Валентина СЕДЛОВА
ТРИЛЛЕР НА КОЛЕСАХ

С искренней благодарностью Константину Кушниру и Наталье Чалой за незабываемую трофи-экспедицию «Лапландия 2004».

Вторник. 4 дня до старта экспедиции.

Анжелике происходящее с нею казалось дурным сном, кошмаром, который рассеется, стоит только захотеть проснуться по-настоящему. Она даже потихоньку ущипнула себя за палец и прикусила губу. Не помогло. Наглый детина в прихожей был самым что ни на есть реальным и просто так исчезать не собирался. Он с чувством превосходства разглядывал стоявшую перед ним женщину и откровенно наслаждался ее страхом и замешательством.

– Решила на дно залечь? На звонки не отвечаешь, на работе набегами появляешься. Задергалась, да? Нервишки-то пошаливают. И немудрено. У меня тоже пошаливали бы, если бы я такого человека, как Бритый, кинуть захотел…

Лика чувствовала, как гулко колотится в груди сердце, а на висках выступает испарина. Черт побери, если бы она успела выпить абсента, как собиралась, этому явлению Бандита народу было бы хоть какое-то объяснение. Обыкновенный галлюцинаторный бред на почве передоза полынной водки – любимое психическое расстройство поэтов конца девятнадцатого века. Но она-то трезва как стеклышко!

Детина меж тем продолжал:

– Что, думала: самая умная? С три короба наобещала, так можешь теперь воротить, что хочешь? Нет, дорогая, ничего у тебя не вышло. Я вот только одного понять не могу: почему мне, солидному человеку, надо бегать за тобой, искать по всяким левым хатам, чтобы Бритый свои башли обратно получил? Это не он тебе, это ты ему должна, не забыла?

– Я… я совершенно не понимаю, о чем идет речь… – Анжелика до боли сжала кулаки, так, что ногти впились в ладонь.

– Ой, да ладно тебе спектакль-то разыгрывать! – хохотнул детина. – Скажешь, это тоже к тебе никакого отношения не имеет?

Он достал из кармана и сунул Анжелике под нос какую-то ксерокопированную бумажку. Лика вгляделась в текст, и у нее все поплыло перед глазами. Она, Торопова Анжелика Петровна, паспорт серии такой-то, номер такой-то, обязуется выплатить к такой-то дате (недельной давности)…, а дальше следовала сумма цифрами и прописью, при взгляде на которую Лика не смогла удержать взволнованного вздоха.

– Слушай, подруга, заканчивай свои фортели, а? – поморщился детина. – А то не сдержусь, махну рукой неудачно, придется тебе еще и на стоматолога раскошеливаться. Да что ты мне эту писульку обратно суешь! Оставь себе, вдруг память прояснится. Оригинал-то в надежном месте лежит, сама понимаешь. И вот еще что: Бритый дает тебе сроку ровно неделю. Если через семь дней ты не вернешь ему всю сумму полностью, пострадают очаровательные детишки. Ты же очень любишь своих выродков? Вот и постарайся сделать так, чтоб им не было мучительно больно за свою глупую мамашу.

Детина развернулся, намереваясь покинуть квартиру, но на пороге вдруг остановился и сказал с кривой усмешкой:

– А тебе идет стрижка! Только если ты это ради маскировки затеяла, то просчиталась. Я, как видишь, тебя все равно отыскал.

И ушел.

Анжелика, двигаясь как замороженная, закрыла за ним дверь, прислонилась к ней спиной и зашлась в приступе истерического хохота, до слез на глазах.

В этом театре абсурда сходились только два момента: данные ее паспорта и еще то, что буквально накануне она всему миру назло без сожаления рассталась с волосами по лопатки и отныне щеголяла с мальчишеской стрижкой. Все остальное было враньем от начала до конца. У нее не было детей, и уж совершенно точно она не занимала астрономических сумм у откровенно криминальных товарищей.

Хохот оборвался так же резко, как и начался. Лика быстро прошла в ванную, пустила в раковину холодную воду и сунула голову под ледяную струю. Было ужасно неприятно, но она с каким-то мазохистским наслаждением заставила себя вытерпеть эту экзекуцию. Нельзя сказать, чтобы полегчало, но по крайней мере возвратилась способность мыслить связно. Затем Анжелика закрыла кран и отправилась на кухню. Заварила крепкий душистый кофе, с тоской посмотрела на непочатую бутылку абсента, но решила пока ограничиться горячим безалкогольным напитком.

Так, что мы имеем на сегодняшний момент? Пошел третий день, как она съехала от Антона в пустующую квартиру подруги, укатившей на год работать по контракту за рубеж. Типа развод и тапочки по почте. Кто бы знал, как же больно расставаться с человеком, который за десять лет совместной жизни превратился в твою вторую кожу, второе сердце, второй мозг! Пусть они не были расписаны и жили в гражданском браке, Анжелика все равно считала Антона мужем. А как еще назвать человека, с которым ты делишь дни и ночи, строишь планы на будущее и без которого не мыслишь собственного существования?

Модные глянцевые журналы наперебой советовали составить список отрицательных качеств бывшего партнера и убедить себя, что без него жить значительно лучше, чем с ним. Только что они понимают во всем этом! Такое впечатление, что для юных журналисточек это не более чем игра в кубик Рубика: а давайте вот так грани повернем, что получится? Все их рекомендации, безусловно, правильны и универсальны…, только не имеют ничего общего с реальной жизнью. Она же не хотела уходить от Антона. Но и жить дальше так, как раньше, тоже уже не могла.

Измена. Как же тупо и банально это звучит – измена. Она ничего не знает про свою соперницу, кроме того, что та предпочитает отдающие «Красной Москвой» тяжелые цветочные ароматы, вульгарно-алую помаду… и ее мужа. Черт побери, пусть эта неизвестная стервятница действительно запала на чужого мужчину и совратила его, но Антон?!! Почему Антон пошел на это? Что ему не хватало в их совместной жизни, выдержавшей уже и третий, и седьмой кризисный годы, когда по статистике расстается чуть ли не половина пар? А вот сломался аккурат накануне десятой годовщины знакомства, доказав тем самым, что вполне заслуживает грубого уличного прозвища «кобель».

И у него еще хватило наглости все отрицать, хотя возвращения чуть ли не за полночь стали нормой жизни! А когда она собралась с силами и призналась Антону, что знает о его похождениях и растягивать эту затянувшуюся агонию больше не желает, не придумал ничего умнее, чем обвинить в изменах ее! Мол, пока он в поте лица горбатится в своем клятом офисе, его драгоценная Лика крутит романы за его спиной, прикрываясь мнимыми заказами!

Чушь собачья! Во-первых, то, что она работает в режиме фриланса, сиречь свободного художника, не означает, что у нее масса свободного времени. Скорее уж наоборот: пока помещение отсмотришь, пока трехмерную модель будущего интерьера нарисуешь, да не одну, а две-три в разных стилях, чтоб клиенту угодить… И это только начало! Затем носишься, как раненая рысь, по строительным рынкам (если клиент не отличается высоким достатком) или, если с клиентом повезет, по специализированным дорогим магазинам. Закупаешь нужные материалы, следишь за доставкой, а потом еще и контролируешь работу бригады отделочников. Далее закупка мебели, расстановка в четком соответствии с выбранным заказчиком макетом, и «добро пожаловать, господин хороший, в вашу новую квартиру»! На один такой заказ гробишь от двух недель до трех-четырех месяцев. Иногда еще и в выходные трудиться приходится, чтобы побыстрее покончить со старым заказом и взять новый. А Антоша, видишь ли, решил, что это она такую ловкую отмазку придумала, чтобы по любовникам бегать!

От гнева у Анжелики все потемнело перед глазами. Как быстро он забыл, для чего они решили в прошлом и в этом году стать трудоголиками! Общие планы, общие мечты – все полетело к черту!

Лика всхлипнула. Ну кто объяснит: что ему не хватало? Почему последний месяц их семья напоминала сумасшедший дом? Может, причина в какой-нибудь сущей банальности? Ну, например, в том, что у них нет детей? Так это осознанный выбор. И Антон, и она считали, что ребенок должен быть плановым и желанным. А поскольку стать родителями оба пока желанием не горели, вот и имеют то, что имеют.

Или она разонравилась Антону как женщина? Хм, как ни гадко самой себе в этом признаться, но похоже на то. Все ее попытки соблазнить собственного мужа вызывали у него совершенно непредсказуемую реакцию. Сначала он просто ссылался на усталость. Потом стал убирать ее руки со своего тела с плохо скрытым выражением брезгливости на лице. А потом и вовсе говорил «нет», поворачивался спиной и считал разговор законченным.

Сколько они уже не спали вместе? Да где-то месяц и получается. И этот подлый лицемер все это время бегал к своей надушенной крале, целовался с ней, заваливался в койку… Или прямо на офисном столе раскладывал?

Все, хватит! Не думать об этом! Сколько можно себя терзать? Не сложилось, ничего не попишешь. Надо жить дальше. Но как?

Строго говоря, неожиданное появление бандита с известием о том, что она должна, ни много ни мало – пятьдесят тысяч долларов какому-то неизвестному ей Бритому, спутало Лике все планы, если таковые и были. Что делать? Обратиться в милицию? И что она там скажет? «Мне угрожают мафиози, спасите-помогите»? Ага, только как она тогда объяснит наличие расписки с ее паспортными данными и оригинальной подписью внизу? Скорее всего, как только в милиции увидят эту расписку, от нее отмахнутся, как от назойливой мухи, и предложат решить эту проблему самостоятельно. Промолчать о расписке? Еще хуже. Рано или поздно она все равно всплывет, и хороша же тогда будет Анжелика в глазах милиционеров. Только разозлит и их, и бандитов.

Хорошо, подойдем тогда к делу с другой стороны. Детина угрожал расправиться с ее детьми. Детей у нее нет, значит, и бояться нечего. Как только он заявится в следующий раз, она скажет, мол, так и так: я вам ничего не должна. Расписка – фальшивка, знать вас не знаю, ведать не ведаю.

Так, теперь поставим себя на место бандита. Допустим, он действительно ее с кем-то перепутал. Нет, понятное дело, что вряд ли в природе объявился ее полный двойник, что внешне, что по имени. Но все равно: допустим, что имеет место ошибка. Она отказывается отдавать долг. Тогда бандит идет и убивает или калечит ни в чем не повинных ребятишек какой-то другой женщины. И в качестве доказательства приносит ей, например, отрезанный детский пальчик. И как она после такого сможет жить, зная, что послужила пусть косвенной, но причиной этого кошмара?

И тут Анжелике стало совсем нехорошо, аж до тошноты. Шутки кончились. Если детина сдержит свое слово, в чем сомневаться не приходится, то после расправы над детьми вновь вернется к ней. Только разговор после этого будет протекать уже не так цивильно, как полчаса назад. Он искалечит ее, а когда поймет, что у нее на самом деле нет денег, просто убьет. Даже если она сможет убедить этого громилу, что произошла чудовищная ошибка, он не даст ей спокойно жить. То есть просто не даст жить. Она же свидетель. А нежеланных свидетелей, как водится, ликвидируют. Особенно с учетом того, какая сумма на кону. В Москве человека порой за штуку баксов убивают, а здесь целых пятьдесят.

Анжелика с трудом заставила себя не дрожать. Сделала глубокий вдох, потом резкий выдох. Так, на чем же она остановилась? Ах да, нежеланный свидетель…

А если дело обстоит совершенно не так? Если вдруг все и было так задумано? То есть эта банда именно тем и промышляет, что изготавливает фальшивые расписки и шантажирует ими людей? Хм, что-то в этом определенно есть. Только опять неувязок сверх меры получается. Во-первых: откуда у них ее паспортные данные? Причем данные именно нового паспорта, который года полтора назад получен при обмене старых паспортов на новые. Она их никому не сообщала, с паспортом не расставалась. По работе? Да нет, вряд ли. Анжелика не зарегистрирована в качестве индивидуального предпринимателя, работает на свой страх и риск безо всяких письменных договоров с заказчиками. У нее устоявшаяся клиентура, которая и сдает ее своим знакомым, как переходящее красное знамя. Да, определенный риск в этом есть, но потери все-таки не столь велики, как при официальном статусе. Там мало того, что налоги платить разоришься, так еще и в очередях к налоговым инспекторам стоять – удовольствие ниже среднего. Впрочем, что-то она не о том.

Так, вопрос с паспортом пока замнем. Пусть будет что-нибудь вроде взятки паспортистке. Объяснение ничем не хуже других. Или пиратский диск с базами данных, что еще реальнее. Продаются на каждом углу, сто рублей все удовольствие. Идем дальше. Подпись под распиской. Откуда она взялась? Перекопировали из того же паспорта? Нет. В паспорте у нее стоит непонятная закорючка: росчерк перьевой ручкой, которую всучили ей для автографа в родном ОВД, дался Лике нелегко. Едва не порвала страничку и чудом не посадила кляксу. В общем, на ее обычную подпись нисколько не похоже. Значит, бандиты имеют доступ к каким-то иным ее личным документам. Но откуда?

Анжелика и так и сяк обдумала эту мысль, но ни к каким определенным выводам не пришла. Наличие под отпечатанным стандартным «Times New Roman» текстом ее оригинальной росписи следовало пока что отнести к категории чудес. Правда, неприятных и пугающих.

Что еще? Если это запланированная подстава, то почему из десяти миллионов столичных жителей бандиты выбрали именно ее? По собственным представлениям Анжелики, по достатку она относилась к средней границе среднего класса. То есть с хлеба на квас они с Антоном не перебивались, но и красной икрой тоже не завтракали. Накоплений на черный день нет. Всю наличность тут же радостно сжирает любимый спортивный «Уазик», ласково именуемый Дуняшей. Посему в качестве объекта для выбивания денег Лика совершенно не подходит. Ей просто неоткуда их взять, кроме как заработать.

Но случилось то, что случилось. И надо как-то выкручиваться из этой гадкой ситуации. Значит, пока оставляем два наиболее правдоподобных варианта: ошибка и подстава. И в том, и в другом случае Анжелике грозит серьезная опасность. Оставаться в квартире подруги нельзя. Во-первых, бандиты ее все равно нашли, даже здесь. А во-вторых, Лика не могла позволить, чтобы Светка по возвращении из-за рубежа будет вынуждена оттирать от стен присохшие кусочки ее разлетевшихся мозгов. Не хватало еще и подругу сюда втягивать.

Значит, надо уходить. Но куда? С отцом они давно на ножах, он никак не может простить, что Лика, наплевав на его запрет, стала жить с Антоном, не получив сначала заветный штамп в паспорте. Так что не вариант. Ну, придет она к отцу, тот узнает про их с Антоном разрыв. Обрадуется, станет нотации читать, что он-то ее предупреждал и знал, что именно так все и закончится… Еще и гулящей женщиной свою дочь назовет, даже не поперхнется. После такого горячего приема хоть в окно сигай от счастья великого. Нет уж: чем дольше отец останется в неведении относительно изменений в ее личной жизни, тем крепче нервная система.

Отправиться к двоюродной сестре в Екатеринбург? Вряд ли она обрадуется свалившейся как снег на голову родственнице. Опять же это опасно. Надо будет, бандиты ее из-под земли достанут, еще и родственникам до кучи достанется. Снять новую квартиру? Бессмысленно. Пока Лика не знает, как именно бандиты нашли ее здесь, в этом убежище, можно и не пытаться подыскивать что-то более подходящее. Ведь даже Антон этого адреса не знает! Кстати, можно вздохнуть с облегчением: хоть он тут ни при чем. Как бы ни был он сердит на Лику, вряд ли решился бы наказать ее столь изощренным образом, подослав этого громилу с ксерокопией расписки.

А какой сегодня день? Вторник. Елки-палки, до экспедиции на Кольский полуостров, к которой они с Антоном готовились полгода, осталось всего четыре дня! Впрочем, какая уж тут экспедиция, когда пора разделом совместно нажитого имущества заниматься. Да еще и бандиты эти… Впрочем…

Хм, а почему бы и нет?! Это ведь неплохой вариант! Вряд ли эти подонки решатся проехать за ней почти две тысячи километров туда, тысячу километров по арктическому бездорожью, а потом еще две тысячи километров обратно. Правда, отведенный ей недельный срок за это время истечет, но может быть, оно и к лучшему. Если это ошибка, бандиты, вполне вероятно, успеют разобраться, что к чему. А если подстава, то тем более: хуже, чем есть, уже не станет.

Анжелика упорно гнала от себя мысль, что уподобляется страусу, спрятавшему голову в песок при виде опасности. Да, проблему этим не решишь. Но по крайней мере у нее будет время хорошенько обо всем поразмыслить. И даже придумать, как выпутаться из этой смертельно опасной ситуации.

Лика поднялась, помыла за собой посуду. Бутылка абсента перекочевала туда, откуда и была взята: в хозяйский бар. Еще через сорок минут дорожные сумки, с которыми Анжелика пришла сюда после ссоры с Антоном, были упакованы, а сама Лика одета в джинсы и футболку с бархатными звездами по гладкому трикотажному фону. Она сняла трубку, позвонила и поставила квартиру на охрану. После чего отправилась ловить такси.

* * *

Антон валялся на диване, уставившись в потолок немигающим взглядом. Уютная двухкомнатная квартира с уходом Лики быстро обрела черты холостяцкой берлоги – с немытыми чашками из-под кофе и до отказа забитыми пепельницами. Впрочем, Антона сейчас мало волновал порядок в доме. Болело сердце. Чего-чего, а такого финала их отношений он не ожидал. Если кто-нибудь спросил бы его раньше: что самое надежное в твоей жизни, Антон? – он сразу ответил бы: Лика. Они были вместе всегда: тогда, когда его зарплаты едва хватало на квартплату и еду, когда он полгода просидел вообще без работы и они спасались случайными Ликиными гонорарами, когда Лика захандрила и на целых два года ушла «в глубокое подполье», решительно ничем не желая заниматься, кроме как вести домашнее хозяйство. И всегда они были счастливы друг с другом – что в нищете, что в достатке. Это счастье не было напускным, напоказ. Нет, обычное тихое такое счастье на двоих пользователей. И вот ему пришел конец. Семейный плот разбит в щепки, и даже не знаешь, кого в этом винить.

Когда Антон узнал, что у Анжелики есть кто-то помимо него, он сначала не поверил. Но, увы, факт оставался фактом: Лика завела себе любовника. Сделанное открытие изрядно обескуражило, но Антон решил терпеливо дожидаться, пока Лика определится со своей жизнью и решит, кто ей важнее: случайный попутчик или постоянный спутник, проверенный и надежный. А вот сейчас он лежал и думал, что, пожалуй, зря так миндальничал с Ликой. Надо было сразу же поставить вопрос ребром и выяснить, что за третий лишний по-воровски пробрался в их дом. А то ждал, ждал, и на тебе: дождался! Анжелика обвинила его в измене! Его!!! Да где были ее глаза, когда она сказала ему в лицо эту чушь? Уж кому знать, как не ей, что ни одна женщина не волнует его так, как она! И не нужен ему никто, кроме нее.

В первую минуту, услышав упреки Анжелики, Антон едва не расхохотался. Нелепица какая! Он так прямо ей об этом и сказал: мол, иди, проветрись! Что за чушь ты несешь? А в ответ получил такой шквал обвинений, подкрепленных псевдо доказательствами в виде какого-то там цветочного аромата и запачканного помадой воротничка рубашки, что мгновенно почувствовал себя на дне бака с нечистотами. Лика, его милая Лика орала и шипела на него, как разъяренная фурия, а под конец и вовсе скатилась до бабской истерики с битьем посуды и демонстративной паковкой вещей в чемоданы. Он все ждал, когда же она образумится, перестанет кричать, улыбнется и скажет: «Классно я тебя разыграла!» Но этого не произошло. И ни слова о своем любовнике. Или это стиль такой? Лучшая защита – нападение; чем больше вина, тем громче крик?

Пожалуй, это уже конец. Вряд ли они смогут быть вместе после того, что произошло. Единственная радость – в загс тащиться не надо. А имущество уж как-нибудь поделят. Да и что делить: пусть забирает все что хочет и подавится!

Сейчас Анжелика, наверное, у него . Где ей еще и быть, как не у свого хахаля. Хахаль . Гнусное словечко. Отчего-то Антону захотелось произнести его вслух, еще и еще раз. Подлая двуличная изменница! А говорила, что любит! Что, кроме Антона, ей никто не нужен. Врала. Все они врут. Суки. Стервы.

Антон едва не завыл от безысходности. Ну почему это случилось именно с ними! Почему Лике ни с того ни с сего приспичило на исходе десятого года совместной жизни поиграть в большие чувства на стороне? Или дело в банальном сексе? Тогда все окончательно запутывается. Уж в чем в чем, а в этой области у них всегда все было на высоте. Правда, узнав о том, что в жизни Лики появился другой , Антон так и не смог себя заставить вновь полюбить это прекрасное тело, уже не принадлежащее ему. Вернее, принадлежащее не ему одному. Он под любыми благовидными предлогами избегал близости, намекая тем самым Анжелике, что готов к откровенному разговору. Что его не устраивает быть третьим в ее постели. Но все безрезультатно. Обиженная Лика отворачивалась и раздраженно сопела, а он всю ночь маялся без сна, стараясь не сорваться и не наброситься на нее, такую близкую, желанную и чужую .

Правильно Аркадий про него говорит: мол, последний романтик. Ага, и последний идиот к тому же. Может, надо было сразу вести себя так, как Аркаша со своей Леной? Чуть что не так, сразу разборки, носом в ошибку, как щенка в постыдную лужицу. И никаких тебе проблем со «вторым фронтом» ввиду полной невозможности его существования. А он доигрался в демократию. Лике надо задержаться допоздна? Да пожалуйста, хоть на всю ночь! Лика всю неделю не появляется дома, торчит где-то на другом конце Москвы в шикарных апартаментах очередного большого клиента? Вот и славно, молодец, девочка: далеко пойдет!

Антон зарычал и тут же испугался себя, своих эмоций. Хорошо, что Анжелики сейчас рядом нет, а то страшно представить, чем бы это все могло закончиться. Когда она уходила из дома, он еле сдержался, чтобы не залепить ей пощечину. А сейчас бы точно измолотил, как боксер грушу. Предательница!

Как назло, кто-то принялся настырно названивать в дверь. Антон было дернулся открывать, а потом лег обратно. Обойдутся. Его нет дома ни для кого. Черт побери, имеет человек право хоть немного побыть в полном одиночестве и никому ничего не объяснять?

Но тут раздался тихий скрежет ключа в замочной скважине. Антон рывком сел на кровати. Не может быть! Лика?! Она вернулась?!

– Привет! – Анжелика прошла в комнату, бросив у стены тяжелые сумки. Те самые, с которыми она уходила от него несколько дней назад. – Чего не открываешь? Спишь?

– Воздыхатель прогнал? – вяло поинтересовался Антон.

Он не хотел знать ровным счетом ничего . Особенно подробностей того, как именно провела его уже почти бывшая жена эти три дня. Да и ругаться больше не хотел. Но в душе словно копошился червячок, подзуживая: а ну давай, уколи ее побольнее! Пусть она страдает так же, как страдаешь ты! Пусть поймет, как глубоко обидела, как тяжело предала. Антон даже подумать как следует не успел, а эта колкая фраза уже слетела с его губ.

– Мне наплевать, чего ты там себе насочинял, – веско произнесла Анжелика. – Все, что я хочу знать, так это когда мы отправляемся на Север?

– На Север? – удивленно переспросил Антон. – По-моему, мы уже никуда не едем.

– Это по-твоему, – сказала, как отрезала, Лика. – А по-моему, завтра мы уже должны быть на трассе, чтобы не спеша добраться до места старта. И судя по всему, у тебя еще и конь не валялся. Палатка, конечно же, не собрана, шмотки по всей квартире раскиданы, половина снаряжения вообще непонятно где …

– Эй, подожди! Ты что, всерьез решила, что после того, что между нами произошло, мы еще сможем ходить одним экипажем?

– Боишься, что заведу в брод и утоплю? – усмехнулась Лика. – Не надо. Не стоит. В ближайшие две недели ты мне нужен живым и здоровым.

– А если я отказываюсь туда ехать с тобой? – уточнил Антон.

– Что ж, – пожала плечами Анжелика, – тогда я поеду одна. Или ты забыл, что у меня тоже есть права? Сам же настаивал, чтобы в семье было два водителя.

– Я не пущу тебя за руль, – покачал головой Антон. – Ты хоть представляешь, что это такое? Пять тысяч километров пути! А у тебя реального водительского стажа всего ничего! Ты разобьешься!

– Ну и что? Я все равно поеду, хочешь ты того или нет. И разрешения мне твоего не понадобится. Кстати, чтобы освежить твою память: я в эту поездку вбухала денег не меньше твоего. Одна только резина на полторы штуки баксов потянула. Если ты категорически против возвращения на свою историческую родину, то пожалуйста: отдай мне все, что я потратила на машину, и я поеду туда без тебя. Либо на поезде, либо на самолете, либо просто попрошусь к Бобровым в экипаж. То-то им повод будет языки почесать!

Антон мысленно сплюнул. На самом деле идея поехать на Север в трофи-экспедицию принадлежала именно ему. Он родился в Североморске и давно мечтал хоть ненадолго вернуться в те места, где прошло его детство. А тут такая удача: и на родине побывает, и объедет кучу интересных мест вместе с такими же свернутыми на теме бездорожья друзьями. Узнав через Интернет о сроках проведения экспедиции, Антон заранее спланировал свой отпуск так, чтобы он по времени совпадал с поездкой. Но после этой ужасной ссоры ехать уже никуда не хотелось.

– Могу я спросить: с чего это вдруг тебя посетило столь горячее желание отправиться на Север? – мрачно буркнул он, отнюдь не обрадованный перспективой провести ближайшие две недели в компании бывшей гражданской жены.

– Можешь. Но отвечать я тебе не собираюсь. И вообще, с чего ты взял, что наш разрыв – это повод не ехать в экспедицию? Я что, хоть раз дала тебе понять, что не поеду?

– Но я уже Олегу позвонил, отбой дал. Да и ребят предупредил, что скорее всего им придется без нас ехать.

– Надеюсь, хоть не объяснял, по причинам какого характера? Нет? Ну и славно. Значит, сейчас ты возьмешь трубочку, позвонишь тому же Олегу и Бобровым и скажешь, что ничего не отменяется. Все наши договоренности остаются в силе. А пока у меня к тебе один насущный вопрос: когда будем продукты закупать, сегодня или завтра? Если сегодня, то надо бы поторопиться, скоро рынок закроется.

– Завтра, – вздохнул Антон, смирившийся с этим неожиданным поворотом событий. – А пока давай вещи паковать, иначе рискуем много времени потерять.

– Идет, – легко согласилась Анжелика и, плюхнувшись в кресло, принялась составлять список необходимого в путешествии.

Ошарашенный Антон потянулся к телефонной трубке…

* * *

Анна накрыла на стол, последний раз критически осмотрела его – все в порядке – и позвала сестру с мужем ужинать.

Первой в гостиной появилась Ольга. «М-да, быстро сдает сестричка, – отметила про себя Анна. – Вон какая бледная. И мешки под глазами появились. Такое ощущение, будто морщин прибавилось. Впрочем, неудивительно…»

– Игорь, будь добр, поухаживай за мной, – попросила Ольга мужа.

– Да, дорогая, – искренно улыбнулся он и принялся накладывать на ее тарелку салаты.

– Все, как ты любишь, Оля, – сказала Анна. – Одни овощи и зелень, никакого мяса.

– Спасибо, сестренка! Что бы я делала без тебя!

– А без меня? – шутливо-обиженно протянул Игорь

– И без тебя тоже, – согласилась Ольга. – Вы, ребята, уж простите меня. Что-то я сегодня так устала на работе – не передать. Сама себе большую черепаху напоминаю. То, что раньше пять минут занимало, теперь все десять – пятнадцать тянет. Забываю все постоянно. Без склерозника и жить не могу. Если чего в ежедневник не занесу, пиши пропало.

– Милая, может, не надо так себя мучить? – участливо спросил Игорь. – Сиди дома, отдыхай. Тебе сейчас не надо перетруждаться.

– Сам же знаешь: без меня фирма полетит в тартарары, – грустно улыбнулась ему жена. – Да и для меня какое-никакое, а развлечение. Я ж теперь как старая лошадь: отнимите работу – и подохну от тоски.

– Может, мы с Игорем тебе прямо здесь офис устроим, в квартире? – спросила Анна, заранее зная, какой последует ответ. – Будешь прямо отсюда руководить, хоть на дорогу не придется силы тратить!

– Спасибо, сестренка, но лучше оставить все, как есть. Если мои подчиненные поймут, что их руководительница на ладан дышит, вмиг распоясаются и разбегутся, как тараканы. А мне еще достойного преемника воспитать надо.

– А я чем не подхожу? – спросил Игорь с еле различимыми обиженными интонациями.

– Радость моя, не начинай все сначала, – вздохнула Ольга. – Мы же уже договорились с тобой и с Аней, что будет лучше всего, если я продам свой бизнес и вы сможете поделить вырученное пополам. Иначе я боюсь, что кто-то из вас останется внакладе.

– А преемник тебе тогда зачем? – не унимался Игорь.

– Ну как же! Если я бизнес продам, это же не означает, что я хочу, чтобы он развалился и все, чем я занималась последние десять лет, полетело коту под хвост! Да и на тебя, Гарик, вешать это ярмо я просто не могу. Ты молодой, привлекательный мужчина. Не дело самые лучшие годы гробить в пыльном офисе. Мне-то уже терять нечего…

Ольга резко замолчала. Анна бросила на Игоря укоризненный взгляд. Тот лишь пожал плечами: мол, а что я такого сказал?

Все замолчали и без особого аппетита принялись ужинать. Анна исподволь поглядывала на сестру, прикидывая, сколько еще может продолжаться эта агония. Судя по тому, как быстро сдает Ольга, это дело уже нескольких месяцев. Ну, год-полтора от силы, если повезет. Впрочем, чем быстрее это закончится, тем лучше для всех. Особенно с учетом того, что должно произойти в эту поездку…

– Значит, завтра уже уезжаете? – спросила Ольга через некоторое время.

– Да, уже завтра, – отозвался Игорь. – В принципе можно и послезавтра рвануть, но я хочу еще в Мурманск заскочить – город посмотреть. Когда еще такая оказия представится?

«Это уж точно, – подумала Анна. – Тебе, дорогой , больше никогда».

А вместо этого сказала:

– Кстати, Оль, мы тут с Игорем подумали и решили свои страховки на тебя оформить.

– Страховки? Какие страховки? Не понимаю.

– Видишь ли, Оля, – вклинился в разговор Игорь, – без страховки от несчастного случая организаторы к участию в экспедиции никого не допускают. А когда мы пришли в страховую компанию и принялись заполнять полисы, нас попросили указать имя выгодоприобретателя, ну, в том случае, если…

–…если последствия несчастного случая будут столь печальны, что самому застрахованному деньги уже не понадобятся, – Анна вновь вернула себе инициативу. – В принципе это простая формальность, но мы решили, что ближе тебя у нас человека нет.

– Ой, – смутилась Ольга, – зачем же вы так? Даже думать об этом не смейте! Слышите?

– Да что ты, солнышко! Не надо так волноваться. Аня правильно сказала: это простая формальность, не больше. Просто… мы думали, тебе приятно будет об этом узнать.

Ольга печально улыбнулась мужу:

– Ну, если так, то ладно. А я вам тоже сюрприз небольшой приготовила в дорогу. Вот, держите, – достала она из нагрудного кармана сложенный пополам конверт. – Здесь три тысячи долларов. На дорожку, так сказать. Веселитесь, чтоб чертям тошно стало!

– Что ты, Оля! – воскликнул Игорь, не забыв меж тем подтянуть конверт поближе к себе. – Это же очень большие деньги! Мы их и потратить-то толком не сможем.

– Там цены на бензин чумовые, – буднично сообщила Анна. – Да и пара-тройка ночевок в гостинице у нас точно будет. В крайнем случае в том же Мурманске можно отыскать какое-нибудь местное казино. В общем, было бы желание, и расходы появятся.

– Вот видишь! – поддержала сестру Ольга. – Так что бери и не вздумай отказываться.

– Спасибо, – прочувственно сказал Игорь и поцеловал жену, поставив тем самым точку в очередном акте этого затянувшегося спектакля.

За столом опять повисло молчание.

Анна, вяло пережевывая безвкусный салат, приготовленный по любимому Ольгиному рецепту с большим количеством зелени, силос, как она его сама называла, старалась сохранить на лице невозмутимое выражение. Нет, никто ни о чем не должен догадаться. И не догадается. Все идет как по нотам. Еще капелька везения, и пешка окажется в дамках! Правда, чем ближе цель, тем больше раздражают ее выходки Игоря и его потуги на актерскую игру, но терпеть осталось недолго. Хочет изображать из себя пай-мальчика перед умирающей женой, – да сколько влезет!

Затеянная Анной двойная – нет, тройная игра будоражила кровь и заставляла зашкаливать уровень адреналина. А уж стоявший на кону выигрыш с лихвой окупал все неприятные моменты. Осуществить задуманное, конечно, непросто, но нет ничего невозможного для человека с интеллектом…

– О чем задумалась, Аня? – прервала ее мысли Ольга. – Что-то ты какая-то грустная сегодня.

– Не хочу тебя оставлять, – быстро нашлась Анна. – Нас почти две недели не будет, как же ты одна…

– Ничего, справлюсь, – улыбнулась Ольга. – А вот вам надо как следует отдохнуть. И за меня тоже. Вас впереди ждут очень тяжелые времена …

Все трое понимающе переглянулись. Только вот кое-кто из присутствующих сильно удивился бы, если бы вдруг узнал, о чем в действительности думают его собеседники…

* * *

– Интересно, Удальцов теперь с Анжеликой расстанется или нет?

– Что у тебя за мания впереди паровоза бежать? – Аркадий насмешливо посмотрел на жену. – Я бы на его месте Лику в любовницах оставил. Впрочем, Тошка не из таких. Последний романтик и максималист, либо все – либо ничего. Так что скорее всего расстанутся.

– А что это у тебя такая физиономия довольная? – с подозрением спросила Лена. – Или решил под шумок к Лике подкатить?

– А почему бы и нет? – заявил Аркадий, делая вид, что не замечает возмущенной мимики жены. – Такие женщины на дороге не валяются. Сразу видно – порода.

– А с чего бы там породе взяться? Отца своего она от всех нас прячет, мать, говорят, и вовсе из лимитчиц была, на заводе работала. Где ты породу-то узрел?

– Ох, Ленка, попомни мои слова: ревность и зависть тебя до добра не доведут. Думаешь, я не вижу, как ты бесишься? Прекрасно вижу. А все почему: потому что чувствуешь, что Анжелике и в подметки не годишься. Она – Женщина с большой буквы, с какой стороны к ней ни подойди. А ты пока что полуфабрикат. Бройлер. И такой останешься!

– Ну хватит! Сколько можно ею в глаза тыкать?! И с чего ты взял, что я, как ты выразился, полуфабрикат и бройлер?

– Потому что ума у тебя, как у курицы. Единственное, что хорошо получается, так это детей рожать. А все остальное – серединка на половинку.

– А то, что я – директор магазина, этого, выходит, мало?

– Ой, да что ты мне-то байки заливаешь! А то я не был в этом твоем ларьке! Водка у тебя паленая продается, продукты тухлые и просроченные, продавцы воруют в открытую и даже не стесняются. У хорошего хозяина такого быть просто не может, иначе от него все покупатели разбегутся. Но ты, похоже, об этом не думаешь. И вообще: я на твоем месте, если тебе так уж хочется возиться с этой шарашкиной конторой, взял бы нормального исполнительного директора, толкового, с опытом работы. Пусть бы он и крутился вместо тебя. Глядишь, накладок стало бы меньше. А ты вместо того, чтобы бизнесвумен из себя изображать, больше бы времени на детей тратила. Тещу с внуками и то на мои деньги на турецкий курорт отправили, потому что ты бедна как церковная мышь! Директор!

Последнее слово Аркадий словно выплюнул, да с такими язвительными интонациями, что Лене в очередной раз захотелось его придушить или хотя бы ударить сковородкой. Но… увы. Она точно знала, что ничем хорошим эта попытка бунта не закончится. Если словесно она могла поливать мужа грязью сколько ей влезет, то любые попытки физического воздействия на него оканчивались синяками у нее . Да и в словесных поединках она еще ни разу не выходила победительницей. Аркаша резвился с ней, как кот с мышью, умудряясь в итоге ужалить так больно, что ей стоило огромных усилий не расплакаться и не броситься в спальню рыдать в подушку, ему на радость.

За что муж так ненавидел ее, Лена не знала. Причем началось это с самого первого дня знакомства. Он рассыпался в комплиментах и дарил цветы, но при этом запросто мог брякнуть какую-нибудь гадость, после которой на глаза наворачивались слезы. Тут ей бы, дурочке, и сообразить, что этот хам ей не пара, но сердечко уже заколотилось в груди в предвкушении «большой и неземной любви», а через пару месяцев зазвучал марш Мендельсона, и все – попалась птичка. Ни о каком разводе и речи быть не могло. Мать накрепко вбила в Ленкину голову одну непреложную истину: разведенная женщина хуже проститутки. Достойную женщину отличают лишь два состояния: либо замужем, либо вдова. А поскольку Аркаша на тот свет явно не торопился, перейти в благословенную вторую ипостась достойной женщины Лене не светило.

Сначала Лена не воспринимала колкости мужа на свой счет. Думала, это он так своеобразно свои чувства к ней маскирует. Ну как детишки в детском саду: кого больше всех люблю, к тому и лезу, и придираюсь. Но время шло, а Аркаша не менялся. Его шутки становились все злее и злее, и Лене все тяжелее удавалось оставаться спокойной. Она пробовала поговорить об этом с мамой, но та твердо стояла на стороне зятя. Мол, мужчина в доме всегда голова, его и слушайся. А что характер гадкий – так радуйся, глупая, что не пьяница и тебя не бьет. Ты у меня, дочка, тоже не подарочек, так что будь довольна, что такого ценного мужика заарканила.

Усугублялось положение еще и тем, что Лена полностью зависела от Аркадия, вернее, от его денег, поскольку сама нигде не работала. Поняв, что может сойти с ума от издевок и непонимания мужа, она принялась подыскивать работу и уже почти устроилась референтом в одну фирму, как обнаружила, что беременна.

Про работу пришлось забыть. Аркаша недвусмысленно дал ей понять, что его первенец должен быть здоров на все сто, поэтому никаких нагрузок, кроме домашних, Лене брать на себя не позволяется. Теща опять же поддержала зятя, и под этим прессом Лену окончательно заперли дома, навесив ярлык домохозяйки.

Про беременность Лена, как ни странно, вспоминала даже с некоторой теплотой. Вплоть до самого рождения ребенка Аркаша относился к ней вполне сносно, даже баловал иногда, сопереживал, поддерживал. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Все свое внимание и заботу Аркадий перенес на новорожденную дочку, а жена опять оказалась под прицелом его плоских шуточек и острот.

Так все дальше и покатилось. Аркаша души не чаял в Любоньке, шпынял жену по поводу и без, а узнав, что она ждет второго ребенка, вновь сменил гнев на милость. Конечно же, временно, пока не родился сын и наследник Витя. Вторые роды дались Лене очень тяжело, ребенок был крупный и шел ножками, а не головкой, поэтому мысль о том, чтобы подарить Аркаше третьего, а может, даже и четвертого ребенка, вызывала у нее ужас, и даже хорошее отношение мужа во время беременности не могло склонить ее к этому решению.

Года полтора назад доведенная до предела Лена тайком от Аркаши посетила психолога. Из ее сбивчивого монолога было трудно понять, в чем же конкретные причины такой откровенной нелюбви супруга. Но тем не менее кое-какие рекомендации психолог ей дал. И Лена этим рекомендациям последовала на все сто. В результате бешеной двухмесячной беготни и энного количества потраченных нервов Лена стала генеральным директором собственного продуктового магазинчика и записалась в автошколу.

Но тут ее поджидала маленькая западня. В мечтах, которые неожиданно быстро обернулись явью, Лена представляла, как начнет уважать ее муж, как будут бояться подчиненные. Увы, подчиненные иногда откровенно дерзили своей взбалмошной начальнице, муж только пальцем у виска покрутил – мол, тебе что, денег мало? Да и магазинчик, несмотря на свои крохотные размеры, забирал у Лены практически все свободное время, ничего не давая взамен. Бывали месяцы, когда денег на расчетном счету хватало только на оплату труда продавцов и налоги, а про собственный доход можно было забыть. Магазин чудом балансировал на грани банкротства, и в немалой степени в этом была и Ленина вина. Она взялась не за свое дело, в котором решительно ничего не понимала. Но что хуже всего – не горела желанием учиться, хотя бы и на собственных ошибках. А уж чужие советы, не важно, от кого они исходили, Лена однозначно принимала в штыки. Мол, вот откройте собственный магазин, там и командуйте. А ко мне не лезьте.

Что же касается автошколы, то здесь Лена потерпела полное фиаско. На самом деле ей просто не повезло с инструктором, но Лена, имевшая смутное представление о том, как именно ее должны были учить вождению, решила, что никогда не сможет справиться с машиной. После десяти плановых занятий все, что у нее худо-бедно получалось, это завести автомобиль и со второй-третьей попытки тронуться с места. Поездки по городу сводились к тому, что она двумя руками вцеплялась в руль, а инструктор, бодро играя своим комплектом педалей и подруливая левой рукой, с превосходством объяснял ей, что женщина-водитель всегда проигрывает мужчине-водителю что в реакции, что в умении. Мол, это по природе заложено, ничего не попишешь. Так что на сдачу прав в ГАИ Лена просто не поехала. Зачем позориться? Даже если дать денег и купить права, как поступало большинство таких же страдалиц, как она, результат будет нулевой. Как в старом анекдоте: «Права купил, машину купил – кататься не купил!»

С раннего утра Лена вертелась как белка в колесе, а приходя домой, становилась к плите, потом шла стирать, затем играла с детьми… Силы, физические и душевные, таяли на глазах, а удовлетворения от работы Лена так и не получала. Но и бросить начатое тоже не могла – слишком многое она поставила на кон.

И тогда в Лене проснулась ненависть. Она ненавидела мужа, унижавшего ее достоинство. Ненавидела психолога, давшего ей плохой совет насчет работы. Ненавидела собственную мать, до сих пор читавшую ей лекции по воспитанию детей и во всем подпевавшую зятю. Ненавидела…

Список людей, виновных в ее несчастьях, Лена помнила наизусть и иногда ночью повторяла его себе под раскатистый храп Аркаши. Они все считают ее пустым местом! Что ж, скоро они увидят, как сильно ошибались. И в первую очередь пострадают те, кто принес ей больше всего страданий. И ведь самое пикантное в том, что они даже не узнают, за что их так покарала судьба…

– Шмотки упаковала? – вывел Лену из раздумий голос мужа.

– Еще с утра.

– Я вот что думаю: может, рванем прямо сегодня в ночь? Все-таки дороги посвободнее, да и чем дальше мы отъедем от Москвы, тем спокойнее можем пилить остаток пути.

– Не возражаю.

– Еще бы попробовала, – хмыкнул Аркадий.

Лена уже собиралась сказать ему в ответ что-нибудь колкое, как зазвонил телефон. Аркадий снял трубку, узнал звонившего, радостно что-то подтвердил и с видимым сожалением повесил трубку. Судя по всему, его собеседник в отличие от Аркаши не был настроен общаться.

– Ну, кто это был?

– Антоха. Они все-таки едут.

– Без Анжелики? – уточнила Лена.

– Нет, мать. И с Анжеликой, и с приятелем своим, который фотограф.

– Помирились что ли?

– А почему бы и нет? – пожал плечами Аркадий. – Решили, что все эти ахи-вздохи выеденного яйца не стоят, да обратно сбежались. В жизни и не такое бывает. Ладно, хватит лясы точить, еще успеется. Начинай переодеваться, а я пока буду вещи к машине носить.

Лена, ничего не ответив, ушла в спальню. Доставая из шкафа заготовленные джинсы и старую футболку, она размышляла над полученной информацией. Странно. Все очень даже странно…

* * *

Уф, вещи наконец-то упакованы и сложены в прихожей. Антон, нервно поглядывая на часы, отправился на кухню пить чай. Последовавшая за ним Анжелика, устав ходить вокруг да около, предложила:

– Ладно, хватит изображать из себя невесть что, уже полночь на дворе. Предлагаю пойти спать. Ты, как обычно, на кровати, а я – на кухне на надувном матраце.

– С чего ты решила, что меня каким-то боком волнует то, где ты будешь спать? – желчно спросил Антон, заваривая кипятком пакетик индийского чая.

– Хорошо. Раз не волнует, то просто прими к сведению, – парировала Анжелика.

– Да спи ты, где хочешь, – буркнул Антон, – меня это уже не касается.

Анжелика, ничего не ответив, ненадолго покинула кухню, вернулась с матрацем и спальником в руках и принялась готовить себе лежбище.

Антон, забрав недопитый чай, ушел в комнату и демонстративно прикрыл за собой дверь. Лика оставила этот маневр без внимания. Самое главное – что они все-таки едут на Север, а значит, ближайшие две недели можно не волноваться за собственную жизнь.

Сон упорно не шел к Анжелике, хотя сегодняшний день вымотал ее до крайности. Помимо воли она вновь и вновь прокручивала в уме разговор с бандитом: «Думай, Лика, думай – где же подвох? Почему этот подонок уверен, что знает тебя? Почему он в курсе того, что ты сменила прическу? Кстати, Антон этого не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Похоже, ему действительно безразлично, что с ней происходит. А может, все-таки рассказать ему об этой странной истории с распиской?»

Лика тщательно взвесила все «за» и «против». Увы, «против» набралось куда больше, чем «за». Обиженный Антон запросто может решить, что она водит его за нос, рассказывая сказки. Или того хуже – подумает, что она и вправду занимала деньги у каких-то сомнительных личностей. А раз так – сама с ними и разбирайся, дорогая подруга, и не вздумай впутывать меня, чистого и непорочного, в свои грязные игры.

Значит, спасение утопающих оставляем за гражданами утопающими. Ладно, пусть так. Тогда все, что ей сейчас остается – это думать. Думать и еще раз думать: с какой стороны к ней подкралась опасность? И как с нею справиться?

Кстати, вот ведь что не складывается: бандит сказал, что она скрывается и не отвечает на звонки. Ну ладно, насчет «скрывается» – еще можно списать на переезд к подруге. Если они ее по адресу прописки искали – тоже облом. Отец наверняка пальцем у виска покрутил и доходчиво объяснил страждущим общения с Ликой, что духа его дочери здесь не будет. Или вовсе дверь не открыл: отец и не такое отчебучить может. С годами у него все больше и больше странностей обнаруживается…

А вот со звонками полная неувязка получается. На домашний номер никто из посторонних не звонил, это факт. В любом случае Антон ничего ей об этом не говорил. На мобильном – тоже тишина. Один из прежних клиентов за все три дня побеспокоил с каким-то ерундовым вопросом, и все. Так куда звонил бандит и звонил ли вообще?

Хм, получается, что это все-таки подстава. Но то, что за ней следили последнюю неделю, а то и больше, совершенно точно. Иначе бы с чего возникла тема стрижки? Пока вырисовывается следующая картина: по каким-то непонятным пока причинам она попала в сферу бандитского внимания, и с нее решили содрать деньги. Выяснили данные паспорта, местонахождение, быстренько состряпали фальшивую расписку и пришли требовать сатисфакции.

Вроде логично. Только раз бандиты пришли сразу на квартиру подруги, а не сюда, выходит, что следили за ней все-таки последние два-три дня, не больше. Иначе бы проверили все адреса, включая домашний, да и вопрос о стрижке не был бы столь актуальным. Отлично, уже теплее. Теперь осталось вспомнить, куда она ездила в эти дни и с кем общалась…

Но при чем тогда здесь дети? Ведь ее запросто могли напугать чем-нибудь реальным. Ну, например, здоровьем того же Антона. Ведь как бы она к нему сейчас ни относилась, но терять этого человека точно не собиралась. И даже если оставить в покое Антона, то почему бандиты просто не пригрозили ей самой? Мол, вот твоя расписка, если через неделю денег не будет, окажешься на гостеприимном кладбище. А вместо этого ее пугают какими-то детьми! Ну не сходится, как ты концы с концами ни своди!

Но на всякий случай завтра надо уехать как можно раньше. Вдруг бандиты передумают и решат припугнуть ее еще раз? Придут на квартиру Светки, Анжелики там нет. Примутся искать по друзьям-знакомым. Рано или поздно придут сюда, ведь адрес квартиры Антона – секрет Полишинеля.

Анжелике стало нехорошо. А вдруг, пока они с Антоном будут в отъезде, бандиты и вправду наведаются в их квартиру и разнесут тут все в пух и прах? Нет, только не это! Хотя… Если выбирать между собственной жизнью и порядком в квартире, то, конечно, предпочтение остается за жизнью. А что касается возможного погрома, может, оно и к лучшему. Тогда Антон вызовет милицию, а она уже вроде как заодно расскажет свою историю.

Нет, опять двадцать пять! Тогда и за погром никто не ответит, и Антон обозлится, и себе она не поможет. Ну кто поверит человеку, который выдал расписку на баснословную сумму, а теперь не хочет возвращать деньги кредиторам и придумывает для этого любые поводы? А ведь именно так и расценят эту ситуацию.

У Анжелики заломило виски и надбровье. Черт, опять давление подпрыгнуло. Так, успокоиться, дышать ровно и медленно. Раз-два, раз-два. Рано тебе, голубушка, за лекарства хвататься. Оставь их на крайний случай, а пока изволь приводить себя в порядок самостоятельно. Раз-два… Вроде немного отпустило. Вот и славно, думаем дальше.

Может, это ее последний клиент наводчиком поработал? Хотя ему-то зачем это надо? У самого денег вполне достаточно, хотя об их происхождении Анжелика могла только догадываться. Может, и криминальные, она в дела клиентов никогда не лезла. У нее свой бизнес, у них свой. Но если все-таки он? Характер-то у мужика сложный, непредсказуемый. Дважды столовую пришлось переделывать, и это при утвержденном проекте! А вдруг ему третий вариант тоже не понравился, вот он и решил наказать нерадивого дизайнера?

Анжелика с трудом заставила себя просчитать этот вариант. Но по всему выходило, что он очень даже возможен. И тогда понятно, почему бандит сказал, что она «появляется на работе набегами» – у этого клиента она в последний раз была больше недели назад. Данные ее паспорта у клиента есть, поскольку часть стройматериалов она на свое имя выписывала, а уж образцов подписи – вагон и маленькая тележка. Народу в квартире мелькало порядочно, может, среди прочих и давешний детина был, который ее сегодня пугал. Всех-то не упомнишь. Вроде как ложится, и неплохо ложится… но дети? И телефонные звонки, которых не было?

Приняв решение позвонить утром проблемному клиенту и осторожно поинтересоваться, все ли у него в порядке, Лика наконец-то впала в долгожданную дремоту, из которой незаметно скатилась в полноценный сон. Завтра, все завтра. А пока спать!

Среда. 3 дня до старта экспедиции.

Растолкал ее Антон. Анжелика поморщилась и собралась было сказать, что вполне может поваляться еще с полчасика, как взгляд ее упал на часы. Боже мой, уже полдень! Вот они, последствия бессонницы до самого рассвета!

– Давай, поднимайся! Через полчаса должен Олег подъехать. После этого закупаем продукты и рвем на дачу! – Антон мастерски демонстрировал недовольство.

– А на дачу-то зачем? – не врубилась спросонья Лика.

– А где у нас хай-джек[1] хранится? А сендтраки? Про запчасти уже и говорить не приходится! Или хочешь сказать, мы все недостающее в тундре купим?

– Все, поняла, не права, каюсь, – Анжелика была сама кротость и смирение.

Антон с подозрением посмотрел на жену, но ничего не сказал, а просто ударил по кнопке электрического чайника. Пока Анжелика убирала матрац и спальник, он успел сварганить две чашки черного-пречерного кофе…

– По привычке, – сухо прокомментировал он, перехватив взгляд Анжелики. – Можешь не обольщаться на этот счет.

Лика поджала губы. Жаль. А то и вправду что-то такое теплое в душе зашевелилось при виде этого злополучного кофе. Выходит, сила привычки, ничего больше. Что ж, Антон, наверное, прав: надо потихоньку привыкать к тому, что она теперь одна и рассчитывать может только на себя.

В дверь позвонили. Антон тут же пошел открывать, а Анжелика едва сумела справиться с дрожью в руках и не уронить чашку на пол. Но слава Богу, тревога ее оказалась ложной: за дверью был их общий приятель Олег, а не бандиты.

– Привет, проходи на кухню. Да не разувайся, у нас тут грязь, как в свинарнике! Давай, мы как раз кофейком балуемся.

– Кофеек – отличная вещь, – раздался из прихожей веселый голос Олега, а через пару секунд пред светлы очи Анжелики появился и он сам.

– Привет, Олежек!

– И тебе здорово!

– Ну как, к подвигам на ниве фотоискусства готов?

– Еще как! Двадцать пленок по тридцать шесть кадров, батареек под килограмм. Единственное, чего не взял, так это штатив. И то только потому, что купить не успел.

– Маньяк!

– Это с какой стороны посмотреть. Я по крайней мере смог свое барахло в рюкзак упихать. А если бы я взял все аппаратуру, которую хотел, пришлось бы вам персонально для меня прицеп выделить.

– Ладно, хлопцы, давайте пооперативнее, а то Бобровы, между прочим, уже за Вологдой чешут, а мы все еще в столице штаны протираем.

– А чего они так рано стартанули? Договаривались же, что в один день вместе колонной поедем!

– Ну а то ты Аркашу не знаешь! У него семь пятниц на неделе. Да с ним в паре по трассе идти – то еще удовольствие. Он же гонщик, Шумахер, блин! Сколько раз ему говорил: не гоняй на «уазике», мосты раньше времени разобьешь – ни в какую! А в итоге гражданские мосты убил, военные поставил – и пуще прежнего в спринты ударился. На военных-то мостах![2] Тоже мне, без году джипер!

– Ну, откровенно говоря, ты тоже пока не профи. Всего лишь третий год пошел, как мы Дуняшу взяли, – подколола мужа Анжелика.

В присутствии Олега в качестве сдерживающей силы она могла позволить и не такие вольности, чем откровенно и воспользовалась, поскольку сама не могла простить Антона. У-уу, изменник!

– Третий год – не первый. По крайней мере мы с тобой и на пьедестале успели побывать, и в такой грязи посидеть, что Аркаше и не снилась!…

Понятно. Завелся. Впрочем, упоминание Аркадия в качестве джипера всегда вызывало у Антона такую реакцию. Он небеспочвенно подозревал институтского приятеля в том, что тот завидует ему и многое копирует или просто перенимает у своего объекта зависти. Порой дело доходило до курьезов, ну например, когда Аркаша принимался ухаживать за девушками, с которыми только что расстался его друг. Или покупал себе джинсы и драл их точно в том же месте, где сами собой порвались от старости джинсы Антона. Женился он примерно через полгода после того, как Антон и Лика стали жить вместе, да и жену себе взял чем-то неуловимо напоминающую Анжелику. Тоже субтильная девочка с вьющимися рыжеватыми волосами. Впрочем, на этом все сходство между Ликой и Леной заканчивалось. Они были абсолютно разными что по кругу интересов, что по характеру, и только дружба их мужей волей-неволей заставляла девушек поддерживать видимость светского общения. Хотя и сказать, что оно доставляло им какие-то серьезные неудобства, было бы неправдой.

Три года назад, узнав, что Антон и Анжелика продали «Волгу» и купили себе «уазик», Аркадий сначала долго потешался. Нашли чего брать, шило на мыло поменяли! Лучше бы накопили деньжат и взяли иномарку!

Но по мере того как Дуняшу перестраивали, и ее борта покрывались стартовыми номерами и рекламой спонсоров разных соревнований, мнение Аркаши претерпело кардинальные изменения. Поэтому никто не удивился, когда год назад он изъявил желание пополнить собой ряды джиперов. По-другому просто и быть не могло. Он ревниво следил за успехами товарища, а уж если получалось им вместе участвовать в одном соревновании, то боролся не столько за победу вообще, сколько за то, чтобы обогнать по результату Антона. Другие соперники его не интересовали. Причем если Антон мог запросто остановиться и помочь другому участнику, например инструментом, то Аркаша пролетал мимо на всех парах и свое драгоценное время на такие глупости предпочитал не тратить. Ну и что – колесо разбортировалось! Это спорт для настоящих мужчин, а не для хлюпиков! Сам машину сломал, сам и чини, нечего помощи ждать.

Когда Антон планировал поездку на Север, он и не думал оповещать об этом Аркашу. Зачем? У каждого свои представления о том, где и как проводить отпуск. Ему хватило и прошлого года, когда Бобровы, узнав, что они с Анжеликой собираются в Анапу, буквально навязались им в попутчики. Даже билеты на поезд на всю компанию вызвались купить и купили-таки! Правда, в последний момент Лена что-то заартачилась, и они с Аркашей остались в Москве, за что Антон был искренне ей благодарен. Иногда хочется побыть вдвоем, а не «наедине со всеми».

А в этом году Бобровы просто поставили их перед фактом: на сайте организатора в списке заявленных участников появились их имена. Антон не стал спрашивать приятеля, что натолкнуло его на идею принять участие в арктической экспедиции, все было понятно и так. Достаточно того, что туда собирается Антон и его имя стоит в списке под номером один.

Анжелика не раз спрашивала Антона, зачем ему нужна дружба с Аркашей? И в ответ обычно слышала, что на самом деле Аркадий – хороший парень, хотя и с изрядным количеством тараканов в голове. И если, не дай Бог, с ним, Антоном, что-то случится, он уверен, что первым ему на помощь придет Аркаша.

С этим Анжелика поспорить не могла, поскольку точно так дела и обстояли. Когда у Антона обнаружили запущенное двустороннее воспаление легких, именно Аркаша, поставив на уши пол-Москвы, нашел нужные лекарства. Когда они с Антоном попали в ту жуткую аварию на Можайке, Аркаша, плюнув на работу, приехал к ним с термосом горячего чая и бутербродами, а потом помог оттащить их изуродованную машину до автосервиса, где у Аркаши был знакомый механик. В результате ремонт обошелся значительно дешевле, по расценкам «для своих». И таких случаев в жизни Антона было не счесть.

Но Анжелика тем не менее к приятелю мужа относилась с прохладцей. И в немалой степени этому способствовал один давний инцидент. На какой-то вечеринке, дождавшись, пока Антон выйдет из комнаты, Аркаша предпринял отчаянную попытку завладеть вниманием Анжелики. Проще говоря – облапал и попытался поцеловать. Лика тогда от души засветила ему головой в лицо, разбив бровь, и пообещала, что если такое еще хоть раз повторится, она за себя и за Антона не отвечает. Аркаша все понял правильно: извинился, потом женился на Лене и больше таких попыток не предпринимал.

В принципе на это можно было плюнуть и растереть, все-таки уже почти десять лет прошло, но Анжелика отличалась хорошей памятью. Она могла простить обиду, но не забыть ее.

И еще одна вещь настораживала Анжелику в Аркаше: их отношения с Леной. Очень быстро, где-то через полгода после свадьбы Аркадий понял, что совершил ошибку и женился явно не на той женщине, о которой мечтал, но подавать на развод не торопился. На вопрос Лики, почему бы им не разойтись и не портить друг другу жизнь, он в своей откровенной манере ответил, что девку жаль. Пропадет ведь, курица. Или мать ее заклюет, или какой-нибудь бомж на нее позарится, чтобы прописку получить. А потом пошли дети, и Аркаша окончательно врос в эту семью. И хотя его вечные шуточки в адрес Лены временами были на грани фола или заслуживали хорошей пощечины, Анжелика отдавала себе отчет в том, что ради семьи Аркаша готов на все. Он вкалывал на двух работах, не гнушаясь и мелкой халтуркой, подрабатывал по вечерам частным извозом, лишь бы его дети ни в чем не нуждались. Он совершенно очаровал тещу – деспотичную и вредную женщину – и умудрялся мирно сосуществовать с ней всем врагам назло. Вот только с Леной нормального контакта у них так и не получилось.

Иногда Лена жаловалась Анжелике на мужа. Происходило это не так часто, обычно на каких-нибудь совместных торжествах, вроде дней рождений. Сначала Лика искренне пыталась помочь Лене, ободрить ее, поговорить с Аркашей. А потом, поняв бесперспективность своих усилий, махнула рукой. Лена не хотела менять собственную жизнь. Ей нравилась роль жертвы, нравилось вызывать к себе жалость у окружающих. Более того, она искусно лепила из Аркаши образ этакого брутального монстра, страшного в гневе. Хотя максимум, на что был способен рассерженный Аркаша, – это хлопнуть дверью да от всей души обложить трехэтажным матом.

Кроме того, Анжелике очень не нравился рефрен Лениного плача. Как следует обругав Аркашу и обвинив его во всех смертных грехах, она всегда переводила разговор на Антона. Вот, мол, если бы у меня был такой муж, как у тебя, все в жизни сложилось бы иначе…

Как отвечать на подобную тираду, Анжелика не знала. Откровенно грубить не хотелось, но и выслушивать подобные откровения было противно. У Лики создалось впечатление, что предложи она в шутку или спьяну махнуться мужьями, Лена поддержала бы эту идею на ура.

Интересно, а что Лена думает сейчас, когда они с Антоном разошлись?..

– Долго еще будем из себя памятники изображать? И так уже полдня потеряно! – Антон недовольно покосился на плескавшийся в Ликиной чашке кофе.

– Все, уже иду! – отозвалась Анжелика, одним глотком допила остаток и отодвинула чашку в сторону.

* * *

Игорь довольно потянулся, стоя у зеркала. Что греха таить – хорош! Бицепсы под кожей играют, пресс в идеальном состоянии – мускулист, но не перекачан, весь в «клеточках». Как раз самое то, что бабы любят. Ох, как же он развернется, когда вся эта эпопея подойдет к концу!

Хорошо, что жена на работу свалила, а то день за днем выдерживать ее страдальческую физиономию уже невмоготу, аж до тошноты. Скачи вокруг нее, болезной, на задних лапах, по головке гладь… Бр-рр. Игорь всегда терпеть не мог увечных и инвалидов. Вот то, что деньги на поездку дала – это молодец. Больше от нее, собственно говоря, ничего не требуется. Побыстрее бы еще на встречу с Создателем отправлялась…

– Гарик, дрыхнешь еще? – раздался голос Ольгиной сестры.

– Нет, а что?

– Когда поедем? – спросила вошедшая в спальню Анна.

Игорь загляделся на ее загорелую кожу, просвечивавшую сквозь полупрозрачный пеньюар. Нижнего белья, конечно же, не было. Ведь знает, что сводит его с ума, и специально так вырядилась, сучка.

– А может, сначала устроим постельные бои? Добавим в нашу пресную жизнь острых ощущений, так сказать?

Анна смерила мужа сестры презрительным взглядом:

– Полагаю, что телячьи нежности можно приберечь для мотеля. Острых ощущений у нас и помимо этого будет достаточно.

Игорь ухмыльнулся. Ишь как заговорила! Раньше-то змеей проползала в их спальню, как только Ольга уходила на работу, и ничто ее не смущало. Даже то, что однажды сестра едва не застукала их на месте преступления, не отвратило Анну от охоты на собственного зятя. А как только узнала, что скоро станет богатой наследницей, вмиг переменилась. Слова сквозь зубы цедит, словно всем большое одолжение своим присутствием делает. Видать, учится быть «девушкой из высшего общества», представляет, как будет сестрины миллионы тратить. Вот дура-то!

– В мотеле, дорогуша, я буду спать в самом будничном понимании этого слова, поскольку без полноценного отдыха за руль не сяду. Так что предлагаю в последний раз: или сейчас, или уже в экспедиции.

Анна хмыкнула.

– Как-нибудь перетерплю, за меня не беспокойся.

– Что ж, дело твое, – ответил Игорь, не показывая, что разочарован реакцией Анны.

Анна еле слышно фыркнула и ушла к себе. Ишь ты, как оживился, аж стойку на нее сделал. Совсем обнаглел: одна сестра его материально обеспечивает, другая в постели ублажает, а он тут еще пальцы гнет – указывать пытается, кому и когда что делать. «Ха-ха» три раза, спать он, видите ли, в мотеле вознамерился, как бы не так! От силы минут десять потерпит, а потом опять домогаться начнет. У него ж принцип по жизни: «трахаем все, что шевелится, что не шевелится – расшевеливаем и все равно трахаем». Строит из себя Казанову и Дон Жуана, вместе взятых, а на деле – так, серединка на половинку. Ни техники особой, ни фантазии.

Хотя решение уже было принято, Анна на секунду задумалась: а вот если бы она была влюблена в Игоря? Или хотя бы считала его суперлюбовником – она бы все равно поступила бы так, как собирается, или нет? Впрочем, чего зря голову ломать? С Ольгиными деньгами она себе целый гарем из мужиков заведет. И уж наверняка лучше Игоря окажутся.

Анна вспомнила, как впервые увидела Игоря. Он стоял рядом с Ольгой, говорил ей дежурные банальности, а ее великовозрастная дура-сестренка таяла от счастья. Анна тщетно пыталась ей открыть глаза на жениха, поскольку у того чуть ли не на лбу аршинными буквами было выведено «альфонс», но все без толку. Ольга купилась на его сладкие речи и фигуру атлета, и уже через пару месяцев они сыграли пышную свадьбу. Анна ходила мрачнее тучи, но у нее хватило ума не ссориться с сестрой, поскольку это было чревато отказом в финансировании. Значит, прощайте, веселые вечеринки в ночных клубах, шмотки из французских бутиков и отдых на самых модных курортах мира.

Строить карьеру и вообще хоть как-то работать Анна не планировала. Вот еще! Гробить лучшие годы жизни, сидя за конторкой в офисе, – ничего глупее этого и придумать нельзя. Стоит только на Ольгу посмотреть, чтобы в этом убедиться. Эта клуша толком не успевает потратить то, что заработала. Пашет как трактор, даже в выходные на работу ходит! Ненормальная. Если уж завела такого мужика, так выжимай из него все соки, используй на полную катушку, пока он жалом вертеть не начал в поисках любовницы.

То, что Игорь начнет изменять Ольге, для Анны было очевидным. Такие парни просто не могут жить по-другому. Прямо как в пословице: сколько волка ни корми… А раз так, то, чтобы избавиться от него раз и навсегда, Ольге следует продемонстрировать документальные подтверждения его измены. Попросту говоря – подбросить ей в портфель фотки, где ее ненаглядный Игорек будет страстно ласкать какую-нибудь пышногрудую телку в неглиже.

Анна решила устроить облаву на Игоря. Но увы: до поры до времени ничего путного из этой затеи не получалось. Игорь мастерски маскировал свою истинную сущность, на откровенные провокации дамочек на званых вечерах не поддавался, зато всячески подлизывался к супруге, благодаря чему наличность в его карманах росла как на дрожжах. Апофеозом стала покупка Ольгой на день рождения Игоря новенькой полноприводной «тойоты». От огорчения Анна едва не выла в голос. Черт побери, почему этому проходимцу достался джип, а ей от сестры даже какой-нибудь гадкой «Нивы» не перепало?

Впрочем, с «тойоты» все только началось. Буквально через неделю после дня рождения Игорь объявил, что собирается всерьез заняться автоспортом. Ольга его начинание поддержала и спонсировала перестройку внедорожника под экстремальные условия эксплуатации. В машину была вбухана чуть ли не ее первоначальная стоимость, и внешним видом «японочка» стала напоминать монстра из сюрреалистических голливудских фильмов про будущее. Резина тридцать пятого дюйма, две лебедки, регулируемая из салона четырехступенчатая подвеска, сдвоенные амортизаторы, спортивные сиденья, каркас безопасности и далее по списку. Плюс портативный ноутбук в защитном корпусе, система спутниковой навигации и полный комплект «Юный турист» – палатка, эксклюзивный спальник на пуху, надувной матрас, комплект походных кресел… Игорь был укомплектован этим барахлом, как первоклассник усилиями старательной мамаши – учебниками и всевозможным канцелярским бредом.

И тут Анна поняла: вот оно! Все эти россказни про автоспорт и трофи с триалами не более чем ловкая отмазка! Надо отдать должное этому альфонсу: он все грамотно рассчитал. Конечно же, Ольга не будет ездить с ним на соревнования. У нее нет на это ни сил, ни времени. А значит, именно там он и будет изменять жене! И проследить за ним фактически нереально, если только…

Ответ пришел моментально: Игоря нельзя отпускать одного. Пока он в зоне досягаемости, он уязвим. Но стоит ему только обзавестись компанией, ничего уже доказать будет нельзя. Новые друзья его прикроют и отмажут. Да еще и любовниц присоветуют. Значит, надо ехать с ним!

Игоря очень удивился, узнав, что мрачная и неприветливая сестра жены готова пойти с ним штурманом в экипаж. Вообще-то он уже почти договорился с одним парнем в Интернет-конференции, но раз уж такое дело… Да и жена ее поддержала, мол, съездите, развейтесь. Расписываемые в красках ужасы и тяготы штурманского бытия тоже не поколебали решимость Анны. Игорь пожал плечами и дал согласие.

Ух, долго же будет помнить Анна самый первый выезд с Игорем! Для начала он решил опробовать машину на любительских соревнованиях выходного дня. Трасса небольшая, всего двадцать километров с небольшим, зато тренировка – лучше не придумаешь. Да и эвакуация с трассы гарантирована, если вдруг какая серьезная поломка случится.

Анна, не без некоторого изящества одетая в плотно облегающие тело спортивные брючки, кроссовки для бега и модную ветровку бежевого цвета, скучая, смотрела в окно на другие экипажи. Боже, какие же они все убогие! Начать с того, что их «тойота» смотрится на фоне всех прочих машин, как принц среди нищих. Какие-то они все побитые, местами ржавые – брр. А уж сами участники – это отдельная песня. Кто-то гордо вышагивает в резиновых штанах по грудь, гордо именуемых у местной братии «телепузиками». Кто-то натянул на себя выцветший камуфляж и высокие ботинки из грубой кожи – а-ля доморощенный спецназ. Ходят, радостно пальцами в свои машины тычут, под капотами роются. Недоумки.

Когда пришла их очередь отправляться на старт, Игорь спросил:

– Ты так и поедешь? Даже резиновые сапоги не наденешь?

– Тебя что-то не устраивает? – тут же окрысилась Анна.

– Если тебе удобно, то все в порядке, – пожал плечами Игорь.

– Ну вот и рули! – подвела итог их полемике Анна.

Когда Игорь на бешеной скорости рванул по опоясывающей лесной массив дороге, Анна только презрительно скривила губы, но покрепче вцепилась в ручку двери, поскольку даже в эргономичных спортивных сиденьях, напоминающих ложе космонавтов, ее немилосердно трясло, а от удара головой о потолок спасали только вовремя наброшенные ремни безопасности.

На развилке двух дорог, одна из которых уходила глубже в лес, а другая – направо, в поселок, Игорь крикнул:

– Куда дальше?

Анна округлила глаза:

– А что ты меня спрашиваешь?

– У кого легенда, мать твою? А данные в GPS[3] я для кого закачивал? Или думаешь, я тебя возить нанимался? Ты штурман или кто? Если еще раз хоть что-то подобное от тебя услышу, высажу на хрен, дура!

Заметив, куда уходят следы колес предыдущих участников, Игорь рванул налево. Анна тихо ойкнула, но послушно включила навигатор и попыталась определить, где же они находятся.

Через пару-тройку минут она поняла, что ничего сложного в общем-то нет. Смотри себе, как ползет в окошке навигатора по толстой жирной линии курсор, да следи, чтобы не сильно от этой самой линии отклонялся. На следующей развилке она уже уверенно указала Игорю, куда ехать, а от сумасшедшей гонки по разбитой грунтовке стала получать даже некоторое удовольствие. Экстрим на все сто, так сказать. Будет о чем рассказать по приезде подружкам.

Анна замечталась и не заметила, как собственно дорога закончилась. Вернее, номинально она была, но назвать перекопанное колесами предыдущих участников месиво дорогой язык просто не поворачивался. Через полторы минуты ползанья по грязи Игорь сказал:

– Все, приехали. Иди, трос разматывай, лебедиться будем. Похоже, капитально засели.

Анна сначала не поняла, шутит он что ли? Но Игорь, правильно поняв причину ее замешательства, разразился такой матерной тирадой, что красная как рак Анна пробкой выскочила из «тойоты».

Больше всего на свете ей хотелось развернуться и отправиться обратно домой. И будь хоть малейшая возможность, она бы так и поступила, но увы: навигатор остался в машине, а как без него дойти хотя бы до лагеря и не заблудиться, Анна не представляла. Кроме того, при приземлении из машины ее ноги до колена оказались облеплены ужасной глиняной кашей. Возвращаться в таком виде Анна просто не могла. Оставалось только одно: продолжать этот фарс.

Пока Анна разматывала трос и выслушивала ценные указания Игоря насчет того, что лебедиться за деревья напрямую нельзя, только через корозащитную стропу, иначе дисквалификация, их нагнала пара экипажей, стартовавших позже. Они не стали соваться в это глиняное месиво, как поступил Игорь, а сразу же принялись подыскивать пути объезда по обочине. Правда, качество обочины немногим отличалось от «проезжей части», но экипажам этого хватило. Осторожно, внатяг они проползли до более-менее твердого участка дороги. Штурман второго экипажа, все это время шедший рядом с машиной и контролировавший, чтобы она не побила борта о деревья, обернулся и крикнул Игорю:

– Почто девушку в грязь загнал? Может, сапоги дать? У меня запасной комплект валяется, если что.

– Да нет, спасибо! У нас свой есть. Просто ей так удобнее, – не без ехидства отозвался Игорь.

– Ну если так, то бывайте!

– Спасибо!

Анна едва зубами от злости не заскрежетала. И ведь правда: есть у них сапоги, и «телепузики» эти дурацкие тоже есть. За задним сиденьем сложены. А она небось в глазах этих мужиков полной дурой выглядит. Едут сейчас и смеются над ней.

От обиды на глаза едва не навернулись слезы. Но нет, она не хлюпик и не слабачка! В конце концов, ей так удобнее ! Вот! И еще посмотрим, кто тут последним окажется!

Как они добрались до финиша, Анна толком не запомнила. Вся дорога слилась для нее в бесконечную череду луж, бег с тросом в руках и корректировку движения Игоря. Они нагнали те два экипажа и даже смогли их обойти. Игорь использовал преимущества своей резины и подвески на все сто. Потом нагнали еще один экипаж. И еще один. По предварительным судейским данным их время на трассе было седьмым. Неплохо для новичков.

Анна, у которой ломило все тело – от ступней до шеи, прямо перед палаткой скинула с себя насквозь промокшие брюки, испорченные кроссовки и заляпанную ветровку, нырнула внутрь и с наслаждением переоделась в сухой комплект одежды. О-оо, как хорошо-то, кто бы знал! Салфетками влажными лицо освежила, руки от грязи вытерла. Жаль, с маникюром пришлось распрощаться. Ни одного ногтя целого не осталось, все отломаны, а уж сколько под ними песка и глины! Придется наращивание в салоне сделать либо накладные приклеить, чтоб перед подругами не позориться.

Зашуршал полог, а еще через пару секунд раскрылась молния, и в палатке появился Игорь:

– Ну, ты как?

– Нормально, – отозвалась Анна, гадая, что ему нужно.

– Знаешь, а ты молодец! Правда-правда! Я до последнего боялся, что ты психанешь и истерику закатишь. А ты бодренько так за дело взялась! Спасибо тебе, заяц! Не подвела.

От неожиданной похвалы Анна смутилась. Чего-чего, а уж таких слов она от Игоря точно не ждала. Поэтому и ответила зятю без обычных колкостей и язвительности:

– Спасибо, но я ничего особенного и не делала…

Игорь улыбнулся, потянулся к Анне… и как-то очень просто и естественно поцеловал ее. Сначала в щеку. А потом в губы. И Анна ответила ему. А еще через какое-то время они, разгоряченные спонтанной любовной схваткой, лежали под тем самым эксклюзивным пуховым спальником, подаренным Ольгой, и строили планы на ближайшие выходные.

Так все и завертелось. Анна не могла понять, так ли ей нужна эта связь с Ольгиным мужем, но довольно скоро эти отношения переросли в привычку, причем весьма прибыльную. Наличности в ее карманах существенно прибавилось, поскольку под предлогом соревнований они на пару с Игорем могли совершенно свободно тянуть с Ольги деньги, и она ни разу еще не отказывала им. Да и наличие столь пикантной тайны приятно щекотало нервы и будоражило кровь. Вот сестра-то, дура набитая, на мужа своего ненаглядного не налюбуется! А того и не знает, что ее благоверный на Анну глаз положил, а ее, дуру, только в качестве бездонного кошелька держит. И никому она на фиг не нужна, если бы не ее бабки!

Прошел год, потом еще один… Анна с Игорем набрались опыта и частенько завоевывали призовые места в любительских соревнованиях. Устраивали себе праздник секса, упивались джиперской вольницей, мечтали о том, как примут участие в чемпионате России. И тут месяц назад Ольга огорошила их известием, что врачи обнаружили у нее рак. Неоперабельный. Тогда-то у Анны и начал зреть план, который она собиралась осуществить буквально на первых же покатушках. По спортивному календарю наиболее подходящей для ее задумки оказалась арктическая экспедиция по южной оконечности Кольского полуострова. И от Питера далеко, и места дикие – то, что надо. Игорь, ничего не заподозрив, поддержал эту идею, тем более что находиться в компании больной жены для него было пытке подобно. А тут две недели свободы и безбашенной рулежки по глухим лесовозным грунтовкам, да на пару с любовницей, – что еще надо для счастья молодому, уверенному в себе парню?

И вот время пришло. Сегодня они отправляются на Север.

* * *

Пока Олег и Антон таскали вещи, Анжелика успела позвонить своему последнему клиенту. Тот несколько удивился ее звонку, подтвердил – что да, все в порядке, претензий к дизайнеру нет, и даже пожелал на прощание что-то веселое. Вроде – клиентов побольше, но таких привередливых, как он, – поменьше. Лика с облегчением вздохнула. Нет, это не он. Вряд ли тот, кто натравил на человека бандитов и решил пустить его по миру, будет подшучивать сам над собой. Так что из списка неблагонадежных личностей этого товарища можно запросто вычеркнуть. Но кто же тогда затеял этот дурацкий спектакль?!!

Ответить на этот вопрос Анжелика не могла. Впрочем, сейчас ей было явно не до размышлений. Антон то и дело поторапливал попутчиков и смотрел на часы. Поход на рынок занял почти два часа, что окончательно привело Антона в мрачное расположение духа. Пока ехали на дачу, – попали в пробку, едва не закипели. Пришлось включать печку, чтобы отвести от движка в салон хоть часть нагретого воздуха. А на дворе – август месяц и температура за двадцать пять! Вся троица обливалась потом и чувствовала себя как в душегубке, что не могло не сказаться на настроении.

Но первым, у кого не выдержали нервы, оказался, как ни странно, не Антон, а Анжелика. Она-то думала, что на дачу заехали только для того, чтобы загрузить необходимые запчасти и инструмент. Но тут оказалось, что Антон помимо всего прочего хочет заняться ремонтом.

– Слушай, я чего-то не понимаю, – вкрадчиво начала Лика, когда Антон огласил весь перечень ремонтных работ, без которых, по его словам, на Севере было нечего делать, – ты специально оставил все это на последний день, чтобы сорвать поездку?

– Если бы кто-то не ушел в загул и не угробил нашу семью…

– Вот именно! Вместо того чтобы шляться по бабам, лучше бы торчал на даче и ставил этот гребаный вентилятор от «Нивы»!

– Я бы попросил некоторых помолчать…

– Все, ребята, брэк, – встал между ними Олег. – Эдак и до драки недалеко. Лучше давайте примемся за дело, а? У нас впереди почти две тысячи километров трассы, а мы даже еще не собраны, как следует!

Анжелика сделала глубокий вдох и на шаг отступила от Антона. Олег прав, нечего копья ломать, все равно уже ничего не поправить.

Судя по всему, такое же решение принял и Антон. После недолгой паузы он сказал:

– Что ж, предлагаю следующее. Олег, выгружай из машины вещи, сложим все заново, а то у меня задний обзор по факту отсутствует, шмотками все окно завалили. Когда закончишь – переключайся на гараж. Там много чего полезного валяется, надо будет это все сюда же приволочь. Я тем временем займусь проводкой. Не нравится мне это искрение под капотом, так и до пожара недалеко.

– А я? – спросила Анжелика, мысленно вздохнув.

Наверняка Антон пошлет ее на кухню обед готовить. Ступай, девочка, мальчики без тебя разберутся. Обидно. Ей же тоже хочется поучаствовать в сборах, а не быть статистом-обслугой. Анжелика с детства предпочитала машинки куклам и сборку пластиковых моделей кораблей и танков – шитью из лоскутков. Раньше Антон доверял ей всякие несложные ремонтные работы – вроде проверки уровня масла или подтяжки ослабших ремней генератора. Но кто знает, как поведет себя Антон после всего, что случилось…

Словно услышав ее негласную мольбу, Антон ответил:

– А тебе я предложил бы попытаться снять штатный вентилятор и вискомуфту. Там очень тесно, мои руки с трудом помещаются. У тебя это должно лучше получиться. Если уж совсем ничего не выйдет – тогда ладно, я сам попробую.

– Ничего-ничего, все нормально, – скороговоркой подтвердила Анжелика. – Только… покажи мне, где этот зверь находится?

– Ты имеешь в виду вискомуфту?

Лика кивнула.

– Иди уж сюда, механик, – Антон усмехнулся. – Вот он, твой фронт работы. Эту круглую махину скрутить, болты снять, вентилятор – к черту, я вместо него электрический воткну. Порядок сборки-разборки найдешь в той толстой зеленой книге, что за водительским сиденьем. Инструмент сама знаешь где. Все понятно?

– Так точно, – отрапортовала Анжелика и отправилась за книгой и ключами.

Однако радовалась она преждевременно. Сорвать закисшие болты оказалось полдела, хотя и отняло у нее много сил. Капельку обидно: любому мужчине на это потребовалась бы от силы пара минут, а уж никак не целых пятнадцать.

Инструкция гласила: чтобы снять нужный агрегат, два из четырех болтов надо вывинтить насколько возможно и перепилить ножовкой. Попробовав и так и сяк, Лика убедилась, что болты действительно вывинчиваются, но окончательно покидать свои гнезда не спешат. А следовательно, и агрегат не пускают.

– Ну кто такое придумал, а? – шипела она себе под нос, наяривая ножовкой по злополучным болтам и даже не замечая веселых смешков Олега и Антона, – руки бы такому конструктору оборвать! Чем он думал и думал ли вообще? Паразитство! Гадство!

– Тебе помочь? – спросил Олег, который не мог дальше смотреть на то, как убивается женщина.

– Нет, спасибо, – отозвалась Лика и продолжила свой скорбный труд. Вжик-вжик, вжик-вжик… Нечего этим мужчинам знать, что ей на самом деле ужасно нравится ковыряться с железками. Да и мысли всякие панические в голову не лезут. Есть-таки польза от трудотерапии! Вжик-вжик…

Когда вещи и запчасти были по всем правилам складированы за задним сиденьем, проложена новая проводка и установлены электрические вентиляторы, часы показывали четыре утра. Вся троица вымоталась до предела, и, хотя права были у всех троих, ни один сейчас не рискнул бы сесть за руль.

– Что будем делать? – поинтересовалась Анжелика, у которой на ходу слипались глаза.

– Предлагаю пойти спать, – пожал плечами Антон. – Подъем… скажем, в десять утра. В одиннадцать отъезд. Все поддерживают?

Олег ответил:

– Единогласно!

И первым ушел на веранду, где давно облюбовал мягкий гостевой диванчик.

Антон и Анжелика отправились в комнату, Лика принялась застилать двуспальную кровать… Антон как бы вскользь заметил:

– Только не думай, что я так просто прощу тебя. И не пытайся меня соблазнить. Не надо меня унижать подобным образом.

– Было бы желание! – фыркнула Лика.

После чего она с наслаждением сбросила с себя грязные вещи, пахнущие потом, машинным маслом и бензином, и растянулась на кровати. Антон промолчал, разделся и лег с другой стороны.

Четверг. 2 дня до старта экспедиции.

Лена проснулась оттого, что по стеклу барабанил дождь. Ух ты, до подъема еще больше часа! Может, еще подремать? Вон Аркаша такие заливистые рулады носом выводит, аж завидки берут. Хотя нет, уже ничего не получится. И подушка какая-то неправильная – маленькая, жесткая и жаркая. И постель продавленная. А уж гостиница эта придорожная и вовсе дыра дырой. Вечно Аркаша экономить пытается. Нашел на чем!

Сами собой мысли Лены скатились к Удальцову и Тороповой. Интересно, как они там? Хоть бы глазочком посмотреть, что между ними сейчас происходит. Ведь не шутка же: оба вдруг выяснили, что их половина налево бегает. После таких известий и до смертоубийства недалеко. А эти гаврики всего-навсего поругались, а теперь снова вместе! Или у них, как это модно говорить, шведская семья? И именно поэтому они втроем едут?

Ладно, недолго осталось гадать. Вот доберутся до места, там она все и увидит. И кое-что обязательно разузнает. Не может такого быть, чтобы она ошиблась…

А вообще, зря она, наверное, согласилась на эту поездку. Лучше бы с детьми в Турцию отправилась. Ох, волшебство-то какое: на песочке понежиться, в изумрудном море поплескаться. Так нет же, Аркаша уперся как бык: мол, едем на Север, и точка. Да и не отпустил бы он ее одну на юг. Хоть и держит за дуру последнюю, а ревнует так, что аж искрить начинает. А когда это юг без курортных романов обходился? Тем более турки, говорят, мужчины темпераментные и красивые, за женщинами ухаживать умеют. Так нет же: вместо солнца и юга получай дождь и север. И все из-за мужа, чтоб его комар забодал!

Увлечение Аркаши внедорожниками Лена восприняла как стихийное бедствие. То есть оно тебе не нравится, но сделать все равно ничего не можешь, кроме как перетерпеть и переждать. Штурман из нее вышел аховый, муж предпочитал либо ездить в одиночку, либо просить кого-нибудь из свободных членов других экипажей. И только в самых крайних случаях, если у него не получалось заманить к себе кого-то со стороны, на штурманское место садилась Лена. С навигацией она худо-бедно справлялась, но вот выгнать ее в лужи и грязь не мог даже свирепый Аркашин рык. В итоге цеплять трос и подкладывать сендтраки приходилось самому Аркаше, а управление лебедкой, изрядно потратившись, провели в салон.

Правда, Лена не могла не признаться себе, что порой покатушки приносят ей изрядное удовольствие. Особенно в те волшебные минуты, когда экипаж Удальцова остается за спиной, а до финиша – рукой подать. А еще когда организаторы вручают тебе памятные дипломы и подарки, и все участники дружно аплодируют, признавая твои сегодняшние заслуги. Но, увы, даже это не могло перевесить природной Лениной брезгливости к грязи, а без нормального «бегающего штурмана» нечего было и думать о победе. В зачетное время уложиться бы да без эвакуатора обойтись! А значит, моменты удовольствия в целом были редки.

Лена вновь посмотрела на спящего мужа. Интересно, а если Анжелика все-таки уйдет от Антона, станет она любовницей Аркадия или нет? Ну, то, что Аркаша к ней под шумок обязательно подкатит, это очевидно. Он при виде Лики разве что слюни не пускает. А вот сама Лика? Она-то как к этому отнесется?

Лена привычно представила себя на месте Анжелики. Вот она, расстроенная, но не смирившаяся, куда-то идет. Вот Аркадий, с пивным брюшком и липкими потными пальцами, рассыпается перед ней в комплиментах, после чего следует конкретное предложение… переспать.

Брови Лены удивленно и возмущенно поползли вверх, а в уме родилась такая едкая тирада-отповедь зарвавшемуся Аркаше, что услышь он ее на самом деле, непременно провалился бы со стыда сквозь землю. С такими кобелями только так и надо! Молодец, Анжелика!…

Проснувшийся Аркадий сквозь полуприкрытые веки наблюдал за женой. Что-то она в последнее время какая-то странная стала. В глазах блеск лихорадочный горит, иногда жестикулировать ни с того ни с сего начинает, словно в театре одного актера. Видать, совсем со своим магазином с катушек съехала. Ничего, надо будет по возвращении прекращать всю эту канитель. А если Ленка упираться станет, тещу подключить. Та свою непутевую дочь быстро в чувство приведет, что-что, а с тещей ему в этом плане повезло. В конце концов, он разве мало зарабатывает? А раз так, то нечего бабе бизнесменшу из себя корчить. Пусть дома сидит и детей воспитывает, куда больше пользы будет.

Меж тем Лена разошлась. Ее губы неслышно выплевывали в пустоту что-то гневное, маленькие кулачки комкали простыню. Аркадий, которому надоело притворяться спящим и наблюдать эту картинку, сел в кровати:

– Смотрю, ты уже проснулась?

– Д-да, – вздрогнув, ответила Лена, и блеск в ее глазах тут же померк.

– Ладно, хорош валяться, надо бы подумать, чем завтракать будем.

– Но тут же кафе есть, – растерянно произнесла Лена. – Я думала, там и поедим…

– Думать будешь, когда мозгами обзаведешься, – оборвал ее Аркадий. – Неизвестно, какую еще отраву нам там предложат. Я сейчас принесу плитку, воду и сухпай, а ты быстренько сваргань что-нибудь перекусить. Только, умоляю, не такую гадость, как вчера. До сих пор с души воротит, как вспомню!

Лена вздохнула. Раньше она точно заплакала бы после таких слов, а сейчас уже нет. Лимит на слезы исчерпан, да и что толку плакать? Все равно Аркашу не переделать. Слова о том, как он боится отравиться, – ерунда, в кафе он не пойдет исключительно потому, чтобы деньги сэкономить. А сухпай как водой не разводи, все равно безвкусная гадость получается. И в этом ее вины нисколечко нет. А сказать мужу, мол, нечего было всякую фигню покупать, лучше бы нормальные консервы взял, – себе дороже. Как пить дать скажет, что это она готовить не умеет и какие продукты не покупай, она их все равно испортит. Куда ни кинь, всюду клин.

Интересно, а как бы повела себя на ее месте Анжелика?…

Лена еще толком не успела себе этого представить, как с ее губ сорвалось:

– А я все-таки настаиваю на том, чтобы пойти в кафе. Цены здесь невысокие, да и за желудок можно не бояться. Вряд ли в их интересах травить своих постояльцев. А сухпай лучше прибережем для экспедиции. Мало ли чего?

Аркадий, натягивая брюки, ворчливо буркнул:

– Так и скажи, что готовить не хочешь. Чего вокруг да около ходить? Ладно, сегодня, так и быть, завтракаем в кафе. Все равно из тебя повар никудышный. Что с твоей стряпни траванусь, что с местной – все едино.

Одержанная победа Лене никакой радости не доставила. Она безразлично кивнула в ответ и тоже принялась одеваться.

* * *

Пробуждение далось Анжелике нелегко. Вставать с кровати не хотелось даже под угрозой расстрела. Вот еще бы пару-тройку часов поспать… Но судя по аромату с кухни, Антон и Олег уже пили кофе, так что затягивать подъем по отношению к ним было просто свинством. И так Антон всю дорогу бурчать будет, что это она всех задерживает. Ладно, раз-два-три, встаем!

Минут через пятнадцать экипаж был уже на трассе. Анжелика, которой физически было неприятно сидеть возле Антона, в меру вольготно разлеглась на заднем сиденье посреди разномастного багажа, а Олег отправился на штурманское место.

Ну вот, все и случилось. Они едут на Север. Как странно. Раньше она себе представляла этот выезд совсем по-иному. Раньше. Еще месяц назад все воспринималось празднично, по-другому даже и не скажешь. Целый год они готовились к этой поездке, достраивали машину с учетом специфики арктического бездорожья, копили деньги на снаряжение, буквально считали дни до старта. А что сейчас? Антон если и улыбается, так очень редко и то Олегу. В ее сторону предпочитает даже не смотреть. Да еще бандиты эти…

Почему-то чем дальше они отъезжали от Москвы, тем меньше Лика верила в приключившуюся с ней историю. Так было легче и проще. В конце концов, никакие шантажисты ей в поездке не угрожали, да и не могли угрожать. А за две недели все само собой прояснится. Обязательно.

О том, что ждет ее по возвращении, Анжелика предпочитала не думать, слишком уж это было больно.

Как-то сами собой мысли скатились к Антону. Анжелика вспомнила все те эпитеты, которыми он наградил ее во время той ужасной ссоры, попыталась вызвать в себе чувство гнева на него… и не смогла. Черт с ней, с любовницей, она все равно любила своего неверного мужчину!

Осознание этого факта заставило Анжелику сморщиться, как от зубной боли. Елки-палки, но так же нельзя! Надо быть гордой, черт побери! Гордой и сильной, и не позволять вытирать об себя ноги. А Антон именно это и сделал, отправившись налево. Разве не так? Он же предал ее! Предал ее чувства и их любовь!

Собственные аргументы казались Анжелике уже не столь бесспорными. В конце концов, такое с ними случилось в первый раз. Может быть, стоит простить его? И попытаться начать все сначала? Ведь измены случаются во многих семьях, но не все же после этого расстаются. Может быть, это просто сигнал о том, что надо что-то менять в их отношениях. Может быть, ей, Анжелике, надо измениться, чтобы Антона больше не привлекали всякие размалеванные стервятницы. Все-таки десять лет совместной жизни – это слишком большой срок, чтобы так просто взять и расстаться. Поэтому надо собраться с духом, откровенно поговорить, простить его…

А если Антону этого не надо? Если он уже настроен на разрыв с Ликой, чтобы ничто не мешало ему продолжать встречаться со своей шлюшкой? Ведь неспроста он перестал обращать внимание на Анжелику как на женщину. Видимо, она ему просто надоела. А раз так, о каком прощении может идти речь? Скорее это он у нее должен просить прощения. Ведь Антон фактически обвинил ее в том, что она спит со своими клиентами! Да как у него только язык повернулся такое ляпнуть! Нет, решено: никакого примирения. Пусть это больно, но она сильная женщина и найдет в себе силы начать новую жизнь без Антона.

А может… попытаться хотя бы поговорить с ним? Нет, не сейчас, позже, когда они будут на Севере. Мол, я не могу отказаться от тебя, скажи, зачем тебе любовница, ну и так далее. Просто тихо поговорить, без криков и нервов. В конце концов, они оба разумные люди, неужели не смогут хоть раз сдержать свои эмоции?

Да, наверное, так и надо сделать. По крайней мере прояснить все непонятные моменты этой некрасивой истории и окончательно решить: расходиться или оставаться…

Анжелика вздохнула. Ну что она себя обманывает! Невозможно никакое продолжение в такой ситуации, только разрыв, да желательно побыстрее, чтобы друг друга не мучить. Ведь как ни говори, а Антон тоже страдает, хотя в это и трудно поверить. Иначе с чего бы он довел себя до такого состояния, в каком она застала его, вернувшись домой? Небритый, под глазами синяки, во всех углах пустые водочные бутылки. Что-то не слишком похоже на быт счастливого человека.

Лика нахмурилась. Что-то здесь не сходится. Если Антону была нужна свобода, то он по логике вещей должен сейчас радоваться тому, что они практически расстались. А он ведет себя так, словно их разрыв для него – это крах всей жизни. Впрочем, может быть, зря она приписывает Антону такие высокие чувства? А вдруг он просто всех разыгрывает? Ведь если он честно расскажет своим друзьям и знакомым, что они с Анжеликой расходятся из-за того, что он переспал с другой женщиной, многие могут его осудить. Вот и перекладывает ответственность на нее: мол, это Лика у меня сволочь неблагодарная, не мог дальше выносить ее выходки… и далее по тексту. В итоге в глазах окружающих он – жертва, а жертв жалеют.

Точно! Так вот он какой двуличный тип! И она, глупая, еще хочет предложить ему мир? Да никогда! Он ноготка ее недостоин! Трус, гад, обманщик!…

Мысли Антона в этот момент мало чем отличались от мыслей Анжелики. Правда, он не позволял эмоциям захлестнуть себя, да и мысли эти словно служили фоном, вроде назойливого жужжания комара над ухом. Самое главное – следить за дорогой. Остальное все потом.

Антон так и не решил для себя, чем вызвано внезапное желание Анжелики во что бы то ни стало отправиться в эту экспедицию, да и думать об этом не хотел. Если она хочет продемонстрировать ему, что у нее все хорошо, то зря старается. Ему на это глубоко плевать. Если просто хочет помучить его, то тоже обломается. Удары, которые он принял от судьбы за последнюю неделю, здорово закалили его. По крайней мере Антону хотелось в это верить.

А если Лика таким вот завуалированным образом дает ему понять, что готова начать все сначала? Если поездка не более чем повод восстановить отношения после той страшной ссоры? Вроде логично: сначала вспылила, когда он признался ей, что все знает, и ушла к своему хахалю. Провела там два дня и поняла, что дома лучше. А вернуться просто так и сказать: «Я ошиблась, прости меня» – гордость не позволяет. Вот и решила, что удобнее всего будет подкатиться к нему на Севере. Мол, размякнет, родные места увидев, да и отпустит ей все грехи разом. Обратно к себе под бочок пустит и сопли вытрет.

Почему-то эта мысль показалась Антону неприятной аж до тошноты. Все, хватит, не думать об этом! Следи за дорогой, слушай музыку. Кстати, а где музыка-то? Радио ловить перестало, как назло! Тогда магнитолу включить. Черт, кассеты дома забыл!!! Вот гадство…

Антон посмотрел на рацию. Что ж, на безрыбье хоть сам раком стой. Он нажал кнопку «power» и настроился на 15-й канал сетки С. Лучше слушать переговоры дальнобойщиков, чем сходить с ума от собственных раздумий.

* * *

Как Анна и подозревала, все разговоры о том, как они буквально за день долетят до Мурманска, а дальше только и будут делать, что веселиться на полную катушку, оказались пустой похвальбой. Игорь решил, что Мурманск, без сомнения, хороший город, но появиться в нем днем раньше или днем позже – особой разницы нет. А раз так, то нечего себя насиловать. Поэтому перегон Питер – Мурманск сам собой редуцировался до Питер – Петрозаводск, и весь предыдущий вечер прошел в каком-то местном кабаке, где подавали вполне душевное мясо по-французски.

Впрочем, вопреки ожиданиям Анны, когда они за полночь пришли в свой номер, Игорь не предпринял никаких попыток завладеть ее вниманием, что серьезно ее покоробило. Да за кого он себя считает! Тоже мне крутой водила выискался! «Без полноценного отдыха за руль не сяду», – вспомнились сами собой его слова перед отъездом. Да тут дороги полупустые, топи себе да топи и в ус не дуй.

Как назло, Анне аж до судорог захотелось мужчину. И не какого-нибудь, а именно его, Игоря. Но даже легкий намек на то, что она не прочь бы заняться любовью, означал потерю лица. Она же сказала ему «перетерплю». Значит, надо терпеть. В конце концов, вдруг Игорю буквально через полчаса приспичит? Сколько раз уже так было…

В итоге Игорь сладко продрых до самого утра, а злая и измученная бессонницей Анна, глядя в белый гостиничный потолок, тупо размышляла: стоит принять холодный душ или все-таки наплевать на все и наброситься на Игоря прямо сейчас? И начхать на все его будущие подколки! В конце концов, Игорь – не более чем расходный материал. Еще неделя, ну, максимум десять дней, и о нем можно будет забыть раз и навсегда. Так какое ей дело, как именно она выглядит в его глазах?

Но невесть откуда взявшаяся гордость намертво пригвоздила Анну к матрасу и не дала пройти полтора метра, разделявшие их кровати.

Игорь, который похоже ни сном ни духом не ведал, что творится с сестрой жены, после плотного завтрака сразу же собрался в дорогу.

– И куда ты так торопишься? – буркнула Анна, усаживаясь на штурманское место.

– Я? Никуда, – пожав плечами, отозвался Игорь. – А вообще-то странно. Если память мне не изменяет, кто-то вчера весь вечер шпынял меня тем, что мы все еще не в Мурманске, а в Петрозаводске. И кто из нас после этого торопится?

– Не переиначивай! Идея с марш-броском до Мурманска была твоей, а не моей!

– А ты имеешь что-то против того, что вместо изнурительной и никому не нужной гонки мы тихо и спокойно приедем на место в срок и даже со значительным запасом по времени? Кстати, если вдруг не заметила: на улице дождь.

– Ну и что? Можно подумать, тебе это здорово мешает.

– Здорово – не здорово, а скорость придется сбросить. Мне только «ушей[4]» в придорожный кювет не хватает для полного счастья.

– Ну будут «уши», и что? Нам-то ничего не грозит. Даже если на скорости полный оборот сделаем, ничего не случится! Каркас безопасности стоит, мы с тобой в «ковшах[5]», как два космонавта, спеленаты.

Игорь с веселой усмешкой посмотрел на спутницу:

– Знаешь, так-то оно так, но только не забывай, что машина у нас тяжелая. Пока найдем, чем ее из кювета вытянуть, массу времени потеряем. Места глухие, «дяденьки трактористы!» кричать некому, их тут днем с огнем не найдешь. Да и с пассивной безопасностью все не так лучезарно, как кажется. Пока ремни на тебе, все вроде в ажуре. Только вот скажи мне: а когда ты последний раз пристегивалась?

Анна фыркнула, подтверждая тем самым правоту Игоря. Она действительно не любила ездить пристегнутой, поскольку ей казалось, что ремни ужасно ограничивают свободу действий. На соревнованиях на скоростных участках – да сколько угодно. А на обычной-то трассе зачем? Ни до чего не дотянешься – ни до термоса, ни до карты. Даже чтобы просто потянуться, столько манипуляций надо проделать, что рука поневоле тянется к замку на груди. Отщелкнуть, и вся недолга.

Разговор на этом как-то сам собой сошел на нет. Анна хмуро смотрела в окно на пробегавший мимо пейзаж, Игорь, тихонько насвистывая какую-то мелодию, спокойно и уверенно вел машину.

Мысли Анны упорно возвращались к одному и тому же вопросу, который она до поры до времени успешно гнала от себя: как все произойдет ? И чем меньше времени оставалось до старта экспедиции, тем навязчивее становился страх: а вдруг у меня ничего не получится ? Там, в городе, казалось, что самое главное – это уговорить Игоря принять участие в экспедиции и добраться до Кольского. А как именно все устроить – представлялось делом десятым. Как-нибудь. Там видно будет. Наверняка подвернется удобный случай. Пусть езда на внедорожнике не столь опасна, как на тех же болидах «Формулы-1», но это все равно автоспорт. А значит, риск. Поэтому если с Игорем во время экспедиции произойдет несчастный случай, никто этому особенно не удивится. Скажут: ребята знали, на что шли. И никакого разбирательства не будет.

Только сейчас Анна осознала, насколько тяжелую задачу поставила перед собой. На случайную или, скажем так, почти случайную аварию надеяться глупо. Все равно с ее помощью желаемой цели не достигнешь. Ну, заработает Игорек в худшем случае пару шишек. Может, челюстью об руль приложится, хотя вряд ли. И все. От такого не умирают. Значит, если все-таки авария, то уж какая-нибудь значительная. Например, лобовое столкновение с фурой. Тут и каркас с ремнями не спасут, к бабке не ходи. Значит, дожидаемся подходящую фуру на встречке, потом резко выворачиваем руль влево, – и адью, Игорек!

Ага, все просто замечательно. Только где после этого искать ее саму? После таких фортелей немудрено преждевременно на встречу с Создателем отправиться. И даже если она выживет, как бы Ольгино наследство не пришлось до конца жизни на лекарства и сиделок тратить. Нет, о такой катастрофе лучше и не думать.

А если… если авария будет одновременно сильной и не сильной? То есть внешние повреждения машины и сила удара вроде как приличные, но люди в салоне вполне целы. Но не невредимы. То есть удар, скрежет металла, и пока Игорек приходит в себя от шока, свернуть ему шею. Если вдруг будет суд, покойного Игорька и признают виноватым в аварии. Мол, не справился с управлением, врезался и от полученных травм скончался на месте.

Анна и так и сяк смаковала эту мысль. Заманчиво, очень заманчиво. Единственное, что вызывает опасение, так это способ отправки Игорька на тот свет. Как ломать шеи, Анна представляла себе исключительно по западным боевикам и сильно сомневалась, сработает ли этот способ на практике. Да и с точки зрения судмедэкспертизы не все так чисто, как хотелось бы. Скажут еще, что шея не под тем углом сломана, и все: пишите письма мелким почерком. Можно, конечно, попытаться всучить взятку, но тогда все становится еще запутаннее. Да и вряд ли Ольга даст ей денег, чтобы спасти от тюрьмы за убийство собственного мужа. Нет, это не годится.

Но противный чертик внутри не унимался и нашептывал Анне все новые и новые детали:

…не надо шею ломать, ты его монтировкой сзади по голове ударь. А потом если спросят, скажешь, что она на заднем сиденье лежала. Видимо, после столкновения улетела вверх и стукнула его, какая жалость…

…а сама сделай вид, что ты без сознания. Лучше всего тут же приложись о стойку двери, чтобы кровь по лицу потекла. Вот тебе и алиби: ничего не помню, ничего не знаю. Где я? В больнице?! С Игорем несчастье? Какой кошмар!..

…хотя зачем тебе-то страдать? У вас же в регламенте прописано «горный массив – Ловозерье». Ловозерье не нравится? Как запасной вариант Хибины подойдут, туда экспедиция тоже заедет. Что тебе стоит спустить машину в какое-нибудь симпатичное ущелье? Пока никто не видит, оглуши Игоря, сними машину с ручника, и пусть себе катится под откос. Все равно потом уже ни один патологоанатом не разберет, как именно он себе голову расшиб…

Мысли об убийстве Игорька становились все назойливее и назойливее, и Анна, чтобы прекратить все это, сжала голову руками.

– Эй, ты чего за виски держишься? Давление, что ли, скакнуло? – поинтересовался Игорь, заметив странные манипуляции Анны.

– Угу, – буркнула та, лишь бы отвязаться.

– Хочешь, остановимся? Выйдешь, свежим воздухом подышишь. Глядишь, и полегчает.

– Куда? Под дождь? Нет уж, благодарствую. Промокну до нитки, ты меня, что ли, потом лечить будешь?

– Могу и печку ради такого дела включить. Высохнешь в момент. Но смотри сама, хозяин – барин. Не хочешь останавливаться – не будем.

– С чего это вдруг ты такой предупредительный? – окрысилась Анна. – Аж противно становится.

– Анюта, я не знаю, что с тобой происходит, – тут Игорь ухмыльнулся краешком губ, но так, что Анна этого не заметила, – и прошу тебя только об одном. Если у тебя болит голова, то выпей таблетку, открой окно – в общем, сделай что-нибудь, только не сиди с таким видом, будто все вокруг сволочи. Ей Богу, не по себе становится. Если совсем тяжко, давай я остановлю машину, и ты переберешься на заднее сиденье, полежишь там чуть-чуть?

– Нет,– быстро ответила Анна. – Лучше я действительно открою окно.

Игорь пожал плечами, но больше с дурацкими расспросами к ней не приставал.

Как ни странно, свежий воздух действительно помог Анне прийти в себя. Лишь одна крохотная заноза осталась, вертелась рефреном дурацкого, почти детского стишка:

– Раз, два, три, четыре, пять – будем Гарьку убивать…

Избавиться от нее, как от всех остальных, у Анны не получалось, хоть убей… Хм, да, действительно хоть убей…

* * *

Анжелика вздрогнула и открыла глаза. Надо же: она умудрилась задремать! Впрочем, сзади так укачивает, что немудрено. Интересно, где это они едут? Трясет ужасно. О-па, да тут и асфальта нет! Куда это Тошка их завез? С дороги, что ли, сбился?

– Проснулась, Анжелика? – спросил Олежка, повернувшись к ней.

– Ага, – подтвердила она.

– А мы тут столько забавных местечек проехали, честное слово – так и подмывало выйти из машины и сфотографироваться. Представляешь: одну из деревушек назвали Бухалово! Я чуть не прослезился от полноты чувств. Сразу начал вспоминать, куда мы алкогольные припасы складировали.

– Ты лучше про речку расскажи, – буркнул Антон.

– А что там с речкой? – оживилась Лика.

– Да тоже название весьма характерное. Тошня.

– Как?!

– Речка Тошня. Маленькая такая и невзрачная. Впрочем, особо ее разглядывать времени не было, сама понимаешь.

– Страшно даже предположить, почему ее так назвали, – поежилась Анжелика.

– Да уж, какие-то не самые лучезарные ассоциации в голову лезут, – подтвердил Олег.

– Ладно, все это очень здорово, конечно, только я не могу понять, куда это нас занесло? Почему мы едем по этой кошмарной дороге? Решили путь срезать?

– Можешь смеяться, это совершенно официальная трасса, указанная во всех мыслимых и немыслимых картах. Перегон Вытегра – Медвежьегорск.

– А асфальт-то где?

– Закончился.

– Да ладно тебе, я серьезно!

– И я тоже. Как только Вытегру проехали, так грунтовка и пошла. Кстати, тут ваш приятель Аркаша отзванивался, так он предупредил, что это довольно продолжительное «удовольствие». Несколько десятков километров придется по этой дряни тащиться.

– Ничего себе «удовольствие»! Трясет, как белье в стиральной машине!

– Скорее уж как кубики льда в шейкере.

– Но я все равно не понимаю: может, здесь просто ремонтные работы ведутся? Старый асфальт сняли, теперь новый кладут?

– Иногда меня восхищают размеры женской глупости, – желчно прокомментировал слова Лики Антон. – Ты где-нибудь видела, чтобы старый асфальт полностью снимали, до грунта? И как ты тогда объяснишь наличие таких ям и колдобин там, где когда-то была проложена нормальная дорога?

Анжелика проглотила оскорбление, поскольку затевать очередной скандал при Олеге ей не хотелось. Да и в чем-то Антон определенно прав. Никакими дорожными работами здесь не пахло. Но хоть ругани не последовало, настроение испортилось окончательно.

Лика уставилась в окно. Боже, какая тоска кругом! И дождь этот, мелкий, упорный, никак не прекращается. Все небо серой дрянью заметано, ни одного просвета. Деревушку проехали – вся черная какая-то и покосившаяся. И как здесь только люди живут?

Машину вновь ощутимо тряхнуло. Да, знатные здесь ямы! Да и дорога хороша: глинистая, расползшаяся под дождем в липкую кашу. Им-то ладно, как-никак на внедорожнике едут. А каково остальным приходится? И представить страшно. Вон сзади иномарка какая-то ползет еле-еле, круги вокруг луж выписывает, чтоб не засосало. Видать, грамотный водитель за рулем, подвеску бережет. А вот навстречу дальнобойщик попался. Ну, этому даже на такой дороге сам черт не страшен. Если только груз небьющийся. А то ведь трясет изрядно…

Почему-то вдруг вспомнилось, как однажды им с Антоном в руки попался диск с компьютерной игрой «Дальнобойщики-2». И как Антон, с головой погрузившись в игровой процесс, пытался опередить всех конкурентов и доставить заказчику товар. Анжелика тогда ради хохмы предложила ему взять груз шампанского. В случае удачной доставки за него полагалось приличное количество виртуальных денег, на которые вполне можно было купить более мощный тягач. В итоге Антон таки успел в срок, но неумолимая компьютерная статистика показывала, что процент сохранности груза составил 3%… А штрафы за побитое свели на нет весь возможный выигрыш…

Анжелика махнула головой. Надо же какая ерунда в голову лезет! Игрушки, шампанское… Все, забыть и не вспоминать. Только себя расстраивать.

А кстати, сколько время? Ух ты, почти пять вечера! Теперь понятно, почему в желудке бурчит: бедолага кушать просит. Ага, а вот и пакет с бутербродами. Раскрываем…

Ну не гады ли эти мужчины! Тут же штук двадцать бутербродов было, а осталось всего два! И они считают, что для молодой здоровой женщины этого достаточно? Или распределение шло по принципу «у кого аппетит сильнее разыгрался, тому больше достанется»? Что ж, как только она увидит по дороге хоть один открытый магазин или тем паче кафе, она потребует остановиться. В конце концов, пытки голодом повсеместно запрещены, вот!

Лика вновь посмотрела в окно и горько усмехнулась. Да, пожалуй, придется подождать. Тут населенных-то пунктов раз-два и обчелся, а уж про магазины и говорить не приходится. Вполне вероятно, местные жители и вовсе в автолавках отовариваются. Но ничего, возле Медвежьегорска наверняка должно что-то быть. Город-то немаленький, если верить карте. Хотя… после этой грунтовки трижды задумаешься над особенностями картографии в России…

* * *

– Слушай, а тебе не надоело?

– Ты это о чем?

– Ну, я имею в виду машину вести.

Игорь бросил взгляд на Анну.

– Хочешь сама порулить? Новенькие права карман жгут?

– Ой-ой, тоже мне суперпрофи нашелся! У тебя водительского стажа всего на три года больше моего.

– Ну, знаешь ли, по сравнению с нулем тройка – уже величина. Особенно с учетом нашей внедорожной специфики.

– Говоришь так, будто единолично по грязи лазил, а я в это время кружавчики на балконе вязала.

– Ты в это время выполняла штурманские обязанности. А штурман и пилот – уж извини, подруга, – две большие разницы. И не мне тебе это объяснять. Но за руль, так и быть, пущу. Трасса здесь почти пустая да прямая. Вроде бы ничего непредвиденного случиться не может. Сейчас подходящую обочину найду, и пересядем. А то у меня и правда что-то спина затекла. Да и руки слегка устали. Часок перерыва был бы весьма кстати.

– Или два?

– Посмотрим на твое поведение, – шутливо отозвался Игорь.

Когда Анна оказалась на водительском месте, у нее почему-то заходили ходуном руки. «Вот дура!» – мысленно обругала она себя. Сделала вдох, глубокий выдох и тронулась с места. Тяжелая машина послушно стала набирать скорость. Анна почувствовала себя увереннее, но после случайного взгляда на Игоря вся ее уверенность внезапно куда-то испарилась. Игорь не был пристегнут! А она-то как раз не забыла накинуть на себя ремни безопасности. Может, прямо сейчас все и провернуть? Когда еще подобная оказия представится? И зачем ждать Севера? В конце концов, у нее действительно небольшой водительский стаж, все случившееся можно списать на него. Мол, не справилась с управлением, неумышленное убийство… Ай-ай-ай, каким чудом сама жива осталась… Ну так что? Дожидаемся подходящей фуры и вперед?

Анна почувствовала, как между лопаток заструилась липкая струйка пота, а на висках выступила испарина. Ну же, решайся, клуша! Чет или нечет, жизнь или смерть?…

Пока Анна решала, исполнить ли ей смертельно опасный трюк с нырком под встречную машину или нет, Игорь избавил ее от сомнений. Он посмотрел на судорожно вцепившиеся в руль руки своей спутницы, отметил про себя бледный цвет ее лица, лихорадочный блеск глаз… и потянулся за ремнями. Мгновение, и тихо клацнул замок на груди, а тело оказалось спеленатым идущими крест-накрест полосами. Эх, все-таки великий человек придумал спортивные ремни! Травматичность с ними сведена к минимуму в отличие от обычных штатных, неравномерно сдавливающих грудную клетку пассажира, а при сильном ударе вдобавок ломающих ему ребра. Кроме того, от спортивных ремней всегда можно быстро освободиться. Просто нажать на замок на груди – и лети, пташка. Очень актуально, особенно если машина вдруг загорелась или пошла ко дну. В спорте ведь всякое бывает…

Анна поняла, что упустила свой шанс. Но сказать, что она огорчилось из-за этого обстоятельства, значило бы погрешить против истины. Скорее уж обрадовалась, что получила отсрочку. Выплеск адреналина, пока она размышляла, устроить аварию или нет, был настолько мощным, что на какое-то мгновение у нее все поплыло перед глазами, а руки сорвались в предательскую дрожь. И какой из нее в таком состоянии злоумышленник? В момент убийства сердце должно оставаться спокойным, а душа хладнокровной. Это Анна знала твердо. Не ясно откуда, но знала. А тут такое… Можно считать, только что состоялась репетиция. А уж в следующий раз она будет действовать не в пример мудрее и расчетливее.

Игорь посмотрел на Анну. О, вроде бы порозовела. Да и черты лица стали мягче. Ну-ну, давай, наматывай мили на кардан. Посмотрим, что из тебя в итоге получится…

* * *

За окнами собирались пасмурные сумерки. Из-за рыдающих дождем туч, заволокших небо, вокруг казалось еще темнее. Впрочем, по календарю уже август месяц. Про белые ночи можно забыть до следующего года. Да и если с той же Москвой сравнивать, в ней сейчас тьма кромешная. А здесь, в Карелии, – так, сумерки…

Медвежьегорск они проехали как-то сбоку, лишь краешком зацепив этот город, поэтому в памяти Анжелики не осталось ничего определенного. Был ли город – не было…

Но голод давал о себе знать все сильнее и сильнее, а кафе и круглосуточных магазинов, как назло, по дороге не попадалось. Лика уже всерьез подумывала о том, не открыть ли ей банку тушенки, и только полное незнание, где именно в ворохе их барахла лежат съестные припасы, останавливало ее от того, чтобы прямо на ходу перерыть вещи и достать консервы.

Откровенно говоря, дорога порядком утомила Анжелику, и она втихаря завидовала Антону. Да, он с самого утра за рулем и наверняка здорово устал. Но он хотя бы чем-то занят. А тупо сидеть и ничего не делать, просто ждать – хуже этого себе и представить ничего нельзя. Вот взять, например, поездку в машине и поездку в поезде. Вроде бы ехать по времени примерно одинаково получается. На машине даже быстрее иногда выходит. Да только в поезде ты можешь книжку почитать, в вагон-ресторан зайти, на больших остановках по перрону погулять. Да даже просто в туалет сходить, не отрываясь, так сказать, от процесса перемещения тела в пространстве. А в машине ты заперт, как крыса в коробке. Кроме как дремать да есть, пассажиру ничего другого не остается. Ну, с едой понятно – временный облом приключился. А дремать… Даже это приятное занятие начинает утомлять. В конце концов, люди обычно спят восемь часов и бодрствуют соответственно шестнадцать, а не наоборот. А тут весь привычный график в тартарары летит.

Когда впереди по трассе наконец показалась круглосуточная заправка, радости Анжелики не было предела. Еще бы, там красными неоновыми буквами горела надпись «Магазин». О том, что это вполне может оказаться магазин запчастей, а не продуктовый, думать как-то не хотелось.

Ругаться с Антоном не пришлось. Он сам, взглянув на датчик топлива, свернул на заправку. Бак на двести литров, поставленный взамен двух штатных по тридцать девять, снимал острую потребность в наличии на больших перегонах одной, а то и парочки запасных канистр с бензином, но все равно не следовало забывать, что даже его, казалось бы, бездонная емкость может как-то очень быстро исчерпаться. А куковать с протянутой рукой на довольно безлюдной по столичным меркам трассе – невелико удовольствие.

Пока Олег снимал закрепленный на борту Дуняши сендтрак, закрывавший собой горловину бензобака, а Антон встал к кассе, Анжелика вышла из машины и прямой наводкой отправилась в магазин. На ее двойное счастье, он был открыт и в нем в числе всего прочего торговали продуктами. Правда, даже на непритязательный взгляд ассортимент магазинчика был более чем скуден. Пара наименований чипсов, жвачка, леденцы на палочке, небрежно завернутые в мутные кусочки полиэтилена, еще что-то подобное и невесть каким чудом оказавшиеся здесь беляши.

Помимо нее в магазин вошел неопрятного вида мужик в спортивном костюме и тут же принялся нудно копаться в карманах. Видимо, выискивал мелочевку на сигареты. На всякий случай Лика отодвинулась от него подальше и принялась рассматривать пирожки, вид которых вызывал у нее большие сомнения в их съедобности.

– Беляши-то хоть свежие?

– А я почем знаю? – отозвалась продавщица. – Привезли сегодня днем.

– Значит, свежие, – уточнила Анжелика.

– Если привезли свежие, то, значит, свежие. А если привезли уже несвежие, так откуда же тут свежим взяться? – подробно объяснила продавщица и посмотрела на Лику, как на недоразвитую.

После подобных комментариев интерес Лики к пирожкам скакнул ниже критической отметки. Рисковать здоровьем не было никакого желания. «Ты лучше голодай, чем что попало ешь…» – мгновенно пришли на память строчки Омара Хайяма.

– Что ж, тогда будьте любезны: шесть пакетиков чипсов…

– Только пять осталось.

– Ну тогда пять, что ж поделать. Два пакетика мармелада, две пачки жевательных конфет…

Стоявший у окна мужик поднял глаза, оглядел Анжелику, плотоядно облизнулся и сказал:

– Ну надо же, какие цыпы тут ходят!

Лика внутренне напряглась. Черт побери, не хватало еще с этим придурком разбираться!

– …так вот, две пачки жевательных конфет и большую бутылку газировки. Нет, не эту, лучше пепси. Да, спасибо. Сколько с меня?

– Цыпа, да ты только скажи, и я тебе все бесплатно организую! – не унимался мужичок.

Он подошел ближе, и Лика почувствовала запах свежего перегара, источаемого мужичком. Так он еще и пьян вдобавок! Черт, как с самого утра день не заладился, так и понеслось.

Игнорируя попытки мужичка разговорить ее, Лика расплатилась и уже собиралась выйти из магазина, как мужичок преградил ей дорогу.

– Эй, куда это ты? А ну стой, курва, когда с тобой разговаривают!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

Note1

Хай-джек (hi-jack) – большой домкрат, часто используемый джиперами что в покатушках, что при ремонте машины. Джиперы – в широком понимании слова – владельцы машин, относящихся к категории внедорожников. Покатушки – любительские и профессиональные соревнования, экспедиции и прочие виды развлечения джипера, дорвавшегося до бездорожья. Сендтраки (sand-track) – алюминиевые «коврики» размером этак полметра на полтора, подкладываемые под колеса буксующего внедорожника.

Вернуться

Note2

Военные, они же редукторные мосты считаются наиболее подходящими для условий бездорожья. Гражданские, они же колхозные мосты – более скоростные, но с чуть меньшей проходимостью.

Вернуться

Note3

GPS (globalpositioningsystem) – система спутниковой навигации. В данном случае – прибор-навигатор.

Вернуться

Note4

«Уши» – переворот машины через бок. Отсюда же выражения «сделать уши» или «показать уши». «Чердак» – переворот машины через капот.

Вернуться

Note5

«Ковш» – спортивное сиденье.

Вернуться