# Горная роза

Нора Хесс

Действие романов современной американской писательницы Норы Хесс переносит нас в США XVIII и XIX веков, в мир отважных мужчин и очаровательных женщин. Герои романов проходят через многие испытания, прежде чем обрести любовь.

## Глава 1

1868, Айдахо, Орегон

В середине марта погода в Айдахо изменилась. Южный ветер принес теплый дождь. После двухдневного непрерывного ливня растаял последний снег. Рыжеволосая Рейган О'Киф подошла к подножью горы и стала подниматься по неровной тропе, ведущей вверх. Под ее ногами шуршали камни. Через несколько минут она подошла к огромному валуну, возвышающемуся над Минерсвилем, представшим перед ней во всей своей нищете.

Ее глаза заволокли непрошенные слезы, когда она вглядывалась невидящим взором в ясное голубое небо сквозь просвет высокой ели. Девушка решительно вытерла слезы. Ее мать умирала, и она ничем не могла ей помочь. Уже больше года смерть ходила возле Анны О'Киф, и скоро она встретит ее. Медленная чахотка, поразившая ее легкие несколько лет назад, делала свое.

«О, папа, – мысленно обратилась девушка к своему отцу, умершему два года назад, – разве ты ничего не замечал, не видел, что мама едва волочила ноги, перебираясь с одного прииска на другой, жила в ужасных условиях, угасая с каждым годом».

Но Рейган отбросила все эти обвинения, как только вспомнила своего отца – великодушного и благородного, его гортанный смех, его преданную любовь к жене и дочери. Она грустно встряхнула головой. Неиссякаемая вера Уильяма О'Кифа в то, что однажды он найдет месторождение золота, ослепляла его. В тот день, когда он был убит людьми, незаконно захватившими участок, отведенный ему для работы, он оставил свою маленькую семью без средств к существованию.

Девушка потрепала косматую голову своего любимца, который карабкался рядом с ней и подталкивал в ноги, обращая на себя внимание.

– Что станет теперь с нами, Лобо? – спрашивала она большого волка. Он в знак симпатии лизнул ей руку.

Рейган подняла свою тонкую, огрубевшую от работы руку, чтобы помассировать затекшие мышцы своей шеи. Мама сказала однажды, что если Рейган останется одна, ей лучше жить с дедушкой и бабушкой или с дядей Чейзом. Но девушка не знала маминых родственников, даже никогда не видела их. Захотят ли они взять ее к себе? Должно быть, они уже в возрасте сейчас, и им может не понравиться идея жить вместе с молодой девицей, навязавшейся им в родственницы.

Что касается дяди Чейза, то она сомневалась, понравятся ли они друг другу. Папа с ним не ладил, даже сказал однажды, что Чейз Донлин такой негодяй, какого он никогда не видел. Но мама, качая головой, утверждала, что Чейз не был подлецом. Он был еще подростком, когда папа узнал его, и повел себя так, как посчитал нужным, обидев тем самым мужчину, который увел его старшую сестру из дома, от семьи.

– Я уверена, что он вырос в прекрасного молодого мужчину, – размышляла мама, – возможно, уже женился и имеет хорошую семью.

Папа фыркал раздраженно:

– Сомневаюсь, что найдется женщина в тех краях, которая захочет иметь такого мужа.

Мама, улыбаясь, взъерошила его волосы, и разговор был исчерпан.

– Вот и все, что я знаю о своем дяде, Лобо, – разговаривала Рейган с волком, обняв его за толстую косматую шею, – у него плохой характер. Возможно, он женат. Что, если его жена или он сам не захотят принять нас?

Рейган уронила голову на колени, слезы навернулись на ее глаза и потекли по щекам. Неясное будущее лежало перед ней. Хватит ли у нее сил его встретить и справиться со всеми трудностями?

В прошлый раз, возвратившись с прогулки в свою лачугу из двух крошечных комнат, которая последние два с половиной года была ее домом, Рейган увидела, что мать писала письмо. Хрупкая от болезни и выглядевшая намного старше своих тридцати шести лет, Анна О'Киф сидела, опершись, в постели. Ее тонкие пальцы сжимали обломок карандаша. Она медленно двигала им по бумаге. Ее обычно аккуратные буквы были в этот день небрежными каракулями. Написать послание семье, которую она не видела двадцать лет, было трудным и отнимающим много времени делом. К тому же она часто останавливалась, содрогаясь от приступов кашля. Болезнь иссушила ее тело, как щепку. Потом, отхаркавшись слизью с прожилками крови в тряпку, она вынуждена была отдохнуть, набраться сил, чтобы дописать письмо.

Анна знала, что теряет жизненную силу. Необходимо было отправить письмо брату Чейзу как можно скорее. Она не должна умереть и оставить свою любимую Рейган одну в этом суровом городе.

После очередного приступа кашля слеза скатилась по ее щекам, в то время как пальцы теребили обтрепанный край одеяла, укрывающего ее.

– О, Уильям, – вздохнула она, – почему ты должен был умереть и покинуть нас?

Анна горевала и убивалась, потеряв мужа, несмотря на то, что это по его воле семья ходила по всему Айдахо в поисках неизвестного месторождения золота – он был уверен, что найдет его однажды. Она не позволяла себе вспоминать предостережения своих родителей, что жизнь с этим человеком будет трудной. Она не хотела обвинять его в том, что он оставил семью с пустыми карманами и пустой кладовой. Он был хорошим мужем, не сказавшем ей за всю жизнь ни единого грубого слова. Она нежно любила его.

Но даже в горе она не забывала, что должна теперь сама обеспечивать семью – себя и свою дочь. Гордость не позволяла ей обратиться к тем, кто предостерегал ее против брака с Уильямом, и сообщить, что их предсказания сбылись. Не то они напомнят ей, что были правы, и она ничего не сможет возразить.

Спустя неделю после того, как муж умер, а продуктов почти не осталось, Анна приняла решение. Она соорудила вывеску на стене своего дома, извещающую, что будет стирать белье горняков за умеренную плату. У нее было много друзей в этом суровом краю, и мужчины с готовностью приносили вдове свою закорелую от грязи одежду.

Два года они с Рейган гнули спины над огромными бадьями с горячей мыльной водой, таким образом зарабатывая на жизнь.

Но непрекращающийся кашель заставил Анну обратиться к местному пожилому доктору. Внимательно послушав ее легкие в течение нескольких минут, он осторожно сказал, что подозревает запущенную болезнь. Это был туберкулез.

Здоровье Анны быстро ухудшалось. Два месяца назад утром у нее не хватило сил встать с кровати. Становясь слабее и слабее, она подавила гордость ради спасения дочери и села писать письмо брату Чейзу. Он приедет за Рейган, она знала, и заберет ее к бабушке и дедушке. Это была последняя надежда Анны.


…Громкий треск в зарослях вечнозеленого карликого дуба чапарели от движения какого-то животного вывел Рейган из задумчивости. Ей следовало бы спуститься с горы. Ведь она оставила с мамой старую женщину-индианку Махаллу. Хотя та знала не хуже Рейган, как помочь больной при приступах кашля, но однако не имела сил, чтобы взобраться на гору и найти Рейган, если матери станет совсем плохо.

Рейган покинула место, куда она часто приходила, ища утешения, и возвращалась домой. Лобо шел за ней по пятам. Что будет и с этой старой женщиной племени Шомони, после… после того, как мамы не станет? Кто будет заботиться о ней, кто даст пищу и кров? Она пережила своего мужа, а ее единственный сын был убит в битве с другим племенем. К недоумению и возмущению Рейган зять Махаллы отказался взять ее в свой дом. Глаза девушки вспыхнули гневом, когда она вспомнила, при каких обстоятельствах увидела эту женщину, седую и старую, шесть месяцев тому назад. Та лежала под выступом камня, сжавшись в комок и ожидая смерти. Как долго пришлось спускаться им вместе с горы. Махалла, ослабевшая от голода, не смогла ни взобраться на лошадь, ни идти пешком. Рейган напрягала все силы, чтобы донести худое, маленькое тело до Минерсвиля.

Но каким счастьем оказалось то, что эта женщина вошла в жизнь семьи. Медленно возвращались к ней силы. С ее огромными знаниями лекарственных трав и деревьев она приготовила отвар, который на первых порах помогал ей, а теперь им лечили Анну. И когда пришел день, что мать Рейган не смогла встать с постели, новая подруга стала ухаживать за ней, оставляя девушке время для стирки огромных кип одежды, которые они находили на покосившемся крыльце ежедневно.

Для Рейган было неожиданностью видеть время от времени также на крыльце то ляжку дикого животного, то пару убитых кроликов, завернутых в бумагу, то свежую рыбу. Это была словно игра.

Рейган больше всего удивлялась рыбе. Она знала, что никто из золотоискателей прииска не покинет рудник, чтобы терпеливо стоять и ждать, пока клюнет рыба на приманку. Принести оленя или кролика, которые отваживаются подойти слишком близко к тому месту, где горняки промывают золотоносный песок, было привычным делом.

У Рейган было тайное подозрение, что рыбу приносят двое подростков, внуков Махаллы. Бабушка нежно отзывалась о них, любила. Видимо, они отвечали ей взаимностью. Будь те мальчики взрослыми мужчинами, их бабушка, возможно, не жила бы сейчас в доме чужих людей.

Рейган шла по единственной извилистой улице Ми-нерсвиля, по земле, покрытой толстым слоем пыли. Обычно суетливый и тесный городок в дневные часы замирал, был похож на призрачный мираж, как казалось девушке. Она ответила на приветствие случайной прохожей. Больше никого на улице не было. Тишина стояла возле магазина, в котором было все необходимое для горняков и их семей. В этом же здании была почта, откуда можно отправить письмо. Но почтовая связь была ненадежной. Иногда письма, посылаемые родственникам, не достигали места назначения. Жители лачуг и палаточных поселений редко получали почту. Большинство из них изменили свои имена, поэтому никто не мог их найти.

Такая же тишина царила и возле публичного дома, находившегося на противоположном углу улицы. Рейган презрительно скривила губы. Без сомнения, днем девицы спали глубоким заслуженным сном. Но как только опускались сумерки и мужчины покидали рудники, эти женщины находили занятие. Выпив пару глотков неразбавленного виски в пивной и наскоро отведав блюд китайской кухни, мужчины направлялись в публичный дом. Они пели, смеялись и пили до утра. Много золотой пыли оставалось и жадных руках проституток.

Благодаря господу, этот шум был достаточно далеко, чтобы надоедать маме, думала Рейган, заходя в свою лачугу. Она стояла в комнате, которая служила одновременно и кухней, и гостиной, скользя глазами по стенам и удрученно замечая широкие щели, через которые светило солнце.

Их двухкомнатный домик был построен из сырых досок. Когда жаркое солнце Айдахо высушило их, они покоробились и отошли друг от друга. Рейган вздохнула, вспомнив, как зимний, холодный ветер свистел через щели в досках. Папа закрыл брезентом самые большие щели, но им никогда не было тепло, пока не приходило лето. Нынче почти все лето было знойным. Дом разогревался, как духовка. Досаждали жуки и мухи, даже змеи время от времени. Пристальный взгляд Рейган перенесся на старую женщину, кидавшую картошку в стоящий на медленном огне котелок с тушеным мясом.

– Как мама? – спросила девушка заботливо.

– Заканчивает письмо. Сейчас ждет, чтобы ты пошла в лавку и его опустила, – ответила Махалла, размешивая длинной ложкой мясо с картошкой.– Письмо утомило ее.

Рейган тихо пошла по голому полу и остановилась в комнате матери. Солнце светило через маленькое оконце над кроватью, заливая светом худое, опустошенное лицо. Возбужденные глаза были открыты. Когда Анна увидела дочь, то улыбнулась бледными губами. Она подняла слабую руку и жестом попросила девушку подойти. Рейган поспешила сесть на край кровати и взяла худую руку матери в свою. В то время, как она нежно гладила ее, стараясь передать часть своего тепла матери, Анна осторожно, тихо, чтобы не вызвать снова приступа кашля, заговорила.

– Твои щеки после прогулки разрумянились, как розы.– Рейган ласково улыбнулась и пригладила седые волосы Анны.– Я лежу и думаю: а полевые цветы уже расцвели?

Слезы душили Рейган. Мама так любила полевые цветы Айдахо, яркие и красивые на этой суровой земле. Но она сдержала рыдание. В маминой жизни так мало красоты, нет ее в каменных городах горняков.

Преодолевая спазм в горле, она смогла сказать:

– Они не распустились еще, но я видела несколько бутонов, готовых зацвести со дня на день. Я тогда соберу тебе букет.

Анна не высказала вслух своего сожаления, что никогда не увидит снова цветущего цветка, но глаза говорили за нее. Вместо этого она сказала:

– Я закончила свое письмо к брату Чейзу. Может быть, до ужина ты отнесешь его на почту? Я буду молиться, чтобы кто-нибудь поскорее поехал в Орегон.

– Дядя Чейз родной брат тебе, мама? – спросила Рейган.

Анна улыбнулась светло, когда вспомнила долговязого юношу, который бросил вызов Уильяму в тот памятный день двадцать лет тому назад, доказывая с жаром, что беспомощный бродяга совсем не подходит в мужья его сестре.

– Нет, по крови не родной, – ответила она.– Но в душе он всегда будет моим родным братом.

– Ты бы хотела поговорить с ним?

Улыбка появилась снова на бледном лице Анны, освещенном воспоминаниями об очень молодом Чейзе Донлин.

– Да, хотела бы, – ответила Анна, затем помолчала немного, собираясь с мыслями. Наконец, она начала говорить с печальной нежностью.– Незадолго до того, как мне исполнилось десять лет, мой отец умер от скарлатины. Он был прекрасным мужем и отцом. Маме и мне очень не хватало его. Когда я вспоминаю прошлое, то сознаю, что он немного избаловал маму, и она была совершенно беспомощна без него. Спустя шесть месяцев отец Чейза начал ухаживать за ней, а она нуждалась, чтобы о ней снова заботились.

Анна замолчала, уставившись в потолок.

– Я думаю, что мама не была влюблена в Джона Донлина, когда выходила замуж за него, но потом, я уверена, все-таки полюбила. Она вынуждена была остаться с ним в окружении, совершенно ионом для нее. Понимаешь, твоя бабушка всегда была горожанкой, изнеженной, ведущей обеспеченную жить где-то в Ютахе. Я забыла название города.

Она улыбнулась печально.

– Вот почему жизнь остановилась для нас, когда ее новый муж перевез всю семью из нашего городского дома в свой домик, в дикую местность Орегона. Я не верила, что здесь есть какие-либо другие жители, кроме индейцев, на протяжении десяти миль от нас. Мой отчим был, как я догадывалась, охотником. Он довольно хорошо обеспечивал свою жизнь, хотя этого не было заметно по бедно обставленному дому. Конечно, мама вскоре позаботилась об этом, – добавила она с улыбкой.– Папа Донлин обожал ее и когда понял, что маму угнетает эта мебель крепкой ручной работы в огромном доме, он отвез ее в Сан-Франциско и разрешил купить все, что ей захочется. Новая мебель была доставлена фургоном в Орегон.

Анна снова замолчала, ее глаза светились добротой.

– Я никогда не забуду, когда в первый раз увидела Чейза. Ему было шесть лет. Стеснительный, дикий малыш с грязным лицом и непричесанными волосами, висящими по плечам. Мать мальчика умерла в день его рождения, и его подняла на ноги старая индианка, которая вела хозяйство в доме. Как он таращил глаза на меня и на маму! По всей вероятности, мы были первыми белыми женщинами, которых он когда-либо видел. По крайней мере, мамина ласковая улыбка и мягкий нежный голос скоро оторвали его от юбки старой женщины и привязали к ней. Я помню его сидящим у мамы на коленях, всматривающимся в меня большими черными глазами. Я даже ревновала сначала немного, но очень скоро он вошел в мое сердце, и я признала в нем своего маленького брата.

Анна закрыла глаза, и спустя минуту, думая, что мама спит, Рейган хотела тихонько встать, но присела снова, когда она заговорила.

– С годами я часто задумывалась, в какого мужчину вырос Чейз? Уверена, он красавец. Он был красивым мальчиком и подростком. Я опасалась, однако, что, как и все мужчины-охотники, он может быть суровым, резким, ведь он жил в таком суровом краю.

Она слабо пожала руку Рейган.

– Он будет добр к тебе уже потому, что ты моя дочь. И твои бабушка и дедушка горячо полюбят тебя.

Устало вздохнув, больная женщина задремала и не заметила слез, накатившихся на глаза дочери. Из этих воспоминаний и рассказов матери Рейган получила представление о той семье, в которой ей предстояло жить и которую мать оставила так много лет назад.


Весна пришла и в Орегон. Деревья начали распускать бледно-зеленые листья, которые оживали на ярком мартовском солнце. В то время, как Чейз ехал верхом по извилистой горной тропинке, он глубоко вдыхал аромат, доносившийся с окружающих холмов. Он снял куртку из оленьей кожи и перекинул ее через седло. Приятно почувствовать на себе первое солнечное тепло. Прошедшая зима была долгой и холодной, думал он, легко покачиваясь в седле в такт бегу жеребца. Он видел Лизу только три раза за все эти снежные месяцы.

На его красивом, хотя и суровом лице, было заметно волнение и озабоченность. Он думал о вдове Дженкинс… Чейз наклонился и похлопал скакуна по черной, гордо изогнутой шее.

– Надеюсь, она хорошо отдохнула и соскучилась, Сэмпсон, – сказал он вслух, – а что касается меня, то могу сегодня провести с ней все свое время, если она захочет.

Он продолжал скакать, статный в седле, широкий в плечах, узкий в талии. Он был мужчиной, для которого не существовало никаких законов. Сам он не искал приключений, но и не избегал никого. Он был, как дикая запущенная местность, на которой он охотился. Спокойный, безжалостный, а то и страшный в гневе, он был быстрым на руку, хорошим стрелком. Перенес рану ножом бауи в колено.

Короче, он был неглупым мужчиной. Охотники говорили, что, хотя он был честным человеком среди людей, но самым подлым негодяем в лесах. Когда Чейз Донлин был в, гневе, его лучше было здравомыслящим людям обойти стороной. Он жил по своему образу жизни, помогая соседям в нужде, но с другой стороны, мало имел с ними дел. Его единственным другом, который жил в его доме, был метис по имени Джеми Харт. Он тоже хорошо владел ножом, и они составляли внушительную пару, противостоящую в бою. Поэтому их редко беспокоили.

Чейз взглянул на солнце, приближающееся к зениту, и пустил свою лошадь в галоп.

– Мы никогда не доберемся до Лизы, если будем лентяйничать, как сейчас, Сэмпсон.

Спустя час горная извилистая тропа вывела их из елового леса на травянистую болотистую низину, в центре которой расположился небольшой домик. Маленькая собачка Лизы начала настойчиво лаять, когда Чейз приближался к дому, чем заставляла жеребца трясти головой и раздраженно фыркать.

– Ну что, ваша хозяйка еще спит, – говорил Чейз не смолкающей собаке, обычно она выбегает навстречу во двор. Он внезапно разволновался, все ли в порядке с вдовой.

Но вот дверь хижины распахнулась, и темноволосая женщина выбежала ему навстречу. Он направил лошадь к стойлу.

Вот и Лиза. Улыбка озарила его привлекательное лицо.

– Я начал думать, что с тобой что-то случилось. Чейз был готов спешиться и обнять вдову. Но вдруг увидел мужчину, лениво опирающегося на косяк двери. Кэлвин Лонг. Чейз презрительно скривил губы. И его Лиза брала к себе в кровать? Зная похотливую натуру этой женщины, он предполагал, что она иногда получает удовольствие с другими мужчинами, когда его нет, но он никак не предполагал, что это может быть ленивый Кэлвин Лонг.

Этот мужчина жил в покосившейся лачуге в горах с индейской женщиной и шестью вечно голодными детьми-метисами. Он был не только ленивым, но еще и подлым вором, крал зверей, попавшихся в чужие ловушки. Впрочем, мог приложить руку к чему-нибудь и покрупнее.

Чейз оставался в седле. Хотя он не интересовался, со сколькими мужчинами Лиза переспала, но у него не было намерения лежать на простынях, еще сохранивших тепло и запах другого мужчины.

– Раз у тебя гость, Лиза, – холодно сказал он, – я навещу тебя в другой раз.

– О, Чейз, милый, – Лиза гладила ладонью его бедро, обтянутое оленьей кожей, беспокоясь, что он догадается, что она только что провела два страстных часа в постели с мужчиной, стоявшим в тени.– Кэлвин как раз уезжает. Он был так добр, что привез мои месячные припасы.

«Бьюсь об заклад, он спал с ней», – подумал Чейз, когда Лиза опустила ресницы, пряча беспокойство в глазах.

Она была вдовой и жила одна уже три года. Лиза хотела иметь нового мужа, но не только для собственного удовлетворения, но и для поддержки в жизни. Те деньги, которые оставил ей умерший муж, быстро улетучились. Она давно решила, что Чейз – подходящая партия. Когда она увидела, как он пробегает глазами по фигуре Кэлвина, то и сама бросила быстрый испытующий взгляд на своего коренастого гостя. Лоб ее сморщился. Две верхние пуговицы на ширинке его брюк были не застегнуты. Заметил ли это Чейз? Чейз заметил это и выражение страсти в узких глазах мужчины. Все произошедшее было очевидно. Чейз сказал, натягивая поводья:

– У меня свои заботы, Лиза. Я остановился только для того, чтобы узнать, как твои дела.

Пока ошеломленная женщина таращила на него глаза, открыв рот от удивления, он описал круг на лошади и поскакал в том направлении, откуда приехал.

Чейз довольно засмеялся, когда скрылся из виду и пустил лошадь на более удобный медленный бег. Он знал, что у Лизы на уме было – выйти замуж. Она намекала на это довольно часто, но он игнорировал эти намеки. Женитьба – не для него, особенно, на вдове Дженкинс. Черта с два, каждый день, который он проводил на охоте, пришлось бы беспокоиться, не развлекается ли она в это время с другими мужчинами. Чейзу нужна была женщина, он вынашивал две мысли. Прежде всего, это Роза и ее три подруги-проститутки в маленьком заведении, единственном на всю округу в деревушке Большая Сосна. Была у него попытка выбрать индейскую девушку из соседней деревни. Такое предложение сделал ему мудрый вождь племени Шомони в благодарность за спасение его жизни. Чейз пока не воспользовался предложением старика.

Однажды утром, три года назад, на него, старейшего вождя пайютов, напал голодный медведь. Два выстрела в воздух оказавшегося рядом Чейза испугали животное, а потрясенный старик, который встретился со смертью лицом к лицу, с того момента стал верным другом юноши. Когда бы тот ни проезжал мимо деревни, его подмывало завернуть туда и выбрать себе женщину.

Чейз подъехал к развилке и натянул поводья в раздумье. Он еще не решил, кого выбрать: проституток или индейскую девушку. Тропинка сворачивала направо и вела в лагерь вождя. Неизвестно, были ли индейцы еще здесь или двинулись с наступлением тепла в другое место. Северные пайюты часто переселялись, постоянно охотясь, раскидывая лагерь вокруг озер и болот, так как к тому же промышляли рыбной ловлей.

Пришпорив коня, Чейз направил его индейской тропой. Хорошенькая, маленькая краснокожая, может быть, как раз то, в чем он нуждался, чтобы поразвлечься во время летних месяцев.

Хотя многие охотники перевозят индейских женщин в свои хижины, Чейз никогда так не делал. Он не хотел никакой женщины, ни красной, ни белой, которая все время мешалась бы под ногами. Через некоторое время показалась конечная цель его путешествия. Чейз остановил жеребца под прикрытием низко раскинувшейся ели и окинул взглядом поселение. Индейцы были еще здесь. Перед каждой хижиной, сделанной из веток, был огонь для приготовления пищи. Дети бегали и играли; женщины и молодые девушки были заняты работой. Он ухмыльнулся, когда его взгляд упал на стариков, сидящих вокруг большого уединенного костра, раскуривая свои трубки, без сомнения, вспоминая былую славу. Не видно было молодых воинов, они были на охоте.

Чейз перевел свой взгляд на молодых женщин и девушек. Была среди них парочка настоящих красавиц. Он почувствовал волнение, глядя на них. Могла ли какая-нибудь из них принадлежать ему? Он еще колебался. Что, если никто из них не захочет пойти с белым незнакомцем? Не в их характере выполнять чужую волю. Или обычай не разрешит оставить свой лагерь, свой народ.

Чейз сидел довольно долго, размышляя. Потом с некоторым сожалением повернул Сэмпсона кругом и направил его по тропинке, которая приведет в Большую Сосну, где всегда ждут гостей девушки Розы. С ними он сможет расслабиться. Немного погодя он навестит Лизу. Он был уверен, что в следующий раз застанет ее одну. Вдова не разочарует его снова.

## Глава 2

Солнце переместилось на запад, когда Чейз добрался до деревни и остановился перед длинным, разбитым непогодой домом. Вывеска над его дверью свидетельствовала, что это пивная Хэнка и овощная лавка Джейка.

Хэнк и Джейк были братьями и имели в совместной собственности это здание. Джейк женился и стал уже отцом нескольких детей. Хэнк был холостяком и использовал Розу и одну из ее девушек, когда на него нападала прихоть. По словам девушек, это случалось довольно часто, но они не жаловались. Он не претендовал на выручку, которую они имели от клиентов его пивной, а в постели он был не хуже, чем все остальные.

Когда Чейз прошел в темную тусклую пивную, любопытство появилось в его глазах. Одна из проституток только что прошла через дверь из жилья Хэнка. Он появился вслед за ней.

– Приветствую тебя, Донлин, – сказал он, без стеснения застегивая ширинку своих брюк, – надолго ты? – Он легко шлепнул проститутку по попке и засмеялся.– Нелли только что освободилась, навряд ли ей захочется работать снова.

Чейз ухмыльнулся Хэнку в ответ на эти слова, когда тот обошел вокруг стола и стал за длинный прилавок.

– Кто из них отдыхает, ты не знаешь?

– Роза, я думаю. Она провела в своей комнате целый день.

Хэнк налил каждому из них по стакану виски.

– Снег сошел. Не хочешь ли ты навестить вдову?

– Я только что оттуда, – сказал Чейз, вынимая длинную соломинку из своего стакана.– Она не одна.

– Кэлвин Лонг, держу пари, – Хэнк взглянул на Чейза, ожидая подтверждения своих слов.

Тот смотрел удивленно.

– Почему ты так сказал?

Оказалось, полоса капканов Джо Смита как раз проходит за домом вдовы. Он видел Лонга, навещающего вдову всю зиму. Помедлив, Хэнк добавил:

– Джо видел еще, что жена одного индейца заигрывает с ним тоже. Лизе надо быть осторожнее. Беда может случиться с ней, а то и две сразу.

– О чем ты говоришь, Хэнк?

– Эта индианка может сунуть ей нож в спину. Или Лонг сделает ей ребенка. Он не заботится о последствиях.

Чейз кивнул в знак согласия. То, что сказал Хэнк, было правдой. Лиза могла забеременеть, а потом утверждать, что это его ребенок.

– Я думаю, это был мой последний визит к вдове Дженкинс.

Он осушил свой стакан и отвернулся от прилавка.

– Я хочу разбудить Розу сейчас же.

Чейз поднялся по ступенькам, расшатанным от многочисленных ног, которые касались их. Остановился перед дверью, ведущей в узкий коридор, и открыл ее.

Спустя пять минут он спустился вниз, разочарованный. Роза сказала, что плохо себя чувствует, чтобы спать с ним, и он ей поверил. Она не из тех, кто упускает клиентов.

Он в задумчивости допивал второй стакан виски, когда мрачный вой одинокого волка донесся с холмов. Ночь была близка, и Чейз хотел добраться домой до темноты. Волки здесь были голодными, и Сэмпсон мог стать приманкой для них.

Чейз шагнул через дверь, которая разделяла две половины дома, и был встречен теплой улыбкой жены Джейка. Мейбл Вест стояла за грубым, из необтесанных досок, прилавком. Мальчик сидел у нее на коленях. Она была приятной женщиной, одной из тех, кто не теряет свою привлекательность оттого, что каждый год рожает ребенка. Она хорошая женщина и усердная хозяйка, так считали все.

– Чем могу быть тебе полезна, Чейз? – она продолжала улыбаться, помогая ребенку взобраться на колени.

Чейз взъерошил волосы ее сына. Ему нравились дети, и единственная вещь, о которой он жалел, что, не имея жены, он не будет иметь ребенка. Отец всегда говорил ему, если он не будет иметь сына, то имя Донлин умрет вместе с ним.

Он отогнал эту мысль прочь и обратил свое внимание на Мейбл.

– У меня закончился запас муки, – сказал он, – хорошо бы взять соленой свинины.

Мейбл поставила ребенка на пол, быстро собрала продукты и сложила их во фланелевый мешок. В то время, как они рассчитывались, мальчик дергал ее и тащил за юбку.

– У него прорезался новый зуб, – объяснила Мейбл поведение своего сына, беря у Чейза деньги.– Обычно он ведет себя лучше всех. По-моему, он похож на папу, – нежно улыбнулась она, вспомнив про мужа.

Чейз имел свое мнение о ее муже. Хотя и порядочный мужчина, Джейк Вест был так же ленив, как и Кэлвин Лонг. Когда Чейз собрал сумку с припасами, то заметил, что Мейбл снова ждет ребенка. «Джейк не ленив в постели», – подумал он с усмешкой.

Чейз пожелал Мейбл всего хорошего и собрался уйти.

– Подожди минутку! – воскликнула она.– Я чуть не забыла. Путник, проходивший сегодня, принес письмо для тебя.

Глаза Чейза расширились от удивления.

– Это, наверное, ошибка. Вряд ли кто-либо будет писать мне.

– Но там твое имя – Чейз Донлин, Большая Сосна, Орегон.– Мейбл подала ему конверт.

Чейз сразу узнал почерк, и его суровые черты смягчились от радостной улыбки.

– Это от моей сестры Анны, – сказал он хрипло. Пока Мейбл выжидала, он повернулся и поспешил из магазина. Вскочил на Сэмпсона и пустил его вскачь по двухмильной тропинке к своему дому. В то время, как он спешил на лошади, желая скорее добраться на место и почитать, что Анна хотела сказать ему спустя так много лет, мысли возвращались к дням его юности.

С тех пор, как он мог помнить, он любил и обожал свою старшую сестру. Он был рад пожертвовать свою жизнь ради нее, если это будет необходимо. Чейз охотно вспоминал прежние годы, когда Анна и ее мать пришли жить к ним с отцом. Его жизнь словно началась с их прихода. Маленькие босые ноги следовали за новой сестрой повсюду, когда они бродили в лесу, карабкались по холмам, ища полевые цветы, играли с индейскими детьми из того же племени, которое он сегодня утром навестил.

Потом Анна выросла в молодую леди, милую и нежную, как ее мать. Она была красива, с длинными черными волосами и теплыми карими глазами. Семья привыкла, что молодые охотники ухаживают за ней, но он не принимал никого и уходил куда-нибудь, надув губы, если замечал поклонника сестры. Но никто из посетителей не производил впечатления на Анну, пока однажды Уильям О'Киф не остановился возле их дома напоить лошадь. Он был добродушным, коренастым мужчиной с темными каштановыми волосами и смеющимися зелеными глазами. Он направлялся на северо-запад в поисках золота, по его словам, собираясь испытать фортуну.

Чейз заметил симпатию, внезапно возникшую между его сестрой и этим чужестранцем, и был напуган страшной мыслью. Неужели это тот мужчина, которого она выбрала, который заберет ее у него? Опасения были не напрасны. Спустя две недели, вопреки желанию родителей, несмотря на злой выпад брата в адрес Уильяма О'Кифа, Анна вышла замуж за этого великодушного и дружелюбного ирландца. Когда новобрачные уезжали, Анна, с пылающим от счастья лицом, крикнула, что она напишет, как только они поселятся где-нибудь.

Первые пару лет она писала, всегда из разных городов. И хотя они с мужем не могли поселиться на одном месте, счастьем Анны были наполнены все письма. Но потом вести перестали от нее приходить, и семья все эти годы не знала, жива она или нет. Они спрашивали каждого проезжего, который приезжал из Айдахо, но едва ли кто-то мог слышать об Уильяме О'Кифе. У них возникла мысль, что Анна и ее муж стали жертвами индейцев, они не могли придумать другой причины, чтобы объяснить отсутствие от Анны писем.

Чейз вздохнул. За это время мама Молли умерла однажды зимой от пневмонии, а через год папа попал в снежную бурю, сбился с дороги и замерз, его обнаружили мертвым. На первых порах был обратный адрес на письмах Анны, и Чейз мог написать ей, сообщить печальные вести.

Сэмпсон устремился к маленькому холму, и вот собственный дом и хозяйственные постройки предстали перед Чейзом. Он не остановил на них своего взгляда. Все это было знакомо ему с тех лет, как он мог себя помнить, было привычно возвращаться сюда после того, как он охотился и ставил капканы на зеленых холмах и равнинах. Кроме того, сейчас ничто не могло отвлечь его от мысли о письме, лежащем в кармане его рубашки.

Чейз проехал мимо длинного дома к амбару, где спешился. Открыл огромную тяжелую дверь и ввел скакуна внутрь. Он расседлал его, потом взобрался на чердак и сбросил ему охапку душистого сена.

Спустившись вниз, он собрал припасы и поспешил в дом. Внутри было сыро, поэтому понадобилось десять минут, чтобы развести огонь, и еще пять – сварить кофе. Солнце село за деревья, погружая дом в темноту. Чейз зажег спичку, тихо выругавшись, что забыл купить керосина для ламп. Пододвинув стул туда, где готовил еду, он отодвинул в сторону грязную посуду и сел. Достал конверт из кармана и вскрыл его. Он пододвинул свечу, потом развернул письмо от сестры на столе.


«Минерсвилъ, Айдахо.

Март, 16.

Дорогой брат Чейз.

Как много времени прошло с тех пор, как я писала тебе. Мне так стыдно за принесенное беспокойство тебе, маме и папе Донлин. Но годы проходят. Уильям и я постоянно переезжали. Я думала, что была слишком обременительной, чтобы писать вам о нашей жизни, похожей на цыганскую.

Но я хочу, чтобы ты знал, Чейз, что я не жалуюсь. Я всегда была счастлива с Уильямом. Но два года назад в Уильяма стреляли. Он был убит двумя мужчинами, пытавшимися отобрать у него участки земли. Мне трудно было перенести тот день, когда мы похоронили его. Но ради моей маленькой дочери я должна была это вынести.

Это из-за нее я пишу тебе это письмо, Чейз. Я умираю от чахотки и не могу умереть спокойно, зная, что девочка моя останется одна в этом суровом городе. Я умоляю тебя приехать, забрать ее и отвезти к нашим родителям. Ее зовут Рейган, и она очень красивая и милая. Я знаю, ты полюбишь ее, как когда-то и меня. Твоя любящая сестра Анна».


Чейз смял единственный лист бумаги в кулак. Его Анна умирает. Он скользил невидящим взором по неубранной кухне – грязь на полу, зола, просыпавшаяся из камина. Ржавые капканы и порванные уздечки и вожжи, брошенные в одном углу, куча грязного белья в другом. Его влажные глаза не видели паутину, на балках, которая собиралась здесь с тех пор, как Молли умерла. Он видел только молодую прекрасную девушку, уезжающую со своим мужем, счастливую и влюбленную. Вот что любовь принесла ей! Чейз вскочил на ноги, протянул к камину руки, согревая их над скачущим пламенем огня. Ничего. Она ничего не принесла ей, только медленно угасающее здоровье и рождение маленькой девочки. Девочки, которую он теперь должен поставить на ноги. Ему и в голову не приходило, что он может поступить по-другому. «Я должен отправиться к ним как можно скорее, – сказал он в пустоту, – сейчас же, как только перекушу».

В то время как Чейз собирал свои принадлежности и еду в дорогу на два дня, взошла полная луна, осветив все в доме, как днем. «Хорошо, – подумал он, – я смогу провести в пути, по крайней мере, три часа, прежде чем луна зайдет».

За полчаса Чейз поел и закрыл дверь дома за собой. Он поспешил в амбар, чтобы оседлать Сэмпсона.


Хотя Анна О'Киф отчаянно пыталась бороться за жизнь, чтобы увидеть своего брата еще раз, узнать, что о ее дочери будет кто-то заботиться, состояние ее быстро ухудшалось. Рейган и Махалла подавали ей в ложке микстуру от кашля и бульон, но она только кашляла, все чаще отхаркиваясь кровью. В день, когда зацвели полевые цветы, в день, когда Чейз Донлин получил письмо, Анна перестала дышать. С подавленным плачем, Рейган, не отходившая от матери последние два дня, крепко прижимала истощенное тело к груди и чувствовала холодную глухоту в сердце. Слезы катились по ее щекам.

Рейган смутно понимала, что Махалла отнимает от нее мать, кладет ее худое тело на подушки. Потом, едва переставляя ноги, девушка, как в тумане, позволила старой женщине увести ее в другую комнату. Махалла мягко подталкивала ее к креслу-качалке, сама возвратилась к умершей.

«Мама не увидела дядю Чейза, – думала Рейган, содрогаясь.– Получил ли он письмо, может быть, получил и не захотел заехать и повидать сестру? Захочет ли он обременять себя заботой о ее дочери?»

Тут донесся звук окатывания водой. Это Махалла готовила тело ее матери к похоронам. Рейган закрыла руками уши, чтобы не слышать этого звука, и не открывала их, пока старая женщина не закончила обряд.

– Все сделано, – сказала она.– Иди, посмотри, как мирно и спокойно выглядит Анна.

Рейган видела это, вглядываясь в бледное безмятежное лицо матери.

– Она счастлива теперь вместе с твоим папой, – успокаивала девушку Махалла, – не горюй, Рейган.

– Я знаю, мне нельзя падать духом, – прошептала Рейган разбито, – но я не знаю, как смогу жить без нее.

Старая женщина взяла ее за руку и увела прочь.

– Ты сильная. Твоя мать всегда будет в твоем сердце, но со временем она станет прекрасным воспоминанием.

Рейган только села, как начали приходить горняки. Они стояли на маленьком крыльце, небритые, но с чистыми лицами и шляпами, зажатыми в красных, потрескавшихся руках. Даже самые суровые из них глубоко уважали вдову О'Киф и пришли в последний раз выразить ей свое почтение.

Махалла открыла дверь и предложила им войти. Они прошли все вместе в спальню, прощаясь друг за другом с покойной. Через несколько минут они выходили, некоторые из мужчин гладили Рейган по голове или крепко сжимали ее плечо с молчаливой скорбью. Молодые люди, стесняющиеся что-либо говорить, тихо проходили мимо, быстро взглянув в ее сторону.

Высокий, сильный Тим Шеннон, последний из уходящих, присел рядом с Рейган на стул.

– Девочка, – тихо сказал он, – мужчины сделали гроб для твоей матери, приготовили место рядом с отцом. У нас есть новичок, его зовут Скинни Айк. Он когда-то был священником и согласился отпевать Анну Донлин.

Рейган кивнула головой, когда Тим добавил:

– Уильям сказал мне однажды, что твоя мама никогда не принимала католической веры.

Рейган встала и пожала ему руку.

– Спасибо за все, Тим. Передай всем, как я ценю вашу заботу и всю, что вы сделали для нас с тех пор, как умер папа. Я не знаю, что бы мы делали без вашей помощи. Скажи Скинни Айку, что… послезавтра… около трех часов…– она с трудом унимала дрожащие губы.

– Я сделаю это, милая, – поспешно ответил Тим, спасая девушку от слов, которые ей так трудно было произнести.


Жеребец устал и захромал, но Чейз продолжал тяжелый путь. Он упорно ехал верхом эти два дня, отдыхая только по несколько часов ночью. Чейз наклонился вперед и похлопал Сэмпсона по изогнутой шее, блестящей от пота.

– Немного еще, парень, – сказал он.– Мы скоро будем в Минерсвиле.

Чейз направил Сэмпсона через сухой овраг. Животное скользило, почва осыпалась под его копытами.

Прошло еще минут двадцать, прежде чем Чейз натянул поводья и вгляделся в раскинувшийся перед ним город Минерсвиль. «О, Анна, – думал он, – неужели в таком убожестве, в таком мрачном месте проходила твоя жизнь все эти годы?»

Он попробовал угадать, какая же из лачуг могла принадлежать Анне, и, подняв поводья, погнал лошадь вниз по небольшому склону.

Он остановил первого же человека, которого увидел, – ребенка, чьи босые ноги поднимали клубы пыли, когда он шел легким шагом.

– Где дом Анны О'Киф? – улыбнулся он светловолосому мальчугану лет восьми.

– Последний дом в конце улицы, – указал он грязным пальцем, – но вы там никого не найдете, там нет миссис Донлин.

Спазм холодного страшного предчувствия сковал Чейза. Он понял, что сейчас мальчик добавит к своим словам.

– Ее хоронят. Все на похоронах.– Снова грязный палец указал, только в противоположном направлении.– Видите? Вон там, присмотритесь, возле той большой сосны.

– Спасибо, мальчик, – выдавил из себя Чейз дрожащим голосом. Он пришпорил Сэмпсона и пустился рысью к группе людей в полмили от него. Когда он остановил лошадь возле них, то мог увидеть сырую землю только что вырытой могилы. Он затаил дыхание и замигал глазами от навернувшихся слез, когда увидел сосновый гроб, опускаемый в землю.

Он почти загнал свою лошадь, добираясь сюда, но так и не попал вовремя, чтобы еще раз взглянуть на дорогое лицо Анны. Чейз пустил лошадь шагом, остановившись в нескольких ярдах от собравшихся. Он не хотел мешать мужчине, который стоял у могилы, читая истрепанную в лохмотья Библию, которую держал натруженными руками. В то время, как мужчина монотонно отпевал Анну, Чейз бегло осматривал толпу, ища глазами свою маленькую племянницу. После тщательного поиска он понял, что ее не было здесь. Действительно, детей не было вовсе. Живой интерес появился в глазах Чейза, когда он увидел рыдающую молодую хрупкую девушку, закрывшую лицо платком. Легкий ветер играл с ее темно-рыжими волосами, разметав распущенные до плеч кудри. Она подняла голову через некоторое время, и он пристально вгляделся. Никогда еще он не видел лица такого красивого, никогда его сердце не билось так быстро. Он мечтал о такой женщине, но никогда не предполагал встретить ее. «Не надейся добиться ее, – мелькнула мысль, – она обязательно принадлежит какому-нибудь мужчине, такая красавица не может быть незамужней».

Он взглянул на суровых бородатых горняков и подумал, что она напрасно потратит жизнь, если выйдет замуж за одного из них. Не было мужчины здесь, который бы оценил ее достоинства. Его глаза остановились на изысканной фигуре, обтянутой платьем из материала хорошего качества. Никто не будет тратить время на уговоры и комплименты, ласкать ее, дожидаясь благосклонности и отклика ее души и тела.

Кривая улыбка исказила его точеные губы. Он никогда прежде не был с чужой женой в постели, но знал, если бы выпал шанс, отнял бы эту женщину и, возможно, не отдал бы ее назад.

Чейз оставил свои мечты и отбросил мысль о молодой женщине из головы, когда услышал шаркающие звуки. Служба была окончена, могила Анны засыпана. Он всматривался, но не способен был видеть землю, брошенную на сосновый гроб. Когда спустя некоторое время наступила тишина, он повернулся и увидел золотоискателей, уходящих вслед за несколькими женщинами. Рыжеволосая девушка осталась возле могилы. Старая индианка стояла рядом с ней. «Она, должно быть, очень близка Анне», – подумал он, видя, как сотрясаются ее хрупкие плечи от рыданий.

Наконец, старая женщина увела ее. Чейз спешился и пошел к свежему холму из гравия и красной глины, заметив на могиле огромный букет полевых цветов, уже увядших от жары. Он провел здесь долгое время, вспоминая молодую, смеющуюся женщину, сестру, которая значила для него когда-то все на свете.

– Отдыхай с миром, дорогая Анна, – прошептал он.– Я позабочусь о твоей маленькой девочке. Я полюблю ее, как любила ты.

Чейз медленно встал, не слушались ноги, онемевшие от долгих часов, проведенных в седле. Он пойдет искать маленькую Рейган и заберет ее из этой чертовой дыры как можно скорее.

Когда Чейз въехал назад в город, то мог слышать звон кирок и мотыг, врезающихся в тяжелую почву Айдахо. Очевидно, золотодобытчики прямо с могилы шли на рудники. Он подумал, что это было знаком уважения этих людей, если они надолго остановились, чтобы присутствовать на похоронах его сестры.

Мысли Чейза были об Анне. Его интересовали те двадцать лет, которые он не видел ее, не слышал о ней. Наконец, он дошел до пыльной улицы, и ее хижина предстала перед ним. Чейз остановил лошадь и пристально посмотрел на грубо обшитый досками, поспешно сколоченными вместе, дом. Он пытался представить его хрупкую сестру, живущую в таких условиях. Вздохнув, он слез с лошади и тут же вскочил снова, правой рукой выхватив пистолет из кобуры. Огромный волк, какого он никогда не видел, бежал прыжками из-за угла хижины. Его шерсть вздыбилась, и длинные клыки оскалились в рычании.

Чейз целился в мощную грудь, когда резкое предупреждение остановило его:

– Выстрелишь в животное – и ты мертвец!

Чейз уставился на ствол ружья, целившегося ему в сердце. Когда он поднял глаза на человека, державшего его на прицеле, то они расширились от удивления. Маленькая красавица с кладбища! Он дерзко рассматривал ее. Его тяжелые глаза скользнули по груди, величественно выступающей сквозь материю лифа. Наконец, он взглянул ей в лицо. Зеленые глаза смотрели на него с негодованием. Он лениво улыбнулся ей и с подчеркнутой медлительностью произнес:

– Там, откуда я приехал, стреляют в животных, которые нападают на людей.

– Лобо не нападет на вас, если вы будете стоять там, где стоите.– Животное замерло у ее ног, словно защищая.– Идите своей дорогой.

Он вздрогнул.

– Я ищу свою маленькую племянницу, мне сказали, это дом моей сестры, Анны Донлин.

У Рейган перехватило дыхание. Волнение и неуверенность овладели ею.

– Дядя Чейз?! – Мог ли этот красивый, хотя и с суровым лицом мужчина, быть таким прекрасным, как описывала его мама? Как он глазами раздевал ее, словно самый последний бабник. Может быть, он этого устыдится, когда узнает, кем она ему приходится. Она опустила ружье на землю.– Боюсь, что маленькая племянница – это я, дядя Чейз.– Она улыбнулась шаловливо.

Смущение, замешательство и даже некоторое разочарование охватили Чейза.

– Ты маленькая Рейган? – спросил он недоверчивым тоном.

– Совершенно верно.– Рейган послала ему такую ослепительную улыбку, что он прищурился.– Это мама ввела вас в заблуждение. Она всегда обращалась со мной, как с маленькой девочкой, даже после моего восемнадцатилетия.

Чейз устремил свой удивленный взгляд на девушку. Это была дочь его сестры, его племянница. Изгоняя свои плотские мысли из головы, он изучал ее прекрасное лицо, ища сходство с матерью. Но не смог увидеть ничего от мягкости Анны, Она была папиной дочерью – темно-зеленые глаза, рыжие волосы. Позже в ее глазах появится теплота Уильяма, но сейчас они были затемнены печалью. Он вынужден был отвести от нее взгляд. Стыдно признаться, но его привлекала дочь Анны, привлекала, как никакая другая женщина. Как же он собирается жить с ней в одном доме и не дотрагиваться до нее? Проклятье! Он будет вынужден держать себя в узде. Чейз заставил себя повернуться и улыбнуться ей:

– Я сейчас слезу с лошади. Ты сумеешь удержать Лобо, чтобы он не укусил меня?

Рейган кивнула.

– Дайте мне время сказать ему, что вы не причините мне зла.

Рейган наклонилась над волком и, взяв его огромную голову обеими руками, посмотрела спокойно в его глаза. Спустя некоторое время животное расслабилось, завиляло хвостом, и Рейган отпустила его. «Невероятно, – подумал Чейз, – она разговаривает с ним глазами».

– Вы можете спускаться, дядя Чейз.

Хотя Чейз знал, что он будет вынужден напоминать себе много раз, что это дочь Анны, он не хотел, чтобы Рейган звала его дядей.

– Просто Чейз, – проворчал он, спрыгивая с лошади.

У Рейган это вызвало ироническую улыбку.

– Хорошо, Чейз, – она пошире распахнула дверь, думая, что никогда не видела мужчину более привлекательного.– Не хотите ли войти, а я приготовлю ужин для нас?

«У нее внешность отца», – думал Чейз, заботясь о том, чтобы не наступить на ее любимца, следовавшего по пятам. Тот еще не доверял гостю. Рейган была безумна, думая, что волк может быть ручным. Да, он допускал, ступая на порог, что было что-то дикое в самой Рейган тоже, и, возможно, в создавшейся ситуации.

В тот момент, когда Чейз вошел в общую комнату, он почувствовал присутствие Анны. Он видел это в тех маленьких хитростях, к которым она прибегала, чтобы превратить примитивное жилье в уютный дом.

На грубых стенах были развешаны ярко вышитые ковры, несколько медвежьих шкур на полу, одна из них перед маленьким камином. Он подумал об огромном каменном камине в своем собственном доме и удивился, как много теплоты и уюта в этом грубо меблированном жилище.

Его глаза остановились на мебели: стол с двумя скамейками, длинный, узкий, напротив стены, с зеркалом, висящим над ним, два стула, кресло-качалка и узкая кровать в одном углу. Все было сделано неумелой рукой, но, однако чувствовалась любовь Уильяма, вложенная в каждую вещь.

Внимание Чейза привлекла старая женщина, вышедшая из комнаты, которая, видимо, была спальней.

– Это Махалла.– Рейган подошла быстро к женщине, обвила рукой ее тонкие плечи.– Она помогала мне ухаживать за мамой. Я не знаю, чтобы делала без нее.

Чейз протянул старой женщине руку и сказал печально:

– Я благодарен вам за заботу о моей сестре, Махалла. Если я когда-нибудь смогу отплатить за вашу доброту, то буду рад этому.

– Это может быть скорее, чем вы думаете, – сказала осторожно Рейган, когда индианка ненадолго оставила их одних.– Ей некуда идти. Мы должны будем взять ее с собой, – продолжала она, взяв три тарелки с открытой полки у окна.

Чейз нахмурился.

– Рейган, она не сможет совершить такое долгое путешествие, – сказал он вполголоса.

– Она сильнее, чем можно подумать по ее виду.– Рейган стояла на своем.– Я не оставлю ее до самой смерти.

Ее зеленые глаза опасно засверкали, и Чейз поднял руки.

– Сдаюсь.

Когда он сел на стул, стоявший прямо позади него, то с любопытством подумал, сколько еще раз ему придется идти у нее на поводу. Она была, видимо, волевой натурой, и он боялся, что будет как кусочек мягкого теста у нее в руках.

Чейз наблюдал, как девушка поставила закрытый котелок на огонь. «Какое-то тушеное мясо», – подумал он, так как аппетитный аромат проник в комнату, когда Рейган поднимала крышку, заглядывая внутрь. Он изучал ее лицо, освещенное огнем, замечая ее частый взгляд, фиолетовые тени под глазами. Она сильно страдала, он понимал, мучилась долгое время, зная, что теряет свою мать.

Рейган почувствовала его взгляд на себе и пристально посмотрела на его худое смуглое лицо. Он не отвел глаз. «Что бы это значило? – удивлялась она.– Он изучает меня?»

Густо покраснев от таких мыслей, Рейган сняла с огня котелок и принесла его на стол.

– Будем ужинать, если вы готовы.

– Я совершенно готов, – Чейз улыбнулся и сел на одну из скамеек.

Когда Рейган наполнила его тарелку кусками мяса, пахнущего дикими приправами, которые Махалла собирала на лугу, она сказала:

– Это тушеный кролик. Золотоискатели снабжают нас дичью.– Она села рядом с Махаллой на другой стороне стола и передала Чейзу корзинку с хлебом.– Они были очень добры к нам с мамой, заботились о нас, когда папу убили. Все в округе любили его.

– Почему Анна не написала мне сразу, как потеряла Уильяма? – спросил Чейз.– Она, конечно же, знала, что я забрал бы ее домой.

– Она была слишком гордой.– Чувство обиды послышалось в голосе Рейган.– Она знала, что вы, дедушка и бабушка не одобряли папу, и не хотела, чтобы вы знали, что он не смог сдержать свое обещание… стать богатым.

Наступило напряженное молчание, пока Чейз не нарушил его.

– Мы не испытывали неприязни к Уильяму, Рейган. Никто. С тех пор, как он женился на моей сестре, мы могли бы стать лучшими друзьями, но мы знали, что он был слишком большим мечтателем, чтобы когда-либо дать Анне необходимую безопасность и достаток.

Рейган помолчала минуту, полная дум.

– В какой-то мере вы имели право так думать, – наконец, сказала она.– Папа был не очень серьезным человеком, но все время он старался улучшить нашу жизнь. Он очень любил маму, и его беспокоило, что он мог так мало дать ей.

Чейз посмотрел в ее заблестевшие глаза и положил свою ладонь на маленькую руку, лежащую на столе.

– Это очень важно, Рейган, – сказал он мягко, – что твои родители были счастливы вместе. Счастья так не хватает в жизни многих людей.

Рейган посмотрела на него благодарными глазами.

– Спасибо, Чейз. Я думаю так же.– Она замолчала, когда раздался легкий стук в дверь.– Я надеюсь, что это не очередной молчаливый добытчик пришел делать мне предложение.– Она встала из-за стола.

Чейз наблюдал, как раскачивались ее округлые бедра, когда она шла к двери. Он мог понять, почему эта маленькая красавица получает много предложений выйти замуж. Не было мужчины на свете, который не отдал бы свою душу, чтобы обладать такой женщиной. «Включая тебя самого, – шептал ему внутренний голос, а он вступал в спор с этой очевидной правдой, – она смотрит на меня, как на своего дядю, и никем больше я для нее не стану».

С Лобо у ног Рейган приоткрыла дверь, потом с широкой улыбкой распахнула ее шире.

– Махалла! – закричала она.– Это твои внуки.

Старая женщина вскочила на ноги, перевернув скамейку в спешке, бросилась к мальчикам, пока Рейган держала волка за ошейник на его шее.

Все трое заговорили сразу на их родном языке. С довольной улыбкой на лице Рейган подняла скамейку, потом села на нее.

– Кажется, – сказала она Чейзу, – весть о маминой смерти дошла до родной деревушки Махаллы, и ее дочь сломила сопротивление мужа. Он позволил свекрови поселиться в его доме и вести хозяйство. Он отказывал ей в этом прежде.

Чейз улыбнулся облегченно.

– Слава богу. А то я ломал голову, как доставить ее ко мне в Орегон.

Рейган украдкой взглянула на сильного мужественного Чейза и подумала: «Ты все-таки сделаешь это».

В доме началась суматоха, когда женщина металась, собирая свои скромные пожитки, а Рейган начала собирать с полок продукты для Махаллы, чтобы та взяла с собой.

– Тебе стоит приберечь кое-что, – посоветовал Чейз, когда девушка собрала гору свертков на столе, добавила еще пачку кофе и кусок соленой свинины.– Нам пригодится на дорогу в Орегон. Я использовал все свои припасы, пока ехал сюда.

– Да остановись, Рейган, – приказала Махалла.– Это очень много для меня.

– Мне хочется отдать тебе все.– Рейган нежно обняла Махаллу.– Были времена, когда без твоей поддержки я не смогла бы прожить.

– Рейган, ты не должна печалиться, девочка. Ты сильная, как твоя мама.– Она взяла Рейган за подбородок и посмотрела глаза.– Ты сумеешь начать новую жизнь в Орегоне.

Она взглянула ясными, мудрыми глазами на Чейза.

– Найди себе хорошего мужа и нарожай много детишек.

Рейган вспыхнула. Чейз стал внимательно рассматривать свою чашку. Что означали слова и долгий взгляд этой женщины? Знала ли она, что он не был дядей Рейган на самом деле, что между ними не было кровного родства?

Потом все трое попрощались и ушли, оставляя Рейган и Чейза одних. Они пристально смотрели друг на друга.

– Ну что, – нарушил Чейз наступившее молчание, – есть ли молодые мужчины, которые хотят жениться на тебе?

Он старался придать шутливый оттенок своему тону, но не сумел, выдал свое негодование.

Рейган, казалось, этого не заметила и, смеясь, ответила:

– И старые тоже. Наивные глупцы. Эти неряшливые типы хотят только одного, – горечь слышалась в ее словах, – разбивать мотыгой один за другим участки земли, всю жизнь гнуть спину, чтобы найти тот кусок золота, который сделает их богатыми.

После глубокого вздоха она добавила:

– А иногда не находят даже золотого песка, чтобы прокормиться.

Чейз знал, она думала о своем отце, но он ничего не сказал, отпивая маленькими глотками кофе. Когда он увидел, что она от своих мыслей вернулась к действительности, то сказал:

– Рейган, я должен что-то сказать тебе.

Когда она вопросительно подняла брови, он продолжил:

– Твои бабушка и дедушка умерли.

– О, нет! – воскликнула Рейган, выразив огромное сожаление в этих двух словах.– Я так надеялась на эту встречу. Мама все время рассказывала мне о своей семье. Я знаю, что полюбила бы их.

– И они полюбили бы свою внучку, – мягко сказал Чейз. Потом, чтобы нарушить ее грусть, он начал серьезный разговор.– Ты уверена, что сможешь вынести жизнь с неряшливым старым холостяком?

Мягкий, хриплый хохот Рейган был словно ударом для него. Даже ее смех возбуждал его.

– Ты не старый и совсем не неряшливый, Чейз Донлин, и ты знаешь об этом.– Она постучала ложкой.– Ты выглядишь, как седой медведь.

Ее глаза пробежали по его высоким скулам и сильному подбородку. Он был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела, его не портила даже давно не бритая борода.

Чейз усмехнулся и потер рукой небритое лицо, когда она сказала серьезно:

– Будет так прекрасно жить с тобой в Орегоне. Ты не знаешь, как я устала перебираться, перетаскивать, передвигать. Переезжать с одного места на другое тяжело для меня.

– Тяжело для тебя, а для меня – сущий ад.

Чейз задумался, прежде чем сказать.

– Ты очень устало выглядишь. Почему ты не пойдешь спать? Мне хотелось бы отправиться в путь рано утром.

– Да, пожалуй, я пойду.

Рейган встала и начала собирать грязную посуду, которую не мыла уже несколько дней.

– Оставь это, – Чейз поднялся и забрал все у нее из рук, – я уберу и, если ты покажешь мне, что хочешь взять с собой, упакую вещи.

Рейган печально осмотрела комнату и засмеялась.

– Как видишь, здесь немного ценного, чтобы взять с собой. Только мамины картины и медвежьи шкуры. Мне хотелось бы сохранить их.

– И не забудь свое одеяло, – напомнил Чейз, – мы будем ночевать в пути, а вечера еще холодные.

– Да, я сверну их утром, – улыбнулась Рейган Чейзу.– Мне они будут нужны ночью. Здесь тоже холодно.

Волк заскулил у ее ног. Она открыла дверь, и он убежал в темноту.

– Ты не боишься, что он не вернется назад? – вопросительно посмотрел Чейз.

– Он вернется. Я выпускаю его каждый день в это время. Он тоже должен есть.

– Разве ты не даешь ему остатки со стола?

– Конечно, нет.– Рейган посмотрела возмущенно.– Это обидит его. Он должен сам добывать себе пищу, как любое дикое животное.

Чейз перевел разговор на другую тему.

– Можно ли купить где-нибудь для тебя лошадь?

– О, у меня есть лошадь. Я зову ее Красавица. Папа купил мне ее за год до того, как его убили. Он нашел довольно крупный самородок и на вырученные деньги купил подарки к Рождеству для меня и для мамы.

Чейз покачал головой. Это было похоже на безответственного О'Кифа. Он не заботился о завтрашнем дне. А ведь деньги можно было потратить на ремонт побитой непогодой лачуги. Должно быть, здесь чертовски холодно зимой.

– Ладно, – Рейган встала, – увидимся утром.

– Да, спокойной ночи, Рейган.

Чейз уткнулся взглядом на чистый, убранный стол, когда услышал шорох снимаемой одежды, потом под ней захрустел соломенный тюфяк. Мысленно он видел изысканное совершенство ее тела, гордо выступающие груди и мягкие пламенные губы.

Чейз вынужден был быстро выйти из хижины прочь от этих видений.

Он стоял на крыльце, пристально вглядываясь в звездное небо.

– Господи, Анна, – прошептал он, – какую пытку ты уготовила мне!

## Глава 3

На следующее утро на рассвете Чейз открыл дверь и едва не споткнулся о волка, растянувшегося на расшатанном крыльце.

– Это ты здесь спал всю ночь, парень?

Он не нашел в себе смелости, чтобы погладить огромную голову Лобо. Решив, что лучше не рисковать, Чейз обошел вокруг длинного покосившегося навеса в сторону от хижины по нужде. Он подумал, что, добравшись до дома, освободит уборную, которая использовалась после смерти Молли как кладовка.

Чейз остановился у двери, наблюдая пробуждение городка. Слышал стук дверей, когда золотоискатели уходили на работу с топором на плече, с лотком в руке. Некоторые были веселыми, смеялись и разговаривали друг с другом, с надеждой глядя на большое месторождение, которое могло принести удачу. Другие устало тащились, молчаливые и угрюмые, сгорбленные, измученные соблазном найти золото, но не в силах прекратить поиски.

Чейз покачал головой, жалея этих мужчин, охваченных золотой лихорадкой, которая заставила их забыть все – семью, здоровье, маленькие удовольствия жизни. Это стремление к золоту убило Уильяма О'Кифа и его сестру Анну.

Лобо последовал за Чейзом в хижину и сел рядом, когда тот согнулся перед камином и, смахнув золу, разжигал угли пламенем маленькой лучины.

Рейган проснулась от звука поднимаемой щеколды. Она лежала в постели, словно в теплом гнездышке из одеял, наблюдая через открытую дверь, как Чейз возится с огнем. Его лицо в профиль казалось жестким, но, тем не менее, красивым.

Ее взгляд скользил по голым плечам и спине Чейза. Его мускулы играли, когда он поднимал чурбан и осторожно клал его в камин. Ей было стыдно признаться, что его присутствие волновало ее. «Что с тобой, Рейган О'Киф, – прошептала она себе негодующе, – это мамин брат. Ты не имеешь права поддаваться его чарам. Но ты забываешь, – напоминал ей внутренний голос, – что он не настоящий мамин брат. Тебе не нужно стыдиться своих чувств».

Даже зная это, Рейган сильно покраснела, когда Чейз вдруг позвал ее по имени.

– Ты проснулась, Рейган? Солнце встало, и нам надо отправляться в путь.

– Я встаю, – ответила Рейган, она села, свесила ноги на пол, вздрогнула, когда ее босые ступни коснулись холодного неровного пола из сосновых досок. Она не ощутила привычной мягкости медвежьей шкуры, которая всегда лежала около ее кровати. Когда девушка поспешила к огню, то увидела свернутые шкуры возле двери, где Чейз положил их.

Рейган протянула руки к теплу пламени, не подозревая, что его свет подчеркивает ее тело, просвечивающееся через тонкую ткань ночной сорочки. Чейз поспешно отвернулся.

– Я поставлю варить кофе и приготовлю нам перекусить, пока ты оденешься, – сказал он заплетающимся языком, надеясь, что она будет не всегда так небрежна в одежде в его присутствии. Ему не нужны были лишние соблазны, чтобы разжечь кровь. Он и так уже еле сдерживался.

В то время, как комната наполнялась ароматом кипящего кофе и жареного мяса, Рейган стояла нерешительно с платьем и нижним бельем в руках. Как она будет одеваться, если Чейз в нескольких шагах от нее? Она не могла пересилить себя и войти в комнату матери, чтобы уединиться. Старые воспоминания оживут, а она была не в силах пережить все еще раз, даже мысленно. Чейз разгадал ее мысли и поспешно встал.

– Я пойду седлать коней, если ты присмотришь за мясом.

Рейган кивнула, вздохнув облегченно, когда он вышел. Мама описывала дом ее родителей огромным. Может быть, впервые в жизни она будет иметь уединение в своей собственной комнате в доме Донлинов.

Чейз вернулся, когда она зашнуровывала свои туфли. Немного спустя он объявил, что завтрак готов.

Мясо было быстро съедено и кофе выпит.

– Пора, Рейган, отправляться в дорогу.– Чейз встал, укладывая широкий нож бауи в ножны.

Рейган тоже поднялась, ее глаза увлажнились, когда она прошла по хорошо знакомой комнате в последний раз. Ее взгляд задержался на закрытой двери спальни, и она желала от всей души, чтобы открылась дверь и вошла добрая, улыбающаяся мама. Но этого никогда не случится снова, она знала. Девушка перекинула ружье через плечо, повернулась к Чейзу и сказала дрожащим голосом:

– Пойдем!

На дворе, перед тем, как сесть на лошадь, Рейган засунула ружье в чехол, укрепленный на седле.

– Ты знаешь, как пользоваться этой вещью, или она у тебя только для вида? – поддразнил Чейз.

Рейган бросила на него возмущенный взгляд, ловко вскочив на спину маленькой лошади.

– Папа научил меня обращаться с огнестрельным оружием, когда мне было десять лет. Женщина должна знать, как защитить себя в суровом горняцком поселении.

– Тебе нужно будет такое умение и там, куда я везу тебя, Рейган. Мужчины грубоваты в дебрях Орегона. Большинство из них не помнит тех правил приличия, которым учили их матери.

– А как насчет индейцев? – Рейган натянула поводья и, слегка пришпорив лошадь, последовала за жеребцом Чейза, – они миролюбивы или воюют с бледнолицыми в ваших местах?

– Некоторые дружелюбны, а некоторые нет.

– Ты говоришь так, как будто тебе нравятся краснокожие.

– Я ничего не имею против них. Если они меня не трогают, я тоже не надоедаю им. Я в хороших отношениях с вождем паютов, чье поселение недалеко от нашего. Я доверяю ему больше, чем многим белым людям.

Утро было ясным и холодным, с острыми сухими запахами в воздухе.

Его свежесть заставила лошадей ускорить бег, а потому Рейган и Чейз перестали разговаривать и пустили лошадей в легкий галоп. Лобо, бежал не отставая.

С каждой милей, что уносила Рейган дальше от захудалой лачуги, двух могил около одинокой сосны, на душе у нее становилось тяжелее.

Спазмы часто перехватывали горло, и дорогу не было видно из-за слез.

Чейз взглянул на нее, затем отвел глаза от поникших плеч и заплаканного лица. Он слышал ее рыдания в постели прошлой ночью, но не посмел вмешаться. Если однажды он возьмет ее в свои руки, бог знает, чем это может кончиться. Он предпочитает держать свои руки подальше от девушки. Чейз страдал, когда задевал ее слегка или ловил запах ее волос, которые пахли, словцо розы.

Когда взошло солнце, путники въехали в деревню, незнакомую Рейган. Это было более тихое, зеленое место, чем то, к которому она привыкла. Острые воспоминания отступили, когда девушка осматривала эту дикую прекрасную местность. Она невольно улыбнулась и обрадовалась, когда Чейз пустил лошадь шагом.

– Устала? – спросил он.– Ты сойдешь с лошади, чтобы поесть?

Рейган покачала головой.

– Я чувствую себя прекрасно и останусь в седле. Восхищение отразилось в глазах Чейза. Она была сильной женщиной, чего нельзя было сказать с первого взгляда.

– Ты будешь чувствовать себя хорошо в моих краях, Рейган, – он улыбнулся ей.

– Я надеюсь, – она тоже ответила улыбкой.– У тебя много близких соседей? Женщин, я имею в виду?

– Есть несколько. Не такие близкие, чтобы ты могла обратиться за их помощью. Самые близкие – в двух милях от меня. Они, в основном, жены охотников, суровые, смелые, но добрые сердцем. Я думаю, они тебе понравятся.– Он широко улыбнулся.– А ты понравишься им.

Рейган попыталась представить встречу с этими женщинами, которых он описал. Они с матерью вращались в обществе женщин, которые следовали за мужчинами с одного золотого прииска на другой. Среди них было несколько замужних женщин, остальные не отличались высокой моралью. Поэтому она не дружила со своими ровесницами.

Между тем Чейз вспомнил Лизу Дженкинс. Она совсем не была похожа на Рейган. До сих пор она наслаждалась славой самой привлекательной женщины в холмах Орегона. Но как только там увидят Рейган, титул Лизы исчезнет, как легкий туман, когда на него попадает солнце.

Рейган была не только красивой, она была прекрасной. И нежной. В характере вдовы не было столько теплоты, размышлял Чейз, она была эгоистичной и скупой, интересовалась только собой. Она старалась скрыть это, но у нее не всегда это получалось. Женщины и Большой Сосне и в округе изучили ее. Они подозревали, что вдова флиртует с мужчинами, с их собственными мужьями, и недолюбливали ее. Когда Чейз и Рейган подкрепились, они пустили лошадей легким галопом. Солнце садилось, когда граница Айдахо осталась позади, и они въехали в сельскую местность Орегона. Вскоре увидели широкую мутную реку.

– Северный Платт, – объяснил Чейз.

Рейган придержала лошадь, когда они подъехали к берегу реки, а Чейз: не останавливаясь, погнал жеребца в воду. Она знала: он ждал, что девушка последует за ним, и, немного поколебавшись, направила Красавицу в реку.

Лошадь приблизилась к середине, и Рейган вздрогнула, почувствовав холодную воду, достигающую ее ног. Она постепенно приподнимала платье над коленями, потом слегка отпустила поводья, когда почувствовала, что Красавица плывет. Ее глаза взволнованно искали другой берег.

Наконец, копыта Красавицы ударили снова по дну, и скоро лошадь вышла из реки.

– Мы остановимся здесь, – Чейз спрыгнул на землю и расседлал Сэмпсона.

Рейган сделала то же самое с Красавицей и тут же застыла в восхищении перед благоговейной красотой и великолепием возвышающихся сосен и елей.

Потом, в туфлях, размокших от воды, она подошла к сидевшему на корточках Чейзу. Пока она любовалась местом их привала, он собирал в кучу сухие сучья и теперь разжигал веселый огонь.

Он взглянул на нее и нахмурился.

– Тебе лучше снять мокрые туфли и чулки и посушить их возле огня.

– Я могла снять их перед тем, как войти в воду, если бы ты сказал мне, что река такая глубокая на середине, – сказала Рейган ворчливо, садясь на плоский камень и стараясь изо всех сил справиться с мокрыми шнурками.

– Ты права, – согласился Чейз, глядя на свои мокрые мокасины и штаны из оленьей кожи.– Я не подумал о твоих кожаных туфлях и платье.– Его губы растянулись в усмешке.– Просто не привык ездить верхом с леди.

– Прощаю, – Рейган улыбнулась, подтянула платье на колени и скатала промокшие чулки на стройных ногах, оставив их на узких ступнях. Она продолжала разговаривать с Чейзом, обнажая другую ногу.

Он не слышал ни слова, что она говорила. Его глаза и внимание были прикованы к белому телу, сияние которого он уже однажды видел – точеные лодыжки и круглые колени. Когда она вопросительно посмотрела на него, он с трудом оторвал свой взгляд.

– Извини, Рейган, я не уловил, что ты сказала. Я думал об ужине, – солгал он.

Рейган натянула на колени юбку и подоткнула ее под ноги.

– Я спросила, не принесешь ли ты мне пару сухих чулок из моей сумки в седле. У меня ноги мерзнут.

– Сейчас, – Чейз вскочил на ноги, благодарный за предлог уйти от нее. Чтобы снова не попасть в такое ужасное положение, он твердо решил побродить в стороне, пока она не оденет сухие чулки.

Скоро огонь затрещал, сизый дымок вился над ним и исчезал в верхушках деревьев. Рейган наслаждалась теплом огня и наблюдала, как Чейз разделывал кролика, которого они съедят на ужин. К ее удивлению, он прострелил голову животного прямо с лошади. Подбежал Лобо, лег около Рейган и положил свою большую голову ей на колени. Она медленно гладила его косматые уши, глядя на пламя костра. Ее мысли вернулись в сырую маленькую хижину в Минерсвиле, к ее матери и отцу, которых нет больше в этом мире.

Когда Чейз подал ей оловянную тарелку с хрустящим жареным мясом, она отогнала свои воспоминания и улыбнулась благодарно. Они оба засмеялись, когда Лобо вскочил и быстро побежал прочь в лес.

Рейган и Чейз еще не успели справиться с едой, как наступила ночь. Сова ухала высоко на сосне, и маленькая стая койотов подошла на близкое расстояние, уселась поодаль от костра, глядя на людей.

Рейган посмотрела на Чейза тревожными глазами.

– Не пугайся, – сказал он успокаивающе.– Они не подойдут к нам. Их отпугивает огонь.

– А если костер погаснет, когда мы будем спать?

– Он не погаснет. Я буду подбрасывать дрова очень часто.

– Ты уверен, что проснешься вовремя?

– Не беспокойся, – Чейз принялся за кроличью ножку, – я привык делать это. Доедай свой ужин. Они не останутся здесь долго. Они любопытны, но удерут, как только Лобо вернется.

Чейз подал девушке чашку дымящегося кофе. Они сидели некоторое время в молчании, прихлебывая крепкий напиток и думая каждый о своем.

Рейган размышляла о том, как повернется теперь ее жизнь, а Чейз – о том, как ему держать себя с дочерью Анны и чем все это кончится.

Было тихо. Койоты ушли так же неожиданно, как появились. В ночи был слышен звук их шагов.

Веки Рейган начали сонно опускаться, забавно изогнулись губы. Чейз встал и пошел за спальными мешками, находящимися в седле. Он расстелил их поближе к огню. Посмотрел на Рейган, которая сквозь веки наблюдала за ним, и предложил ей залезть в один из мешков. Она согласилась, улеглась и накрылась одеялом.

Девушка ничего больше не видела и не слышала, пока утренний рассвет не ударил ей в лицо, разбудив ее.


Местность становилась все более суровой, чем дальше Рейган и Чейз проезжали. Они пересекли несколько хребтов и крутых холмов. Деревья становились выше, воздух был бодрящий. Дорога, по которой они следовали, вела в Северный Платт. Поутру они увидели оленей, выходящих стадом из леса и спускающихся к реке напиться. Рейган также заметила взгляды койотов, крадущихся сквозь деревья, наблюдала широкие разбегающиеся круги на поверхности реки, приметы играющей рыбы. Это все было ново для нее, и она была восхищена.

Девушка нарушила долгое молчание:

– Мы будем еще где-нибудь переходить реку?

Чейз покачал головой.

– Нет, и насколько я знаю, ни один бледнолицый не войдет в дикие места на той стороне реки. Это земля тилламуков. Любой человек, попытавшийся охотиться или ставить капканы в тех местах, будет убит индейцами.

Рейган всмотрелась в заросли густого темного леса за широкой рекой и вздрогнула.

– Они когда-нибудь приходят на эту сторону?

– Не думаю. Никто не видел их здесь. Это похоже на негласную договоренность между нами.

Они медленно продолжали путь в молчании. Спустя час подъехали к роднику, бившему из-под большого камня. Чейз остановил скакуна и спрыгнул на землю.

– Мы напоим лошадей, дадим им отдохнуть. Они устали взбираться и спускаться по холмам.

Красавицу и Сэмпсона подвели к холодной свежей воде. Жеребец фыркал и пятился, видя, как Лобо жадно пил воду в нескольких шагах от него. Сэмпсон, похоже, не мог спокойно переносить близость дикого животного.

Рейган позвала Лобо к себе, погладила его по голове, подвела к луже чистой воды, которая еще не успела впитаться в землю. Она ждала, пока он утолил жажду, потом сама стала на колени у родника, чтобы напиться.

Когда Рейган умывалась, она услышала глухие звуки, словно удары по усыпанной сосновыми иголками земле. Она вскочила на ноги. Это был резкий стук копыт по камню. Девушка нервно осмотрелась вокруг в поисках Чейза, но его нигде не было видно. Когда она обернулась назад, то вздрогнула от страха. Из леса медленно выходила старая, с признаками костного шпата лошадь с тучным бородатым мужчиной на спине. Его узкие, словно поросячьи, глазки раскрылись широко, когда он увидел Рейган, стоящую одну около родника. Крутой изгиб дороги скрывал от его взгляда лошадей, а Лобо бродил где-то поодаль.

– Что мы здесь делаем? – нечесаная борода его шевелилась при разговоре. Он слез с седла.– Ты, может быть, ищешь мужчину?

Человек сполз с лошади и сделал шаг в сторону Рейган. Она вздрогнула от его зловещего взгляда.

Где пропал Чейз? Девушка готова была закричать в панике, когда, как серое привидение, Лобо появился рядом с ней, издавая злобное рычание. Мужчина отступил назад, открыв рот от изумления.

– Что за черт!

– Я предупреждаю, – сказала Рейган, – если вы не вернетесь к лошади и не уедете отсюда, волк вцепится в вашу глотку.

– Я скорее оседлаю вас, миссис, – жирные губы сложились в презрительной усмешке, грязные толстые пальцы резко выдернули пистолет из-за ремня под отвисшим животом. Курок был взведен и дуло нацелено в грудь Лобо.

– Мертвый волк не принесет мне вреда. Тебе лучше отозвать его.

Рейган похолодела, ощутила внезапную слабость. Если Лобо поймет, что она в опасности, никакой приказ не остановит его. Только секунды отделяли ее любимца от смерти.

«Я могу убежать от него», – пришла в голову девушке безумная мысль, когда вдруг Чейз появился и пошел на мужчину. Его холодные глаза сверкали на суровом каменном лице.

– Ты зашел далеко от дома, Роской, – сказал он спокойно, но предупреждающе.– Что привело тебя на юг?

– Если ты хочешь знать, Донлин, я пришел взять себе женщину.

– Зачем идти так далеко, когда множество…– Чейз остановился на середине фразы, догадка осенила его.– Ты, ублюдок, надеюсь не так глуп, чтобы перейти реку и украсть женщину Тилламука?

Жирные губы скривились в деланной улыбке.

– Я не собирался переходить реку. Только выехал на середину верхом на лошади и схватил женщину, которая купалась.

Чейз выругался. Потом спросил:

– Ты что, изнасиловал её? Убил?

– Нет, она молодая и красивая. Я ее связал, она меня сопровождает в дороге.

Его мясистые руки взяли веревку, привязанную к седлу, другой конец тащился по земле и исчезал из виду. Он вдруг грубо и пронзительно закричал:

– Эй, где ты там, краснокожая сука! – мужчина зловеще усмехнулся.– Я должен был избить ее, чтобы она мне подчинилась…– Его рука скользнула по его грязным штанам.– Но она покорится мне!

Зверство Роскоя по отношению к женщинам было хорошо известно в этих местах. Чейз изучающе посмотрел на этого человека, похожего на дикое животное. Его вид недаром действовал на Рейган устрашающе.

Как большинство слабых мужчин, Роской был хитер и коварен, и Чейз знал, что должен быть осторожен, если хочет взять власть над ним и освободить женщину.

Он сожалел, что отстегнул кобуру с пистолетом перед тем, как напиться из родника. Как раз тогда, когда Чейз собирался сделать попытку поговорить с Роскоем, тот дернул за веревку и подтащил женщину к себе. Своей огромной рукой он хлестнул ее наотмашь по лицу. У нее вырвался вопль, когда она была сбита на землю. Женщина упала на колени, и Роской замахнулся, чтобы ударить ее тяжелой рукой по голове. Чейз сделал быстрое движение вперед, навалился своим худым телом на жирного мужчину, занес свой кулак, чтобы ударить его по щетинистому подбородку. Но внезапно остановился, увидев, что Роской держит ружье над головой женщины.

– Еще одно движение, – сказал он, – и я выпущу ее мозги наружу.

Чейз знал, что этот зверь осуществит свою угрозу. По его диким понятиям краснокожая женщина была не более чем животным, которого можно убить, если захочется. Чейз знал, что попытки объясниться с Роскоем напрасны, слова до него не дойдут, и все же решил попытаться.

– Почему ты не отпустишь ее, Роской, – спросил он, стараясь сдержать гнев в голосе, – ты можешь найти множество женщин на этом берегу реки.

Когда маленькие и блестящие глаза-бусинки Роскоя посмотрели на него, ружье все еще было нацелено на женщину, лицо которой исказилось от ужаса.

Чейз предпринял другую попытку, пытаясь вселить страх в этого человека.

– Если ты обидишь эту женщину, то мужчины ее племени отомстят тебе – они сдерут кожу с твоей жирной туши.

На мгновение смятение мелькнуло в глазах Роскоя. Чейз надеялся, что эти слова заставили его задуматься основательно. Но в следующий момент Роской произнес зловеще:

– Мертвые женщины не болтают. Считай, что она покойник. И ты вспомни об этом, если захочешь разболтать про меня. Теперь, – добавил он со злобной усмешкой, – бери свою красотку и убирайся отсюда к черту. Мне надо заняться женщиной и утолить желание.

– Это будет самый печальный день в твоей жизни, Роской, – сказал Чейз, подошел к Рейган и взял ее за руку.– Пойдем!

Он подтолкнул ее и пошел так быстро, что ей пришлось бежать за ним. Чейз поспешно посадил ее на лошадь, схватил пистолет и сам одним взмахом вскочил в седло, очень расстроенный.

– Не оглядывайся, Рейган, – приказал он, пришпорив коня и пустив его галопом.

– Я хочу, чтобы ты убил его, – крикнула Рейган негодующе в шуме топота копыт. Беспомощные слезы текли по ее щекам.– Хочу, чтобы ты выстрелил ему прямо между его наглых глаз!

Когда они скрылись с глаз Роскоя, Чейз замедлил бег Сэмпсона и перевел его на спокойный шаг.– Я никогда не стрелял в человека, – сказал он твердо, – может быть, лучше, что у меня не было с собой пистолета. Когда мужчины с того берега придут искать свою женщину, пусть лучше они найдут ее с обидчиком. Иначе они убьют каждого белого мужчину, которого встретят по дороге. В этих местах живет очень много хороших мужчин, и они не заслуживают смерти из-за одного презренного насильника.

– Неужели ты думаешь, что они придут за ней? – Рейган нервно посмотрела через плечо, как будто испугавшись, что тилламуки уже следуют за ними.

– О, они придут. Я не знаю, когда, но индейцы не прощают обид.

– Я надеюсь, они не будут медлить, – сказала Рейган, – бедная женщина не протянет долго при таком с ней обращении.

– Она сможет постоять за себя, может даже убить однажды ночью, пока он спит.

– Это было бы справедливо, – так горячо сказала Рейган, что Чейз усмехнулся.

Ничего больше не было сказано, лошади пущены быстрым шагом.

Когда небо покрылось мрачными тучами, Чейз пустил Сэмпсона в полный галоп. Через милю он замедлил шаг, его взгляд искал что-то среди леса.

– Здесь, – сказал он, наконец, кивая на еле заметную тропу, ведущую через деревья.– Эта дорога приведет нас в торговое поселение, где мы сможем переночевать.

Он взглянул на небо, где черные тучи нависали и угрожающе клубились.

– Надеюсь, мы успеем до дождя.

Чейз повернул жеребца на тропинку, Рейган направила Красавицу за ним, с трудом увертываясь от веток, которые хлестали ее по лицу, Чейз раздвигал их широкими плечами.

Близился закат, когда они выехали из леса. Сквозь мрак спускающихся сумерек широкая полоса дождя надвигалась на них.

– Гони лошадь, Рейган, – крикнул Чейз, пришпорив своего коня.– Поселок как раз за этим рядом деревьев. Может быть, мы сумеем обогнать дождь!

## Глава 4

Головы и плечи Чейза и Рейган были осыпаны крупными тяжелыми каплями дождя, когда лошади подскакали к длинному, похожему на барак зданию из обсыпавшихся бревен.

– Сзади есть сарай, где мы можем поставить лошадей, – крикнул Чейз, повернувшись к девушке.

Когда Чейз открыл дверь в пристройку с односкатной крышей и ввел Сэмпсона внутрь, дождь шел вовсю. Рейган тоже наклонила голову и вошла, чтобы спрятаться от дождя. Она стояла как раз у двери, проведя Красавицу вслед за жеребцом. В сарае были другие лошади, и Чейз привязал Сэмпсона в дальний угол подальше от них.

– Чтобы не дрались, – пояснил он Рейган, когда она вопросительно посмотрела на него.

Охапки сена свисали с чердака, и Чейз вилами сбросил несколько пучков кобыле и жеребцу. Прежде чем они стремительно побежали сквозь дождь в сухое тепло стоянки, Чейз предупредил:

– Рейган, что бы я ни сказал или ни сделал здесь, подыгрывай мне, хорошо?

Девушка бросила на него недоуменный взгляд, но кивком головы дала согласие. Внезапно Лобо сунулся носом в ее руку, и она воскликнула:

– А как же Лобо? Кто-нибудь там в доме может застрелить его.

– Да, это задача.

Чейз провел тонкими пальцами по влажным волосам.

– Я так привык к нему, что забываю теперь, что это волк.

– Я останусь здесь с ним, – Рейган повернулась, чтобы пойти снова в маленькую конюшню.

– Я не могу этого допустить, – Чейз поймал ее руку.– Ты погибнешь здесь, под этой дырявой крышей.

– Я не хотела бы рисковать, но что ты можешь придумать?

Чейз посмотрел задумчиво:

– Знаком ли он с ошейником?

– Да, – кивнула Рейган, – Когда он был маленьким, папа завязал ему кожаный ошейник с поводком из веревки. Мы держали волка привязанным у дерева во дворе, пока он вырос и смог заботиться о себе сам.

– Есть ошейник у тебя с собой?

Рейган кивнула.

– Надень на Лобо и держи его рядом с собой, пока я договорюсь о комнате для нас. Мы возьмем его с собой.

– Ты уверен, что никто не причинит ему вреда? – посмотрела Рейган с сомнением.

Чейз похлопал по ножу за поясом.

– Никто не дотронется до него и пальцем.

– Ладно, хорошо, – согласилась Рейган, хотя и неохотно, и пошла искать среди своих вещей ошейник и кожаный поводок. Она взгрустнула, вспоминая отца, мастерившего поводок по вечерам, когда волчонок носился вокруг хижины. То были такие счастливые времена – она, мама и папа вместе.

Лобо искоса посмотрел на свой старый кожаный ошейник, но покорно встал, позволив Рейган обвязать его вокруг толстой мускулистой шеи. Когда она подняла поводок и двинулась к двери, он пошел рядом с ней. Рейган натянуто улыбнулась Чейзу и сказала:

– Мы готовы.

– Тогда идем.– Он ободряюще улыбнулся в ответ и сжал ее руку.

Они побежали сквозь проливной дождь.

Хриплые голоса в тускло освещенной таверне постепенно замерли, когда Чейз открыл дверь и пропустил Рейган вперед. Мужчины уставились на мокрую от проливного дождя красавицу, сырое платье прилипло к ее телу, подчеркивая все его линии.

Прошла целая минута, прежде чем их взгляды перешли на волка, стоявшего рядом с девушкой в угрожающей позе со взъерошенной дыбом шерстью. Раздался неодобрительный гул, и множество рук потянулось к ножам и ружьям.

– Эй, Донлин, – крикнул высокий худой охотник, – что за черт принес тебя с этим проклятым волком сюда?

– Не волнуйся, Том, – спокойно сказал Чейз.– Это любимец моей жены.

Его рука опустилась на рукоятку его собственного ножа.

– Если никто не будет подходить к ней, он никого не тронет.

У Рейган перехватило дыхание. Чейз представил ее как свою жену. Но она вовремя вспомнила, о чем он ее предупреждал, и постаралась не выдать своего удивления. Если Чейз сказал этим людям, что они женаты, то, значит, имел вескую причину для этого.

Голоса еще раздавались, но не так бурно, как раньше, так как посетители настороженно посматривали на волка одним глазом, а другим, насмешливо и оценивающе, – на Рейган.

– Так, Донлин, ты женился, правда? – Большой бородатый охотник сказал громко, когда Чейз повел Рейган среда столов.– Я никогда не думал, что настанет день, когда женщина набросит на твою шею поводок, какой бы премиленькой она ни была.

Чейз промолчал, тогда другой мужчина начал добродушно поддразнивать его:

– Как же вдова Дженкинс будет чувствовать себя, когда узнает, что ты связан с другой женщиной, как ты считаешь? Говорят, она возомнила, что будет хозяйкой в доме Донлина.

Мужчина хотел продолжить разговор, но угрожающий взгляд Чейза заставил его закрыть рот. Он, как и все остальные, кто собрался широким кругом вокруг Чейза и Рейган, знал его способности в обращении с кинжалом, заткнутом за его мокасины. Много раз все они видели, как широкое лезвие пускало кровь.

Все расступились, когда Чейз направился с Рейган к прилавку, протянувшемуся во всю длину комнаты. Никто не пожелал подойти очень близко к волку, который гордо шествовал рядом с хозяйкой, издавая тихое рычание.

Рейган чувствовала на себе жадные взгляды мужчин, следящие за ней. Ей казалось, что она преодолела по этой комнате самую длинную в своей жизни дорогу.

– Джонсон, – обратился Чейз к мужчине с добродушным лицом, который владел таверной, – я хочу познакомить тебя с Рейган.

Большая рука протянулась через прилавок.

– Я очень рад знакомству с тобой, Рейган. Когда с дружелюбной улыбкой на губах Рейган подала свою маленькую руку, он добавил:

– Уверен, вы будете восхищены этими холмами, маленькая леди.– Он глянул вниз на Лобо.– А ваш волк отпугнет многих людей.

Джонсон беспокойно посмотрел на Чейза.

– Что ты собираешься делать с ним, Донлин? Мои постояльцы чертовски нервничают из-за него.

– Мы бы хотели снять одну из твоих лучших комнат на ночь, и возьмем его туда.

Джонсон кивнул со вздохом облегчения.

– Я дам вам ту, в которой мистер Хейз из меховой компании останавливается, когда приезжает проверить, как тут идут дела. В ней есть засов, поэтому вас никто не побеспокоит и не застанет врасплох за важным делом.– Его глаза озорно блеснули, заставив Рейган густо покраснеть.

Чейз проигнорировал эти намеки, сожалея, что его ложь заставила Рейган чувствовать смущение.

– Я посажу Рейган за стол в том углу, пока отведу волка в комнату. Принеси нам что-нибудь поесть.

– Моя жена приготовила сегодня большой котел тушеной говядины. Я прикажу принести вам, как только вы устроитесь.– Он показал пальцем через плечо.– Комната ваша за баром, там намного тише, чем наверху. Иногда доносится шум, но приятный, если ты понял, что я имею в виду.

Чейз кивнул, догадавшись, о чем говорил этот человек. Он повел Рейган к грубо сколоченному столу и посадил на трехногий табурет. Потом, взяв из ее дрожащих пальцев поводок, мягко сказал:

– Не бойся. Эти подонки могут поедать тебя глазами, но никто не дотронется пальцем до женщины Донлина.

Слабая улыбка появилась на губах Рейган. Она хотела бы быть такой же уверенной в этом, как и он. Она знала, что каждая пара глаз в комнате еще следила за ней. Не воспользуются ли эти дикие охотники отсутствием Чейза?

Чейз ободряюще сжал ее плечо и повел Лобо прочь, оставив Рейган сидящей с опущенными глазами от страха, что какой-нибудь мужчина посмеет приблизиться к ней. Когда прошло несколько минут, она осмелилась поднять голову и тайком пробежала глазами по лицам суровых с виду мужчин. Они выглядели ужаснее, чем золотоискатели, которых она знала во многих горняцких поселениях, где ей случалось жить. Но Рейган помнила, что за хмурым выражением лица часто скрывались добрые сердца. Ведь мужчины их поселка прекрасно относились к ней и матери после того, как они остались без отца, никогда не позволяли непочтительного взгляда или слова.

Возможно, думала Рейган, пройдет время, и она лучше узнает этих людей и увидит их в другом свете. В конце концов, Чейз тоже был охотником, и у него лицо не ангела, но каждое действие или слово по отношению к ней были джентльменскими.

Рейган постаралась заглушить внутренний голос, который вдруг обвинил ее в том, что ей вовсе не хотелось, чтобы он был таким джентльменом. Она перевела свой взгляд на женщин, которые переходили от стола к столу, уговаривая мужчин подняться с ними наверх. Она поняла по их сильно накрашенным лицам и запачканным сатиновым платьям, что это были проститутки. В ее душе шевельнулась жалость к этим женщинам, чья молодость ушла, растраченная на пьянки и все то, чего требовала их профессия. Возможно, они переехали сюда, в эту дикую местность, когда не смогли больше конкурировать со своими младшими подругами в больших городах.

Лицо Рейган запылало, и она опустила глаза, когда одна из женщин плюхнулась на колени пьяному охотнику и пронзительно засмеялась, когда он сунул руку под ее платье.

Рейган желала, чтобы Чейз побыстрее вернулся, когда тяжелая дверь таверны вдруг распахнулась с такой силой, что хлопнула о стену. Грузный мужчина стоял в дверном проеме, ветер с дождем свистел позади него.

– Закрой дверь, ты, немая деревенщина, – крикнул Сид Джонсон мужчине, от появления которого волосы у Рейган поднялись дыбом. Она уставилась на пришельца – это был тот мужчина, которого они с Чейзом встретили на лесной тропе. Он не заметил девушку, потому что она сидела в полумраке. И все же чувство тревоги охватило ее, когда с громкими проклятьями Роской захлопнул дверь и последовал к прилавку, расталкивая других клиентов.

– Эй ты, бочка с салом, какого черта ты суешься! – проворчал один из них, его рука схватилась за рукоятку ножа.

Роской не ответил, только отступил назад и двинулся в другой конец бара. Рейган поняла, что мужчина был труслив, храбрился только с беспомощной женщиной. Она вспомнила индианку, которую он похитил из племени, ее избитое лицо и пожелала, чтобы мужчина у стойки ударил его, а не просто кричал на него.

Где была похищенная женщина? Нашел ли этот страшный человек хоть охапку сена для нее, побеспокоился ли о ее ночлеге? А что, если она осталась где-то на улице, съежившись от дождя?

Рейган обдумывала, как найти эту бедняжку, когда Чейз подошел к столу, индейская женщина шла за ним, неся поднос с едой в руках. Когда она поставила дымящиеся тарелки с мясом перед ними, он сказал:

– Рейган, это Руфи Джонсон, жена Сида. Рейган скрыла свое удивление, встала и пожала протянутую ей руку. Женщина выглядела лет на сорок, была довольно привлекательна, с гордо поднятой головой. То, что она была любима и оберегаема этим сильным мужчиной за прилавком бара, было видно по безмятежности ее лица.

– Руфи Джонсон, – улыбнулась она, показывая белые ровные зубы.– Это имя дал мне Сид, он не мог выговорить имя, данное мне при рождении.

Рейган и Чейз посмеялись над ее замечанием, она поставила кофейник на стол и повернулась, чтобы уйти.

– У тебя есть время выпить с нами чашечку кофе? – улыбаясь, спросила Рейган.

Довольный румянец тронул щеки Руфи.

– Совсем немного. Пока какой-нибудь голодный пьяница не потребует закуску.– Она засмеялась.– Тогда я вынуждена буду вернуться на кухню.

Когда она разливала ароматный кофе в чашки, Чейз посмотрел на бледное лицо Рейган.

– Что-то тревожит тебя?

Рейган показала ему глазами на дальний конец бара.

– Этот ужасный Роской пришел, пока тебя не было.

Гнев появился на лице Чейза.

– Он что-нибудь сказал или сделал тебе?

Рейган схватила его за руку, когда он стремительно встал.

– Нет, Чейз, он не видел меня.

Чейз снова сел на стул.

– Женщина с ним?

– Я не знаю. Сюда она не входила. Ты думаешь, бедная женщина умерла?

Чейз покачал головой:

– Она, возможно, связана и спрятана где-нибудь в лесу или в пещере.

Хотя Рейган и Чейз говорили шепотом, острый слух Руфи уловил каждое слово. С беспокойством в глазах и тревогой в голосе она воскликнула приглушенно:

– Что, этот глупый Роской украл женщину Тилламука?

Чейз кивнул головой утвердительно.

– Боюсь, что да. Мы с Рейган натолкнулись на них в нескольких милях отсюда. Он ужасно с нею обращался.

– Но, Чейз, почему же ты…

– Почему я не убил его и не отобрал у него женщину? – Чейз не дал Руфи закончить вопрос.– Я ничего не мог сделать, потому что он держал ружье у ее головы, угрожая убить, если я подойду. Он и мне угрожал, если я буду рассказывать, что видел. Роской обещал убить женщину, чтобы она не смогла пожаловаться на него.

Руфи уставилась на свои сжатые в кулаки руки.

– Мы жили в мире с этим индейским племенем, пока однажды они решили, что кто-то с этой стороны реки взял их женщину, и они напали на местных жителей. Много хороших людей было убито из-за безумного поступка одного мужчины, – пробормотал Чейз.

– Мы можем только молиться, чтобы тилламуки нашли женщину живой и она смогла указать на своего обидчика, – сказала Руфи и впала в тревожное молчание.

Рейган отодвинула тарелку с мясом, ее аппетит пропал. Где сейчас бедная женщина? Была она мертвой или живой? Лежала в холоде на дожде, дрожа от боли, как раненое животное? О, как бы Рейган желала натравить Лобо на страшного Роскоя, чтобы волк рвал его жирное мясо с костей.

Чейз положил руку на ее сжатый кулак и стал уговаривать:

– Успокойся, ешь свой ужин. Я выйду попозже, поищу женщину.

– И я пойду с тобой, – сказала Руфи.– Я возьму немного еды и сумку с лекарствами – вдруг мы ее найдем.

Чейз пристально посмотрел на толстяка в конце бара, соображая, как с ним поступить. Он считал, что жители поселка, его соседи должны узнать о случившемся. Раз Роской украл женщину, он может передать ее потом другому мужчине, а тот, не зная даже, откуда она взялась, будет отвечать перед мужчинами ее племени, когда те за ней придут.

Чейз взволнованно взъерошил волосы, затем задумчиво побарабанил пальцами по столу. Когда же все это рассказать другим? Прямо сейчас? Или подождать и последить, с ним ли женщина. Роской мог испугаться и убить ее сразу же, как только Чейз и Рейган скрылись из виду. Не стоит поднимать шум сейчас, решил он. Надо сначала найти женщину.

Руфи поднялась и начала собирать грязную посуду. Она сказала:

– Отведи, Чейз, Рейган в комнату и встречай меня через десять минут.

Чейз посмотрел на Рейган, его губы растянулись в улыбке. Она наполовину спала, ее глаза слипались, голова склонилась. Он не удивился, ведь девушка провела утомительный день, преодолев огромное расстояние верхом на лошади, да еще испытала ужас от встречи с Роскоем. Было ясно по ее негодованию, что она никогда не видела подобного унижения женщины. По крайней мере, Уильяма О'Кифа можно было поблагодарить хотя бы за то, что он уберег жену и дочь от жестокости и грубости.

Жаль, что Чейз не мог сделать того же для Рейган. На этой дикой земле она увидит не раз подлость мужчин. Он поднялся и помог встать Рейган.

– Пойдем, – сказал он, – удобное местечко ждет тебя.

Когда он вел ее к двери комнаты, пьяные голоса давали ему непристойные советы. Но на это беззлобное подшучивание Чейз не обиделся. Даже пьяные его знакомые не забывали, что он мог вытащить нож на любого, кто проявит неуважение по отношению к его жене.

Комната, в которую Чейз ввел Рейган, была маленькой, но уютной и чистой. Она была скромно меблирована – веселый камин, кровать, занимавшая большую часть пространства, маленький столик с мутным зеркалом над ним.

Рейган стала перед зеркалом, встряхнув печально головой, когда увидела свои спутанные волосы и измятое платье.

– Я прекрасно выгляжу, не так ли, Лобо? – она наклонилась и потрепала его большую косматую голову, которая прижималась к ее ногам, стараясь привлечь к себе внимание.

«Ты действительно права, – подумал Чейз подавленно, наблюдая за отражением девушки в зеркале: рыжие завитушки, обрамлявшие ее нежное лицо, полные яркие губы и темно-зеленые глаза. Он перевел глаза туда, где влажный лиф прилип к полной груди, обозначив соски. Господи, как он хотел расстегнуть эти пуговки и прильнуть к ее груди жадным ртом. Он почувствовал сильное возбуждение, и его глаза скользнули по кровати. Мужчины в баре были уверены, что на этой кровати сегодня ночью они дарят свою любовь друг другу. О Господи, он отдал бы десять лет своей жизни, чтобы она не была дочерью Анны и он мог любить ее, делать с ней, что угодно, почувствовать эти длинные стройные ноги сплетенными вокруг его тела было бы верхом блаженства.

Он выбросил эти фантазии из головы и решил узнать, что она подумала, когда он представил ее как свою жену. Она не обиделась?

Он нервно откашлялся и сказал:

– Рейган, надеюсь, ты не обиделась, что я назвал тебя своей женой? Если бы я не объявил, что мы женаты, то мне пришлось бы бороться с каждым из них за тебя.

Рейган стояла, повернувшись к камину и протягивая руки к его теплу. Почему он не сказал, что она просто его племянница? Может быть, это не пришло ему на ум? Возможно, он принял такое решение в спешке. И она ответила доверчиво:

– Конечно, нет. Ты сделал, как считал лучше. Напряжение спало с Чейза.

– Я рад, что ты не обиделась, – сказал он горячо.

– Не стоит благодарить.– Рейган тряхнула головой.– Однако мне интересно, как мы теперь выкрутимся из этого положения. Ты, вероятно, снова будешь общаться с этими людьми? И все время представлять меня своей женой?

На минуту Чейз лишился дара речи. Он не подумал, что будет дальше. Это правда, он встречает охотников все время. Они сталкиваются друг с другом на охотничьих тропах, не говоря уже о том, что все приносят сдавать пушнину в одно торговое поселение.

Он тронул рукой свои волосы.

– Я не знаю, Рейган, – ответил он честно.– Мне казалось, что я поступил правильно в тот момент, но и не подумал о будущем.

Он заглянул ей в лицо:

– А что ты думаешь об этом?

Рейган смущенно осознала, что она хотела бы, чтобы ложь Чейза была правдой, но быстро приказала себе не глупить. Впервые в жизни она была увлечена мужчиной, его прикосновения и взгляд будили непонятные чувства. Неужели это значило, что она влюблена? Она хотела такой взаимной любви, какая была у ее родителей. Чейз ничем не выдал своих особых чувств к Рейган, для него она была дочерью Анны, сводной сестры, которую он обожал. Девушка решила высказаться очень осторожно:

– Не будем пока раскрывать нашей хитрости, а потом придумаем, как поступить. Папа говорил, что из любого положения есть выход.

Чейз постыдился той бурной радости, которую принесли ему слова Рейган. На время, по крайней мере, не будет вокруг нее молодых людей, пытающихся ухаживать, да еще увезти ее от него, как Уильям О'Киф увез Анну.

Но ложь не могла длиться вечно, говорил он себе, наклоняясь, чтобы положить дров в огонь. Рейган была молодой здоровой женщиной, которая достойна иметь мужа и детей. Однажды она влюбится, и он потеряет ее. Заныло сердце. Сможет ли он перенести это? Да, решительно подумал он, наблюдая, как Рейган роется в холщовой сумке с вещами, я должен. Он прищурился, пристально глядя, как девушка сняла мокрое платье и, оставшись в лифчике, развешивала его на спинке кровати.

– Здесь, – сказала она, разглаживая морщинки на материале, – оно высохнет до утра. Она улыбнулась ему:

– Я думаю, ты сделаешь то же самое со своей одеждой, когда ляжешь спать.

Она пристально посмотрела на его спальный мешок, брошенный в углу.

– Мне развернуть его и положить перед огнем для тебя?

У Чейза перехватило дыхание. Он подумал на мгновение, что мог бы лечь вместе с ней. Не было способа на земном шаре, которым он мог бы удержать его от этого соблазна. «Ты не вынесешь стыда от этого на следующее утро», – говорила ему его совесть.

Он с трудом выдавил:

– Спасибо, Рейган, мне будет удобно.

Но знал, что не останется здесь сегодня ночью. В одной комнате с ней ему было бы слишком тяжело находиться.

– Ладно, – сказал он, – Руфи, наверное, уже ждет меня, мне надо идти.

– Спокойной ночи, Чейз, вдруг я буду спать, когда ты вернешься.

– Да, спи. Чтобы тебе было спокойнее, положи мой пистолет под подушку.

– В этом нет необходимости, – Рейган улыбнулась, похлопывая волка по голове.– Лобо – вот моя защита, в другой я не нуждаюсь. Бедный малыш, надеюсь, он не очень голоден.

– Он обычно в этот час охотится?

– Да, но до утра он будет терпеть. Ведь мы отправимся рано, да?

Взглянув на ее лицо, Чейз понял, что она неспокойна в том окружении, в которое попала.

– Мы двинемся, как только забрезжит рассвет, – успокоил он ее.

Чейз открыл дверь, чтобы пойти к Руфи, но его остановил вопрос Рейган:

– Кто такая вдова Дженкинс?

Так, значит, она не пропустила мимо ушей замечание, отпущенное ему в баре. Что ответить? Он не мог объяснить ей, что с вдовой его связывает только физическая близость, в которой он нуждается как мужчина. Она может этого не понять. Но, черт, он не собирался ее обманывать, что ухаживал за Лизой. Наконец, он сказал:

– Это женщина, живущая в нашей округе.

– Ничего особенного по отношению к тебе?

– Совершенно ничего.

Его тон уверил Рейган, что он говорит правду.

«Но почему я волнуюсь, значит ли для него что-нибудь эта женщина или нет? – упрекнула она себя.– Это не мое дело, ухаживал ли он за ней».

Рейган сняла остальную одежду и натянула ночную сорочку через голову. Но когда она забралась в кровать и утонула в перине, то подумала, что не хотела бы узнать, что у Чейза роман с этой женщиной.


Дождь мелко моросил, когда Чейз подошел к Руфи, ожидающей его за домом.

– Я заставил тебя ждать, – извинился он, – я должен был устроить Рейган.

Улыбка тронула уголки губ Руфи.

– Да, – согласилась она с явной усмешкой в голосе, – на молодых жен тратится много времени.

Чейз посмотрел на Руфи вопросительно, не поняв, дразнит она его или нет. Но если бы ее намеки были верны, он потратил бы на Рейган всю ночь.

Ничего не отвечая Руфи, он взял из ее рук фонарь, а она несла завернутый в бумагу сверток и маленькую кожаную сумку.

– Надеюсь, мы найдем бедную женщину в конюшне, а не под дождем, – сказала Руфи, следуя по тропинке, освещенной фонариком. Чейз шел впереди.

– Хочется верить, – сказал Чейз и тут же выругался, ввалившись в грязь.

Пьяный смех со стоянки разносился по округе, когда он открыл перекосившуюся дверь сарая. Чейз и Руфи вошли внутрь, он высоко держал фонарь, медленным жестом освещая углы маленькой зловонной комнаты. Они ничего не увидели. Слышно было только, как лошади жевали сено и иногда ударяли копытом.

– Ладно, – сказал Чейз с разочарованием в голосе. Ее здесь нет. Может быть, ты останешься здесь, где посуше, а я пока поищу в лесу?

– Нет, я пойду с тобой, мне не нравится здесь. На полпути к двери Чейз внезапно остановился, схватив Руфи за руку, удерживая ее. Он поднял фонарь на уровне плеча и указывал вперед.

– Пойдем сюда, – сказал Чейз и направился к лестнице.

Они ничего не увидели сначала, кроме охапок сена на чердаке. Потом Чейз едва различил обутые в мокасины ноги.

– Она здесь, – сказал он и пошел вперед.

У Руфи перехватило дыхание, а Чейз выругался, когда они увидели бедную пленницу. Веревка еще была намотана вокруг ее шеи. Роской привязал женщину к опоре, поддерживающей крышу, в неудобной позе, прижав избитое лицо к грубой коре столба.

– О, бедняжка, – Руфи опустилась на колени около женщины.

Когда Чейз освободил ее от веревки, глубокий страх вспыхнул в ее потемневших глазах.

– Он не причинит тебе вреда, – Руфи успокоила женщину на ее родном языке, – он здесь, чтобы помочь тебе.

Она развернула бумажный сверток, который принесла с собой, достала бутерброд с говядиной.

– Дай мне свой нож, Чейз, чтобы разрезать эту проклятую веревку.

Острое лезвие разрезало туго связанный узел. Женщина выпрямилась со вздохом облегчения из неловкого положения. Руфи держала хлеб и мясо перед ней.

– Съешь это, потом я полечу твое бедное лицо. Было ясно, что женщина не понимала языка Руфи, но тот факт, что она имела такую же смуглую кожу, немного успокоил ее. Она еще настороженно смотрела на Чейза, и с каждым его движением съеживалась от страха.

– Чейз, – сказала Руфи, – тебе лучше уйти. Понятно, она боится до смерти белых мужчин.

Чейз кивнул и отошел. Из темного угла он наблюдал, как белые зубы женщины впивались в еду, которую принесла Руфи. С уверенностью можно было сказать, что она не ела с тех пор, как Роской схватил ее и обесчестил.

Почему так, спрашивал Чейз сам у себя? Какой черт живет в некоторых мужчинах? Родились они такими, или жизнь сделала их животными? Он полагал, что трудная жизнь на западной границе могла сделать слабохарактерного человека подлым.

Прошло полчаса. Женщина перестала есть, Руфи обработала, как могла, ее ушибы и кровоподтеки.

– Что теперь делать, Чейз? – спросила Руфи, сидя на корточках.– Может быть, переправить ее обратно через реку, пока у нас есть шанс?

– Это слишком рискованно, – ответил Чейз.– К этому времени обнаружится ее исчезновение, и начнутся поиски в лесу и на реке. Если нас найдут с нею, то убьют прежде, чем мы откроем рот, чтобы объяснить, почему она с нами.

– Я знаю, что ты прав, но грешно оставлять ее с тем мужчиной.

– Я понимаю твои чувства, Руфи, но слишком много людей окажется в опасности. Очень важно, чтобы тилламукские мужчины нашли ее именно с Роскоем, она расскажет, что это он виновен в похищении.

Руфи согласилась, что Чейз прав, и решительно взяла в руки веревку.

– Наверное, лучше связать ее снова, иначе она попытается вернуться домой, и может пострадать от волков по дороге.

– Только привяжи ее послабее, чтобы она могла лежать.

– И ты думаешь, Роской ее так оставит? – фыркнула Руфи насмешливо.

– Да, потому что он не вернется сюда ночью.

– Откуда ты знаешь это?

– Я собираюсь накачать этого ублюдка спиртным, пока он не потеряет сознание.

Женщина лежала, утомленно вытянув свое избитое усталое тело.

– Положи охапку сена ей вместо постели и давай вернемся в зимовье, пока Роской не пришел.

Вскоре они шли назад через грязь и лужи, фонарь освещал им путь. Руфи высказывала беспокойство вслух:

– Я надеюсь, что ее скоро найдут, и она недолго пробудет с Роскоем.

Руфи открыла заднюю дверь, и они вошли.

– Когда ты расскажешь всем остальным о поступке Роскоя? – Руфи убрала свою кожаную сумку в шкаф.

– Утро вечера мудренее, – положив руку на щеколду двери, отделявшей кухню от бара, Чейз спросил.– Мой друг Джеми здесь?

Руфи улыбнулась:

– Я не видела его, Чейз. Что он, снова пропал?

– Да, – Чейз кивнул головой.– Что-то заставило его это сделать. Он вернется через неделю-другую.

Чейз шагнул в большую комнату со зловонным запахом и стал в конце прилавка.

– Рейган устроилась? – Сид Джонсон поставил бутылку виски и стакан перед Чейзом.

– Да, – кивнул тот.– Слушай, Сид, окажи одну любезность.

– Только скажи Чейз, что тебе нужно!

– Наполняй почаще стакан Роскоя, пока этот мерзавец не отключится. Я рассчитаюсь с тобой, когда он уйдет.

Сид вопросительно посмотрел на него:

– Ты собираешься угощать этого ублюдка? Да здесь не найдется никого, кто купил бы ему стакан воды, даже если это спасло бы ему жизнь!

– У меня есть на это причины, – мрачно сказал Чейз, – а вовсе не по дружбе. Руфи тебе объяснит позже.

– Хорошо, если ты так хочешь.– Сид взял бутылку с полки.– Я начну прямо сейчас и быстро отправлю его на тропу забвения.

Сид спустился в бар. Чейз налил себе стакан виски из бутылки, которую бармен поставил перед ним. Когда он потягивал жгучую жидкость, его мысли вернулись к Джеми Харту. Джеми – метис, дикий и дерзкий, но с ангельской улыбкой.

Джеми стал частью его жизни пять лет назад. Этот молодой человек лет двадцати, несомненно, спас ему жизнь. Чейз хорошо помнил, как это было.

Туманы еще висели в равнинах тем утром, когда Чейз оседлал Сэмпсона и проехал по лугу несколько миль, надеясь убить оленя. В эти ранние утренние часы животные любят лакомиться молодыми побегами.

Он едва лишь притаился в темной тени широкой сосны, когда шесть оленей вышли из кустарника и начали щипать высокую густую траву.

Чейз зажал коленями брюхо жеребца, давая знак не двигаться, вскинул ружье, пристроил на плечо и нацелился на годовалое животное. Чейз еще не успел нажать на курок, как внезапно был окружен стаей волков. Их было не менее восьми. Чейз пытался стать на спину жеребца, но Сэмпсон шарахнулся с тихим ржанием, когда голодные животные рычали и кусали его за ноги, пытаясь свалить на землю.

Пока Чейз сообразил, , что случилось, он уже летел по воздуху, а потом тяжело рухнул на землю, в то время как его жеребец с громким ржанием поскакал в долину, пустые стремена и сиденье хлопали его по животу. Чейз застонал от отчаяния, когда обнаружил, что ружья у него в руках не было. Оглядевшись вокруг, он заметил его возле ног огромного рычащего волка. Чейз наблюдал за ночными хищниками, окружившими его, и думал о своей беспомощности со слепой черной яростью. Он приготовился умирать. Его горло будет разодрано этими рычащими голодными хищниками. «По крайней мере, я не сдамся без боя», – мрачно пробормотал Чейз, доставая нож из-за голенища своих мокасин.

Он стал на ноги, крепко держа нож в руке, полный решимости драться с вожаком стаи, когда резкий выстрел разрезал воздух. Испуганные волки врассыпную бросились в лес.

Чейз вытер холодный пот со лба и посмотрел на молодого мужчину, который сидел со скрещенными руками в седле, его глаза слегка улыбались.

– Ты чуть не стал для них завтраком, не правда ли?

– Я никогда не подхожу близко, чтоб не съели.– Чейз усмехнулся. Он поднял руки и увидел, что они дрожали.– Еще минута – и я встретился бы с творцом. Моя грешная душа уже готовилась к встрече.

Молодой человек засмеялся и спрыгнул из седла.

– Джеми, – назвался он, протягивая Чейзу руку.

– Очень рад познакомиться с тобой, Джеми, – крепко пожал ему руку Чейз.– Меня зовут Донлин.

– Я слышал о тебе.– Метис изучающе смотрел в лицо Чейза.– Говорили, что ты стоящий парень, быстрый, как огонь, и с оружием, и с ножом.

– Да ладно, сегодня я не был быстр ни с тем, ни с другим, – проворчал Чейз, нагнувшись, чтобы поднять свое ружье. Запихивая его в футляр, он сказал, – Мой дом на следующей равнине, приходи позавтракать ко мне.

– А как насчет твоего коня? Может быть, мне поехать и вернуть его?

– Не стоит. Он сам придет.– Чейз засунул указательный и большой пальцы в рот и громко свистнул. Еще эхо не перестало звучать, как Сэмпсон прискакал галопом к нему.

– Хорош! – восхищался Джеми черным скакуном, – держу пари, он бегает, как ветер.

– Да, он быстрый, – Чейз вскочил в седло, любовно похлопал потную изогнутую шею.

– Стая голодных волков заставит паниковать любое животное, – Джеми объяснил поведение жеребца. Он повернул свою кобылу и последовал за Чейзом.

Позже, когда Чейз пожарил пару кусков мяса и сварил кастрюлю нарезанной ломтиками картошки, Джеми рассказал ему о себе.

– Я немного плавал, – начал он.– Был ковбоем, объезжал лошадей, искал золото, довелось с дробовиком поездить за каретами.

– Так много профессий для такого молодого человека, – заметил Чейз, подавая гостю мясо и подрумянившийся картофель.– Ну и что тебе больше всего понравилось?

Джеми помолчал немного, уставясь в тарелку, потом ответил:

– Мне нравилось обуздывать лошадей.– Он взглянул на Чейза.– Только я вообще-то нигде не задерживался очень долго.

– Почему? Ты ленив?

Джеми отрицательно покачал головой.

– Ты знаешь, я всегда ходил по узкой тропинке. Моя мать – индианка, отец – ирландец.– Он усмехнулся.– Я не знаю, кто во мне говорит, пайют или ирландец?

Чейз ехал с веселым пением. Он улыбнулся при этом воспоминании. «Нет сомнений, он ирландец».

Джеми засмеялся, когда узнал, что имя Донлин – ирландское. Почему это случилось, Чейз и сам не понимал, но Джеми остался с ним. И это продолжается уже пять лет. На прошлой неделе они отметили двадцатипятилетие Джеми.

Мужчины вместе охотились зимой и летом, вместе пировали. Джеми стал Чейзу младшим братом, которого он всегда мечтал иметь.

Казалось с виду, что Джеми удовлетворен своей жизнью в дикой местности Орегона, но он часто был неспокоен.

Другие охотники с симпатиями относились к этим мужчинам, беззаботным и молодым. Но их жены тоже любили красивого Джеми, хотя не позволяли ухаживать за своими дочерьми. Джеми старался показать, что не питает к ним интереса, и даже подшучивал над этим, но Чейз видел, что Джемми сильно страдал из-за этого. В нем говорила кровь индейца, и жизнь среди белых людей стала ему в тягость. И вот теперь его друг исчез на какое-то время.

Чейз посмотрел в сторону Роскоя. Глаза у того потускнели, движения были неуклюжими и неуверенными. Еще один глоток виски, и он свалится прямо на пол, отключившись от мира.

Чейз перевел взгляд на четырех мужчин, играющих в покер за столом, освещенным подвешенным фонарем. Он допил виски, качаясь отошел от стойки бара и присоединился к игрокам. Азартная игра сделает ночь короче, да и мозги будут острее, поэтому он сможет наблюдать за толстяком.

Игроки подразнили его за то, что он оставил свою молодую жену спать одну, но он не ответил на их шутки. Карты были розданы, игра продолжалась.

Стало светать, когда она закончилась. Карты были собраны в колоду и оставлены в центре стола для тех, кто захочет играть позже. Новые колоды появлялись здесь очень редко, только тогда, когда у старых загибались углы до такой степени, что каждый мог определить, какие карты у партнера.

Слышался стук задвигающихся стульев и недовольные голоса.

– Я потерял все, – жаловался один охотник. Другой ворчал:

– Тебе везло сегодня ночью, Донлин. Добродушное ворчание продолжалось еще несколько минут, затем охотники стали разбредаться по домам. Уголком глаза Чейз видел Роскоя, который шевельнулся, потом поднялся с места на полу, где он храпел всю ночь.

– Задержитесь на минутку, мужики! – обратился к присутствующим Чейз, перешагивая через жирного мужчину и поднимая его на ноги.– Роской хочет рассказать вам о своем последнем грязном приключении. Охотники уставились на Роскоя ожидающе, но он хранил молчание, пытаясь освободиться от железных пальцев Чейза, сжимающих его руку.

– Говори, ублюдок, – холодно приказал Чейз.– Расскажи им об опасности, которая из-за тебя грозит им и их семьям.

Охотники, пившие и игравшие всю ночь, были в плохом настроении, с больными головами и налитыми кровью глазами. Всем хотелось скорее возвратиться домой и завалиться спать. Их терпение кончалось, а Роской все молчал.

– Выдавай секрет, ты, бочка с жиром, – один мужчина вышел из себя.– Что ты сделал такое, что разозлило Донлина?

Но Роской только продолжал смотреть в пол, его рот шевелился беззвучно. Кто-то выкрикнул:

– Посмотрите на него, он прикидывается слабоумным.

– Тебе лучше рассказать все самому, Чейз, – Сид Джонсон вышел из-за стойки бара.– Ты не дождешься от него ни слова.

Сжимая мясистую руку Роскоя, Чейз сказал:

– Он украл и связал женщину Тилламука и бросил ее в конюшне.

На мгновение молчание наполнило комнату, охотники уставились на Роскоя в недоумении. Затем один из них подал голос:

– Ты бесполезный кусок собачьего дерьма, жирный ублюдок! Черт бы побрал твою жалкую шкуру, ты вызвал ярость Тилламука на невинных людей. Только ты мог такое сделать!

Мрачное негодование перерастало в рев, когда один за одним охотники стали подступать к трусливому мужчине. Было видно, что они жаждут поколотить его до смерти.

Чейз поспешил встать между ними. Он обратился к жаждущим крови:

– Мужчины, остановитесь и подумайте минуту! Убить его – самое худшее, что вы можете сделать.

– Как так, Донлин! – руки их тянулись за пистолетами.

– Он опозорил нас всех, всем жителям Большой Сосны грозит опасность. Тилламуки придут в эту долину и убьют каждого мужчину, женщину и ребенка, которых встретят на пути!

– Я объясню вам, – говорил Чейз.– Они придут искать ее. И того мужчину, с кем ее найдут, они убьют. И пусть он будет один.

В комнате наступила тишина. Чейз увидел, что его слова доходят до охотников. Наконец, один из них, по имени Айк, заговорил:

– Может быть, ты и прав, Чейз Донлин, но мы хотим, чтобы он и его женщина ушли отсюда подальше и прямо сейчас!

– Конечно, это несомненно, – согласился Чейз и повернулся к Роскою.– Если ты задумал вывести женщину в лес и убить ее, то знай, я собираюсь взять одного воина из племени Мудрого Вождя и проследить за тобой и за женщиной. Если она умрет, ты последуешь за ней.

Он схватил Роскоя за воротник:

– Ты понял, что я сказал? Ты на мушке!

Роской кивнул угрюмо, и, когда кто-то открыл дверь, Чейз подтолкнул его, предупредив:

– И не останавливайся ради своих удовольствий!

## Глава 5

Злобные проклятья, смешанные с громким топотом ног по деревянному полу, разбудили Рейган. Она услышала стук двери, потом все утихло в баре, доносился только приглушенный шум голосов. «Что это, драка? – подумала она.– И где Чейз?»

Девушка села на кровати и посмотрела на пустой спальный мешок. Он лежал точно так, как его положили прошлой ночью. Чейз не спал в нем. Рейган постаралась отогнать страшные мысли.

Она встала с кровати и подошла к окну, которое выходило на территорию таверны.

– О, нет! – воскликнула она. Роской и женщина Тилламука уезжали. Он верхом на лошади, она, хромая, шла за ним, стараясь не показывать ту боль, которую она испытывала.

«Бедняжка», – подумала Рейган и обернулась на звук открывающейся двери.

– Я вижу, ты встала, – Чейз улыбнулся ей, затем быстро отвернулся: тонкая ночная сорочка не скрывала девичьей фигуры.– Как только ты оденешься, мы позавтракаем и поедем, – закончил он торопливо, складывая одеяла и сворачивая их.

Рейган очень хотела спросить, где он спал ночью, но не решилась, зная, что это не ее дело. Она поспешила снять высохшее нижнее белье со спинки стула, где оно сохло всю ночь.

– Я видела этого ужасного Роскоя, когда он уезжал, – сказала Рейган, – я поняла по доносившимся голосам, что мужчины прогнали его прочь.

– Да, это так, – кивнул Чейз.

– А что с женщиной? Вы с Руфи нашли ее прошлой ночью?

– Да. Она была в конюшне привязана к столбу. Руфи накормила ее и залечила ушибы. Она всю ночь отдыхала, и Роскоя не было рядом.

– Как вам это удалось? – Рейган посмотрела удивленно.

Чейз ухмыльнулся.

– Я попросил Сида напоить его виски, пока он не отключится.

Рейган захохотала и стала всовывать свою стройную ногу в шаровары.

– Это ты здорово придумал, бьюсь об заклад…

Хлопнула дверь, и девушка обнаружила, что разговаривает сама с собой. Чейз убежал, как только увидел ее обнаженные стройные ноги.

Губы Рейган забавно изогнулись, когда она старательно натягивала шаровары и завязывала пояс вокруг талии. Она должна все время помнить о правилах приличия, ей нельзя одеваться и раздеваться перед Чейзом. Только мама, папа да потом старая Махалла видели ее полуодетой.

Она пришла к мысли, что многого в жизни она теперь должна опасаться, быть осторожной. До сих пор она жила под надежным крылом. Родители всегда ограждали ее от множества неприятностей, а теперь она сама была себе зашитой.

Когда Рейган пришла в бар, там были только Чейз, Руфи и Сид. Все трое сидели за столом, в центре которого стояла жареная курица.

Чейз улыбнулся ей, а Руфи сказала:

– Доброе утро, Рейган, хорошо спала?

Рейган засмеялась и села на стул напротив Чейза.

– Я не знаю, спала я или была в забытьи несколько часов, но, по-моему, я даже ни разу не повернулась.

– Видишь, Чейз, наверное, твоей маленькой жене совсем не обязательно твое присутствие, чтобы крепко уснуть, – поддразнил приятеля Сид.

Руфи видела, что лица у Рейган и Чейза запылали, и она хлопнула шутливо Сида по руке:

– Замолчи, грубый хулиган!

Она передала Рейган тарелку с яйцами и ветчиной.

– Ешь на здоровье, Рейган, у тебя впереди дорога в пятнадцать миль.

– Где это можно найти яйца и свинину? – Рейган изумилась, широко открыв глаза.– Два года я не ела ничего подобного.

– Я покупаю это у Агги Стивенс, одной из жен охотника. Когда она приехала сюда в горы, то привезла около двух дюжин куриц и одного петуха, да еще хряка и свинью. Это было семь лет тому назад. Сегодня у нее 200 цыплят, и она режет их, когда наступают морозы. Айк, ее муж, убивает полдюжины свиней. Агги снабжает всех в округе яйцами и свининой.

Рейган посмотрела вопросительно на Чейза:

– Мы..?

– Дома хороший запас продуктов, – прервал ее Чейз с широкой ухмылкой.– Я приготовил две дюжины яиц и бекона как раз накануне отъезда, когда получил письмо от твоей матери. Я взял ветчины тоже у Агги.

– Хорошо, – улыбнулась Рейган и продолжила свой завтрак.

Вскоре Рейган и Чейз были верхом на лошадях и покидали Джонсонов.

– Приезжайте в гости, – пригласила их Руфи, прощаясь.

– Хорошо, – заверила Рейган своего первого друга, которого она приобрела в Орегоне.– Я хочу, чтобы ты научила меня готовить такое вкусное мясо, каким ты угощала нас прошлой ночью.

– Сид и Руфи – хорошие люди, – сказал Чейз, когда они поскакали, сопровождаемые Лобо.

– Конечно, – согласилась Рейган.– Женщины в Большой Сосне такие же, как Руфи?

Чейз кивнул в ответ.

Девушка подняла воротник своей куртки. Чейз заметил это и сказал:

– Прохладное утро сегодня.

Следующий час между ними не было сказано ни одного слова. Рейган разглядывала окрестности, восхищалась возвышающимися соснами и таким голубым небом, что нельзя было смотреть на него, не щурясь. Она надеялась, что будет счастлива в этом краю.

Мысли Чейза бежали по обычному руслу. Как удержать себя в руках, не прикоснуться к Рейган? Никогда за свои 32 года он так сильно не желал женщину. А ведь он намеревался быть честным по отношению к ней, претендуя только на дружеские отношения.

Внезапно тишина была нарушена неожиданным звуком. С высоты холма послышался пронзительный крик пантеры. У Рейган мурашки побежали по коже. Красавица вскинула голову.

– У больших диких кошек голос как у крикливой женщины, не правда ли?

– Жуткий звук, – Рейган вздрогнула.

– Пантера – животное страшное, – сказал Чейз, – потому что она из тех животных, обитающих в долине, которые никогда не ходят в лес поодиночке. Рассказывают, что многие мужчины, ушедшие в эти густые леса, никогда не вернулись. Никто не знает, убиты ли они индейцами, растерзаны животными или, заблудившись, умерли от голода. Я думаю, будет лучше, если ты…

Чейз внезапно прервал разговор и, схватив Красавицу за поводья, направил лошадей за высокие заросли кустарника.

– Что это? – спросила Рейган тихим голосом, тревожно глядя на хмурое лицо Чейза, на котором была написана команда не шуметь.

Чейз выпрыгнул из седла и велел Рейган сделать то же самое.

– Я только что слышал хлопки весел на реке. Я хочу проверить, друг то или враг.

Он осторожно отогнул ветки, чтобы лучше видеть. Они ждали недолго. Через несколько минут в излучине реки появилось каноэ, скользя мягко и бесшумно по воде, в то время как они наблюдали, затаив дыхание. Затем последовала еще одна лодка, и еще. Они шли друг за другом.

– Тилламуки? – спросила Рейган шепотом, ее рука машинально сжала руку Чейза.

– Да, по-моему, они ищут свою пропавшую женщину.

Чейз внезапно прикоснулся к подбородку Рейган и повернул ее лицо к себе.

– Рейган, обещай мне, что ты никогда не отойдешь далеко от дома одна.

Она кивнула, не в силах что-нибудь сказать. Она никогда не стояла так близко к Чейзу, никогда не ощущала его руки на своем лице. Ей хотелось прижаться к нему, услышать его запах, ощутить его руки, обнимавшие ее, его губы, прикоснувшиеся к ее губам. Она увидела ответный огонек в его глазах и придвинулась ближе. И тут же почувствовала себя неловко, когда Чейз вырвал свою руку и сказал бесцеремонно:

– Нам лучше уехать.

Рейган съежилась от ужаса, взобравшись на Красавицу. Прочитал ли Чейз, что было в ее глазах. Было ли у него отвращение к ней? Может, он думает, что она падшая женщина?

Девушка не могла посмотреть на Чейза снова, сидела молча, подняв поводья и пустив Красавицу вслед за Сэмпсоном.

Мысли Чейза были нелегкими. Горячая волна словно неслась на крыльях от тела Рейган, смешиваясь с его собственным теплом. Когда она наклонилась к нему, ее мягкие губы приблизились. Это было самым трудным испытанием, которое он когда-либо выдерживал в жизни – не прикасаться к ней, к ее ярким губам.

Внутренний голос предупреждал его: «Ты не должен терять контроль над собой, ты должен быть сильным».

Чейз знал, что девушка сейчас смущена, возможно, ее чувства задеты. Он пустил Сэмпсона вперед, и когда Рейган догнала его, он сказал с обычной дружелюбной улыбкой:

– За следующим холмом – твой новый дом!

Рейган почувствовала облегчение. Чейз, видимо, не заметил ее настроения. Широкая улыбка появилась на ее губах:

– Я не дождусь, когда увижу его! – крикнула она и пришпорила Красавицу. Та понесла вскачь.

Чейз засмеялся и послал Сэмпсона галопом за ней, молясь, чтобы и впредь хватило сил удержаться от соблазна. У него была сильная воля, иначе бы он погиб.

Лошади прискакали к маленькому холму, потом медленным шагом спустились с него с другой стороны. И здесь, в низовье холма, дремлющий под теплым дневным солнцем, стоял длинный дом. Чейз натянул поводья, осаждая лошадей. Рейган могла медленно осмотреть все, озираясь кругом. Взгляд ее скользнул по зданию из обструганных досок в довольно запущенном состоянии. Где были те цветочные клумбы, которые мама описывала с таким пылом? Роза так густо разрослась, что распространилась по стенам дома. Ничего не было во дворе, кроме высоких сорняков, что выросли прямо около широкого крыльца.

Рейган пробежала взглядом по нескольким надворным постройкам на некотором расстоянии от дома. Самой большой была конюшня.

Однако ни дом, ни конюшня не были старыми. Эти двор, заросший сорняками, мертвые цветочные клумбы, запущенность всей территории заставляли думать, что, то был покинутый участок. Она поняла, что все эти вещи не представляли большой важности для мужчины. А ведь бабушка Молли умерла много лет назад.

– О чем ты думаешь? – спросил Чейз после долгого молчания.

– Это все похоже на то, что описывала мама. Она много рассказывала о своем родном доме. Особенно в последние месяцы, когда была прикована к постели. Что случилось с розовым кустом и клумбами, мама говорила, что они весной все в цвету?

Чейз сморщил лоб. Он впервые заметил все то, о чем говорила Рейган.

– Я и не заметил, как сорняки все заполонили. Возьму серп и расправлюсь завтра с ними.– Он натянул поводья, и они быстро подъехали к дому. Когда лошади уже были привязаны – кобыла на безопасном расстоянии от жеребца – Рейган последовала вслед за Чейзом по проторенной сквозь сорняки дорожке. Тут и там она видела цветы, борющиеся из последних сил за свою жизнь, за солнце и воздух.

«Я помогу ему завтра», – подумала девушка, потом вошла в дверь, которую Чейз придержал для нее.

Рейган остановилась в огромной комнате с мрачными стенами и спертым воздухом, когда Чейз, громко топая, раздвигал портьеры на окнах. Она быстрым взглядом заметила накопившиеся пыль и грязь. Ее глаза остановились на сухих мертвых мухах, запутавшихся в паутине на оконных стеклах. Мебель была укутана простынями и одеялами. Необыкновенно красивым был каменный камин, встроенный в наружную стену.

Рейган очнулась, когда Чейз заговорил за ее спиной.

– Эта комната была закрыта последние два года, как и все остальные, кроме кухни и одной спальни.

Когда Рейган спросила, как он мог добровольно отказаться от других комнат, он стал оправдываться:

– По-моему, незачем было держать их открытыми.

– Ладно, – сказала решительно Рейган, – я всю жизнь жила в двух крошечных комнатах, и мне это ненавистно. Я надеюсь, ты не будешь против, если я открою все комнаты?

– Конечно, нет, – поспешно успокоил ее Чейз, – это ведь и твой дом, Рейган. Делай, что хочешь.

Он медленно обвел комнату взглядом, воскрешая воспоминания.

– Мне хотелось бы, чтобы в доме снова был тот уют и тепло, которые мама Молли принесла в него и который ушел вместе с ней. Я думаю, что ты сможешь снова сделать это жилище теплым домом.

Рейган уловила печаль в его голосе и вспомнила рассказы матери о том, как маленький мальчик Чейз любил свою новую маму.

– Я сделаю все наилучшим способом, Чейз, – сказала она ласково, – а теперь пойдем на кухню.

Словно нехотя, Чейз подошел к двери, открыл ее и сказал:

– Пожалуйста, сюда, мадам.

Рейган улыбнулась его шутливому тону и последовала за ним мимо закрытых дверей. Она предполагала, что это спальни. Они прошли в самый конец коридора.

Войдя на кухню, Рейган едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Ничего подобного она никогда не видела. Солнце, льющееся через незанавешенное кухонное окно, высветило грязь и беспорядок, разбросанные вещи, ржавые капканы, куски разорванных удил и поводьев, гору грязного белья в углу, стол и раковину, наполненные грязной посудой, горшками и кастрюльками.

Но чудом из чудес была стоявшая в углу черная кухонная плита. Она вся была испачкана жиром, остатками пищи из горшков и сковородок, разбросанных на ней. Тем не менее в глазах Рейган она была прекрасной. В ее семье никогда не готовили на такой плите. И все же вид грязной кухни вызвал отвращение. Она сердито глянула на Чейза, ее зеленые глаза сверкнули:

– Это настоящий свинарник! Как ты можешь так жить!

Ошарашенный ее многословной атакой, Чейз только посмотрел пристально на Рейган. Потом постарался взглянуть на свою кухню ее глазами. Понимала ли она, что во время зимних месяцев он работал с рассвета до поздней ночи, ставя капканы. А дома его снова ждала работа. После того, как он перетаскивал добычу, нужно было содрать шкуру с животных, растянуть ее на специальных досках нужного размера. Знает ли она, что иногда он так уставал, что засыпал во время еды, которую сам себе наспех готовил. Поверит ли она, если он объяснит, что, когда заканчивается сезон охоты, он всегда убирает кухню, чистит плиту, и так до следующей холодной зимы.

Прежде, чем он собирался все это рассказать Рейган, она вздохнула и сказала:

– Нужно развести огонь и поставить воду. Сомневаюсь, что в доме найдется хоть одна чистая тарелка или кастрюля.

Это было так. Но она ошибалась, когда думала, что воду нужно тащить в дом с улицы. Чейз подошел к раковине, подвинул грязную посуду, чтобы освободить красную ручку. Это помогло ему скрыть свое замешательство. Он поработал рукой вверх и вниз несколько раз, и вода хлынула с силой на большой котелок, разбрызгиваясь по полу и образовывая лужу. Но Рейган не беспокоилась – лужу можно вытереть. Важно, что вода была прямо здесь, в доме. Она была счастлива, что не нужно таскать воду в бочки, ходить к речке полоскать белье. Она не мечтала о таких удобствах.

Рейган подняла на Чейза сияющие глаза, сняла жакет, засучила рукава блузы.

– Если ты разведешь мне огонь, я поставлю греть воду.

– Слушаюсь, – козырнул ей Чейз, щелкнув каблуками.

Они расхохотались.

– Ты был когда-нибудь в армии, Чейз? – спросила Рейган, разбирая посуду и складывая ее в большой таз, пока он разводил огонь в плите.

– Нет, я никогда не был в регулярной армии, хотя был разведчиком во время самого страшного из восстаний индейцев. По-моему, я не смог бы выполнять все приказы и распоряжения, которые в армии имеют такое большое значение.– Он посмотрел на Рейган и усмехнулся.– Мне нравится идти своим путем, жить по своим правилам.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru