# Пафнутий

Иоанна Хмелевская

Давно известно, что для детей надо писать так же, как для взрослых, только лучше. Впервые на русском языке публикуется единственная детская книга Иоанны Хмелевской «Пафнутий». Но мы уверены, что эту книгу прочтет читатель любого возраста, полюбивший прозу Хмелевской. Ведь «Пафнутий» написан в той же, лишь Хмелевской присущей манере: точность и меткость языковых характеристик сочетаются с тонкой иронией и юмором. И хотя герои книги в основном – лесные жители, каждый из них – яркий образ с индивидуальными чертами.

В книге много радости, силы и свежести. Она гуманна по духу и очень своевременна.

## Глава I. КЛАД В ЛЕСУ

В большом зеленом лесу жил медвежонок. Звали его Пафнутий. Был он ласковый, добрый и очень симпатичный. Пищи в лесу было достаточно: вкусные корешки, сочные побеги деревьев, грибы и мед диких пчел. Особенно медвежонок любил рыбу. Жил Пафнутий в мире и согласии со всеми обитателями леса. И звери, и птицы любили и уважали его. Больше всего на свете нравилось Пафнутию совершать дальние прогулки и заводить новые знакомства.

Через лес проплывала речка, образуя небольшое озеро. В этом озере жила лучшая подружка Пафнутия – выдра по имени Марианна. Она умела отлично ловить рыбу и часто угощала ею своего друга Пафнутия, а он в благодарность рассказывал Марианне обо всем, что видел, бродя по лесу. Рассказывать приходилось долго и обстоятельно, потому что Марианна была очень любопытной выдрой и о происшествиях в лесу хотела знать во всех подробностях.

Однажды в прекрасный летний день Пафнутий по обыкновению отправился на прогулку и забрел очень далеко, куда еще никогда не доходил – до самого края леса. Вышел медвежонок на опушку и из-за последних деревьев леса увидел огромный луг. На лугу паслись коровы.

Очень обрадовался Пафнутий, увидев луг, ведь по лугам ему еще никогда не доводилось гулять. И коровам тоже обрадовался. В лесу он уже со всеми подружился, теперь самое время завести новых знакомых.

Пафнутий вышел из лесу и неторопливо, вперевалочку зашлепал к ближайшей корове.

Увидев перед собой самого настоящего живого медведя, корова так страшно перепугалась, что даже замычать не смогла. Она вытаращила на Пафнутия глаза и остолбенела, зажав во рту непрожеванный пук травы.

– Не бойся, – успокоил ее Пафнутий. – Я добрый медведь и ничего плохого тебе не сделаю. Мне просто очень хочется познакомиться с коровами, узнать, что у вас слышно, и, если можно, подружиться с вами.

Сказав это, медвежонок добродушно улыбнулся, сел на траву и стал терпеливо ждать, пока корова не придет в себя.

Корова была весьма тупой, и ей понадобилось много времени для того, чтобы понять сказанное Пафнутием. Наконец до нее дошло.

– Но ведь ты дикий, – подозрительно заметила она.

– Ничего подобного! – решительно возразил медвежонок. – Я вовсе не дикий, я животное охраняемое.

– Ну ладно, – ответила корова, еще немного подумав и осознав замечание Пафнутия. – Сиди там, где сидишь, и пока не подходи ко мне. Я забыла, что ты хотел.

У медвежонка было очень много времени и очень много терпения.

– Да ничего особенного, – вежливо разъяснил он корове, – просто мне хотелось познакомиться и поговорить.

Корова согласилась поговорить. Она рассказала Пафнутию, где живет и чем занимается. Потом показала остальных коров, а также овец. Оказалось, на лугу паслись и овцы, только немного дальше. Пафнутий с большим интересом оглядел их.

– А поближе на них можно посмотреть? – спросил он корову.

Корова ответила:

– Не знаю, не знаю. Они могут испугаться и убежать. В конце концов, ты ведь медведь.

– Но ты же сама видишь, что я добрый медведь, и уже совсем меня не боишься.

– Это правда, – согласилась корова. – Но ведь я очень умная и уже привыкла к тебе. А овцы глупые и наверняка разбегутся, ты не успеешь им и слова сказать.

Пафнутий огорчился. Очень уж ему хотелось и с овцами познакомиться.

– А ты не могла бы пойти к ним и объясниться, что меня не надо бояться? А тут и я бы подошел.

Корова засомневалась.

– Не знаю, не знаю. Мне кажется, с этим делом лучше справится Чак.

– А кто такой Чак? – поинтересовался Пафнутий.

– А это пес, который нас охраняет, – уважительно пояснила корова, снова принимаясь жевать. – С овцами Чак тоже поддерживает контакты и всегда очень доходчиво умеет объяснить им, что требуется.

– Прекрасно! – обрадовался Пафнутий. – Значит, познакомлюсь и с Чаком. Где он?

– Не знаю, – ответила корова, не переставая жевать. – Но могу позвать его.

И корова вдруг, вытянув шею, издала три оглушительных «Муу-муу-муу!».

В тот же миг Пафнутий увидел, как по лугу к ним мчится какой-то белый зверь, поменьше коровы, но намного крупнее выдры. Зверь был похож на волка, только потолще и покосматее.

Пафнутий сидел спокойно. Он не боялся ничего на свете.

Пес Чак так торопился, что не успел издали учуять медведя. Он подлетел к корове, хотел вопросительно гавкнуть, как вдруг увидел Пафнутия. Тут же шерсть на нем поднялась дыбом, пес оскалил клыки и на всякий случай угрожающе зарычал. Ни разу в жизни Чак не видел медведя и не знал, как с ними поступать.

– Добрый день! – приветливо поздоровался Пафнутий.

Чак жутко удивился и рявкнул еще раз, но уже не так грозно.

А Пафнутий принялся знакомиться.

– Я добрый медвежонок, зовут меня Пафнутий. Давай познакомимся, ладно? Ты такой красивый и имя у тебя замечательное.

Чак взглянул на корову. Та, удивительное дело, спокойно паслась и совсем не боялась медведя.

Это так поразило пса, что он совсем перестал рычать.

– Познакомиться мы, конечно, можем, – с расстановкой сказал он Пафнутию. – Но перед этим мне надо тебя как следует обнюхать. Ты не против?

– Нюхай себе сколько пожелаешь, – добродушно согласился Пафнутий.

Чак очень добросовестно обнюхал Пафнутия. И понял, что это и в самом деле очень хороший и добрый медведь. Умные собаки по нюху всегда определят, с кем имеют дело. Пафнутий Чаку очень понравился.

Вскоре процедура знакомства закончилась. Потом Чак объяснил всем коровам и овцам, что вот этого медведя не надо бояться, и они продолжали спокойно пастись. Пафнутий был чрезвычайно доволен – еще бы, за один день сразу столько новых знакомых!

– А нет ли здесь еще кого-нибудь, с кем можно познакомиться? – спросил он Чака.

– Есть еще лошади, – ответил Чак, – но с ними мне придется предварительно как следует поработать, уж больно они нервные. Я покажу их тебе в следующий раз. Ну и еще есть люди. Но это уже совсем особое дело. Не советую тебе с ними знакомиться.

Пафнутий удивился.

– Почему же? Я знаю одного человека. Он очень хороший. Зимой ходит по лесу и приносит зверям корм. Об этом мне рассказывали косули, сам-то я зимой спал.

– И он не боится тебя? – удивился Чак.

– А чего ему меня бояться? – в свою очередь удивился Пафнутий. – Он же меня знает.

Так они оба поудивлялись, и Чак сказал:

– Это просто какой-то необыкновенный человек. Наверное, лесник. Все же остальные люди совсем никуда не годятся. Они даже не понимают, что им говорят. Правда, иногда мой хозяин все-таки что-то понимает, а все остальные – ну совсем ничего!

– Жаль! – огорчился Пафнутий.

– Не о чем жалеть! – решительно заявил Чак. – А сейчас прошу меня извинить, надо овцами заняться, опять расползлись во все стороны. Захаживай к нам, еще поговорим.

Пафнутий вежливо попрощался и пошел обратно в лес.


Марианна наловила уйму рыбы на ужин Пафнутию и с нетерпением ожидала возвращения своего приятеля. Запыхавшийся и жутко голодный, он появился, когда солнце уже заходило.

Пафнутий очень торопился к Марианне. Ему не терпелось поделиться с ней новостями, а главное, рассказать о своих новых знакомых. Очень хотелось рассказать и очень хотелось есть. Пафнутий стал делать то и другое одновременно.

– Ие оы, – сказал Пафнутий, набив рот рыбой. – Ое иы.

– Ты бы проглотил сначала, – посоветовала Марианна. – Во-первых, можешь подавиться. А во-вторых, я все равно ничего не понимаю. Ты на каком языке говоришь?

Пафнутий поспешил проглотить четвертую рыбу и ответил:

– На нашем. Я хотел тебе сказать, что видел коров и познакомился с ними. Очень милые.

И затолкав в рот пятую рыбу, добавил:

– Ы оами, и ом аом.

– Не говори, пока не прожуешь! – рассердилась Марианна. – Нет у меня желания ломать голову над тем, что означает «ы оами»!

Спешно проглотив рыбу, Пафнутий пояснил:

– Просто я хотел тебе сообщить, что еще познакомился с овцами и псом Чаком.

И больше Пафнутий ничего не стал рассказывать, пока не управился со всей рыбой.

Бедная выдра лишь нетерпеливо пофыркивала да крутилась на месте, не в силах спокойно дожидаться конца ужина своего друга.

Но вот Пафнутий съел всю рыбу и принялся в подробностях рассказывать о своих новых знакомствах. Марианна слушала его, затаив дыхание и боясь пропустить хоть слово.

– Очень интересуют меня те нервные кони, – сказала она. – Ну просто страшно интересуют! Ты просто обязан познакомиться с ними и потом мне о них рассказать. О лошадях я слышала, но видеть их мне еще не приходилось, а так хочется! Одна надежда на тебя, Пафнутий, только ты умеешь так хорошо и толково все описать. А от остальных ничего не узнаешь. Прибегал сюда Кикусь. Ты его знаешь, сынишка косули Клементины. Так представляешь, этот постреленок прискакал со всех ног и крикнул: «Там, на другом краю леса, такая вонючая гадость, что ого-го!» И умчался. Нет, ты только подумай! Какая мне польза от такой новости?

Пафнутий жутко заинтересовался:

– А что это за вонючая гадость?

– Так я же тебе толкую! – возмущенно воскликнула выдра. – Никакого толку от этого Кикуся. Крикнул про гадость и умчался, а я ломай голову! Места себе не нахожу! Придется тебе сходить посмотреть, а потом мне все толком рассказать.

Пафнутий был медвежонком обстоятельным и несуетливым.

– Хорошо, – сказал он. – Я охотно схожу и посмотрю. Но сначала, наверное, мне надо с лошадьми познакомиться. Сама же просила. А пойти сразу в две противоположные стороны я не могу.

Огорченная выдра посмотрела на своего друга и пожалела, что Пафнутий не может разделиться на две части. Тогда одна половина Пафнутия пошла бы на луг к лошадям, а вторая – на противоположный конец леса, посмотреть на вонючую гадость. А потом обе половины сразу и сообщили бы ей все новости. Вздохнув, Марианна отказалась от такой нереальной задумки и решила – пусть Пафнутий начнет с лошадей.


Когда на следующий день Пафнутий вышел на луг, Чак его уже там поджидал. И сразу сообщил, что успел переговорить с лошадьми. Как раз сейчас на лугу пасутся кобылка и жеребец. Их на сегодня освободили от работы. И в свой выходной день они согласились познакомиться с медведем, но при условии, что он выполнит все их требования и будет вести себя соответственно. А условия были такие: приближаться к лошадям надо медленно, очень медленно и постепенно, а потом дать им себя обнюхать. Пока же лошади будут его обнюхивать, Пафнутий должен сидеть не шевелясь, совсем неподвижно. А там видно будет. Так сказали кони.

Разумеется, Пафнутий согласился на все лошадиные требования, и они с Чаком тут же побежали на другой конец огромного луга, туда, где кони паслись. По дороге Пафнутий то и дело приветливо здоровался со знакомыми коровами и овцами. И те, и другие были в восторге от того, что с ними так вежливо и почтительно обращаются.

А кони с беспокойством и некоторой тревогой ожидали предстоящее знакомство с медведем и очень нервничали. Еще издали увидели они бегущих к ним Чака и медвежонка, перестали щипать траву и замерли, прижавшись друг к другу и вытянув шеи в сторону приближающейся опасности. Пес сразу замедлил шаг, то же сделал медвежонок, и они теперь приближались к лошадям, еле передвигая ноги.

По дороге Чак давал пояснения:

– Видишь, какие кони осторожные и нервные! Одна из них кобыла, зовут ее Сусанна. А второй – жеребец по имени Удалец. Знаешь, пожалуй, тебе не следует идти дальше, оставайся здесь, лучше я один к ним подойду.

Пафнутий признал совет пса правильным, тут же сел на траву и стал терпеливо ждать.

Чак подбежал к лошадям и принялся их успокаивать.

– Не волнуйтесь, он смирный, сами увидите. Подойдите к нему, медвежонок обещал даже не шевелиться.

– Зато ты слишком уж мечешься! – недовольно фыркнула Сусанна. – Утихомирься и перестань нас подгонять!

– Мы и сами знаем, что нам делать, – поддержал подругу Удалец. – Может, подойдем к нему. А может, и нет. Не нравится мне его запах.

– Мне он тоже сначала не понравился, – признался Чак и сел, чтобы не нервировать лошадей. – Но когда понюхаешь как следует, сразу поймешь – он хороший и добрый.

Сусанна и Удалец еще немного посомневались, а потом, осторожно переступая ногами и как можно дальше вытянув к медвежонку шеи, стали потихоньку приближаться к нему.

Пафнутий во все глаза смотрел на лошадей и так старался не шевелиться, что даже моргать перестал.

Первой к медведю подобралась Сусанна и уже почти коснулась его нежными бархатными ноздрями. Втянула в себя медвежий запах и вдруг отскочила вбок сразу всеми четырьмя ногами.

Нервно вздрогнув, Удалец тоже отпрыгнул, только в другую сторону.

Пафнутий сидел неподвижно, как скала, но от него исходил запах дикого леса и дикого зверя. Запах, чуждый и тревожный для лошадей. Они не могли так просто примириться с ним. Однако не убежали, остановились, и вскоре опять к Пафнутию потянулись бархатные ноздри.

Пафнутий был такой спокойный, такой терпеливый и добродушный, что кони наконец это почуяли. Осмелев, они принялись энергично обнюхивать его, ну прямо, как это делал Чак. Ведь у лошадей чутье тоже очень тонкое. Вскоре Пафнутий почувствовал, как мягкие трепещущие ноздри лезут к нему под подбородок, в уши, зарываются в густую шерсть. Было очень щекотно, так что медвежонку стоило большого труда удержаться от смеха. Но он сдержался и сидел по-прежнему неподвижно.

Но вот кони вынюхали все, что можно, и все их опасения рассеялись. Теперь они точно знали – этот медведь милый, порядочный и совсем не опасный. Они еще ничего не сказали, но он уже все понял и вежливо спросил:

– А теперь мне можно пошевелиться?

– Так и быть, пошевелись, – разрешила Сусанна. – Но немножко. Знаешь, а ты мне понравился.

– И мне тоже, – признался Удалец. И добавил: – А особенно нравится то, что, оказывается, можно медведя не бояться. Это нечто новенькое. Давай дружить!

– Давай, – обрадовался Пафнутий.

Они познакомились и разговорились. Пафнутий признался, что кони кажутся ему похожими на оленей, только без рогов и покрупнее. И прыгать умеют, ну прямо как олени отскакивают, только немножко по-другому.

Лошадям очень захотелось знать, как же олени отскакивают. Пафнутий честно попытался изобразить, как именно скачут олени, но у него не очень получилось. Тогда кони сами попробовали это сделать, и Пафнутий в полном восторге признал, что у коней получается просто великолепно.

А Удальцу и Сусанне очень хотелось побегать, попрыгать, порезвиться. И вот они вместе с Пафнутием и Чаком затеяли веселую игру. Сначала обе лошади перепрыгивали через сидящего на траве Пафнутия. Потом Пафнутию надоело сидеть, он притворился, что убегает от лошадей, а они вместе с Чаком гнались за ним и, легко догнав, снова прыгали через него. И вот уже все трое убегали, а Пафнутий гнался за ними, правда довольно медленно и неуклюже, зато очень симпатично и смешно. Чак принимал в игре самое активное участие и поднимал больше всех шума, оглушительно лая от удовольствия. Впрочем, Чак умел не только лаять, он и бегал быстро, и прыгал отлично. У Пафнутия же прыжки не очень хорошо выходили, зато лучше его никто не гнался за товарищами по игре. И Чак, и кони удивлялись, что медведь так быстро бегает.

Пафнутий гордо пояснил:

– Разве вы не знаете, что медведи умеют очень быстро бегать? Но никогда не делают этого для собственного удовольствия. Бегают только в случае необходимости.

– А вот мы бегаем для собственного удовольствия, – сказали кони. – Мы любим бегать! И даже уставать любим!

Разыгравшиеся Сусанна и Удалец поднялись на задние ноги, потом, опершись на передние, брыкнули задними и снова вскачь помчались по лугу. Чак с лаем кинулся за ними. И Пафнутий в полном восторге тоже включился в эту веселую игру. Кони мчались вперед, резко поворачиваясь и устремляясь к медведю. И хотя много раз перепрыгивали через него, ни разу не задели копытами даже волоска на косматом звере.

Очень понравился им этот зверь, никогда еще ни с кем так замечательно им не игралось. А уж Пафнутий просто безгранично полюбил этих умных, грациозных и веселых животных.

Позабыв обо всем на свете, носились они по лугу в веселой игре. И тут вдруг на лугу появился хозяин лошадей, пан Ян. Пришел посмотреть, как пасутся его лошадки. Вышел пан Ян на зеленый луг, увидел, что происходит, и буквально окаменел на месте. Не веря глазам своим, глядел он, как его лошади гоняются за медведем. Вот догнали убегающего от них черного кудлатого зверя, перепрыгнули через него и бросились наутек, а медведь, развернувшись, кинулся за ними. Пана Яна даже в жар бросило. Он протер глаза – не чудится ли ему такое? Протер и опять вытаращил. И увидел, что теперь медведь катается по траве, а пес и лошади скачут вокруг него.

Крикнув не своим голосом, пан Ян повернулся и кинулся домой за оружием, будучи убежден, что на его лошадей напал медведь и того и гляди сожрет их.

Чак заметил хозяина лошадей.

– Эй! – крикнул он. – Кончай игру! Пан Ян видел нас. Пафнутий, а ну быстрей в лес!

Пафнутий поспешил выполнить приказ, и когда пан Ян снова прибежал на луг, вооружившись здоровенным колом, никакого медведя он там уже не увидел. Обе его лошади спокойно

паслись, собака добросовестно их охраняла. Тут пан Ян, наоборот, покрылся потом. Наверняка с ним не все в порядке, чудится невесть что. Впрочем, не исключено, и в самом деле из леса на луг вышел медведь. Это вполне возможно. Но вот чтобы лошади при этом не ошалели от страха – такого быть не может!

Хозяин постоял, посмотрел, подумал, почесал в затылке и, так ничего и не поняв, отправился домой.


А Пафнутия опять нетерпеливо поджидала Марианна. Рядом лежала горкой наловленная рыба.

– Кони – просто прелесть! – еще издали крикнул ей Пафнутий. – Я в восторге! Они такие красивые и веселые! Погоди, сейчас только поем и тогда уж обо всем расскажу подробно.

Марианна всегда любила рассказы Пафнутия, но на сей раз он ей понравился особенно. Она просила целых три раза повторить все о конях с начала до конца, а потом от полнейшего восторга перевернулась через голову и бултыхнулась в воду. Поймала еще одну рыбу, вылезла на берег, рыбу подарила Пафнутию, как награду за чрезвычайно интересный рассказ, а сама рядышком растянулась на траве.

– Я просто должна увидеть этих коней! – заявила Марианна. – Хотя и очень не люблю ходить туда, где нет воды. А теперь напоминаю тебе еще об одном походе – придется тебе сходить и посмотреть, что за вонючую гадость обнаружил Кикусь. Он опять прибегал сегодня и опять сказал, что эта гадость ну просто ужас какая ужасная! Очень хочется узнать, что это такое.

– Завтра же и пойду, – пообещал Пафнутий, тоже чрезвычайно заинтересованный. – Тем более что завтра кони работают, все равно я не смог бы с ними играть. Вот отдохну немного и пойду.


Пафнутий отправился в путь с восходом солнца и шел очень долго. Лес был огромный, дорога длинная, а по дороге Пафнутий еще и завтракал. Останавливался и ел ягоды. Останавливался и выкапывал вкусные, сочные корешки. Останавливался, напав на россыпь грибов. Останавливался, наткнувшись на большой муравейник. Медведи очень любят есть муравьев и их яички. Пафнутий разгреб муравейник и, засунув в него голову, принялся языком слизывать муравьиные коконы-яички.

Муравьи жутко возмутились и тоненькими голосками воскликнули:

– Пафнутий, да ты никак спятил! А ну убирайся из нашего муравейника! Ишь чего надумал – питаться нашими коконами! Они не для того отложены, чтобы ими медведи питались! Из них маленькие муравьишки вылупятся. Убирайся немедленно! Варвар!

Пафнутий устыдился и вытащил голову из муравейника.

– Ох, извините меня, пожалуйста! Я не хотел… но ваши муравьиные яички такие вкусные! Для медведей они – лучшее лакомство. Не найдется ли у вас каких бракованных?

– С этого и надо было начинать! – кипятились разгневанные муравьи. – Вон там, в стороне, сложены бракованные яички, можешь их съесть. А хорошие не смей больше никогда трогать!

Пафнутий съел бракованные муравьиные яички, облизался, еще раз извинился перед муравьями и пошел дальше.

Долго шел медвежонок, и вот уже осталось совсем немного до другого края леса. Вдруг медвежонок услышал какой-то новый, непривычный, ни на что не похожий шум. Он продолжался недолго и вскоре прекратился. Потом снова послышался такой же шум, уже громче, и тоже, постепенно стихая, прекратился. Одновременно с шумом Пафнутий ощутил какой-то тоже незнакомый запах. И в самом деле, отвратительный. Прошло совсем немного времени, и вот Пафнутий за деревьями леса увидел шоссе.

Раньше Пафнутий шоссе никогда не видел. Он был еще очень молодым медведем, можно сказать – медвежьим подростком, и в эту сторону леса ни разу не захаживал. Чрезвычайно удивленный, уселся он на краю леса, спрятавшись за большой развесистый куст, и принялся наблюдать за шоссе.

Долго-долго сидел так Пафнутий. Стемнело, теперь машины по шоссе ехали с зажженными фарами, и это тоже было очень интересно.

Поздно ночью к Пафнутию прилетела сова. Появилась она неожиданно и бесшумно опустилась на ветку дерева над головой Пафнутия.

– Здравствуй, Пафнутий, – тихо поздоровалась сова. – Что ты делаешь здесь, рядом с этим ужасным шоссе?

– Здравствуй, – ответил Пафнутий. Шоссе произвело на него ошеломляющее впечатление, и он не знал, что о нем и думать. – Ты не могла бы мне объяснить, что же это такое? Для чего оно?

– Могла бы, – ответила мудрая птица сова. – Это все люди изобрели.

И сова объяснила Пафнутию, что такое шоссе, для чего оно построено людьми и что представляют собой мчащиеся по шоссе странные предметы, испускающие такую отвратительную вонь. Потом сова распрощалась с Пафнутием и улетела в лес, а медвежонок до утра просидел в своем укрытии на обочине дороги, хотя проголодался просто по-страшному. Автомашины мчались по шоссе всю ночь и только ближе к рассвету стали появляться реже. Зато именно на рассвете и произошло весьма интересное и непонятное событие.

Сидя за кустом, Пафнутий увидел, как одна из машин замедлила свой бег и вдруг совсем остановилась, съехав на обочину совсем рядом с Пафнутием. Еще не совсем рассвело, но луна светила ярко, и медвежонок все отлично видел. А потом, вернувшись к своей приятельнице выдре Марианне, рассказал ей об увиденном обстоятельно и во всех подробностях.

– Шоссе – это широкая и очень твердая дорога. Люди проложили ее для того, чтобы ездить по ней в автомашинах. Автомашинами называются сделанные людьми чудища. Именно они так отвратительно пахнут. Мчатся машины по дороге со страшным шумом и очень быстро, быстрее, чем бегают олени в лесу. Есть машины большие, есть маленькие, всякие. А люди потому их сделали, что сами быстро бегать не умеют, вот за них и бегают эти чудища, люди же залезают к ним в брюхо и сидят там. А когда надо – выходят.

– Откуда ты это знаешь? – недоверчиво спросила Марианна, на которую рассказ друга произвел большое впечатление.

– Я сам видел, как они вылезали из машины! – таинственно понизив голос, пояснил Пафнутий. – И как потом снова залезали в нее. Знаешь, одно такое чудище, не очень большое, вдруг остановилось совсем рядом со мной. Из него вылезли два человека, вошли в лес и что-то закопали под деревом. Какую-то вещь. Не съедобную, я потом специально пошел, понюхал.

– А что? – не помня себя от любопытства вскричала выдра.

– Не знаю, – честно признался Пафнутий. – Так и не понял. Что-то большое, размерами чуть ли не с мою голову. Отнесли это в лес, вырыли яму под деревом, закопали, а потом залезли опять в свою машину и уехали.

Марианна решительно заявила:

– Я хочу знать, что закопали люди под деревом. И очень хочу увидеть это.

– Я бы тоже хотел, – признался Пафнутий. – Так что мне сделать?

– Выкопать и принести сюда, – приказала Марианна. – И мы вместе это рассмотрим. Ты не представляешь, как мне хочется знать, что же люди закапывают под деревьями!

Пафнутий охотно согласился выполнить просьбу Марианны. Он съел всю наловленную ею рыбу, а на десерт пошли ягоды, которые он собрал сам, благо они росли у озера в изобилии. Вернулся к Марианне довольный. Та внимательно оглядела друга, а потом бултыхнулась в озеро и поймала для Пафнутия еще несколько жирных окуней. По ее мнению, теперь у медведя достаточно сил, чтобы отправиться в дальний путь к шоссе, вырыть и принести ей закопанную людьми неизвестную вещь.


Пафнутий без труда нашел нужное дерево и вырыл спрятанную людьми вещь. Немного труднее было принести эту вещь Марианне. Ведь не мог же он всю дорогу идти на двух ногах. Пришлось взять в зубы узел с неизвестной вещью и так нести его. Очень это было неудобно и утомительно. Иногда, если выходил на тропинку, Пафнутий клал узел на землю и пытался катить его. Наконец, весь измучившись, добрался до озера.

А Марианна с утра не находила себе места от нетерпения. Уже давно наловила для медвежонка рыбу, а его все не было. И когда Пафнутий наконец появился и набросился на рыбу, выдра в свою очередь набросилась на принесенную им непонятную вещь. Разглядывала ее, обнюхивала, по земле катала и даже пыталась откусить. И вся извелась от любопытства, потому что так и не могла понять, что же это такое.

– Да кончай же есть! – подгоняла она Пафнутия. – Никак не пойму, что это. Снаружи вроде бы мягкое, а внутри что-то твердое. Надо до середины добраться. Помоги же мне! С десертом управишься потом.

Пафнутий как раз добрался до сочных побегов тростника. Наскоро проглотив их, он поспешил к Марианне и занялся принесенным узлом. Хватило один раз провести острыми когтями по ткани – и она порвалась. Провел еще раз, и еще… И вот оба они с Марианной уже сидят над жалкими драными лоскутьями узла и тяжелой жестяной банкой, плотно закрытой крышкой.

Марианна не находила слов от возмущения.

– Ну, знаешь! – кипятилась выдра. – Выходит, самое главное спрятано внутри этой жестянки, а я так и не знаю, что это!

Пафнутий озадаченно чесал в затылке.

– И я не знаю, – огорченно признался он. – И вообще не разбираюсь в делах и привычках людей.

Оба они так были поглощены таинственной жестянкой, что даже не заметили, как к ним подкрался рыжий лис. Он уже давно издали наблюдал за всеми действиями Пафнутия и Марианны, а теперь решился подойти к ним поближе, потому что и его заинтересовала непонятная жестянка. Лис был умный, опытный и очень осторожный. Хотя он прекрасно знал и Пафнутия, и Марианну, все же не сразу решился подойти к ним. Звали лиса Ремигий.

– Ну и ну, – тихонько произнес Ремигий. И хотя он сказал свое насмешливое «ну и ну» очень тихо, медвежонок и выдра услышали и повернулись к нему.

– А, Ремигий, привет! – поздоровалась Марианна. – А ты что здесь делаешь? В наших краях ты редкий гость.

– Пришел искупаться в озере, – ответил лис. – Уж очень я запылился, вон какая сушь стоит. Давно наблюдаю за вашими действиями. Что за представление вы тут устроили?

Марианна и Пафнутий объяснили лису, что они делают и откуда взялась жестянка. Ремигий вышел из-за куста и внимательно осмотрел ее.

– Ну и ну! – веско повторил лис, со знанием дела обследовав непонятный предмет. – Если эта вещь принадлежала людям – а она им принадлежала, ибо человечий запах ощущался явственно, – то могу гарантировать – внутри что-то есть. Уж поверьте моему опыту. Людей я знаю хорошо, вижу их часто, так что все привычки их мне прекрасно известны. Они просто обожают такие вещи, которые ни за что не разгрызешь. А внутрь имеют привычку прятать самое главное.

– Съедобное? – поинтересовался Пафнутий.

– Главным образом съедобное, – подтвердил лис. – Самое вкусное. И ни за что не достанешь!

– Нет, здесь ничего съедобного не запрятано, – возразила Марианна, тщательно обнюхав банку.

– Это неважно, – заявил Пафнутий, который только что насытился. – Главное, что-то там внутри спрятано.

– Делайте, что хотите, но я должна увидеть, что же там внутри! – категорически заявила Марианна.

И они с Пафнутием уставились на Ремигия, который лучше всех знал привычки и обычаи людей и мог дать ценный совет. Ремигий не подкачал.

– Обычно такие вещи открываются, – сказал он. – Люди открывают их, кладут что-то внутрь и потом плотно закрывают. И опять открывают, когда захотят. Пафнутий, а ну-ка сожми эту жестянку как следует!

Пафнутий двумя лапами взял жестянку и легко ее сплющил. Но жестянка все равно не открывалась. Чего только не делали Марианна, Пафнутий и лис, чтобы ее открыть! И стискивали изо всех сил, и по траве катали, и зубами грызли – ничто не помогало. Наконец Ремигий, как самый опытный в обращении с человеческими вещами, посоветовал ударить по жестянке чем-нибудь твердым. Пафнутий приволок большой камень и трахнул им по жестянке.

Вот тут жестянка не выдержала и разломалась на две части. И тогда все увидели, что внутри жестяной банки находились какие-то странные вещи: очень твердые, разноцветные, сверкающие. Были они маленькие, и было их очень много. Мелкие блестящие предметы рассыпались по траве и засверкали в солнечных лучах.

Марианне эти чудесные вещицы понравились невероятно, и она принялась сразу же играть с ними. Переворачивала лапками, прихватывала зубами, бросала в воду и, нырнув, вытаскивала их на берег.

– Ах, как хорошо! Ах, как хорошо! – приговаривала выдра. – Как я рада! Как я довольна! Наконец-то я знаю, что люди закапывают под деревьями. Очень красивые вещи закапывают, хотя и несъедобные, и неизвестно, на что они годятся.

Ремигий с очень умным и глубокомысленным видом сидел над кучкой непонятных предметов, стараясь определить, что же с ними делают люди и зачем они им. А Пафнутий сидел рядом и терпеливо ждал, к какому же выводу придет хитрый лис, всецело полагаясь на его опыт.

И вот наконец Ремигий изрек мудрые слова:

– Полагаю, ты нашел клад, Пафнутий. Во всяком случае, мне доводилось слышать, что люди называют так очень ценные для них вещи, которые они прячут от других людей.

– Клад? – воскликнула выдра. – Ах, как интересно! Расскажи об этом подробнее, Ремигий!

– Такие блестящие игрушки люди очень ценят, – пояснил Ремигий. – Они называют их сокровищами. В обмен на такую маленькую штучку они могут получить все, что захотят.

– И съестное? – удивился Пафнутий.

– И съестное тоже. Много съестного, самого вкусного. А некоторые из людей, главным образом женщины, нацепляют их на себя и так ходят, а другие женщины им завидуют. Не у всех людей есть сокровища.

– И один человек может собрать такую уйму драгоценных вещей? – удивлялась выдра, глядя на рассыпанные по траве драгоценности.

– Не знаю, – честно признался Ремигий. – Но сомневаюсь. Сдается мне, что все эти вещи украдены.

– А почему тебе так сдается? – хотел знать обстоятельный Пафнутий.

– По опыту, – признался лис. – И уж поверьте мне – у меня большой опыт по части краж. Если кто-то пытается спрятать что-то так, чтобы этого никто не увидел, наверняка прячет украденную вещь.

Пафнутий и Марианна озадаченно молчали, переваривая сообщение лиса, а потом Марианна согласилась с его мнением:

– Правда. Сорока тоже всегда прячет украденную вещь.

Пафнутий хотя и не располагал таким большим жизненным опытом, как лис, но, будучи по натуре медведем осторожным и степенным, не спешил согласиться с мнением Ремигия.

– Мне кажется, – высказал медвежонок свое мнение, – не мешало бы знать, что об этом думает Чак.

Покладистая Марианна и с Пафнутием была согласна. Ремигий поинтересовался, кто такой Чак. Узнав, что это пес, недовольно скривился.

– Не люблю я собак, – сказал он. – Но как честный лис признаю: собаки знают больше моего.

И Марианна приказала Пафнутию:

– Завтра же отправишься к Чаку и спросишь его, что он обо всем этом думает.


На следующее утро Пафнутий вышел на уже знакомый луг. Оказывается, Чак его с нетерпением поджидал, бегая туда-сюда у самого леса. У него были важные новости, и, не дав Пафнутию и рта раскрыть, пес принялся сообщать их своему новому другу:

– Ты и не представляешь, что у нас тут творится! Говорил я тебе – никогда не знаешь, чего от людей ждать! Вечно от них неприятности и хлопоты. Такое отмочили – не поверишь!

– Здравствуй, Чак! – приветствовал друга Пафнутий. – Рад тебя видеть. Так что же отмочили люди?

– Шум подняли! Покоя нет! Даже полиция приехала…

– А что такое полиция? – перебил Чака медвежонок.

Чак коротко объяснил, что полиция – такой особый вид людей, которые следят за порядком и ловят воров и прочих преступников. А поскольку на ноги были подняты и пожарные, и ветеринары, и врачи, и даже школьные учителя, пришлось Чаку обо всех них тоже рассказать темному медвежонку. Пафнутий был в восторге от того, что узнал столько нового и интересного.

Только после этого смог Чак вернуться к последним событиям в их деревне.

– И вот поймали одного вора, – взволнованно рассказывал пес. – Очень много украл он ценных вещей. Но не поймали его сообщника, то есть второго вора, вместе с которым они крали. Одного поймали, а второй сбежал.

– Выходит, сбежал тот самый сообщник? – уточнил обстоятельный Пафнутий.

– Да, именно сообщник, ты все правильно понял, – подтвердил Чак. – И представляешь, выяснилось – все, что эти воры украли, они закопали в вашем лесу! А вор не хочет показать место, где зарыли награбленное. Полиция опасайся, что сбежавший сообщник успеет выкопать клад и перепрятать его, поэтому и решили его искать. Вот почему я тебя тут поджидаю, хочу предупредить. Весь ваш лес обшарят! У них есть такие приборы, я сам видел, которые смогут показать, в каком месте закопан клад.

– И они с этими приборами заявятся в наш лес? – спросил Пафнутий.

– Да, ты правильно понял, – ответил Чак. – Но это еще не все. Ведь по вашему лесу будет носиться целый табун людей, да еще с собаками. Шум поднимут, все перетопчут. И никому из вас покоя не будет!

Видно было, что добрый пес очень переживает за лесных обитателей. Пафнутий тоже чрезвычайно встревожился. Подумав, он попросил уточнить:

– А какие они, те ценные вещи, которые украли воры?

– А такие маленькие твердые побрякушки. Разноцветные, блестящие. Совсем несъедобные. Нам они ни к чему, но люди почему-то очень их любят.

– О! – воскликнул Пафнутий. – Значит, Ремигий был прав!

Медвежонок собрался тут же рассказать Чаку о найденном ими кладе. И о том, что не надо его искать по всему лесу: он, Пафнутий, может прямо сейчас показать, где клад лежит.

Однако медвежонок не успел сообщить Чаку такую важную информацию, потому что издали донесся свист и крики: «Чак, Чак, ко мне!» Это хозяин звал Чака.

Пес вскочил.

– Меня зовут! – крикнул он. – Бегу! Потом поговорим!

И он со всех ног помчался через луг к деревне, а Пафнутий остался один – растерянный и встревоженный. Печально смотрел он вслед другу, пока тот не скрылся из глаз. В этот день луг был пуст, не было на нем никого из знакомых, только издали, со стороны деревни, доносились шум и запах, такие же, как на шоссе, по ту сторону леса.

Пафнутий поспешил к Марианне и рассказал ей обо всем, что узнал от Чака. Марианна тоже очень встревожилась.

– Мне вовсе не хочется, чтобы по лесу гоняли стада людей! – сердито заявила выдра. – Это будет ужасно! Я поселилась в лесу, потому что тут тихо и спокойно, и не желаю видеть тут ни людей, ни их приборы!

Разговор Марианны с Пафнутием слышала косуля Клементина, мама легкомысленного постреленка Кикуся. Клементина смертельно испугалась грозящей лесу опасности.

– Ах! Это будет ужасно! – воскликнула косуля в полном отчаянии. – Они просто уничтожат наш лес! И мы погибнем тоже, не выдержав нервного напряжения. Люди очень, очень опасны! Я не хочу! Я боюсь!

– Никто не хочет! – раздраженно проворчал старый жирный барсук, вылезая из кустов. – Пафнутий, видишь, что ты наделал! Я все видел, все слышал, только не показывался вам на глаза. Видел, что вы тут с Марианной выделывали с человеческими сокровищами, только вмешиваться не хотел. Но теперь просто обязан сказать, что думаю по этому поводу, ведь дело касается и меня лично. Так вот, не надо было вообще прикасаться к кладу. А все ты! – обрушился барсук на выдру. – Все твое неуемное любопытство! Я все видел, все слышал! Это ты подговорила Пафнутия, чтобы он тебе сюда принес то, что спрятали люди.

Очень не по нраву пришлись выдре справедливые упреки старого барсука. Не совладав с нервами, она плюхнулась в воду, чтобы охладиться, и сделала это с таким размахом, что всех обрызгала водой. Выскочив, в раздражении набросилась на валявшиеся на траве блестящие человеческие сокровища и расшвыряла их во

все стороны. Все из-за них, все неприятности из-за этих никому не нужных побрякушек!

– Надо что-то предпринять! – не помня себя от ярости вскричала Марианна. – Давай думать! Надо было сказать Чаку: мы знаем, где находятся сокровища! Пафнутий, почему же ты сразу ему не сказал? Может, тогда они не станут искать их по всему лесу?

Пафнутий робко оправдывался:

– Да я же хотел сказать, но Чака хозяин позвал…

– Значит, придется тебе еще раз пойти к нему и сказать, – решил старый барсук. – Может, он как-нибудь договорится с людьми. Пусть придут сюда и соберут свои сокровища.

Тут Марианна завопила не своим голосом: – Нет! Ни за что! Не желаю, чтобы люди приходили на мое озеро!

Вздрогнув от ее вопля, нервная Клементина, оттолкнувшись сразу всеми четырьмя ногами, испуганно бросилась в чащу и исчезла в мгновение ока. Там она сеяла панику своими паническими криками:

– О Боже, Боже! Такая напасть! Спасайся, кто может!

Тут с верхушки высокого дерева вспорхнул дятел и, усевшись на нижней ветке, повел такую речь:

– Я все слышал. Такое несчастье! Марианна права, нельзя допустить, чтобы люди вытоптали наш лес. Надо сделать все от нас зависящее, чтобы этого не случилось. Чтобы они в лес не заходили. Чтобы без этого как-то нашли свои сокровища. Давайте-ка посоветуемся и решим, что делать. Я лично советовал бы пособирать все это безобразие и отнести куда подальше.

– Да не умею я такое собирать, – виновато признался Пафнутий, чрезвычайно огорченный, что это по его вине грозит теперь лесу такая беда. – Не соберу я их своими неуклюжими лапами. И во что я соберу? Жестянка ведь совсем разломалась. Я сам ее и разломал!

– Думать надо было! – гневно фыркнул барсук.

Марианна вступилась за друга.

– Его Ремигий подговорил, – сказала она.

– Ремигий никогда ничему хорошему не научит, – поучающе заметил дятел. – Не надо было слушать лиса. Но ведь эту гадость можно перенести и по одной штуке, не обязательно собирать все вместе.

У дятла слова не расходятся с делом. Спорхнув на землю, он схватил в клюв одну из блестящих штучек, поднялся с ней в воздух, спустившись, бросил на землю и заявил:

– Видите – это очень легко. Давайте уберем эти вещи из центра леса, все равно куда.

– Для тебя, может, и легко, а вот для него – не очень! – возразила выдра, указав на Пафнутия. – Ведь у него дорога на окраину леса полдня занимает. Представляешь, сколько времени придется ему носить эту гадость? До самой зимы!

– Я постараюсь сделать это быстрее, – не очень уверенно проговорил Пафнутий. – Иногда я бегаю очень даже быстро.

– И все равно займет очень много времени, – рассудительно заметил барсук. – Надо позвать на помощь птиц, самим нам не справиться. Объявим в лесу общую тревогу!

Собравшиеся с радостью приняли умное предложение, только дятел внес свою поправку.

– Уже смеркается, – сказал он. – Скоро настанет ночь. Операцию отложим на утро. Чуть свет и начнем. Я беру на себя оповестить всех Птиц, а вы за оставшееся время подумайте над тем, куда будем сносить эти блескушки. Хорошенько подумайте, это очень важный момент предстоящей операции.

Дятел улетел и, не откладывая дела в долгий ящик, тут же принялся оповещать птиц о грозящей лесу опасности и операции по его спасению. Не прошло и получаса, как все птицы в лесу уже знали – с восходом солнца собираются у озера, там получат инструкции.

От птиц и звери узнали о нависшей над лесом угрозе. Всеми овладела тревога.

А Марианна, Пафнутий и старый барсук лихорадочно решали, куда лучше всего сложить сокровища. Думали, гадали и ничего умного не придумали. Поняли лишь одно – без совета Чака им не обойтись. Вот почему с рассветом Пафнутий опять отправился в путь.


До знакомого луга Пафнутий добрался с первыми солнечными лучами. Вышел на луг, огляделся, но Чака нигде не было. Усталый, огорченный и расстроенный медвежонок сел под деревом и стал думать, что же теперь делать.

Вдруг на дальнем конце луга появились две лошади. Пафнутий пригляделся – так и есть Сусанна и Удалец. И забыв об опасности, Пафнутий со всех ног бросился к ним.

Разумеется, кони знали обо всем, и, когда Пафнутий описал им тревогу и уныние, царящие в лесу, благородные животные всей душой посочувствовали птицам и зверям.

– Ума не приложу, что делать, – взволнованно сказала Сусанна. – Я просто в отчаянии! Дело в том, что Чака нет и, наверное, сегодня и не будет. Хозяин взял его с собой.

– Куда, не знаете?

– Знаем, конечно, – ответил Удалец. – Все люди из нашей деревни, у которых есть умные собаки, отправились на тот дальний участок леса, откуда начнут прочесывать лес в поисках сокровищ.

– Так там и все собаки собрались? – ужаснулся Пафнутий.

– Ну да, – объяснили кони, – собаки всегда помогают людям в поисках.

Пафнутий совсем пал духом.

– Так что же нам делать? – жалобно проговорил он.

С сочувствием глядя на медвежонка, Удалец решительно произнес:

– Одно мне ясно – без Чака вам не обойтись. Люди вот-вот начнут прочесывать лес, и только один Чак может что-нибудь придумать. Так что непременно надо ему сообщить.

– Тогда я побежал! – оживился Пафнутий.

– Вот уж нет! – вмешалась Сусанна в мужской разговор. – Мы знаем, бегать ты умеешь, только сейчас ведь случай особый, медведю не управиться, лучше уж это сделаем мы.

Удалец подтвердил слова подруги кивком головы.

– Мы вам поможем! – благородно заявил он. – Сбегаем к Чаку и скажем: нет необходимости прочесывать лес. А уж вы за это время перенесите все драгоценности в какое-нибудь безопасное место.

– Так ведь мы как раз никак не можем решить, какое же место самое подходящее! – огорченно признался Пафнутий.

– Это неважно, можно все снести куда угодно, лишь бы на краю леса и в одном месте, – пояснила Сусанна. – Только давай сразу же и решим, какое место, чтобы мы смогли Чаку сказать. А он уж остальным собакам объяснит и все организует, как надо. Знаешь какой он замечательный организатор!

Теперь над подходящим местом стали думать все трое. Место выбрали кони. Они прекрасно знали ту окраину леса, где проходило шоссе, потому что приходилось часто там пробегать. Можно сказать, каждый день. Вот и решили – самым подходящим местом будет старый дуб, растущий на опушке леса. Как раз под дубом проходила канава, тоже старая и заросшая. Этот старый дуб известен был всем зверям и птицам, перепутать его с другим деревом невозможно.

Обрадованный Пафнутий развернулся, чтобы бежать к лесу, но его остановила Сусанна.

– Погоди, вот еще что я хочу сказать. Ты, Пафнутий, людей не знаешь и не представляешь, на что они способны. А мы знаем, поэтому предупреждаю: опять могут украсть сокровища, очень уж они на них падкие. Дуб ведь совсем рядом с шоссе, так что кому-то надо посторожить, а то снова украдут.

У бедного Пафнутия голова пошла кругом.

– Кому же сторожить? – простонал он измученным голосом.

– Лучше всего сторожить собаке, – посоветовал Удалец. – Но сейчас в деревне ни одной собаки не осталось, все там. Кто из зверей больше всего походит на собаку?

– Думаю, волки, – предложил Пафнутий.

Услышав это страшное слово, Сусанна нервно вздрогнула, но совладала с собой и подтвердила, что при отсутствии собак волки и в самом деле самые подходящие для сторожевой службы. Пафнутий опять простонал:

– Правда, в нашем лесу есть одна семья волков, да проживают они страшно далеко. В лесных дебрях, где-то в глубине леса. Страшно далеко отсюда.

Кони были непреклонны.

– Ничего не поделаешь, – твердо сказала Сусанна, – придется тебе как-то известить их и позвать на помощь. Мы лично к волкам не отправимся ни за какие сокровища. Но вот Чака можем предупредить, что там будут волки, а то… ну, в общем, собакам надо знать о волках, им такая неожиданность вряд ли понравится.

Удалец уже перебирал копытами от нетерпения.

– Хватит болтать! У нас мало времени, а туда путь неблизкий! – торопил он Сусанну и Пафнутия. – Значит, мы с Сусанной помчались, и ты, Пафнутий, не мешкая отправляйся, а то не успеешь всего сделать!

– Вперед! – воскликнула Сусанна, и оба коня умчались в таком стремительном галопе, что луг загудел от топота копыт.


Пафнутий тоже бросился к лесу галопом, но куда ему было до лошадей! Он еще и до леса не добрался, а кони уже скрылись из виду, и топот доносился откуда-то издалека.

Пафнутий очень торопился. Когда, еле дыша от усталости, он притопал к озеру, там уже собрались птицы со всего леса. Деревья вокруг озера были сплошь покрыты птицами, а шум они подняли такой, что приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.

Марианна, по обыкновению, не находила себе от волнения. Когда волнуешься и нервничаешь, лучше всего заняться каким-нибудь полезным делом. Вот Марианна и занялась. Она безустанно ныряла в воду и вытаскивала одну рыбу за другой.

При виде внушительной горки рыбы на берегу озера Пафнутий сразу ощутил прилив сил, у него загорелись глаза, и он плюхнулся на траву рядом с рыбой. У бедного медведя сегодня и маковой росинки не было во рту, и набегался он по общественным делам так, что на неделю хватило бы. Короче, Пафнутий испытывал просто кошмарный голод. Схватив самую большую рыбину, Пафнутий молниеносно сунул ее в рот. А собравшиеся звери и птицы накинулись на Пафнутия с вопросами. Еще бы, все знали о грозящей лесу опасности, все готовы были встать на его защиту, и все ждали лишь Пафнутия, ибо от него должны исходить конкретные указания.

– Ну что? Ну как? – со всех сторон посыпались вопросы.

– Од ары уо! – крикнул им в ответ Пафнутий.

– Нет, я с ним сойду с ума! – разгневалась Марианна. – Опять говорит с набитым ртом!

Пафнутий быстро проглотил рыбу и схватил вторую. Марианне удалось удержать его лапу с рыбой, благодаря чему Пафнутий успел членораздельно пояснить:

– Под старым дубом!

– Что под старым дубом? – зашумели вокруг.

Пафнутий был в отчаянии. Голодное брюхо требовало пищи, а терять времени нельзя было ни в коем случае. Надо сообщить зверям и птицам о том, куда переносить и складывать человеческие сокровища. Надо сообщить о необходимости сторожить их, пока люди с собаками не найдут их, а значит, о том, чтобы кто-то слетал за волками. Всем не терпелось приступить к операции по спасению леса.

Самые нетерпеливые птицы порхали вокруг медвежонка, хватая блестящие побрякушки, чтобы немедленно доставить их туда, куда скажет Пафнутий, как только будет в состоянии говорить. Пока что медведь, набив рот второй рыбой, был в состоянии только молча шлепнуться на собранные в кучку сокровища, чтобы птицы раньше времени их не расхватали и не растащили куда не надо.

Марианна потеряла терпение.

– Нет у меня больше сил смотреть на это! – крикнула она в ярости. – Сейчас всю рыбу обратно в озеро покидаю! И никогда в жизни больше ни одной не поймаю для этого обжоры! Ты чего расселся на сокровищах? Что это значит?

Лишенный возможности схватить следующую рыбу, Пафнутий смог наконец рассказать обо всем. Запинаясь от спешки и волнения, рассказал медвежонок о разговоре с лошадьми, об организованном людьми прочесывании с собаками леса, о том, что каждая птица схватит по одной блестящей вещи и отнесет ее в канаву под старым дубом у шоссе, а кто-нибудь немедленно отправится к волкам и уговорит их покараулить сложенные под дубом сокровища, пока люди с собаками их не обнаружат.

Галдеж у озера поднялся страшный. Все обсуждали услышанное и выдвигали предложения. Пафнутий получил короткую передышку для принятия пищи. Он сполз с сокровищ, ведь пока птицы не хватали их, и Марианна позволила ему проглотить несколько рыбин.

Время подгоняло, и очень быстро было принято решение. Итак, птицы немедленно приступают к переноске блестящих сокровищ под дуб, а волков предупредит Пафнутий. Сейчас же и отправится к ним. А поскольку скорость передвижения медвежонка оставляла желать лучшего, сейчас же к волкам полетит одна из птиц и предупредит, что к ним направляется медведь по важному делу. А то еще дома их не застанет.

К волкам решили отправить сороку.

С сорокой вообще были проблемы. С самого начала операции по спасению леса она честно и откровенно призналась, что отнести блестящий предмет может лишь в собственное гнездо. В другое место – исключено, это выше ее сил. И звери, и птицы просили сороку взять себя в руки, воздержаться от вредной привычки ради святого дела, но сорока ничего не могла обещать. Всецело признала свою вину, каялась, но ручаться за себя не могла.

– Да я бы всей душой! – со слезами на глазах стонала она. – Но это сильнее меня. Знаете, как увижу что-нибудь блестящее, меня так и тянет к нему, так и тянет, так жутко тянет, что крылья сами несут. А потом несут прямо в гнездо, и ничего тут не поделаешь.

Общественность признала, что не стоит подвергать сороку искушению. Ее не заставят носить блестящие предметы, зато отправят к волкам. Сорока была счастлива, что ее нервная система не подвергнется испытаниям, и охотно согласилась немедленно лететь к волкам и предупредить их о визите Пафнутия.

Быстренько заглотив всю рыбу, Пафнутий полностью восстановил силы. Тяжело вздохнув, он встал и стряхнул со своей косматой шкуры приставшие к ней предметы, в том числе и блестящие драгоценности.

– Как я набегался в последнее время – сказать страшно! – печально заметил медвежонок. – Мне кажется, медведи не рассчитаны на такой темп, а куда денешься? Что же, за дело, друзья! А я опять в путь.

Первой с ветки сорвалась сорока и полетела в лесную чащобу разыскивать волков. Остальные птицы кинулись хватать блестящие предметы, а Пафнутий вслед за сорокой скрылся в лесу.


Сорока, ясное дело, добралась до волков намного раньше Пафнутия, Волки, которые, как известно, ведут ночной образ жизни, еще спали. Спали себе дома спокойно, ни о чем не ведая. Волчья семья состояла из старого волка, волчицы и трех волчат. Сорока разбудила их, подняв ужасный шум. Она очень старалась оправдать доверие лесной общественности.

– Вставайте! – во все горло орала сорока. – Вставайте! Пррросыпайтесь! Пррросыпайтесь!

– Что случилось? – недовольно проворчала волчица, продирая глаза и зевая во всю пасть. – Не чую ни пожара, ни людей. В чем дело?

– Вставайте! – пронзительно стрекотала сорока. – Проснитесь! К вам торопится Пафнутий! Пррросыпайтесь! Вы знаете Пафнутия? Да вставайте же!

– Пафнутия все знают, – зевнул старый волк. – Он торопится к нам? А зачем? Что случилось?

– Тррребуется ваша помощь! – верещала сорока, от возбуждения подскакивая на ветке. – Лесу угррррожает опасность! В лес собираются прийти люди с собаками! Нельзя такого допустить! Мы пррридумали, что делать, потому Пафнутий и торопится к вам! Бегите ему навстречу, он лучше меня все объяснит. Торрропитесь, тор-ррропитесь, торрропитесь!

Волки все поняли и не стали задавать вопросов. Только понюхали ветер, чтобы знать, с какой стороны бежит к ним Пафнутий, и со всех ног устремились ему навстречу.

Первым бежал старый волк. За ним по пятам неслась волчица. Волчата поспешали сзади. Мать знала, что ее детям сейчас никакая опасность не угрожает, поэтому не беспокоилась о них и предоставила бежать так, как позволяли их еще не окрепшие лапы. Волчата же бежали изо всех силенок. Их подгоняло любопытство. Интересно, что там такое происходит?

С Пафнутием они встретились на полпути.

Увидев старого волка, Пафнутий тут же развернулся и помчался обратно, чтобы не потерять ни одной ценной секунды. «Помчался», разумеется, в медвежьем понимании. Несчастный выдохся, но чувство долга заставляло его мчаться галопом, сопя и кряхтя от усталости.

В три прыжка поравнявшись с ним, старый волк сочувственно посоветовал:

– Сбавь темп, не то задохнешься. И говори, что случилось.

С трудом переводя дыхание, Пафнутий умудрился-таки рассказать волку обо всем. Пока он рассказывал, их догнала не только волчица, но и все три волчонка. Тесно обступив Пафнутия и навострив ушки, они пришли в полный восторг от предстоящей перспективы принять участие в столь необычной операции. Чего нельзя сказать об их папаше.

– Хорошенькое дело – выступить в роли собаки! – скривился старый волк. – Надеюсь, никому из людей не придет в голову глупая мысль пульнуть в нас. Другое дело – самому отпугивать людей. Вот это занятие по мне! Но делать нечего, рискнем. Надо же спасать лес.

Его супруга всецело разделяла мнение мужа.

– Ничего не может быть хуже табуна людей, – проворчала она. – Это похуже, чем конец света.

– Прошу вас, мчитесь прямо к старому дубу! – с трудом преодолевая одышку, попросил Пафнутий. – Меня не ждите, я еле дышу. А там птицы небось уже принесли драгоценности, как бы нехорошие люди их опять не украли. А мне еще необходимо по дороге на озеро забежать, не то совсем помру. Вон как похудел из-за всей этой истории!

– Не страшно, до зимы еще успеешь запасти жирок! – успокоила Пафнутия волчица.

И оба волка скрылись из глаз. За ними враскоряку припустились волчата.


Когда Пафнутий опять добрался до озера, птицы собирали с травы последние блестящие предметы. Остались только самые крупные из драгоценностей. Они были и самыми тяжелыми, маленькие птички не могли их поднять, поэтому теперь в работе участвовали только самые большие и сильные лесные птицы. Они подхватывали в клювы и несли сверкающие на солнце предметы, а прочая птичья мелочь сопровождала их просто из солидарности.

Марианна очень хорошо знала своего друга Пафнутия. Его опять поджидал вкусный и питательный обед.

– Отдохни немного и подкрепись, – заботливо сказала медвежонку выдра. – А потом вместе отправимся к старому дубу.

– И ы ож ойш? – удивился медвежонок, набив рот рыбой.

– Уверена, ты спрашиваешь, пойду ли я тоже с тобой, – раздраженно произнесла Марианна. – Сколько раз учить тебя – с полным ртом не разговаривают! Вот и теперь я ведь ничего не поняла, просто догадалась. Только невоспитанные звери едят и говорят одновременно! Нет, молчи, не говори, а ешь поскорее. Разумеется, я тоже пойду туда. Все побежали и полетели, что же я одна так ничего и не увижу? Чем я хуже других? А больше всего мне не терпится посмотреть на коней. Ты сделаешь так, чтобы я их увидела? Обещаешь?

Пафнутий только головой кивал, не переставая торопливо есть. Съел всю наловленную Марианной рыбу и почувствовал, что теперь в силах снова отправляться в путь. Медвежонок встал с земли, и они с выдрой поспешили к старому дубу.


А у старого дуба к этому времени собрались все обитатели леса. Разумеется, они не торчали на виду, а попрятались в зарослях или в ветвях деревьев. Они не хотели, чтобы люди их заметили, но сами решили собственными глазами увидеть, как люди заберут свой клад и оставят их лес в покое. Очень интересно было увидеть такое. Волк с волчицей лежали в траве под дубом, их детки весело возились поодаль.

Люди с собаками собрались в нескольких километрах от старого дуба. Пан Ян вдруг с изумлением увидел, как к ним мчатся галопом его кони – Сусанна и Удалец. Мчатся во всю прыть, копыта стучат, гривы развеваются. Пан Ян как стоял, так и сел на землю, ноги его не держали. Не мог понять, чего это вдруг лошади по собственной воле примчались сюда вместо того, чтобы беззаботно пастись на лугу. А Чак в отличие от хозяина лошадей сразу понял: прибежали кони не просто так, важное дело заставило их решиться на это. Вот они остановились, тяжело дыша и поводя боками.

И Чак бросился к лошадям, на время оставив руководство собачьей стаей по розыску сокровищ.

Увидев Чака, лошади сразу успокоились и позволили пришедшему в себя хозяину взять их под уздцы. Они стояли смирно, тяжело поводя боками, покрытые пеной, измученные, но очень довольные. Главное, успели!

Животные умеют общаться друг с другом таким образом, что люди ничего не видят и не слышат. Именно так разговаривали кони с Чаком.

– Что случилось? – спросил Чак, подбегая к лошадям. – Какие-нибудь новости?

– Разумеется, новости! – фыркнула Сусанна. – Очень важное сообщение от Пафнутия.

– И хватит валять дурака, вынюхивая сокровища по всему лесу! – подключился Удалец. – Пафнутий нашел клад. Сейчас его переносят в канаву под старый дуб, там он и будет вас ждать. Знаешь, где это?

– Еще бы не знать! – озабоченно заметил Чак. – У самого шоссе. Там его опять кто-нибудь украдет.

– Никто не украдет, – успокоил Чака Удалец.

– Я лучше тебя знаю людей! – возразил Чак.

– А я знаю, что клад стерегут волки! И вообще, весь лес принимает участие в операции. Они не хотят, чтобы по лесу носились табуны людей с собаками.

– И я их понимаю, – ответил довольный Чак. Теперь он успокоился и очень обрадовался, ведь и ему не хотелось, чтобы жизнь в лесу была нарушена. – Видите, все вытоптано там, где мы прошли. Спасибо вам, что известили. Сейчас сообщу всем собакам, а вы можете возвращаться.

И Чак бегом бросился в первую шеренгу поисковиков. В первой шеренге шли самые опытные собаки – полицейские овчарки. Проводники овчарок и хозяева деревенских собак вдруг с изумлением увидели, что их псы, как по команде, вдруг перестали обнюхивать землю и разом кинулись к краю леса, наращивая темп. Задачу свою собаки поняли: не углубляться в лес, идти его краем, делая вид, что ищут клад, а на самом деле без особой спешки направляясь к известному всем старому дубу на обочине шоссе.

Люди поспешили следом, с трудом поспевая за собаками. А те, выбравшись на край леса, снизили темп и опять принялись демонстративно-показательно обнюхивать землю, притворяясь, что ищут зарытый ворами клад.

Пану Яну очень не хотелось отводить домой невесть откуда взявшихся лошадей. Он впервые в жизни участвовал в таком захватывающем поиске и намерен был присутствовать до конца. С другой стороны, нельзя было и коней оставлять без присмотра. И пан Ян нашел выход. Взял под уздцы Удальца и Сусанну и потащился с ними в хвосте цепи полицейских и собак, благо собаки уже не торопились, и не спеша шныряли по краю леса, вдоль шоссе. И кони были довольны. Им тоже было интересно, чем же закончится операция, в которой они приняли такое деятельное участие. Для удовольствия они сегодня набегались достаточно, можно сказать, выполнили дневную норму с лихвой, и теперь могли спокойно брести за хозяином.

Но вот полицейские собаки оставили лес и выбрались на шоссе. За ними повалила толпа, и на дороге вдруг стало тесно. Вел собак Чак, ведь полицейские псы были нездешние и не знали леса так хорошо, как его знал Чак. Замыкал шествие пан Ян с двумя лошадьми.


Собравшиеся у дуба звери и птицы уже издали услышали нарастающий шум: топот, крики людей, лай собак. Волчата перестали резвиться и навострили уши.

– Что за шум? – спросила Марианна.

– Люди приближаются! – ответил ей опытный лис Ремигий.

– А зачем же они поднимают шум? – не понимала выдра. – Дерутся, что ли?

– Дерутся, как же! – насмешливо фыркнул Ремигий. – Люди вообще очень шумные создания. Даже если очень стараются, все равно не умеют вести себя тихо. Они просто идут сюда.

Волк с волчицей поднялись на ноги.

– Может, уже хватит сторожить? – спросили они. – Нам совсем не хочется встречаться с людьми и собаками.

– Пожалуйста, подождите еще немного, пока не появится Чак, – попросил их Пафнутий.

Волки согласились, но подозвали детей. Те по приказу родителей спрятались в кустарнике, но выставили мордочки и вытаращили любопытные глазенки. Подозвала непоседу сыночка и пугливая косуля Клементина.

Кикусь страшно завидовал играющим посередине полянки волчатам и все норовил присоединиться к ним. Мама не разрешала, а теперь и вовсе предпочла сбежать с Кикусем в глубину леса, от греха подальше.

Пафнутий сопел от волнения, сидя рядом с Марианной под корягой. Громко переговаривающиеся птицы замолкли в ожидании. Все с нетерпением и опаской смотрели на шоссе.

И вот наконец, когда ожидание сделалось совсем невыносимым, они увидели катящийся к ним по шоссе какой-то белый клубок. Это был Чак. Оторвавшись от собак, оставив за собой людей, он со всех ног мчался к старому дубу, чтобы успеть перекинуться с Пафнутием парой слов до того, как подтянутся остальные.

– Вижу Чака! – крикнул Пафнутий волкам. И тех как ветром сдуло. Прихватив детей, они умчались в лесную чащобу.

Прибежавший Чак сразу учуял присутствие множества диких зверей, хотя ни одного из них не видел, так хорошо они попрятались. Поведя носом, он определил, где находится Пафнутий, и подбежал прямо к нему.

– Все в порядке! – радостно сообщил другу медвежонок. – Человеческие сокровища мы собрали в одно место, вон туда положили, в канаву под дубом. Я рад тебя видеть, Чак!

– Я тоже, – ответил Чак. – Вы просто молодцы, так прекрасно все организовали, просто замечательно! Сейчас сюда подтянутся остальные. А ты уверен, что собрали все сокровища?

– Абсолютно все! – заверил друга Пафнутий. – Марианна выловила из озера все, которые туда попадали. Одну блестящую штучку собиралась заглотить щука, так она у нее отобрала и тоже вынесла на берег. Весь клад лежит теперь под старым дубом. А до твоего прихода его на всякий случай постерегли волки.

– Да, я их учуял, – подтвердил Чак.

– Спроси его, а кони с ними идут? – прошептала из-за коряги любопытная Марианна.

Чак услышал ее шепот и догадался, что это Марианна, о которой Пафнутий много рассказывал Чаку.

– Идут, идут, – успокоил он выдру. – Топают в арьергарде. Хозяин ведет их сам.

– Ах, я мечтаю увидеть, как они скачут! – воскликнула Марианна.

Она совсем перестала бояться Чака и высунулась из-за коряги.

– Мало нам неприятностей из-за твоего глупого любопытства! – недовольно проворчал старый барсук. – Не доведет оно тебя до добра.

Марианна была не только страшно любопытной выдрой, но и страшно обидчивой. И теперь она очень обиделась на барсука.

– Да вовсе я не любопытная! – горячо запротестовала она. – Просто очень хочется поглядеть на коней! Я из-за них сюда и пришла, думаешь, легко мне здесь ждать без воды? Пожалуйста, сделайте так, чтобы я увидела коней!

– Сделаем! – пообещал Чак. – Как только люди сюда заявятся, вы отправляйтесь на луг. Да и всем остальным скажите – нечего им тут долго прятаться, я не за всех собак могу поручиться. А кони придут на луг, я им скажу. Ну, пока, пора и делом заняться.

Тем временем на шоссе показались первые собаки и их проводники. Остальные толпой валили за ними. Тут Чак бросился к старому дубу и оглушительно залаял. Через минуту люди с собаками окружили дуб и началось столпотворение! Собаки рвались с привязи к сокровищам, прыгали и громко лаяли. Разнокалиберный лай смешался с криками людей. Столпившись у канавы под дубом, люди остолбенело пялились на сверкающую в солнечных лучах кучку драгоценностей, аккуратно сложенную на дне канавы, чесали в затылках и дивились, почему воры так глупо поступили с украденными сокровищами. Вместо того, чтобы закопать их в землю в каком-нибудь укромном месте, они сложили драгоценности открыто, причем прямо у шоссе. Каким чудом никто снова не украл эти бесценные сокровища? А они – вон, лежат как миленькие на виду и сверкают себе спокойно. А какие кольца, какие браслеты, брошки, кулоны и даже великолепные колье!

Пану Яну очень хотелось тоже посмотреть на драгоценности в канаве, но протолкнуться сквозь толпу мешали лошади. Пришлось их на время отпустить. Этим тут же воспользовался Чак. Молодчина пес, обо всем помнил, все умел организовать!

– Самый удобный момент смыться! – сказал он коням. – Бегите обратно на луг, там вас уже ждут друзья.

Лошадям и самим надоело тащиться нога за ногу, они охотно выбрались из толпы и, обогнув лес, поскакали на знакомый луг.

И опять началась веселая игра. Лошади были в отличном настроении, сделав доброе дело. Пафнутий был в отличном настроении, проведя удачную операцию по спасению леса. А главное, они знали, что никто им не помешает, ведь люди толпятся у канавы с сокровищами, в том числе и хозяин лошадей.

Спрятавшись в густой траве на краю опушки леса, Марианна с восторгом наблюдала за тем, как весело и ловко перескакивают Сусанна и Удалец через ее косматого друга, как он встает на задние лапы, а они скачут вокруг него галопом, как Пафнутий делает вид, что гонится за лошадьми, а те убегают от него, а потом в свою очередь преследуют убегающего медведя, с разбега перепрыгивая через него, но не касаясь копытами даже волоска на его лохматой шкуре. Даже брюзга барсук вынужден был признать, что ничего подобного в жизни не видел. А он, хоть и ворчал на Марианну, сам тоже из любопытства явился на полянку. Да, даже старый барсук никогда не видел такого великолепного зрелища, это он честно признал.

Наконец устал не только Пафнутий, но и кони.


Уже наступила ночь, когда, громко сопя от усталости, Пафнутий притопал вслед за Марианной к озеру.

– Уффф! – выдохнул он, повалившись на траву. – Ну и денек! Так набегался – на целый год хватит. А все из-за тебя, Марианна. Марианна, ты слышишь? Из-за тебя, говорю, так проголодался – сил нет! Смотри, как отощал. А ведь к зиме мне необходимо поднакопить жирку, иначе не перезимую, ты ведь знаешь.

– Не беспокойся! – успокоила друга Марианна. – Гарантирую – рыбы у тебя будет больше, чем ты сумеешь съесть. Ты заслужил, а о конях и говорить нечего. Я в полном восторге от них, в полном восторге! Ах, какие замечательные кони! Ах, как они ловки и грациозны, как дивно развеваются их пышные гривы! Я просто счастлива, что увидела их. Большое спасибо тебе, милый Пафнутий!


С этих пор до самой зимы Пафнутий уже никакими операциями не занимался, а только отдыхал и ел, ел, ел! Не торопясь прохаживался по чудесному тихому зеленому лесу, спасенному от гибели. И на каждом шагу встречал друзей. Все они радостно приветствовали медвежонка, спасшего родной лес.

Вот настала золотая осень, появились орехи и плоды, появилось много грибов. Не было недостатка в пище, не говоря уже о ежедневной порции вкусной рыбы. И к наступлению зимы Пафнутий отъелся как следует и даже растолстел. Простившись с Марианной до весны, он залез в огромную яму под комлем вывороченного бурей громадного дерева, протиснулся сквозь корни и забился в укромную берлогу. Сверху берлогу засыпало опавшими листьями и сучьями.

Погружаясь в зимний сон, Пафнутий еще успел подумать: уж этой зимой он залег действительно на заслуженный отдых, ничего не скажешь. Блаженно вздохнув, Пафнутий закрыл глаза и заснул.

## ГЛАВА II. ГЕНЕРАЛЬНАЯ УБОРКА

Это случилось в один прекрасный солнечный день, ранней весной. Медведь Пафнутий пробудился от своей зимней спячки.

Собственно говоря, пробуждаться ему было рано, мог бы спать себе спокойненько еще недельки две, а может, и две с половиной. Но попробуй поспи, когда у тебя над головой подняли такой страшный шум!

На ветке дерева, нависшей над берлогой Пафнутия, сидела сорока. Вместе с мужем. А значит, это были уже две сороки. И шум они подняли просто невероятный.

– Пафнутий, прррроснись! – стрекотали сороки оглушительным дуэтом. – Прррроснись, Пафнутий! Весна прррришла! Прррришла весна, лето, осень! Поррррра вставать! Прррросы-пайся, Пафнутий! Вставай, вставай, вставай!

Выдержать эти крики мог разве что глухой. Пафнутий глухим не был. Он потянулся и раскрыл глаза. Потом, недовольно кряхтя, попытался сесть. Не сразу удалось ему это сделать, руки-ноги затекли, отлежал их за долгую зиму. Сел наконец, стряхнул с себя кучу прошлогодних листьев и высунул голову из берлоги. И увидел подпрыгивающих от нетерпения на суку сорок.

– Добрый день, – вежливо поздоровался Пафнутий и душераздирающе зевнул. – Можно узнать, зачем вы меня разбудили? Не кажется ли вам, что немного рановато?

– Маррррианна прррриказала! – застрекотали сороки. – Маррррианна!

Пока Пафнутий спросонок почесывался и зевал, сорока принялась выкладывать суть дела.

– Марианна приказала! Послала разбудить тебя, сказала, больше не выдержит! У нее к тебе важное дело, очень, очень важное! И она наловила для тебя целую кучу рыбы! Рррррыбы!

Услышав о рыбе, Пафнутий сразу проснулся. Еще бы, ведь всю долгую зиму он ничего не ел, совсем ничего! И теперь при звуках «ррры-бы» он сразу встряхнулся, оживился, взбодрился. Умная выдра знала, что делать. Рыба – это как раз то, что сейчас просто необходимо медведю. Как мило со стороны Марианны, что она подумала об этом и открыла новый сезон приглашением друга на обед.

– Большое спасибо! – крикнул сорокам Пафнутий. – Летите к Марианне и скажите ей, что я сейчас приду.

Пафнутий с некоторым трудом выбрался из берлоги, потянулся, отряхнулся, зевнул несколько раз и бодро потопал к озеру на званый обед.

Лучшая подруга Пафнутия выдра Марианна жила у лесного озера. Небольшого, но проточного и полного вкусной рыбы. Она не сомневалась – сороки разбудят Пафнутия, и с нетерпением поджидала друга. Еще издали услышав сопение Пафнутия и треск сучьев под его лапами, Марианна от радости плюхнулась в воду и появилась с еще одной толстой рыбой.

А у Пафнутия при виде роскошного угощения даже слюнки потекли. Выдержки хватило лишь на короткое «Привет, Марианна!» А потом слышались лишь сопенье и чавканье.

– В конце концов, сколько же можно спать? – вместо приветствия проворчала Марианна. – А тут происходит такое, чего мне никак не понять. Придется тебе самому сходить посмотреть и потом объяснить мне, что все это значит. Вот и пришлось разбудить тебя. Да ты ешь, ешь, а я пока стану рассказывать.

Пафнутий принялся за рыбу. Набив полон рот рыбой, он только кивнул в знак согласия. Марианна принялась рассказывать:

– А все Кикусь. Ты его знаешь, сынишка косули Клементины. В прошлом году он был совсем ребенком, сейчас немного подрос, но все такой же непоседа и постреленок. А у Клементины за это время родилась и дочка, очаровательное создание. Зовут ее Грация. Дитя скромное и чрезвычайно робкое. А Кикусь – ну спасу от него нет, такое впечатление, что наш лес битком набит Кикусями, куда ни глянешь – везде этот Кикусь. Всюду носится, всюду сует свой любопытный нос. Долго ли до беды! Вот и случилась беда. Представляешь, съел такую гадость…

В это время сам Пафнутий тоже ел, причем совсем не гадость, а жирную, вкусную рыбу, но, услышав о гадости, замер, перестав глотать, вопросительно уставившись на выдру. Та поняла немой взгляд приятеля и поспешила удовлетворить его любопытство:

– Съел по молодости, по глупости. Ну и с голоду. Удивляться нечему, ранней весной в лесу еще мало корма. Вот и получилось так, что как только вылезла первая травка, он на нее с жадностью набросился. В спешке схватил ртом и ту самую ужасную вещь, не заметил в траве. И губы, и рот покалечил страшным образом!

Марианна от волнения и возмущения даже передними лапками застучала по земле и продолжала:

– Счастье еще, что не проглотил это свинство. Удалось выплюнуть. Ну так вот. Во-первых, мы не знаем, что это за гадость. А во-вторых, откуда она взялась. Поэтому и попросила тебя разбудить. Ведь необходимо срочно кому-то заняться этим делом, а лучше тебя с ним никому не справиться.

Пафнутий был очень польщен оказанным ему доверием. Более того, оно просто до слез его тронуло, и он сам чуть не подавился рыбой от волнения. Чтобы избежать опасности, воздержался от ответа, решив сначала покончить с едой. Рыба исчезла в молниеносном темпе.

Марианна была разочарована тем, что медведь, узнав ужасную новость, ни словом на нее не отозвался. Подождав немного и поняв, что и не отзовется, пока не съест всю рыбу, заговорила сама, решив уж сразу сообщить все подробности случившегося.

– А произошло это в том конце леса, где тянется та самая дорога, вонючая и шумливая. Забыла, как она называется.

– Ошэ! – не выдержал Пафнутий, и дело чуть было не закончилось плохо, но медведю удалось все-таки рыбу проглотить.

– Шоссе! – повторил Пафнутий и затолкал в рот следующую рыбу.

– А правда, ты назвал ее шоссе! – обрадовалась Марианна.

– Не я, а оа, – поправил выдру Пафнутий.

– Помню, помню, не ты назвал, а сова, – поняла выдра друга, даже не успев рассердиться, что тот опять говорит с набитым ртом. Не до приличий тут, когда такое дело.

– Ну так вот, неважно, как называется дорога, а только по обочине там выросла травка, и бедный Кикусь весь покалечился, взяв в рот неизвестную гадость. Вот и надо тебе немедленно отправиться туда, посмотреть, что это такое, и принять меры. Весь лес хочет знать, что это такое и как с этим поступать. Только тебя и ждем. А что касается пищи – не беспокойся, каждый день у тебя будет такой же вкусный обед, я обещаю. Или ужин, что тебе больше нравится.

Справившись наконец с последней рыбой, Пафнутий перестал ощущать в животе неприятную пустоту, пришел в благодушное настроение и, подумав, ответил:

– Пожалуй, я бы предпочел ужин. Раз мне придется туда пойти, на обед могу и опоздать, а вот к ужину доберусь обязательно. Ты ведь знаешь, до шоссе путь немалый. А сейчас, с твоего разрешения, пойду поищу чего-нибудь на десерт.

– Твой десерт растет по ту сторону озера, вдоль реки, – сказала Марианна. – Ведь я и в речке плаваю, видела. Просто роскошные, сочные корневища аира.

Пафнутий вскочил и, крикнув на бегу «спасибо», кинулся в указанном направлении.


Основательно подкрепившись после долгого зимнего поста, Пафнутий отправился на задание. По дороге то и дело останавливался, шел не спеша. Ослабел он после долгой спячки, да и очень хотелось чего-нибудь вкусненького.

И Пафнутий хватал все, что попадалось под руку: зеленые побеги, травку, слизняков и насекомых. Он был уже недалеко от шоссе, когда его нагнал Кикусь.

– Привет, Пафнутий! – крикнул олененок. – Дятел передал мне приказание Марианны, чтобы нашел тебя и показал ту гадость, из-за которой так пострадал. Ой, как это было ужасно! До сих пор боюсь щипать травку.

Очень обрадовался Пафнутий олененку. Ведь он не имел понятия, где искать и что, теперь же задача весьма упростилась. И медведь враскачку припустился за Кикусем, тем более что к этому времени и десерта отведал.

И вот Кикусь с Пафнутием прибежали на чудесную полянку. От шоссе ее плотной стеной отгораживали деревья и кусты, так что шоссе не было видно, зато шум автомашин слышался отчетливо. Ну и, разумеется, с шоссе несло жуткую вонь. Нервный Кикусь вздрагивал от шума каждой проезжающей машины и норовил удрать в глубь леса.

Пересилив себя, Кикусь подбежал к самому краю полянки и, просунув голову сквозь кусты, показал медведю место на обочине шоссе, где он напоролся на гадость.

– Вон там! Видишь, какая чудесная трава? Тут она пробивается раньше, чем в лесу. Солнышко пригревает, снег давно сошел, вот травка и зазеленела. Я специально сюда прибежал, чтобы пощипать свежей травки. И вот, пожалуйста!

Пафнутий изо всех сил вытаращил глаза, пытаясь увидеть в траве ту гадкую вещь, из-за которой пострадал бедный олененок. Но как ни старался, никакого свинства не видел. Траву видел, а отвратительной гадости – нет.

– Да где же она, твоя гадость? – спросил он Кикуся.

– Вон там, в том пучке травы, – копытцем показал олененок. – Я туда не подойду. Я боюсь!

И боязливо отпрыгнув подальше от шоссе, Кикусь, вытянув шею, издали наблюдал за действиями медведя.

Пафнутий спокойно подошел к указанному пучку травы и внимательно осмотрел его. В траве и в самом деле лежала какая-то маленькая штучка. Медведь выгреб ее лапой из травы, осмотрел и даже обнюхал. Это был небольшой кружок, темный и твердый, по виду напоминавший кусок дерева, так что его и в самом деле можно было нечаянно съесть вместе с травой. С одной стороны края кружка были острые. Добросовестный Пафнутий даже взял незнакомую вещь в рот. Вкус у нее оказался отвратительный, так что медведь поскорее выплюнул эту гадость.

– Понятия не имею, что это такое, – сказал Пафнутий. – И не представляю, как ее отнести Марианне. В рот ее больше ни за что не возьму.

Кикусь с опаской подобрался к Пафнутию, вытянул шею и вдруг отпрянул с криком ужаса.

– Ты что? – удивился Пафнутий. Он встревоженно огляделся – никого.

А Кикусь, спрятавшись за дальнее дерево, крикнул:

– Там еще одно лежит! Такое же самое! Ой, они здесь растут!

И олененок обратился в паническое бегство. Напрасно Пафнутий кричал ему вслед:

– Подожди! Оно не двигается! Оно не опасное! Не убегай.

Боязливый Кикусь остановился, лишь отбежав на значительное расстояние, и оглянулся.

– Я все равно боюсь! – жалобно крикнул он. – Я лучше побегу.

– Ладно, – согласился Пафнутий. – Беги, раз уж не можешь здесь оставаться. Но, пожалуйста, если встретишь по дороге сороку или дятла, скажи – я прошу их прилететь сюда. Скажи, я буду ждать. Только птица может унести твою гадость Марианне.

Кивнув, Кикусь умчался в лес.

Дятел появился уже через две минуты. Вслед за ним прилетели сорока с мужем. Пафнутий сидел на полянке, огорченный и озабоченный.

– Привет, Пафнутий! – поздоровался дятел. – В чем дело? Этот постреленок оторвал меня от обеда. Сказал, что-то надо перенести.

– А оно блестящее? – застрекотали сороки. – То, что надо переносить?

– Нет, не блестящее, – ответил медведь. – Но, похоже, действительно растет здесь, по обочине дороги. Была одна штука, а сейчас я вижу целых три. Больше нет, я проверил. Может, завтра еще вырастут.

– И что ты собираешься с ними делать? – поинтересовался дятел.

– Для начала отнесу к Марианне. А там подумаем. Надеюсь, вы мне поможете. К сожалению, у меня нет клюва.

Нельзя сказать, что лишняя работа обрадовала птиц, но они любили Пафнутия и взялись выполнить его просьбу. Каждая схватила в клюв противный маленький кружок и поднялась в воздух, взяв курс на лесное озеро.


Когда взопревший и опять жутко голодный Пафнутий добрался до озера, Марианна его уже поджидала. Она вся извелась от нетерпения, но наловила для медведя порядочную кучку свежей рыбы.

Три непонятных предмета лежали под кустом.

– И в самом деле, премерзкая гадость, – отозвалась о них выдра. – От одного вида плохо делается. Ты знаешь, что это?

Пафнутий отрицательно покачал головой.

– Сороки говорят – это люди сделали. Что скажешь?

К сожалению, Пафнутий при всем желании сказать ничего не мог, потому как, ясное дело, уже занялся рыбой. Хорошо, что в этот момент появился барсук, заспанный и очень недовольный.

– Поспать спокойно не даете, – ворчал барсук. – Разбудили, а мне еще рано просыпаться. Шум подняли, нет покоя! Кикусь носится как ненормальный. Косули тоже хороши. Клементина поссорилась с сестрой Матильдой, никак не определят, какая из их маленьких дочек красивее. Не нашли другого места, как поссориться прямо над моей норой! Безобразие! Пришлось вставать раньше времени после зимней спячки. Ну да ладно, похоже, весна будет ранняя. Так что тут у вас произошло?

– Неприятность! – нервно пояснила Марианна. – Видишь ту пакость под кустом? Кикусь чуть ею не подавился, весь рот искалечил.

Барсук не торопясь оглядел и тщательно обнюхал круглые предметы.

– Пожалуй, сороки правы, – заявил он. – Такую гадость только люди способны изготовить. У Пафнутия есть какие-то знакомства с людьми, пусть отправится к ним и поразузнает.

– Вот и я говорю! – обрадованно подхватила выдра. – Знала, без Пафнутия не обойтись. Видишь, Пафнутий!..

Пафнутий все видел и все понимал. Похоже, эта весна началась для него с хлопот, ну да что поделаешь? Нет худа без добра, зато появилась уважительная причина пообщаться с теми, с кем познакомился в прошлом году. Пафнутий по-прежнему был очень общительным медведем. Он поторопился покончить с рыбой. Потом аккуратно вытер рот травой и траву тоже съел.

– Что ж, я согласен, – сказал он. – Завтра же и отправлюсь на луг. Только прошу какую-нибудь птицу отнести туда одну такую штуку, ведь надо показать ее Чаку. А я сам не могу ее нести до самого луга. Ведь нести придется всю дорогу во рту. Всю дорогу нести. Дорога длинная, и я боюсь, как бы… то есть, кабы… то есть…

– Понятно, – нетерпеливо перебил его старый барсук. – Ты боишься. Скажи членораздельно, чего же ты боишься?

– Что ненароком проглочу! – вырвалось у Пафнутия.

И он сконфуженно пояснил:

– Не могу долго держать что-нибудь во рту и не проглотить. А птицы летят быстро, они недолго будут держать в клюве эту мерзость.

С ветки вспорхнул зяблик.

– Я готов помочь тебе, Пафнутий. Только вот не знаю, в силах ли поднять эту штуку. А ну-ка попробую.

Зяблик схватил один из противных кружочков, поднялся с ним в воздух, потом опять положил под куст и сказал:

– Порядок, не такая уж тяжелая. А я даже рад немного оторваться от работы. Вы не представляете, сколько хлопот с ремонтом гнезда! И хотя оно неплохо перенесло зиму, многое пришлось подправлять. Мы с женой просто намучились. Говори, куда надо это отнести.

Пафнутий очень обрадовался и поспешил дать четкие указания.

– Отнести это туда, где кончается кабанья тропа. На опушке, знаешь?

– Еще бы не знать! – обиделся зяблик. – Что я, дурак, что ли! Знаю, по какой тропе кабаны выходят из лесу. Значит, в самом ее конце…

– Да, да, в самом конце, уже почти на лугу, только не клади на тропу, а немного в стороне. И не сегодня. Завтра утром сможешь?

– Смогу, – заверил зяблик.

А старый барсук похвалил предусмотрительного Пафнутия:

– Правильно, а то ночью еще кто украдет. Кто-нибудь из людей. Не верю я им.

Марианна внесла свое предложение.

– Лучше всего поступить так, – сказала она. – Пусть и Пафнутий, и зяблик одновременно отправляются на луг. Пафнутий двинется в путь сразу после завтрака, а завтракать он будет здесь, у озера. А ты, зяблик, прилетай сюда утром. Думаю, до этого успеешь покормить супругу. Ведь она, небось, уже сидит на яйцах, правильно я понимаю?

– Правильно, как раз сегодня и села. Значит, до завтра. Привет!

Зяблик улетел, а Марианна озабоченно почесала брюшко, глядя на Пафнутия.

– Сейчас ужин, завтра утром завтрак. Так и сама отощаешь. Столько хлопот, столько забот!


На следующий день все шло по плану, и еще не наступил полдень, а Пафнутий был уже на опушке леса, у знакомого луга. Зяблик подошел к делу ответственно. Он не только отнес требуемую вещь на указанное место, но дождался прибытия сопевшего медведя и лично показал ему, куда именно положил эту вещь.

Облегченно вздохнув, Пафнутий шлепнулся на траву и огляделся. Зяблик присел на ветку рядом и тоже с любопытством смотрел на луг.

К сожалению, коров поблизости не было. Они паслись очень далеко, у самой деревни. Еще дальше глазастый зяблик углядел овец и сообщил о них Пафнутию. Пафнутий не сомневался – овец стережет его друг Чак. Но вот как добраться до него?

И Пафнутий обратился к зяблику:

– Пожалуйста, слетай к овцам. Увидишь рядом белую кудлатую собаку. Это мой друг Чак. Не бойся его, он тебя не обидит, очень умный и хороший пес. Передай ему привет от меня и скажи, я здесь его жду по очень важному делу.

Зяблику самому было интересно узнать, что же это за непонятный предмет, который он нес в клюве. И вспорхнув, зяблик полетел на другой конец луга.

Пафнутий оказался прав. Рядом с пасущимися овцами и в самом деле лежала собака, по описанию похожая на Чака. Одним глазом Чак спал, а другим присматривал за стадом. Когда перед носом порхнул зяблик, Чак раскрыл оба глаза.

– Пафнутий ждет тебя! – пролетая над Чаком, прочирикал зяблик. – Сидит вот там, у леса, и ждет. У нас чепе, чепе, чепе! У нас что-то, что-то, что-то чудное, никак не поймем!

Вскочив, Чак хотел уточнить, что же такое у лесных зверей чудное, но птица уже улетела. Хоть Пафнутий и заверил, что Чак хорошая собака, осторожный зяблик предпочел не рисковать. Главное, просьбу Пафнутия выполнил.

Обежав для порядка стадо овец и на всякий случай грозно на них порычав, Чак помчался к лесу.

– Привет, Чак! Как дела! – крикнул Пафнутий, издали увидев Чака. Уж очень он обрадовался другу!

– Привет, Пафнутий! – тоже радостно ответил Чак. – Глазам своим не верю, так рано ты проснулся от зимней спячки. Я думал, поспишь еще с месяц. Очень, очень рад! Ты как живешь?

– Хорошо живу! – сообщил Пафнутий. – Только проснулся, а мне уже такой завтрак приготовили, просто мечта! Марианна приготовила. Ага, она-то меня и послала к тебе. Видишь ли, у нас в лесу чрезвычайное происшествие.

– То-то зяблик щебетал о каком-то чепе. Так что же у вас стряслось?

Пафнутий обстоятельно поведал другу о несчастном случае с Кикусем и продемонстрировал маленький вонючий предмет, ставший причиной несчастья.

– Вот я и обратился к тебе, – закончил рассказ Пафнутий. – Не знаешь ли ты, что это такое?

Чаку хватило одного взгляда, чтобы распознать предмет. Даже нюхать не было необходимости.

– Ну, знаете! – удивился он. – До чего же у вас темные звери. Ведь этого же везде полным-полно.

– Да что же это такое? – с любопытством спросил медведь.

– Пробка от пивной бутылки, – пояснил Чак.

– Что? – не понял Пафнутий.

– Так я же тебе ясно говорю – пробка от бутылки с пивом. Ты что, не знаешь, что такое пробка?

– Я даже не знаю, что такое бутылка с пивом, – признался Пафнутий. – Никогда в жизни не видел.

Да, лесные звери и в самом деле очень дикие, подумал Чак. Как такому объяснить самые элементарные вещи? Озадаченно почесав за ухом, Чак уселся поудобнее и как можно понятнее стал рассказывать медведю, что такое пиво, что такое бутылка и что такое маленькая металлическая пробка, которой закупоривают бутылку, чтобы пиво не вылилось. Вот именно этот маленький металлический кружок с острыми краями и называется пробкой от пивной бутылки. Еще Чак попытался объяснить Пафнутию, как люди откупоривают бутылки, да это оказалось ему не по силам, ведь существует множество способов.

Зато Чак очень доходчиво сказал о главном.

– Пьют люди всегда и везде, открывают бутылки, а пробки выбрасывают куда попало. Им наплевать, что кто-нибудь из зверей может съесть такую пробку и подавиться или даже умереть. Люди такие безалаберные, уж я-то знаю! Где ни окажутся – сразу все вокруг захламляют, хотя потом сами не раз от этого страдали. Например, сколько раз видел, как человеческие детеныши наступали босыми ногами на острую сторону такой крышечки от пива и потом громко плакали. Помнишь, я тебе говорил, люди очень плохо соображают, и, как правило, все глупые. Совсем не думают. А много у вас такой гадости?

– Я нашел три штуки, но не знаю, сколько стало сейчас. Если они растут из земли…

– Да не растут они! – раздраженно перебил медведя Чак. – Я же тебе объясняю – их приносят с собой люди и по глупости разбрасывают где ни попадя.

– В таком случае у нас три штуки. Вот эта и еще две такие же. Там, где через лес проходит шоссе.

– А что я говорил! – воскликнул Чак. – Ведь по шоссе вечно ездят люди в своих автомобилях. Люди очень любят останавливаться в лесу. Едят там и пьют и оставляют после себя кучи мусора. Ничего удивительного, что вы нашли вот такие пробки от бутылок, удивляюсь, что обнаружили их только теперь. А банок не было?

– Каких банок? – заинтересовался Пафнутий.

Пришлось псу опять давать пояснения. Он рассказал, что люди держат свою еду в особых металлических жестянках. Нет, не маленьких, намного больше этой пробки. Когда надо, жестянки открывают, содержимое их поедают, а сами жестянки бросают где попало. И не только жестянки бросают, но и бумажные обертки, пакеты и прочий мусор. Бумажный мусор еще полбеды, а вот есть такие прозрачные целлофановые пакеты, так это просто настоящая беда. Бумага от дождя размокнет в конце концов, а целлофан не растворяется, не размокает, не портится долгие годы. Ни в коем случае нельзя его есть, он очень вреден и опасен для всех животных.

– Я это говорю потому, что своими глазами видел, как одна корова чуть не померла из-за этого целлофана, – рассказывал Чак. – Ведь не только в лесу разбрасывают люди всякую дрянь. На лугу знаешь сколько ее накидано? Видел бы ты, как горевали люди из-за того, что их корова подавилась целлофаном и чуть не померла. А ведь сами же этот целлофан набросали, она его с травой и проглотила. Ох, и глупые же создания эти люди! Ах да, об этом я тебе уже говорил. Горюют, когда их корова подавится, а сами же в этом виноваты.

Пафнутий тоже дивился, какие же глупые создания люди. Так сидели Чак и Пафнутий над ржавой пробкой и рассуждали о человеческой глупости. Зяблик послушал-послушал, да и полетел по своим делам.

– Мне-то не приходилось еще иметь дела с людьми, – говорил Пафнутий. – У нас в лесу людей нет. Только лесничий, но он никакого мусора не бросает.

– Радуйся, что люди еще не проведали о вашем озере, – мрачно заметил Чак. – И о том, что в нем полно рыбы. Они просто обожают такие места. Сразу бы набежали и все испортили.

– Надеюсь, ты им не скажешь? – встревожился Пафнутий.

– Конечно, не скажу, – заверил его пес, – Но ведь все равно наносят вред вашему лесу. Головой ручаюсь, что ты нашел эти пробки в каком-нибудь особенно красивом месте.

– А как ты догадался? – удивился медведь.

– Знаю я привычки людей. Едут-едут по шоссе, а как увидят какое красивое место, остановят свою машину, вылезут из нее на травку, а потом все вокруг затопчут, намусорят и очень довольные уезжают. Вам же потом расплачиваться.

– Наверное, так и было, – подтвердил Пафнутий. – Эти пробки, как ты их называешь, мы с Кикусем обнаружили у самого шоссе, на очень красивой лесной полянке. А как выглядит та… цел… ну та вещь из прозрачной пленки, которой подавилась корова?

Чак вскочил, пробежался по лугу и притащил в зубах разорванный целлофановый пакет, чтобы продемонстрировать его другу. По дороге прихватил и другой, занесенный с луга весенним ветром и застрявший под кустом на полянке.

– Вот так они выглядят, – сказал он. – Но это еще не все. Где ни появятся люди, они обязательно теряют всякие инструменты и другие вещи, по большей части твердые и нерастворимые. На куски их не разгрызешь, под дождем они не размокнут, вот и остаются валяться в траве или на земле, а звери калечатся из-за них. Опаснее всяких капканов и силков. Говорю тебе, страшные вещи!

Услышав такое, Пафнутий очень огорчился. А Чак не жалел черной краски, описывая ужасные привычки людей и их безалаберное поведение на природе. А главное, непробиваемую глупость. Ведь после того, как какая-нибудь группа людей побывает, скажем, на полянке, потом они же сами уже никогда на нее не смогут прийти, ведь сами же ее загадили. Звери намного умнее, зверь никогда не испоганит места обитания. Главное же, у Чака были нехорошие предчувствия, которыми он поделился со своим другом. Дело в том, что шоссе через лес было проведено совсем недавно. Раньше его здесь не было, никто через лес не ездил, его объезжали, делая большой круг, и благодаря этому лес сохранялся в порядке. По мнению Чака, шоссе сулит лесу большие беды.

И тут последние слова Чака заглушили громкие птичьи крики. Чак с Пафнутием подняли головы и с изумлением увидели множество птиц на ветвях ближайших к ним деревьев.

– Эй, замолчите! – крикнул дятел, заглушая птичий галдеж.

И когда птицы немного утихомирились, обратился к Пафнутию:

– Зяблик прилетел и рассказал ужасные вещи. По его словам, отвратительные предметы, из-за которых покалечился Кикусь, скоро покроют весь лес. Это правда?

– Не только они! – загалдели снова птицы. – И железные банки! И бумажные пакеты! И прозрачная пленка, которой уже подавилась овца.

– Корррова! Коррова! – поторопилась сорока исправить ошибку.

Зяблик пояснил:

– Я полетел и обо всем им рассказал! Мы должны знать! И мы испугались! Мы испугались! Теперь весь лес…

– Тррррясется от стррраха! Тррррясется от стррраха! – опять поспешили внести свою лепту сороки.

– А ну замолчите! – прикрикнул на них дятел и обратился к медведю: – Пафнутий, спроси своего друга, есть ли какой выход из этого положения? Что может спасти лес?

– Спрррроси его! Спрррроси его! – не выдержали сороки.

Пафнутию не было необходимости спрашивать Чака, тот слышал вопросы и вполне понимал обеспокоенность пернатых обитателей леса.

И пес рассудительно заметил:

– Конечно, я дам совет, только не намерен орать. Все равно мне не перекричать сорок, так что если хотят слышать, пусть помолчат.

Дятел строго велел всем птицам молчать и слушать, что станет говорить мудрый Чак. А тот, дождавшись тишины, продолжил:

– Разумеется, есть выход. А начать я хотел бы с того, что не так уж плохи дела в вашем лесу. Не грозит ему пока полная замусоренность, потому что в него не ходят экскурсии…

– Что такое экскурсии? – перебил друга Пафнутий.

– Экскурсии, – пояснил Чак, – это такие огромные стада людей. Ну вот как та облава, что в прошлом году вам угрожала из-за украденного клада. Только экскурсанты никаких кладов не ищут, а приезжают в лес отдохнуть. Это они так называют, а на самом деле толпами бродят по лесу, вытаптывают все, что можно, хуже кабанов и быков. А еще при этом поднимают жуткий шум, орут сами и включают оглушительную музыку. И оставляют после себя столько мусора, что вы и представить не можете. Экскурсии для леса просто катастрофа.

Ошарашенные птицы подавленно молчали. Молчал и Пафнутий, не зная, как отреагировать на такой ужасный прогноз.

– Да вы не расстраивайтесь, – сказал Чак. – Вашему лесу пока экскурсии не страшны. Они вряд ли к вам приедут. Не подходящий для них ваш лес.

– Почему же? – с надеждой в голосе поинтересовался Пафнутий.

– Потому что ваш лес дикий, по нему трудно людям ходить. Люди предпочитают такие леса, в которых протоптаны тропинки и деревья растут не так густо. И нет таких разросшихся и колючих кустов.

Пафнутий облегченно вздохнул, птицы оживились и принялись потихоньку переговариваться.

– А что делать с уже появившимся мусором? – спросил Пафнутий. – Ты знаешь?

– Знаю, – ответил Чак. – И могу дать совет.

– Пожалуйста, посоветуй, – попросил дятел. – Барсук сам не мог прийти сюда и велел мне обо всем тебя порасспросить, ведь ты лучше всех знаешь повадки этих глупых и таких опасных для нас людей.

– Не все люди глупые и опасные для зверей, – возразил Чак. – Можете мне не верить, но есть среди них и такие, которые совсем не мусорят в лесу и вообще бережно обращаются с природой. Могут хоть все лето прожить в лесу, а никакого следа после себя не оставят. Это хорошие, порядочные люди. Правда, таких мало, но все-таки они есть.

– Выходит, эти люди обходятся без всяких банок с питанием и бутылок с питьем?

– Не обязательно, – пояснил Чак. – Люди уж так устроены, что держат свою еду и питье во всяких банках и бутылках, но, опорожнив их, не бросают где попало. Все эти отвратительные и опасные для вас вещи они или сжигают в огне…

– Нет, нет! – вскричал дятел. – Только не огонь! Огонь для нас еще опаснее.

Птицы громкими криками поддержали дятла, возражая против огня.

– Да тихо вы! – успокоил собравшихся пес. – Я говорю не о лесном пожаре. Люди устраивают совсем маленький огонь, костер называется, и следят, чтобы больше ничего рядом не зажглось. И на костре сжигают такой мусор, который горит. А то, что не горит, закапывают в землю. Очень глубоко, чтобы никому из зверей не причинить вреда.

Пафнутий взглянул на ржавую пробку от пивной бутылки.

– В нашем случае огонь не подойдет, – пришел он к выводу. – Мы очень не любим огонь. Он образуется сам по себе, когда бушует гроза. Летит с неба и поджигает деревья и кусты. А вот рыться в земле почти каждый из нас умеет. Так ты считаешь, было бы хорошо все эти нехорошие человеческие вещи зарыть глубоко в землю?

– Да, было бы лучше всего, – подтвердил Чак. – Ничего не оставлять наверху, все зарыть глубоко в землю, а уж земля сама как-нибудь с ними справится. Это самый лучший выход.

– Чак, спасибо тебе от всех нас! – торжественно произнес Пафнутий. – Я все понял. Теперь станем держать под наблюдением все места, где появятся люди, и закапывать в землю оставленный этими вредителями мусор. Я лично проконтролирую это.

– А главное – рядом с шоссе! – крикнул Чак и умчался, ибо со стороны луга донесся свист. Это хозяин подзывал свою собаку.


Пугливый зяблик преувеличивал опасность, грозящую лесу, и вызвал панику среди лесных зверей и птиц. Когда Пафнутий добрался до озера, там уже собралось много лесного народа: Клементина с сестрой, обе с детьми, барсук с супругой, лис Ремигий, не поленившийся прибежать с другого конца леса, два кабана и в качестве полномочного представителя от волчьего семейства один из молодых волчат, к этому времени уже подросший. Все с тревогой ждали, что им скажет Пафнутий.

А Пафнутий очень долго не появлялся, и тревога все росла. Но вот наконец прилетели сороки и, перебивая одна другую, попытались сообщить собравшимся, что услышали от Чака. Сороки очень старались, но из их стрекотанья собравшиеся поняли лишь одно – лесу угрожают какие-то напасти в лице никому неведомых «экскуррррсий». Хорошо, что вслед за сороками прилетел старый рассудительный дятел. Опустившись на ветку, он выпустил из клюва отвратительную жестяную пробку (захватил из любви к порядку, чтобы потом вместе с остальными закопать в землю), которую демонстрировали Чаку. Дятел успел обстоятельно рассказать обо всем, что сообщил Пафнутию Чак.

Так что ко времени появления Пафнутия и звери, и птицы уже обо всем знали.

– Ну, конечно, – недовольно проворчал старый барсук. – Ясно, на кого свалится вся работа. Ведь лучше всех роют землю барсуки!

– Ну почему же? – возразила выдра и кокетливо взглянула на лиса Ремигия. – Лисицы тоже неплохо умеют это делать.

– Волки тоже умеют! – вырвалось у волка-подростка. Будь он взрослым опытным волком, вряд ли проявил бы такую инициативу. А ведь говорила ему мама – на общем собрании рта не раскрывать, только слушать, что говорят.

– Я тоже умею рыть землю, – промолвил Пафнутий. – А про кабанов забыли? Вот кто мастера копать! Все знают!

– Только неглубоко, – предупредили необщительные кабаны.

– Неважно, главное начать, – включилась в разговор Марианна. – Самое трудное снять верхний слой, а там уж любой сможет углубить яму. Вообще-то я тоже могу рыть землю, но желательно под водой.

Так уж получилось, что на косматые плечи Пафнутия легла ответственность за спасение леса от новой напасти. И медведь чувствовал тяжкий груз ответственности. А поскольку он был медведем обстоятельным и солидным, подумал и о другой стороне дела.

– Итак, с ямой все ясно, – сказал он. – А вот как быть с наблюдением за людьми-вредителями? Не можем же мы поселиться рядом с шоссе, чтобы день и ночь стеречь лес!

И опять первым взял слово барсук.

– Не все умеют рыть землю, – проворчал он. – Косули, к примеру, не умеют. Зато быстро бегают. Пусть хотя бы сообщают нам о мусоре, оставленном людьми.

– Ох! – испугалась Клементина.

Выдра Марианна успокоила пугливую косулю.

– Дорогуша, вам совсем не обязательно торчать рядом с шоссе. Можете издали понаблюдать за людьми. Людям не показывайтесь, подглядывайте из-за дерева.

Но косули сбились в пугливую кучку и, вздрагивая всем телом, ждали только предлога, чтобы умчаться куда подальше.

– Думаю, наблюдать за людьми безопаснее всего для птиц, – сказал дятел. – Мы наверняка не станем рыть землю, так что возьмем на себя наблюдение за людьми. К тому же, сверху виднее. И еще мы можем переносить в клювах кое-какой мусор. Вот как эти отвратительные пробки. Я на себе испытал, вполне по силам птице.

И в доказательство своих слов дятел, подхватив клювом оставленную под кустом пробку, поднялся с нею в воздух, но нечаянно выронил. Пробка, булькнув, упала в озеро.

– Ну знаете ли! – возмутилась Марианна, нырнула в озеро, выловила жестяную пакость и с омерзением швырнула ее на берег. – Не хватало мне еще в озере такой гадости!

– Сторожить будут все! – сказала притаившаяся на суку дерева куница. Ее никто и не видел до того, пока она не взяла слово. – Просто каждый из нас будет обращать внимание на все, что захламляет лес, и сообщать об этом птицам. Птицы же станут относить мусор в заранее выкопанные для этого ямы. Всем понятно?

Наверное, понятно было не всем, потому что многие глядели на куницу, не осознавая всей глубины высказанной ею мысли.

А лис Ремигий сразу понял.

– Она права, – неохотно признал он. – Наверное, тоже приходилось сталкиваться с людьми. Я тоже считаю, что у шоссе в нескольких местах надо заранее подготовить ямы, куда птицы станут сносить мусор, а когда они наполнятся, Пафнутий их зароет. Если не хватит вырытых, выроем еще. Не люблю я собак, но должен признаться – Чак посоветовал правильно. От людей сплошной вред, и мы сами должны о себе позаботиться. Так и быть, пойду и сам лично выкопаю первую яму. Пусть кто-нибудь из птиц летит за мной и запомнит место.

– А с этими что будем делать? – спросила Марианна, кивнув на три ржавые пробки.

– А эти нечего таскать с места на место, прямо тут и зароем, – решил старый барсук. – Эй, молодежь, за дело!

Проштрафившийся волчонок, чтобы ненароком еще чего лишнего не сболтнуть, бросился к кусту, где лежали пробки, и с таким жаром взялся за работу, что минут через пять была готова яма, в которую поместилась бы сотня таких пробок. Птицы побросали в яму имеющиеся три штуки, и волчонок принялся засыпать яму.

И тут оказалось, что это совсем не то, что рыть. Рыть было намного легче.

– А ну-ка дай нам, – сказали кабаны.

И поднатужившись, как-то сразу сдвинули в яму всю вырытую землю. Пафнутий притоптал ее, так что вскоре никакого следа от ямы не осталось.

Старый барсук внимательно наблюдал за земляными работами и сделал свой вывод:

– Похоже, правду сказал твой Чак, это и в самом деле лучший способ избавиться от мусора. Ну хорошо, в таком случае мы с женой отправляемся к шоссе и сразу же выкопаем там парочку ям на всякий случай.

– А следующие ямы выроют кабаны под командой Пафнутия, – радостно подхватила Марианна.

– А следующую волки! – сказал Пафнутий и приказал волчонку: – Непременно передай родителям.

– Судя по прыти, которую продемонстрировал нам этот паренек, волки сами управились бы со всеми ямами! – язвительно заметил лис Ремигий. – И зачем я только вызвался? Ну да слово не воробей. Так кто летит за мной?

И лис направился к шоссе. А Пафнутий поручил дятлу распорядиться птицами, чтобы у всех копателей был свой отряд пернатых.

Наутро начался дождь. Шел он несколько дней, и благодаря этому в лесу царило спокойствие. С помощью кабанов Пафнутий выкопал большую яму, длинную и широкую, и счел себя вправе отдохнуть. Все свободное время медведь посвятил питанию, вернее, его поискам. И когда рассеялись тучи и выглянуло солнышко, настоящее весеннее солнышко, Пафнутий предстал перед ним хорошо упитанным, сильным, веселым и очень довольным медведем.

Вместе с Марианной Пафнутий сидел на берегу озера, переваривая сытный обед из рыбных блюд и закусывая его молодыми зелеными веточками, когда прилетела сорока.

– Прррриехали! – так внезапно и так оглушительно крикнула она над головой Пафнутия, что медведь от неожиданности выронил из лап зеленую веточку, а Марианна взвилась молнией и плюхнулась в спасительную воду.

Убедившись, что это всего-навсего вздорная сорока, выдра недовольно пробурчала, вынырнув:

– Ты что, спятила? Разве можно так пугать! Кто приехал?

– Люди приехали! И уселись на травке у шоссе! Кикусь их видел и велел вам сообщить! А я обязана весь лес инфоррррмировать!

И преисполненная чувством ответственности, сорока вспорхнула и полетела по лесу, пронзительными криками извещая всех его обитателей о нагрянувшей опасности.

К сожалению, она ничего толком не сумела объяснить, а расспросить ее Пафнутий не смог. Марианна выскочила из озера, Пафнутий посоветовался с ней. Действительно, вздорная птица, хотя бы сказала, в каком месте эти люди уселись.

– Другого выхода не вижу, – заявила Марианна. – Опять придется тебе самому туда отправиться.

– Если бы я знал, куда именно! – жалобно возразил Пафнутий.

– Узнаешь по дороге! – безапелляционно перебила его Марианна. – Кто-нибудь обязательно тебе встретится. А пока не теряй времени, отправляйся немедленно!

Пафнутий не стал тратить время на дальнейшие дискуссии, встал, отряхнулся и не медля углубился в лес, держа курс в сторону шоссе.

Выдра оказалась права. Встреч у Пафнутия было более чем достаточно. Первой появилась косуля Клементина с маленькой дочкой Грацией. Они догнали Пафнутия и скакали рядом с ним, хотя и на некотором расстоянии. У Клементины не было никакого желания первой явиться к людям, вот она и сдерживала бег, пока и вовсе не перешла на шаг, приноравливаясь к тяжелому бегу медведя, то и дело подзывая к себе шалунью Грацию. Дитя резвилось, не отдавая себе отчета в том, как волнуется его мать.

Вскоре Пафнутия нагнало стадо кабанов. Их сорока успела известить, и они тотчас бросились к шоссе, хотя тоже не знали точно, в каком именно месте появились люди.

На помощь пришел зяблик. Он сообщил точные координаты десанта людей-вредителей.

– Там, где шоссе делает поворот и лес вырублен! На полянке! За кустами орешника! Там они сидят!

Вот теперь все ясно, звери прекрасно знали, где именно вырубка поросла лещиной. Они были уже недалеко от нее, когда к группе спасателей присоединился лис Ремигий, а из-за кустов выскочил бойкий Кикусь и возглавил экспедицию, очень гордый собой. Еще бы, ведь это именно он обнаружил людей в лесу!

В два прыжка Клементина нагнала сыночка и нервно спросила:

– Что там такое?

– Жуткое дело! – на бегу рассказывал Кикусь. – Расселись на пенечках, пьют и едят, и что-то бросают на траву. Всю полянку забросали!

– Как же они пришли туда? – расспрашивала пугливая косуля.

– А они не шли! – кричал Кикусь так, что все слышали. – Они появились на своих ужасных машинах, этих чудовищах, которые так грохочут и так отвратительно пахнут. Собственными глазами видел, как два таких страшилища остановились на шоссе, люди из них вылезли и направились на полянку. Собственными глазами! Клементина принялась бранить сыночка:

– Сколько раз я тебе говорила – не бегай в этих краях! Помнишь, сколько беды принесла та металлическая пробка! Держись от шоссе и от людей подальше, добром это не кончится!

А у Пафнутия к Кикусю был деловой вопрос:

– Там, где сидят люди, есть ли поблизости хоть одна из наших ям? – с трудом просопел он, задыхаясь от бега.

Кикусь знал все.

– Есть одна яма из тех, которую выкопали волки! И волки тоже есть! – дрожащим от страха голосом сообщил олененок. – Сорока их тоже позвала, я же туда не пойду, я боюсь!

– Не говори глупостей! – прикрикнул на него лис Ремигий. – Ты должен довести нас до цели, без тебя мы проплутаем в лесу неизвестно сколько, а сегодня волки тебя не тронут. Когда лесу грозит опасность, все его обитатели дружно встают на защиту, и между животными устанавливается перемирие. А ты покажи нам место, откуда лучше всего подглядывать за людьми.

Подходящее место показал все-таки не пугливый сорванец Кикусь, а мудрый дятел. Он уже давно занял удобный наблюдательный пункт на высокой сосне и, когда звери пробегали мимо, крикнул им:

– Дальше не ходите! Вот отсюда можете выглянуть, вон сквозь те кусты. И пусть кабаны не поднимают такой шум.

Звери остановились. Пафнутий с Ремигием осторожно выглянули из зарослей. Даже пугливая Клементина осмелилась высунуть голову, но то, что она узнала, было столь ужасно, что косуля забрала с собой дочурку и в панике умчалась прочь.

Кикусь сказал правду. Люди и в самом деле расселись шумной компанией по пенькам. И в самом деле пили и ели, это звери сразу поняли. Вырубку же выбрали и из-за зеленой полянки, и из-за пеньков. На них людям почему-то было удобнее сидеть, чем на мягкой травке. У всех свои привычки, и о вкусах не спорят…

Пафнутий попытался сосчитать людей, но у него это плохо получалось, то и дело сбивался. Помог Ремигий.

– Всего семь штук, – сказал лис.

– Какая кррррасота! – раздалось над головой знакомое стрекотание.

Все подняли головы – чем это восхищается сорока? А та углядела что-то на поляне рядом с людьми и подняла шум на весь лес:

– Какая кррррасота! Как сверррркает! Ррррразрешите мне убррррать то, что сверррркает! Я уберррру! А вон то сверррркает вдвойне!

– Глупая птица! – проворчал только сейчас подоспевший барсук. – Увидела что-то блестящее в мусоре и наверняка потащит это себе в гнездо.

– Какая разница, лишь бы не валялось на траве и не захламляло лес, – буркнул Ремигий.

Звери могли переговариваться свободно, потому что люди подняли ужасный шум, заглушающий все звуки. Вернее, шум поднимали не только люди, но и какой-то маленький ящик, тоже поставленный на пенек. Хоть и маленький, но шум производил ужасный.

Пафнутия так поразило все увиденное и услышанное, что он просто растерялся. Впервые видел он вблизи сразу столько людей и столько всего непонятного. Полянка и в самом деле была уже порядочно захламлена, а среди мусора попадались какие-то блестящие маленькие штучки, которые углядела сорока.

Но вот люди наконец перестали есть, поднялись с пенечков, забрали громкоголосый ящик и направились к своим машинам. Придорожный кювет – ров, отделяющий дорогу от обочины, – в этом месте был неглубокий, видимо, еще и потому они выбрали вырубку для своего пикника.

Не успели автомашины скрыться за поворотом, как полянка зароилась от зверей и птиц. Сорока как ненормальная бросилась на блестящую маленькую штучку, выброшенную людьми, схватила ее, муж сороки схватил вторую, и оба поспешили спрятать сокровище в своем гнезде. Кабаны принялись копаться в мусоре и обнаружили в нем очень вкусные вещи. Это были банановые и апельсиновые шкурки. Ясное дело, кабаны не имели никакого представления ни о бананах, ни об апельсинах, но шкурки показались им очень вкусными, и они с аппетитом их съели. Ремигий же осторожно обнюхивал какую-то твердую жестянку.

– Так и есть, – сказал он, – та самая банка, металлическая, я говорил – в них люди держат еду. В этой было что-то фруктовое, чувствуете, как отвратительно пахнет?

– Ее в яму! – сурово приказал барсук. – Все, что несъедобно, зарываем в землю. Поторопитесь!

Вспорхнув с ветки сосны, дятел схватил клювом небольшую смятую картонную упаковку и, подлетев к яме, бросил ее туда. Волчата затеяли веселую игру, наперегонки таская в яму обрывки бумаги и какое-то тряпье. Пафнутий обнаружил еще одну маленькую блестящую штучку, одну из тех, что унесли сороки. Внимательно осмотрев ее, он понял – такая же металлическая пробка от пивной бутылки, что они закопали раньше, только новая, потому и блестела. Оставив ее сорокам – пусть берут, раз нравится, он перешел к другому мусору. Да, не забыть бы сказать сорокам, чтобы потом не выбрасывали пробки из гнезда, покалечиться из-за новых звери могли точно так же, как и из-за старых, проржавевших. А вот это что такое? Обнюхав, Пафнутий осторожно ухватил зубами и приподнял один из двух непонятных одинаковых предметов, лежащих на траве. Фу, как отвратительно пахнут! Уронив предмет на землю, Пафнутий принялся тщательно их обнюхивать, пытаясь определить, что же это такое. Нет, никак не понять.

На помощь пришел Ремигий.

– Знаю я эти вещи, – сказал опытный лис. – Приходилось видеть. Люди зачем-то натягивают их на передние лапы.

– Фи, какая гадость! – отозвался Пафнутий и попытался ухватить зубами сразу обе, чтобы лишний раз не брать в рот эту пакость.

С некоторым трудом ухватив их, медведь поспешил обе забросить в мусорную яму.

Не прошло и двух минут, как полянка была полностью очищена от мусора, оставленного людьми. Сороки успели прилететь и подобрать оставшиеся блестящие кружочки пробок. Даже робкая Клементина осмелилась выйти на полянку из зарослей, где она с ребенком пребывала все это время. Клементина хотела лично убедиться в том, что на полянке не осталось ничего опасного для ее детей, и переворошила всю траву, даже кое-где дуя в нее, если что-то вызывало у нее сомнения. Нет, ничего опасного в траве не осталось.

И вдруг дятел подал сигнал тревоги. Тут и звери услышали шум приближающейся машины. Дятел взлетел на свой наблюдательный пост и доложил: одна из машин возвратилась и остановилась у обочины. В мгновение ока зверей как ветром смело с полянки.

Из автомашины вышел человек, переправился через неглубокий кювет и прошел к тому месту на вырубке, где только что пировали люди. Человек явно что-то искал. Вот он крикнул, видимо, подзывая второго, потому что теперь из машины вышел второй мужчина и тоже принялся что-то искать на вырубке. Оба ходили по полянке, раздвигали траву и громко переговаривались.

– О чем они говорят? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Пафнутий. – Может, кто-нибудь понимает?

– Да Ремигий наверняка понимает, – отозвалась с дерева куница.

Лис Ремигий как-то язвительно захихикал.

– Правильно, понимаю, могу и вам перевести. Они ищут вещь, которую называют «перчатки». Один из них забыл эти самые перчатки здесь, на вырубке, они специально за ними вернулись. Только никак не поймут, на то ли место пришли, потому что следа от их пребывания не осталось.

– А что они еще говорят? – поторапливала лиса любопытная куница, потому что Ремигий лишь хихикал, а переводить перестал. Другие звери ее поддержали, пришлось лису подчиниться требованию общественности.

– А еще говорят – две минуты всего как уехали, а полянки не узнать. Говорят, столько мусора набросали, и куда он мог подеваться. Говорят, люди такие прохвосты, двух минут хватило, чтобы украсть перчатки. Совсем новые, дорогие. И еще говорят… минутку, дайте послушать…

Оба человека остановились посередине полянки и принялись беспокойно оглядываться. Лис опять захихикал.

– А еще говорят – может, это лесничий? Оказывается, он сурово преследует тех, кто мусорит в лесу, и гоняет их отсюда. Наверняка, говорят, это вредный лесничий прибрал весь мусор, а теперь вот явится и… оштрафует их. Этого слова я не знаю. Наверное, что-то нехорошее с ними сделает, потому что… Да вы сами глядите!

И тут все звери увидели, как оба вредителя бегом кинулись к своей машине, залезли в нее и умчались по шоссе.

А Ремигий уже хохотал во все горло.

– Видели, как они испугались нашего лесничего? Живо убрались из леса. Оказывается, есть у нас союзник в борьбе с людьми-вредителями. Они сочли, что это лесничий прибрал их… опять забыл, ага, перчатки. Пафнутий, это ты бросил их в мусорную яму? Превосходная идея!

Барсук был очень доволен результатами проведенной операции по очистке леса.

– Замечательно получилось! – делился он своим мнением с супругой. – Эти второй раз сюда не приедут, а лес стал чистым. Пафнутий, еще раз поблагодари от нас своего друга Чака, очень хороший он способ посоветовал. А сейчас можно и по домам разойтись.

Вернувшись к озеру, Пафнутий, как и положено, рассказал Марианне во всех подробностях об очистке полянки от мусора. Марианна пришла в восторг и, нырнув в озеро, принесла Пафнутию еще несколько рыбин как премию за отличную работу.

Пока Пафнутий ужинал, Марианна высказала несколько очень дельных соображений в связи с сегодняшними событиями.

– Полагаю, – сказала она, – теперь особенно внимательно за чистотой в лесу станут следить сороки и кабаны. Кабаны, как известно, любят поесть, будут доедать всякие огрызки, корки и прочие остатки от пикников в нашем лесу. А сорокам очень уж нравятся оставленные людьми разные блестящие побрякушки. Вот сороки и кабаны и будут нашими самыми рьяными наблюдателями-часовыми. Послушай, Пафнутий, ты сказал, что весь мусор вы побросали в яму. А яму зарыли?

Улучив момент между двумя рыбинами, медведь сумел дать членораздельный ответ:

– А как же! Этим занимались я и кабаны. У нас лучше всего получается…


А потом тревогу в лесу подняла иволга. С душераздирающим свистом прочесала она несколько раз лес вдоль и поперек, сообщая всем о появлении в лесу людей. На сей раз они заявились на прелестную полянку, ту самую, рядом с которой бедный Кикусь пострадал от ржавой металлической пробки, чуть не проглотив ее.

Первыми к полянке примчались три кабана. Они как раз неподалеку бродили в поисках пищи. Забрались в густые заросли у полянки и оттуда наблюдали за людьми, а над их головами на дереве сидел дятел и тоже наблюдал. Именно они и рассказали собравшимся зверям о том, что происходило на полянке, потому что звери подоспели лишь после того, как люди уже уехали.

– И ничего они не ели! – возмущенно рассказывали кабаны. – Только знай ходили по полянке. Туда и сюда, останавливались, говорили что-то и опять ходили. Всю траву истоптали. А один из людей оставил под кустом что-то такое вонючее, что к нему и не подойдешь. Что-то большое и жутко вонючее.

– А мусор набросали, – добавил дятел. – Уж такие они, люди, обязательно намусорят, где появятся. Вон, глядите…

Тут появилась запыхавшаяся сорока. Она не могла себе простить, что на этот раз не она подняла шум, не она первой заметила людей. И теперь вот прилетела, можно сказать, последней. Зато сразу углядела в траве что-то блестящее – это оказалась смятая серебряная фольга, в которую заворачивалась фотопленка – подхватила клювом и радостно понесла прятать в гнездо.

– Вот и хорошо, – прокомментировал дятел. – Сорока начала уборку. Продолжим.

И вспорхнув с ветки, он схватил в клюв смятую пачку из-под сигарет и унес ее, чтобы бросить в яму, вырытую барсуками. Вернувшись, долго и старательно чистил клюв, ворча, вот, мол, какую гадость приходится носить.

Тем временем на поляне собрались почти все: Пафнутий, барсук, Клементина с детьми, кабаны и, как всегда, один представитель от волчьего семейства, волчонок. Очень разочарованные тем, что на сей раз люди не оставили после себя никаких съедобных объедков, кабаны издали указали на ту отвратительную вещь, которую люди бросили под куст.

Оставленный людьми предмет по размеру был больше головы Пафнутия и просто-таки невыносимо вонял. Никто из зверей не только не мог к нему прикоснуться, но даже обнюхать вблизи эту пакость никто не был в состоянии. Поэтому оставалось неизвестным, из чего сделан предмет и легкий он или тяжелый. А следовательно, никто не представлял, каким образом дотащить его до мусорной ямы.

Кабаны внесли такое предложение: пусть каждый из них с разбега подтолкнет один разок эту вонючую штуку. Один раз сделать такое каждый из них сможет. Разбежаться, значит, и, затаив дыхание, ткнуть как следует рылом в эту штуку. Но сначала пусть кто-нибудь вытащит ее из-под куста. Сами же они вытащить ее не в состоянии.

– По одному-то разу каждый из нас сможет подтолкнуть ее в сторону ямы, – поддержал кабанов старый барсук. – А легче всего это сделать Кикусю, у него уже отросли маленькие рожки. Поддел разок рогами – и дело с концом.

– Нет, нет, нет! – крикнул всполошенно Кикусь и на всякий случай ускакал подальше от полянки.

Однако любопытство победило, и вскоре олененок опять осторожно подобрался к собравшимся зверям послушать, чем же дело кончилось.

Дятел подвел итоги дискуссии по поводу непонятной вонючей гадости.

– Итак, насколько я понимаю, – рассудительно произнес он, – теперь самое важное – вытащить ее из-под куста. А мы так и не решили, кто же это сделает.

Тяжело вздохнув, Пафнутий выступил вперед. Он уже давно понял, что эта неприятная миссия выпадет на его долю. Впрочем, это ведь справедливо, ибо он в лесу – самый сильный, ему достаточно как следует поддать лапой, и сдвинется с места даже самая тяжелая вещь. Вот медведь и покорился своей участи, хотя задание было не из легких. От омерзительного запаха он уже издали задыхался, да что поделаешь? Надо – значит надо, он исполнит свой долг.

– Хорошо, – сказал благородный медведь, – давайте я попробую.

Вздохнув глубоко несколько раз, Пафнутий затаил дыхание и, набирая скорость, помчался к кусту. Звери тоже затаили дыхание, с уважением и восторгом наблюдая за действиями своего предводителя.

А Пафнутий добежал до куста, пригнувшись, перескочил через вонючий предмет и затем задними лапами изо всех сил вытолкнул его.

Вонючий предмет неожиданно оказался на редкость легким. Знай это, медведь не прилагал бы столько сил. Теперь же выброшенный изо всех медвежьих сил предмет пролетел через всю полянку над головами зверей и угодил в одного из кабанов. Дико завизжав от неожиданности, кабан дернулся, и вонючая жестянка – а предмет оказался металлическим – отлетела еще дальше. Вот так и получилось, что предмет, транспортировка которого доставляла зверям столько проблем, одним махом, а точнее, двумя махами, преодолел сразу половину расстояния, отделявшего его от мусорной ямы.

– Браво! – одобрил дятел со своей ветки. – Просто великолепно! Теперь еще столько – и дело с концом!

Двое из оставшихся кабанов, чтобы не обидно было их первому товарищу, пожертвовали собой. Один за другим они подбегали к жестянке и, энергично поддев ее пятачком, отбрасывали в сторону ямы. К сожалению, после последнего проброса жестянка опять угодила в кусты.

– Ну, Кикусь, – сказал старый барсук, – теперь твоя очередь. Из куста никто из нас лапами не вытолкнет эту гадость, такое под силу лишь тому, у кого есть рога. Попробуй, может, получится.

– Ну что вы ко мне пристали! – обиделся Кикусь. – Да не хочу я!

– Мало ли что ты не хочешь! – сурово отчитала строптивого олененка его мама Клементина. – Это твой долг! Я бы сама сделала это вместо тебя, но у меня нет рогов. Так что давай не капризничай. У тебя славно получится. Разбегись, затаи дыхание, как Пафнутий, и снизу ударь рожками. Ты ведь ловкий мальчик!

– И никакой я не ловкий! И ничего у меня не получится! – упрямо твердил Кикусь, но вынужден был подчиниться. Он не собирался разбегаться, как советовала мама, а подбежал поближе к кусту с застрявшим предметом, собираясь сразу же выбросить его и умчаться от этих гадких зверей. Но порывом ветра до олененка донесло такую невыносимую вонь от жестянки, что от отвращения у него даже слезы закапали, и не помня себя олененок, нагнув голову, бросился вперед, подцепил рогами жестянку и изо всех сил швырнул ее как можно дальше.

Жестянка упала в нескольких метрах от ямы, а бедный Кикусь стремглав умчался в лес и только там, остановившись на безопасном расстоянии, позволил себе надышаться вволю. Клементина прибежала следом и принялась утешать сына. А тот стал жаловаться ей:

– Ты не представляешь, какой ужасный запах! Я чуть не умер! Кошмар! Просто не понимаю, как могут люди его выносить. Ненормальные, наверное.

– И в самом деле кошмарный! – согласилась с сыном Клементина. – Всю полянку провонял. А ты понюхай сосновые шишки, молодые. Очень помогает.

Старый барсук решился.

– Что ж, пришла, видно, и моя очередь. Заткнув нос, он разбежался и толкнул всем телом вонючую жестянку. Она подкатилась совсем близко к яме, а барсук без памяти откатился в сторону.

– В нос так и шибает! – придя в себя, пожаловался он. – А вообще-то жестянка не тяжелая, если бы так отвратительно не воняла, мы бы с ней вмиг управились.

Больше охотников прикасаться к смердящей пакости не нашлось. Звери сидели в отдалении, отдыхая от пережитых эмоций и с омерзением глядя на жестянку, которая валялась теперь в каком-то метре от ямы. Вот тут-то и прибежал Ремигий.

– О, Ремигий! – обрадовался медведь. – Хорошо, что ты появился. Мы столько намучились вон с той пакостью, а так и не знаем, что это такое. Может, ты знаешь?

Поведя носом в указанную сторону, Ремигий сразу ощутил знакомый запах, хотя был на большом расстоянии от его источника. Сразу же перебежав на другую сторону полянки, чтобы ветер дул в другую сторону, он иронически заметил:

– Разумеется, мне знаком этот чудесный аромат. Я получаю возможность его вдыхать, когда в летнее время мне случается оказаться поблизости от людского жилища. Я знаю, что было в пустой жестянке…

– Что же? Говори, не томи! – крикнул сверху дятел.

– Питание для их автомашин! – торжественно объявил лис.

– Непонятно, поясни, – попросил барсук.

– В этой жестянке находилась вонючая жидкость, которой питаются их автомашины, – снисходительно пояснил Ремигий. – Мне неоднократно приходилось наблюдать, как человек вливал эту вонючую жидкость… вливал… в рот, наверно? Только какой же рот сзади…

– Ой, брат, что-то ты совсем запутался, – недовольно заметил барсук.

Но тут Ремигия неожиданно поддержала сорока.

– Он пррррав! Он пррррав! – застрекотала она по своему обыкновению. – Я тоже видела! Стоит такое огрррромное чудище, в котором ездят люди, и ррррычит! А человек его корррр-мит! Оно пьет задом! Пьет задом! В задний рот ему давали пищу, сама видела!

– От человека можно всего ожидать, – пожал плечами барсук. – Да ну их, пусть хоть задом, хоть передом, хоть боком пьют, нам-то что? Давайте кончать уборку. Кто следующий? Осталось совсем немного.

Тут волчонок не выдержал. До сих пор он сидел в кустах тихо, как и приказали ему родители, но уж очень надоело столько времени сидеть неподвижно. А так хотелось с самого начала, когда только принялись перебрасывать жестянку, тоже включиться в эту игру! Теперь оставалась последняя возможность. Волчонок выскочил из кустов и лапками перекатил жестянку в яму.

Вырытая барсуками яма была довольно глубокая, но узкая. Жестянка не свалилась вниз, а застряла наверху, зацепившись за пук травы. Это вывело из себя Клементину, которая вместе с сыном и дочерью опять оказалась в центре событий. И вот, оставив детей, косуля в два прыжка достигла ямы и изо всей силы ткнула копытцем в надоевшую жестянку. Та с легким гулом свалилась на дно ямы.

– Браво, Клементина! – вскричали звери. – Молодец! Виват!

Теперь яму можно было засыпать, главное зло оказалось на самом дне. Правда, на полянке сохранился еще неприятный запах, но все знали, что первый же хороший дождь смоет его окончательно. Так же, как в прошлый раз, хорошенько зарыли мусор и очень довольные собой разбежались по лесу, вволю дыша свежим воздухом.


– В следующий раз я обязательно пойду с вами, – сказала Марианна, выслушав рассказ Пафнутия об очередном аврале по уборке леса. – Все это ужасно, но ведь каждый раз там разыгрываются настоящие представления, и мне хотелось бы видеть их собственными глазами. Хотя ты и очень хорошо рассказываешь.

– Уверен, тебе очень скоро представится такой случай, – заметил старый барсук, слышавший разговор двух друзей. – Правда, Пафнутий, Чак тебе верно сказал: чем ближе лето, тем больше людей суется в лес. Но пока еще весна не кончилась, так что у нас все впереди.

Пафнутий ничего не ответил. Он был очень занят: рылся в зарослях тростника и аира по ту сторону озера в поисках вкусных сочных побегов на десерт.

– Пафнутий, слышишь, о чем я говорю? – крикнула ему Марианна. – Так что попроси птиц, пусть в следующий раз они сразу и мне сообщат, чтобы я успела добраться до места уборки.

И уже на следующий день мечта Марианны осуществилась. О том, что на одной из лесных полянок появились люди, выдра узнала через две минуты после их появления. Сообщил ей об этом зяблик.

– А где Пафнутий? – воскликнула Марианна, торопливо вылезая из воды.

– А он уже на полпути к полянке! – сообщил зяблик. – Бежит, торопится. Просил передать, чтобы и ты поспешила.

И зяблик полетел к полянке, куда уже слетались птицы со всего леса. Выдра не успела расспросить, куда именно следует поспешить. Выручила ее куница.

– Если хочешь, пойдем вместе, – предложила она. – Я знаю, где эта полянка. Правда, ты не сможешь угнаться за мной, ну да я постараюсь приноровиться к тебе.

Марианна была выдрой молодой, ловкой и умела очень быстро передвигаться не только в воде, но и по суше. Вон как быстро проскальзывала она между деревьями и кустами! Обе так торопились, что к полянке прибежали сразу за Пафнутием. Подобно всем остальным зверям спрятались в густом кустарнике и осторожно выглянули.

На полянке сидели два человеческих существа. Чем они занимались, никто из зверей не понимал. А тут еще очень мешали сороки. Они как ненормальные вертелись на суку дерева, Проносились над полянкой и, возвращаясь обратно на сук, отчаянно стрекотали:

– Как блестит! Ох, как блестит! Прррркррррасно! Прррркррррсно! Смотри, ввот это еще ярче! Еще яррррче! Нет, я рррразболеюсь, если не утащу это!

– Они уже разболелись! – раздраженно заметила Матильда, сестра косули Клементины. – Ненормальные!

Почуяв за спиной запыхавшуюся Марианну, Пафнутий обернулся к ней.

– А, успела! Очень хорошо. Спрячься и наблюдай. Пока мы пытаемся понять, чем это люди занимаются. Мусора набросали еще больше, чем в тот раз.

Тут с топотом и треском пробились сквозь заросли немного припоздавшие кабаны. Такой шум подняли, что даже люди подозрительно взглянули в их сторону. Пришлось барсуку призвать кабанов к порядку. Те притихли и осторожно залегли в кустах.

Один из людей вдруг быстро ушел с полянки. С треском, таким же громким, какой подняли кабаны, продрался сквозь заросли и вышел на шоссе. Через минуту оттуда послышался его голос. Тогда второй человек тоже поднялся с пенечка и, продравшись вслед за первым, исчез из виду.

Сороки не стали медлить. Двумя молниями вспорхнули с дерева, подхватили две какие-то маленькие и действительно очень блестящие штучки и стремглав умчались.

Марианна от нетерпения не просто подгоняла Пафнутия, а даже подталкивала его лапками.

– Ну скорей, скорей! Начинайте же! Хочу видеть, как выглядит уборка!

– Нельзя же так с бухты-барахты! – нерешительно возражал добродушный мишка. – Надо сначала все разведать, выяснить, уточнить.

Марианне же не терпелось.

– Нет, пора начинать, нельзя медлить. Сам сказал – ближайшая яма уже засыпана, придется мусор таскать в дальнюю. Сороки уже начали, я тоже хочу!

Пришлось Пафнутию отказаться от обычной осторожности и вылезти на полянку.

Выйдя на полянку, Пафнутий внимательно осмотрелся. На этот раз она оказалась усыпана каким-то другим человеческим мусором, не похожим на все, с чем зверям уже приходилось иметь дело. Разумеется, все эти разбросанные предметы издавали весьма неприятный запах, но вполне переносимый; куда им было до того, который распространяла вонючая жестянка. И еще одна особенность бросилась в глаза наблюдательному медведю. Часть мусора люди оставили на каком-то большом полотне, и Пафнутий сразу сообразил так его вместе с полотном и оттащить в мусорную яму, быстрее будет. К той же мысли пришел и наблюдавший за ним сверху дятел. Слетел с ветки и помог медведю, собрав клювом вместе все четыре угла полотнища. Ухватив зубами за все четыре конца, Пафнутий бодро поволок образовавшийся тюк к мусорной яме.

Марианна, осмелев, выскочила на полянку, схватила какой-то валявшийся на траве предмет и бросилась вдогонку за Пафнутием. Очень не любивший сорок дятел из вредности высмотрел самый блестящий предмет, сияющий в солнечных лучах просто ослепительным блеском, схватил его клювом и, с некоторым трудом приподняв, порхнул над головой Пафнутия, опередил Медведя и первым бросил в яму свою добычу. На Полянку вышли кабаны и барсук.

И тут звери и птицы услышали отчаянный крик оставленного на страже зяблика: – Возззврррращщщщщаются!

Крик словно подстегнул замерших было на мгновение Пафнутия и Марианну.' Прибавив скорости, они поспешили побросать в яму свои ноши. Дятел опять взлетел на высокую сосну, барсук и кабаны попятились в кусты, где нечаянно наступили на Ремигия, который из осторожности не торопился вылезать на открытое пространство. Лис Ремигий умел бегать очень быстро, куда там Пафнутию или Марианне, но сегодня известие о нашествии людей застало его на другом конце леса, так что к полянке он добрался позже других и, по своему обыкновению, выжидал развития событий. Похоже, их развитие доставляло ему особое удовольствие, потому что он не покинул своего поста, даже когда его немного придавили, только зашипел от боли и продолжал наблюдать за тем, что происходило на полянке.

Глядя на осторожного лиса, который и не думал убегать, остальные звери тоже осмелели и попрятались неподалеку. А лис совсем расхрабрился и подкрался поближе к людям, чтобы лучше слышать, о чем те говорят.

Остальные звери, не знающие человеческого языка, с недоумением наблюдали за непонятным поведением людей. Те почему-то неподвижно стояли посередине полянки и ничего не делали. Даже не переговаривались, вроде как оцепенели и онемели. Но вот один из людей что-то крикнул.

– Что он сказал? – осторожно ткнула копытцем Ремигия Клементина. Надо же, даже пугливая косуля здесь!

– Что случилось? – спросил Пафнутий, осторожно сопя за спиной переводчика лиса. – Я так и не понял, что они делали на полянке и зачем вернулись.

Ремигий ни слова не сказал, только принялся тихонько хихикать. А люди на полянке устроили целое представление, будто специально для Марианны. Сначала разбежались в разные стороны, осмотрели всю полянку, потом опустились на четвереньки и принялись шарить в траве, заглядывать под кусты и сухие сучья. При этом очень нервничали, что моментально почуяли звери. И еще звери поняли – люди что-то ищут на полянке, вон как обшаривают все вокруг! Но что же произошло?

Вместо того чтобы перевести зверям слова людей, Ремигий только сильнее хихикал себе под нос. Уж он-то, знавший привычки и обычаи людей, давно во всем разобрался. Но вот с Ремигием произошло что-то странное. От смеха у него слезы покатились из глаз, и он принялся валяться по траве, дрыгая лапами.

– Успокойся сейчас же! – гневно прошипел на него барсук. – Возьми себя в руки и объясни, что происходит!

Ремигий, продолжая валяться по траве, откатился подальше от полянки и там сел, все еще плача от смеха и вытирая слезы лапами. Говорить он еще не мог. А звери уже собрались вокруг. Опоздавшие спрашивали других, что такое с лисом, не укусил ли его кто.

Но вот лис частично обрел способность говорить, правда от этого особой пользы зверям не было, ибо лис испускал только ничего не проясняющие возгласы типа: «Ой, не могу!», «Ой, лопну от смеха!» и «Такого свет не видел!»

– Пафнутий, а ну-ка дай ему в ухо, чтобы успокоился! – гневно потребовала нетерпеливая Марианна.

– Правильно! – поддержал ее сердитый барсук. – Пусть успокоится и толком скажет, что происходит!

Пафнутию и самому не терпелось поскорее узнать, что же делают люди на полянке, но он был слишком мягкосердечным и вежливым, поэтому не дал лису в ухо, а просто приподнял его за загривок, легонько встряхнул и посадил на траву. Причем посадил не на сук какой-нибудь, а на мягкий мох. Это помогло Ремигию прийти в себя.

Лис обеими передними лапами вытер слезы, еще парочку раз фыркнул от смеха и приступил к переводу людской речи на звериный язык.

– Они говорят – их обокрали. Оставили свои вещи в совершенно безлюдном месте, отлучились на минутку, а какие-то злоумышленники успели все вчистую подмести. Глазам своим не поверили, подумали, может, вещи в траве затерялись. А еще подумали – может, у них что с глазами, плохо стали видеть, а вещи просто закатились куда-то. Говорят – воров должно быть много, одному ни в жизнь не унести всего за раз, а на второй раз у него времени не было. Пафнутий, ты гений!

Честно говоря, похвала не обрадовала Пафнутия. Скромный и добросовестный по натуре, он отдавал себе отчет в том, что теперь не сможет извлечь людские вещи из глубокой ямы, которую сам же так старательно вырыл с помощью кабанов. Правда, он еще не успел решить, надо ли вещи возвращать. Вот, оказывается, это не мусор, а какие-то очень ценные для людей вещи.

И медведь растерянно поглядел на своих первых советников – выдру и барсука.

Марианна без слов поняла сомнения друга, сама же ни секунды не колебалась.

– Ни в коем случае! – категорически заявила она. – Так им и надо!

– Еще чего! – поддержал выдру барсук. – Пусть не захламляют наш лес.

– Нечего оставлять всякую гадость! – поддержали их другие звери.

– Да они не оставляли! – все еще держась за живот от смеха, пояснил Ремигий. – Они только на минутку ушли! Что-то с их машиной случилось, вот они и чинили ее! Оставили на минутку, а все драгоценные запчасти, как они выражаются, словно испарились! И теперь их не достать! И стоят они бешеных денег! И теперь не знают, что и думать! Ну, Пафнутий, ты даешь! Ох, умру!

– Может, все-таки надо отдать их вещи? – робко высказала предположение Клементина.

Пафнутий в полном замешательстве чесал ухо.

– А как отдашь? – спросил он. – Из ямы мне это уже не вытащить!

И он посмотрел на старого барсука в ожидании мудрого совета.

Старый барсук и сам был немало озадачен. Почесав в затылке, он промолвил:

– Не знаю, что и делать. В конце концов, мы собирались только мусор подчищать, так что и не знаю… Ремигий, кончай хихикать, посоветуй что-нибудь!

Ремигий наконец успокоился и, немного подумав, сказал, что, по его мнению, имеет смысл возвратить людям их вещи. И не потому, что любил людей. Напротив, лис людей очень не любил и не упускал случая подстроить им неприятность. Просто в данном случае он опасался того, что люди еще долго не уйдут отсюда, если не найдут свои вещи, а урок от зверей они уже получили. Людские машины так устроены, объяснял Ремигий, что если их не исправить, они не смогут ездить, а без машины люди отсюда не уберутся. Или и того хуже: уйдут и вернутся с целой толпой, тогда лесу еще хуже достанется.

Последнее из предложений Ремигия никому из зверей не понравилось. Они огорчились и стали думать, что же теперь делать. Вернуть людям спрятанное в яму? Никому не хотелось доставать все эти вещи.

Выход нашла умная Марианна.

– А пусть люди их сами оттуда достанут, – посоветовала выдра. – Покажите им, где лежат их сокровища, а там уж пусть сами их вытаскивают.

– Да как же им показать? – сердито поинтересовался барсук. – Сказать? Так они нашего языка не понимают.

Пафнутий внес предложение:

– Я мог бы их подтолкнуть к яме. Я их не боюсь.

Ремигий опять так и покатился со смеху.

– Зато они тебя боятся, чудак! Ох, не могу больше! Никогда так не смеялся. И что за смешливый день сегодня? Пафнутий, да они, увидев тебя, умчатся с дикими криками куда глаза глядят.

– Тогда, может, мы подтолкнем? – предложили кабаны.

– Вас они тоже боятся!

– Как же люди глупы! – презрительно заметила Марианна. – Неужели они боятся всех в лесу? Зачем же тогда приходят в лес?

– Да нет, не всех они боятся. Надо выбрать кого-нибудь маленького и неопасного для людей, и пусть он покажет им дорогу к яме. Я видел, как такое делают собаки. Чего только не приходилось наблюдать в своей жизни.

– Как же собаки показывают дорогу? – заинтересовался Пафнутий.

– А очень просто, – пояснил лис. – Отбегут немного, оглянутся и поджидают, пока человек не подойдет к ним, а потом опять отбегают и опять поджидают человека, пока не доберутся до цели.

– Давайте я попробую! – неожиданно вызвался зяблик.

И не дожидаясь согласия озадаченной общественности, вспорхнул с ветки и полетел к полянке. Там зяблик уселся на большом дереве и так пронзительно защебетал, что люди невольно подняли головы и уставились на горластую птицу. А та порхнула на соседнее дерево и принялась завлекать людей:

– За мной, за мной! – задорно звал зяблик. – Идите за мной, что-то покажу!

Все звери затаили дыхание. Как отнесутся к этому призыву люди? А те вели себя, как глухие пни. Такие глупые, ничего не поняли! Лишь глянули мимоходом на прыгающую по ветке проворную птичку и опять принялись ползать на четвереньках и шарить в траве в поисках потерявшихся вещей. Зяблик даже охрип, призывая людей последовать за ним, а те – ни в зуб ногой.

– Нет, так дело не пойдет, – пришел к выводу Ремигий. – Может, какой зверь попробует?

И тут барсук вдруг обратился к выдре.

– Должна пойти ты! – сурово сказал он Марианне. – Я не хотел вмешиваться, но собственными ушами слышал, как ты торопила Пафнутия начать уборку, не дав ему времени разобраться в ситуации. Вот теперь сама и расхлебывай. Не следовало начинать уборку, не поняв, что к чему. Так что ты виновата, ты и исправляй положение.

Марианна так рассердилась, что сначала ничего не смогла сказать от злости, а потом принялась кричать:

– И вовсе нет! И вовсе я не виновата, а просто эти люди страшно глупые, не понимают, что им говорят! И если хочешь знать, я ни чуточки не боюсь и готова довести их до ямы! Но если они меня поймают или сделают что плохое, ты будешь виноват!

– Ничего они тебе не сделают! – решительно возразил Пафнутий. – Я не дам тебя в обиду, буду поблизости, только им не покажусь. А ты показывайся сколько надо, и не бойся. Показывайся сколько хочешь!

– Да нисколько я не хочу, – вырвалось у вспыльчивой выдры.

– Не бойся, – поддержали медведя кабаны. – Мы тоже будем рядом на всякий случай и тоже не дадим тебя в обиду.

Марианна поняла, что отступать ей некуда, и решилась.

– Ну ладно, рискну. Только пусть кто-нибудь пошуршит в кустах, там, где я выйду на полянке, чтобы эти люди меня заметили. Похоже, они совсем глухие.

Пафнутию пришлось залезть в заросли и два раза хорошенько встряхнуться, пока эти глупые люди не услышали шелест и не повернулись в его сторону. И замерли. Там на задних лапках стояла очаровательная зверюшка, вытянув шею и с любопытством глядя на них.

Вскочив на ноги, люди с изумлением глядели на Марианну. Потом одновременно что-то крикнули.

Марианна отбежала немного подальше и опять остановилась живым столбиком, умильно глядя на людей.

– Что они сказали? – спросила она Ремигия, который прятался рядом в кустах.

– Сказали, что ты выдра, – хихикнув, ответил Ремигий.

– То же, открытие, – фыркнула Марианна и опять отбежала метра на два.

Не сводя глаз с выдры, люди стали осторожно приближаться к ней. Подпустив их метров на десять, она опять отбежала и опять остановилась.

– А теперь они говорят, что это невозможно, – перевел Ремигий, по пятам следуя за выдрой. – Говорят, что выдры бывают только рядом с водоемом. Говорят, не иначе тут рядом есть водоем с рыбой. Говорят, пойдут за тобой, может, ты их приведешь к этому водоему. И еще говорят, может, ты выдра дрессированная, домашняя.

Последнее замечание показалось Марианне особенно обидным.

– Сами они дрессированные! – фыркнула она, опять отбегая на несколько метров.

Марианна могла свободно переговариваться с Ремигием, потому что звери умеют говорить голосами, не слышными для людей.

Марианна опять пробежала вперед, и Ремигий неслышно последовал за ней, прячась в кустах. Остальные звери тоже не показывались людям, хотя их много собралось кругом. Всем хотелось видеть, что происходит.

– Люди так и не поняли, что ты их куда-то ведешь, – сказал лис Марианне. – А ты им очень понравилась. Они говорят – просто красавица.

– А я думала, что они не только глухие, но и слепые. Оказывается, у них есть глаза, – милостиво заметила Марианна.

Пробежав оставшиеся до ямы метры, Марианна перепрыгнула через нее и остановилась столбиком по ту сторону ямы. Не сводившие глаз с красавицы выдры люди, как загипнотизированные, следовали за ней, и яму заметили лишь тогда, когда один из них с криком свалился в нее. В это мгновение Марианна скрылась в лесной чаще.

– Неплохо получилось, – комментировал Ремигий выкрики людей, доносящие в чащу. – Они уверены, это сделал лесничий. Говорят, не любит он, когда в его лесу хозяйничают, и сделал так из вредности. И еще говорят – надо поскорее убираться, пока не появился здесь и опять не «влепил им штраф». Не знаю, что это такое, но наверняка для них неприятное.

Люди поспешили вытащить из ямы свой узел с запчастями от машины. Они так торопились, что не заметили лежащий на самом дне ямы, под полотнищем, какой-то блестящий на солнце предмет. Зато его заметила сорока. Выждав, пока люди отошли на несколько шагов, она нырнула в яму, схватила блескушку и, счастливая, полетела в лес.

Старый барсук опять озабоченно почесал в затылке.

– То, что забрали сороки, считай, пропало, – сказал он. – Ремигий, как думаешь, обойдутся люди без этих блестящих побрякушек или заставить сорок вернуть им?

– Думаю, обойдутся, – решил Ремигий. – Как-нибудь обойдутся. А в лесу они оставаться из-за них не собираются. И уверен, больше никогда сюда не приедут чинить свою машину…


– Напрасно барсук ругал меня, – говорила на следующий день Марианна, подсовывая Пафнутию оставшуюся рыбью мелочь, которую он не заметил в траве. – А я оказалась права. Люди испугались и сбежали.

Пафнутий был полностью согласен с выдрой. Люди и в самом деле не только поторопились сбежать с полянки, но и собрали в большую сумку весь хлам, набросанный ими. Полотнище тоже прихватили, так что полянка оказалась идеально чистой.

А Марианна продолжала развивать свою мысль.

– Я считаю, – говорила выдра, – нужно каждый раз их пугать. Очень действенный метод! Имеет смысл что-нибудь забирать у них и прятать. Только я никогда больше показывать спрятанное не буду. Выглядело это довольно забавно, согласна, но уж очень я волновалась.

– Оки оят, – заявил Пафнутий. Обернувшись, выдра укоризненно поглядела

на медведя. Тот сконфузился и поспешил проглотить рыбу.

– Я хотел сказать – сороки проследят, – пояснил он. – Они так переживали, что люди забрали с собой все блестящие штучки! И теперь все время проводят у шоссе, подстерегая появление новых вредителей леса.

– Не так уж и трудно их подстерегать, – вмешался в разговор зверей шустрый зяблик, перепорхнув на ветку пониже. – Люди появляются только в двух местах. Сам удивляюсь, но так оно и есть. Так что достаточно в двух местах покараулить.

– Очень хорошо, что только в двух местах! – обрадовалась Марианна и бултыхну-лась в озеро.

Зяблик был прав. Люди в самом деле останавливали машины на шоссе с целью проникнуть в лес только в двух местах. А все потому, что только здесь и можно было попользоваться лесом. В первом случае это была вырубка, во втором – полянка. Правда, было еще и третье место, то самое, где Пафнутий в прошлом году нашел запрятанный людьми клад, но оно не для всего годилось. Деревья росли у самого шоссе, внизу разросшиеся кусты представляли непроходимые заросли. И все поросло высокой колючей травой. Подходящее местечко для того, чтобы спрятать клад, и совсем не подходящее ни для пикника, ни для бивака, ни даже просто для загорания на травке. Это с точки зрения людей. У зверей же другая точка зрения, вкусы и привычки у них тоже другие. Загорать и пировать, сидя на пенечках, звери не имеют привычки, а также не фотографируются, не ремонтируют машины, не пляшут под музыку.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru