Эдогава Рампо
Близнецы

Исповедь приговоренного к смертной казни тюремному священнику

Святой отец, сегодня я решил исповедаться перед Вами. Близится день моей казни, и я хочу признаться во всех своих прегрешениях, чтобы хоть напоследок пожить с чистой совестью. Рассказ мой займет немало Вашего драгоценного времени, и все же, прошу Вас, выслушайте несчастного смертника.

Как Вы знаете, смертный приговор мне вынесли за тяжкое преступление – я был признан виновным в убийстве и похищении из сейфа убитого тридцати тысяч иен. Никому не приходит в голову подозревать меня в чем-либо помимо этого, и, в сущности, у меня нет ни малейшей необходимости признаваться еще в одном, куда более страшном преступлении, – ведь я и так приговорен к высшей мере наказания, и усугубить мою участь все равно ничто не может.

Но дело не только в этом. По-видимому, любому человеку перед лицом смерти свойственно тщеславное стремление оставить по себе не самую худую память. Вот почему все это время я старался, чтобымоя жена ничего не узнала. Сколько ненужных страданий я из-за этого перенес! Я понимал, что смертной казни все равно не избежать, и тем не менее даже на суде не выдал своей тайны, хотя она так и срывалась у меня с языка.

Но теперь я думаю иначе. Мне хочется, святой отец, чтобы жена узнала от Вас всю правду. Видно, даже в законченном злодее перед смертью просыпается что-то человеческое. Я был бы последним негодяем, если бы пожелал унести в могилу свою ужасную тайну. Кроме того, я страшусь мести убитого мной человека. Нет, речь идет не о том несчастном, которого я прикончил из-за денег. В этом преступлении я уже сознался, и оно не особенно меня тяготит. А вот другое убийство, которое я совершил много лет назад, не дает мне покоя.

Человеком, которого я тогда убил, был мой старший брат. Впрочем, старшинство его в достаточной мере условно. Мы с ним близнецы и на свет Божий появились, можно сказать, одновременно.

Его призрак неотступно преследует меня. По ночам он тяжело наваливается мне на грудь и душит, и даже среди бела дня то появится в комнате и смотрит с неописуемой ненавистью, то заглянет в окно и ухмыльнется, обдавая меня леденящим душу презрением…

Самое ужасное заключается в том, что мы с братом были похожи как две капли воды. Еще задолго до того, как я очутился в этой камере, на другой же день после совершенного мной убийства с ограблением, мне стал являться его призрак. Теперь, оглядываясь назад, я порой думаю, что все последующие события – и то, что я совершил второе убийство, и то, что столь виртуозно задуманное мной преступление оказалось раскрытым, совершились по воле его мстительного духа.

Убив брата, я начал бояться зеркал. И не только зеркал – любая поверхность, способная отражать предметы, внушала мне ужас. В собственном доме я постарался избавиться от всех зеркал и стеклянной утвари. Но это не помогло: достаточно было выйти на улицу, чтобы увидеть вокруг себя множество витрин и поблескивающие в глубине магазинов зеркала. Чем упорнее я пытался не смотреть на них, тем сильнее они притягивали мой взгляд. И всякий раз оттуда на меня глядели налитые ненавистью глаза брата, хотя, разумеется, то было всего лишь мое собственное отражение.

Однажды, проходя мимо лавки, торгующей зеркалами, я едва не лишился чувств – не одно, а сотни одинаковых лиц, в каждом из которых я узнавал брата, повернулись в мою сторону, вперив в меня тысячу глаз.

Но как ни преследовали меня эти жуткие видения, на первых порах я не падал духом. Меня поддерживала самонадеянная уверенность, что преступление, столь великолепно, как мне казалось, задуманное и осуществленное, никогда не будет раскрыто. К тому же у меня появилось множество прочих забот, не оставляющих времени для пустых страхов. Однако, как только я оказался в тюрьме, все изменилось. Пользуясь однообразием и беспросветностью моего здешнего существования, дух брата полностью завладел мною, а после того, как мне вынесли смертный приговор, наваждение стало просто невыносимым.

В камере нет зеркал, но каждый раз, когда мне приносят умыться или случается попасть в баню, я вижу в воде лицо брата. Даже в миске с супом мне чудится его загнанный взгляд. Все, что отражает свет – посуда, металлические предметы и тому подобное, – являет мне его образ, то чудовищно увеличенный, то совсем крошечный. Когда сквозь тюремное оконце в камеру пробиваются солнечные лучи, я пугаюсь своей же тени. Дело дошло до того, что даже вид собственного тела стал внушать мне ужас, ведь мы с братом и сложены были совершенно одинаково, вплоть до мельчайшей складочки.

Чем терпеть эти муки, лучше умереть. О, я нисколько не боюсь казни. Наоборот, с нетерпением жду ее. Но мне хочется встретить свой смертный час со спокойной совестью. Перед смертью я должен заслужить его прощение. Или, на худой конец, хотя бы избавиться от душевных мук, от необходимости бояться его призрака… Достичь же этого можно только одним способом – чистосердечным признанием в содеянном.

Святой отец, не сочтите за труд, выслушав мою исповедь, рассказать обо всем судье и присяжным. А также моей жене. Умоляю! Вы обещаете? Благодарю Вас. Итак, я начинаю свой рассказ.

Как я уже сказал, мы с братом были близнецами. Если не считать родинки у меня на бедре, служившей единственной приметой, по которой нас различали родители, мы были полным подобием друг друга. Я думаю, даже количество волос у нас наголове, если бы кому-то вздумалось их пересчитать, совпало бы до последнего волоска.

Это-то абсолютное сходство и натолкнуло меня на мысль о преступлении.

В один прекрасный день я задумал убить своего брата. Скажу прямо, ненавидеть его никаких особых причин у меня не было. Если не считать снедавшей меня зависти: по праву старшего сына и наследника он получил от родителей огромное состояние, не идущее ни в какое сравнение с жалкими крохами, доставшимися мне. В довершение всего девушка, которую я любил, стала не моей, а его женой – к этому ее принудили родители, польстившись на богатство и положение брата. Я завидовал ему, хотя сам он был тут ни при чем. Если уж кого и винить, то скорее наших родителей, которые щедро одарили одного сына и обделили другого. Что же касается женитьбы брата, то, судя по всему, он даже не догадывался, что его невеста была моей возлюбленной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.