Лоис Дункан
Я знаю, что вы сделали прошлым летом

Глава 1

Когда она спустилась к завтраку, записка уже лежала на столе рядом с ее тарелкой. Позднее, восстанавливая в памяти картину того утра, Джулия точно помнила, что это было именно так. Маленькая. Неприметная. Ее имя и адрес на дешевом конвертике написаны от руки черными чернилами.

Однако тогда ее взгляд был прикован к совсем другому письму в белом изящном конверте, лежавшему рядом на столе и глядевшемуся очень официально. Она поспешно схватила его и замерла в нерешительности, бросив взгляд на мать, только что вышедшую из кухни.

– Оно пришло, – выдохнула Джулия.

– Ну тогда, может быть, ты хотя бы его откроешь? – Миссис Джеймс опустила горячий кофейник на приготовленную для него подставку. – Ты ведь так долго ждала этого дня. Признать, я думала, что ты прочитаешь его сразу же, еще до того, как сядешь за стол.

– Просто мне немножечко страшно, – призналась Джулия. Она подцепила ногтем указательного пальца краешек бумажного клапана. – Ну ладно. Будь, что будет.

Вспоров пальцем бок конверта, она вытащила из него сложенный лист бумаги и старательно расправила его на столе.

– "Уважаемая мисс Джеймс, – вслух прочла она. – Я рад сообщить вам, что вы приняты…"

– О, милая! – восторженно ахнула мать. – Какое счастье!

– Меня приняли! – повторила Джулия. – Мам, нет, ну ты можешь в этом поверить? Меня приняли! Я поступила в колледж Смита!

Миссис Джеймс обошла вокруг стола и нежно обняла дочь.

– Я горжусь тобой, Джулия. И уверена, твой папа тоже был бы горд за тебя. Если бы только он дожил до этого дня, но… нет, не будем о грустном. – Ее глаза влажно заблестели. – А может быть, он все же тоже сейчас радуется за тебя. Мне бы очень хотелось так думать. Но даже если и нет, то можешь не сомневаться, я одна буду радоваться за нас обоих.

– С ума сойти, – растерянно проговорила Джулия. – Даже не верится. Когда я проходила тестирование, то мне казалось, что я делаю все не так. Наверное, я все-таки знала больше, чем мне тогда казалось.

– И все это благодаря твоему, что в выпускном классе ты все-таки взялась за ум, – заметила на это мать. – За последний год ты очень изменилась. Я имею в виду, твое отношение к учебе… стала как будто совсем другим человеком. И, честно говоря, я тогда даже начала беспокоиться.

– Беспокоиться? – изумленно воскликнула Джулия. – Но ведь ты же сама только и мечтала о том, чтобы я поступила в тот же самый колледж, который в свое время закончила ты. Ты же сама в прошлом году постоянно ворчала, что я слишком часто пропадаю неизвестно где, совсем забросила уроки и вообще, бездумно трачу половину своего драгоценного времени на тренировках группы поддержки.

– Ну да, конечно. Просто я никогда не ожидала, что с тобой произойдет такая разительная перемена. Я даже помню день, когда это случилось. Примерно в то же самое время, когда ты прекратила все отношения с Реем.

– Мам, ну сколько раз тебе можно говорить… – Джулия старалась говорить непринужденно, хотя внутри у нее все похолодело. – Мы с Реем расстались не навсегда. Просто решили, что нам нужно расстаться на некоторое время, чтобы немного отдохнуть друг от друга. Потом он уехал из дома и перебрался куда-то на побережье. Вот и все.

– И все же так резко прекратить все свидания…

– Все совсем не так, – нетерпеливо перебила ее Джулия. – Время от времени я все-таки выбираюсь из дома. И между прочим как раз сегодня мы с Бадом договорились встретиться. И это будет настоящее свидание.

– Да-да, конечно, Бад… Но ведь вы познакомились не так давно, и это не одно и то же. Он старше тебя и более серьезно смотрит на многие вещи. Да… Я невероятно счастлива и горда, что благодаря столь необыкновенному прилежанию и упорству ты добилась того, что тебя приняли в хороший колледж, но мне все же хотелось, чтобы ты не забывала, что все хорошо в меру. А то у меня было такое ощущение, что ты за прошедший год добровольно лишила себя множества удовольствий.

– Ну, надо же было чем-то и поступиться, – сказала Джулия. Ее голос прозвучал пронзительно и резко, она даже сама это заметила. А зародившийся в душе внутренний холод продолжал разрастаться, поднимаясь все выше, до самого сердца.

Резким движением отодвинув стул, она встала из-за стола.

– Пойду поднимусь к себе. Мне еще нужно найти тетрадку по истории.

– Но ведь ты совсем ничего не съела, – воскликнула миссис Джеймс, указывая на тарелку с нетронутым омлетом и гренками.

– Извини, – пробормотала Джулия. – Я… наверное я… просто переволновалась.

Выходя из-за стола она почти физически чувствовала на себе взволнованный взгляд матери. Беспокойство не покидало ее и тогда, когда она вышла из комнаты, оно неотступно следовало за ней, пока она поднималась по лестнице, и потом, когда шла по коридору к двери своей комнаты.

Ее не покидала мысль о том, что мать знает слишком много. Почему-то иногда так выходило, что она была даже в курсе, о чем ей никто никогда не говорил, и просто не подавала виду.

– "Просто я никогда не ожидала, что с тобой произойдет такая разительная перемена, – сказала мать. – Я даже помню, тот день…"

Не можешь ты его помнить, мысленно отвечала ей Джулия. Этого не может быть. И даже не пытайся вспоминать. Не надо, мама. Забудь о нем.

Переступив порог своей комнаты, она поспешно закрыла дверь. Громко щелкнул замок, и наступило долгожданное одиночество – мать осталась одна внизу, в столовой, наедине с нетронутым омлетом и своим кофейником. Теперь ее со всех сторон окружали привычные стены – это была премиленькая комнатка девочки-подростка, которая была к тому же недурна собой, любима и вполне довольна жизнью, девочки, у которой никогда и ни с чем не возникало проблем.

Всего год назад, как раз к ее шестнадцатилетию, здесь был сделан ремонт и обновлен интерьер.

– Пусть все здесь будет так, как ты захочешь, – сказала мать. – Так что, выбирай цвет.

– Розовый, – не задумываясь ответила Джулия. Это был ее любимый цвет, и она обожала носить розовые наряды, даже несмотря на то, что у нее были рыжие волосы.

В дальнем углу ее шкафа, погребенная под ворохом прочей одежды валялась розовая блузка с оборками. Тем вечером прошлого лета она была совсем новой. "Ты в ней похожа на чайную розу с веснушками", – подшучивал над ней Рей. Это была миленькая блузочка, но после того вечера она ее больше ни разу не надевала. Она с радостью отдала бы ее кому-нибудь, но боялась, что мать вдруг вспомнит об этой блузке и начнет приставать с расспросами, почему она ее не носит.

Теперь она осторожно присела на краешек кровати, дыша глубоко и размеренно, чувствуя, как охвативший ее изнутри холод постепенно проходит, а сердце начинает биться ровнее.

Это просто глупо, решительно убеждала Джулия саму себя. С того злосчастного вечера прошел уже почти целый год. Все кончено и забыто, и я даю себе честное слово никогда даже не думать об этом. Если я буду и впредь так дергаться из-за всякого безобидного замечания мамы, то неминуемо скачусь обратно, и тогда придется все начинать заново, а ничего хуже этого нет и быть не может.

На противоположной стене над комодом висело большое овальное зеркало, из которого на нее смотрела еще одна Джулия – бледная и неулыбчивая. А я все-таки изменилась, с некоторым удивлением подумала она. Девочка в зеркале мало чем походила ну ту Джулию, какой она была в прошлом году – веселую, заводную девчонку, душу команды поддержки, самую стройную и миниатюрную, и в то же время самую громкоголосую. У девочки же в зеркале под глазами залегли синяки, а губы были плотно сжаты.

Ты же поступила в колледж, напомнила Джулия сама себе. Уж постарайся об этом не забывать, ладно? Еще какая-нибудь пара месяцев, и ты уедешь отсюда. И не просто будешь ходить в университет, а совсем уедешь отсюда далеко на восток, подальше от этой дороги – и лужайки для пикников, находящейся неподалеку. Тебе больше не придется встречаться в аптеке с матерью Рея. Тебе не придется сталкиваться в студенческом городке с Барри, и Хелен больше не будет смотреть на тебя с экрана телевизора. Ты уедешь отсюда и будешь свободна! Новое место, новые люди, новые заботы и хлопоты – да мало ли еще чего.

Теперь она была совершенно спокойна. Ее дыхание снова стало размеренным. Джулия взяла в руки письмо из колледжа, лежавшее на кровати рядом с ней, и в очередной раз прочла свое имя, аккуратно отпечатанное на узком конверте, что придавало посланию очень официальный вид. Она решила, что нужно непременно взять его с собой в школу и показать кое-кому. Разумеется, не одноклассникам – за последний год она так и не сблизилась ни с кем из них – а мистеру Прайсу, ее учителю английского, который, несомненно, будет очень рад за нее, а еще миссис Бесби, преподававшей историю.

И Баду, когда, он сегодня вечером заедет за ней. На него это наверняка произведет впечатление. А еще он, наверное, расстроится из-за того, что ей придется уехать. В последнее время Бад звонил так часто, что вполне возможно, он начал воспринимать их отношения гораздо более серьезно, чем следовало бы. Так что нелишне будет дать ему понять, что теперешним их отношениям не суждено перерасти во что-либо большее, что это всего лишь временное увлечение, и что осенью она будет уже очень далеко отсюда, а значит и от него.

Раздался стук в дверь.

– Джулия, – окликнула ее из-за двери мать. – Ты знаешь, сколько уже времени, милая?

– Да. То есть, нет… Наверное нет. – Джулия встала с кровати и открыла дверь. – Я просто сидела и упивалась самим фактом своего поступления. Честно говоря, я уже почти ни на что не надеялась. Ведь все-таки уже столько времени прошло, с тех пор, как я подала заявление…

– Я все прекрасно понимаю, – сочувственно покачала головой миссис Джеймс. – Мне совсем не хотелось лишний раз расстраивать тебя и надоедать тебе своими нотациями. Я знаю, как усердно ты занималась. Просто меня беспокоило то, что ты слишком много времени и сил отдаешь учебе. Но зато теперь все позади, и я рада, что ты наконец-то можешь расслабиться и насладиться от души летними каникулами.

– Я тоже очень этому рада, – отозвалась Джулия.

Она обняла мать, порывисто прижимая ее к себе. Мать тоже обняла ее. Она была явно обрадована таким поворотом событий.

Мне следовало бы почаще обнимать ее, подумала Джулия. Мне повезло, что у меня такая мама, я ее недостойно. И я ее очень люблю, ведь после смерти папы у нее кроме меня никого не осталось. И вот теперь я уеду, и она останется одна, но все равно она радуется за меня.

– А как же ты будешь здесь без меня? – спросила она, прижимаясь к теплой материнской щеке. – Как ты будешь справляться здесь без меня? Ведь я буду так далеко…

– Ну уж как-нибудь справлюсь, – проговорила миссис Джеймс дрогнувшим голосом, безуспешно попытавшись выдать этот надрыв за смешок. – Ведь я как-то обходилась до того, как ты родилась, правда? Я не буду сидеть без дела. Может быть, даже вернусь в школу и снова возьму класс.

– И тебя привлекает такая перспектива? – спросила Джулия. До замужества мать работала в школе преподавателем домашней экономики, а после того, как восемь лет назад у нее умер муж, стала подрабатывать на заменах.

– А почему бы и нет? Ведь это будет просто замечательно, если у меня снова будет собственный класс. После того, как ты упорхнешь из родительского гнездышка, дома мне будет делать нечего, так что самое время приложить свои силы и умения там, где они окажутся нужнее всего.

– Послушай, я действительно уже опаздываю, – извиняющимся тоном сказала Джулия. – Я лучше побегу.

Мать взглянула на часы.

– Так ты же уже опоздала. Может быть, мне все-таки подвезти тебя до школы?

– Нет-нет, ничего страшного, – заверила ее Джулия. – Я весь год вкалывала как проклятая, у меня нет ни одного замечания, так что даже если мне его сегодня и влепят, то ничего страшного. Переживу как-нибудь. А может и обойдется. Мистер Парйс – нормальный мужик и спокойно относится к таким вещам.

Она быстро собрала учебники и тетради по истории, сложенные на столике у кровати, и сбежала по лестнице, задержавшись внизу лишь для того, чтобы пошарить в стоявшей на буфете вазочке с мелочью, набирая себе денег на обед.

– Встретимся после школы, – прощебетала Джулия. – Бад заедет за мной часов в восемь, не раньше, так что с ужином можно не спешить. Ты сегодня куда-нибудь идешь?

– Вообще-то я еще не решила, – ответила миссис Джеймс. – Подожди минутку, дорогая. Ты же не забрала свое письмо.

– Да нет же, я его взяла. Вот оно, в тетради.

– Нет… я имею в виду то, другое. – Перегнувшись через стол, мать взяла второй конверт, краешек которого теперь еле заметно выглядывал из-под тарелки с омлетом. – Сегодня утром тебе принесли два письма. Конечно, вряд ли оно окажется таким же волнительным, как и первое.

– Судя по размеру, очень похоже на приглашение. Хотя… я просто ума не приложу, кому в голову могла прийти идея пригласить меня на вечеринку. – Джулия взяла из рук матери маленький конвертик. – Странно… Большие печатные буквы и без обратного адреса.

Она вскрыла конверт и достала из него сложенный пополам листок линованной бумаги.

– От кого это, – мимоходом поинтересовалась мать, унося оставшиеся после завтрака тарелки на кухню. – Я его знаю?

– Нет, – отрезала Джулия. – Ты его не знаешь.

Ее взгляд был прикован к письму, и она явно чувствовала, как ее душу охватывает леденящий ужас. Все письмо состояло из одного-единственного предложения, выведенного черными чернилами на листке дешевой бумаги.

В голове у нее промелькнула мысль о том, что она вот-вот потеряет сознание.

Ноги вдруг стали как будто ватными, и она поспешно оперлась рукой о краешек стола. Это сон, со слабой надеждой твердила она себе. И это письмо, и то, что я стою посреди нашей столовой всего лишь сон, мне это просто снится. На самом деле я лежу в своей кровати наверху. Это всего лишь кошмар, похожий на те, что преследовали меня поначалу. Вот сейчас я закрою глаза, а когда снова их открою, то проснусь, и это письмо исчезнет, потому что его никогда не существовало в природе. И она крепко зажмурилась, а когда снова открыла глаза, то листок по-прежнему оставался у нее в руке, и леденящее душу короткое предложение тоже никуда не исчезло:

Глава 2

Уже почти стемнело, когда Барри Кокс выехал со стоянки, расположенной позади общежития, и проехав через студенческий городок, повернул на север выезжая на Мэдисон и направляясь в сторону жилого комплекса «Фор-Сизонс-Апартментс».

Эта дорога была ему хорошо знакома; вообще-то иногда, желая покрасоваться перед соседями по общежитию, он шутливо замечал, что его машина знает эту дорогу настолько хорошо, что она, пожалуй, могла бы проделать этот путь и самостоятельно, без его помощи.

– А ты не боишься, что она может случайно сбиться с пути? – зубоскалили те в ответ. – Ведь наверняка у нее в запасе есть и парочка других адресков.

– Ее не так-то просто сбить с толку, – парировал Барри. – В отличие от некоторых, это очень сообразительная машина.

Честно говоря, Хелен действительно была не единственной девушкой, с которой встречался Барри, хотя в то же время он, со своей стороны, был непоколебимо уверен, что уж у нее-то кроме него никого нет. Дурацкая идея, ибо проживая там, где она, в многоквартирном доме, где было полно разбитных одиноких холостяков, и обладая такой потрясающей внешностью – она была похожа на живую куклу – да еще благодаря работе будучи у всех на виду… Да у нее наверняка просто отбоя не было от назойливых ухажеров, распевающих ночные серенады у нее под окном.

И именно по этой причине он и продолжал с ней встречаться, чего прежде не планировал, по крайней мере до окончания колледжа. Учебы в колледже открывает перед человеком широчайшие возможности, к тому же в университетском студенческом городке не было недостатка в хорошеньких образованных девицах. Но затем, когда она получила вожделенную работу, став Золотой Девушкой местной телекомпании, ситуация круто изменилась. Лишь законченный идиот мог добровольно отказаться от своего счастья и бросить Золотую Девушку Пятого канала.

Самодовольно усмехнувшись, он въехал на стоянку перед многоквартирным домом "Фор-Сизонс". Дела у Хелен шли совсем неплохо для восемнадцатилетней девицы, у которой не хватило ума даже на то, чтобы закончить учебу. Его мать была просто в шоке, когда узнала, что Хелен бросила школу, не проучившись и года в старших классах. "Что ж, это лишь лишний раз доказывает, что я была права, – сказала она ему. – Каждому свое. Барри, это девушка не твоего круга; я вообще не понимаю, как ты можешь встречаться со столь вульгарной особой.

И, разумеется, отчасти поэтому он и продолжал встречаться с ней, именно для того, чтобы позлить мать. Тем более, что выглядела она и в самом деле потрясающе. Хелен была настоящей королевой красоты, и этот факт уже начинал приносить ей первые дивиденды. Очень немногие девушки ее возраста могли позволить себе жить в отдельной квартире, при этом оплачивая жилище вполне самостоятельно, а не "напополам" с надоедливой подружкой. Старшая сестра Хелен, Эльза, по-прежнему жила дома с родителями, откладывая половину своей зарплаты кассирши в универмаге, и надеясь, что когда-нибудь, может быть через год или два, она тоже будет в состоянии выпорхнуть из родительского гнезда и зажить, наконец-таки самостоятельно. А у Хелен уже была и собственная машина, и дорогая красивая одежда, короче, все, что душе угодно, и жила она без забот, в свое удовольствие.

Интересно, а чем она все-таки была так взволнована, когда позвонила ему по телефону. Честно говоря, этот звонок удивил его. Хелен была не из тех девиц, что постоянно названивают своим парням. Хотя, конечно, она тоже как-то один или два раза позвонила ему домой, но тогда к телефону подошла его мать, которая быстро избавила ее от этой дурной привычки, так что даже сейчас, когда он жил в общежитии студенческого городка, она по-прежнему звонила ему крайне редко и только тогда, когда не то были действительно веские причины.

На этот раз она так и не сказа, в чем дело.

– Нам надо увидеться, – заявила она в трубку. – Это очень важно. Ты не мог бы заехать ко мне сегодня вечером, когда я приду с работы?

– Сегодня вечером? Да ты что, Хелли! Мы же только вчера виделись. Ты же знаешь, у меня совсем нет времени, неделя выдалась очень напряженная. Скоро экзамены, я должен готовиться.

– Но это важно, очень важно, – в голосе Хелен послышались истерические нотки, что случалось с Хелен крайне редко. Обычно, если он что-либо ей говорил, она принимала объяснения без лишних вопросов. – Я бы не стала беспокоить тебя по пустякам, и ты это прекрасно знаешь.

– Так, может быть, все-таки скажешь, что случилось?

– Нет. – Сказала, как отрезала. Нет, и все туту. Он был заинтригован. Конечно, ему и в самом деле нужно было готовиться к экзаменам, и к тому же вечером к нему обещала зайти "на чашечку кофе" Дебби (фамилию которой он никак не мог запомнить) из корпуса 3-Дельта, но это мероприятие можно было перенести на другое время.

– Ну ладно, тогда давай не очень поздно, – сказал он. – Сразу после ужина.

– Замечательно, чем раньше тем лучше. – Она не пригласила его отужинать вместе, чему он несказанно обрадовался. Все эти "домашние" вечера, когда Хелен расхаживала по дому в переднике, сервируя интимную трапезу при свечах, действовали ему на нервы. Он знал, к чему она клонит, и это его совершенно не радовало, и не вызывало в его душе никаких иных чувство, кроме раздражения.

– Я звоню из студии, – продолжала она. – Через несколько минут здесь начинается шоу. Ну так я буду ждать тебя часов в семь?

– Идет, – согласился Барри.

Он был заинтригован этим разговорам. Заинтригован до такой степени, что даже не пошел на ужин в столовую, вместо этого остановившись по пути у киоска с гамбургерами, где купил парочку сандвичей и молочный коктейль. Стрелки часов показывали лишь половину седьмого, когда он вышел из машины и зашагал по дорожке, что вела мимо бассейна к лестнице на второй этаж.

У бассейна было многолюдно. Весенний вечер выдался довольно прохладным, однако бассейн был с подогревом, и в воде уже плескалось несколько типов, похожих на неуклюжих белых медведей, а в расставленных вдоль бортика шезлонгах гордо восседали смазливенькие девицы. Они не спешили лезть в воду, пользуясь подвернувшейся возможностью продемонстрировать окружающим свои сногсшибательные фигуры, прикрытые крохотными лоскутками бикини.

Он ненадолго задержался у бассейна, любуясь открывшимся его глазам зрелищем и несколько удивляясь тому, что здесь не было Хелен. Уж она со своими формами в два счета заткнула бы за поясь самую лучшую из них, тем более, что сама она никогда не стеснялась демонстрировать красоту собственной фигуры.

– Эй, – окликнула его одна из девушек, ладненькая миниатюрная брюнетка в красно-белом купальнике, – квартиру хочешь снять? А то тут сдается одна на втором этаже.

– Не-а, – отозвался Барри, оценивающе разглядывая свою собеседницу. – Пока еще нет.

Честно говоря, он отдал бы все на свете за то, чтобы поселиться в таком месте, однако вряд ли его мать одобрила бы такую идею и уж конечно не позволила бы отцу финансировать подобное предприятие. Если уж на то пошло, то ему еще очень повезло, что ему вообще удалось вырваться из родительского дома и перебраться в общежитие.

Миновав бассейн, он начал подниматься по лестнице, задержавшись на мгновение, чтобы оглянуться назад, на брюнетку, которая теперь сидела, полуобернувшись, в своем шезлонге и все еще наблюдала за ним. Затем он проследовал дальше по крытому переходу и постучал в дверь квартиры Хелен.

Ответа на свой стук ему пришлось ждать несколько минут, что с Хелен случалось крайне редко. Затем дверь распахнулась, и на пороге возникла она. И как всегда выглядела она сногсшибательно.

Ее светлые волосы цвета меда были зачесаны назад и перетянуты лентой, а синие глаза старательно подкрашены и подведены, что делало их еще выразительнее. На ней был светло-голубой брючный костюм, дополненный шарфом, завязанным на шее. Очевидно, она совсем недавно возвратилась со студии и еще не успела переодеться.

– Хорошо, – сказала она, – ты приехал даже раньше. Я очень на это рассчитывала.

– Очень рад, что не разочаровал тебя. – Что-то было не так, Барри сразу заметил это. Честно говоря, он рассчитывал несколько на иной прием.

– Не стой в дверях, проходи, – заторопилась Хелен. – Мы не можем разговаривать здесь.

Едва переступив через порог, он инстинктивно почувствовал, что в квартире находился кто-то еще. Он вопросительно взглянул на Хелен.

– Кто здесь?

– Джулия. Джулия Джеймс.

– Шутишь! – Вслед за Хелен он прошел в гостиную, где на диване сидела еще одна девушка. – Привет, Джулия, давно не виделись. Ну, как дела?

– Здравствуй, Барри, – натянуто откликнулась Джулия.

Она сильно изменилась, во всяком случае, он помнил ее совершенно не такой. Вообще-то она никогда не была красавицей, особенно в сравнении с Хелен, но в ней была своя изюминка и обаяние, с лихвой компенсировавшее невыразительную внешность. Теперь же этот огонек в ее душе как будто угас, а глаза казались непомерно огромными на осунувшемся лице, ставшем вдруг слишком маленьким, чтобы вместить их.

– Здравствуй-здравствуй, – повторил Барри. – Какая приятная встреча. А то я уж было подумал, что ты типа того… решила нас напрочь вычеркнуть из числа своих друзей.

– У меня была очень веская причина приехать сюда. – Джулия перевела взгляд на Хелен. – Ты что, не рассказала ему?

– Нет, – сказала Хелен. – Я подумала, что будет лучше, если ты сделаешь это сама. Ведь в конце концов это твое письмо.

– Да о чем речь-то? – нетерпеливо спросил Барри. – Что это за секреты?

– Это не секрет, – отрезала Джулия. Взмахнув рукой, она указала на сложенный листок, покоившийся на журнальном столике.

Несколько мгновений Барри недоуменно разглядывал его, затем до него начал постепенно доходить смысл написанного, и он почувствовал, как у него перехватило дыхание.

– Откуда это у тебя?

– Принесли с почтой сегодня утром, – ответила Джулия. – Просто сунули в почтовый ящик вместе с другими письмами. Без обратного адреса.

– Я знаю, что ты сделала… – прочел Барри вслух. – Чушь какая-то! Это просто чушь собачья. Кто мог послать тебе такое?

– Не знаю, – пожала плечами Джулия. – Его просто подкинули и все.

– А ты кому-нибудь говорила? Кто-нибудь может знать?

– Никому я ничего не рассказывала.

– Хелен? – Он взглянул на нее.

Ее картинно-красивое лицо сделалось таким же испуганным, как и лицо Джулии.

– Никому. Я тоже никому ничего не говорила.

– Я тоже не проговорился. Ведь мы же договорились, не так ли? Это просто невозможно. Чушь какая-то. Кто-то просто пытается взять Джулию "на пушку".

Наступило тягостное молчание. Через открытое окно были слышны крики и смех у бассейна, и на какую-то долю мгновения перед мысленным взором Барри снова промелькнула точеная фигурка маленькой брюнетки в красно-белом купальнике.

Эх, хорошо было бы оказаться там, подумал он, сидеть и расслабляться с баночкой пива в руке и заигрывать с девочками. А тут такая ерунда… Только этого мне еще не хватало.

– Это, наверное, Рей, – сказал он. – Больше некому. Это написал Рей. Наверное, ему просто захотелось пошутить.

– Нет, – возразила Джулия, – он не стал бы этим заниматься, и ты это прекрасно знаешь.

– Ничего такого я не знаю. Между прочим, это ты его отшила, а не я. То у вас было все хорошо и замечательно, а то вдруг ты даже не пожелала с ним разговаривать. Может быть, вот он и решил проучить тебя таким образом, задать тебе маленькую встряску.

– Рей не стал бы этого делать. И к тому же, – она указала на конверт, лежавший рядом с письмом, – его опустили в ящик здесь, в городе, а свою последнюю открытку Рей прислал мне из Калифорнии.

– Нет, – внезапно вступила в разговор Хелен, – Рей вернулся. Я видела его вчера в городе.

– Вот как? – Джулия удивленно уставилась на нее. – Где?

– Днем, в том маленьком кафе напротив телестудии. Мы столкнулись с ним в дверях, он выходи, а я входила. Я с трудом его узнала, так сильно он изменился. Загорелый и бороду еще отпустил. Но потом он оглянулся, и я тоже оглянулась, это определенно был Рей. Он еще рукой мне помахал.

– Значит, это его рук дело, больше некому, – заключил Барри. – Но что за дурацкие шутки! У этого парня определенно не все дома.

– Нет, я в это не верю, – решительно возразила Джулия. – Я знаю Рея лучше, чем любой из вас, и он просто не способен на такое. Он переживал больше всех, когда… когда… это произошло. Нет, он не стал бы так шутить.

– И мне тоже так кажется, – согласилась Хелен. Она повертела листок в руках, пытаясь получше разглядеть его. – А еще как-нибудь никто ничего не мог узнать. Например, по машине?

– Абсолютно исключено, – покачал головой Барри. – Мы с Реем провозились целый день, выправляя вмятину на крыле, а потом перекрасили всю тачку целиком, дождались выходных и избавились от нее.

– Джулия, а ты уверена, что никому ничего не говорила? – снова спросила ее Хелен. – Я знаю, как ты близка со своей мамой…

– Я же уже говорила тебе, что нет, – устало проговорила Джулия. – Но даже если на мгновение предположить, что я действительно говорила об этом с мамой, неужели ты думаешь, она стала бы отправлять мне по почте вот такие послания?

– Нет, – согласилась Хелен, – просто в голове не укладывается. Если никто из нас не говорил… если дело не в машине…

– А никому из вас никогда не приходило в голову, – перебил ее Барри, – что речь в этой записке может идти совсем о другом?

– О другом? – рассеянно переспросила Джулия.

– Ведь конкретно там не упоминается ничего, не так ли?

– Там написано: "Я знаю, что ты…"

– Ну и что с того? "Прошлое лето" – понятие растяжимое, это, между прочим, целых три долгих месяца. И за это время ты уж наверное много чем занималась.

– Ты знаешь, что это означает.

– Нет, не знаю. И ты тоже этого не знаешь. И возможно, человек, это писавший, тоже не знает ровным счетом ни черта. Может быть, это просто шутка. Ну сама знаешь, как ребята иногда могут дурачиться, ну там… достают соседей всякими идиотскими звонками по телефону, подбрасывают им разные дурацкие записки… Короче, дурь одна. Вот может быть и здесь какому-то придурку приспичило повеселиться – и он написал дюжину таких вот посланий и разослал их кому придется, наугад, взяв адреса из телефонной книги. По-твоему в целом мире найдется хоть один человек, который, получив подобное письмецо, не припомнит хотя бы один эпизод из своего прошлого лета, о котором ему совершенно не хотелось бы вспоминать.

Джулия молча выслушала все эти доводы, на минутку задумалась, а затем упрямо тряхнула головой.

– Но моего имени нет в телефонной книге. Наше телефон записан на маму. Мистер Хизер Джеймс.

– Ну, значит, твой адрес у него не из телефонной книги, а еще откуда-нибудь. Может быть, это шутка какого-нибудь парня из школы, который сходит по тебе с ума и хочет непременно, хотя бы вот таким необычным способом, обратить на себя твое внимание. Или какой-нибудь придурок, которого ты отшила. Или парень из отдела доставки супермаркета. Да мало ли вообще на свете уродов, которым доставляет удовольствие поиздеваться над девчонкой.

– Да, Джулия, здесь Барри прав. – В голосе Хелен слышалось облегчение. – Мне самой приходилось сталкиваться с такими типами. Ты даже представить себе не можешь, какие придурки иногда звонят на телевидение! Так, мне повадился звонить один парень, который постоянно молчал в трубку. Он просто дышал. Я едва с ума не сошла. Я подходила к телефону, думая, что это Барри, а в ответ лишь молчание и его громкое сопение.

– Что ж, – медленно проговорила Джулия, – может быть и так. Я… я об этом как-то не подумала.

– Если бы прошлым летом ничего не случилось… если бы ты получила эту записку, и тебе сразу ничего не пришло бы на ум, ведь ты бы допустила такую возможность, не правда ли?

– Может быть. Да… Наверное. – Она испустила глубокий вздох. – А вы-то сами как считаете? По-вашему, это кто-то просто хотел так пошутить?

– Ну конечно же, – решительно заявил Барри. – А по-твоему, нет? Прикинь, если кто-то действительно что-то знал, то разве он стал бы писать какие-то дурацкие записки? Да он бы прямиком отправился в полицию.

– Но ничего такого не произошло, – поддакнула Хелен. – С прошлого июля, с момента того самого инцидента, прошло уже целых десять месяцев. И если бы кто-то знал об этом, разве он стал бы выжидать целый год?

– Я не знаю, – пожала плечами Джулия. – Если следовать вашим рассуждениям, – то это представляется маловероятным.

– Потому что это на самом деле так и есть, – авторитетно заявил Барри. – Ты полезла в бутылку из-за ерунды. Да и ты, Хелен, тоже хороша. Начала мне названивать. Я уж перепугался, что случилось сто-то действительно ужасное.

– Извини, – смущенно проговорила Хелен. – Джулия позвонила мне сегодня днем. Моя первая реакция была точно такая же, как у нее. Мы запаниковали.

– Ну так теперь можете успокоиться, – объявил Барри, вставая. Уютная квартира Хелен, прежде всегда казавшаяся ему такой просторной и шикарной, внезапно стала тесной лачугой, в которой царила невыносимая духота. – Ну, мне пора.

– А может быть, все-таки останешься ненадолго? – робко предложила Хелен. – У меня есть целых полчаса свободного времени до возвращения на студию.

– А у меня этого времени нет. Я тебе уже говорил, что эта неделя будет очень напряженной. Мне нужно заниматься. – Он обернулся к Джулии. – Тебя подвезти? А то могу подбросить тебя до дома, ведь нам по пути.

– Нет, спасибо, – отказалась Джулия. – Не надо меня подвозить. Я взяла мамину машину.

– Джулия, а может быть хоть ты задержишься ненадолго? – с надеждой спросила у нее Хелен. – Ведь мы так давно не виделись. Оставайся, посидим, поболтаем.

– Как-нибудь в другой раз, ладно? У меня сегодня свидание. За мной должны заехать в восемь.

– Так что успокойся и не бери в голову, – напомнил Барри. – Рад был тебя повидать. – Он снова обернулся к Хелен. – Ну ладно, Хелен, еще увидимся.

– Может быть, тогда договоримся на понедельник? – спросила Хелен. – Это будет День поминовения[1]. И наверняка у кого-нибудь из знакомых в этот вечер будет вечеринка.

– Все зависит от того, насколько успешно мне удастся позаниматься на выходных. Но позвоню я тебе в любом случае. Обещаю.

Она хотела было встать, чтобы проводить его до двери, но он упреждающе взмахнул рукой. Вот уже чего ему совсем не хотелось, так это трогательной прощальной сцены, разыгранной на глазах у Джулии.

Он вышел из квартиры первым, оставив девушек наедине, спустился по лестнице и направился обратно к стоянке по дорожке, что вела мимо бассейна. Огни подсветки были уже включены, и толпа у бортика несколько поредела. Одна большая вечеринка, как обычно начавшаяся тихим пятничным вечером у бассейна, как и следовало ожидать, распалась на несколько отдельных компаний, которые уже переместились наверх, в квартиры.

Вдоль дорожки горели фонари, и легкий вечерний ветерок с тихим шелестом пробирался сквозь заросли декоративного кустарника. Барри сел в машину и повернул ключ зажигания.

Было слышно, как где-то на стоянке заработал еще один двигатель. Барри замер и прислушался, обводя взглядом ряды припаркованных машин – ни одна из них не тронулась с места.

Просто совпадение, раздраженно твердил себе Барри. Если так будет продолжаться и дальше, то с этими двумя истеричками я и сам таким стану.

Он включил фары и тронулся с места, выезжая на Медисон. Он возвращался в студенческий городок. Ехал не спеша, время от времени поглядывая в зеркало заднего обзора. Вслед за ним тянулась целая вереница автомашин с включенными фарами. Оно и понятно: ведь дело было вечером, накануне выходных, а в это время движение на городских улицах всегда очень оживленное.

Когда он свернул на Кампус-Драйв, то машина, ехавшая за ним, тоже свернула следом, однако когда он притормозил, останавливаясь у обочины, то она без задержки проехала мимо и вскоре скрылась за поворотом в конце улицы.

Так и неврастеником стать недолго, мысленно повторил Барри. И вообще, с какой стати кто-то должен за мной следить? Только потому что Джулия Джеймс оказалась истеричкой? На свете полно придурков, рассылающих нормальным людям всякие идиотские письма просто так, смеха ради. Я только что сам убеждал ее в этом.

Он вышел из машины и решительно зашагал через лужайку, направляясь к дверям общежития. И все это время его не покидало смутное чувство, что кто-то смотрит ему вслед, провожая его долгим, испытующим взглядом.

Глава 3

Подъезжая к дому, Джулия увидела стоявшую во дворе машину. Первой ее мыслью было, что возможно, это Бад приехал слишком рано, по подъехав поближе и приглядевшись повнимательнее, она поняла, что это был отнюдь не кремовый «додж» Бада.

Дверь дома была открыта, и из-за нее доносились голоса. Джулия поспешно пересекла лужайку и поднялась по ступенькам крыльца. Один из голосов принадлежал ее матери, и в нем слышалась непривычная веселость и оживление.

Второй же голос заставил ее остановиться. Джулия застыла на месте как вкопанная, будучи не в силах пошевелиться. Но в следующее мгновение мать, сидевшая у дальней стены гостиной лицом к двери подняла глаза и заметила ее.

– Джулия, посмотри, какие у нас гости! Рей приехал!

Толкнув раму, затянутую москитной сеткой, Джулия вошла в комнату, плотно закрывая за собой входную дверь.

– Привет, – несколько натянуто сказала она. – Я видела машину во дворе, но не признала ее.

– Это машина отца, – проговорил Рей Бронсон, вставая ей навстречу. Он смущенно переминался с ноги на ногу, словно не зная, как себя вести. А затем протянул ей руку. – Ну как ты, Джу?

– Хорошо, – отозвалась Джулия. – Просто замечательно. – Она шагнула вперед, вкладывая свою руку ему в ладонь, формально пожимая ее и затем как ни в чем не бывало освобождаясь от этого рукопожатия. Ладонь была жесткая и загрубевшая, совсем не такой, какой она ее запомнила. – Я не знала, что ты вернулся. Последняя открытка от тебя пришла с побережья. Ты писал, что работаешь на каком-то рыболовецком судне.

– Работал, – поправил Рей. – У хозяина катера есть сын, который работает с ним во время летних каникул. Для нас двоих там работы не нашлось.

– Очень жал, – проговорила Джулия, не зная, что еще сказать.

– А мне нет. Найти работу типа этой там можно без проблем. Тем более, что я все равно собирался съездить погостить домой. – Он ждал, когда она сядет, и она села, но не на диван, рядом с ним, а в кресло, стоявшее напротив. Он снова занял свое место на диване. – А твоя мама как раз рассказывала мне о хороших вестях, которые ты получила из колледжа Смита. Это просто потрясающе. Тебе, наверное, пришлось превзойти саму себя, чтобы попасть туда.

– Да, это действительно так, – с гордостью подтвердила миссис Джеймс. – Рей, ты себе представить не можешь, как она изменилась за этот год, ее просто не узнать. Уж не знаю, что тому причиной, то ли все дело в твоем отъезде и том, что она больше не гуляла с тобой допоздна, или, возможно, она просто вдруг решила взяться за ум, но только результат превзошел все ожидания.

– Просто потрясающе, – повторил Рей.

Миссис Джеймс поднялась.

– Меня в кухне дожидается пирог, который нужно еще украсить глазурью. Да и вам, ребятки, есть о чем поговорить. А когда все будет готово, я принесу вам по кусочку.

– Да я вообще-то зашел ненадолго, – сказал Рей.

– А у меня скоро свидание, – проговорила Джулия.

Произнося это, она старательно отводила глаза, стараясь не встречаться с ним взглядом, хотя, с другой стороны, наверняка он и сам догадывался, что вряд ли она станет сидеть дома она в этот погожий пятничный вечер. Да и сам он у себя в Калифорнии тоже наверняка не терял времени даром. Интересно, думала она. А как он отнесется к Баду. Бад был так не похож на тех молодых людей, с которыми она обычно встречалась. Он совершенно не был похож на Рея, хотя сам Рей сильно изменился за время, прошедшее с момента их последней встречи. Он заметно возмужал, его кожу покрывал темный загар, а и без того светлые волосы, образовывавшие на голове густую шевелюру, и белесые брови над по-кошачьи зелеными глазами еще больше выгорели на солнце. И, как ей уже сообщила Хелен, он отпустил бороду. Она была жесткой и короткой и совершенно ему не шла.

После того как миссис Джеймс вышла из комнаты, в гостиной воцарилось неловкое молчание. А затем они заговорила одновременно.

– Очень мило с твоей стороны… – начала Джулия. А Рей сказал: – Я просто подумал… – они оба замолчали. И затем Джулия все-таки закончила свою фразу, старательно подбирая слова, – очень мило, что ты зашел нас проведать.

– Я просто решил зайти поздороваться, – ответил Рей. – Я много думал о тебе. Я… Я просто… хотел тебя проведать.

– У меня все замечательно, – повторила Джулия и зеленые глаза, которые знали ее так хорошо и которым довелось наблюдать за ней в самых различных ситуациях – во время вечеринок, пикников, выступлений команды поддержки, и в школе, когда ее уличили в списывании во время контрольной по математике, и потом, когда она заболела ветрянкой перед самым матчем школьной футбольной команды на собственном поле, после которого как всегда планировалось устроить грандиозную вечеринку с танцами – и теперь эти самые глаза глядели на нее с недоверием.

– По тебе этого не скажешь, – покачал головой Рей. – Ты ужасно выглядишь. Неужели все это время ты продолжаешь страдать из-за этого… неужели это длится с тех самых пор?

– Нет, – ответила Джулия. – Я о том даже не вспоминаю.

– Я тебе не верю.

– Не вспоминаю, – повторила Джулия, начиная злиться. – Я не позволяю себе вспоминать. – Она понизила голос. Я приняла такое решение сразу после похорон, потому что знала, что если буду думать… короче – разве от этого что-нибудь изменится? Люди с ума сходят, зацикливаясь на том, что уже сделано и чего нельзя изменить. – Она замолчала. – Я послала ему цветы.

Рей, похоже, был удивлен этим сообщением.

– Посылала цветы?

– Я пошла в цветочный магазин и купила желтые розы. Попросила их доставить, но не стала указывать от кого. Я знаю, что это глупо. Ведь изменить уже ничего было нельзя. Просто… мне казалось, что я должна сделать хоть что-нибудь. И ничего лучшего, чем это, я придумать не смогла.

– Я знаю, – покачал головой Рей. – У меня было подобное чувство. Конечно, у меня и в мыслях не было посылать цветы, но я постоянно просыпался по ночам, и снова и снова у меня перед глазами возникал тот поворот, и я видел велосипед, внезапно выскакивающий навстречу из темноты, и слышал глухой удар, ощущая почти физически, как колеса машины переезжая через него. Я лежал в постели, весь в холодном поту и дрожал.

– Именно поэтому ты уехал отсюда. – Это был не вопрос, а утверждение.

– А разве не поэтому ты поступила в колледж Смита? Не для того, чтобы уехать подальше отсюда? Ведь прежде ты никогда не горела желание поступить в колледж, все говорила о том, что, может быть, пойдешь на курсы секретарей или подберешь себе еще какое-нибудь занятие здесь, в городе, пока я буду учиться в университете. Ведь раньше ты даже никогда не мечтала о том, чтобы уехать учиться на восток.

– Барри поступил в университет, – сказала Джулия. – Он там в футбольной команде.

– А я вчера видел Хелен. Она очень похорошела, просто-таки настоящая красавица.

– Она теперь Золотая Девушка, – пояснила Джулия. – А ты разве не знал? Пятый канал проводил конкурс красоты по фотографиям, и Хелен в нем победила. Теперь у нее есть самая настоящая работа. Она стала лицом телекомпании, представляет ее везде, где только можно, выступает с анонсами, читает сводки новостей и прогнозы погоды. У нее есть даже собственное шоу типа концерта по заявкам.

– Круто, – вздохнул Рей. – Они все еще вместе?

– Наверное. Я сегодня встречалась с ними. – Джулия покачала головой. – Я ее просто не понимаю… Как она может… как она может с ним встречаться. Ведь она была там… она все видела своими глазами и слышала, какие ужасные вещи он говорил. Как она может по-прежнему продолжать считать его таким замечательным? И как только ей не противно позволять ему прикасаться к ней?

– Это был несчастный случай, – напомнил ей Рей. – Видит Бог, Барри этого не хотел. Ведь за рулем машины мог оказаться и я. Ведь это чистейшая случайность, что мне выпал жребий сесть сзади.

– Но ведь ты же на его месте остановился бы, – проговорила Джулия.

Наступила длинная пауза, и последняя фраза словно повисла в воздухе.

– Ты в этом так уверена? – спросил Рей наконец.

– Ну конечно же, – резко ответила Джулия. И затем: – А разве нет?

– Как знать… – пожал плечами Рей. – Я пытаюсь убедить себя, что, наверное, я все-таки остановился бы. Вот и ты считаешь, что я бы остановился. Но откуда такая уверенность? Откуда нам знать, как человек повел бы себя в подобной ситуации? Мы тогда все выпили по нескольку банок пива и раскурили небольшой косячок. А все произошло так быстро…

– Но ты же позвонил в "скорую". Ты хотел вернуться.

– Но я же не настоял на этом. Ты вот тоже хотела вернуться, однако этого не произошло. Мы позволили Барри уговориться себя согласиться на предложенный им заговор молчания. Я был волен не соглашаться на это, но не стал. Наверное, подсознательно мне и самому этого хотелось. Так что, как видишь, я ничем не лучше Барри, Джу. А потому не пытайся сделать из него злодея, а из меня рыцаря на белом коне. Все совсем не так просто, и ты это знаешь.

– Ты такой же безнадежный, как и Хелен, – вздохнула Джулия. – Вы оба… вы оба как будто сговорились образовать общество почитателей Барри Кокса. Вы просто боготворите его вне зависимости от того, что он делает. Жаль, что ты не слышал, как она сегодня умоляла его позвонить ей в выходные. Вот тебе и вся любовь. Это просто… просто унизительно.

– Не вижу ничего унизительного в желании быть рядом с парнем, который тебе не безразличен. – Рей задумчиво нахмурился и вопросительно взглянул на нее. – Послушай, а что ты делала у Хелен. Я думал, ты давно сожгла все мосты, разорвала отношения со всеми нами.

– Да, это так, – подтвердила Джулия. – То есть… у меня были такие намерения, но сегодня мне пришло одно письмо. Оно меня огорчило, и я позвонила Хелен, а она, в свою очередь, позвонила Барри, и вот так мы снова собрались все вместе. Хотя, по правде говоря, теперь я даже и жалею, что приняла такой пустяк так близко к сердцу и раздула из этого целую трагедию.

Взгляд Рея стал заинтересованным.

– А что это было за письмо?

– Да так, ерунда, чьи-то дурацкие шутки. Хелен говорит, что ей постоянно подбрасывают такие письма и донимают телефонными звонками. Но так как со мной ничего подобного раньше не случалось, то я приняла это слишком близко к сердцу. – Она открыла сумочку и выудила оттуда конверт. – Вот оно, если хочешь, можешь прочитать.

Рей встал с дивана, подошел к ней и присел на подлокотник ее кресла. Взяв у нее из рук листок, он развернул его и прочел короткое послание.

– Барри считает, что это какому-то мальчишку-недоумку приспичило подурачиться, что это ровным счетом ничего не значит и попало ко мне по чистой случайности, а вовсе не потому, что мне есть, что скрывать. – Она замолчала, внимательно наблюдая за выражением его лица, в то время, как он разглядывал черные печатные буквы. – Ты ведь тоже так считаешь?

– Вполне возможно, – ответил Рей, – но тогда это просто какое-то фантастическое совпадение. Почему оно попало именно к тебе? У тебя нет на примете никого, кто хотя бы теоретически мог бы пошутить вот таким образом?

– Барри подумал… что, может быть, это какой-нибудь парень из школы.

– Так, говоришь, у тебя свидание. – Он оторвал взгляд от листка. – А тот парень, с которым ты сегодня встречаешься, он, случаем, не того… не любитель пошутить?

– Ну уж это ты загнул! Ничего подобного! – возразила Джулия. – Бад замечательный парень, взрослый и серьезный. Он служил во Вьетнаме, и уж кто-кто, а уж никогда не опустился бы до того, чтобы писать какие-то там дурацкие записки.

– Ты его любишь? – этот вопрос застал ее врасплох, она была совершенно не готова к нему.

– Нет, – просто ответила она.

– А он тебя?

– Я так не думаю. Ну, может быть, влюблен немножко. Рей, пожалуйста… Он просто хороший парень, с которым я познакомилась в библиотеке, и он предложил встречаться. А так как мама постоянно пилила меня из-за того, что я все время сижу дома и никуда не хожу, то я согласилась. А потом все как-то пошло само собой. И в конце концов, тебе-то до этого какое дело? Мы с тобой… между нами все кончено.

– Ты в этом уверена? – протянув руку он взял ее под подбородок, осторожно приподнимая ее голову так, что ее лицо оказалось как раз напротив его. Лицо теперь глядевшее на нее сверху вниз, было таким знакомым, но гораздо более решительным и волевым, чем она его помнила, и обрамленным непокорными вихрами и бородой, но взгляд остался таким же, как и прежде, и казался близким и родным, как никогда.

– Все осталось по-прежнему, – проговорил он, – и ты это знаешь. Ты почувствовала это точно так же, как и я в тот момент, когда увидел тебя переступающей порог этой комнаты. Мы слишком долго были вместе, и нам было хорошо друг с другом, а потому мы просто не можем вот так взять и бросить все.

– но нам придется это сделать, – сказала Джулия. – Рей, я серьезно… Это мое глубокое убеждение. Это единственный способ забыть, все, что было. Скоро я уеду отсюда, уеду подальше от людей и мест, связывавших меня с той ужасной ночью, уеду, чтобы не вспоминать больше об этом никогда. С этим покончено. И здесь уж ничего не исправить. А раз так, то я просто выброшу все это из памяти.

– Ты думаешь, тебе это удастся? – в его голосе слышалась горечь. – Дорогая, такое не забывается. Ведь я сначала тоже так думал. Вот почему я собрал вещи и поспешно бежал из города. Новые места… новые люди… Я думал, что этого будет достаточно, но ничего подобного. От себя не убежишь. Где бы мы ни было – ты в колледже, я в Калифорнии – память беспощадна, и воспоминания навсегда остаются с тобой. В конце концов я понял это. Именно поэтому и вернулся домой.

– Но если от этого невозможно убежать, – сдавленным голосом проговорила Джулия, – то что остается делать?

– Не бояться взглянуть правде в лицо.

– И нарушить уговор?

– Нет, – покачал головой Рей. – Так не годится. Но мы можем все собраться вместе и поговорить. И если все будут согласны, то можно будет просто освободить друг друга от той клятвы.

– Исключено. Барри никогда не согласится на это. А если он не согласится, то Хелен тоже будет возражать.

В дверь позвонили.

Рей опустил руку и поспешно встал с подлокотника кресла.

– Это, должно быть, твой друг.

– Да, наверное. Он должен заехать за мной в восемь. – Джулия бросила нервный взгляд в сторону двери.

– Не волнуйся, я буду держать себя в рамках приличий. Может быть, он даже мне понравится. Во всяком случае, у него хороший вкус.

Они вместе подошли к двери, и Джулия представила их друг другу.

– Реймонд Бронсон? – переспросил Бад. – А ты, случайно, не родственник Бутеру Бронсону, хозяину магазина спортивных товаров?

– Сын, – ответил Рей. – А я слышал, ты недавно вернулся из Вьетнама? Да уж, наверное, всего повидал, тебе не позавидуешь.

Обменявшись благопристойным рукопожатием, они задержались в дверях еще на несколько минут, чинно разговаривая на отвлеченные темы, и можно было подумать, что это беседуют два закадычных приятеля. Затем Рей уехал, а Джулия, извинившись, поднялась наверх, чтобы поправить прическу.

Когда она снова спустилась в гостиную, Бад все еще стоял у двери, на том самом месте, где она оставила его. Услышав ее шаги, он поднял глаза и улыбнулся ей, и в какой-то момент ее сердце сжалось от жалости, ей нестерпимо захотелось заплакать, потому что у него была такая беззащитная улыбка, но вот только глаза не были зелеными.

Глава 4

Одним из многочисленных преимущество обладания титулом Золотой Девушки было свободное время, о чем Хелен Риверс часто напоминала себе. В одиннадцать часов утра она по своему обыкновению нежилась в шезлонге у бассейна, подставляя свое великолепное тело щедрым солнечным лучам. Впрочем, это отдельно взятое утро выпало на субботу, а потому сегодня она не была полновластной хозяйкой бассейна; поодаль в таких же шезлонгах расположились несколько молодых школьных учительниц. Но уж зато в обычные дни она могла проспать допоздна, а потом спуститься вниз и с удовлетворением обнаружить, что весь бассейн и прилегающая к нему территория находится в ее единоличном распоряжении.

– Ума не приложу, и за что тебе платят такие деньжищи, – замечала иногда вслух ее сестра Эльза в те редкие выходные, когда Хелен, как примерная дочь приезжала домой, чтобы принять участие в воскресном семейном обеде. – Ведь ты не делаешь ничего особенного… Просто улыбаешься да ставишь пластинки на проигрыватель.

Сама Эльза работала каждый день по восемь часов в универмаге "Ордс" и была непоколебимо убеждена, что настоящей работой может считаться лишь та, что под вечер отзывается болью в спине и усталостью во всем теле.

– Ну что ты, это далеко не так, – пыталась возразить ей Хелен. – Еще приходится являться по первому зову, когда нужно представлять телекомпанию для какой-нибудь рекламной акции. И к тому же все вечера оказываются разбитыми, потому что еще мне приходится читать прогноз погоды в десятичасовых новостях.

Но даже для нее самой подобное заявление звучало малоубедительно. И если уж быть откровенной до конца, она знала, что обладание титулом Золотой Девушки Пятого Канала было кульминацией всех ее жизненных устремлений.

Внешность Хелен была единственным реальным ее достоянием, и будучи по жизни человеком реалистичным, ей хватило ума и здравого смысла довольно рано признать этот факт. Когда же ей исполнилось двенадцать лет, она просто встала перед зеркалом и принялась критично разглядывать себя.

То, что она увидела, производило вполне благоприятное впечатление, но все же было еще слишком далеко от совершенства. Она хладнокровно проанализировала свои достоинства – хорошую фигуру, ровные зубы, правильные черты лица. Для ее возраста у нее была красивая грудь, но вот бедра оказались несколько широковаты. Кожа была слишком бледной, а волосы самые обыкновенные, но зато густые и здоровые. Ладони не слишком маленькие, но зато пальцы были длинными и изящными, что придавало им аристократический вид, если бы не обгрызенные ногти.

Ей оказалось достаточно одного усилия воли, что раз и навсегда отказаться от привычки грызть ногти. На все же остальное потребовалось гораздо больше времени и сил. Особенно трудно давалось похудение. Хелен любила поесть, а домашняя стряпня была, как назло жирной и необычайно калорийной. Однако, изнурительная диета все же помогла ей привести фигуру в порядок, в результате экспериментов с красящими шампунями и макияжем волосы приобрели красивый медовый оттенок, а темно-фиалковые глаза – ее самые необычная черта – оказались обрамлены густыми черными ресницами.

– Кем ты себя воображаешь, уж не принцессой ли из сказки? – посмеивалась над ней Эльза.

Однако Хелен не обращала на нее внимания. Хотя, конечно, мысленно признавала она, будь она принцессой, все было бы гораздо проще. Будучи средней дочерью в большой семье, она никогда не питала пустых иллюзий насчет чудесных превращений и заботливых крестных, иногда по совместительству оказывающихся добрыми феями. Ей достаточно было просто взглянуть на свою мать, рано состарившуюся женщину, измотанную годами домашней работы, всю жизнь экономившую каждый грош и всю жизнь рожавшую детей, и на отца, целыми днями надрывавшегося на строке, чтобы понять, что если она останется в этом доме, то все ее мечты о безбедной и красивой жизни так и останутся всего лишь мечтами.

И все же она была хорошенькой, а это на что-нибудь, да могло бы сгодиться. Так что рассчитывать ей было нужно лишь на свою внешность, ибо прочих талантов, равно как и склонности к учебе она была лишена напрочь. А то что ей пришлось бросить школу, согласивший на работу Золотой Девушки, было для нее скорее облегчением, чем суровой необходимостью. Да и в школе, честно говоря, она задержалась так долго лишь по одной причине – она влюбилась.

Она влюбилась в Барри Кокса с первого взгляда. Высокий, широкоплечий красавец, на которого заглядывались девушки, он был живым воплощением мужчины ее мечты. Будучи капитаном школьной футбольной команды, известной во всем городе, он мог выбрать себе в подруги любую девчонку. И то, что он выбрал именно ее, казалось чем-то невероятным, это было настоящее чудо.

Это случилось так неожиданно, что она даже не могла вспомнить всех обстоятельство их знакомства. Она просто шла домой из школы, когда рядом притормозила красная спортивная машина, за рулем которой сидел Барри.

– Привет, – просто сказал он. – Садись, я отвезу тебя домой.

Когда же поездка подошла к концу, он попросил ее о встрече. Все произошло очень просто, как будто само собой, но только с тех самых пор жизнь ее круто изменилась.

И теперь, нежась в шезлонге, подставляя свое великолепное тело ласковым лучам утреннего солнца, она подумала о том, что ей не следовало звонить ему.

Барри не любил, когда на него давили. Она узнала это от его матери. Как-то раз, вскоре после того, как они начали встречаться, она решила позвонить ему домой, чтобы еще раз уточнить, когда он за ней заедет.

К телефону подошла миссис Кокс.

– Позволь мне дать тебе один совет, милочка, – холодно сказала она своим неприятным, режущим слух голосом. – Барри не из тех молодых людей, которым нравится, когда их преследуют, так что если он захочет поговорить с тобой, то он позвонит сам. Прими это к сведению, и если будешь вести себя правильно, то ваша маленькая интрижка продлится чуть подольше. Уж можешь мне поверить.

С тех пор она звонила ему лишь в крайних случаях, когда это было абсолютно необходимо, и хотя вчерашний звонок, как ей показалось поначалу, подпадал под эту категорию, в последствии стало ясно, что это было большой ошибкой с ее стороны. Барри был недоволен; ему действительно нужно было готовиться к экзаменам, и открывать его от учебников лишь ради того, чтобы показать ему ту идиотскую записку, с ее стороны было просто верхом глупости. Предложенное им объяснение было настолько логичным и убедительным, что теперь даже казалось странным, как это они с Джулией сами не додумались до этого с самого начала.

– Извините, пожалуйста. Можно я здесь присяду?

Этот голос раздался прямо у нее за спиной, и она вздрогнула от неожиданности, широко распахивая глаза и тут же снова зажмурившись от ослепительного солнца.

– Извините, – смутился молодой человек, – я вовсе не хотел вас напугать.

– А вы совсем меня не напугали. Я просто задремала и не слышала, как вы подошли.

Прикрыв глаза от солнца ладонью, Хелен взглянула на него. Карие глаза, русые волосы, мужественное лицо с волевым подбородком. На нем были консервативные закрытые плавки оливкового цвета.

Хелен знала в лицо почти всех обитателей дома. Но этого молодого человека она видела здесь впервые.

– А вы что, новенький? – спросила она.

– Только вчера переехал. Квартира двести одиннадцать. Так вы не будете возражать, если я присяду здесь?

– Нет, конечно нет. – Хелен вальяжно откинулась на спинку шезлонга, равнодушно наблюдая за тем, как он опустился в такой же шезлонг рядом. Вокруг бассейна было расставлено много шезлонгов, и свободных мест было много, так что мог бы расположиться и там.

– Сегодня все ринулись загорать, – заметила она ему. – В субботу у большинства людей выходной, и они пытаются во что бы то ни стало наверстать упущенное в смысле загара. Кстати, меня зовут Хелен Риверс.

– Коллингсворт Уилсон, к вашим услугам – извините, что отвечаю с набитым ртом. Только что демобилизовался из армии. Я до сих пор жил у родителей, у них есть дом в горах. Но потом все же решил, что пора начинать жизнь самостоятельно и для начала снял отдельную квартиру. Вот, теперь планирую пойти в летнюю школу при университете.

– Парень, с которым я встречаюсь, тоже учится в университете, – заметила Хелен. Она всегда старалась непременно упомянуть об этом обстоятельство в разговоре с новыми знакомыми, ибо давно убедилась на собственном опыте, что это отнюдь не было помехой для безобидного флирта, и в то же время не давало повода для назойливых предложений продолжить знакомство. – Коллингсворт – довольно странное имя. А как вас называют дома? "Колли"?

– В семье меня называют именем, которое когда придумал для меня младший братишка, – ответил молодой человек. – Но "Колли" тоже нормально. Меня многие так называют. А я ведь как хорошо дрессированный щенок – откликаюсь на любое имя.

– Хорошо дрессированный Колли? – улыбнулась Хелен. Она не была сильна по части острот и каламбуров, однако эта фраза пришла на ум словно сама собой. – Что ж, приятно познакомиться. Мы с вами теперь, можно сказать, соседи. Я ведь тоже живу на втором этаже, практически рядом с вами, в двести пятнадцатом номере.

– А кто ваш парень? – спросил Колли. – Мне нужно знать это, чтобы я мог гарантированно держаться от него подальше.

– Его зовут Барри Кокс. Он живет в студенческом городке, но часто приезжает сюда. Вы наверняка еще встретитесь с ним. Летом здесь все друг с другом знакомятся. – Она снова закрыла глаза и перевернулась на живот, подставляя солнцу спину. – К тому же и бассейн к этому очень располагает. Мы собираемся вокруг него. Сидим, разговариваем, устраиваем вечеринки. "Фор-Сизонс" – замечательное место, жить тут одно удовольствие. Уверена, вам здесь понравится.

– Мне уже здесь понравилось, – просто ответил Колли. – Однако, я все-таки предпочел бы, чтобы самая красивая девушка в доме, а может, и на всей улице, к тому моменту, как я вступлю в игру, была бы свободна, а не связана некими отношениями с каким-то там обормотом. А вы давно уже встречаетесь с этим парнем?

– Почти два года. Мы познакомились еще в школе, и он определенно не обормот. Как вы думаете, я обгорю?

– Не знаю, – пожал плечами Колли. – Понятия не имею, что за процессы происходят под слоем масла для загара.

– Ну что ж, тогда мне лучше пойти домой. Я и так сижу здесь уже два часа. – Хелен перекатилась на спину и встала. – Если с меня начнет слезать кожа, то это будет просто катастрофа. Из-за этого можно запросто и с работы вылететь.

– И что же это за работа такая, из-за которой даже нельзя позагорать вволю? – спросил Колли. – Вы фотомодель, или что-нибудь в этом роде?

– Я – Золотая Девушка Пятого канала, – не без гордости заявила Хелен, хотя и пыталась при этом выглядеть совершенно равнодушной. Это было так необычно – говорить так про саму себя. – Вы, наверное, видели меня по телевизору.

– Если бы видел, то наверняка запомнил бы, – серьезно ответил молодой человек. – Вообще-то, я редко смотрю телевизор, но ничего, еще не все потеряно. Ведь начать-то никогда не поздно.

– У нас здесь есть телевизор, он стоит в холле, – подсказала ему Хелен.

Затем она взяла пузырек с маслом для загара и встала с шезлонга.

А он станет прекрасным дополнением к здешней коллекции мужчин, критично подумала она. Конечно, он далеко не такой красавчик, как Барри, но многие здешние девицы наверняка обратят на него внимание. А уж те две занудливые училки из двести четырнадцатой квартиры и вовсе передерутся из-за него.

– Что ж, желаю вам хорошо загореть, – вслух сказала она. – Но только не засните на солнце, как это случилось со мной. Или же потом проснетесь красным, как рак. Если вы еще не привыкли к здешнему солнцу, то оно может принести скорее больше вреда, чем пользы.

– Вы абсолютно правы, желаю удачи и искренне надеюсь, что вы все-таки не обгорели, – Коллингсворт Уилсон поднял руку и дружески помахал ей на прощание.

А он милый, подумала Хелен, огибая бассейн и поднимаясь по лестнице к себе на второй этаж. Двери квартир второго этажа выходили на узкий балкон, и теперь она медленно шла по нему, размышляя о том, не переборщила ли она и в самом деле с загаром. Разумеется, это было довольно глупо с ее стороны под лучами полученного солнца. Загар, конечно, замечательно смотрелся на экране, но добиваться его следовало постепенно, загорая не более часа в день.

Что ж, если я и начну облезать, решила она в конце концов, то, возможно, мне хотя бы удастся обыграть это в сегодняшнем прогнозе погоды. "Сегодня был погожий, жаркий день. И надеюсь, что вас, дорогие телезрители, не подвело чувство меры, и вам повезло больше, чем мне". Она начинала постепенно набираться опыта, постигая хитрости дикторского мастерства, и временами уже могла отважиться даже на небольшую импровизацию в эфире. Ибо работа на телевидении, как они не переставала доказывать Эльзе, состояла не только в том, чтобы хорошо выглядеть и улыбаться. Помимо этого нужно было уметь соображать в стрессовой ситуации и выглядеть при этом естественно, время от времени вставляя в заученный текст собственные фразу и суждения, дабы не производить на зрителей впечатление механической куклы.

К ее двери был прикреплен обрывком скотча небольшой листок. Она даже не заметила его, пока не подошла вплотную. И теперь она застыла на месте как вкопанная, тупо глядя перед собой.

Это была картинка из какого-то журнала. Текст был аккуратно отрезан, и остался лишь рисунок – маленький мальчик на велосипеде.

Глава 5

Рей Бронсон совсем не удивился, обнаружив в утренней почте конверт, адресованный на его имя. Вскрыв письмо, он вытащил из конверта газетную вырезку. Он знал, что это была за заметка, ибо в свое время уже читал ее, и не один раз. Однако теперь он прочел ее снова, заново переживая былые, полузабытые ощущения:

"Десятилетний мальчик погиб прошлым вечером под колесами автомобиля на Маунтин-Роуд, двумя милями южнее зоны отдыха Силвер-Спрингс. Жертвой дорожного происшествия стал Дэвид Грегг, сын мистера и миссис Майкл Грегг, проживающих по адресу 1279 Морнингсайд-Роуд. Дэвид ехал на велосипеде, когда его сбила неустановленная автомашина.

Один из пассажиров машины позвонил по телефону и сообщил властям о случившемся. К месту происшествия были немедленно направлены машины полиции и скорой помощи. К прибытию спасателей ребенок был еще жив, но скончался по дороге в больницу Сент-Джозеф.

Мистер Грегг сообщил журналистам, что тем вечером его сын остался ночевать в доме своего друга, жившего неподалеку от Маунтин-Роуд, и очевидно, вечером решил все-таки вернуться домой. Велосипед мальчика не был оборудован светоотражателями.

В настоящее время полиция ведет розыск автомобиля, совершившего наезд на ребенка. Судя по следам краски, оставшихся на корпусе велосипеда, это была машина светло-голубого цвета.

Смерть Дэвида оплакивают его безутешные родители… сводный брат… сводная сестра… дедушка по материнской линии… две тети… дяди…"

Рей свернул статью и убрал ее обратно в конверт. На конверте красовался его адрес, написанный теми же черными печатными буквами, что и записка, полученная Джулией.

Это уже не шутки, тихо сказал он сам себе. Никакие это не шутки.

Честно говоря, он с самого начала не поверил в версию о розыгрыше. Но раз уж Джулия решила придерживаться такого мнения, то он не видел для себя смысла в том, чтобы стараться разубедить ее в этом. Все может быть. В конце концов, не исключено, что это и в самом деле была лишь чья-то дурацкая выходка. И ей удалось убедить себя в этом.

Однако в глубине души даже после всех этих доводов и рассуждений, он не сомневался в том, что на самом деле все было куда серьезнее.

От судьбы не уйдешь, подумал он, вот пришел и наш черед. Он воспринял это довольно спокойно, как должное, и был сам удивлен этим обстоятельством. Можно было подумать, что все это время где-то в глубине души он знал, предчувствовал, что когда-нибудь это случится. И именно поэтому он и вернулся домой, точно так же как и уехал отсюда год назад.

Подумать только, всего год назад Реймонд Бронсон был человеком мягким и довольно безвольным. Он всегда был просто маленьким человеком, и в какой-то мере это могло послужить объяснением всему. Вообще-то дело было вовсе не в том, что он не вышел ростом – пять футов восемь дюймов рост вполне нормальный. А скорее, в том, что он был строен, можно даже сказать, худощав и не отличался накачанной мускулатурой. В других семьях на это, пожалуй, даже не стали бы обращать внимание, однако когда ты являешься единственным сыном человека, в прошлом игравшего в футбол за профессиональную команду, это даже очень и очень считается.

В молодости Герб Бронсон, отец Рея, был известен под прозвищем Бутер. Старые друзья по-прежнему называли его так, и иногда он сам до сих пор в шутку называл себя этим именем.

– Обед уже готов? 0 обычно вопрошал он, возвращаясь вечером домой с работы. – Бутер голоден как волк, так что он и быка бы съел.

На что миссис Бронсон, хлопотавшая в этом время на кухне, со смехом отвечала:

– Какая удача! Я как раз собиралась подавать к ужину тушеного быка.

Бутер не успел сделать головокружительной спортивной карьеры. Отыграв в профессиональной футбольной команде в качестве полузащитника всего лишь год с небольшим, он получил травму колена и был вынужден покинуть профессиональный спорт. Однако, как бизнесмен он оказался вполне удачлив. Магазин спортивных товаров стал самым первым из подобных заведений, кому удалось обзавестись собственной сетью магазинов в двух юго-западных штатах.

Тщедушное телосложение сына было большим огорчением и разочарованием для Бутера, и тот всегда знал это. В то же время он также понимал, что отец любит его ни смотря ни на что. Так что если иногда отец и подтрунивал над сыном, то делал это не со зла.

– Эй, малыш, – иногда шутливо говорил Герб Бронсон, – и когда ты у меня хоть немного потолстеешь?

А на Рождество добрая половина богатого ассортимента магазина Бронсона перекочевывала под елку – футбольные доспехи, мячи для игры, биты, теннисные ракетки, боксерские перчатки и разнообразное туристическое снаряжение.

Рей показывал неплохие результаты в разных видах спорта; был членом школьной сборной по гольфу, а также довольно приличной играл в теннис. Но вот футбол был ему явно не по силам. В младших классах ему еще худо-бедно удавалось числиться в запасном составе, так как в то время подавляющее большинство его сверстников еще не начало активно расти, но по прошествии некоторого времени, он вдруг обнаружил, что его окружают высокие и плечистые молодые люди, чей вес доходил, а иногда и переваливал за двести фунтов.

Ребята относились к нему хорошо, и большинство из них были наслышаны о спортивных достижениях его отца. И хоть Рей и не мог сравниться с ними по физическим параметрам, однако в плане успеваемости он превосходил многих из них, и они уважали его за это. А так как помимо всего прочего у него еще обнаружился талант учителя, то ему нередко приходилось играть роль чуткого наставника. И хоть самому ему так и не суждено было стать великим спортсменом, но он все равно старался изо всех сил, помогая товарищам по команде стяжать спортивную славу.

Когда он впервые привел Барри Кокса к себе домой на обед, его отец и Барри просидели за столом еще добрых два часа после того, как трапеза была закончена, вспоминая игры из карьеры Герба и совсем недавние матчи, в которых принимал участие Барри.

– Этот парень далеко пойдет, – объявил мистер Бронсон поздно вечером, после того, как Барри ушел домой. – Держу пари, его ожидает блестящее будущее. Слушай, малыш, а вы с ним друзья? Много времени проводите вместе?

– Да, – сказал тогда Рей.

– Приятно слышать, – одобряюще отозвался отец. – Умеешь ты себе друзей выбирать. Рад я за тебя. – А когда через несколько месяцев он начал встречаться с Джулией Джеймс, это также вызвало горячее одобрение со стороны отца.

– Закадрил, значит, девочку из команды поддержки? Ну ты и шустер! В мое время туда принимали лишь самых смазливеньких девиц изо всей школы. И чтобы обратить на себя внимание такой цыпочки нужно было быть по-настоящему крытым парнем.

Джулия значила для него больше, гораздо больше, но об этом Рей не стал говорить отцу. Вместо этого он лишь со знающим видом повел бровью, победно вскидывая руки, а отец по-мужски хлопнул его по плечу. Конечно, он до некоторой степени был разочарован в сыне, оттого, что тот не мог пойти по его стопам, но у Рея был волевой характер, он старался изо всех сил, и Бутер уважал его за этом.

Таким был Реймон Бронсон всего лишь год назад, иногда задумываясь о прошлом и глядя на себя как бы со стороны, Рею начинало казаться, что это был не он, а кто-то другой.

Ведь я был никем, абсолютным ничтожеством, недоуменно думал он. Меня как будто не существовало. Я был просто призраком, тенью – отчасти отца, отчасти Барри, я не представлял из себя ровным счетом ничего и не очень-то к этому стремился. Просто удивительно, чего такого Джулия во мне нашла.

Однако, что-то она все-таки нашла, это несомненно.

– Я люблю тебя, – сказала она однажды. Лишь однажды. Им не слишком часто доводилось оказываться в ситуациях, располагающих к романтическому общению. Обычно они, как и большинство подростков, лишь дурачились и весело проводили время в компании сверстников.

Но однажды она вдруг повернулась к нему и увидела в его глазах нечто такое, что тут же отразилось на ее лице. Они не сговаривались об этом, не планировали ничего такого. Это был обычный воскресный день. Они вдвоем сидели на полу в гостиной дома Джеймсов, играя в какую-то дурацкую карточную игру. И вдруг Джулия ни с того ни с сего оторвалась от карт, взглянула на него и сказала: "Я люблю тебя".

Что ж, теперь это все осталось в прошлом. Она не любила его больше. Эта любовь ушла навсегда, рассеялась как дым т6м роковым летним вечером, она ушла так же быстро, как жизнь покинула тело одного маленького мальчика.

Бирри вел машину вел машину слишком быстро. Вообще-то он всегда ездил слишком быстро, но так как машину он водил хорошо, то никого это особенно не волновало. Хелен сидела на переднем сиденье рядом с ним. Вспоминая об этом теперь, Рей мог восстановить в памяти каждую мелочь, даже то, как ее волосы ниспадали на спинку сиденья, и как на поворотах развевались на ветру длинные локоны.

Однако помимо этого вспоминать ему было особенно нечего, так как практически всю дорогу он только и занимался тем, что целовался с Джулией. Это была машина Рея, но и в тот раз, как обычно, они с Барри бросили жребий, кому ехать на заднем сиденье, и на этот раз он выиграл. Джулия лежала у него в объятиях, и на ней была тонкая розовая блузка с оборками. Куда бы ни двинулись его руки, везде они натыкались на эти самые оборки, что их обоих очень веселило. Они смеялись и целовались, когда эту идиллию нарушил пронзительный визг Хелен.

Этот вопль вывел их из сладостного оцепенения, и мгновенно разжав объятия, они сели на заднем сиденье. Все случилось так быстро, что никто даже толком не успел ничего разглядеть. Впереди них на дороге откуда ни возьмись появился велосипед, выхваченный из темноты ярким светом фар. Ребенка на велосипеде они увидели лишь со спины. Он был в полосатой футболке. Затем последовал глухой удар, раздался треск, и они промчались мимо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

День поминовения – официальный нерабочий день, отмечаемый в память о погибших во всех войнах США.

Вернуться