиса Ненды и его самым ценным имуществом. И то, что он доверил вести корабль Ж'мерлии, явилось истинным триумфом здравого смысла над эмоциями.

На Карелле, родной планете Луиса Ненды, формальное образование было не в чести – не такой это мир. Любой обитатель Кареллы стремился просто выжить. Вероятно, по той же причине Луис презирал все, что относилось к области философии. Но жестокая школа жизни тем не менее вбила в него несколько общих правил, и одно из них гласило: если кто-то может сделать дело заведомо лучше, чем ты, то надо позволить ему это. Инстинкты, зрение и реакция Ж'мерлии были на порядок выше, чем у Ненды, поэтому лотфианин и занял кресло пилота.

Каллик, со своей стороны, обладала непревзойденными аналитическими способностями, а Атвар Х'сиал отлично разбиралась во всем, что касалось Строителей. Впрочем, Ненда подозревал, что Дари Лэнг знала о них куда больше. Однако он и заикнуться не посмел о том, чтобы взять ее с собой. Когда Дари осталась на другом корабле, феромонное послание, выражавшее удовлетворение Атвар Х'сиал, читалось за сотню метров.

Что же делал сам Луис Ненда среди всех этих талантов? Главным образом то, что не успевали другие, а кроме того, тщательно проверял и перепроверял все, что вызывало малейшую тревогу. Пока «Все – мое» сближался с «Гордостью Ориона», Луис пристально изучал планеты, вращавшиеся вокруг замороженной звезды.

Их было слишком много, даже если не считать обычный космический мусор, мелкие астероиды и кометы. Детекторы корабля обнаружили сорок семь космических тел приличных размеров, причем восемнадцать обладали достаточной массой, чтобы удержать атмосферу. Однако они были слишком холодными для этого. И еще кое-что в этих мирах привлекло бы внимание даже менее опытного путешественника, чем Луис Ненда. Из пяти планет, которые находились в пригодной для жизни зоне, одна выглядела настоящим монстром, превосходя по размеру все остальные вместе взятые. Она казалась и самой холодной. В нормальных условиях это был бы газовый гигант с мощным гравитационным полем, которое давно бы уже очистило обширную область пространства. Однако этого не случилось. Сверхчувствительные сканеры обнаружили массу осколков и мелкого мусора, пересекающего орбиту планеты-монстра.

Расстояние в восемьдесят миллионов километров не позволяло увидеть слишком много, но Ненда все-таки навел на планету свой лучший телескоп. Прибор сразу начал жаловаться.

– Температура объекта близка к абсолютному нулю, и он не излучает ни на одной из частот, пригодных для наблюдения.

– Я знаю. Сделай что сможешь.

– Результат может оказаться неудовлетворительным. В моем распоряжении лишь отраженный свет дальних звезд, поток фотонов ничтожен. Время формирования изображения будет слишком велико.

– Судить об этом буду я. Показывай все, что получится. И не ной.

Картинка проявлялась медленно. Сначала возник лишь ряд еле заметных световых пятен, очерчивающих контуры, которые при большом желании можно было принять за диск планеты. Луис Ненда ждал. Он умел ждать. Однажды ему двое суток пришлось просидеть с головой в трясине на Дорадусе IX, дыша через тростинку, пока местные войска рыскали повсюду, пытаясь отыскать убийцу своего лидера. Куда там – он бы просидел так неделю, если надо!

Улавливая фотон за фотоном, телескоп постепенно наращивал и уточнял изображение. Ненда не увидел скоплений облаков, обычных для газового гиганта. Пока все выглядело нормально: при таких низких температурах газы переходят в жидкую или твердую форму. Скорее можно было бы увидеть потрескавшуюся ледяную поверхность из метана или азота. Но на картинке вырисовывалось нечто совсем другое.

Что это? Какие-то линии – прямые, будто проведенные по линейке… Луис задумался. Может быть, это иллюзия? Известно, что человеческое зрение склонно «соединять точки», создавая четкие структуры из беспорядочных пятен.

– Послушай, мне нужна независимая проверка. Я на самом деле вижу прямые линии на твоей картинке, или они существуют лишь в моем воображении?

– Они не воображаемые. Сделать увеличение?

– Пока не надо. Подожди десять минут, потом… Тишину кабины разорвал звук сирены. Затем раздался тихий голос Ж'мерлии.

– Мы готовимся к стыковке с «Гордостью Ориона». Приготовьтесь к возможным аномальным перегрузкам.

Когда корабль вел Ж'мерлия, вероятность чего-то аномального была равна нулю. Однако пилота надо или слушаться, или искать другого. Ненда снова обратился к прибору:

– Ты сможешь продолжать строить картинку во время стыковки?

– Ответ неопределенный. Движения корабля во время стыковки можно легко скорректировать с помощью алгоритмов компенсации сдвига изображения. Но планета движется вокруг своей оси. Если продолжать строить картинку, она будет иметь неравномерное разрешение.

– Ничего не поделаешь. Давай продолжай ловить фотоны и постарайся сделать хороший снимок. – Ненда в последний раз взглянул на экран. Многочисленные черные точки соединялись прямыми линиями, покрывавшими поверхность планеты тонкой сеткой. Похоже на оптическую иллюзию, хотя прибор утверждает, что это не так…

Перед стыковкой надо было сделать еще одну вещь. Ненда повернулся к Атвар Х'сиал, которая внимательно сканировала своими рожками трехмерный звуковой дисплей.

– Ат, можно ненадолго забрать Ж'мерлию? У меня есть для него задание.

– Во время встречи на «Гордости Ориона» мне потребуется переводчик.

– Я не так хорошо работаю с феромонами, как Ж'мерлия, но могу обеспечить тебе вполне сносный синхронный перевод.

– Тогда я согласна, хотя с тебя все равно причитается. Я пойду к нему и прикажу выполнять твои инструкции.

Кекропийка выскользнула из кабины. Ненда повернулся к Каллик.

– Тебе придется немного попыхтеть.

– Все мои способности в вашем распоряжении, господин Ненда.

– Вот-вот, они тебе понадобятся. Пока нас с Ат не будет, вы с Ж'мерлией нанесете на карту Бозе-узлы в рукаве Стрельца – как можно больше, со всеми ближайшими звездами и расстояниями.

– Подождите, господин Ненда, у нас нет данных о рукаве Стрельца. Как мы определим Бозе-узлы?

– Если бы я знал как, то не просил бы вас! Начните с информации Полифемов, она есть в базе данных «Гордости Ориона». Вы сможете получить к ней доступ.

– Данные полифемов в высшей степени ненадежны…

– Конечно. Только это не значит, что в них нет ничего полезного.

Послышался слабый хлопок – это выравнивалось давление воздуха. Ж'мерлия пристыковал корабль к «Гордости Ориона» так мягко, что Ненда даже не почувствовал. Пора было двигаться: меньше всего Луис хотел, чтобы кто-нибудь чужой шлялся по отсекам. Орудийные порты закрылись, как только «Все – мое» пошел на сближение, но на корабле осталось еще много вещей, не предназначенных для посторонних глаз.

Ненда дал последние указания Каллик и поспешил к выходу, оставив телескоп искать сочувствия у хайменоптки, единственного живого существа в пределах слышимости.

– Задача не будет выполнена качественно, если корабль не приблизится к объекту. Простое накопление информации недостаточно для получения высококлассного изображения. Разрешение играет важную роль. Даже дифракционная оптика…

* * *

Ненда едва успел, и то лишь благодаря Атвар Х'сиал. Когда он подошел к переходному люку, шлюз был уже открыт, и кекропийка стояла, загораживая вход. Она грозно встала во весь свой огромный рост, растопырив черные жесткие надкрылья. Ее окутывало густое феромонное облако, из которого так и сочился кипящий гнев.

– Что такое, Ат? Дай-ка пройти! – Карланец торопливо протиснулся справа от кекропийки, осторожно отведя в сторону надкрылье, чтобы не повредить нежные рудиментарные крылышки, и… столкнулся лицом к лицу с незнакомой девушкой. – А, вот оно что! Кто вы такая, черт побери? Впрочем, ответ был ясен. Для Луиса единственными незнакомцами на борту «Гордости Ориона» оставались «эксперты по выживанию», которых Джулиан Грейвс держал в строгой изоляции. Теперь понятно почему: девушка была хорошенькая и стройная, голубоглазая, с вьющимися золотистыми волосами. На вид ей было лет шестнадцать. Она не ответила на вопрос Ненды и продолжала с любопытством разглядывать Атвар Х'сиал.

– Кекропиец… Мне казалось, он должен быть больше.

– Она, а не он. Кекропийцев мужского пола можно встретить только на их родных планетах. Ты загораживаешь путь Атвар Х'сиал.

– Нет, это она загораживает мне путь.

– Все равно. Тебе еще повезло, что она не раздавила тебя в лепешку. Кекропийцы очень сильные и вдобавок не склонны считаться с людьми. Тебя разве не учили этому в детском саду?

Девушка перевела огромные голубые глаза с кекропийки на Луиса.

– Я полагаю, вы и есть Ненда? Грейвс предупреждал о вас. Луис понимал, что его провоцируют, но сдержаться не смог.

– Насчет чего предупреждал?

– Ну… что вы вор, грабитель и, возможно, убийца. Это так?

– Иди ты в задницу!

– Грейвс говорил, что вы сквернословите, скандалите и вообще строите из себя неотесанного варвара.

– Что значит «строю»? Я такой и есть!

Ненда сопровождал беседу слегка отредактированным феромонным переводом, продолжая рассматривать девушку. Она казалась юной в основном благодаря бледной гладкой коже, под которой, впрочем, угадывались натренированные мышцы. Глаза девушки казались наивными, однако успевали всюду, не выпуская из поля зрения ни его, ни Ат-вар Х'сиал, а неестественно ловкие и точные движения заставляли предположить наличие скрытых биосхем.

– У вас есть имя? – небрежно спросил Луис, одновременно посылая сигнал кекропийке: «Тесни ее вперед в шлюз. Ей нечего делать у нас на борту».

– Синара Беллсток. Родилась на Миранде, обучена на Персефоне.

«Луис, мне не нравится эта человеческая самка. Ее феромонная реакция свидетельствует о желании продолжать болтовню и интимные шутки!»

«Ты с ума сошла, Ат! Послушать тебя, так мне вообще нельзя разговаривать с женщинами!»

– Обучена чему? – Одновременно с вопросом торговец обогнул девушку и пошел дальше, предоставляя ей либо идти за ним, либо общаться с кекропийкой, которая упорно двигалась вперед, блокируя проход.

– Боевым искусствам, обращению с оружием, дипломатии. Переносить боль, сохранять спокойствие, быстро оценивать ситуацию и оперативно реагировать. В общем, выживать.

Зато тебя не обучили лгать, плутовать, не доверять всему, что слышишь… Удачи тебе, девочка! Она тебе понадобится. Иначе ты и десяти минут не продержишься на половине планет нашего рукава.

Луис не сказал этого вслух Синаре и не стал передавать Атвар Х'сиал, которая продолжала испускать пахучие облака гнева и подозрений. Они прошли коридор шлюза и оказались в стыковочной камере «Гордости Ориона», где их поджидали четверо: Джулиан Грейвс, В.К. Талли, Дари Лэнг и Ханс Ребка.

Луис Ненда вздохнул с облегчением. Все это время он разрывался пополам, разговаривая с девушкой и одновременно поддерживая с кекропийкой беседу на совершенно другую тему. До чего же приятно – просто сидеть и слушать, что говорят другие! А самое главное, Атвар Х'сиал, поглощенная мыслями о Синаре Беллсток, впервые за несколько лет оставила в покое Дари Лэнг.

Луис двинулся вперед. Он никогда не думал, будто такое возможно, но хмурое приветствие Ханса Ребки и вид В.К. Талли, как всегда готового что-то сказать, заставили его улыбнуться.

## Глава 8. Теории

С каждым днем Ханс Ребка все больше убеждался, что его участие в экспедиции было ошибкой. Конечно, как ни крути, здорово спастись в последний момент от неминуемой казни на Канделе. Только зачем это сделали, если на «Гордости Ориона» Ребке ничего не собирались поручать?

Он пытался говорить с Грейвсом, но этический советник лишь качал лысой головой и что-то бормотал.

– Я вас понимаю, капитан, – сказал наконец Джулиан. – Признаю, что пока вам делать почти нечего. И все-таки остаюсь при своем мнении. У меня есть глубокое внутреннее убеждение – рано или поздно вы сыграете существенную роль в успехе – и даже выживании – этой экспедиции.

– Каким образом? Что я могу сделать для выживания, если у вас есть группа экспертов, которую вы специально взяли с собой?

В голосе Ханса звучал сарказм. Он познакомился с «экспертами по выживанию» незадолго до того, как корабль совершил последний сверхсветовой переход к застывшей звездной системе. Познакомился и пришел в ужас – от их юности, отсутствия опыта и, самое главное, безграничной самоуверенности. Лучший способ поскорее найти смерть – это думать, будто все уже знаешь. Только опыт позволяет крепко усвоить, что у вселенной всегда есть в запасе пара-тройка тузов.

Ирония Ребки пропала даром. Советник лишь задумчиво нахмурил брови.

– Исходя из логики, трудно согласиться с точкой зрения, что избыток экспертов по выживанию может принести вред. Во всяком случае, мое убеждение основано не только на логике, но и на личном опыте. Вы спасли мне жизнь в прошлом, и не один раз, а по меньшей мере три, и я надеюсь, что сможете сделать это и в будущем.

На этом беседа закончилась. Ребке оставалось лишь скрипеть зубами, нервно ерзая в кресле, пока «Гордость Ориона» совершал переход в новую звездную систему, где могло таиться сколько угодно неведомых опасностей. Переход с доброй сотней работающих приборов, которые сообщали о присутствии корабля всем желающим!

То, что система оказалась скорее мертвой, чем опасной, ничего не значило – все могло быть наоборот. Ханс настороженно смотрел на экран, пока «зеленая команда», как он втихаря прозвал экспертов, охала и ахала, разглядывая холодную темную звезду и ее замороженную свиту. И «чудесное» появление сигнального маяка «Все – мое» не было для капитана такой уж приятной неожиданностью. Он понимал, что хитрый Ненда нарочно залег на дно, желая убедиться в собственной безопасности. А «Гордость Ориона» сыграл роль живой приманки на охоте, пройдя Бозе-узел с включенными сигналами.

Теперь же Ненда здесь, на борту, и глупо считать, что он пришел помогать. Цель торговца – повысить свои шансы на выживание, не более того. Впрочем, кто может его за это осудить?

Ханс осторожно кивнул Луису, а на собрании постарался сесть так, чтобы не упускать хозяина «Все – мое» из виду. Позади Ненды, возвышаясь над всеми, устроилась Атвар Х'сиал. Желтые рожки на безглазой белой голове кекропийки беспрестанно шевелились. Ханс знал, что они выполняют роль приемника ультразвуковых сигналов, испускаемых складчатым резонатором на подбородке. «Зрение» кекропийцев было основано на эхолокации. Какую еще роль играли эти рожки, и могли ли они воспринимать человеческую речь, оставалось загадкой. Раб-переводчик Атвар Х'сиал, лотфианин Ж'мерлия, на собрании не присутствовал – наверное, остался на корабле. Интересно, что из общей беседы Ненда сможет перевести для своей подружки?

Луис Ненда пока говорить не собирался. Он был так же молчалив, как и кекропийка. Джулиан Грейвс начал с того, что представил собранию пятерых экспертов по выживанию.

– Бен Блеш… Торран Век… Пара Кистнер… Тери Даль… – Грейвс указал по очереди на двух мужчин и трех женщин, сидящих тесной кучкой. – С Синарой Беллсток вы уже познакомились.

Ненда кивнул. По его иронической улыбке Ребка понял, что Луис также не в восторге от «зеленой команды». Ненда был неряшливым и грубоватым, но в случае опасности Ребка предпочел бы иметь за спиной его, а не этих пятерых.

– Мы прибыли, – продолжал Грейвс, – хотя, как очевидно для всех, не туда, куда ожидали. Это не система Марглота. Надо решить, что делать дальше. А для этого необходимо обсудить новую информацию. Мистер Ненда, может быть, сначала расскажете, что удалось узнать вам и вашим компаньонам?

Улыбка Луиса исчезла. Быть застрельщиком ему явно не хотелось. Судя по тому, как вдруг подобралась кекропийка, получив перевод, ей это тоже не понравилось.

– Мистер Ненда?

Ну ладно. – Кареланец сделал паузу, очевидно, чтобы еще раз переговорить с Атвар Х'сиал. – Перед нами темная звезда, достаточно маленькая и плотная, чтобы быть белым карликом, но лишенная внутренней энергии в результате какого-то непонятного процесса. Сорок семь планет, таких же холодных и лишенных всех жизненных форм, по крайней мере, известных нам. И еще одна странность. Внутри зоны, которая в нормальной системе была бы пригодна для жизни, находится самая большая из планет. Настоящий гигант, больше самой звезды, вокруг которой вращается. И при этом подобный монстр не имеет сильного гравитационного поля: мы обнаружили множество более мелких тел на соседних орбитах, которые в противном случае были бы поглощены. Большая планета также и самая холодная. Невероятно холодная. Мы пытаемся получить подробное изображение ее поверхности, хотя на таком расстоянии это потребует долгой работы. Что же касается объяснений, то у нас их нет. Деятельность в таких масштабах предполагает участие Строителей, и все же нам кажется, это не их рук дело.

Ребка заметил, что Дари нервно заерзала в кресле уже после первой фразы Луиса. Сначала она согласно кивала, однако, услышав его последние слова и упоминание Строителей, не выдержала.

– Нет! Все не так, не так!

Луис Ненда уставился на молодую женщину скорее с удивлением, чем раздраженно. Дари продолжала:

– Я не имею в виду все, что ты сказал: в основном у меня те же самые выводы. Эта система – не место нашего назначения, это скорее промежуточный пункт, через который прошел полифем. Может быть, нам нужно сделать еще скачок… Только вы ошибаетесь, считая, будто следов Строителей тут нет!

– Ну… – Ненда замялся. Атвар Х'сиал положила черную лапу ему на плечо и низко наклонилась, почти коснувшись его головы складчатым мешком на подбородке.

Наконец Луис кивнул.

– Да, да, ясно. – Он снова повернулся к Дари Лэнг. – Атвар Х'сиал говорит, что изучила твой «Всеобщий каталог артефактов» вдоль и поперек. И ни в одном из них, хотя речь там идет о более чем тысяче двухстах артефактах в рукаве Ориона, ты не приводишь случаев, при которых Строители уничтожили бы целую звездную систему. Почему же ты теперь сменила пластинку? Только потому, что здесь рукав Стрельца?

– Нет, дома я сказала бы то же самое! Луис, вы не замечаете фактов, которые лежат прямо перед носом! Планета, которую ты упомянул, поразительно холодная! Невозможно холодная с точки зрения нашей физики, как ты и заметил. Она даже холоднее, чем реликтовое излучение вселенной, а это значит, что существует механизм, который что-то делает с излучением, падающим на планету из космоса. Иначе ее температура соответствовала бы окружающему пространству. Я, как только сделала первые измерения, назвала этот объект Ледяным миром. Он и в самом деле огромный, но почти не имеет гравитационного поля. Вы и сами это поняли, наблюдая небесные тела на соседних орбитах, хотя и не сделали следующий очевидный шаг! Если измерить периоды обращения спутников Ледяного мира (а у него их семь, очень маленьких), то можно вычислить его массу. Я это сделала, и масса оказалась просто ничтожной – она соответствует планете с одной сотой диаметра объекта! О чем это говорит, как ты думаешь?

Ненда покачал головой. По-видимому, он ждал, что скажет Атвар Х'сиал. Поэтому Лара Кистнер из группы выживания ответила первой:

– Большой диаметр и маленькая масса… Вы предполагаете, что ваш Ледяной мир полый внутри?

Вот именно! Можно сделать и другие выводы. Вам это трудно, потому что вы не были с нами в предыдущих экспедициях. Во-первых, полый объект такого размера не может возникнуть в результате естественного процесса. Во-вторых, мы уже были в системе с гигантской планетой Гаргантюа, по-видимому, абсолютно мертвой. Одна из ее лун, Жемчужина, была полой, и доказательства деятельности Строителей оказались внутри нее – в том числе транспортный вихрь, в который мы тогда попали. Держу пари, здесь то же самое. Если мы хотим действительно что-то узнать, то должны высадиться на большую планету и исследовать ее изнутри. Джулиан Грейвс тихо произнес:

– Профессор Лэнг, может быть, вы и правы. Однако вы не ответили на вопрос Атвар Х'сиал. Эту звездную систему уничтожили Строители?

– Я не знаю. Но Атвар Х'сиал права: мы не знаем ни одного случая, чтобы Строители так поступали.

– Значит, не Строители. Тогда кто?

– Другие. Разрушители, Опустошители, Гасители – называйте как хотите. Та сила, которая, по мнению марглотта, уничтожает рукав Стрельца. Советник, я всю жизнь изучаю Строителей и их деятельность. И картина, которую мы видим здесь, не вяжется с моими представлениями.

– Вы можете ошибаться…

– Ну конечно, могу! Это всего лишь теория. Так позвольте мне побывать на этой планете и узнать, насколько я права. Внутри Ледяного мира должно быть нечто, связанное с проблемой Марглота.

Ханс Ребка понимал, что не его дело удерживать Дари от рискованных вылазок на загадочные объекты, и все же захотел вмешаться. Джулиан Грейвс опередил его.

– Итак, Разрушители, Опустошители, Гасители… – Советник устало потер лоб. – Похоже, профессор Лэнг, вы просто заменяете одну загадку другой, еще более головоломной. Вместо одного вида сверхсуществ, Строителей, вы предлагаете рассматривать два. Следует избегать ненужных усложнений – этот принцип человечество усвоило на заре своей истории. Кроме того, как вы сами заметили, ваши утверждения – не более чем теория. У присутствующих могут быть другие точки зрения и предложения.

В.К. Талли тут же вскочил с места.

– Можно мне сказать?

Вживленный компьютер сидел в стороне от остальных. Блестящий стекловолоконный кабель тянулся от его груди к компьютерному терминалу.

Джулиан Грейвс раздраженно взглянул на В.К. Советник явно не ожидал от Талли толковых предложений. I – Это имеет отношение к делу?

– В высшей степени. Когда мы проходили последний Бозе-узел, я оказался в обзорной кабине с профессором Лэнг. К сожалению, после перехода она потеряла интерес к беседе…

Ханс Ребка встретился взглядом с Дари и уважительно поднял брови. Тебе удалось его выставить? Она улыбнулась и пожала плечами. В.К. продолжал:

– И тогда я решил провести наблюдения, используя собственные базы данных. Прежде всего я исследовал не холодную систему, возле которой мы оказались, а общее звездное окружение. Диаграмма излучения оказалась на удивление несимметричной: с одной стороны на нас падает больше света, чем с другой. Понять причину легко – расстояние до ближайших видимых звезд в одну сторону меньше одного светового года, а в другую – больше двадцати. Откуда такая разница? Очевидного объяснения не было. Поэтому я продолжал наблюдать, на этот раз обратив внимание на рукав Ориона. Несмотря на то что он отделен от нас Провалом, мне удалось идентифицировать некоторые звездные ориентиры, используемые при навигации в нашем рукаве, и с их помощью рассчитать методом триангуляции наше точное положение в рукаве Стрельца.

Вживленный компьютер сделал многозначительную паузу. Он понимал, что наконец-то овладел вниманием публики.

– Перед стартом экспедиции, – продолжал он, – я сделал собственную оценку координат системы Марглота в рукаве Стрельца. К сожалению, я ошибся.

– Ты положился на навигационные файлы полифема?

Как это ни печально, да. Однако сейчас речь идет не о моей ошибке. Дело в том, что теперь я точно знаю, на основании своих наблюдений и вычислений, где мы находимся. Можно мне воспользоваться дисплеем?

– Ты подключен? Тогда давай. Свет в зале погас.

– Это рукав Стрельца – такой, каким он предстает из порта Миранды, – прозвучал в темноте голос Талли. – Вы видите в нем сферическую область, которая, как отметил советник Грейвс, полностью лишена света и жизни, не так ли? Хорошо. Теперь я сдвину начало координат в точку на краю этой темной области.

Звезды на дисплее замелькали с невероятной скоростью – казалось, сам экран в течение нескольких секунд пересек Провал и оказался в глубине рукава Стрельца. Перед зрителями раскинулась новая, странная панорама звездного неба.

– На экране показан участок все того же рукава Стрельца, но наблюдаемый из точки, координаты которой я вычислил методом триангуляции, – продолжал В.К. Талли. – Вероятно, вы не узнаете этих созвездий и не ожидаете узнать, поскольку предполагаете, что здесь никто еще не бывал. Вы ошибаетесь. Сейчас я покажу, как выглядит небо вокруг нас в этот самый момент!

Картинка дрогнула.

– Если вы не заметили никаких изменений, то это потому, что их просто нет. Мы находимся именно в той точке, которую я рассчитал – на самом краю зоны темноты.

Свет в зале снова вспыхнул. В.К. Талли сел в кресло в полной тишине. Первым заговорил Джулиан Грейвс:

– Отлично. Итак, нам известно, где мы находимся. Правда, я не совсем понимаю, как это может нам помочь…

– Можно мне сказать?

– Не можно, а нужно.

Мы находимся на границе области, где звезды перестали светить. Родная звезда марглотта, которые летели к нам за помощью, расположена скорее всего сразу за этой границей, поскольку она в опасности. И раз уж нас направили сюда, то логично было бы предположить, что она совсем недалеко. Поэтому я предлагаю отправиться к ближайшей звездной системе – с большой вероятностью это и есть наша цель.

Ханс Ребка внимательно прислушивался к каждому слову. Проблема была ему ясна. Хотя вживленный компьютер ни в чем не погрешил против логики, он предлагает полнейшую чушь. Субсветовой перелет к ближайшей звездной системе займет много лет – разве что каким-то чудом рядом окажется еще один Бозе-узел или транспортный вихрь Строителей. Впрочем, В.К. можно понять – сам-то он практически вечен…

– Ты забыл одну очень важную деталь – кто туда отправится?

– Конечно, я, кто же еще?

– Вот именно. Мне нужно время, чтобы обдумать твое предложение, а также предложение профессора Лэнг. Есть у кого-нибудь другие идеи?

Грейвс уже встал, собираясь закрыть заседание, когда Луис Ненда откашлялся и сказал:

– Да, пожалуй, есть. Правда, в прошлый раз меня тут запинали… В общем, нам с Ат кажется, что вы кое о чем забыли. Как насчет полифема?

– Мистер Ненда, вы же сами отмечали, что полифемы – самые лживые, ненадежные и бесчестные…

Именно так. А я не забыл отметить, что они всегда думают лишь о себе? А так оно и есть. Только что мы имеем в данном случае? Полифема, который ведет корабль с марглотта на борту! И более того, не долетает до Миранды живым, а о мертвом полифеме еще никто никогда не слышал! Возможно, они и не живут вечно, однако вовсю стараются. Вот почему мы с Ат задались вопросом: с какой стати полифем затеял помогать марглотта? Ответ может быть только один – полифемы сами наложили в штаны от страха! Почему? Потому что их система стоит следующей в списке или вроде того. Иначе им было бы начхать на марглотта и их проблемы. Поэтому если кто-то и может нам объяснить, что происходит, так это полифемы.

– Не исключено, что вы правы, мистер Ненда, но в ваших рассуждениях есть роковой изъян: мы не имеем понятия, где находится планета Полифемов – как известно, они тщательно скрывают ее местонахождение.

– Да черт с ней, с этой их планетой! Нам она ни к чему. Полифемы обожают болтать да распускать сплетни. Спорю на что угодно: если в опасности вся раса, то это известно любому из них. Раздобудем одного, а я уж вытяну из него информацию!

– И как вы собираетесь это сделать?

– У меня свои методы.

– Меня бы сильно обеспокоило ваше заявление, если бы не одно обстоятельство: у нас нет полифема.

– Пока нет. Только, кажется, я знаю, как его отловить. Правда, нам потребуется еще несколько часов работы, чтобы разобраться.

– В самом деле? Ну ладно, у вас есть эти несколько часов. Тем паче, что мне они тоже понадобятся… – Грейвс обвел взглядом аудиторию. – Итак, вместо нехватки идей у нас теперь их явный избыток. И, как известно, если три различных плана кажутся одинаково разумными, то скорее всего ни один из них не верен. Завтра я сообщу вам о своем решении.

Джулиан Грейвс встал и вышел из зала. Он явно был не расположен к продолжению дискуссии, но Ребка поспешил за ним.

– Советник, я знаю, вы еще не приняли решение, но я хочу обратить ваше внимание кое на что. Было бы просто преступно позволять Дари Лэнг высаживаться на Ледяной мир без провожатого.

Разумеется, капитан Ребка. Ваше беспокойство будет учтено. Только оно преждевременно. Я настаиваю, чтобы вы, как и все остальные, подождали с выводами до завтра. А пока оставьте меня одного.

Грейвс махнул на прощание рукой и скрылся.

Ханс остался в коридоре, размышляя еще над одной загадкой. Как человек, не имеющий никакого представления о реальных опасностях, мог оказаться главой экспедиции в неизведанные области космоса?

## Глава 9. Пути расходятся

Луис Ненда покинул зал почти вслед за Ребкой, хотя и по совсем другой причине: ему нужно было срочно вернуться на «Все – мое». Он даже не стал дожидаться Атвар Х'сиал.

– Эй, как там у вас дела? – нетерпеливо спросил он еще в коридоре шлюза. Вопрос был адресован Каллик и Ж'мерлии, однако Луис их не увидел – проход загораживала громоздкая темно-синяя туша Архимеда.

Ненда сердито пнул массивные щупальца и попытался протиснуться к люку.

– Каллик, Ж'мерлия! Какого черта сюда вперся Арчи?

– При всем уважении, господин Ненда, – донесся из-за горы кожистой плоти голос Ж'мерлии, – Архимед пришел не самовольно. Это мы с Каллик попросили его присутствовать.

– С какой стати? – Луис толкнул щупальце изо всех сил, и зардалу чуть-чуть сдвинулся в сторону. – Арчи ни черта не смыслит в Бозе-переходах!

Это верно, господин Ненда. – В отсутствие Атвар Х'сиал лотфианин становился не в меру болтлив. – Архимед ничего не понимает в подобных вопросах, но в этом и нет необходимости. Мы с Каллик закончили первую фазу анализа еще час назад. Как вы велели, мы начали с базы данных корабля, в котором прибыл мертвый полифем. В ней содержатся координаты тысяч Бозе-узлов в рукаве Стрельца, многие из которых, несомненно, внесены туда потому, что полифемы склонны предоставлять фальшивую информацию возможным пользователям. Мы пытались исключить таковую из рассмотрения, сравнивая координаты узлов с положением звезд. Ведь, хотя узлы существуют и в пустом пространстве – как, например, в Провале, – в навигационный каталог обычно вносятся лишь те из них, что находятся поблизости от обитаемых систем. Таким образом, у нас осталось всего девятьсот двадцать семь узлов сверхсветового перехода. Однако и это слишком большая цифра, чтобы иметь практическое значение…

– Погоди! Не надо читать мне лекцию. Я хочу знать, что здесь делает этот кусок сала!

– При всем уважении, господин Ненда, – с другой стороны зардалу высунулась Каллик, – присутствие Архимеда не имеет отношения к поиску Бозе-узлов. Он оказался незаменим для решения другой задачи, которая возникла из первой. У меня превосходное зрение, как и у Ж'мерлии, и все же с ним, – она указала на Архимеда, – никто не сравнится.

Зрачки зардалу и в самом деле были размером с кулак Ненды.

– Его глаза обладают таким пространственным разрешением, – продолжала Каллик, – что наши результаты превзошли ожидания.

– И все равно я не понимаю. На что такое важное должен был смотреть Арчи?

Должно быть, зардалу что-то понял, по крайней мере последний вопрос. Он издал серию резких щелчков и протянул Луису большой лист твердого картона.

– Примите извинения, если мы позволили себе лишнее. – Хайменоптка склонила свою круглую черную головку. – Я бы хотела, со всем уважением, продолжить рассказ Ж'мерлии… Мы идентифицировали девятьсот двадцать семь звезд, рядом с которыми есть Бозе-узлы. Однако перед уходом вы упомянули, что вас больше всего интересуют Бозе-узлы поблизости от нейтронных звезд. Вы не сказали почему, но я сделала из этого вывод о ваших намерениях. Насколько мы знаем по прошлому опыту общения с Полифемами, они получают удовольствие от жесткой радиации. Отсюда возникает естественный вопрос: есть ли планеты у каких-либо нейтронных звезд с Бозе-узлами? К сожалению, ни я, ни Ж'мерлия не могли ответить на него на основании наших наблюдений. Это смог сделать Архимед. Результаты он записал.

– Ну и где эти ваши хваленые результаты? Дай-ка сюда… – Луис взял в руки лист картона, липкий от слизи зардалу. – Слушай, Арчи, когда я в следующий раз назову тебя бесполезным мешком жира, можешь смело обижаться. Я взял тебя в путешествие только из-за твоей силы. Мне и в голову не приходило, что ты окажешься полезен для чего-нибудь еще!

Из-за громадного тела зардалу выплыло сердитое облако феромонов.

– Луис, что у вас тут за игры? Почему этот объект загораживает мне путь?

– Все в порядке, Ат. Пихни его в зад, и он подвинется. Кажется, мы наконец-то беремся за дело! Завтра получаем «добро» от Грейвса, делаем скачок – и вперед!

* * *

– Вчера ты был так уверен… – Атвар Х'сиал снова сидела позади Луиса Ненды в кают-компании «Гордости Ориона». – Твой план все еще в силе?

– Черт его знает. – Луис огляделся. Половину зала занимало огромное тело Архимеда. – Джулиан Грейвс – придурок: никогда не угадаешь, что он выкинет. Во всяком случае, это сборище мне не нравится.

– Слишком много народу?

Именно. Все на месте, за исключением самого Грейвса. Ты, я, Арчи, Каллик, Ж'мерлия, Ребка, Талли. Зачем звать всех? Зачем вообще устраивать собрание? Достаточно было сказать «да» или «нет»!

– А если Грейвс скажет «нет»?

– Решим. В конце концов, у нас есть корабль, Бозе-сеть и куча звезд с планетами в придачу. Можем свалить отсюда и все разведать в одиночку.

– А может, вернемся в рукав Ориона?

– Зачем? Тут ничуть не хуже – даже безопасней. В рукаве Стрельца некому за нами гоняться.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru