# Цена наслаждения

Кресли Коул

Десять лет назад капитан Грант Сазерленд поклялся умирающему старшему другу, что отыщет его внучку, бесследно пропавшую на островах Океании, и станет ее опекуном и защитником.

Десять лет понадобилось Гранту, чтобы исполнить свою клятву – и понять, что юная Виктория Дирборн не нуждается в опекуне!

Независимая, своенравная красавица хочет от Гранта не защиты и покровительства, но – любви! Страстной и пылкой любви, которую отважный моряк всегда считал слабостью – и которая теперь станет смыслом его жизни...

> Хочу поблагодарить маму с папой. Папу за то, что побудил меня взяться за перо, маму за то, что показала, как это сделать.

## ПРОЛОГ

Дневник Виктории ЭннДирборн, 1850 г.

17 января

Сегодня третий день нашего пребывания здесь. Мама, мисс Скотт и я остались живы после кораблекрушения «Провидения». Мы дрейфовали в дырявой спасательной шлюпке, пока нас не прибило к необитаемому острову где-то на юге Океании. После многих недель штиля кораблю не удалось избежать приближающегося сезона тайфунов. Мама сказала, что мы, словно по злой воле, застряли на месте, чтобы нас настиг шторм.

Когда начали ломаться доски, матросы – все без исключения – побежали по палубе, подобно крысам, покидая корабль и всех нас. Один из них врезался прямо в маму и даже не остановился, когда она, с высоты упав в шлюпку, сильно ударилась спиной и сломала руку. Но мама – сильный человек; я убеждена, что мы сумеем как-то ей помочь, и она поправится.

А вот папу мы потеряли. Помню, как, оглянувшись назад, сквозь дождь и пену я заметила его на верхушке накренившейся палубы с ребенком на руках. Вместе со следующим разрывом молнии палуба ушла под воду.

Наверное, это было нехорошо с моей стороны – желать, чтобы он оставил плачущих детей и спасался бегством, но мое желание не имело никакого значения – папа никогда себе этого не позволил бы.

Этим утром море выбросило нам кучу подарков. Мама прошептала, что это рука судьбы, но мисс Скотт говорит, будто это всего лишь регулярно повторяющийся прилив – тот самый, что прибил нас сюда. Мама сказала, что Камилла Скотт, даром что ей только двадцать, очень мудрый человек, поэтому я не знаю, какую версию мне принять.

Мы с мисс Скотт вытащили на берег несколько сундуков, бочонок с так необходимой нам водой, байдарочное весло и разные другие вещи. В сундуках мы нашли принадлежащий капитану солдатский чемоданчик с чистым судовым журналом и пузырьком чернил. Мисс Скотт предложила мне делать заметки о нашем пребывании здесь, видимо, считая, что меня надо чем-то занять, чтобы я меньше обращала внимания на страшные свидетельства катастрофы. Так я стала ухаживать за мамой и вести дневник. Однажды к берегу прибило два трупа – было страшно смотреть, как море обезобразило человеческие тела! Потом мисс Скотт оттащила их на край джунглей и там закопала. Я видела след на песке и ее ладони в мозолях, натертых рукояткой весла. Хотя мисс Скотт живет у нас недавно, и я ее мало знаю, но, кажется, она хочет оградить нас от всех тревог. Надеюсь все же, она не стала бы от меня утаивать, если бы один из тех двух погибших оказался моим отцом.


18 января

Этой ночью мама впервые плакала. Она долго крепилась, но, видимо, боль была слишком сильной.

Заморосил дождь, ветер усилился, и мисс Скотт, найдя в шлюпке кремень, стоя на коленях, время от времени пыталась высечь искру, чтобы развести костер. Все было напрасно. Я думаю, таким образом, она просто пыталась отвлечься от мыслей о нашем бедственном положении. К тому времени, когда она, наконец, сдалась и уснула, ее руки были стерты в кровь.

Мама сказала мне, что я должна помогать мисс Скотт, потому что «она еще очень молода, чтобы нести бремя таких забот».


19 января

Я написала уже так много, что одного журнала мне вряд ли хватит. Правда, мисс Скотт говорит, что нас спасут раньше, чем у меня кончится бумага.

Случайно мисс Скотт нашла в одном из сундуков карту и попыталась определить наше местоположение. Меня на это время отправили на пляж собирать коряги для костра, несмотря на то что у нас нет огня. Когда я вернулась, они с мамой, похоже, смирились с тем, что мы застрянем здесь на неопределенное время. Вероятно, мы находимся слишком далеко от цивилизации.

Мама отказалась принимать воду из того небольшого запаса, что у нас еще оставался. Как мы с мисс Скотт ее ни просили, она так и не согласилась.


20января

Этой ночью я увидела во сне отца – как будто он терпеливо учит меня удить рыбу и вязать узлы. Папа замечательно смеется – громко, потому что у него грудь, как бочка. Он так обожает маму, что кажется, вот-вот лопнет от избытка чувств.

На каждой вновь осваиваемой территории эти двое были готовы исследовать всю живность, выискивать каких-то маленьких существ, которых раньше никогда не видели. Папа не переставал восхищаться, как мама точно передает их образ в своих набросках, хотя она делала это каждый раз для их последующих публикаций. Потом, отложив ее рисунки, папа запихивал меня к себе под мышку и кружил маму, объявляя нас троих лучшей командой – по крайней мере в этом полушарии.

Позже к нам присоединилась мисс Скотт. Она учила меня арифметике и хорошим манерам, а также составляла компанию моей матери. Все, казалось, складывалось идеально...

Утром я проснулась ужасно заплаканная. К счастью, я встала раньше мамы и мисс Скотт, поэтому успела вытереть глаза, но потом весь день, когда вспоминала папу, у меня наворачивались слезы, дрожали губы и начинало гореть лицо, почти как у тех детей, с которыми я играла на корабле.

И мисс Скотт, и мама каждый день призывали меня быть мужественной, а на этот раз они казались еще более настойчивыми. Но в середине дня мама застала меня в слезах – я сидела, обхватив голову руками, и плакала, как маленький ребенок, хотя мне уже исполнилось тринадцать лет!

Я сказала маме, что не уверена, хватит ли мне сил делать все необходимое, чтобы выжить на этом острове. Нам нужно было построить убежище, и я попыталась припомнить все, чему научилась во время наших путешествий, но прежде самую трудную работу выполняли папа с мамой, тогда как я больше играла с детьми наших попутчиков.

Мама убеждает меня, что на самом деле я достаточно сильная, чтобы выжить здесь. Она сказала: «Помни, Тори, алмазы рождаются под высоким давлением».


21 января

Глубокие порезы на руках мисс Скотт не заживают: кисти ее так опухли, что она не может сомкнуть пальцы. Я понимаю, как это опасно в таком климате. Не знаю, может ли человек тревожиться больше, чем я. Папа все еще не объявился, но я хочу верить, что он жив и сейчас стоит на носу какого-нибудь большого корабля, еще большего, чем проклятое «Провидение», и разыскивает нас.


22 января

Я постоянно мечтаю о пище и воде, но у нас так мало того и другого! Это заставляет меня постоянно думать о том, как все это добыть. Мисс Скотт хочет отправиться на остров поискать ручей и какие-нибудь фрукты, но боится оставить нас одних. Ночные звуки говорят о том, что мрачные джунгли напичканы существами, с которыми нам не хотелось бы встречаться.

Днем мама заставила меня сесть рядом и задумчиво сказала, что папа мог не выжить. До сегодняшнего дня я не воспринимала это как что-то реальное, и ее слова заставили меня расплакаться. Когда мои слезы наконец иссякли, мама посмотрела мне в глаза и сказала, что независимо ни от чего мой дедушка нас разыщет. Она клялась, что дедушка не остановится, пока не привезет нас домой, но я знаю, что он слишком стар для такого длинного путешествия. Правда, мама уверяет, что он вместо себя пошлет кого-нибудь помоложе.


22января, пополудни

Мы решили, что я пойду на поиски еды вместе с мисс Скотт, но, хотя джунгли меня не очень пугали, не оставляло тяжелое предчувствие, будто что-то должно случиться. Я это знала по ощущению на коже затылка – что-то наподобие кишащих муравьев.

Впрочем, я чуть не засмеялась этим мыслям. Разве может быть что-нибудь хуже нашего положения?

Взглянув на маму, я увидела, как она что-то торопливо шепчет мисс Скотт: всегда такая чуткая к другим, она не замечала, что слишком сильно сжимает израненные руки мисс Скотт, а та, слушая ее, морщилась, но так ничего и не сказала.

Неужели я потеряю и маму тоже? Иногда мне кажется, что я больше не вынесу всего этого. Мой страх и грусть сдерживаются чем-то таким тонким, как кружево, и временами я впадаю в соблазн разодрать эти нити. Мне хочется рвать на себе волосы и кричать так долго и громко, что я пугаюсь сама себя, а тревога порождает еще больший страх.

Но теперь уже ждать осталось недолго: мы отправляемся в джунгли завтра на рассвете.

## Глава 1

Океания, 1858 год

Короткий рейд от «Киверела» к представшему перед ними неведомому острову напомнил Гранту Сазерленду о цели этого проклятого путешествия. Даже сейчас, на борту их маленькой шлюпки Дули, первый помощник капитана, работал, не зная устали. Его беспокойные глаза рыскали вокруг, пытаясь уловить хоть какое-нибудь свидетельство переломного момента в их поиске.

Команда, побаиваясь своего капитана, быстро выполняла приказы Гранта. Йен Трейвик, его кузен, попахивающий спиртным и, как всегда, невозмутимый после всех покрытых ими миль и островов, был настроен оптимистично.

– У меня хорошее предчувствие. – Йен похлопал Гранта по плечу, затем провел рукой по своей небритой щеке, разглаживая вмятины, еще остававшиеся на лице от наволочки. В течение всего плавания Йен привносил дух легкомыслия в корабельную жизнь экипажа, находящегося под командованием «холодного деспота». – Я возлагаю большие надежды на этот остров, попомни мои косноязычные предсказания, Грант! Насколько ты не веришь в успех, настолько я убежден в нем на сей раз.

Грант хмуро посмотрел на него: он, кажется, начинал понимать, что, следуя здравому смыслу, ему пора смириться с поражением. Этот остров, остававшийся последним в архипелаге Соле, означал конец изнурительного пути. Четыре месяца ушли на то, чтобы только доплыть до Тихого океана, еще три были бесполезно потрачены на поиски в цепи островов. Каждый из островов был тщательно обследован в попытках обнаружить Дирборнов, потерявшихся в море восемь лет назад.

– И если мы найдем их сегодня, – поддержал Йена первый помощник, взмахивая для большей выразительности кистями обветренных рук, – мы сможем рвануть на всех парусах и увильнуть от тайфунов. – Старый морской волк был так же сообразителен, как и добр. Дули никогда бы не стал поучать своего капитана; впрочем, Грант и сам знал, что слишком передерживает корабль в этой зоне, рискуя попасть в самый пик штормового сезона.

Дули, как и Йен, все еще надеялся, что они найдут Дирборнов, но Грант расценивал такую надежду лишь как потворство неосуществимым желаниям и сам никогда не был подвержен подобной слабости.

Когда шлюпка приблизилась к острову, соленый запах океана заглушил запах водорослей и сырой земли. Уйдя в свои мысли, Грант едва замечал окутанную зеленью гору и охраняемую рифом изумрудную бухту. Они ходили на веслах бессчетное множество раз, и везде их встречали те или иные разновидности рая.

– Капитан, что вы думаете по поводу того конца побережья? – спросил Дули, показывая в сторону пляжа, заключенного в чашу из двух скал с выветренной породой.

Грант обозрел соляно-белый песок и, заметив канал между рифами, взмахнул рукой.

Откидываясь назад в размеренном ритме, гребцы плавно продвигали лодку вперед и потом делали паузу до нового взмаха веслами. Грант всмотрелся в кристально прозрачную воду: прямо под ними рыскала огромная акула. Ничего удивительного – их здесь легионы.

Он надеялся, что для семьи Дирборн жизнь не закончилась встречей с этими хищницами в открытом море. Возможно, эти люди высадились на одном из островов для того, чтобы погибнуть от одиночества. Ненамного лучшая участь. Грант знал, что воздействие внешних сил исподволь отбирает у человека жизнь, как кошка, которая медленно убивает пойманную птицу, играя с ней и никогда не лишая ее надежды до последней минуты. Но любой из двух вариантов предполагал, что семье удалось покинуть тонущий корабль; однако, вероятнее всего, эти люди погибли, до последней минуты прижимаясь друг к другу и следя, как вода заполняет их каюту.

В этой последней из восьми поисковых экспедиций миссия Гранта заключалась в том, чтобы найти семью или подтвердить ее гибель. Он с ужасом думал о том неизбежном моменте, когда придется передать печальное известие...

– Капитан! – срывающимся голосом крикнул первый помощник.

– Что такое? – Грант резко вскинул голову. Представшее перед его глазами сморщенное лицо Дули налилось краской.

– Вы... вы просто не поверите. Там, на юге, на юго-востоке...

Грант взглянул в направлении, указанном подзорной трубой, и так быстро вскочил на ноги, что несколько рук ухватилось за борт, лишь бы удержать зашатавшуюся лодку.

Слова застряли у него в горле.

– Я... я... разрази меня гром... – выдавил он наконец. По пляжу бежала девушка, и ему неожиданно показалось, что она летит над песком.

– Это его дочь? – спросил Йен, тоже вставая и хватая Гранта за плечо. – Попробуй мне сказать, что это не она!

Грант стряхнул его руку.

– Как я могу знать наверняка? – Он повернулся к гребцам и рявкнул: – Налечь на весла! Быстрее вперед! – Грант уже был готов оттолкнуть младшего матроса от правого борта, чтобы самому взять весло, как вдруг заметил нечто не поддающееся воображению. Волосы, выбившиеся из-под шляпы девушки, были такие светлые, что казались почти белыми, как у девчушки на фото, врученном Гранту дедушкой Виктории Дирборн.

Его уверенность укреплялась по мере приближения их лодки к пляжу. Теперь девушка различалась четче. Когда она ускорила бег, Грант увидел, как сгибаются и разгибаются ее длинные ноги. Она подняла руку, чтобы придержать шляпу, и открыла его взору изящную талию.

Грант нахмурился.

Виктория Дирборн! Должно быть, это она. Наконец-то он ее отыскал. Его сознание с трудом принимало эту мысль. Он доставит девушку обратно в Англию – живую и, несомненно, невредимую. Слава Богу!

Девушка заметила их, когда они входили в буруны, и остановилась так внезапно, что песок отскочил от ее ног и тут же был унесен бризом. Рука ее обмякла – и забытая шляпа с широкими полями покатилась, как колесо телеги.

Теперь лодка подошла достаточно близко, чтобы Грант мог заметить выражение полного замешательства на лице девушки. Ее буйные волосы, сметенные ветром в одну сторону, вихрились вокруг уха и обтекали шею точно воротник. В сознании Гранта промелькнуло: «Когда-то она была милым ребенком, но теперь...»

Теперь она выглядела просто восхитительно.

Она метнулась назад.

– Девушка, оставайтесь там! – крикнул Йен. – Стойте!

Но она продолжала удаляться, вызывая в Гранте такое отчаяние, какого он еще не знал.

– Она может не слышать тебя за бурунами, – громко сказал он Йену и тут же стал свидетелем того, что наверняка должно было навсегда запечатлеться в памяти. Не снижая скорости, девушка с поразительным проворством сделала резкий рывок и бросилась наутек в джунгли. Грант никогда не видел, чтобы женщина так бегала.

Она мчалась быстро... как дьявол, и мгновенно исчезла, словно ее засосало внутрь зарослей.

– О Боже! – вскричал Йен. – Ну скажи, что мне это не привиделось!

Однако Грант не произнес ни слова. После беззвучного хора ругательств изумленный экипаж выжидающе смотрел на своего капитана.

Грант не отводил глаз от того места, где он последний раз видел Викторию Дирборн.

– Сейчас я ее верну. – Сказав это, он спрыгнул с лодки и поплыл, рассекая волны.

Достигнув берега, Грант быстро побежал к джунглям, даже не задержавшись перед угрожающими густыми зарослями. Он запомнил, куда скрылась девушка, и по утоптанной тропинке последовал за ней, однако никак не мог ее догнать.

Наконец она оказалась прямо перед ним, крепко прижимая что-то к себе, с глазами, полными решимости. Грант перевел дух.

– Я – капитан...

Тонкие мышцы на руке девушки расслабились, и он услышал свистящий звук. Распрямившаяся ветка стегнула его по груди, точно плеть, и опрокинула на землю.

Грант взревел от боли, но тут же заставил себя подняться и осмотреться. Девушки нигде не было видно. Тогда он вприпрыжку побежал дальше, превозмогая боль и набирая темп, слыша только стук собственного сердца в такт участившемуся дыханию.

Грант бежал точно в шорах, не замечая ничего. Когда девушка оказалась в поле его зрения, он приготовился к большому прыжку, чтобы настичь ее, однако в последний момент она скрылась за широким стволом. Теперь они оказались по разные стороны одного большого дерева. Грант побежал направо – девушка увернулась. Он поменял направление. Ее прищуренные глаза с вызовом смотрели на него. Потом она сделала обманное движение, чтобы ускользнуть от преследователя. Грант резко выбросил руку и схватил ее за юбку.

Попалась наконец! Он был готов издать боевой клич, празднуя свой триумф.

Пока Грант, не веря себе, смотрел на юбку, остающуюся у него в кулаке, девушка рванулась вперед. Ругательства в его адрес и треск порванной материи смешались с его собственным тяжелым дыханием.

Девушка вновь побежала. Проклятие! Сущее проклятие!

Гнев Гранта перешел в бешенство. Раздосадованный, он помчался за ней. «Поймать ее. Объяснить ей, кто я. Доставить ее на корабль. Просто схватить, черт побери!» Чем дальше он углублялся в джунгли, тем больше сгущался сумрак вокруг. Листья, хлеставшие его по лицу, сделались скользкими.

Неожиданно перед ним предстал фантастический водопад: гигантские потоки, низвергаясь с высоты, разбивались внизу о черные камни.

Краем глаза Грант заметил среди зелени белую одежду.

– Виктория! – взревел он. Удивленная, она замедлила бег. – Я здесь, чтобы спасти вас!

Она повернулась и, выйдя на лужайку, сложила руки рупором и что-то прокричала в ответ. Разобрать ее слова, прозвучавшие над водой, было невозможно. Проклятие! У нее было не больше шансов его услышать.

Не видя вокруг никакой тропы, Грант подбежал к берегу, нырнул и поплыл на другую сторону, с трудом преодолевая сносящее вниз течение. Сплевывая воду, тяжело дыша, он выбрался на берег и, шатаясь, пошел дальше. Впереди он заметил Викторию и возобновил изнурительный бег, хотя понимал, что у него нет шансов ее догнать.

И вдруг он увидел его, этот шанс.

Девушка следовала по тропе, и он мог сократить часть пути, бросившись наперерез сквозь разделявшую их чащу. Грант взял влево и, будучи уже у цели, налетел на невесть откуда взявшуюся пальму. Он увидел свои ноги, странным образом оказавшиеся у него над головой, и прямо перед тем, как ощутить первый удар о землю, кубарем покатился в овраг. Падая, Грант понял, что девушка намеренно заманила его сюда. Ну ладно, когда он поймает ее...

Грант перекувырнулся еще раз и наконец приземлился на спину так жестко, что у него вышибло весь воздух из легких. Не успел он сфокусировать глаза, как девушка уже стояла над ним, тыча его палкой в бедро. Солнечный свет, пробиваясь сквозь кроны деревьев, образовал венчик вокруг ее волос. Она вскинула голову и спросила:

– Зачем вы пытались меня поймать?

Грант старался ровно дышать и пытался что-то сказать, но сумел выдавить только какие-то хриплые звуки. Он видел, как ее светлые брови сошлись у переносицы и губы раскрылись, чтобы снова спросить:

– Зачем?

Тут она услышала, что к ним, треща сучьями, приближаются его люди, и, оглянувшись на Гранта, прошлась по нему глазами, основательно, медленно, а затем наклонилась ближе.

– На будущее, моряк, – сказала она с издевкой, – если вы будете бежать за мной, я сброшу вас со скалы.

Девушка повернулась и зашагала прочь. Грант резко перевернулся на живот и с шумом втянул воздух, вдыхая влагу окутавших его растений. Закашлявшись, он простер руку, желая остановить ее, но она больше не оглянулась. Выбежавшая игуана зашипела на нее и угрожающе приблизилась еще на несколько шагов. Девушка зашипела в ответ и скрылась за черно-зеленой стеной зарослей.

Тори углубилась в джунгли. У нее щемило сердце от страха, но она поклялась не показывать этого. Подняв над собой руки, она продиралась сквозь густую листву, словно переходила вброд воду. Сзади слышались гиканье и смех матросов, следовавших за ней через подлесок и с шумом ломавших сучья на своем пути.

Тори содрогнулась. До этого здесь высаживалась точно такая же банда, но те, по крайней мере прежде чем ринуться в гнусную атаку, вели себя дружелюбно – даже матросы. А этот великан со свирепыми глазами даже не стал дожидаться, пока они пристанут к берегу: он бросился за ней, точно лев, и порвал ее одежду своими ручищами.

Страх – это еще и хорошая приманка для тревоги. Виктория Дирборн просто не могла этого допустить. Она должна быть невосприимчива к страху. Видит Бог, эта часть ее «я» должна бы уже зачахнуть после стольких ударов судьбы.

Во всяком случае, сейчас Тори уже не казалась себе такой запуганной, как раньше. Тем более она должна сохранять хладнокровие и уверенность. Если этот человек впредь попытается доставить ей беспокойство, его попытки снова будут обречены на провал. Она прокричала ему свое предостережение, и никто не виноват, что он выбрал этот путь – так твердила себе Тори, наверное, в десятый раз.

В это утро она планировала проверить свою ловушку на отмели: обычное рутинное занятие, только и всего. Ей надо было зайти по колено в воду и затем опрометью бежать обратно к тенту от палящих лучей солнца. И уж конечно, она никак не ожидала встретить эту компанию. Спустя столько лет...

Отскочившая ветка хлестнула Тори по бедру. Она посмотрела вниз и увидела кровь, струившуюся из ранки и пачкавшую то, что осталось от белой батистовой юбки. Тьфу ты пропасть! Нужно бы ее починить, пока она совсем не порвалась; вот только вряд ли материя выдержит еще одну капитальную стирку.

Тори заставила себя замедлить бег и оглянулась посмотреть, не идут ли преследователи за ней по пятам. Наверняка там, где она прошла, осталась куча сломанных веток: лучших следов и не придумаешь! А теперь еще капли крови на этом широком листе.

Тори сделала глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание, и сквозь тощие пальмовые ветви стала пробираться дальше, пока не достигла тропы, ведущей к их лагерю. Десять минут спринтерского бега вверх по склону холма – и она оказалась перед аркой из банановых листьев, служившей входом в их жилище.

– Мужчины! – Тори, пошатываясь, ступила на лужайку. – Мужчины и корабль! – Согнувшись пополам, с шумом втягивая воздух, она опустилась на землю и притянула к бедрам забрызганные грязью голени. Никто не откликнулся. – Кэмми!

Никакого ответа.

В их хижине, устроенной на высокой опоре – старом банановом дереве, было тихо. Хоть бы Кэмми оказалась там! Сколько можно говорить, чтобы она оставалась в лагере, а не бродила по джунглям. Кэмми должна бы помнить эти наказы, если только ее разум не начал отказывать с головокружительной скоростью.

Бросившись к лестнице, захватывая сразу по две бамбуковые перекладины, Тори поспешила к двери, откинула занавеску, сделанную из старого паруса, и заглянула внутрь. Пусто. Она снова оглядела хижину, словно засомневавшись, не подводит ли ее зрение. Что, если на этот раз Кэмми успела дойти до пляжа?

К их маленькому клочку земли на уступе горы вели две тропы совсем дикая, другая более заметная. По первой Тори только что бежала, поэтому она отправилась по второй и на полпути обнаружила Кэмми, которая сидела, прислонившись спиной к дереву, часто и прерывисто дыша. Лицо ее казалось восковым, потрескавшиеся губы были плотно сжаты.

Тори потеребила ее за плечо, и через несколько секунд Кэмми, открыв глаза, стала щуриться от яркого света.

– Где твоя шляпа? Ты что, была на солнце?

Тори почувствовала облегчение, словно тело ее обдало прохладным бризом. Когда Кэмми ворчит, это гораздо лучше, чем когда Кэмми спит как убитая.

– Мыслимое ли это дело, Тори, с твоей-то нежной кожей... – Кэмми вдруг запнулась, увидев ее кровоточащую ногу и намокшую разодранную юбку. – Что произошло?

– Там корабль и мужчины. За мной гнался один великан. После того как он набросился на меня и порвал мою одежду, я потеряла свою шляпу.

Кэмми одарила Викторию улыбкой, почти не затронувшей ее отрешенных ореховых глаз.

– Теперь мы можем не слишком сильно заботиться о цвете нашего лица, не так ли? – рассеянно сказала она.

Рассеянно. Это слово наилучшим образом характеризовало теперешнюю Кэмми. Раньше это была бодрая женщина, источавшая такую же энергию, как и ее огненно-рыжие волосы, да к тому же обладающая ясным, живым умом. Сейчас она, казалось, окончательно пала духом, и яркий ум ее померк как изнутри, так и во внешних проявлениях, утратив свои отличительные признаки.

Тори мысленно досчитала до пяти: когда Кэмми смотрела на нее таким отсутствующим взглядом, у нее временами появлялось желание встряхнуть ее.

– Ты слышала, что я сказала? Мы здесь не одни.

Она чуть не решила, что Кэмми не осознает происходящего, но та неожиданно спросила:

– Как они выглядели?

– У того, который бежал за мной, были самые холодные глаза, какие я когда-либо видела. Чтобы остановить его, я была вынуждена столкнуть его в овраг.

– В овраг? – повторила Кэмми. – О, как бы я хотела это видеть!

Свежее воспоминание заставило Тори нахмуриться.

– Правильно говорят: чем ты крупнее, тем тяжелее тебе падать. – Она покачала головой. – Остальные, думаю, скрывались где-то в чаще.

– Матросы, прочесывающие заросли. – Кэмми содрогнулась. – История повторяется...

Обе замерли, когда птицы поблизости внезапно умолкли.

– Нужно идти в лагерь, – прошептала Тори.

– Я не хочу тебя задерживать. – Кэмми кивнула. – Ты иди, а я потихоньку пойду за тобой.

– Ну конечно, так я и послушалась. – Тори подхватила Кэмми под мышки, помогая ей встать. Спустя несколько мучительно медленных мгновений они выбрались на тропу.

Когда в поле зрения показался лагерь, Тори оглядела их пристанище, пытаясь оценить его глазами постороннего. Если сюда сейчас явятся пришельцы, занятно будет посмотреть, как они пялятся на эту хижину, как обходят выложенную камнями яму для костра... Творения, сработанные руками мастеров, точнее, мастериц являлись свидетельством их упорной борьбы за выживание. Тори понимала, что с ее стороны ужасно нехорошо так думать, но она жаждала, чтобы кто-то подивился на плоды их труда. Правда, при этом ее гордость станет ее погибелью, как сказала бы об этом Кэмми.

Однако Тори не верила ни в какую погибель. Все могло бы уже давно свершиться. Природа и судьба объединились, бросая им один вызов за другим, но они с Кэмми каждый раз одолевали все невзгоды и продолжали жить. Так будет и дальше. Они не погибнут. Кэмми сказала о ней, что она гордая. Что ж... Тори нахмурилась: «Боюсь, что не только гордая, но еще и самоуверенная».

Но самоуверенность всегда служила ей лучше, нежели трусость.

– В каком направлении они пошли? – спросила Кэмми.

– Да какая разница, – с холодной улыбкой ответила Тори. – Это всегда будет ложное направление.

## Глава 2

Скрестив руки на груди и скрежеща зубами, Грант побрел обратно.

У тента, натянутого вблизи пляжа, капитана встретила его команда. Вода капала с его волос и, смешиваясь с каплями пота, стекавшими со лба, застилала глаза.

Огорошенный – именно так он определил бы свое состояние. В его мыслях царил хаос. Первый вопрос: зачем ей нужно было убегать? Второй вопрос: какого черта он погнался за ней, как собака за экипажем, и носился по джунглям как умалишенный? И что дальше? Он так и будет за ней бегать? Ответ на этот вопрос для Гранта был гораздо важнее.

– Грант, у тебя такой вид, словно ты подрался с коварной девчонкой, – насмешливо протянул Йен. – И в этой роковой схватке первый раунд за Викторией. А может, нет? – Он бросил пытливый взгляд на промокший лоскут, который его кузен все еще сжимал в руке.

Грант почувствовал, как у него краснеет лицо. Он поспешно забрал у Дули свой рюкзак и сунул в него клочок материи.

– Поздравляю, капитан: вы все-таки обнаружили девушку! – закричал Дули, и на его морщинистом лице появилась широкая улыбка. – Я знал, что вы ее найдете.

– Да, но разве кто-нибудь предполагал, что найти ее будет столь тяжким делом? – Йен украдкой посмотрел на Гранта.

Грант бросил на кузена хмурый взгляд, потом рявкнул:

– Пополните провиант – его должно хватить ровно на одну ночевку. Да отнеситесь к этому как можно серьезнее, чтобы у нас оставался запас на обратную дорогу.

Хотя Дули был в восторге от предстоящей работы, матросы в первый раз за все время не торопились выполнять его распоряжения. Экипаж всегда смотрел на своего капитана со страхом, но сейчас Грант увидел в их глазах растерянность: большинство членов команды боялись его сдержанности больше, чем легендарных тирад его брата Дерека. Шумливым, громогласным парням было трудно понять такого человека, как Грант; они не без основания считали, что их капитан рано или поздно взорвется. «В тихом омуте черти водятся» – так матросы с опаской перешептывались друг с другом.

– Когда-нибудь они поймут, – фыркнул Йен, – что ты не собираешься вскрыть им глотки однажды ночью. Но где ты будешь в это время?

– В отставке. – Грант скинул промокшие сапоги и порванную рубашку, потом выдернул из рюкзака сухую одежду. Переодевшись, он заметил, что Йен забирает из груды снаряжения мачете и флягу. – Ты, похоже, собираешься идти со мной? Позволь разъяснить тебе – это джунгли, а не место для пирушки. Там не будет ни выпивки, ни женщин, отвечающих твоим основным потребностям...

– Понятно, капитан. – Йен повесил флягу на плечо. – И все же я хотел бы пойти. Если, конечно, вы приемлете мою цивильную одежду, – насмешливо сказал он, явно имея в виду случай, когда Грант отправил матроса смолить корабль за то, что его рубашка не была заправлена в брюки.

– Что касается тебя, то я ничего не приемлю.

Лицо Йена расплылось в довольной улыбке, и он повернулся к ближайшей прогалине в джунглях.

Взяв свою флягу и мачете, Грант сделал длинный выдох, словно взывая к прячущемуся где-то в глубине источнику терпения. Проделав это, он напомнил себе, что Йен, несмотря на свои двадцать шесть лет, остается юнцом. Интересно, что будет, когда источник терпения иссякнет?

– Итак, что мы будем искать? – спросил Йен.

– Тропу, отпечатки ног, месторасположение лагеря. Все. – Грант отвечал отрывисто, надеясь сократить беседу. Ему хотелось не разговаривать с Йеном, а поразмыслить над тем, что недавно произошло, и проанализировать этот последний, невероятный час его жизни.

Грант покачал головой. Ему нелегко было осознать, что он наконец нашел девушку и что она оказалась дикой кошкой. Огорошенный, облапошенный, направленный по ложному пути и... атакованный, да еще кем! Какой-то пигалицей!

Грант не любил сюрпризов главным образом потому, что всегда плохо на них реагировал. Он подавил вздох. «Сосредоточься на актуальной задаче», – сказал он себе. Задача была очень простая и в общем виде сводилась к следующему – посадить девушку в лодку.

– Ты думаешь, раньше остров был необитаемым?

Грант выразительно пожал плечами:

– Понятия не имею. Этот остров больше других – вот все, что мы о нем знаем. Пожалуй, здесь мог бы разместиться дьявольски крупный город.

Йен замедлил шаг и обернулся.

– Послушай, Грант, – начал он, напустив на себя глубокомысленный вид, – ты знаешь, я никогда не стал бы обсуждать тебя в присутствии экипажа, но...

– Да-да, я знаю.

Йен небрежно взмахнул рукой.

– Во всяком случае, мне непонятно, что на тебя нашло? Я никогда не видел тебя в таком состоянии. Ты вел себя как одержимый.

Грант нахмурился. Йен был прав: прежде он никогда не совершал необдуманных поступков, никогда ничего не делал без предварительного кропотливого изучения.

– Я слишком долго ждал этого момента. – Грант знал, что подобное объяснение звучит неубедительно. Он и впрямь одержим. Эта импульсивность проявилась внезапно, как вспыхнувший пожар, и он безоговорочно ей подчинился – впервые на своей памяти. – Я бы не стал ее преследовать, если бы она не побежала.

Йен внимательно посмотрел на него своими проницательными глазами.

– Возможно, в тебе больше сходства с твоими братьями, чем ты думаешь...

Грант весь напрягся.

– Ничуть не бывало, – огрызнулся он. – Я уравновешенный, размеренный...

– Знаю, знаю, – прервал его Йен. – У тебя безграничное самообладание, выдержка – и все это ты сам в себе выковал. Или может, – он хитро наклонил голову набок, – как говорит экипаж, ты выдавил из себя все желания и превратился в подобие камня?

– Они говорят, что я похож на камень? – Грант замедлил шаг.

– Они говорят кое-что похуже, но я ограничусь этим.

– Тогда уж лучше совсем молчи. – Грант снова пошел быстрее, но Йен тут же догнал его.

– Сегодня ты не был похож на камень, это уж точно. Я даже рад, что ты погнался за ней, – признался он.

Грант наградил его взглядом, показывавшим, что его терпение все же не бесконечно.

– И чем же это тебя так обрадовало?

– Ну, тем, что ты еще остаешься человеком. В кои-то веки ты не руководствовался приказами рассудка. Уж не женщина ли тому виной?

– Просто мне воздалось за то, что я нашел ее. А тот факт, что она женщина, – всего лишь случайность, не имеющая принципиального значения.

– А тот факт, что она красавица? – Йен поднял брови. – Я уверен, ты ее напугал до смерти. Она сейчас, поди, прячется где-нибудь, съежившись, и плачет. – Он издал цокающий звук. – Единственное, что ты не унаследовал от ваших Сазерлендов, это галантность в обхождении с дамами.

Грант заставил себя скрыть раздражение. Кузен, как обычно, пытается поймать его на удочку. Импульсивный и ветреный Йен был его полным антиподом; за семь месяцев путешествия они, наверное, перерезали бы друг другу горло, если бы Грант не следил за собой. Он уже сто раз пожалел, что взял на корабль этого повесу и бездельника, который примчался на корабль за минуту до отплытия из Лондона.

Грант выругался себе под нос и оглянулся на кузена – тот, щурясь, весело рубил сучья и попутно уплетал бананы. У Йена была куча недостатков – невероятная способность вызывать раздражение, леность и еще много чего, но... Йен был ему как родной брат. Если бы похожая ситуация возникла вновь, Грант повторил бы ту же ошибку, взяв его с собой.

Надо было видеть, как Йен с вытаращенными глазами бегал по доку и крутил головой, высматривая причал, где стоял «Киверел».

Когда Йен, щелкнув пальцами, сказал:

– Подумать только, выходит, дедушка Виктории отнюдь не сумасшедший! – Грант с трудом поборол соблазн напомнить кузену о его статусе праздного пассажира, совершающего бесплатную экскурсию.

– Никто из нас никогда не считал его сумасшедшим. – Ответ Гранта был по меньшей мере неискренен, потому что до сего дня он сам не раз задавался вопросом о здравомыслии ее дедушки.

Эдварда Дирборна, старого графа Белмонта, высшее общество Лондона и все, кто как-то был связан с мореходством, называли чокнутым. А как еще назвать одинокого старца, который в безысходной тоске о своей пропавшей семье вообразил, что его родственники, не обнаруженные за все эти годы, живы? Как назвать того, кто рисковал довести себя до обнищания, снаряжая экспедиции в южную часть Тихого океана, после того как они одна за другой заканчивались неудачей?

Но Грант знал, как его назвать. Праведный. По крайней мере в отношении Виктории.

Он вспомнил свою первую встречу с графом. Когда Белмонт рассказывал, как он потерял семью, в его затуманившихся глазах стояли слезы. Грант, испытывая неловкость, произнес тогда какую-то банальность – мол, что погибших уже не вернешь и нужно смириться с мыслью, что теперь они обитают в ином, лучшем мире...

Но Белмонт продолжал верить, несмотря на все доводы окружающих и вопреки всякой логике. Грант резко тряхнул головой. Он знал, почему граф не терял надежды. Не потому, что интуитивно или, как он выражался, «нутром чувствовал», что его родные живы. Он верил в это потому, что альтернатива была для него невыносима.

– Воображаю выражение его лица, когда мы привезем ее обратно. А какими будут лица всех остальных, черт возьми! – Обычно скучающие глаза Йена внезапно загорелись от возбуждения. – А я-то еще думал, какие мы глупцы, раз принимаем поручение глупца...

– Мы?

Йен тут же прикинулся оскорбленным.

– Я полагаю, если здесь ты и я, – сказал он, – значит, это – мы.

Сердито сверкнув глазами, Грант прошел вперед и следующие три часа, прокладывая дорогу, махал мачете так, что дыхание со свистом рвалось сквозь его стиснутые зубы. Рукоятка намокла от его потных ладоней, и на коже выскочило еще несколько пузырей. В конце концов Грант остановился, привалился к дереву и положил покрытую грязью, стертую до крови ладонь на ствол, чувствуя, как усталость пронизывает тело до самых костей.

Внутри остров напоминал сушильную печь, где гуляли мягкий бриз и порошкообразный песок. Грязь вместе с опавшими листьями образовала внизу настил, и эта жижа с жадностью всасывала и тащила все в себя.

Грант напился из фляжки, стараясь не набрасываться на воду, и внимательно осмотрел полученные повреждения. Кожа его рук была усыпана волдырями размером с крону и расчерчена ссадинами; верхнюю часть груди опоясывала красноватая полоса.

– Грант, мы же не на скачках. – Йен, пошатываясь, двинулся вперед.

– Я тебя предупреждал, – сказал Грант. Он не испытывал никакой жалости к своему кузену.

– Да, но я не представлял, как это будет... – Йен внезапно умолк, испуганно тараща глаза. – Я не чувствую своих ног. Проклятие! Я не чувствую своих ног!

Убедившись, что Йен все же еще держится на ногах, Грант пошел дальше, оставив кузена спотыкаться в зарослях. Не обращая внимания на собственное измученное тело, он заставлял себя идти и идти вперед...

– Не так быстро, Грант, – умолял Йен.

– Можешь отстать и передохнуть. Надеюсь, ты найдешь дорогу по следам.

Йен растерянно поглядел на деревья, перевитые виноградной лозой. В глазах у него застыло такое выражение, которое можно было бы назвать леденящим ужасом.

– Я не запоминал дорогу, так как полагался на тебя. Как всегда.

– Тогда тебе лучше подтянуться.

Грант с той же неутомимостью сохранял взятый темп, на что у него была причина, и даже не одна. Да, он нашел Викторию и приблизился на шаг к достижению своей цели, но ему еще надо было убедиться, что девушке ничто не угрожает. Он считал, что теперь должен ее оберегать. Однако сейчас она – юная, временами слабая, временами свирепая – была где-то здесь, на этом необитаемом острове, который заставлял отступать даже сильных мужчин.

Гнев, вызванный ее проделками, задень незаметно рассеялся, и теперь, когда Грант вспоминал, как преследовал ее, у него возникало чувство вины. Он потратил на эти поиски семь месяцев. Семь! И вот теперь девушка была почти у него в руках, а он ее упустил! При этой мысли у него до сих пор сжимались кулаки.

Неожиданно он представил ее лицо, смятение в ее глазах... Ему не хотелось ее пугать, но он сделал именно это!

Виктория Дирборн провела годы вне комфорта и цивилизации, а также, возможно, лишилась обоих родителей – естественно, она была напугана. Вполне понятно, почему она заманила его в овраг и едва не покалечила. Но Грант никак не мог полностью примириться с тем, что при этом девушка насмехалась над ним. Хотя, возможно, это была всего лишь напускная бравада.

Они с Йеном продолжали поиски до восхода луны и, лишь когда на небе было уже три четверти ночного светила, вернулись в лагерь.

– Мы найдем ее завтра, – сказал Грант, отвечая на любопытные взгляды экипажа. Однако, несмотря на свой властный тон, он был в этом далеко не уверен.

Дули засуетился и протянул ему жестяную кружку с кофе. Грант опустился на поваленный ствол пальмы и стал пить, устало глядя вдаль и ни о чем не думая, но под конец даже это стало для него слишком утомительно. Выплеснув кофе в песок, он собрал остатки сил и, взяв твой тюфяк, раскатал его под навесом и лег.

Команда уже уснула, а он все смотрел на небо, усеянное яркими звездами, размышляя о том витке, который только что произошел в его жизни. В действительности уже перед путешествием он страстно желал получить землю в виде платы за поиски, и Дирборн был вынужден предложить ему последнее, что у него оставалось, – Белмонт-Корт. После смерти графа Грант мог стать владельцем внушительного, хотя и пришедшего в упадок, поместья. Наконец-то у него появилась возможность иметь свой собственный дом, своих собственных слуг!

Вместе с тем эта миссия для него всегда означала нечто большее. Дед Виктории, с его печалью в глазах и осязаемым одиночеством, каким-то образом вдохнул в Гранта уверенность, что его родные, возможно, еще живы. Грант никогда не испытывал особой потребности в геройстве, но если они действительно здесь, он хотел бы их вызволить. По крайней мере сейчас он мог вернуть Викторию и был к этому весьма близок.

Девушке каким-то образом удалось выжить. Из бутона распустился прекрасный цветок. Но она не может оставаться здесь бесконечно. Ее нужно спасать, даже если ей не хватает здравого смысла это понять.

– Ты придумала что-нибудь? – спросила Кэмми. Она откусила второй кусочек банана и похлопала себя по впалому животу, будто желудок ее уже переполнен и с завтраком покончено. «Неудивительно, что она продолжает терять в весе», – подумала Тори, глядя на тонкие запястья с выступающими косточками, торчащие ключицы и заострившееся лицо с обтянутыми скулами.

Решив, что нужно заставлять Кэмми есть больше, Тори быстро прошагала в маленькую хижину. Пол, сделанный из связанных досок, скрипнул под ногами, но не прогнулся.

– Идей много, – наконец ответила она. – Только вряд ли мы сможем их осуществить. Ума не приложу, как нам с тобой уплыть на их корабле, пока они там на берегу чешут свои головы.

– Прекрасная мысль!

Тори подняла бровь. Какое счастье – Кэмми шутила.

– Мы мало что знаем о них.

– Да, – согласилась Кэмми. – А что, если они порядочные люди? Может, тот мужчина, что гнался за тобой, был... пьян?

– Ну уж нет, – покачала головой Тори. – Он был абсолютно трезв.

– А вдруг он ненормальный?

Тори уже открыла рот, чтобы сказать «нет», но потом вспомнила его глаза. Хотя они были холодны, как синий лед, взгляд их был слегка... диковат.

– В таком случае зачем они послали его самым первым?

– Может, им стало невмоготу от него на корабле, – размышляла вслух Кэмми, – и они хотят бросить его на необитаемом острове. Возможно, ты им посодействовала!

– Что ж, я допускаю что-то в этом роде. – Тори опустилась на соломенный тюфяк и села по-турецки.

– И как нам теперь быть? – продолжала Кэмми. – Снова пойдем той же дорогой? Рискнем довериться им, хотя они могут похитить нас в тех же гнусных целях?

Тори почувствовала, как у нее напрягаются шея и плечи. Опасная дорога. Один неверный шаг – и...

– Мне было бы спокойнее, – сказала она, – если бы я увидела на палубе женщину или ребенка.

– Или, например, капеллана.

– Да, – кивнула Тори. – Я должна взглянуть на них поближе. Может, мне прокрасться потихоньку на пляж?

– Почему тебе не остаться здесь и не воспользоваться этой штукой? – Кэмми показала на подзорную трубу, которая стояла в углу хижины потому, что ее больше нельзя было использовать в качестве телескопа. Тори бегло скользнула по ней взглядом.

– Эту рухлядь? У нее линза в окуляре треснула посередине.

– Ну и что? – Кэмми поморщилась. – Она же не стала от этого показывать хуже. Просто ты будешь видеть вместо одного предмета два...

– Нет, этот вариант не годится. Сейчас они нас ни за что не найдут, а стекло будет отражать свет. Если я могу видеть их в трубу, значит, они тоже могут видеть меня.

– Тогда надо спрятаться в кустах и подождать, пока появится облако, – заявила Кэмми, считая вопрос исчерпанным. – Но будь осторожна!

Тори тяжело вздохнула.

– Хорошо. А ты оставайся здесь, прошу тебя!

Через несколько минут она уже ползла по-пластунски, упираясь локтями в землю, волоча по грязи сломанную подзорную трубу и заклиная Кэмми хотя бы на этот раз остаться в ясном уме.

Отрегулировав фокус, Тори стала наблюдать за облаком. Ей казалось, что ожидание продолжается несколько часов. Облако двигалось так робко, словно кто-то выманивал его согнутым пальцем из поля ее зрения. Когда солнце наконец затянулось флером, она припала к окуляру, приготовившись делить пополам все, что обнаружит.

Оставаясь под прикрытием облака в течение довольно длительного времени, она вела наблюдение за кораблем. На палубе не было видно ни женщин, ни резвящихся детей, ни капеллана в черной мантии – одни матросы, и больше никого.

У нее упало сердце. О матросах Тори знала все. Она поспешила в лагерь. Теперь ее ум превратился в клубок идей. Тори застала Кэмми в гамаке рядом с их жилищем – убаюканная дующим с моря бризом, она почти уснула.

– Добрый день, Тори! – Открыв глаза, Кэмми зевнула. – Поймала какую-нибудь рыбу?

Раз, два, три... Тори мысленно досчитала до пяти, чтобы взять себя в руки.

– Я же ходила разведать о корабле, ты помнишь?

Кэмми широко раскрыла глаза, но постаралась скрыть удивление.

– Да, конечно! – сказала она и села. – Я пошутила. Тори прищурилась.

– С памятью у нас все хуже?

– Откуда мне знать? – вздохнула Кэмми. – Просто если я что-то твердо усвоила, то дальше не держу это в голове.

Однажды Кэмми рассказала, что у нее и раньше случались провалы в памяти после кратковременных нарушений сознания. Она сравнивала эти эпизоды с первыми минутами после пробуждения, когда у некоторых людей отмечаются трудности с ориентированием в пространстве и времени. Такие расстройства обычно легко удается преодолеть. Иногда Кэмми связывала их с какой-то пищевой интоксикацией, иногда считала, что в основе их лежит постоянный скрытый недуг.

– Тори, не держи меня в напряжении! Рассказывай.

– Я просто в недоумении. Капитаны и первые помощники часто ходят в плавание со своими семьями.

– Может, их просто не было на палубе.

Тори покачала головой.

– В такой день, как сегодня, в каютах, должно быть, жарко, как в печи. Все, кто может, выходят на палубу под тент.

– Какой у них флаг на мачте?

– Британский.

Вполне подходящий флаг... Но Викторию это не успокаивало. Экипаж, который уже однажды высаживался на остров, плавал под тем же флагом. К тому же Британия точно также, как другие страны, часто вербовала на свои корабли заключенных и всякий сброд.

– Я размышляла над нашей теорией, – Тори поудобнее уселась на выброшенное прибоем бревно, – по поводу того, что остальные – порядочные люди...

– Значит ли это, что мы должны рассмотреть также противоположную теорию?

Тори кивнула.

– Я боюсь ошибиться. Нам так сильно хочется спасения, что мы готовы их оправдать. За мной гнались, меня чуть не схватили – это факт. На корабле одни матросы. Это тоже факт. Я не слышала, чтобы эти люди отчитывали того одного, который бежал за мной, – наоборот, они, казалось, были в восторге. И они не отослали его обратно на корабль.

Напряженное лицо Кэмми ясно выражало ее заключение относительно мужчин.

– Разве мы не научены горьким опытом? Я считаю, у нас его достаточно.

– Но у них может быть лекарство.

– А как ты думаешь, что они могут захотеть в обмен? – Кэмми вытерла испарину со лба. – Прости меня, Тори, – болезнь сказывается на моем настроении. Но эти люди с таким же успехом могут оказаться негодяями, как те матросы, что были здесь до них. – Лицо Кэмми стало похоже на маску с застывшим выражением отвращения. – Или как те, на «Провидении», с их одеждой, от которой разило мочой, когда они ее стирали. Во всяком случае, ты невредима и тебе ничто не угрожает. – Голос Кэмми сделался тише, когда она сказала: – А какая сейчас от меня помощь? Я даже не знаю, хватит ли мне сил... сделать что-то, в чем может возникнуть необходимость. – Она обхватила себя худыми руками.

Тори потупила взгляд. Она никогда не посмела бы вновь ожидать подобной жертвы со стороны Кэмми. Видит Бог, она не ожидала ее и в первый раз. Когда Тори подняла глаза, она старалась казаться бесстрастной и смирившейся.

– О, Тори, тебя выдают глаза! Мне кажется, я вижу тебя насквозь. Я знаю, что ты задумала. Ты пытаешься выстроить план действий.

Тори наклонилась вперед.

– Мы должны выяснить, что это за люди. Может, у них добрые намерения, а может, они только хотят выдать себя за британских джентльменов. Но порядочный мужчина никогда не оставит леди в затруднительном положении, ни при каких обстоятельствах...

Кэмми заинтересованно выгнула рыжую бровь.

– А банду головорезов можно убедить, что им лучше убраться отсюда! Мне нравится эта мысль. Если мы сможем заставить их покинуть остров, значит, они не те, кто нам нужен. – Когда Тори кивнула, Кэмми спросила: – Ты уверена, что они не схватят тебя?

– Меня никто не схватит, – с презрительной усмешкой ответила Тори.

– Один раз мы так думали, но ошиблись, – сказала Кэмми.

Тори расправила плечи.

– Я стала старше. Быстрее.

– Что ты задумала?

– Помнишь то растение, после которого нас рвало несколько дней? – Тори побарабанила кончиком пальца по щеке. – Я попробую отравить их пищу.

Кэмми непроизвольно схватилась за живот.

– Никогда не забуду, как я мучилась чуть не всю неделю, молясь о смерти.

Тори рывком поднялась с постели. Очнувшись от сна, она шумно вздохнула. В голове еще стоял грохот разваливающегося на части «Провидения».

Ее руки, только что закрывавшие уши, вскинулись к лицу. Скорее всего она никогда не сможет забыть стон и вибрацию раскалывающегося дерева. Какая нужна сила, чтобы сломать толстенные доски!

Тори поднесла пальцы к глазам и вытерла слезы. Кэмми, к счастью, спала, так как рассвет еще не наступил. Ночные кошмары, прекратившиеся несколько лет назад, повторялись второе утро подряд. Тори всегда старалась скрыть от Кэмми свой постыдный страх, но знала, что ей это никогда не удастся. Когда они поняли, что их уже не спасут, Кэмми сказала: «Постарайся смотреть на жизнь с хорошей стороны. По крайней мере мы больше никогда не попадем в кораблекрушение». Тогда Тори подумала, что это насмешка, но лицо Кэмми было серьезно.

И вот теперь в бухту занесло еще один корабль. Тори содрогнулась и забилась глубже под пестрое лоскутное одеяло, но потом заставила себя снова открыть глаза. Ей нужно делать свое дело.

Когда она оделась и спустилась вниз, на пляже, несмотря на ранний утренний час, еще оставался густой туман, и это позволило ей легко проникнуть в лагерь матросов, пока они еще спали.

Тори бесшумно открывала один бачок за другим, пока не обнаружила запас овсянки. Она вытряхнула из тыквенного сосуда бесцветную кашицу и, действуя обеими руками, быстро перемешала ее с крупой. Водворив на место крышку и отряхнув руки, она скользнула обратно в заросли и стала дожидаться, когда мужчины проснутся.

Разворошив тлеющие угли, матросы принялась готовить пищу. Тори с довольной улыбкой наблюдала, как несколько человек с мисками плюхают себе из ковша порцию каши.

Великан, хотя и спал отдельно, встал вместе с остальными. Когда Тори увидела его так близко и во весь рост, ее первое впечатление подтвердилось. Это был самый высокий мужчина, какого она когда-либо встречала, и к тому же имевший самые могучие плечи и широкую грудь. Вчера они с Кэмми гадали, не был ли он пьян и кто он – фанатик или, не приведи Бог, капитан. Теперь же Тори не сомневалась, что он был здесь главным. Мужчина вел себя так, будто все вокруг него того и гляди сделают какой-то неверный шаг, и, казалось, пребывал на грани ужасного гнева. Матросы, в свою очередь, обходили его с осторожностью, словно боясь, что он в любой момент может наброситься на них с кулаками.

Он не сел пить и есть с остальными, а вместо этого сказал что-то коренастому мускулистому мужчине, потом, подхватив скатанную кожаную сумку и мачете, зашагал к небольшим холмам, куда Тори ходила каждый день купаться. Этой тропой она добиралась до водоема, свободно проходя под банановыми листьями, но мужчине пришлось их срубать своим мачете, чтобы протиснуться между ними.

Тори нахмурилась. Почему он не стал есть? Она бесшумно последовала за ним к одному из своих любимых мест на острове. Райский уголок находился в тени деревьев, в окружении дымчатых скал, где два водопада своими бодрящими струями питали чистое озерцо.

Когда она снова увидела его, у нее округлились глаза. Мужчина расстегивал рубашку. Он собирается купаться? О Боже! Она закусила губу, борясь с соблазном остаться. Почему нет? «Я могу взглянуть на его грудь!» Он вторгся в чужие владения и будет изгнан. В конце концов, это ее остров. И потом, она нуждалась в чем-то более возбуждающем – отчаянно нуждалась. До того как эти люди нагрянули сюда, ее жизнь представляла собой сплошную рутину. Тори работала, работала и работала, чтобы только не умереть. «Гм. А на самом деле он худощавый, даже при его габаритах». Она решила, что заслужила эту поблажку и может позволить себе посмотреть на обнаженного мужчину.

Губы ее сложились в улыбку, когда она увидела, что мужчина уже начал снимать штаны и повернулся к ней спиной, так что перед ней предстали только его мускулистые ягодицы. Только! Этого было достаточно, чтобы у нее заколотилось сердце. Его широкая спина с четкими контурами, точно изваянная из гранита, постепенно сужалась книзу, плавно переходя в самую мускулистую часть его тела. Тори поймала себя на том, что почти обиженно надула губы, когда он нырнул.

Он плавал взад-вперед, словно пытаясь смягчить свои саднящие раны, и Тори, открыв рот, следила за ним. Наконец, он поплыл обратно к отмели и дальше пошел вброд, встряхивая волосами. Через несколько секунд он должен был полностью выйти из воды, этот огромный нагой мужчина. Когда он шагнул на берег, Тори молниеносно перевела взгляд на его лицо, избегая смотреть на нижнюю часть его тела.

Он был такой огромный... и совершенно... совершенно нагой.

Не успела она осознать, что смотреть на него было непозволительной глупостью, как мужчина накинул на себя большое полотенце, закрывшее нижнюю часть туловища, и стал растираться, щадя то место на груди, где она оставила вчера лиловую полоску. Потом полотенце переместилось ниже, на плоский, подтянутый живот. Заметив, как при движениях напрягаются его мышцы, Тори сглотнула. Чарующее зрелище! Темные волосы, начинавшиеся от пупка, тонким шлейфом тянулись в пах. Она хотела бы знать – куда именно, но все было закрыто проклятым полотенцем. Никогда еще Тори не испытывала такого любопытства и не была так раздосадована. Она вцепилась в росшие рядом камыши. «Убери полотенце... Отпусти его... Урони!..»

И он уронил.

Тори снова разинула рот, и у нее пересохло в горле, а грудь и шею обдало жаром. Ей и прежде доводилось видеть раздетых мужчин: многие из ее домочадцев были не очень-то стеснительны, но тогда, в своем юном возрасте, она каждый раз ограничивалась хихиканьем. Сейчас, когда Тори смотрела на этого мужчину, она была поражена.

Мощь, сила и грация сплавились воедино в одном человеке. Он был совершенен и... огромен. Как она была права, приклеив ему этот эпитет! Тори не могла отвести глаз – это казалось для нее таким же невозможным, как перестать дышать. В конце концов, тяжко вздохнув, она пристыдила себя.

Мужчина неожиданно вскинул глаза. Хотя он не мог ни видеть, ни слышать ее, сердце Тори бешено застучало. Она вскочила на ноги и побежала через джунгли как сумасшедшая.

## Глава 3

У Гранта осталось ощущение, что, пока он купался, за ним наблюдали, – уж очень странно вдруг закачались кусты возле водопада. Конечно, там могла пробежать какая-то зверушка, но он подозревал, что дело было совсем не в этом. А когда Грант вернулся в лагерь и увидел своих людей, избавляющихся в кустах от завтрака, он окончательно понял, что не ошибся в своих предположениях.

Проснувшийся Йен обозрел со своего тюфяка печальную сцену и сквозь зевоту изрек:

– Второй раунд за Викторией.

Грант пришел к тому же выводу – несомненно, это было ее рук дело. Он заскрежетал зубами. Что ж, если ей угодно сразиться – он к ее услугам. Посмотрим, чья возьмет.

Что за мода начинать день с неувязок! Грант был раздражен до крайности. Чего бы только он ни дал, чтобы отмотать все назад!

Йен медленно встал.

– Интересно, – проворчал он, – осталось ли в моем теле хоть что-то неповрежденное? Хотя, возможно, это выяснится позже...

Грант сразу все понял. Пульсирующая боль в голове оставалась даже после плавания, а его спина... Он не был уверен, что кто-то всю ночь не держал его за плечи, упираясь коленом в позвоночник.

Йен, спотыкаясь, обошел лагерь.

– Дули, у тебя есть какая-нибудь проверенная пища?

– Нет, мастер Йен, пока еще нет. Я ничего не понимаю. Должно быть, это плохая вода. Или бочка была грязная... – Дули имел такой страдальческий вид, что Грант едва устоял перед искушением поведать ему о своих подозрениях. Он вспомнил, что его золовка, которая плавала на корабле Дерека, рассказывала, как две дюжины мужчин обвиняли ее в отравлении, ежечасно требуя протащить отравительницу под килем. На будущее придется поручить Дули стеречь Викторию, чтобы матросы не подвергли ее подобному наказанию.

– Я опять пойду с тобой, – внезапно объявил Йен. Грант только молча посмотрел на него.

– Но почему? – не унимался Йен. – Я умираю с голоду, и у меня нет шанса что-нибудь получить здесь. Раз ты приказал всем оставаться в лагере, мне прямой резон идти с тобой.

Перекидывая через плечо рюкзак, Грант не мог скрыть боли и поморщился. Черт побери, как за одну ночь эта вещь могла стать такой тяжелой?

– Но учти, если будешь хныкать, как вчера, я за себя не ручаюсь...

– Я понял. – Йен кивнул. – Обещаю, что буду хныкать чуть меньше.

Ближе к полудню, когда солнце стояло в зените и его отвесные лучи с трудом пробивались сквозь кроны деревьев, Грант понял, что сегодня с Викторией ему повезет не больше, чем вчера. В самом деле, складывалось впечатление, что она дразнит его – подпускает близко и в то же время всегда остается недосягаемой, уводя их в болота и котловины с водой, направляя на тропы, перекрытые валунами.

Йену на лицо села муха, и он хлопнул по щеке с такой силой, что чуть не опрокинул сам себя.

– В этих забытых Богом местах мух целый сонм, – пробормотал он. – Знаешь, как исследователи обычно пишут в своих журналах о джунглях? Натуралисты сравнивают их с женщиной, которой нет никакого дела до твоих страданий. Я верю! Джунгли крутят и вертят тобой, как хотят.

Грант не мог это принять. Безразличие было бы куда лучше. Джунгли забавлялись с ними. Они давали защиту от солнца, но в то же время накапливали тепло, изнуряя их духотой.

Грант по натуре никогда не был исследователем. Следуя своей философии – тратить всю энергию на свой дом, он хотел обустроить дом таким образом, чтобы из него никогда не хотелось уезжать. Он почел бы за счастье всю жизнь быть привязанным к одному и тому же месту, если бы оно удовлетворяло его требованиям. Белмонт-Корт? Не для того ли он стремился сюда, чтобы вступить в права владения поместьем?

Он вдруг оцепенел, увидев прямо перед собой громадного паука. Существо размером больше ладони зловеще перемещалось среди геометрически правильных ячеек сотканной им сети. Грант нагнулся и, пройдя под паутиной, швырнул назад ветку вербейника как предупреждение Йену, но уже через несколько секунд услышал голос кузена, выкрикивающего ругательства.

Грант поспешил к нему и увидел его голову, застрявшую в паутине, вместе с раскачивающимся в ней грязно-коричневым пауком. Выпрастывая голову, Йен пятился назад, и паутина вместе с пауком тащилась за ним. Крича и размахивая руками, Йен споткнулся и упал. Кубарем прокатившись по склону через небольшую рощицу, он угодил прямо в паутину – еще большую, чем первая. Это был настоящий рассадник паутины, блестевшей на солнце. Испустив пронзительный крик, Йен замолотил по воздуху руками наподобие ветряной мельницы, словно нарочно собирая на себя весь урожай пауков.

Наконец он опрокинулся и накрылся паутиной, продолжая хаотично взмахивать руками.

Грант, жалея его, стряхнул пауков.

– О Боже, Грант... – растерянно произнес Йен. – Почему ты не сказал мне, что там паук?

– Он был длиной с полфута: я не думал, что ты можешь его не заметить. Кстати, как и все прочее на тропе.

– Все прочее? Я не видел ничего прочего! – Йен поджал губы и схватился за бока, испачканные грязью. – Разве что вот эту грязь времен Ноева потопа. Честно тебе говорю, я устал. Ты можешь идти...

Грант выхватил мачете и вскинул его вверх. У Йена расширились глаза.

– Я беру свои слова обратно. Я не хнычу! – Но Грант уже взмахнул лезвием и отсек лист рядом с бедром кузена.

И тут на земле, прямо возле распластанных пальцев Йена, стал виден отпечатавшийся след босой ноги.

– Как прошло утро? – спросила Кэмми, когда Тори бодро прошагала в хижину. Пол вокруг тут же усыпали стрельчатые полоски пальмовых листьев, а одна, серебристо-зеленая, застряла у нее в волосах и торчала вверх.

– Матросы вкусили прелести островной жизни, – ухмыльнулась Тори, но вдруг увяла, увидев, как Кэмми замахала широкополой шляпой, вероятнее всего, предназначавшейся для нее взамен утерянной. Подавив гримасу, Тори посмотрела на рассыпавшиеся по полу яркие перья, которые вскоре обещали стать плюмажем. Кэмми была довольна, хотя в модистки она вряд ли годилась.

– И тот великан тоже? Как он реагировал?

– Увы, этого мы никогда не узнаем. Он не завтракал.

– Ненормальный пьяница, который не ест по утрам?

Тори хихикнула.

– Я думаю, это капитан. Он оставил их и пошел купаться.

– Купаться? – Кэмми вскинула рыжую бровь. Тори чертыхнулась про себя и покраснела.

– Он удалился в направлении берега, – сказала она небрежно и принялась сортировать перья по цвету, словно видела в этом задачу первостепенной важности.

– Угу, – многозначительно хмыкнула Кэмми.

– Ну ладно, ладно. – Тори подняла лицо. – Я пошла за ним к водопаду и наблюдала, как он купается.

У Кэмми загорелись глаза.

– Он полностью разделся?

Тори поджала губы и кивнула.

Кэмми тяжко вздохнула и подперла ладонью подбородок.

– Он красивый?

Тори помедлила, обдумывая, как передать словами то захватывающее впечатление, которое произвело на нее его большое, крепкое тело.

– Самый красивый из всех мужчин, каких я видела за много лет.

– За много лет? А ты не шутишь? – Кэмми воткнула яркое желтое перо, завершая работу над шляпой. – Тебе под стать шпионить за нагими мужчинами.

Тори бросила на подругу уничтожающий взгляд и отправилась разжигать костер. Она разворошила угли в яме и подбавила трут, который насобирала за день. Стоя на коленях, она дула на мелкие веточки, питающие большие сучья, и вскоре рядом с ней уже потрескивал оживший костер.

– Кэмми, ты проголодалась?

– Как всегда, нет. – Кэмми отложила в сторону шляпу и села на бревно возле огня, осторожно приближаясь к теплу. – Разве я когда-нибудь хотела есть? Я уже не помню, что такое аппетит, за исключением самого этого слова. – Она нахмурилась. – Да и оно, вероятно, скоро тоже забудется. – Кусая губы, она подняла веточку и принялась чертить ею на земле какие-то буквы.

– Ну, сегодня вечером тебе уж точно захочется есть. – Тори заставила себя улыбнуться. – Я обнаружила хороший запас таро.

Кэмми подняла глаза и скорчила гримасу.

– Таро. Замечательно.

Тори разрезала на половинки таро и, разделав тушку рыбы, пристроила ее над костром. Она тяжко вздохнула, пытаясь вытеснить из головы образы домашнего торта, молока, пирога с бараниной и снятых прямо с дерева яблок.

Следы вели к ранее ими не замеченной, невероятно крутой тропе. Поднявшись по ней, они оказались на небольшом уступе с расчищенным участком земли. Грант даже присвистнул. Он повернулся кругом, осматривая каждую деталь. Так вот оно, убежище Виктории.

Два плетеных гамака, натянутых между пальмами, покачивались на ветру; в середине поляны выделялось темное пятно костра, выложенного по периметру камнями. Место для жилища было выбрано на удивление удачно: сооружение вклинилось между выступающими над поверхностью земли корнями раскидистой смоковницы. Стенами хижины служил парус, закрепленный на прочном бамбуковом каркасе; квадратная односкатная крыша была сделана из плотно сплетенных пальмовых ветвей, а фасад украшала веранда с гирляндами жасмина. Все было сделано капитально и вполне могло сойти за настоящий дом.

– Нет, ты только посмотри! – с придыханием сказал Йен. – Это построено из обломков корабля. Несомненно, здесь поработало несколько мужчин.

– На сей раз я с тобой согласен. – Грант сбросил на землю рюкзак. – Следи за тропой, – приказал он, наставляя палец на Йена, – да смотри не прозевай их.

– Чего не сделаешь ради общего блага, – ответил Йен и не замедлил опуститься в один из гамаков.

Грант осторожно ступил на полые бамбуковые перекладины, но они выдержали. Он поднялся и, откинув лоскут у двери, пригнулся, чтобы войти...

– Ты ничего не слышала? – Тори огляделась.

– Нет, но твои уши получше, чем мои. – Кэмми примерила шляпу и погляделась в осколок зеркала.

– Мне показалось, я слышала чьи-то шаги!

– Вряд ли. Как ты могла что-то слышать? Сюда никто не сможет проникнуть.

Тори расслабилась и откинулась на свой тюфяк, подложив под голову согнутую руку вместо подушки.

– Пожалуй, ты права. Мы приняли все меры предосторожности.

– Но зачем нужно было принимать еще одну? – проворчала Кэмми. – Зачем было переселяться из хижины?

Тори подобрала перо и стала лениво водить кончиком вверх и вниз по носу.

– Уходя от вора, лиса постоянно меняет нору.

Кэмми поджала губы и посмотрела на окружающие их мрачные стены сырой пещеры.

– Я считаю, что лучше бы лиса перехитрила вора.

Пусто.

Опять убежала. Неуловимая, как всегда. Грант закрыл на мгновение глаза, чтобы справиться с раздражением, потом снова открыл их и увидел книги, сложенные стопками в каждом углу. Он раскрыл одну, менее остальных подвергнувшуюся разрушительному действию времени. Многие страницы были помечены и заполнены записями на полях.

Его внимание привлекла перламутровая расческа, лежащая на столе из грубо струганного дерева. Пройдясь по комнате, Грант отметил, что пол не прогнулся даже под его тяжестью.

Взяв со стола резную расческу, он пробежал пальцами по ее полированной поверхности. На глаза ему попался длинный волос, отливавший в солнечном свете белым с золотом.

В одном углу комнаты стояла корзина со сложенным бельем, в другом – массивный сундук. Преодолевая сопротивление проржавевших петель, Грант приподнял крышку и заглянул внутрь. Там тоже оказались книги, среди которых он обнаружил увесистый журнал, перевязанный полоской льняной материи.

«Дневник Виктории Энн Дирборн, 1850 г.».

Читать его было бы недостойным вторжением в личную жизнь другого человека, но, несмотря на это, Грант осторожно раскрыл журнал в надежде найти в нем хоть какие-то сведения о том, кто и как выжил в той катастрофе. Читая первые страницы, Грант старался быть беспристрастным – он должен делать свою работу. Но впервые в жизни его усилия оказались безуспешными.

Он провел рукой по лицу, пытаясь отрешиться от страшной правды. То, что случилось с этой семьей, превзошло его худшие предположения. В его жизни была только одна реальная трагедия, а этой юной девушке на роду было написано сносить их одну за другой. Когда он дошел до того места, где она спрашивала себя, суждено ли ей потерять обоих родителей, у него сжалось сердце.

Дневник также подтвердил его предположения, что ее отец не покинул корабль. Дирборн был не только известным ученым, но имел репутацию человека чести – неудивительно, что он остался на тонущем корабле. Выходит, все, что здесь построено, создавалось не мужчинами?

Грант быстро пролистал дневник и прочитал о том, как Виктория планировала свое жилище. Значит, вот чьих рук это дело!

Он вернулся назад, почти к самому началу.

«Мы обнаружили в джунглях воду и фрукты. Когда мы возвратились из чащи, смеясь и празднуя наши находки, мама лежала так, словно спала. Но с тех пор как мы оказались здесь, первый раз за все время ее прекрасное лицо не было сковано болью.

«Виктория, твоя мама умерла», – прошептала мисс Скотт. Мама отправилась в страну вечного покоя, где никто больше не сможет ее напугать или обидеть. В тот день мне ужасно хотелось уйти вместе с ней, но я никогда бы не сказала об этом мисс Скотт».

Грант осторожно закрыл дневник и внезапно покраснел. У него было такое ощущение, словно он шпионит за кем-то. Все же это не помешало ему заткнуть журнал за пояс, прежде чем спуститься с лестницы.

Виктория была здесь не одна. Если мисс Скотт не умерла, сейчас на острове обитают две женщины. Заметив Гранта, ступившего на землю, Йен с любопытством спросил:

– Ну, как там внутри?

Грант не хотел признаваться, что убежище произвело на него чертовски сильное впечатление. Еще раз оглядев сооружение, он не мог не изумиться. Неужели все это спроектировала Виктория? Он внимательно изучал корни смоковницы, охватывающие хижину, – они уже начали оплетать ее вокруг основания, что намного повышало устойчивость. Грант заметил на дереве застарелые насечки ножом вокруг балок и понял, что так Виктория подгоняла плинтусы.

Поразительно. Девушка точно знала, какой глубины должен быть вырез, чтобы не погибли корни. Это была бесхитростная идея – предоставить природе делать свою работу. Удивительная продуманность деталей.

– Сделано прочно. – Грант решил не вдаваться в подробности. Он подхватил свой рюкзак и положил в него ветхий журнал.

– Стало быть, мы остаемся здесь? – Йен перекатился в гамаке.

– Мы возвращаемся на пляж.

– Скоро пойдет дождь, а эта хижина выглядит водонепроницаемой.

Грант покачал головой.

– Все равно мы возвращаемся.

Йен бросил на кузена нетерпеливый взгляд, сменившийся открытым вызовом, потом вскочил и стал отвязывать гамак, чтобы забрать его в качестве трофея. Грант не стал дожидаться и ушел вперед, остановившись только раз, чтобы напоследок оглянуться назад. Прочитав журнал, он понял, что заметки на полях книг были сделаны Викторией. Теперь ему не приходилось, как раньше, гадать, не разучилась ли девушка читать. Оказывается, она проштудировала все тексты. Грант находился под впечатлением ее ума, который теперь она использовала против них.

Когда они добрели до лагеря, Дули встретил их кофе и тушеным мясом. После заверений в доброкачественности пиши Грант наконец поел, но так и не почувствовал вкуса. После окончания этой дневной гонки боль в мышцах стала еще сильнее. Каждый дюйм его тела выражал свой протест. Грант добрался до своего тюфяка, раскатал его и лег. Хотя у него слипались глаза, он зажег фонарь и достал журнал.

Виктория начала писать его, будучи тринадцатилетней девочкой, при этом четкий стиль изложения явно находился в противоречии с ее юным возрастом. Описание похорон ее матери было лишено сентиментальности; у Гранта даже оставалось ощущение, что в тот момент, когда девочка описывала смерть матери, она не воспринимала это как реальность. Ему казалось, что он читает пересказ какого-то странного сна.

Заморосил дождь, и костер стал разбрасывать шипящие брызги, залетавшие на хрупкие журнальные страницы. Судя по всему, экипаж плохо подготовился к походной жизни на суше. Грант мог приказать доставить на берег просмоленную парусину, но это было бы признанием того, что они задержатся здесь больше, чем на одну ночь, а этого он вовсе не хотел.

Сдернув со спины китель, Грант заслонил им журнал.

«...Как только мелькнул парус, мы срочно переоделись во все лучшее и побежали к берегу. Экипаж, казалось, не ожидал встретить нас, но моряки держались учтиво. Капитан вел себя как джентльмен. В тот вечер все сидели на пляже вокруг костра. Матросы пили спиртное и постепенно становились все развязнее».

Грант перевернул страницу. То, что их корабль был на этой земле не первым, его явно озадачило.

«Первый помощник сел рядом с Кэмми и обхватил ее рукой. Кэмми оцепенела, она, похоже, не знала, что ей теперь делать. Когда мужчина попытался дотронуться до ее груди, она дала ему пощечину, и тут же вся компания затихла. К несчастью, я не успела встать между мужчиной и Кэмми, когда он ударил ее в ответ.

Удар был такой силы, что у нее сомкнулись зубы и треснула губа. Заставляя себя сохранять спокойствие, я помогла Кэмми подняться. Ее обидчику я сказала, что мы увидимся утром, так как сейчас очень устали. Потом я пожелала ему спокойной ночи, и мы с Кэмми медленно пошли прочь. Как только мы вошли в чащу, сзади раздался громкий крик: матросы собирались устроить охоту на нас, они смеялись и вопили. Мы слышали, как они выясняют между собой, кому достанется Кэмми, а кому, то есть я...»

Грант напрягся, когда разорвавшаяся рядом молния яркой вспышкой высветила строчки в журнале. Моросящий дождь затянулся. Фитиль все время мигал, и наконец его свет стал совсем слабым. Грант подумал, что на стекло налипли насекомые, и поднял фонарь, но оказалось, что масло совсем вышло.

Грант окинул взглядом костер и убедился, что мокрые угли погасли. Тогда он положил журнал в клеенчатую сумку и, в раздражении натянув свой китель, отогнул воротник и попытался уснуть.

Однако все его усилия оказались бесполезными. Виктория выжила. Но что ей при этом пришлось пережить! Неудивительно, что девушка так испугалась, когда он побежал за ней.

Грант провел рукой по лицу. Он всего лишь хотел отыскать ее и заверить, что приехал сюда, чтобы помочь. А еще он хотел утешить ее, как только мог.

– Ну, как прошла кампания? – спросила Кэмми, сидя у потрескивающего костра. Несмотря на сырость и порывы ветра, в их тайном убежище было сравнительно уютно.

Тори откинулась на спину и заложила руки за голову.

– Сегодня ему откроется восхитительный вид с западной стороны. Две одинаковые дыры в болоте. А на завтра я протоптала тропу в мангровой чаще, где ее не размоет дождем. – Тори старалась казаться абсолютно уверенной, хотя в действительности весьма сомневалась в успешности выбранной линии. В лагере противника не обнаруживалось никаких перемен: по-видимому, эти люди не собирались ни уходить, ни довольствоваться сложившейся ситуацией.

– И что ты планируешь делать дальше?

– Выслушай меня, только не перебивай! – Тори наклонилась и понизила голос, словно то, что она собиралась сообщить, может вызвать у Кэмми беспокойство. – Я подумала, что могла бы... – Она остановилась. – Что ты так смотришь на меня? Я еще даже не начинала...

Выражение ужаса на лице Кэмми заставило Тори замереть на месте.

– Ты что-то видишь у меня за спиной?

Медленно кивнув, Кэмми судорожно сглотнула, и тут же Тори повернулась кругом, загораживая собой Кэмми.

Толстая, с черными пятнами змея была так близко, что Тори, как веером, обдала ее своим дыханием. Если бы у пресмыкающихся были веки, чешуйчатый питон, наверное, заморгал бы.

Выскользнувший язычок мог достаточно легко коснуться ее щеки, и Тори, в свою очередь, выпятила нижнюю губу, чтобы сдуть с глаз упавший локон.

– Послушай, змея, – сказала она, – это в последний раз. Пещера – наше сухое место, не твое. – Она с трудом подняла увесистого питона и стала выталкивать его на дождь, но змея как ни в чем не бывало по-прежнему делала петлю вокруг уступа.

– Ты думаешь, если тебе на этот раз удастся выпроводить ее подальше, она не приползет тут же обратно?

– Ты права, но я не представляю, куда бы... – Тори умолкла. Неожиданно ее осенило. Рассеянно похлопывая упитанное тело змеи, она сказала: – Я знаю, кто наверняка оценит твою компанию.


Прошел час после рассвета, однако Грант не спешил отправляться и продолжал читать журнал самым внимательным образом.

– Да брось ты эту чертову книгу! – призвал его из своего гамака Йен, но Грант не обратил на него ни малейшего внимания.

«...Я никогда не была так напугана, даже в ночь кораблекрушения. Слава Богу, мы знали остров лучше их, и это помогло нам скрыться.

Я обнаружила один клочок земли в труднодоступном месте – плоский выступ на голой скалистой стене, по форме напоминающий губу, и отвела туда Кэмми. Покинув наш уютный лагерь на песке и устроившись между корнями смоковницы, среди летучих мышей и ночных тварей, мы чувствовали себя в безопасности внутри большого старого дерева. Однако нам нечего было есть, и мы с Кэмми стали препираться, как две шипящие кошки, по поводу того, кому идти за едой, а кому остаться. В конце концов я решила дождаться, пока она уснет, и потихоньку выбраться наружу. А когда я проснулась, Кэмми уже ушла...»

– Ты идешь или будешь читать?

Грант нехотя поднял взгляд и увидел склонившегося над ним Йена – похоже, тот готов был продолжать поиски еще один день.

– Уж лучше ходить, пока не отвалятся ноги, чем торчать здесь...

– Неужто у нас кончилось спиртное? – удивился Грант.

– Почти. – Йен даже из приличия не стал лукавить. – И без этого чертовски скучно. К тому же после того как я обнаружил хижину, во мне взыграл азарт первооткрывателя.

– Обнаружил хижину? – иронически переспросил Грант.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что обнаружил бы ее без меня?

Грант недовольно посмотрел на Йена, а затем снова перевел взгляд на журнал.

– И тебе не стыдно читать ее дневник, кузен?

Грант хмыкнул.

– Возможно, я найду в нем указание на тайное убежище...

– Ты мог бы отложить журнал и найти девушку сидящей в ее хижине.

– Для этого она слишком смышленая.

– Значит, теперь ты ее зауважал?

Грант знал, что она смелая, хитрая и преданная, и поэтому не колеблясь кивнул в ответ.

## Глава 4

Неслышно шагая по песку, Тори вошла в лагерь уже за полночь. С трудом волоча свой плетеный мешок, она подкралась ближе к темнеющей фигуре капитана, который даже во сне выглядел весьма внушительно.

Стоя рядом с ним, она понимала, что нужно быстрее делать свое дело и уходить, но наблюдать за ним при свете догорающего костра и прибывающей луны было одновременно занятно и приятно. Его брови во сне сдвинулись к переносице, настырная прядь волос упорно лезла ему в глаза. Отдавая дань справедливости, Тори была вынуждена признать, что с его твердым подбородком и чеканными чертами лица он был по-своему красив.

Через несколько секунд ее удовлетворение притупилось в связи с внезапно вспыхнувшим любопытством. Интересно, какова на ощупь его кожа? Тори хотела узнать это еще с тех пор, как увидела его возле водопада. А этот начинающий отрастать частокол на лице там, где у нее гладкая кожа... Как бы его потрогать? Захваченная этой мыслью, она подошла чуть ближе... и неожиданно опрокинула ногой фонарь.

Она напряглась, готовясь бежать, но мужчина так и не проснулся – он только перевернулся на другой бок и что-то пробормотал рокочущим басом. Несколько успокоившись, Тори неожиданно заметила книгу, заткнутую рядом с ним под тюфяк. Положив свой мешок, она наклонилась ближе. Любопытно, что читает такой человек, как он?

Не может быть! Этот подонок читал ее дневник!

Тори осторожно вытащила журнал. Сердце ее застучало громко, как молот, когда моряк снова что-то забормотал. Журнал дрожал у нее в руках. Страницы раскрылись там, где была оставлена закладка, и Тори прочитала несколько строк. Другой корабль. Другой капитан. Она представила все так ясно, как будто это произошло накануне, вспоминая, как тот негодяй набросился на Кэмми. Как он смел ее обидеть!

Лишь позже, по завершении тяжкого испытания, Тори поняла, что они с Кэмми неизбежно должны были сделать то, что сделали, чтобы остаться живыми...

Решительно тряхнув головой, Тори напомнила себе, зачем она пришла сюда, и снова подняла свой живой трофей, а затем выпустила его из мешка, направив к спящему человеку. Когда питон свернулся под его одеялом, она стремглав помчалась прочь, слыша на расстоянии рев проснувшегося капитана.

Через пять минут она решила замедлить свой спринтерский бег, но тут же позади услышала громкий топот и хруст веток под тяжелыми сапогами.

Кровь отхлынула от ее лица, и Тори вновь побежала быстрее, наращивая скорость энергичной работой рук. Он не сможет ее поймать. Все, что ей нужно сделать, это добраться до деревьев – их ветви находились очень близко к земле, так что моряк с его ростом и неповоротливостью не сможет бежать под ними.

Быстрее! К деревьям! Они уже показались в ее поле зрения. Еще несколько секунд...

И вдруг перед глазами Тори все стало черным. Воздух с громким хлопком вырвался у нее из легких, когда навалившаяся на нее тяжесть с хрустом придавила ее к земле.

Открыв веки, через тонкую щелочку Тори увидела огромного мужчину, оседлавшего ее.

– Лучше не двигайтесь, – сказал он, нахмурившись. – Ваше дыхание, черт бы его побрал, к вам сейчас вернется...

Оно действительно вернулось, и Тори вскрикнула.

Мужчина, казалось, был так обескуражен ее пронзительным криком, что она подумала: «Может, ударить его и убежать или стукнуть камнем...»

Но мужчина, словно разгадав ее замысел, без труда поймал ее сжатые кулаки, вскинул их у нее над головой и затем пригнул книзу. Пока Тори брыкалась под ним, он держал ее руки плотно прижатыми к земле.

– Черт побери, я же хочу вам помочь! – Он дышал так же тяжело, как и она под его весом. – Я здесь, чтобы спасти вас...

Тори гневно сверкнула глазами.

– Я никого не просила, чтобы меня спасали, в том числе и вас.

Грант плотно сжал губы, словно оскорбившись, что его принимают за негодяя, а затем отвел взгляд от ее лица, видимо, чтобы оценить ситуацию. Он восседал на бедрах Виктории, наклонившись вперед, чтобы удерживать ее руки. Когда он увидел ее вздымающуюся грудь, дыхание с шумным свистом вырвалось у него из горла. В конце концов он выругался и подтащил Тори вверх, пытаясь поставить ее на ноги. Его большая рука крепче сжала ее запястья, а пристальный взгляд остановился на ней, лишая спокойствия.

Все звуки вокруг разом исчезли. Тори еще никогда не видела такого громадного человека. Какая же она была глупая, что не побежала быстрее!

У моряка было такое напряженное лицо, будто он всеми силами старался сдержать свой гнев.

– Прикройтесь!

Тори быстро подтянула воротник свой блузы, но это, казалось, только еще больше рассердило его.

– Ладно, оставьте, – приказал он. – У меня на корабле есть подобающая одежда для вас.

Подобающая одежда!

– Я вовсе не собираюсь идти на ваш корабль, – огрызнулась Тори. – Тем более что даже не знаю, кто вы.

– Я капитан Грант Сазерленд. Меня послал за вами ваш дедушка, чтобы вернуть вас в Англию. – Грант сделал паузу, пытаясь оценить реакцию девушки. – Вы мне не верите? – спросил он, увидев ее удивленно поднятые брови. – Я знаю, что вас зовут Виктория Дирборн, и знаю также имена ваших родителей.

– Это доказывает только то, что вы умеете читать, – упрямо проговорила Тори.

– Да, я читал ваш дневник, – нехотя признался Грант. – Но это не меняет того факта, что я послан сюда за вами.

– Зачем вы погнались за мной?

– Затем, что вы подбросили змею мне в постель, – резко отозвался Грант.

– Нет, не сейчас. В первый раз.

Грант выглядел искренне смущенным.

– Я не знаю. Не один раз вы были в пределах досягаемости, но ускользали. Теперь я больше не намерен выпускать вас из поля зрения.

– Если вы читали мой дневник, то должны понимать, почему мне трудно вам поверить.

Капитан сдвинул брови.

– Да, вы правы. – Он кивнул. – И теперь я очень хотел бы объяснить вам некоторые вещи, но здесь мы не можем позволить себе этой роскоши. Поговорим об этом на корабле, а сейчас у меня нет времени.

У Тори создалось впечатление, что моряк прямо-таки вытягивает из себя слова. Вероятно, ему не слишком часто приходилось объяснять свои действия.

– А у меня нет ничего, кроме времени, – ехидно заметила она.

– Если я сейчас не выведу корабль из этой зоны до шторма, потом будет поздно. Тогда придется спасать всех нас. – Капитан перехватил ее взгляд. – Где мисс Скотт?

– Вы в самом деле ожидаете, что я вам скажу?

– Я просто пытаюсь ускорить неизбежное. Если она на острове, я найду ее и доставлю вас обеих в Англию, чего бы мне это ни стоило. – Он потащил Тори обратно к лагерю, и она в конце концов подчинилась, надеясь таким образом ослабить его бдительность. В следующий миг внимание моряка отвлекла какая-то зверушка, перебежавшая тропу, и, воспользовавшись его замешательством, Тори вскинула руку, которую он сжимал своей рукой, и попыталась его укусить.

Молниеносно отдернув руку, моряк сурово посмотрел на нее и сказал угрожающе:

– Забудьте даже думать об этом и перестаньте злиться, иначе я...

Перестать злиться? Интересно, кого шмякнули об землю, вываляли в грязи с головы до ног и чуть не избили?

– Иначе – что? – осмелилась спросить Тори.

– Или я положу вас на колено и отшлепаю, – ответил он без всяких эмоций.

О Боже, с него станется! Она хвасталась, что он никогда ее не поймает, и, однако же, оказалась здесь. Ей нужно было срочно что-то придумать. Сейчас они должны проходить мимо омута...

– Капитан! Сэр! У меня повреждена нога. – Тори остановилась и показала на бедро. – Я должна промыть рану.

У него расширились глаза. Обхватив ее колено с тыльной стороны, он так высоко поднял ее ногу, что Тори пришлось прыгать вокруг него на другой ноге. Потом он задрал ее юбку повыше, чтобы видеть начало царапины, затем поднял еще выше... Тори почувствовала, как ее слегка затрясло, точно при ознобе, хотя ей было отнюдь не холодно. Ее кожа ощущала жар от прикосновения мозолистых подушечек его пальцев. Внезапно он выпустил ее юбку.

– У вас порезана кожа. – Голос его странно изменился, слова вырывались из груди с рокочущим звуком.

Тори действительно поранила ногу несколько дней назад, но повреждение было не настолько серьезным, чтобы этот гигант мог распознать его давность при лунном свете. Тори была готова поклясться, что он чувствует себя виноватым.

Она страдальчески заморгала и тихо сказала:

– В самом деле, щиплет. Мне нужна вода.

Моряк заколебался, и тогда Тори прибавила:

– Если вы и вправду мой спаситель, это будет хорошим началом.

– Ну да, конечно. – Он прочистил горло и добавил строгим голосом: – Говорите, куда идти.

– Мимо большого хлебного дерева, потом по тропе налево.

– Но тут нет тропы, – сказал он через секунду.

– Да и это не хлебное дерево, – возразила Тори.

– Хорошо, тогда ведите вы. – Моряк энергично подтолкнул ее вперед. – Только не пытайтесь бежать.

Тори прошла еще немного, потом свернула налево и пошла дальше к омуту, к той самой речке, где он купался раньше.

Капитан, казалось, был в затруднении, но в конце концов сдался.

– Я... гм... у меня нет никакой салфетки, чтобы промыть порез, – неловко проговорил он.

Кажется, этот великан все-таки чувствовал за собой хоть какую-то вину. Может, он и вправду не так уж страшен?

– Я вся перепачкалась в грязи, – напомнила ему Тори. – После того как вы меня столько мурыжили, я должна войти в воду...

– Мне так не кажется, – отрезал он. – Давайте обмывайте поскорее ногу!

Когда Тори с опаской посмотрела вниз, он не выдержал и кивнул...


Усевшись у кромки воды, Тори стала пригоршнями лить воду на свою царапину. Глядя на нее, Грант сглотнул. Он знал, что вода холодная. Девушка дрожала и шумно дышала. Эти звуки разбередили что-то сидевшее глубоко в нем, пробуждая желание и делая его восставшую плоть твердой как сталь.

Черт побери, он всегда был джентльменом, но прежде всего мужчиной, и к тому же сейчас он находился в каких-то Богом забытых джунглях один на один с этой верткой юной красавицей, облаченной в подобие марли.

– Все, достаточно, – резко сказал он.

Девушка повернулась к нему и нахмурилась. Ее юбка была задрана, обнажая слегка расставленные ноги. У нее были красивые стройные ноги – длинные, уходящие в неизвестность. С тех пор как Грант последний раз видел женское бедро с гладкой кожей, прошла целая вечность...

Он с трудом заставил себя отвернуться и почти сразу услышал, как она с плеском скользнула в воду.

– Выходите из воды. Немедленно!

Девушка плыла так свободно, будто была русалкой, и все дальше удалялась от берега.

– Я сказал – вылезайте!

Черт побери! Грант не мог вспомнить, чтобы он когда-нибудь был так сердит. Ну почему его восставшая плоть все еще никак не угомонится? Это становилось невыносимым.

– Похоже, теперь вам придется извлекать меня отсюда, – засмеялась девушка.

Маленькая ведьма! В несколько мгновений Грант сбросил рубашку и сапоги.

– Плывите сюда! – Он пошел вброд, весь напрягшись от холода, на ходу обещая себе, что не станет ее душить. – Я же сказал – плывите сюда! – снова проскрежетал он.

В ответ девушка лишь ухмыльнулась и помахала ему, пригибая пальцы к ладони, словно маленький ребенок. Нет, он все же задушит ее! Медленно. Едва Грант подумал об этом, как она скрылась под водой. Что за чертовщина?

Он нырнул, а затем вынырнул там, где она была только что, но даже при свете луны ему не удалось ничего различить. Спустя минуту он вновь нырнул. Кровь стучала у него в висках в такт бешеному биению сердца. Набирая в легкие воздух, Грант снова и снова уходил под воду.

Когда он вынырнул на поверхность в очередной раз и сделал судорожный вдох, за его спиной послышался насмешливый голос:

– Если вы тот, за кого себя выдаете, докажите это. А если вы здесь не за тем, чтобы спасти нас, тогда вам лучше оставить эту игру: рано или поздно вы проиграете, капитан Сазерленд.

Грант повернул к берегу.

– Что... – начал он бурля от гнева, – что вы делаете с моими вещами?

– Просто собираю их.

– Черт! Немедленно бросьте мою одежду!

– С удовольствием, – сказала она и скрылась в кустах, прежде чем Грант успел задуматься над ее словами.

– Проклятие! – Он отбросил с глаз мокрые волосы. – Проклятие!

Внезапно очутившись высоко над ним, девушка произнесла:

– Капитан, я возьму вашу рубашку и один сапог – надеюсь, вы не будете возражать?

Грант посмотрел в направлении голоса и увидел, что Виктория стоит на скале, выступающей над омутом. Тревога клещами сдавила его спину, и к тому же он начал терять терпение. Девушка находилась слишком высоко...

У него была только секунда, чтобы подумать; и тут же его сапог с плеском упал в воду в нескольких дюймах от его головы.

## Глава 5

Черт побери! Один сапог!

Грант хлестал узловатой палкой вокруг колен, шаря по кустам.

«Что она собирается делать с одним сапогом?» – спросил он себя, расчистив от поросли небольшую проплешину. Может, ему наконец стоит перестать ходить по кругу, подобно иноходцу, что было проделано им уже бесчисленное множество раз? Блестящая идея вытащить мерзавку из омута не привела ни к чему, кроме очередного конфуза.

Итак, Виктория опять ускользнула, но он непременно изменит это положение. Он должен доставить девушку на корабль, чтобы приблизиться еще на один шаг к цели. Достигнув ее, можно будет вычеркнуть эту малявку из своей жизни.

К несчастью, Виктория Дирборн оказалась такой соблазнительной! Даже ему с его самоконтролем и одновременно желанием задушить ее голыми руками нельзя было этого не признать. У нее была самая нежная кожа, какую он когда-либо трогал, и она дышала чистотой. Когда они стояли рядом, до него долетел свежий запах ее волос. Но если бы его мысли не были сосредоточены на запахах и ощущениях, он не упустил бы ее этой ночью.

Когда на рассвете Грант пришел в лагерь – без рубашки, в прилипших к бедрам штанах и в одном сапоге, – все были шокированы.

Йен первым справился со своим изумлением и тут же разразился заливистым смехом.

– Как я понимаю, ты отловил-таки ее! – воскликнул он под общий хохот, а затем, подражая голосу Гранта, добавил: – Моряк, у тебя не заправлена рубашка. – Он сделал комичную мину, означавшую, что его осенила догадка. – Ах да, ведь ты ее даже не надел! – Его слова вызвали новый взрыв смеха. – Как это романтично, дорогой, – на тебе всего один сапог и мокрые брюки в придачу! – Йен чуть не завыл от удовольствия.

Дули со слезящимися от смеха глазами, с трудом одолев свое веселье, произнес:

– Сэр, та змея была неядовитая.

– Я знаю. Теперь знаю. – Усилием воли Грант заставил себя успокоиться, – давай на корабль. Захватишь там побольше одежды и еще пару сапог для меня. – Сделав длинный выдох, он нехотя добавил: – И приготовьтесь пробыть здесь еще несколько дней.

Пока Грант нетерпеливо ходил взад и вперед по берегу, Йен прыгнул обратно в присвоенный им гамак и принялся лениво жевать травинку.

Когда Дули вернулся, Грант быстро взял у него свою одежду – ему не терпелось скорее выбраться из мокрых брюк.

– Так ты разговаривал с ней? – Йен, как только первый помощник оставил их одних.

Грант подобрал принесенные сапоги – ранее ношеную пару, а также свою изысканную амуницию и собрался уходить. Он был решительно не настроен разговаривать.

– Говорил, и не пытайся это скрыть! – Выкарабкавшись из гамака, Йен уселся на него верхом. – Что она сказала? Как она выглядит?

– Тебя это не касается, – огрызнулся Грант. – Лучше уходи, возвращайся на корабль.

– Ну нет, кузен! Дело принимает сверхинтересный оборот! – Йен перекинул травинку в уголок рта и, улыбаясь, посмотрел на Гранта: – Ты хочешь ее, не так ли?

– Довольно, я сказал! – Грант чуть не промахнулся сапожной щеткой мимо голенища, испачкав руку ваксой.

Йен хлопнул себя ладонью по колену.

– Ты думаешь, почему я спрашиваю? Девчонка, несомненно, вскружила тебе голову...

– Убирайся к дьяволу и оставь меня в покое! Я не стану повторять тебе дважды.

– Значит, ты поймал ее, и она опять ускользнула. К тому же маленькая проказница имела наглость прихватить твой сапог и рубашку! Да она и вправду смышленая, теперь я это вижу.

Йен прав. Она смышленая. Во вновь объявленной войне девушка выигрывала все сражения. Грант слышал, как Йен ехидно пробормотал себе под нос: «Третий раунд за Викторией».

– А знаешь, в общем и целом опыт, возможно, пойдет тебе на пользу. Это тебя расслабит немного.

Грант сердито сверкнул глазами.

– Я этого вовсе не хочу.

– И зря. Слишком большая собранность – вот в чем твоя проблема.

Грант смерил презрительным взглядом кузена, который был младше его на несколько лет.

– Ты и впрямь хочешь обсуждать, у кого какие проблемы? Сначала реши хоть часть своих, прежде чем сосредоточиваться на мне.

– Со своими я не смогу ничего поделать, пока не вернусь. – Йен поднял вверх руки. – А вернуться я не могу, потому что ты увез меня на другой конец света!

Но Грант не поддался на его провокацию.

– Ты сам прибежал на мой корабль.

– Лучше твой корабль, чем шайка головорезов, устроивших на меня охоту! – завопил Йен. – Во всяком случае, так мне думается. К тому же я тогда решил, что ты отправляешься на континент, а не в Океанию.

– Головорезы – вещь не шуточная, – важно покачал головой Грант, словно открывал этим какой-то секрет. – Но вообще-то никто бы тебя не преследовал, если бы ты кое-что кое-кому не задолжал.

У Йена вытянулось лицо.

– Я считаю, что я им заплатил, и я ведь действительно с ними расплатился...

– Ты считаешь? – прищурился Грант.

Йен бросил на него колючий взгляд. – Не все из нас финансовые гении.

Но Грант не собирался препираться с Йеном по поводу его талантов.

– Если ты действительно с ними расплатился, тогда дело, должно быть, касается женщины, – резонно заметил он, ибо во всем королевстве не было мужчины, столь привечаемого дамами, как Йен, и столь же охотно пользовавшегося их благосклонностью. – Некоторые рогоносцы, наверное, умирают от желания поучаствовать в расправе.

Помимо репутации картежника, кутилы и должника, Йен был известен своими многочисленными связями с замужними женщинами. Чтобы обманутые мужья не застали его в своих спальнях, ему даже не раз приходилось среди ночи прыгать из окон.

– Во всяком случае, я беру только то, что мне предлагают, – отговорился он.

Грант сунул ноги в сапоги и притопнул каблуками. Нет, сам он не задирал юбки на каждой светской даме, предлагавшей себя, и у него были на то свои причины. Но Трейвика они никоим образом не касались.

Когда Грант подхватил свой рюкзак, Йен попытался задержать его:

– Подожди меня!

Грант обернулся и поднял один палец. Этого оказалось достаточно, чтобы Йен остановился.

– Ладно, на этот раз я, пожалуй, позволю тебе пойти одному, – недовольно произнес он и снова опустился в гамак.

Позже Грант порадовался, что пошел один. Разгребая заваленную буреломом тропу, он заново проигрывал в уме те несколько минут, которые провел с Викторией, и свою необычную реакцию. Интересно, если бы Виктория Дирборн была из тех светских леди, которые легко поднимают свои юбки, смог бы он устоять? Возможно, что нет. Менее чем за полчаса он успел загореться азартом охотника, потом – рассердиться, а еще позже – возбудиться, и притом так сильно, что холодная вода не возымела никакого действия на его взбунтовавшуюся плоть. Хотел бы он знать, могло ли хоть что-то укротить его пыл? К счастью, тогда девушка скрылась под водой, и его охватила тревога, а потом им вновь овладел гнев.

К заходу солнца, когда завершился еще один впустую потраченный день, Грант наконец совладал со своим разочарованием. Возможно, Виктория вернется ночью, чтобы подложить еще что-нибудь ему на тюфяк. Уж тогда он больше не упустит ее!

Но она не пришла.

Грант знал, что обязательно поймает ее. Вот только почему ему так неймется видеть ее сию секунду? Куда подевалось его терпение, которое он воспитал в себе с таким трудом? Видел бы его сейчас Дрек – непременно подбодрил бы младшего брата, славившегося своей абсолютной невозмутимостью.

Грант перевел взгляд на звездное небо, и тут же прежний образ Виктории Дирборн разбился на мелкие осколки. Беспомощной милой девчушки, определенно, больше не существует: она выросла и превратилась в энергичную юную девушку. Но все равно она была такая миниатюрная – чуть выше пяти с половиной футов, – куда уж ей до него! Хотя в ней чувствовалась скрытая сила, сейчас, в ночи, его по-прежнему не оставляли тревожные мысли. Девушка была здесь одна. Он должен ее защитить, черт возьми!

Не было часа в течение этого дня, чтобы он не вспоминал ее дневник. Убористый аккуратный почерк становился размашистым и беспорядочным там, где она описывала нападение заезжих моряков. Грант вспомнил забрызганную кровью страницу, на которой было зафиксировано это событие.

Из дневника явствовало, что мисс Скотт была атакована негодяем, но прежде чем он успел надругаться над ней, Виктория бросилась ему на спину, отчаянно пытаясь его задушить. Читая эти строки, Грант всем сердцем одобрял ее смелость.

Бандит отшвырнул девушку и вернулся к мисс Скотт. Виктория опять подбежала к нему, царапая его ногтями, пиная ногами. Тогда он ударил ее наотмашь. Когда Грант дошел до того места, где она писала об этом, его пальцы так вцепились в журнал, что их оттиски остались на отсыревшей обложке.

Он был горд за Викторию, прочитав, как она выплюнула полный рот крови подонку на сапоги, несмотря на его ужасную реакцию. И тогда мисс Скотт у него за спиной схватила камень...

Грант не был эмоциональным человеком, поэтому слепая ярость, которую он испытал, читая эти строки, ошеломила его. Уму непостижимо, как можно позволить себе обидеть женщину и поднять руку на девочку.

Точно такое же ошеломляющее действие на него оказала внезапно возникшая тревога. О Боже! Он испытывал желание сразу овладеть Викторией, что невольно побуждало его сравнивать себя с тем капитаном. «Но сейчас, почти в двадцать два, она уже не девочка, – говорил себе Грант. – Она сильная и способна за себя постоять». «Да, Виктория стала старше, но все также ужасно наивна», – возражал его двойник.

Она была сильная, но ее позиция по-прежнему оставалась невероятно уязвимой.

Эти раздумья продолжались, пока не взошла луна. И тогда Грант уснул.

Наконец-то!

Тори слишком долго ждала, когда он уснет. Находясь на краю лагеря, она наблюдала за капитаном, созерцающим звезды. Лицо его то хмурилось, то становилось рассеянным. Тори гадала, почему он раскатал свой тюфяк прямо под одной из прогалин в кронах деревьев, – видимо, не хотел, чтобы ему подбросили какую-нибудь живность или что-то еще. Теперь все стало понятно: так он мог видеть небо между сучьями.

Суровый деспотичный капитан смотрит на звезды? Это как-то не укладывалось в ее сознании, и позже Тори пересмотрела свои представления о нем. У нее не было ни собственного опыта, ни учебного пособия по распознаванию мужского двуличия, но почему-то она все больше склонялась к тому, что этот человек действительно ехал сюда, чтобы разыскать ее и ее родных.

Теперь надо было как-то заставить Кэмми поверить в это. Прошлый раз, когда Тори пересказывала ей свой разговор с капитаном, Кэмми высказала опасение, что все сведения он мог почерпнуть из ее дневника. Как призналась Тори, ее тоже раздирают противоречия, но все же она наполовину уверена, что Сазерленд говорит правду. Однако Кэмми, казалось, больше была озабочена тем, что в дневнике могло содержаться какое-то упоминание об их пещере.

Грудь Гранта ритмично вздымалась и опадала в такт дыханию, которое становилось все глубже и ровнее. Тори смотрела, как поднявшийся бриз колеблет листья пальм и закручивает гребни бегущих к берегу волн. Почему, когда она увидела, как этот человек разглядывает звезды, что-то смягчилось в ней?

В путанице этих мыслей Тори с трудом протиснулась обратно в пещеру и, к своему удивлению, застала Кэмми бодрствующей.

– Ты пришла к решению. – Кэмми лежа потянулась, выпрямляя руки над головой. – У тебя это на лице написано. Итак, ты считаешь, что его послал твой дедушка?

Тори пожала плечами:

– Ну да.

– Восемь лет спустя? – Кэмми приподнялась и притянула колени к груди.

Тори села на свой тюфяк и стала обдумывать ответ. Будто она не думала об этом уже сто раз!

– Я знаю, – сказала она, – я не должна так быстро сдаваться, но мне кажется – он приехал за нами. – Ты веришь ему, потому что он красивый?

– Нет, потому что он так решительно настроен. – Тори покраснела и уставилась на кончики своих пальцев. Этот человек действительно соответствовал образу древнего рыцаря – высокий, сильный, с волевым лицом. Он источал истинную силу, какой она никогда не предполагала увидеть. – У меня такое ощущение, что он отчаянно пытался разыскать нас.

– Может, мне он и не внушает доверия, ноя верю тебе. Если ты полагаешь, что этот моряк отвезет нас в Англию, меня это вполне устраивает. – Кэмми плотнее обернула одеяло вокруг себя. – Я все время воображаю, как поеду назад. Хотя у меня там не осталось семьи – и это отчасти побудило меня заключить контракт с твоими родителями, – мне так не хватает многих вещей из той жизни! Английского чая, мягкого солнечного света, других времен года, помимо сезонных ливней и засух... И опять же – чая, чая, чая... – Кэмми заулыбалась, но вдруг лицо ее вновь сделалось серьезным. – Порой мне так хочется проскакать на лошади по зеленым полям, что просто нет сил терпеть... вот только после того инцидента я перестала думать об этом.

Тори прекрасно понимала чувства подруги. После долгого пребывания здесь идея спасения казалась такой эфемерной...

– Если этот Сазерленд говорит правду, впереди у нас длинное путешествие.

– И ты сможешь, наконец, увидеть своего дедушку. – Кэмми принялась расплетать свою косу. – Твои родители всегда говорили, что собираются жить в Англии, когда закончат свои исследования. Я уверена, они захотели бы, чтобы ты вернулась туда, к своим корням.

Воспоминания Тори о дедушке представляли собой простую последовательность сменяющих друг друга сцен. Вот он подбрасывает ее в воздух, вот сажает себе на плечи... Она смутно припоминала, как однажды они украли у кухарки сдобные булочки и с удовольствием съели их в шалаше, который дедушка построил для нее.

– Кэмми, если ты согласна со мной, завтра я подойду к нему. Но я собираюсь его предупредить, что мы уедем отсюда только при одном условии: я потребую, чтобы мы прервали путешествие в ближайшем порту и показали тебя доктору. – Сердитый тон этого заявления был смягчен зевотой, которую Тори тщетно пыталась подавить. Она не предполагала, что новая идея их спасения и сонливость совместимы друг с другом, но независимо от этих мыслей веки ее вдруг стали слипаться.

– Отдохни немного, – сочувственно произнесла Кэмми. – Поговорим позже.

Тори с радостью скользнула под свое стеганое одеяло и немедленно уснула. Хотя она спала только пару часов, этого времени было достаточно для кошмарного сновидения. Когда она поднялась, ее щеки были мокры от слез, а тело сотрясала мелкая дрожь. До каких пор будут продолжаться эти ночные муки? Исчезнут ли когда-нибудь отзвуки кораблекрушения?

Оглядевшись вокруг, Тори с облегчением обнаружила, что Кэмми нет рядом.

Легкими неторопливыми шагами она вышла из пещеры и увидела, что Кэмми на поляне беззаботно режет манго к завтраку. Тори подняла глаза. Восходящее солнце только усиливало яркость красок. Она сделала глубокий вдох. Воздух все больше сгущался, так что даже закладывало горло. Вода прогрелась настолько, что могла умертвить рыбу. Сезон океанских штормов становился почти осязаемым. Интересно, мужчины, приплывшие на корабле, понимают, что вскоре на них обрушится?

Тори остановилась и задумалась. Это ведь может обрушиться на всех, включая ее и Кэмми, если Сазерленд прав. Она невольно вздрогнула.

Днем снова пошел дождь. Волны в бешенстве ударялись о берега бухты. Жаркий ветер рвался сквозь кроны, заставляя деревья раньше времени ронять свой покров. Раскаленный воздух просто обжигал. Надвигался тайфун.

Если не уйти в ближайшее время, вскоре корабль будет беспомощно кружить в кипящем котле.

Грант переключил внимание на вычерченную им примерную карту острова. Он расправил пергамент и стал внимательно изучать его, чтобы пополнить информацию, но ветер делал эту работу почти невозможной.

В досаде Грант поднял глаза на Йена, неистово качающегося в своем гамаке.

– А ну-ка, подойди сюда! – крикнул он. – Будешь помогать мне.

Йен неохотно поднялся и натянул штормовку.

– Мне нужно, чтобы ты придержал углы. Йен положил ладони по краям карты.

– Что ты собираешься делать?

– Хочу понять, где теперь искать Викторию.

Едва Йен отпустил руку и поскреб висок, как карта взлетела вверх. Прежде чем он снова вернул ее на место, Грант хмуро пояснил:

– Мы видим, что девушка навязывает нам свои маршруты: это означает, что она уводит нас от чего-то. На этой карте отмечены наши находки – бредень, гарпун и четкие отпечатки ее следов. Я тщательно взвесил каждый признак, чтобы вычислить ее возможное местонахождение.

Йен посмотрел на Гранта с таким выражением, будто тот говорил на чужом языке.

– Вот не знал, что ты силен в вероятностных вычислениях. Я думал, ты мастак только по части операций, в которых фигурируют денежные знаки. Ну и где же она?

Грант показал пальцем на возвышенность, обозначенную на пергаменте.

– Там, наверху. – Он взглянул на окутанную облаками горную вершину. – Никому бы в голову не пришло, что она взберется так высоко.

– Что ж, твоя идея не лишена смысла. К тому же это едва ли не единственное место, которое мы еще не посетили. Мы сможем управиться сегодня?

Грант повернулся к кораблю, затем посмотрел на пляж.

– Должны управиться. Видишь лодку? Йен кивнул.

– А еще я вижу, что с утра море опустилось примерно на десять футов.

Грант не мог скрыть своего удивления.

– Да-да, – самодовольно сказал Йен, – даже я замечаю некоторые вещи.

– А тебе случалось замечать, что в дальнейшем это предполагает высокий прилив?

Ухмылка исчезла с лица Йена.

– Значит, приближается шторм?

– И еще какой!

Йен тихонько постучал по карте костяшкой пальца.

– Тогда пошли, нечего медлить.

Часом позже по отпечаткам следов в месиве песка и земли они вышли на тропу, которая привела их к поляне, а затем и к пещере, находившейся в футе от вершины горы.

Пробравшись внутрь, Грант зажег в темноте свой фонарь и поднял его подобно щиту. Вместо запаха сырости и плесени, которого он ожидал, его нос учуял костер, а уже через несколько секунд он услышал потрескивание горящего дерева. Предвкушение триумфа пробежало по его спине подобно женскому ногтю, скользящему по коже. Еще один шаг до поворота...

За углом неподвижно, точно мертвое, лежало женское тело.

## Глава 6

– Она жива? – прошептал Йен, когда они подошли ближе.

Грант кивнул.

– По-моему, еще дышит.

Лицо женщины было невероятно бледным, дыхание едва пробивалось из потрескавшихся губ. Одежда на ее хрупком теле болталась как мешок, зато волосы представляли собой буйную массу огненного цвета.

– Мисс Скотт? – произнес Грант, когда Йен наклонился и тихонько похлопал ее по плечу.

Женщина медленно приподнялась, как будто у нее совсем не осталось сил, потом протерла глаза и прищурилась. Она, казалось, не удивилась, увидев перед собой двух незнакомых мужчин, и даже провела по растрепанным рыжим волосам, кокетливо пытаясь придать им опрятный вид.

– Мисс Скотт, меня послал сюда лорд Белмонт, – стараясь не испугать ее, произнес Грант. – Он поручил мне разыскать семью мисс Дирборн.

– Из членов семьи здесь остался только один человек. А кто вы?

– Я капитан Грант Сазерленд, прибыл из Англии. Она наклонила голову набок и, внимательно посмотрев на него, сказала:

– А я Камилла Скотт... откуда-то из Океании, с некоторых пор.

Йен хмыкнул, но тут же прикрыл рот ладонью и прокашлялся, поскольку Грант устремил на него гневный взгляд.

– Мисс Скотт, это мой кузен, Йен Трейвик.

Камилла окинула Йена рассеянным взглядом и внезапно покраснела, а потом совсем по-девичьи, волнообразным движением пальцев помахала ему. И что такого было в этом Йене, отчего с ним заигрывали женщины? – Мисс Скотт, вы можете сказать нам, где сейчас Виктория?

– Даже не представляю, – ответила она, небрежно взмахивая рукой.

– Вас, кажется, не очень волнует ваше спасение...

Камилла пожала плечами.

– Мое волнение вряд ли усилилось бы даже в том случае, если бы на этот остров прибыла сама королева. – Она уставилась в землю, углубившись в какие-то воспоминания. – Однажды я ее видела во время процессии. Королева была в зеленом костюме для верховой езды и в шляпе с перьями. Могу дать на отсечение правую руку, что...

– Мисс Скотт, – прервал ее Грант.

– Да? – Она подняла глаза. – Скажите, в Англии по-прежнему есть королева?

Нетерпение вспыхнуло в нем с новой силой. Сначала нахальная девчонка задержала его здесь, помешав их безопасному плаванию, а теперь еще эта безмозглая нянька морочит ему голову своими глупостями.

– Мисс Скотт...

– Послушай, Грант, – прошептал Йен ему на ухо, – она почти десять лет жила вдали от людей. Ты уж будь, пожалуйста, поделикатнее.

Но Грант лишь раздраженно отмахнулся:

– Королева жива и здорова, а вот Виктория... Необходимо поскорее найти ее и убедить, что мы здесь для того, чтобы спасти вас обеих.

– Спасение – это то, во что мы меньше всего верили. Пиратство или какая-то военная операция – более вероятно. – Мисс Скотт бросила на Гранта лукавый взгляд и вдруг сказала твердо: – Прошла бездна времени, разве вам не ясно?

Грант почувствовал себя неловко, как будто он действительно запоздал по собственной вине.

– Я восемь месяцев бороздил океан, выполняя поручение графа Белмонта, деда Виктории. Никто, кроме меня, не отважился бы на такое плавание...

– Выходит, мы еще не окончательно умерли для мира. – Камилла слабо усмехнулась. – Просто удивительно. – Однако голос ее звучал отнюдь не удивленно. – Вы говорите, вас послал Белмонт, – продолжала она, прищурив глаза. – Тогда опишите его дом.

Грант покачал головой и нехотя начал:

– Старинный дом в поместье. Сложен из серого камня в форме восьмерки, составленной из квадратов, с двумя дворами внутри. Обширные угодья заполнены курганами семейного кладбища, парковыми зонами и пологими холмами, на которых пасутся овцы. – Он немного помолчал. – Вас устраивают эти факты?

– Даже не знаю – сама я там никогда не была, – с легкомысленным видом ответила мисс Скотт. – Я только хотела выяснить, что собой представляет то место, куда мне предстоит вернуться.

Грант чуть не заскрипел зубами с досады, а Йен, не выдержав, засмеялся.

Ветер снаружи усиливался.

– Мы отплываем сегодня, – резко отчеканил Грант, – так что говорите скорее, где мне найти Викторию.

– Я не смогла бы вам сказать, даже если бы захотела: представляете, она за день может обежать весь остров! Мне известно только, что она высматривает одного красивого капитана, – вот все, что я могу добавить.

Проклятие! От нее нет никакого проку. Стоп... Красивый? Виктория так сказала? Грант даже покраснел от удовольствия.

– Йен, тебе придется забрать мисс Скотт на корабль. Да скажи Дули, чтобы он хорошенько пораскинул мозгами насчет шторма.

Женщина поежилась и отодвинулась назад.

– В кои-то времена я возвращаюсь на корабль, – заметила она, – и это происходит во время шторма. – Лицо ее было бесстрастно. – Нельзя ли немного подождать с этим?

– Да ладно вам, все не так уж плохо. – Йен мягко взял ее руку.

Она снова бросила взгляд на Гранта.

– Я полагаю, у меня нет выбора в данном вопросе?

– Если вы будете на корабле, это прибавит мне уверенности в вашей безопасности.

– Когда Тори вернется и увидит, что меня увели, вы жестоко поплатитесь.

Грант выпрямился.

– Спасибо за предупреждение, – небрежно произнес он. – Но я думаю, с девочкой, почти ребенком, я как-нибудь справлюсь.

Мисс Скотт с сочувствием посмотрела на него:

– Это будет вашей первой ошибкой.

– Кэмми, ты никогда не веришь погоде... – Виктория замерла, увидев вместо Камиллы сидящего у костра Гранта. Казалось, внутри у нее все завибрировало от напряжения. – Где она?

– На борту «Киверела», с моим кузеном и экипажем, – спокойно проговорил Грант.

Виктория проворно схватила бамбуковую палку. Голос ее дрожал от гнева.

– Зачем вы увели ее?

Грант начал медленно подниматься.

– Я же сказал – меня послали сюда спасти вас. Мы должны доставить вас обеих на корабль и скорее уйти из приливной полосы, пока нас не застиг шторм.

Девушка покачала головой, словно не принимая этот ответ, и снова спросила:

– Почему вы забрали ее?

– Потому что, я уверен, вы последуете за ней, – откровенно ответил Грант.

Лицо Виктории исказилось, словно она хотела его ударить, пальцы, сжимавшие бамбуковую трость, побелели. Грант не сомневался, что девушка вот-вот нападет на него, но в тот же момент она метнулась прочь из пещеры.

Грант выбежал за ней и тут обнаружил, что дождь не просто падает из облаков, но льется потоками, брызгами дробясь о землю, пригибая широкие листья банановых деревьев. В этот момент ему оставалось только пожалеть о нудных дождях Англии.

Один раскат грома следовал за другим, молнии неустанно раскалывали небо; их яркие вспышки освещали Викторию, бегущую впереди Гранта. Ее руки хватали лозу над головой и деревья по сторонам, что вместе с синхронными движениями тела толкало ее еще быстрее вперед. Она прыгала по камням и проскакивала под ветками без устали, с легкостью, рожденной многократными упражнениями.

Грант, чертыхаясь, бежал следом, пока наконец они не спустились к ее дому по скользкой горной тропинке.

Виктория промчалась мимо своей хижины к берегу, запнувшись у края шельфа. Она приставила ладонь ко лбу и, напрягая зрение, попыталась сквозь мелькание дождевых струй разглядеть корабль. Грант видел, как она покачнулась. Ему показалось, что он слышит, как ее дыхание со свистом вырывается из груди.

Вокруг стояла кромешная тьма.

Корабль ушел.

## Глава 7

– Где корабль? – Виктория бросилась к Гранту, толкая его ладонями в грудь. – Где, черт побери, этот проклятый корабль?

Грант перехватил ее руки.

– Первый помощник принял правильное решение – он хочет уберечь «Киверел» от шторма. Они отойдут в открытое море, подальше от рифов, а мы подождем их здесь.

Виктория отчаянно пыталась освободиться от его хватки.

– Кэмми больна, и качка ей только еще больше повредит! – выкрикнула она. – Как можно было забирать ее в шторм? – Вспышка молнии осветила ее лицо, искаженное болезненной гримасой.

– Я думаю, они справятся. – Грант внезапно выпустил ее. – Мой кузен позаботится о вашей подруге. – Он положил руку ей на плечо.

Виктория откинулась назад – казалось, она вот-вот лишится чувств.

– Не трогайте меня! – прошипела она. – Вы не смеете!

Грант поднял руки, повернув ладони вверх, чтобы она могла их видеть.

– Виктория, поверьте мне, – сказал он, – просто... Молния вспыхнула так близко, что чуть не ослепила Гранта. От страшного грохота у него заложило уши. Внезапно надрывный крик пробил барабанную дробь дождя. Грант рванулся вперед на звук, вытирая глаза рукавом. Виктория исчезла.


– А вы галантнее, чем он, – сказала Кэмми, когда молодой человек подтянул одеяло вверх к ее подбородку.

– Стараюсь, – непринужденно улыбнулся Трейвик. – Если вам так удобно, я теперь уйду и дам вам уснуть.

– Маловероятно. – Кэмми беспокойно глядела на него, одновременно прислушиваясь к завыванию ветра за стеной каюты.

– Дули сделает все, чтобы нас обезопасить, он на этом собаку съел, – поспешил заверить ее Йен. – Мне не нравится, что вы так напуганы.

– Я не напугана, мне просто нездоровится. Вот Тори – та боится кораблей, а я наверняка не усну при такой качке.

– Тогда мы могли бы побеседовать, – с готовностью предложил Йен, а затем добавил, понизив голос: – Если это вас не слишком побеспокоит.

Она поспешно приподнялась на койке.

– Как мило с вашей стороны...

– Я мигом, – заторопился Трейвик. – Может, вам принести что-нибудь? – спросил он уже в дверях. – Чай или что-то из еды?

– Вы сказали – чай? – Это было единственное, о чем Кэмми говорила почти каждый вечер у костра – и мечтала весь день.

Молодой человек улыбнулся.

– Я могу принести столько, – сказал он, четко проговаривая каждое слово, – сколько вы сможете выпить.

– И даже в шторм? – спросила она с замиранием сердца. Трейвик небрежно поглядел в иллюминатор:

– Это еще ничего. Подождите, вот когда океан по-настоящему разойдется... – Он подмигнул ей и покинул каюту. Минутой позже Йен уже спешил обратно с подносом, нагруженным дымящимся чаем, печеньем, бутылкой вина и двумя чашками.

Протянув Кэмми чашку с чаем и блюдце с печеньем, он плеснул себе в чашку вина.

Кэмми, не выдержав, вздохнула. После первого глотка у нее округлились глаза от блаженства. Потягивать вволю сладкий чай, вытянув трубочкой губы, – это было именно то, что она любила.

– Вероятно, вам на вашем острове чая сильно недоставало, не так ли? – поинтересовался молодой человек.

Кэмми утвердительно кивнула. – Ничто не люблю так, как чай, – разве что еще лошадей. Ну, так о чем мы будем беседовать?

– Обо всем, о чем пожелаете. Вы ведь гостья...

– Давайте поговорим о вашем капитане. Расскажите, кто он и почему разыскивает Дирборнов.

Трейвик переместился на противоположную койку и расслабил плечи.

– Отвечаю по порядку. Грант Сазерленд – один из богатых Сазерлендов в Суррее, и он же капитан этого милого судна. Но что более всего примечательно, он приходится мне кузеном. – Трейвик поднял свою чашку и, прежде чем отпить из нее, широко улыбнулся. – Почему он сделался капитаном? Потому что дедушка Виктории нанял его совершить эту миссию.

– Надеюсь, Сазерленд – порядочный человек? – осторожно спросила Кэмми, откусывая печенье. Хотя оно слегка зачерствело, ее это не слишком беспокоило.

– Да, безусловно. Он будет защищать Викторию до последней капли крови, если это понадобится. – В голосе Трейвика не было даже нотки сомнения.

Кэмми рассеянно жевала печенье, изучая своего благодетеля, даровавшего ей чай и постепенно становившегося ее лучшим другом. К тому же ее новый друг был дьявольски красив. У него были точеные, мужественные черты лица, темные волосы и янтарные глаза – самые живые, какие она только видела. Должно быть, там, в Англии, он оставил множество разбитых женских сердец...

Капитан Сазерленд тоже был очень красив, но в его жгучей красоте было что-то дикое; Трейвик же являл собой полное совершенство. То, с какой непринужденностью он устроил ее в каюте, указывало, что женщины нравились ему так же сильно, как, несомненно, он сам нравился им. Кэмми с интересом посмотрела на его руки без шрамов. В любом случае Йен Трейвик не был матросом.

– Что вы делаете на этом корабле?

Йен сделал очередной большой глоток.

– Это весьма забавная история. Мне нужно было спешно покинуть город и сбежать за границу, и тут мне сообщили, что Грант отбывает в короткое путешествие. Таким образом я оказался надолго заперт в ловушке.

– Как это ужасно! – Хотя Трейвик рассказывал о своей ошибке шутливым тоном, Кэмми заметила в его глазах тень грусти. – Вы оставили кого-то дома, в Англии?

Он бросил на нее проницательный взгляд.

– Да, вы угадали.

– Вам, должно быть, ее очень не хватает...

Трейвик в замешательстве смотрел в свою чашку.

– Я не представлял, – тихим голосом сказал он, – что может так сильно недоставать человека.

Кэмми понимала, что она видит только верхушку айсберга. Сердечная рана этого молодого мужчины была куда серьезнее, нежели можно было вообразить.

– Должно быть, это очень глубокая привязанность.

– Несомненно. – Трейвик снова наполнил свою чашку и сменил тему: – Так вы полагаете, Виктория отрицательно прореагирует на то, что ей предстоит новое плавание?

Кэмми сделала глоток и затем спокойно сказала:

– Вовсе нет.

– Она, вероятно, была совсем юной, когда вы потерпели кораблекрушение.

– Ей было тринадцать. «Провидение» раскололось у нее на глазах; ее отец в тот момент находился на палубе. Матрос толкнул ее мать через перила, и при падении она сильно ударилась спиной. В считанные дни Тори потеряла обоих родителей.

– О Боже, как это, должно быть, тяжело. – Трейвик наклонился вперед и положил локти на колени. – Тяжело для вас обеих.

Вид у него был такой искренний, а взгляд выражал такое неподдельное сочувствие, что Кэмми неожиданно для себя спросила:

– Так вы станете нашим другом?

– Да, с удовольствием! – Он протянул руки, чтобы в случае чего подхватить ее, когда корабль внезапно провалится в яму между двух огромных волн. – Мне бы этого очень хотелось.

– Это хорошо. У меня такое предчувствие, будто в предстоящие дни нам потребуется союзник. – Кэмми допила чай и поставила чашку на тумбочку рядом с койкой. – Тори – красивая девочка. Вы уверены, что Сазерленду можно доверять, пока он остается наедине с ней?

Трейвик замялся.

– Если все будет нормально, с этим не возникнет проблем. Грант – ее защитник и сознает свою ответственность. Всей Англии он известен как человек чести.

– Если все будет нормально? – повторила Кэмми упавшим голосом.

– Просто я не помню, чтобы он вел себя с кем-то так, как с ней... – Йен сделал паузу, как бы подыскивая точное слово. – Я никогда не видел его таким целеустремленным.

– О Боже! – испуганно произнесла Кэмми. Трейвик сделал еще один большой глоток и поднял взгляд на потолок, как бы раздумывая, говорить дальше или нет.

– Ну же, продолжайте!

– Это не к добру. Сазерленды – они особенные. К примеру, двое его братьев. Когда каждый из них встречал в жизни свою женщину, то становился слегка сумасшедшим...

– И что потом?

– Один счастливо женился. Другой мертв.

Грант стремглав помчался за Викторией. Дыхание с шумом вырвалось у него из груди, когда на краю обрыва он не увидел ничего, кроме маленьких женских рук, вцепившихся в скользкие корни безумной хваткой. Он выбросил руку туда, где земля под телом девушки уползала вниз, и поймал ее запястье.

– Виктория! Держитесь крепче за мои руки! – Он дотянулся до ее локтя, не переставая твердить заклинания, чтобы не сорваться самому.

– Я не могу... никак не могу удержаться! – В ее широко раскрытых глазах была мольба. – Не дайте мне упасть, пожалуйста...

В тот момент, когда их глаза встретились, Грант знал, что последует за ней вниз, но не отпустит.

– Я никуда не уйду. – Он пытался схватить ее под мышки. Чем ближе он подбирался к ней, тем больше земли осыпалось под ним. При вспышках молний он видел, как отваливающиеся огромные глыбы с высоты обрушиваются на скалы.

– Есть! – прокричал наконец Грант, вцепившись в нее выше локтей. Затем он стал нащупывать ногой точку опоры.

Осторожно, шаг за шагом, он тащил Викторию за собой, пока не выкарабкался на безопасное место. На несколько долгих мгновений Тори прильнула к нему, сминая в пальцах его рубашку. Протянув руку, чтобы стереть капли дождя с ее лица, Грант почувствовал струящиеся по ее щекам теплые слезы.

Виктория отпрянула назад, но его рука удерживала ее за голову, баюкая как в колыбели. «Она едва не погибла...»

Сквозь дождь он изучал ее лицо – такое бледное – и неподвижные глаза, будто навсегда запечатлевая их, потом взял ее лицо в обе руки, чтобы приблизить к своим губам ее губы.

Вкусив их, он привлек ее ближе, положил на спину... Ее дрожащие губы были такими нежными, а рот таким сладким и пьянящим...

Ее руки легли ему на грудь, потом взметнулись выше, обхватывая его за плечи. Грант застонал и продлил поцелуй, снова и снова накрывая ее губы, беспощадно вторгаясь в ее рот своим языком.

Смутно чувствуя ее протест, Грант отпустил девушку, ругая себя за то, что пугает ее, так сильно прижимая к себе и целуя с таким неистовством.

Тори вскочила на ноги и растерянно посмотрела на него. Не отводя от нее взгляда, он наблюдал, как ее смущение превращается в гнев.

Но возмущаться было уже слишком поздно. Тот поцелуй... Грант никогда не испытывал ничего похожего. Он лежал на спине, пока Виктория слегка прикасалась языком к своей припухлой нижней губке, словно не веря, что он только что терзал ее своим ртом с таким неистовством.

Беззвучно выругавшись, Грант провел рукой по лицу и решительно пообещал себе обуздать свои чувства... Хотя теперь это уже не имело никакого значения.

Печать была нарушена. Его незыблемая выдержка, пусть даже на какие-то секунды, получила пробоину.

И все же ему это нравилось.

О небо, помоги им обоим!

## Глава 8

Тори тряхнула головой так, что у нее стукнули зубы. Ну что за наваждение! Ее лучшая подруга похищена. Сама она только что едва спаслась от смертельного падения и тут же получила свой первый поцелуй. И вот теперь виновник всего этого пытается повергнуть ее в смятение!

Исполненная решимости, Тори поспешила к своей хижине, собираясь обогреться, но не успела она подняться по скользким перекладинам, как Сазерленд тут же подскочил к ней, чтобы помочь. Вконец изнуренная, она позволила ему поддержать свое ослабевшее тело.

Когда они вошли внутрь, Грант отвернулся, давая ей возможность обсушиться и переодеться. Однако как ни пыталась Тори стянуть с себя мокрые вещи, руки ее не слушались. Матрас так и манил прилечь, и в конце концов она повалилась прямо на ворох смятого белья.

Сазерленд тотчас подошел ближе и присел на корточки рядом с ней.

– О нет, Виктория, не сейчас, пока вы еще не обсохли. Встаньте, – мягко приказал он, беря ее за плечо, и, заставив сесть, принялся вытирать грязь с ее лица. Затем, по-прежнему держа за плечо, он набросил ей на голову какую-то тряпицу и слегка отжал воду из волос.

Поразительно! Как такой большой мужчина мог делать это столь деликатно?

– Вам нужно сменить одежду, – сказал он. – Я не буду смотреть. – У него был низкий грудной голос, успокаивающий и убаюкивающий. Завороженная его звуками, Тори позволила снять с себя блузку, смутно сознавая, что он старательно отводит глаза от ее груди.

Однако когда он принялся расстегивать ее юбку, она напряглась.

– Может, справитесь сами?

Но руки Виктории, точно две омертвелые плети, бессильно лежали по бокам тела. Как ей это ни претило, все же она покачала головой, зная, как опасно в этом климате оставаться в мокрой одежде.

Сазерленд стянул с нее промокшую юбку, быстро вытер ей ноги, руки, живот и затем натянул на нее просторную рубаху. Интересно, знает ли он, что прежде эта рубаха принадлежала ему?

В глазах у него не было вожделения, и он вел себя как джентльмен. Но это сейчас. Раньше, когда он ее целовал...

При воспоминании о том, как это было, Тори еще раз мотнула головой. Тогда он схватил ее за подбородок, заставляя смотреть ему в лицо. Ей было трудно сфокусировать глаза, но он выглядел измученным, и взгляд его выражал беспокойство. Или ей это показалось?

Сазерленд опустил Тори на матрас, натянул на нее покрывало, и она блаженно прикрыла веки, как вдруг налетевший снаружи порыв ветра напомнил ей, что Кэмми сейчас в ловушке, там, на корабле, и Тори чуть не закричала.

– Вы не должны были нас разделять, – прохрипела она, – сейчас, когда она так больна...

– Давайте лучше поговорим об этом позже, после того как вы отдохнете...

– Но она нуждается в помощи, а по вашей милости... – Тори смутно слышала свой голос, засыпая под собственные слова.

Ей показалось, что прошло несколько часов, когда, с трудом открыв глаза, она с удивлением увидела мерцающий свет и поняла, что Сазерленд принес лампу. Тори посмотрела на него сквозь волосы, упавшие ей на лицо, – он сидел, подогнув одну ногу, и не сводил глаз со своей пленницы.

Тори смутилась и привстала, откидывая волосы назад и заправляя их за уши. Его взгляд следовал за каждым ее движением.

– Как вы себя чувствуете?

– Прекрасно, – ответила она и тотчас нахмурилась, услышав свой сиплый голос.

– Похоже, – Сазерленд прищурился, – у вас ко мне есть некоторое количество вопросов...

Виктория села по-турецки, глядя ему в лицо при свете лампы, стоящей между ними.

– Я должна полностью удостовериться, что вы посланы моим дедушкой.

– И как вы это сделаете?

– Опишите, как выглядит Белмонт-Корт.

Грант недоверчиво поглядел на нее и нетерпеливо спросил:

– Вы когда-нибудь там были?

– Разумеется.

Он сделал продолжительный выдох и только потом заговорил:

– Поместьем управляет некто по имени Хакаби. Через все угодья пробегает большой ручей, полный форели. Усадьба обнесена стеной. С южной стороны к ней примыкает сад с розами...

– Значит, вас в самом деле послал дедушка, – смиренно признала Тори. – Но почему это заняло столько времени?

– Это мое восьмое путешествие. Другие не пускались в такие дальние плавания.

– Почему выбор пал на вас?

Вопрос, несомненно, застал Гранта врасплох.

– Потому что Белмонт доверяет мне. Ваш дедушка знает, что я человек слова, – неохотно добавил он, будто презирая себя за эту аттестацию. Вместе с тем он пренебрег упоминанием одной вещи, которая весьма интересовала Тори.

– Человек слова? Очень мило. – Она искоса посмотрела на него. – Но мне хотелось бы знать, умеете ли вы управлять кораблем.

Грант удивленно взглянул на нее и раздраженно проворчал:

– Моего умения более чем достаточно, чтобы благополучно доставить вас домой. Мой старший брат тоже капитан, и я многому научился у него за четыре года. Но и до этого я также ходил в море.

Тори покусывала губу, ожидая от него более подробной информации, но Грант явно не склонен был откровенничать, а понять что-либо по его лицу и вовсе не представлялось возможным.

Грант, должно быть, неправильно истолковал ее молчание и сказал строгим тоном:

– Я намерен защищать вас, что бы ни случилось, поверьте!

Она наклонилась вперед и перехватила его взгляд.

– Точно так же говорил капитан «Провидения»...

На это у Гранта не было ответа.

– И в чем же состоит ваша зашита? – немного помолчав, спросила Тори.

– Белмонт вверил мне вас, имея в виду мое попечительство над вами в том случае, если окажется, что ваши родители погибли.

– И поэтому вы считаете себя вправе отдавать мне распоряжения?

– Да, это тоже было вменено мне в обязанность. Отныне вы моя подопечная.

– Почему вы взялись за это? Я хочу знать ваши мотивы.

– Белмонт обещает упомянуть меня в своем завещании...

Грант заколебался. Может, он перегнул насчет завещания?

– Разве дедушка болен? – тревожно спросила Тори.

– Нет, нет, – поспешил он успокоить ее. – Насколько я мог судить, с ним все в порядке.

Тори вздохнула с облегчением. Как странно вдруг ощутить смертельный страх за человека, которого ты не видела почти десятилетие, даже если он последний из твоих ближайших родственников.

Увидев, что Сазерленд внимательно следит за ее реакцией, она поинтересовалась:

– Как долго нам плыть до Англии?

– Все зависит от попутных ветров. До Океании мы добрались за четыре месяца, но на обратное путешествие уйдет больше времени.

– Четыре месяца... – задумчиво произнесла Тори. – Кэмми не продержится и четырех недель.

– Как только я объяснил ей ситуацию, – сказал Грант, – мисс Скотт почувствовала облегчение. Она была так рада, что вы наконец спасены...

Только тут до нее дошла вся чудовищность происшедшего. Тори была ошеломлена.

– И для начала вы решили поместить ее на корабль в этот шторм. – В смятении она посмотрела на Гранта. – Зачем вы это сделали?

– Я хотел, чтобы она была там, где ей не угрожает опасность. – Он вздохнул. – И также собираюсь поместить вас на борт, как только они вернутся.

Тори прищурила глаза.

– Наши цели расходятся, капитан. Я отказываюсь плыть дальше Новой Зеландии, пока Кэмми не станет лучше.

И тут Сазерленд, видимо, борясь с гневом, отрезал:

– Я вам не наемный извозчик, чтобы доставлять вас туда, куда вы пожелаете!

Где-то поблизости хрустнула ветка и обрушилась на крышу, заставив Тори вздрогнуть. Трудно вообразить, через что предстоит пройти Кэмми. Хотя, если быть честной, Камилла никогда не выказывала страха перед морем. И все же...

– Вы хладнокровный подонок, если готовы так поступить с ней!

Глаза Гранта потемнели.

– Вы не первая и, вероятно, не последняя, кто называет меня так. Но как бы то ни было, расчет мой вполне логичен. Отправляя Камиллу на корабль, я знал, что вы последуете за ней. И еще я отвечаю за то, чтобы вывезти отсюда мою команду.

– Хладнокровный подонок!

– Мегера, – проскрежетал Грант.

– Чтоб вам сгореть в аду, капитан Сазерленд! – в приступе ярости пожелала ему Тори, потом легла и отвернулась от него.

– Отличная благодарность тому, кто спас вам жизнь.

– Если бы не это, – бросила она через плечо, – вы даже не представляете, что бы я вам сказала.

Всю ночь штормовой ветер с дождем хлестал хижину, но убежище, построенное без изъяна, безупречно выдерживало натиск стихии. Грант всеми силами старался бодрствовать, рассудив, что не должен спать в одной комнате со своей подопечной. Он обязан ее охранять.

На рассвете дождь стих, и Грант, спотыкаясь, добрел до лестницы проверить бухту. Не обнаружив корабля, он стал бриться.

Он уже заканчивал бритье, когда Виктория прошла мимо, переодетая в украденную у него рубаху: лицо ее было розовым после сна. Утренний бриз поигрывал кончиками ее волос и бахромой обтрепанной одежды.

– Корабль не вернулся, – сказала она недовольным голосом.

– Пока еще нет.

– Почему? Сейчас прекрасная погода.

– Возможно, штормом их отнесло далеко от берега. Не беспокойтесь, иногда это случается. – Помня свои ощущения, когда Тори была в его объятиях после падения прошлой ночью, Грант не мог отвести от нее глаз. Он словно не замечал, что она смотрит на него с отвращением.

– Не беспокоиться? – Тори хмыкнула. – Вы шутите? Я почти не знаю вас, а ваш экипаж и того меньше. Я не знаю, хорошие ли они люди. Я даже не знаю, где они сейчас. Может, они утонули, пока мы тут говорим. С каждой минутой, пока отсутствует этот корабль... – губы ее вытянулись в тонкую линию, – с каждой минутой я презираю вас все больше и больше. – Подхватив крытую корзину, подвешенную к платформе хижины, и широкополую шляпу, она пронеслась мимо него.

– Вы-то куда? – крикнул он ей вслед.

– Неужели вы считаете, что это тоже одно из ваших дел? – огрызнулась Тори.

– Лучше скажите, а не то я снова пойду за вами. Она помедлила, затем обернулась.

– Мы установили, что из двух попыток поймать меня вам удалась одна. – Когда Грант приблизился, она оглядела его внимательнейшим образом и, словно не найдя ничего интересного, сказала: – Я не прочь сделать счет три к одному.

И тут же Грант без предупреждения выхватил у нее плетеную корзину. Брови его сурово сдвинулись, когда он увидел, на что пошло голенище его сапога.

По правде сказать, из него получились отменные ручки.

– Немедленно отдайте! – потребовала Тори.

Держа корзину так, чтобы она не могла ее достать, Грант поднял крышку. Внутри он обнаружил нож, какие-то тонкие волокна наподобие лесок и костяные крючки.

– А, понятно! Если бы я был склонен выпустить вас из поля зрения, чего я не собираюсь делать, я бы сам пошел удить рыбу, а вас оставил бы здесь заниматься более подходящими для леди вещами.

Тори встрепенулась:

– Например?

– Возможно, починкой некоторых из наиболее неудачно расположенных дыр на вашем одеянии. – Грант бросил насмешливый взгляд на ее рубаху, на которой от плеча до груди зияла огромная прореха.

– Если бы я была склонна выпустить вас из поля зрения, то оставила бы вас здесь и пошла одна удить рыбу. Вообще-то я делаю это много лучше, чем вы.

Грант покачал головой:

– Откуда вы знаете? Может, я как раз и есть заправский рыболов...

Тори вскинула подбородок.

– Этого не может быть, потому что я лучше всех. Никто не сможет меня превзойти.

– Виктория, скоро вы усвоите, что в Англии юные леди обычно не столь самонадеянны. – Грант нахмурился. – Или может, они тоже самонадеянны, но удачно это скрывают.

– Скрывать самонадеянность? – Тори взяла под козырек. – Есть. Принято. А теперь всего доброго, капитан.

– Подождите. – Грант придержал ее за локоть. – Мне все-таки кажется, что вы хотите, чтобы я оставался поблизости.

Тори бросила на него испепеляющий взгляд.

– Зачем? Если вы действительно джентльмен, коим себя хвастливо выставляете, вы в любом случае не уедете без меня.

Черт побери, он и не думал хвастаться! Его ум лихорадочно выискивал хоть какой-нибудь рычаг воздействия на нее.

– Послушайте, Виктория, вы тут что-то хотели от меня...

У нее расширились глаза.

– Я ничего не хочу от вас, – сказала она с ударением на слове «ничего».

– Разве? Вы убеждали меня прервать путешествие ради вашей подруги. Можно было бы остановиться в Кейптауне и найти для нее доктора, если...

– Если я сделаю – что? Позволю вам опять поцеловать меня?

Грант почувствовал, как его лицо заливает краска.

– Такое больше не повторится. Это... это была ошибка.

– Вы даже не представляете, насколько правы в этом, – с жаром сказала Тори.

«Неужели мой поцелуй показался ей таким ужасным?» – огорченно подумал Грант.

– Нет, я скорее имел в виду другое, – сказал он. – Возможность моего нахождения рядом и наше сотрудничество.

Прочесть ее мысли было совсем нетрудно. Грант четко уловил момент, когда она приняла решение идти вместе, потому что лицо ее внезапно просветлело.

– Вы должны поклясться, что мы сделаем остановку в Кейптауне.

– Клянусь.

– Тогда я заключаю с вами соглашение. Только... – Тори перенесла центр тяжести на одну ногу и, согнув бедро, приняла дерзкую позу. – Если вы будете мешать мне ловить рыбу, я уйду от вас.

Губы Гранта изогнулись в усмешке.

– На этот счет можете не беспокоиться, уважаемая Виктория.

– Посмотрим, – ухмыльнулась она и, круто повернувшись, стала спускаться с покатого склона, и Грант не спеша последовал за ней.

Тропа привела их к небольшой бухте, скрытой за деревьями. Грант вспомнил про мангровые деревья, стелющиеся у самой кромки, так как уже посещал эту часть острова. Было видно, как в воде между корнями проплывает толстая рыба. Вверху, над зеленым пологом, с назойливым гомоном носились жадные крачки.

Виктория, казалось, забыла о его присутствии – она бросила свою корзину и вытащила из дупла гнилого дерева гарпун, а затем, пройдя к берегу, остановилась, чтобы подобрать юбку и заткнуть за пояс ее концы.

Грант с трудом подавил раздражение. Неужели она не боится предстать перед посторонним в подобном виде? Большая часть ее ног, бедер была оголена...

– Я совершенно не понимаю вас, – проворчал он. – Вам нет дела до приличий, но можно было хотя бы подумать о шляпе – а то как бы вам не умереть от солнечного удара!

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания