Мэхелия Айзекс
Чужая женщина

Пролог

Папа, прости меня. Прости меня, папа, я предал тебя. Предал в мыслях, предал сердцем... Тебя, сильного, красивого, самого прекрасного папу в мире, того самого, который учил меня ездить верхом и не бояться падать с лошади. Того самого, который приносил мне в детстве погремки гремучих змей и рассказывал лучшие в мире сказки про гордых и смелых воинов-индейцев. Того самого, который всегда умел выслушать меня и никогда не обижался на мальчишеские грубые выступления. Того самого... помнишь, как я убежал в Аризону и подбил на это младшего брата? Сестра, разумеется, наябедничала, за нами отрядили поисковый отряд, и к вечеру ковбои с соседнего ранчо нашли нас с братом в горах. Малыш плакал навзрыд. Сосед – и твой друг детства – не стерпел и дал мне подзатыльник, сестрица с нетерпением ждала, когда ты нас выдерешь, а ты, мой большой папа, непонятно усмехнулся, взял меня за ухо и отвел к себе в кабинет. Здесь висела огромная карта нашего каньона и вообще всего Техаса, ты ткнул пальцем в какую-то точку и сказал: «Надо было взять правее, балбес. За этим перевалом пропасть, а индейская тропа проходит чуть выше и правее. Стыдись, балбес, ведь ты наполовину сиу...». И все. Ни шлепка, ни подзатыльника.

Через месяц мы с братом знали все тропы в каньоне, умели разжигать огонь без спичек, спать на голой земле, не замерзая, и питаться тем, что растет под ногами. Этому всему научил нас ты, папа, хотя именно в этот месяц в Персидском заливе пропали твои самые лучшие танкеры.

Ты вообще всему меня научил, ты дарил себя без остатка, не требуя в ответ ни внимания, ни благодарности.

А я тебя предал. Я украл твою женщину.

1

– Это и есть...

– Да, сэр. Не то, что вы ожидали увидеть, не так ли?

Обадия Джоунс позволил себе легкую сардоническую ухмылку. Нет, пожалуй, только намек на легкую сардоническую ухмылку.

Маркус Рэндалл изогнул бровь. Его появление в родном доме прошло совершенно незамеченным, и теперь он вовсю этим пользовался, разглядывая отца и его спутницу. Достойную пару окружали гости, слетевшиеся со всего Техаса, чтобы засвидетельствовать свое почтение мистеру Бенжамену Рэндаллу, возвратившемуся после долгого отсутствия на родное ранчо «Оазис».

Мистер Бенжамен Рэндалл практически не изменился за последние лет десять, но Марку активно не нравилось то, как спокойно и властно его папа обнимает за плечи юное создание женского пола.

Впрочем, Обадия прав. Марк ожидал, что создание окажется более юным. Этакая нимфетка-блонди, если верить словам сестры. Собственно, Анжела названа ее «белобрысой фифочкой, забравшейся в душу и в постель к папе», и, хотя Марк знал Анжелу и особенности ее язвительного ума с детства, образ фифочки успел запасть ему в душу.

Он пока еще не совсем понял, приятно ли ему полное разочарование в нарисованном заранее образе, но женщина, стоявшая рядом с папой, никак не походила на легкомысленную нимфетку.

Милое, интеллигентное лицо, высокие скулы, искрящиеся глаза, чувственный рот... Золотистые волосы собраны в скромный пучок на затылке, лишь несколько локонов выбилось на висках, но зато эта скромная прическа позволяет оценить лебединый изгиб точеной шеи.

– Обадия? Ты прав, Я думал, она моложе.

– Ну да. И осмелюсь заметить, она не так проста. Во всяком случае, от нее нелегко будет избавиться.

Марк смерил секретаря снисходительным взглядом своих угольно-черных глаз.

– Ошибаешься, мой друг. Я неплохо знаю жизнь. Так вот, все на свете имеет свою цену. Другими словами, купить можно и ангела, лишь бы не ошибиться в цифре на чеке. А уж женщину... Впрочем, и мужчину тоже.

Обадия недоверчиво взглянул на хозяина.

– Вы и меня причисляете к таким, мистер Маркус?

– О тебе речь не идет.

– Вы не ответили.

– Хорошо, отвечу. Надеюсь, что нет. Я доверяю тебе и как секретарю, и как другу. Другие могут оказаться не столь щепетильны.

– Маркус... Не все женщины похожи на Лизу. О, простите. Это не мое дело, и я не должен... Так что же вы намерены предпринять?

– Сейчас? Подойду к папе, сообщу, что я приехал, попрошу представить меня очаровательной миссис Рэндалл. Или мне стоит называть ее маменькой?

На лице Обадии отразилась откровенная тревога.

– Осторожнее, мистер Маркус.

– Я всегда осторожен, и ты это знаешь лучше других. Успокойся, старый друг. Я не собираюсь сбрасывать все козыри в самом начале игры.

Марк улыбнулся Обадии, повернулся и легкой упругой походкой двинулся через всю комнату. На самом деле у него внутри все кипело. Папа с ума сошел, не иначе.

Нет, в самом деле! Отправился в Эдинбург, чтобы «пережить жару»! Нефтяной король Техаса, всю жизнь проведший на буровых посреди пустыни, неожиданно понимает, что всю эту самую жизнь он не переносит жару! Анекдот.

Ладно, не злобствуй, Маркус. Папа немолод, даже, прямо скажем, стар, и чувствует себя неважно, но все равно это не повод ложиться в госпиталь именно в Эдинбурге. Да еще ухитриться подцепить себе девицу, которая вполне могла бы называть его дедушкой. И успеть затащить ее в постель! Если это называется болезнь, то Маркус вообще уже покойник.

Что ж, это мы проясним. Как ее там? Сара? Ах, да. Сара Аннабел Джонсон. С тем же успехом, впрочем, она может оказаться и Магдаленой Фицпатрик, и Джессикой Уотерстоун, и даже Скарлетт О'Хара! Хотя имя ей подходит.

Он приблизился к отцу и его очаровательной спутнице, исполненный желчи и хороших манер, но папа, как водится, успел нанести удар первым.

– Ты хмуришься от радости, Марк? Соскучился без меня?

Надо лучше следить за своим лицом. В юности папа подрабатывал шулером, так гласит техасская легенда, а в этой профессии умеют читать даже по бровям.

– Прости, па. Разумеется, я рад, что ты здоров и... гм, бодр настолько, чтобы вернуться в «Оазис».

– Маркус, чадо мое непутевое, я вовсе не инвалид. В госпитале я просто отдыхал, так что не надо меня так откровенно жалеть.

Попасть папе на язык и сесть задницей на гремучую змею – это из одной серии фильма ужасов, поэтому Маркус просто проигнорировал последние слова отца и уставился на золотоволосую красавицу.

Бенжамен Рэндалл с явным сожалением вспомнил, что вокруг гости, и представил свою спутницу:

– Дорогая, это Марк, мой сын. Марк, это Сара. Сара Джонсон. Моя... мой друг. Большой друг.

С ума сойти! Друг!

– Рад познакомиться. Как поживаете, мисс Джонсон? Не жарко после Эдинбурга? У нас ведь кругом пустыня. Не Сахара, конечно, но с английским летом не сравнить.

– Я люблю жару. Она разжигает кровь.

Высокая, почти вровень с самим Марком, Сара смотрела ему прямо в глаза и чуть заметно улыбалась. Самое поразительное заключалось в том, что Марка эта улыбка действительно смутила, и это немедленно заметил папа, возрадовался этому и обменялся с Сарой легким понимающим взглядом. Марк запаниковал.

– Значит, вы уже знакомы с климатом Техаса, мисс Джонсон?

– Вообще-то миссис. А что до Техаса – нет, пока нет, но рада буду познакомиться.

Значит, была замужем. Отлично. Интересно, сколько раз?

– Вы живете на ранчо, Маркус? Или у вас свой дом?

– Ранчо и есть мой дом. Наше родовое гнездо. Ему больше ста пятидесяти лет. Но вы не волнуйтесь, дом велик, и всем в нем хватит места.

Она опять улыбнулась, и паника Марка усилилась. Черт, почему он думает о ее губах?! Нижняя полнее верхней, но верхняя четче очерчена, а цвет абсолютно коралловый... Спокойнее, парень. Приди в себя и вспомни, что таких красоток на вечерних улицах любого города пруд пруди. И откуда это идиотское сочувствие к ней? Это папу надо жалеть, старого болвана, а Сара...

Что она нашла в человеке, который старше ее лет на тридцать?

– Дорогая, у Марка здесь свои апартаменты, как и у Анжелы и Саймона. Дом велик, это правда, он построен на совесть и служит нам и родовым гнездом, и крепостью.

– Верно. Папа – лакомый кусочек для террористов, вымогателей и папарацци. Вы удивитесь, сколько народу хочет наложить лапу на его деньги. И мужчины, и... женщины.

А глаза у нее оказались синие-синие. Сейчас в них горел гнев.

– Надеюсь, вы не думаете, Маркус, что я представляю для вашего отца некую угрозу?

– О нет, конечно. Я уверен, вы другая. И у вас наверняка масса общего с папой. Вот, скажем, у вас, как и у него, наверное есть дети.

– Нет.

Марк замер. Сара ответила коротко и холодно, это можно было понять, потому что Марк лучше кого бы то ни было знал, что издевается над ней, но вот реакция папы была воистину удивительной.

Бенжамен крепче обнял Сару и привлек к себе, словно пытаясь защитить ее от кого-то или чего-то.

На самом деле Марк был вне себя. Все шло как-то не так.

Да, в жизни мужчины наступает пора, когда хочется доказывать всему свету свою мужскую состоятельность. Да, именно поэтому пожилые влюбляются в молоденьких. Это можно было бы простить, но ведь существует еще память о маме...

Воспоминание укололо больно и страшно, но в этот момент Бенжамен решил, что на сегодня коррида закончена.

– Пойдем, дорогая, я представлю тебя Джеку Мастерсону. Мы с ним вместе выросли и бизнес тоже ведем вместе. Вам нужно познакомиться. С твоего позволения, Маркус...

Нужно ему было это самое позволение! Марк просто отступил в сторону, и Бенжамен Рэндалл, высокий, худой, седой, широкоплечий степной волк, проплыл мимо, увлекая за собой златокудрую дочь Альбиона, точнее, дщерь шотландских суровых скал.

Она, кстати, послала Марку на прощание очень странный взгляд. Что в нем было? Триумф? Да нет, пожалуй.

– Маркус! Как дела? Выпьем чего-нибудь?

Так странно было осознавать, что вокруг толпа народа: родственники, друзья, знакомые... Все приехали в гости к Бенжамену, но то, что Маркус подъехал позже, все, конечно, заметили. Теперь надо ждать реакции общества на возвращение «блудного сына».

Не дождетесь! Маркус Рэндалл, сын своего отца, достойный наследник, сильная молчаливая личность, и он не допустит, чтобы кто-то заметил, как он смущен и раздосадован тем обстоятельством, что молодая смазливая цыпочка взяла в оборот старого волка Бена Рэндалла.

– Она красивая.

Обадия, как всегда, возник из пустоты и совершенно бесшумно.

– Да, Обадия. Она красивая. Но вот что ей нужно? Я лично пока не понимаю.

– Возможно, она просто любит его.

Обадия слегка приподнял бокал с шампанским и грустно улыбнулся Марку, на что тот немедленно взвился.

– Я бы сказал, она видит в нем неплохой куш. Папе шестьдесят семь, Обадия. Это не конец жизни, согласен, но любовь...

– Вы циник, Маркус.

– Вот именно! Он циник и женоненавистник. Привет, братик. Привет, Обадия.

Анжела Рэндалл. Будучи старше Маркуса на пять лет, она никак не могла смириться с мыслью, что его больше нельзя запереть в темном шкафу или стукнуть куклой по голове, когда этого очень хочется.

– Миссис Джонсон не похожа на искательницу приключений.

– А на что похожи искательницы приключений, дорогая сестричка? И что по этому поводу думает Саймон? У него же свадьба через неделю.

– Саймон здесь совершенно ни при чем, и он ни о чем не думает. Как правило. Впрочем, разумеется, мы все обеспокоены тем, какое влияние может оказать на папу эта... эта...

– Фифочка?

– Благодарю. В любом случае, ссориться с ней не стоит. Ты уже видел их вместе и понял – я надеюсь! – что они прекрасно понимают друг друга.

– О да! Анжи, сестричка, а как они вообще встретились? Где папа ее нашел?

Сара огляделась по сторонам. Ее комнаты граничили с комнатами Бена. Обстановка была великолепна. Изящная гостиная, шикарная спальня, безразмерная гардеробная и ванная – верх искусства дизайнеров.

Вся мебель была обита ненавязчивым, синим в мелкую полосочку шелком, натуральным китайским, пять гиней за ярд, это в Лондоне, а в Техасе, вероятно, еще дороже.

Французские окна до пола были раскрыты, за белоснежной кисеей занавесок виднелся балкон, увитый душистыми и совершенно неизвестными Саре цветами.

На стенах висели картины. Даже в ванной. Зеркала увеличивали пространство в несколько раз и...

Да нет, ерунда это все. Дело было не в том, что все великолепие стоило баснословных денег. Просто каждая мелочь в этом доме напоминала Саре, где она и почему здесь находится.

Простыни перестилались каждый день. Косметика и парфюм заменялись, не успевала Сара использовать их и пару раз. Один звонок в изящный бронзовый колокольчик – и любое желание Сары Джонсон немедленно исполнялось.

Мир Бенжамена Рэндалла. Мир короля Техаса. Мир, в котором время замерло, наплевав на двадцатый век.

Мир преданных слуг, крепкой семьи, огромных денег, непомерной власти. Мир, в котором существование зеленого оазиса под названием «Оазис» не вызывало абсолютно никакого удивления, хотя вокруг ранчо на сотни миль тянулось то, что в романах Майн Рида называлось прерией.

Лучше бы Бен был не так богат – эта дурацкая мысль крутилась у нее в голове с самого приезда сюда.

Его сын, Маркус, ни за что бы не поверил, что Сара Джонсон так думает. Он ее ненавидит.

Бен предчувствовал, что так будет, и потому не торопился на ранчо.

Ее мрачные раздумья прервал тихий стук в дверь, соединявшую ее комнату с покоями Бена.

– Кто там?

Дурацкий вопрос, одернула Сара сама себя.

– Я могу войти, дорогая?

– Разумеется. Входите. И присядьте, вам надо отдохнуть.

Бен с благодарностью опустился на кушетку. Высокий, широкоплечий, довольно крепкий с виду для своего возраста и физического состояния, он сильно устал, это сразу чувствовалось.

– Сара, ты ведь не моя сиделка. Я прекрасно чувствую себя сегодня. Марк наконец дома, я могу расслабиться.

– Понимаю. Я так и подумала, что худшее позади. Хотя на вашем месте я бы не расслаблялась.

– Сара, Сара, девочка, не будь такой циничной. Конечно, Маркус не слишком счастлив – и я могу его понять, – но он не станет нарушать мир и покой в семье. У Саймона все же свадьба. Да и я, в конце концов, его отец! Я знаю Марка лучше, чем кто бы то ни было...

– Правда?

Сара нервничала, вспоминая взгляд Марка Рэндалла. Он был холодно, почти оскорбительно вежлив с ней, и именно это лучше всего доказывало, ЧТО он на самом деле о ней думает. Слава Богу, у него хватило ума и такта, чтобы не обижать своего отца, но Бен сильно ошибается насчет мира и спокойствия.

Бен осторожно взял Сару за руку.

– Оставим это, девочка. Как ты? Тебе нравится здесь?

– Нравится? О чем вы говорите. Здесь есть все, чего можно желать, и еще в десять раз больше.

– Я рад это слышать. Мне хотелось, чтобы ты была счастлива здесь, чтобы мой дом стал и твоим домом. Марк бывает невыносим, я знаю, но в конце концов все образуется. Ты понимаешь, о чем я?

Сара встала. Горячий воздух душил ее.

– Я понимаю, но... я все еще могу вернуться в Англию.

– Дорогая моя, ничего не изменилось. Я просил тебя приехать по причине, известной нам обоим, и это неизменно. Ты мне нужна. Мне нужна твоя сила. Мне нужна твоя помощь. Твоя поддержка.

– И вы ее получите, будьте уверены. Я просто... не уверена сама, что смогу все это выдержать.

– Из-за меня, да? Я слишком стар...

– Не говорите ерунды! Вы очень привлекательный мужчина, я всегда так считала...

– Серьезно?

В голосе Бена прозвучала такая горькая ирония, что Сара внимательно посмотрела на него, затем быстро подошла, взяла его лицо в свои ладони и коротко поцеловала в губы.

– Перестаньте напрашиваться на комплименты и скажите лучше, что мне надеть к ужину?

– Девочка, даже этот халат на тебе смотрится вечерним платьем. Ты всегда прекрасна.

Бен дружески обнимал ее за талию, когда раздался стук в дверь. Бен ответил автоматически, и дверь растворилась.

Марк замер на пороге, не в силах оторвать взгляд от рук своего отца, властно обнимающих стройную молодую женщину в одном купальном халате. На секунду смутились и замерли все трое.

Сара терялась в догадках. Что нужно Марку в ее комнате? Почему он так ошарашен присутствием Бена?

Горечь и сарказм затопили молодую женщину, она вызывающе вскинула голову. Что ж, ведь Бен привез ее сюда, поселил в соседней комнате, представил ее как своего близкого друга... Или Маркус Рэндалл считает своего отца слишком старым для женского общества?

Самое главное: зачем он вообще сюда пришел, Маркус Рэндалл?

2

Они что, душ вместе принимали, что ли?!

Марк не мог понять, почему его в такую ярость приводит вид рук отца на талии Сары Джонсон. Из-за этой ярости он практически не помнил, зачем сюда пришел.

Какие длинные у нее волосы... Золотая волна. А под тонким шелком купального халата вырисовывается дивное тело... Ноги... Какие ноги нынче у искательниц приключений...

Возбуждение нахлынуло на него предательски резко, заставив задохнуться, вздрогнуть, неловко отшатнуться назад, переступить с ноги на ногу. Проклятые летние брюки, проклятая жара, из-за которой он не стал надевать нижнего белья, проклятая Сара Джонсон, из-за которой только слепой не разглядит прямо сквозь проклятые брюки его проклятое возбуждение!!! Папа величаво ожидал объяснений, Марк откашлялся и проблеял – иначе не скажешь – первое, что пришло в голову. Надо сказать, что первыми в голову обычно приходят либо глупости, либо банальности.

– Я... э-э-э... папа... мисс...ис Джонсон... добрый вечер. Я, собственно, хотел удостовериться, что все в порядке...

– Маркус, дитя мое...

– Да, папа?

– Мне не хотелось бы показаться невежливым, но мы с Сарой здесь уже несколько дней. В отличие от тебя, кстати. Так что, будь добр, придумай причину пооригинальнее. Неприятно осознать на склоне лет, что умственные способности твоего сына были в твоем воображении несколько... завышены.

Причина была. Не Бог весть какая оригинальная, но зато настоящая. Марк хотел увидеть Сару. И поговорить с ней наедине.

– Я хотел поговорить с тобой, папа.

Это было уже чистейшей импровизацией, потому что о чем говорить с отцом Маркус понятия не имел, особенно сейчас. Почему эта женщина на него так действует? У Марка взмокла спина и даже, кажется, волосы на голове зашевелились. Почему?! Ну почему?

– Ага, и ты отправился в комнату к Саре, чтобы найти меня?

Папа был очень умным человеком, это отмечали слишком многие, чтобы в этом можно было усомниться.

– Я... я пробовал стучать к тебе, но никто не ответил. Да неважно это, честное слово! Я вижу, ты сейчас занят...

Слова почему-то комом застряли в горле. Марку было невыносимо тяжело. Он прокашлялся.

– В любом случае, мое дело может подождать до завтра.

– Я очень на это надеюсь, сын.

Беижамен Рэндалл мерил сына таким взглядом, что сомнений не оставалось: он ждал, когда Маркус закроет дверь с другой стороны. Марк так и сделал, бросив на Сару лишь один короткий взгляд на прощание.

В коридоре он притормозил и несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Его здорово путали собственные реакции. Руки тряслись, в ногах появилась какая-то мерзкая слабость, а самое главное – ему совершенно не хотелось уходить, хотя это было бы самым естественным желанием в данной ситуации. Перед глазами стояло видение: Сара Аннабел Джонсон в объятиях престарелого Бенжамена Рэндалла. Это не просто раздражало, это бесило.

Марк оглянулся через плечо, внезапно испугавшись, что кто-то увидит его в таком состоянии, однако в коридоре никого не было. Папа и Сара, судя по всему, спокойно продолжили заниматься тем, чем занимались до его появления. Чтоб им пусто было.

Марк энергично выругался про себя, еще раз глубоко вздохнул и направился к лестнице, ведущей в нижний холл. Надо будет заняться этим всерьез и повлиять на папу. Думать надо головой, а не... Особенно в папином возрасте.

А сам-то ты чем думаешь, Маркус?

В гостиной было пусто, тихо и даже прохладно. Словно и не приходили гости. Все-таки Анжела, надо отдать ей должное, великолепный организатор подобных сборищ, а также внимательная хозяйка. Все уже было убрано, мебель расставлена по местам, в хрустальных вазах благоухали букеты цветов, почти полностью изгнав из огромной комнаты запах дорогого табака и чужих духов. Жаль, что нельзя распахнуть настежь огромные стеклянные двери и впустить вечернюю свежесть, настоящую, не из кондиционера, потому что в это время года в дом немедленно налетят полчища комаров, москитов и прочих жужжащих и звенящих врагов человечества. До смерти закусают, если зазеваться.

– Вам что-нибудь подать, сэр?

Нервы сдали, и Марк Рэндалл, широкоплечий красавец с фигурой атлета, подскочил на месте, немедленно покрывшись холодной испариной. Дворецкий почтительно замер у бара, и Марк некоторое время разрывался между двумя желаниями: отругать дворецкого за бесшумное появление и велеть подать себе бутылку скотча. Второе желание явно побеждало. Было бы чудесно: взять бутылочку, забраться в дальний уголок ранчо, там есть летний домик для ковбоев, запереться и напиться до полусмерти.

Но ведь он сын своего отца! Рэндаллы не прячутся в кусты и не заливают беды морем виски. Они идут и решают проблему.

– Нет, Энтони, благодарю, ничего не нужно.

Дворецкий поклонился и исчез. Как это у него получается? Надо будет спросить у Обадии, он тоже мастер на подобные штуки.

Марк почти упал в мягкое кресло и мрачно уставился в лиловые окна. Именно в этом положении через сорок минут его нашел Обадия Джоунс. Почти совсем стемнело, и в гостиной не были зажжены лампы, однако Обадия прекрасно видел в темноте. Он уже принял душ и переоделся к ужину, а в гостиную пришел, повинуясь некоему внутреннему чутью.

– Полагаю, ваша сестра и оставшиеся гости собрались в библиотеке, Маркус. А вы что здесь делаете? Жалеете себя?

– Попридержи язык, дорогой Обадия.

Секретарь желчно усмехнулся, не обратив внимания на довольно резкий ответ.

– Вы похожи на пса, поджавшего хвост, Марк. На впавшего в немилость фаворита. На... Что произошло? Она показала вам свои карты, и вы увидели, что у нее пять тузов на руках?

– Не смешно! Есть что-нибудь выпить?

Обадия нарочито вальяжно сунул руки в карманы и обвел комнату скучающим взглядом.

– Навряд ли. Почему бы вам не присоединиться к остальным? В библиотеке есть отличный бар, и он не заперт, в отличие от здешнего.

– Проклятие! Я знаю! Слушай, а почему бы тебе самому не отправиться в библиотеку? Я не расположен вести дружескую беседу.

– Почему?

– Потому что! Обадия, не испытывай моего терпения и не бери на себя больше, чем следует. Ты не мой наставник, а мне не пятнадцать лет.

Никакой реакции. У маски Тутанхамона больше мимики, чем у Обадии Джоунса.

– Итак, вы проиграли?

Марк вскочил, и темные глаза полыхнули таким яростным огнем, что Обадия слегка отступил, впрочем не слишком испугавшись. Заметив это, Марк тоже взял себя в руки.

– Я не проиграл. Просто мне так и не удалось с ней поговорить. Доволен?

– Не совсем. Она была... не у себя?

– Нет, ОНА была как раз у себя. Это папа был не у себя. Он был у нее.

– О, понимаю. Что ж, не стоит огорчаться. Утро вечера мудренее, а завтра настанет новый день.

– И послезавтра, и послепослезавтра... Пропади все пропадом! Пойдем выпьем. Не хочу, чтобы папа заподозрил неладное.

– А у него есть повод?

– Откуда мне знать! Это же папа. Зачем он ее сюда притащил?

– Ну, скажем, привез в гости.

– Ага, на свадьбу Саймона. Конечно! И где в таком случае мистер Джонсон?

– Если он вообще существует в природе.

– Обадия, ты полагаешь, она врет?

– Почему именно врет? Она не носит кольца, она приехала одна... Возможно, она в разводе или вдова?

– Кто знает... Кольца в наши дни не носят многие, да и не это важно. Важно то, что она здесь.

– Маркус, вы полагаете, их отношения достаточно серьезны?

– Обадия Джоунс, а как полагаете вы?

Обадия невозмутимо кивнул, не обращая внимания на сарказм.

– Вполне возможно. Ваш отец очень заботится о ней.

– И что ты думаешь? Они собираются пожениться?

– По мне, так вряд ли, однако... Видите ли, Марк, смертельная болезнь – будем называть вещи своими именами – способна творить с человеком самые разные вещи. Осознание того, что ты приговорен, может разбудить слишком необузданное стремление жить.

– Обадия! Да ты философ!

– Я просто пытаюсь быть объективным. Кстати говоря, миссис Джонсон отнюдь не производит впечатления охотницы за наследством.

– Ты так хорошо ее знаешь?

– Нет, но я наблюдаю за ней эти несколько дней. За ними обоими. И я должен сказать, что, по моему мнению, они знакомы достаточно давно и хорошо знают друг друга.

– Вы давно знакомы с моим отцом?

Стройная темноволосая женщина с красивым, но несколько стервозным лицом задала этот вопрос Саре, но та была готова к нему.

Бен рассказывал о своей старшей дочери. Анжела вышла замуж в девятнадцать лет, но очень быстро разочаровалась в браке. Ее муж оказался пустым и слабым человеком. Первое можно было бы пережить, но второе выводило дочь Бена Рэндалла из себя. Анжела подарила Техасу незабываемый бракоразводный процесс, на котором экс-муж беззастенчиво клянчил у нее деньги, а затем она переехала на ранчо и вот уже десять лет не проявляла ни малейшего интереса к институту брака.

В свои тридцать девять Анжела выглядела великолепно, но роль хозяйки большого дома наложила свой отпечаток на ее характер, и без того непомерно властный. На Сару она смотрела с нескрываемым подозрением. Возможно, она видела в ней соперницу. Сара порадовалась тому, что оделась в довольно строгое, хотя и безукоризненно стильное вечернее платье.

Надо отдать Анжеле должное, момент для разговора она выбрала прекрасный. Как заправский ковбой, она загнала Сару в угол огромной библиотеки, воспользовавшись временным отсутствием Бена, и учинила нежданной гостье допрос с пристрастием, замаскированный под светскую болтовню.

– Мы знакомы достаточно давно. Великолепные вещи, не правда ли?

Библиотека буквально ломилась от произведений искусства, некоторые Сара узнавала – ведь именно она помогала Бену подбирать их в свое время. Анжела снисходительно кивнула.

– Да, весьма ценные экземпляры. Обошлись в астрономические суммы. Вы, должно быть, разбираетесь в антиквариате, миссис Джонсон?

– Да, я с ними в некотором роде работала. Собственно, так я и познакомилась с вашим отцом.

– Серьезно? Я не знала.

– Это так. Я работала на аукционе.

– В Лондоне?

– В Эдинбурге. А чем вы занимаетесь, миссис Хардвик?

Этого вопроса Анжела не ожидала, и он поставил ее в тупик. В этот самый момент в библиотеку вошел Бен. Он быстро оценил ситуацию и поспешил Саре на помощь.

– Чем она занимается? Дай подумать, дорогая. Анжи прекрасно танцует, обожает водные виды спорта и превосходно тратит деньги. Мои деньги. В чем дело, Ангел? Я что-то пропустил?

– Скажем так, заниматься чем-то другим мне не дает мой собственный отец. Не так ли, папа? Впрочем, миссис Джонсон это вряд ли интересно.

Светский лоск не обманул Сару. Анжела кипела от ярости. Новый враг, сильный враг, и этот враг вряд ли когда-нибудь простит Саре, что она стала свидетельницей унижения.

Не зная, что можно сказать, Сара повернулась к Бену.

– Как вы себя чувствуете? Вид у вас немного усталый. Может быть, вам лучше поужинать наверху?

Бен усмехнулся и тихонько шепнул ей на ухо:

– Сдается, это ТЕБЕ лучше поужинать наверху, а то Ангел тебя съест.

Вслух он громко заметил:

– Как же я могу бросить своих гостей! Все готовы к ужину? Я лично готов.

Сара вцепилась в его руку, словно в спасательный круг.

– Уже пора?

– Вот допью виски – и идем. Настоящее кукурузное виски делают только в Техасе, знай это. Так, на всякий случай.

Анжела промурлыкала, беря отца под руку с другой стороны:

– Ты пьешь виски, папа, а это нехорошо. Тебе вреден алкоголь, я беспокоюсь...

Она взглянула прямо в глаза Саре и медленно договорила:

– Тебе не нужно переоценивать свои силы.

Бен осторожно высвободился из рук дочери.

– Я счастлив, что ты за меня переживаешь, Анжи, но и Марку я уже это сказал, и тебе повторю: я совершенно здоров, а присмотрит за мной прекрасная Сара. Она – мое лучшее лекарство.

Сара едва не поежилась под леденящим взглядом Анжелы, но промолчала. К счастью, в этот момент в комнату вошли Марк Рэндалл и Обадия Джоунс, секретарь семьи Рэндаллов, их друг и доверенное лицо. На редкость, надо сказать, неприятное лицо. Нет, он не был уродом, но всегда был как-то слишком бесстрастен.

Анжела переключилась на вновь пришедших, а Сара про себя подумала, что даже бесстрастная физиономия Обадии излучает больше приветливости и вежливости, чем красивое загорелое лицо Марка.

Бен пожал ее руку и тихо заметил:

– Не позволяй Марку или Анжеле взять тебя в оборот. Они сгорают от любопытства, и это вполне естественно, но ты просто продолжай играть свою роль. Главное – не дай им начать тебя расспрашивать. Тогда все пройдет, как и задумано.

Сара кивнула, с отчаянием думая о том, что ей очень не хватает такой непоколебимой уверенности в себе. Старый волк чувствовал себя в своей стихии – опасная игра, интрига, закрученный сюжет, мистификация, но Сара опасалась, что окажется не слишком гениальной актрисой. К тому же неприязнь Марка и откровенная ненависть Анжелы – это не игра, а реальность.

Она никогда не думала о деньгах, в особенности о деньгах Бена. В Англии у нее остались долги, но...

– Вы думаете, они поверили, что мы любовники?

– О да! И знаешь что? Мне это начинает нравиться.

Ужин был накрыт в комнате, которую Бен называл столовой, а Сара была склонна назвать парадным залом. Огромная, освещенная ярким светом хрустальных люстр, мерцание которых отражалось в хрустальных фужерах, столовая подавляла своими размерами. Хорошо, что они в Техасе. В Шотландии на обогрев такой комнаты потребовалось бы несколько каминов, не считая парового отопления.

Мраморный пол, белизна крахмальной скатерти, сияние столового серебра, аромат цветов... Шуршание шелка, деликатное покашливание мужчин... Куда ты влезла, Сара Аннабел Джонсон!

Сара заставила себя успокоиться. В конце концов, все идет не так уж плохо, да?

О, как она ошибалась, глупая Сара Джонсон.

Это был ее первый вечер в кругу семьи Бена. Приезда отца вместе с молодой незнакомкой Анжела совершенно не ожидала, Маркус был в отъезде по делам, а Саймон пропадал у своей невесты в Хьюстоне. Бен все рассчитал заранее, и их совместный приезд стал настоящим шоком для Анжелы. Однако теперь семья была почти в сборе, да еще и соседи... Сара вздохнула. Несколько дней ей удавалось избегать разговоров с хозяйкой дома, но теперь на помощь Анжеле придет Маркус. Интересно, Бен хорошо рассчитал свои – и ее – силы?

Ужин был великолепен. Вино – превосходно. Бесшумные слуги тенями скользили за спиной, словно угадывая заранее все желания гостей и хозяев.

Собственно, гостей было всего трое. Джек Мастерсон с женой, им Бен представил Сару еще днем на приеме, да еще очень пожилой человек, дядюшка Бена. Старикану было глубоко за восемьдесят, но он сохранил и отменную осанку, и лукавый блеск в глазах, а кроме того, как выяснилось, любил и умел рассказывать очень смешные анекдоты о ковбоях.

Разговор, к большому облегчению Сары, шел практически ни о чем, как и положено на светском рауте. К тому же некоторые блюда вообще заставляли присутствующих замолчать, ибо все внимание было уделено божественному вкусу. Сара все чаще внимательно поглядывала на Бена. Он устал за этот день, и она с искренней тревогой ждала малейшего сигнала, что он хочет уйти к себе. Марк, да и Анжела были правы, беспокоясь за здоровье отца. Сара временами даже сомневалась, сможет ли он прожить в жарком Техасе до самой свадьбы своего младшего сына. Именно это было целью и поводом их приезда в «Оазис».

Сара надеялась, что кофе и десерт не прельстят Бена и они смогут подняться наверх, однако старый волк вальяжно расположился на диване, усадив рядом и Сару, и стал, как ни в чем не бывало, потягивать необычайно крепкий и ароматный напиток, изрядно сдобренный коньяком. У самой Сары аппетита не было, и она равнодушно смотрела, как Маркус придирчиво выбирает себе маленькое пирожное. Чтобы сказать хоть что-нибудь, она повернулась к Бену.

– Могу я вам что-нибудь предложить?

– Можешь. Только не из еды.

Марк даже дернулся, расслышав эту двусмысленную фразу, а Бен, явно наслаждаясь остротой момента, немедленно обратился к сыну:

– С тобой мы поговорим завтра утром, хорошо? Ты введешь меня в курс всего, что происходило в мое отсутствие. Это касается и двух танкеров, о которых мне рассказал Джек. Учти, мне нужны реальные объяснения, а не художественное описание того, как красиво они напоролись на коралловые рифы.

– Но они не... Тебе Джек разве не рассказывал?

– Завтра, сын, все завтра. Душа моя, я немного устал. Ты уже закончила с кофе? Тогда пойдем наверх.

– Я... д-да...

– Папа, но ведь ты же не хочешь лишить нас общества очаровательной миссис Джонсон?

В голосе Марка явно прозвучал вызов, и Бен принял его незамедлительно. Они были очень похожи, отец и сын.

– У тебя есть другие предложения, чадо мое?

– Почему нет? Еще слишком рано для сна, а в саду сейчас чудесно. Я слышал, англичане обожают сады, так почему бы миссис Джонсон не посмотреть на сад нашего «Оазиса»? Как вы, миссис Джонсон?

– Боюсь, я не слишком типичная англичанка, мистер Рэндалл...

Бен встал между ними, пресекая все попытки Марка настаивать.

– Сара устала, как и я.

– Ты уверен, папа? Она ведь... э-э-э... моложе тебя.

– Марк! Ты забываешься!

Теперь в голосе Бена звучала ярость, и Сара в панике смотрела на обоих Рэндаллов, не зная, как избежать ссоры. Впрочем, Марк уже вырос из пеленок.

– Возможно, миссис Джонсон сама решит, чего ей хочется, папа. Я имел в виду именно это. А то, что она моложе, по-моему очевидно и совершенно не обидно для тебя. Я бы сказал, наоборот...

Сара поспешно схватила Бена за руку.

– Боюсь, ваш отец прав. Я действительно устала. Это был трудный день.

Глаза Марка сузились, губы презрительно искривились.

– О, не сомневаюсь, что вам пришлось нелегко. Что ж... прошу меня извинить.

С этими словами он резко повернулся и вышел из комнаты. Всей кожей ощущая повисшее напряжение, Сара решительно подтолкнула Бена к дверям и даже нашла в себе силы мило улыбнуться на прощание Анжеле.

Вечер в кругу семьи закончился.

3

Что хорошо в «Оазисе», так это то, что вода в бассейне всегда холодная. Объяснить это научно Марк не мог, поэтому просто радовался этому факту.

Особенно сегодня. После бессонной ночи Марку было необходимо либо сунуть голову в сугроб, либо облиться ледяной водой. Сугробы в Техасе не водятся, а холодная вода – вот она, пожалуйста.

«Оазис» вполне оправдывал свое название. В свое время все соседи (а сосед в Техасе – это человек, который живет в тридцати милях от тебя) единодушно крутили пальцами у виска, глядя, как Бенжамен Рэндалл строит посреди жаркой прерии огромный дворец и разбивает вокруг него сад, достойный тропиков.

Он вложил в этот дом миллионы, но они окупились с лихвой. Сад расцвел, оросительная система сбоя не давала, дом уже на третий год полностью скрылся под вечнозеленым плющом и виноградом, и вскоре в нем зазвенели детские голоса, Анжела, Маркус, а затем и тихоня Саймон. И богиня этого очага – высокая, улыбчивая, черноволосая женщина. Нокоми Рэндалл. Дочь народа, скакавшего по этим прериям с незапамятных времен на выносливых пятнистых лошадках.

Она украсила дом цветными индейскими одеялами и бисерными вышивками, и маленькие дети степного волка Рэндалла с детства знали предания и сказки народа великого духа Гитчи Маниту.

От нее они унаследовали смуглые высокие скулы, черные, как вороново крыло, волосы и умение жить в любви и согласии с окружающей их природой.

От отца они взяли умение сражаться за свои интересы, упрямство и силу духа.

Сегодня Маркус Рэндалл впервые усомнился в силе собственного духа.

Он не признался бы в этом никому на свете, но всю ночь он метался на смятых простынях, потому что снились ему горячие подростковые сны.

Он и Сара. Сара и он.

Марк переплывал бассейн в четвертый раз, когда уловил боковым зрением какое-то движение.

Из дома вышла высокая стройная женщина. Сара Джонсон.

Она его не видела, это было очевидно. Слишком непринужденно она раскинула руки, подставив лицо теплым солнечным лучам. Сара Джонсон думала, что в этот ранний час она совершенно одна.

Какого дьявола! У него гораздо больше прав на одиночество в этом саду, а она вторглась в его мир, языческая богиня, золотоволосая и стройная, опасная и чужая...

И все же она была прекрасна. Маркус отлично понимал своего отца. Золотые волосы вольно расплескались по обнаженным плечам, тонкие руки слегка золотятся загаром, миловидное личико дышит покоем и счастьем. Легкий шелк струился по ее телу, прикрывая, но одновременно и подчеркивая великолепную грудь, тонкую талию и изящные бедра. А ноги... лучше не смотреть, но и не смотреть невозможно, потому что таких ног не бывает у земных женщин, это слишком красиво, чтобы быть правдой!

Под шелковым одеянием на ней было бикини, и Марк с ужасом почувствовал, что холодная вода больше не остужает его тело. Да что с ним такое, этого просто не может быть!

Он знал много красивых женщин. Собственно, он всегда и выбирал самых красивых, потому что имел на это полное право. Богатство и привлекательность в мужчине – прекрасный повод почувствовать себя богом, и Маркус Рэндалл к тридцати четырем годам хорошо это понимал. Однако сейчас перед ним стояла немыслимая, нереальная красавица, таких он еще не видел, а самое неприятное заключалось в том, что именно эта красавица никак не могла принадлежать ему. Это была женщина его отца.

Сара медленно провела рукой по волосам и медленно открыла глаза. Именно в этот момент Марк вышел из ступора и пулей вылетел из бассейна. К счастью, полотенце оказалось под рукой, и он успел обернуть им бедра...

Разумеется, она его услышала. А может быть, и увидела... когда он выскакивал из бассейна. Вздрогнула, шагнула назад... и очарование момента бесследно исчезло.

– О, мистер Рэндалл... извините, я вас не заметила.

– Да. То есть, конечно. Неважно. Как спалось?

– Как в детстве. А вам?

Теперь она смело глядела ему в глаза, и Марк почувствовал одновременно уважение к ее смелости и злость на самого себя, потому что в полотенце и мокрых шлепанцах очень трудно выглядеть ироничным и презрительным.

– А мне не очень хорошо. Где мой отец?

– А как вы думаете? В постели. Спит.

Легкий румянец слегка окрасил ее щеки, и Марк немедленно разозлился.

– Что же ВЫ поднялись так рано? Или это единственная возможность сбежать хотя бы на время?

– Сбежать? Не понимаю, о чем вы, мистер Рэндалл. Мы с вашим отцом прекрасно понимаем друг друга, и мне нет нужды...

Марк почти верил ей, но не собирался в этом признаваться.

– Что ж, рад за вас обоих, если это действительно так.

– Это действительно так. А вам, пожалуй, стоит одеться. Еще обгорите на солнце.

– Не волнуйтесь за меня. К тому же я не могу упустить такую возможность поближе с вами познакомиться.

– Вряд ли в этом есть необходимость, мистер Рэндалл.

– А вот здесь вы ошибаетесь.

Марк уже стоял рядом с ней и изо всех сил боролся с желанием провести пальцами по нежной щеке. Сара посмотрела на него и нервно облизала губы. Сердце Марка подпрыгнуло, а желудок, напротив, провалился куда-то вниз.

– Может, обойдемся без формальностей?

– О чем вы?

– Вы могли бы звать меня просто Марк... Можно ли мне назвать вас Сарой?

Длинные ресницы, синие-синие-синие глаза, широко расставленные, чуть изумленные и настороженные, приоткрытые коралловые губы... Каковы они на вкус?

О чем ты, Маркус Рэндалл? Перед тобой интервент. Захватчик. Враг.

Но до чего же она хороша!

В паху сверкнула острая, сладкая боль, и Марк испугался не на шутку. Возбуждение охватывало его торжествующим потоком огня, и разум не в силах был сопротивляться этому.

– Я не думаю, что это хорошая идея, мистер Рэндалл. Я же вам неприятна, так зачем делать вид, что мы друзья?

– Действительно, зачем?

– Зачем? Чтобы постараться стать друзьями, полагаю. Почему вы так боитесь говорить со мной? Я такой страшный?

Сара вынуждена была отступить и прислониться к стене, скрестив на груди руки.

– О чем же вы хотите поговорить? И я вовсе не боюсь вас, мистер Рэндалл.

– Отлично. Тогда расскажите мне, как вы познакомились с моим отцом.

Почему-то повисла небольшая пауза, а затем Сара медленно произнесла:

– Мы встретились в Эдинбурге.

– Это я знаю, миссис Джонсон. Я спросил, КАК вы познакомились, а не ГДЕ.

Она опустила голову, и Марк невольно сделал то же. Сара стояла босиком, и вид ее нежных ступней почему-то показался ему невыразимо чувственным и возбуждающим. Он нервничал все сильнее, и потому его следующий вопрос звучал почти агрессивно.

– Вы были его сиделкой?

Она улыбнулась, на миг блеснув ослепительно белыми зубами.

– Сиделкой? О нет, разумеется, нет.

– Тогда кем? Врачом?

– Я не медик, мистер Рэндалл.

Ноздри Марка раздувались от ярости, в глазах горело черное пламя.

– Не играйте со мной, миссис Джонсон. Напоретесь на неприятности.

– Я и не думала с вами играть, мистер Рэндалл. Просто мне непонятно, почему вас так интересует моя личная жизнь.

– Она меня совершенно не интересует! Меня интересует личная жизнь моего отца. Согласитесь, интересно, как могло случиться, что пожилой человек, проведя две недели в госпитале, вдруг привозит домой молодую женщину, о которой никто ничего не знает.

– Итак, ваш отец лежал в госпитале...

– И я его там навещал. Правда, всего один раз, по делам оказавшись в Европе, но он ни словом не обмолвился тогда о вашем существовании.

– Полагаю, он хотел подождать, чтобы представить нас друг другу лично.

– Опять играете словами! А я вот полагаю, что вы еще не были тогда знакомы, что познакомились позже, и между вами завязалась интрижка... ну хорошо, роман, но все равно...

Сара разозлилась, это было ясно по румянцу и потемневшим глазам.

– Нет. Все, что я сказала вашей сестре, правда. Я много лет работала на аукционе в Лондоне и Эдинбурге, аукционе Бартоломью...

– Я слышал о нем.

– Очень мило. Значит, сможете без труда проверить мои слова. Как вам известно, ваш отец увлекается антиквариатом. Он является нашим постоянным покупателем уже много лет.

Марк был по-настоящему смущен. Не фифочка, а серьезная деловая женщина. На фирму Бартоломью не возьмут только за красивые глаза. К тому же в этом случае они действительно могли познакомиться давным-давно.

– А теперь прощу извинить меня, мистер Рэндалл...

Она скользнула мимо него, и Марк вынужден был посторониться.

– До скорой встречи!

Она ничего не ответила. Что ж, он бы не удивился, узнав, что она его возненавидела.

Сара сбежала. Именно так это и называется. Сбежала, удрала, спряталась...

Надо же такому случиться! Огромный дом, огромный сад, а она с утра пораньше налетает на голого Марка Рэндалла.

При мысли об этом во рту у нее пересохло. Сара едва не застонала от смущения. Такое хорошее было утро...

Птицы пели. Солнышко только вставало, цветы едва раскрылись, легкий ветер овевал ее лицо, когда она стояла на террасе, упиваясь сладким воздухом. И в этот момент из голубых вод бассейна явился Марк Рэндалл, человек, которого она знала меньше суток, но которому удавалось вывести ее из равновесия одним своим видом.

Так же было и на этот раз. Марк нарушил очарование утра, а она... она помешала ему наслаждаться купанием в одиночестве. Очевидно, что она ему неприятна, и Саре трудно было его за это осуждать. Марк Рэндалл презирал ее за то, что она, по его мнению, собиралась сделать с его отцом. То есть обобрать его и дождаться его смерти.

Сара зябко передернула плечами и подошла к окну. Бассейн был пуст. Идеально гладкая поверхность голубоватой воды казалась хрустальной. Марк Рэндалл не стал продолжать свои утренние купания.

Она вздохнула и мрачно огляделась по сторонам. Еще не хватало, чтобы Бен заметил ее расстроенный вид! Сара решительно отправилась в ванную.

Душ приободрил ее, по крайней мере физически. Теперь легче будет встретить день. А также членов семейства Рэндалл. К тому же Бен обещал свозить ее на каньоны, а это скорее всего затянется на целый день. Ранчо великолепно, но нельзя же сидеть здесь безвылазно.

Бен наверняка здорово вымотан. Вчерашний прием, устроенный Анжелой, дался ему нелегко, хотя он и храбрился изо всех сил, не желая расстраивать дочь. И уж конечно он не станет обсуждать с детьми состояние своего здоровья, хотя стоило бы, ох, стоило бы...

Она вышла из ванной и направилась в гардеробную, до сих пор поражавшую ее своими размерами. Платья Сары довольно сиротливо занимали едва ли одну десятую часть внушительных вешалок.

Перед приездом сюда Бен настоял на покупке нескольких обновок, и, хотя Саре это было не особенно по душе, она все же должна была признать, что новые наряды ни в какое сравнение не шли с тем, что она привыкла носить в Англии. Она всегда предпочитала женственные модели, и Бен это учел. Кроме того, зная, какая жара стоит обычно в Техасе, он подобрал для нее платья, юбки и блузки из легких натуральных тканей – шифона, шелка и батиста.

В любом случае, большого выбора у Сары не было, ведь она выполняла завещание Бена... Если бы выбор одежды предоставили ей... Что ж, в целом концепция была верна, но Сара наверняка остановилась бы на менее сексуальных моделях. Все эти полупрозрачные лифы, умопомрачительные декольте, обманчиво-скромные юбочки создавались с одной сверхзадачей: разжечь фантазию мужчин и разбудить в них древний охотничий инстинкт. Впрочем, пусть мужчины думают, что охотятся они. На самом деле в этих красивых тряпках на охотничью тропу испокон века выходят женщины. Сара грустно улыбнулась, проведя рукой по невесомому платью цвета фантазии. Шикарный разрез, искусно задрапированный складочками, откроет ее ногу от самого бедра.

Прекрати, Сара Джонсон! Нечего наговаривать на несчастные тряпки. На самом деле у тебя никогда не было таких красивых и дорогих вещей, и то, что они кажутся тебе вызывающими... Ты просто не умеешь их носить. Вернее, не привыкла.

Сара всегда была рассудительной девушкой и к себе относилась вполне объективно. Она действительно была хороша собой, это факт, но ей никогда и в голову не пришло бы воспользоваться собственной красотой в корыстных целях. Она трезво относилась к своему месту под солнцем, и, если теперь ей предоставилась возможность хоть ненадолго поиграть совсем в другую жизнь, она постарается использовать этот шанс. И получить удовольствие оттого, что ею восхищаются, что она желанна и прекрасна...

Она давно об этом мечтала, но раньше не получалось. До тех самых пор, пока она не встретила Дика Джонсона.

Нет, она не будет думать о нем сейчас. Дик уже стал прошлым. И все унижения и муки, которые она вынесла от него, тоже стали историей. Не надо об этом думать сейчас, здесь, в этом красивом и богатом доме. Чужом доме.

Она прекрасно понимала, что это отговорки. На самом деле просто пришло время перестать прятаться от собственных воспоминаний и взглянуть прямо в глаза застарелым страхам.

Только так их можно преодолеть, не сходя с ума и не замыкаясь в себе.

Возрадуемся, ибо радость дана нам от Господа.

Сара с удовлетворением смотрела на отражение в зеркале. Светло-зеленая, невесомая, свободная шифоновая блузка, кремовые легкие брючки, выгодно подчеркивающие линию талии и бедер, – Бену понравится.

Кстати, а где он сам? Вчера они договорились позавтракать на балконе, как и в предыдущие дни, но сейчас балкон был пуст. Даже стол не был накрыт. Что могло задержать Бена? Кажется, Марк собирался с ним поговорить, но не до завтрака же.

Внезапно Сара ощутила легкую тревогу и быстро направилась к дверям, ведущим в комнату Бена. Осторожно постучала, с некоторым смущением думая, что впервые приходит к нему.

Дверь открыл Остин, камердинер Бена. Он подчеркнуто вежливо поклонился, но не сказал ни слова. Остину Сара явно была не по душе. Не слишком ли много недоброжелательности вокруг нее за последнее время?

Остин служил у Бена последние тридцать лет и привык относиться к своему хозяину, как к собственному ребенку, притом ребенку, не слишком крепкому здоровьем и потому особенно любимому.

– Хозяин еще не вставал, мадам.

Сара нахмурилась, заглядывая через плечо Остина. Дверь в спальню была приоткрыта, но разглядеть, что там происходит, было невозможно.

– Бен! Остин, с ним все в порядке? Я могу его увидеть?

– Я не думаю, мадам, что...

– Остин! Несносный мустанг! Кто там? – послышался голос Бена.

– Бен, это я. Вы в порядке? Мне можно войти?

– Разумеется.

Сара усмехнулась своим мыслям. А почему же нельзя, если они любовники?

Спальня Бена была такой же, как ее собственная, но размеры кровати Сару ошеломили. На бескрайних просторах белоснежных простыней Бен Рэндалл выглядел маленьким и очень одиноким, хотя на самом деле был довольно крупным человеком. Он лежал на высоко взбитых подушках, и лицо его почти не отличалось по цвету от белого покрывала. Только смуглые жилистые руки, на которых зловеще вздулись синие вены, темными пятнами выделялись на этом ослепительно белом поле. Голос Бена звучал слабо и прерывисто.

– Входи... входи, Сара. Не смотри так, девочка. Я еще не умираю. Садись в кресло.

Вместо кресла Сара села прямо на постель и взяла руку старика в свои ладони. Она пытливо заглянула в его темные глаза и строго заметила:

– Даже и не шутите на эту тему. Что это вы вздумали? Послали за доктором?

– Зачем мне доктор? Меня уже тошнит от лекарств, которые я пачками глотаю каждый день и от которых нет никакой пользы. Нет, маленькая, доктор мне не нужен. Мне нужен отдых, только и всего. Скажи, пожалуйста, Марку и Анжеле, что сегодня я собираюсь побездельничать.

– Почему вы не скажете сами?

– Чтобы они примчались и стали надо мной кудахтать? Сара, милая, я же их знаю. Марк немедленно притащит доктора Шварца, а мне это действительно ни к чему.

– Кто такой доктор Шварц?

– Он лечит всех в радиусе ста миль. Правда, Сара, мне не хочется никого беспокоить. Анжи, дай Бог ей здоровья, готовится к свадьбе Саймона, Марк занят нашим бизнесом, и тоже под завязку. Пускай лучше ищет объяснения истории с двумя танкерами, это его взбодрит. Одним словом, никто ни о чем не должен догадаться. По рукам?

Сара в сомнении покачала головой.

– Не думаю, что они мне поверят. Впрочем, ваше слово закон. Если вы говорите, что доктора звать необязательно...

– Совершенно необязательно и даже вредно. В моем возрасте доктора приносят только плохие вести, а все болезни от нервов, это известный факт. Через несколько часов я буду в полнейшем порядке.

Сара уходила с тяжелым сердцем. Спорить с Беном Рэндаллом бесполезно, это она знала, но от этого было не легче.

– Я зайду перед обедом, ладно? Отдыхайте.

– Отдохну, и мы пообедаем вместе, вот увидишь. О, Сара, если бы мне было на двадцать лет меньше, я бы ни за что не стал валяться здесь, зная, что прекраснейшая из женщин проводит время с моим сыном, а не со мной.

Сара заставила себя улыбнуться, помахала рукой и скрылась за дверью. На самом деле на сердце у нее было тяжело, как никогда. Она беспокоилась за Бена. Мало того что только с ним она чувствовала себя достаточно уверенно, так еще и семейка Рэндалл...

Нет, наивной она не была и не ожидала, что ее примут с распростертыми объятиями, но и такой откровенной вражды не представляла.

Марк... Вот он не был только враждебно настроен... Сегодня утром Сара почувствовала еще что-то, странное, похожее на порыв ветра перед сильной грозой, ощущение, исходившее от его сильного, смуглого тела. Он наверняка плавал нагишом...

Впервые за много лет мужчина разбудил в ней плотское желание. Сара ошеломленно прислушивалась к собственным ощущениям. Несомненно! Ее волнение было не чем иным, как самым обычным сексуальным возбуждением!

Теперь она не сможет смотреть на Марка прежними глазами, но очень важно и то, что сам Марк тоже этого не сможет. Потому что она произвела на него точно такое же впечатление, как бы он ни хотел это скрыть.

Остин ждал ее за дверями спальни. Сара встретила его встревоженный и негодующий взгляд – и неожиданно разозлилась.

– Мистер Рэндалл собирается отдохнуть сегодня утром, Я вернусь к часу дня. Распорядитесь накрыть легкий обед на двоих на балконе.

Она сама опешила от собственных интонаций. Ни дать ни взять, особа королевской крови, с рождения привыкшая отдавать приказы направо и налево. Пару секунд Остин сражался с собой, но в конце концов верный слуга победил ревнивого наперсника.

– На двоих, мадам?

– На двоих.

– Что предпочитает мадам?

– Мистер Рэндалл очень любит омлеты, вы знаете.

– Слушаюсь, мадам.

Он склонил голову и бесшумно удалился. Сара с шумом выдохнула воздух. Маленькая победа принесла ей нешуточное удовлетворение. Вряд ли Остин разбит наголову, но во всяком случае, ее позиции стали крепче.

Вперед, генерал Сара! Вас ждут новые бои!

4

Марк пил кофе на открытой веранде и тщетно пытался успокоиться. Стычка с этой женщиной здорово выбила его из колеи, хотя он и не хотел в этом признаваться даже самому себе.

Горячий, горячий, горячий кофе! Обжигающий. Прекрасно сваренный. Крепкий и душистый. Абсолютно безвкусный в данную минуту.

Еще бы не безвкусный, когда Сара снова появилась в поле его зрения. Господь всемогущий, как же она хороша! Золотистые локоны вырываются из хвоста, задорно покачивающегося над точеной шеей, нежные плечи чуть тронуты загаром, ноги... Черт, нельзя иметь такие ноги! Это просто неприлично! Или пусть носит что-нибудь до полу и мешковатое...

Марк испустил тяжкий вздох и встал при приближении женщины, которая была слишком молода для того, чтобы Марк мог называть ее маменькой.

Зачем этому златовласому ангелочку его отец? Марк не склонен был принимать всерьез поэтическое утверждение, что и «Май способен влюбиться в Декабрь», а также прочие тому подобные глупости. Да он на Библии, Торе, Коране и... на чем там еще? Да хоть на уставе караульной службы форта Браггс может поклясться! Любовью здесь и не пахнет! Глупый старый папа!

Сейчас и он наверняка придет, раз эта девица здесь, а Марку вовсе не хотелось обсуждать проблемы семейного бизнеса при посторонних. Интересно, а она рассказала папе про их сегодняшнюю стычку? А про то, как застала его в бассейне, плавающим совершенно голым? Это вряд ли. Такое папе не понравится. Папа здравомыслящий человек во всем, кроме Сары Аннабел Джонсон.

Кстати, помнит ли она сама об этом? Марк слегка покраснел, вспоминая утреннюю сцену, и мрачно возблагодарил небеса за то, что на бортике бассейна со вчерашнего вечера остались полотенца. Марк и рад бы был обдать аферистку ледяным презрением, но некоторые части его тела решительно восставали против этого. В самом прямом смысле этого слова.

Он очнулся и слегка поклонился Саре.

– Миссис Джонсон? Я буду иметь удовольствие завтракать в вашем и папином обществе?

Сара явно была смущена и не знала, куда девать руки, а Марк беззастенчиво этим пользовался и смотрел на нее во все глаза. Возмутительно хороша! И до отвращения свежа! Вокруг прерии, жарко, как в преисподней, а эта девица напоминает сливочное мороженое!

– Да, но только наполовину. Ваш отец не будет завтракать.

– Почему? Он... что-то не так?

– Он... он просто немного переутомился вчера. Вам он просил передать, что хочет встретиться с вами сегодня же, но чуть позже.

Сара все еще не знала, что делать с руками, и поэтому просто скрестила их на груди: типичный жест зашиты. При этом она непроизвольно прикрыла узкую полоску обнаженной кожи между блузкой и брюками. Марк при этом почувствовал одновременно облегчение и раздражение.

Раздражение усиливалось тем обстоятельством, что новости о собственном отце он узнает от третьего лица. Разумеется, в госпитале было то же самое, но одно дело – доктор, а другое – белокурая авантюристка, втирающаяся в их семью при помощи своих длинных ног... Господи, помоги Марку Рэндаллу!

В довершение всего авантюристка явно что-то скрывала, Марк ясно видел смятение на ее милом личике. Он прищурился и довольно вкрадчиво поинтересовался:

– Вы чего-то не договариваете, или мне показалось?

– Показалось. Так я могу к вам присоединиться?

Слишком быстрый ответ. Марк нахмурился.

– Прошу вас. Вы еще не ели?

Сара села напротив, словно отгородившись от него столом, что тоже наводило на определенные раздумья.

– Я не ела, но я и не голодна. Немного кофе будет достаточно.

Смешливая Джейн, горничная Анжелы и по совместительству официантка, просияла в сторону молодого хозяина лучезарной улыбкой и почтительно – чересчур почтительно – обратилась к гостье:

– Может быть, еще чего-нибудь, мадам?

Марк решил вмешаться. Авантюристка она или нет, он выяснит, но голодать в этом доме не принято.

– Да, Джейн. Миссис Джонсон будет тосты с маслом.

Простое хозяйственное распоряжение привело Марка в некое подобие душевного равновесия, и он смог почти спокойно рассматривать сидевшую напротив него златокудрую колдунью.

– Так что, миссис Джонсон, может быть, расскажете мне, что с моим отцом на самом деле?

Краска бросилась Саре в лицо.

– Я уже сказала вам, мистер Рэндалл...

– Нет. Вы мне не сказали ровным счетом ничего, просто упомянули, что отец не придет на завтрак, Он что, не может встать с постели?

– Он просил передать, что хочет сегодня побездельничать от души. Я уже объяснила, что он вчера переутомился. Перелет из Англии, потом прием, поздний ужин. Он давно не вел такой активный образ жизни. Это утомит и более молодого человека.

– К тому же у него такая молодая и очаровательная... подруга. Может, это вы его утомили, а, миссис Джонсон?

Ему самому стало не по себе от такой вопиющей бестактности. Он не имел права обвинять ее в болезни его отца. Рак не щадит свои жертвы и не делит их по возрасту и полу. Бенжамен Рэндалл умирает, и его сын мог бы быть более снисходительным к женщине, которая, как ни суди, скрашивает последние дни старика, наполняя его жизнь светом и смыслом. Ведь прожил же он уже вдвое против отпущенного докторами срока! Может быть, именно Саре Аннабел Джонсон следует сказать за это спасибо?

Марк сидел и ненавидел себя, не решаясь посмотреть в глаза Саре и пытаясь найти оправдание своим безжалостным словам. Оправдание не находилось.

Сара была оскорблена и, наверное, ушла бы, но в этот момент Джейн принесла кофе и тосты. Марк поспешно кивнул.

– Спасибо, Джейн.

Он встретился глазами с Сарой и увидел в ее глазах холодное презрение. Голос ее прозвучал неожиданно ровно.

– Ваши тосты, мистер Рэндалл. Остынут, ешьте.

– Послушайте, миссис Джонсон, вам надо поесть. Джейн, не стой столбом, можешь идти, спасибо.

Джейн с явной неохотой ретировалась, но Сара не собиралась подчиняться.

– Я хотела только кофе. Я не голодна. А если бы и была голодна... Знаете, мистер Рэндалл, вряд ли найдется что-то, чего бы я хотела меньше, нежели разделить с вами утренний завтрак.

Вот это да! Марк чувствовал себя так, словно его только что лягнула злющая лошадь.

– Вообще-то вы сами решили присоединиться ко мне, миссис Джонсон.

Ее губы презрительно скривились в гримасе отвращения.

– Я ошиблась. Это было до того, как я окончательно убедилась в том, что вы невоспитанный, эгоистичный и недалекий человек.

Она налила себе кофе, взяла чашку, поднялась и пошла к дверям. Марк вышел из ступора (второго за это утро) и вскрикнул:

– Подождите! Простите меня. Я... я не хотел оскорбить вас.

– Серьезно? Вы второй день пытаетесь всячески показать мне свое презрение, практически в глаза говорите мне непристойности, а потом уверяете, что не хотели меня оскорбить?

Что ж, давайте, скажите еще что-нибудь. Например, что это ваша обычная манера делать комплименты.

Марк выпалил, сам не веря своим ушам:

– Я сказал, не подумав.

Сара фыркнула.

– – А я вот склонна думать, что вы подумали, и очень тщательно подумали, прежде чем сказать мне гадость. Вас немного подвели эмоции, а в остальном – это вполне обдуманный ход. Не волнуйтесь, мистер Рэндалл. Я не стану жаловаться на вас вашему отцу. Я его уважаю, в отличие от вас.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.