# Ключи от неба

Иван Фотиевич Стаднюк

## Иван Фотиевич Стаднюк. Ключи от неба

На малолюдной городской улице стоят несколько грузовиков. В их кузовах ровными рядами сидят на скамейках курсанты военного училища. Все радостно взволнованные, оживленные, по-детски шаловливые.

Быстро заполняется кузов машины, замыкающей колонну. Непрерывной цепочкой курсанты подходят к ней, появляясь из дверей здания, на котором широко размахнулась вывеска «Ателье военного обмундирования». Под вывеской – витрины, где за стеклами окаменели по стойке «смирно» манекены, одетые в офицерскую форму для разных сезонов и разных родов войск.

Вот легко перемахнул через борт кузова последний курсант, и колонна трогается с места.

– Равнение налево! – весело командует кто-то в кузове последнего грузовика, и головы всех курсантов одним движением поворачиваются налево. Там идут по тротуару две хорошенькие девушки. Они прыскают смехом, машут курсантам руками.

– Равнение направо! – слышится команда в другой машине.

Курсанты, будто на строевом смотре, четко поворачивают головы и провожают веселыми взглядами стайку девушек с портфелями и папками.

В переднем грузовике вспыхивает песня. Ее подхватывают на всех машинах. Курсанты поют с лихим озорством, наблюдая с мчащихся машин за всем, что попадает в поле их зрения. Грузовики проезжают мимо новостроек, школ, кинотеатров. Курсанты видят здания фабрики, теплоэлектростанции, завода. Вокруг – картины бурливой жизни. На их фоне вспыхивает название фильма, идут вступительные надписи.


Песня утихла…

На одной из тенистых и малолюдных улиц мотор заднего грузовика вдруг поперхнулся, зачихал. Молодой солдат-водитель, рядом с которым сидит в кабине старшина, проворно работает рычагом подсоса, но мотор все-таки глохнет.

Грузовик сворачивает к тротуару и останавливается возле здания, на котором рядом с дверью отливает золотыми буквами вывеска «Медицинский институт».

– Забарахлил, дьявол! – бойкой скороговоркой оправдывается шофер и, выскочив из кабины, открывает капот мотора.

Выходит на тротуар и старшина.

Из кузова машины нетерпеливо-выжидательно смотрит на шофера курсант Иван Кириллов. В его неспокойных глазах светится хитринка. Заметив, что водитель подморгнул ему, Иван перемахивает через борт кузова и подходит к старшине.

– Вынужденная посадка? – спрашивает с веселой беспечностью.

– Заколдованное место, – озабоченно говорит старшина. – Прошлый раз мотор заглох тут же.

– Какие-нибудь лучи действуют, – шутливо замечает Кириллов, кивнув головой на здание института. – Научный центр рядом.

– Возможно, если в схему зажигания вмонтирован фотоэлемент. – Старшина подозрительно смотрит в глаза Кириллову. – Проверить?

– Как хотите, – смеется Иван. – А мне позвольте… – и что-то шепчет старшине на ухо.

– На вас тоже лучи действуют? – смеется тот.

Кириллов с конфузливой улыбкой разводит руками:

– Рефлекс…

– Только по-ракетному, – разрешает старшина.

– Есть! – Кириллов оглядывается по сторонам, будто колеблясь, куда ему побежать, затем устремляется к дверям мединститута.


Огромный лекторий-амфитеатр. Сидят в белых халатах студенты, старательно конспектируя лекцию.

За кафедрой – молодой профессор: тоже в халате, в белой шапочке. Молодость и высокое научное звание, видимо, сковывают его. Щуря под очками близорукие глаза, профессор водит указкой по учебному плакату, на котором изображены разрезы печени, и с подчеркнутой выразительностью говорит:

– Прошу вас зарисовать, как выглядит в разрезе печень алкоголика и печень нормального человека.

Бесшумно открывается дверь, и появляется Иван Кириллов, одетый в белый халат а белую шапочку.

– Почему опаздываете, молодой человек? – укоризненно спрашивает профессор, приподняв очки.

– Извините, товарищ полковн… товарищ профессор, – отвечает Кириллов. – Даю вам честное слово, что этого больше никогда не будет.

Студенты с любопытством смотрят на Кириллова, на его кирзовые сапоги.

Прыскает смехом в кулак Аня – миловидная девушка с большими и смелыми глазами, с пышной прической, которая темными волнами падает из-под белой шапочки на ее плечи.

– Садитесь, – великодушно разрешает профессор, тронутый искренним тоном парня. – Делаю вам последнее предупреждение.

Кириллов присаживается рядом с Аней.

– Интересуетесь печенью алкоголика? – насмешливо спрашивает Аня, подсовывая Кириллову лист чистой бумаги. – Срисовывайте.

Кириллов достает из наградного кармана смятый цветок лилии и кладет его перед девушкой, затем одним росчерком карандаша набрасывает на листе пронзенное стрелой сердце.

– Это на печень но похоже, – с притворной серьезностью замечает Аня.

– Прекрати пререкания! – перебивает ее Иван. – Институт получил приглашение к нам на субботу?

– Не знаю.

– В субботу – день выпуска. В воскресенье я уезжаю.

– Куда? – В глазах Анн метнулась озабоченность.

– В дальний округ… Я тебе должен что-то сказать на прощание… Самое главное…

По-прежнему копается в моторе грузовика солдат-водитель. Рядом стоит, посасывая сигарету, старшина.

Из дверей института вылетает Иван Кириллов.

– Ну как? – стараясь погасить на лице радость, спрашивает он у старшины. – Долго еще будем загорать?

– Думаю, что нет, – насмешливо отвечает старшина. – Мотор хоть и железный, но в сердечных делах толк понимает.

– Верно! – соглашается водитель. – Уже порядок!

Кириллов занимает свое место в кузове.

– Ну как, – спрашивает у Кириллова, садясь в кабину, старшина, – приедут к нам шефы?..

Курсанты взрываются хохотом.

Грузовик трогается с места…


Территория военного училища, вокруг которого раскинулся лес.

Перед учебным корпусом – большим каменным зданием – замер четырехшереножный строй молодых офицеров. На каждом – новая, с иголочки, форма и лейтенантские погоны. Взволнованно блестят глаза вчерашнего курсанта Ивана Кириллова. Пышат здоровьем и светятся радостью лица его однокашников. Ведь позади три года напряженной учебы, три года пылких мечтаний об этом дне, когда наконец будут присвоены офицерские звания и перед каждым распахнутся неизведанные дали самостоятельной жизни, ответственной службы…

Все молодые лейтенанты устремили любовные взгляды на седого полковника. Одетый в парадную форму, при орденах и Золотой Звезде Героя Советского Союза, полковник стоит в кругу старших офицеров на дощатой, убранной кумачом трибуне и говорит выпускникам прощальные слова:

– …И хотя вам присвоены офицерские звания, помните, что вы еще люди молодые. Не спешите жениться!.. Это, конечно, не приказ, а добрый совет. Разъедетесь кто куда, послужите год-другой, на практике примените знания ракетной техники, а там решайте – кто в академию, а кто в загс.

По рядам молодых офицеров прокатывается смешок.

– Я понимаю, в вашем возрасте трудно сдерживать сердечные порывы. Да и в вашей песне поется…

Полковник речитативом выговаривает первые строки песни «Ключи от неба», в которой шутливо утверждается, что сердцу ракетчика, властелина космических высей, хочется любви обыкновенной, земной. Потом полковник умолкает и, будто извиняясь, обращается к стоящему рядом офицеру.

– Как она поется?.. Голос-то у меня неважнецкий, – и, словно позабыв о замершем перед ним строе, начинает тихо напевать.

Вдруг, неожиданно для полковника, песню подхватывает строй лейтенантов выпускников, а затем офицеры, стоящие на трибуне. Полковник смущенно умолкает, взволнованно оглядывая шеренги. А песня набирает силу…

Вдохновенно поет Иван Кириллов… Поет лейтенант Филин – высокий, белобрысый, с тонкими чертами лица.

Поют знаменосец и его ассистенты на правом фланге строя…

Задумчиво лицо седого полковника. Он понимает, что эти торжественные минуты на всю жизнь останутся в памяти и сердцах парней, которые стали сегодня офицерами…


Вьется меж лесистыми холмами шоссейная дорога. По дороге мчатся три грузовика. В их кузовах сидят на скамейках девушки и ребята – студенты медицинского института. Они тоже поют о ракетчиках. Хор девушек заглушает голоса ребят.

Задорно поет Аня, держа в руке увядшую лилию. Она задумчиво улыбается, устремив взгляд вперед, где ждет ее свидание с Иваном Кирилловым. Гордая и своенравная, Аня не хочет признаться себе, что полюбила этого упрямого и смышленого парня.

Рядом с Аней сидит ее подружка Тоня – худенькая, большеглазая, русоволосая. Поет она с азартом, размахивая в такт песни руками.

Машины скрываются за поворотом дороги, которую обступили холмы, поросшие лесом. В зеленой гущине звучит протяжное эхо песни. Постепенно оно затихает…

Тихая гладь озера, покрытая островками камыша, кувшинок и лилий.

Недалеко от крутого, заросшего кустарником берега стоит на якоре лодка с приподнятым подвесным мотором на корме. В лодке – парень лет семнадцати. Закинув поплавочные и донные удочки, он ловит рыбу. Чуть в стороне замерли на воде кружки-щуковки.

Дрогнул поплавок, а затем наискось резко пошел в воду. Парень, сдвинув на затылок соломенную шляпу, искусно подсекает и уверенно ведет к лодке упирающуюся рыбу. В это время звякает звонок «донки» и напружинивается леска. Парень левой рукой делает подсечку, продолжая правой поднимать изогнувшееся удилище.

На берег озера выходит из кустов Иван Кириллов. Его новенькая лейтенантская форма тщательно подогнана и наглажена. Иван некоторое время стоит на тропинке, наблюдает за рыбаком, затем поднимает с земли камешек, швыряет его в озеро, а сам прячется за куст.

Парень, бросив на дно лодки не снятого с крючка окуня, берется за «донку», и в это время в воду между поплавками плюхается камешек. Парень негодующе оглядывается на берег и, никого там не заметив, смотрит в небо. Высоко в небе пролетает самолет. Парень машет ему кулаком и продолжает выбирать леску.

– Эй, рыбачок! – зовет Иван Кириллов, выйдя из-за куста. – Лодка нужна на пару минут.

– Всем лодка нужна, – невозмутимо отвечает паренек, подсаживая леща, подведенного к лодке.

– Понимаешь, лилии до зарезу нужны, – поясняет Кириллов, с тревогой взглянув на наручные часы.

– Всем лилии нужны. – Парень смотрит в сторону лейтенанта.

– Да будь же ты человеком! – возмущается Кириллов. – Девушка ко мне приезжает!

– Ко всем девушки приезжают, – безразлично отвечает рыбак, забрасывая удочку.

– Эх ты, куркуль! – взъярился Кириллов. – Лейтенант же тебя просит.

– Все курку… – Парень вдруг опомнился. С сердитым любопытством смотрит на Кириллова. – Эгей, лейтенант, не пугай мне рыбу!

Кириллов, расстелив на траве газету, нехотя начинает раздеваться и говорит:

– Не только распугаю… Я так шугану ее, что и чахоточного ерша не поймаешь, куркуль несчастный! – Он аккуратно складывает на газете новенькое обмундирование, бережно смахивает с гимнастерки невидимую соринку.

Оставшись в одних трусах, тоже новеньких – еще со складками, – направляется к воде. Вдруг останавливается. С сожалением смотрит на трусы, а затем оглядывается вокруг. Пустынно…

Кириллов прячется за куст: не трудно догадаться, что он снимает трусы.

– Эй ты, не хулигань! – кричит парень, видя, что лейтенант с силой бьет руками по воде, плывя к лодке. – Я место подкормил!

– Все место подкормили! – смеется Кириллов и умышленно проплывает среди кружков. – Ты у меня теперь поймаешь, кулак недобитый! – затем направляется к камышам.

Рыбак провожает Кириллова недобрым взглядом, смотрит на неподвижные поплавки и досадливо морщится: рыба перестала клевать. Бросает взгляд на берег и, заметив там лейтенантское обмундирование, злорадно хихикает:

– Я тебе покажу и куркуля и лилии. – И торопливо начинает сматывать снасти.

Белыми звездами сверкают под солнцем лилии. Они густо усеяли укромный уголок среди камышей. К большому цветку протягивается рука и скользит по стеблю вниз: это Иван Кириллов готовит букет для Ани…

Тем временем рыбачок выбрался на берег. Он оглядывается в сторону Кириллова и с ехидной улыбкой небрежно сгребает его обмундирование. Несет его за тропинку и прячет в кустах.

Плывет к берегу с огромным букетом лилий Иван Кириллов. Насмешливо смотрит на парня, который уже успел поставить лодку на прежнее место и забросить несколько удочек.

– Ну как, клюет? – спрашивает Кириллов.

– Сейчас клюнет, – с веселой многозначительностью отвечает парень и бросает в воду подкормку.

Кириллов стоит на берегу и, прикрываясь букетом лилий, растерянно осматривается вокруг. Устремляет взгляд на рыбака:

– Эй, дружок! Я таких шуток не люблю!

– Все не любят таких шуток, – спокойно отвечает парень и пренебрежительно сплевывает за борт.

– Ванюша! – слышится где-то наверху крутого берега голос Ани. – Ваня!

Кириллов испуганно шарахается к кустам, приседает.

По тропинке, вьющейся среди кустарника, спускаются к озеру Аня, Тоня и лейтенант Филин. Тоня восторженно рассматривает офицерскую форму на Филине.

– Я раньше не замечала, что военная форма так идет ребятам.

– Сейчас я вам представлю Ивана в полном параде, – самодовольно говорит Филин. – Красавец!

– Может, здесь обождем? – предлагает Аня. – У меня туфли на шпильках.

– Куда спрятал обмундирование?! – с мольбой и яростью спрашивает Кириллов у рыбака. – Прошу как человека!

– И я просил как человека, чтоб не пугал рыбу, – со спокойным безразличием отвечает тот.

– Ва-ня-я! – совсем близко хором зовут Аня и Тоня.

– Слушай… – шипит Кириллов, делая зверские глаза. – За такие штучки…

А голос Ани уже рядом:

– Почему он не откликается? На берег выходят Аня, Тоня и Филин. Кириллов проворно убегает в кусты.

– Должен быть здесь, – недоумевает Филин, оглядываясь. – Сюрприз тебе, Аня, готовит.

Иван Кириллов, притаившись в кустах, с жалкой улыбкой, почти гримасой плача, смотрит на букет лилий.

– Товарищ лейтенант! – с напускной серьезностью зовет Филин, затем обращается к рыбаку: – Молодой человек…

– Да он сюрприз стесняется показывать, – перебивает его рыбак. – Лейтенант, не стесняйся! Тут все свои! Вылазь!

– Где он? – удивляется Аня.

– Вон за тем кусточком, – рыбак указывает пальцем. – Прячется… Вот шутник!

– От кого прячется? – насторожилась Аня.

– А-а… – «догадался» Филин. – Сегодня начальник училища дал указание не спешить с женитьбой. Вот Иван и прячется, чтоб в загс его не уволокли.

– Ну, знаете! – сердится Аня. – Что за шутки?..

Ничего не подозревая, она крадется к кусту, но Кириллов успевает перебежать дальше.

– Нет-нет, вот за тем! – указывает рыбак, потешаясь. – Ваня, выходи!

Кириллов стискивает зубы, вытирает со лба холодные капли пота, страшно вращает белками глаз. По его лицу бьют ветки: он мечется среди кустов.

– Да вы с двух сторон зайдите! – советует рыбак. Аня и Тоня заговорщицки перемаргиваются и начинают обходить куст с двух сторон.

– Так-так так! – потирает руки рыбак. – Теперь попался… Быстрее! Быстрее!

Нервы Кириллова не выдерживают. Он отшвыривает от себя букет и, вырвавшись из кустов, на глазах у всех белым оленем устремляется к озеру и ныряет в воду.

Растеряны и изумлены глаза Ани. Она круто поворачивается, закрывает руками лицо. Некоторое время стоит, а затем, сняв туфли и взяв их в руки, бежит по тропинке вверх. Вслед за ней устремляется Тоня…

Иван Кириллов с исступлением плывет к лодке.

Испуг на лице рыбака. Он суматошно бросает в лодку удилища и пытается поднять якорь. Но видит, что не успеет, и ударом ножа обрезает веревку. Тут же садится на весла и начинает изо всех сит грести.

Однако лодка тяжелая, а лютость придает Кириллову сил. Расстояние между ним и лодкой заметно сокращается.

Тогда рыбачок, бросив весла, кидается к мотору. Открывает топливный кран, поворачивает рычаг дросселя и дергает за заводной шнур. Но мотор не заводится. Еще и еще рвет на себя рукоятку шнура. Мотор мертв.

А Кириллов уже рядом. И в это время мотор, громко чихнув, заработал. Лодка рванулась вперед.

Рыбак, вытерев рукавом взмокший лоб, торжествующе смотрит на Кириллова, описывает лодкой круг и с издевкой кричит:

– Привет, Ваня!..


Затемнение. На экране вспыхивают буквы:

> «Прошло время».


Командир зенитно-ракетного полка полковник Андреев – человек, уверенный в себе. Отдает ли приказ или объясняет что-нибудь подчиненным – каждое его слово звучит твердо, властно и в то же время произносится свободно, будто давно заученное.

Вот и сейчас он прохаживается перед строем дивизиона майора Оленина – высокий, прямой, широкогрудый. На его кителе – лесенка орденских планок и академический значок. Темные глаза смотрят сквозь очки спокойно, требовательно и с мудрой лукавинкой.

Строй стоит на ракетной позиции у кабин с электронной аппаратурой. На правом фланге выстроились офицеры во главе с майором Олениным.

– Вы только что сменились с боевого дежурства, поэтому можете заняться новым пополнением серьезно. Кроме того, все вы – опытные ракетные волки, – размеренно говорит полковник Андреев, скользя взглядом по лицам ракетчиков. – Умеете работать лихо и со знанием дела. Вот эту лихость и мастерство покажите новобранцам. В самом же начале надо вытравить из молодых солдат страх перед ракетами и перед сложностью нашей аппаратуры. Во-вторых, надо разжечь у них зависть к вашему умению и горячее желание стать такими же, как вы.

Полковник Андреев останавливается перед лейтенантом Кирилловым. Иван Кириллов заметно возмужал, отрастил небольшие усы. Он стоит по стойке «смирно» и держит в руке книжку – учебник по радиотехнике.

– Ну как, лейтенант Кириллов, – весело спрашивает полковник, – сдюжим эту задачу?

– Так точно, товарищ полковник! Сдюжим! – в тон ему отвечает Кириллов

На ракетную позицию издалека доносится солдатская песня «Ключи от неба».

– Ну вот, идут будущие ракетчики! – замечает Андреев, прислушиваясь к песне.


По асфальтированной дороге, ведущей из военного городка на огневую позицию, идет с песней солдатский строй. В кадре – лицо запевалы рядового Семена Лагоды. В нем мы узнаем парня-рыбака, сыгравшего год назад злую шутку с лейтенантом Кирилловым. Звонкий голос Семена с озорством выговаривает слова песни.

Впереди строя шагает старшина Прокатилов – высокий юноша с интеллигентным лицом и строгими глазами. Он поет с усердием и с искусством бывалого строевика четко печатает шаг.

Эхо песни прокатывается по дремотному лесу, обступившему «владения» ракетной части.

На стартовой позиции – пустынно. Только часовой у шлагбаума, да в тени от антенны радиолокатора – полковник Андреев, майор Оленин, лейтенант Кириллов и Самсонов.

Иван Кириллов наблюдает, как старшина Прокатилов проводит мимо часового, поднявшего шлагбаум, строй поющих солдат и не замечает, как из его книжки на траву падает фотоснимок.

Полковник Андреев наклоняется, поднимает фотографическую карточку и с любопытством рассматривает ее. На снимке – улыбающаяся Аня с букетом ромашек в руке.

Андреев переводит взгляд на Кириллова, порывается отдать ему снимок, но затем, поразмыслив, зачем-то прячет его в нагрудный карман кителя.

А строй солдат все ближе. Семен Лагода азартно запевает новый куплет.

Полковник Андреев с восхищением прищелкивает языком:

– Вот это голосина! Находка для полка.

– К нам бы его заполучить, – шепчет Оленин Кириллову так, чтобы не слышал Андреев.

– Постараюсь, – подмаргивает Кириллов.

Строй подходит к центру позиции, где стоят полковник Андреев с офицерами. Солдаты, продолжая песню, с любопытством смотрят на начальство. Семен Лагода вдруг осекается и умолкает: он узнает Кириллова. С изумлением пялит на него глаза, прикусывает губу…

– Отставить песню! – командует Прокатилов, выйдя из строя. – Группа-а… Стой! На-пра-во!.. Равняйсь!.. Смир-рна-а!..

Прокатилов, лихо печатая шаг, подходит к Андрееву, вскидывает к козырьку руку и докладывает:

– Товарищ полковник, группа пополнения прибыла для знакомства с ракетной техникой! Докладывает старшина Прокатилов!

– Здравствуйте, товарищи ракетчики! – здоровается Андреев.

– Здра… желаем… товарищ полковник! – не совсем стройно отвечают солдаты.

Семен Лагода стоит в середине строя и, боясь попасться на глаза лейтенанту Кириллову, прячется за спины товарищей. Но этого ему кажется мало, и он после того как полковник разрешает «Вольно!», а Прокатилов дублирует эту команду, перекашивает рот, чтоб быть не похожим на самого себя.

– Плоховато здороваетесь, – с доброй укоризной замечает полковник Андреев, прохаживаясь вдоль строя. – Но ничего, научитесь… Научитесь и более сложным делам.

Полковник останавливается перед рослым солдатом, стоящим в первой шеренге:

– Какое образование?

– Среднее! – бойко отвечает тот.

– Хорошо, – Андреев одобрительно улыбается. – А у вас? – спрашивает он у стоящего рядом.

– Высшее.

– Тоже неплохо, – шутит полковник под смешок строя. – А запевала что окончил? Кто запевала?

Товарищи толкают Семена Лагоду под бока.

– Я запевала, – гундосит Семен, скорчив рожу. – Образование – десять классов.

Кириллов пристально всматривается в лицо Лагоды…

Полковник Андреев тоже удивлен необычным выражением лица солдата.

Рядом с Семеном прыскает смехом рядовой Юрий Мигуль – широколицый, курносый.

– Что это у вас?.. – деликатно спрашивает у Семена Андреев.

Тот не успевает ответить. Над ракетной позицией взвыла сирена – сигнал тревоги.

Полковник Андреев поворачивается к майору Оленину и приказывает:

– Действуйте!

Из леса стремительно бегут по сигналу «Тревога!» солдаты, сержанты, офицеры. Стартовики направляются к окопам с ракетными установками, радиотехническое подразделение занимает места в кабинах с электронной аппаратурой.

В кабину наведения последним взбегает по решетчатой лесенке лейтенант Кириллов. В дверях он останавливается и отыскивает глазами среди молодых солдат Семена Лагоду. Напряженно смотрит…

Семен, почувствовав на себе взгляд, поворачивается, встречается с глазами Кириллова и с запозданием корчит рожу.

Кириллов хмыкает, недоуменно пожимает плечами и скрывается в кабине.


…Покоится на транспортно-заряжающей машине длинное серебристое тело ракеты.

– Перед вами ракета типа «земля-воздух», – неторопливо рассказывает лейтенант Самсонов солдатам, сгрудившимся на бруствере широкого окопа.

Самсонов молод и красив, обмундирование на нем подогнано с большой тщательностью. Видно, что он очень доволен собой и немного рисуется перед новичками.

– Вы сейчас видите подготовку ракеты для стрельбы.

– А она не бабахнет прямо здесь? – с опаской спрашивает Семен Лагода. – Не взорвется?

– Наши ракеты взрываются там, где мы им приказываем, – с некоторой театральностью отвечает Самсонов.

Между тем водитель тягача, на прицепе которого заправленная ракета, включает мотор, лихо съезжает в окоп и тормозит точно в заданном месте.

Солдаты-стартовики быстро состыковывают ракету со стрелой пусковой установки. Еще мгновение, и ракета плавно скользит по стреле, а тягач уезжает из окопа.

Дрогнула антенна радиолокатора и начала разворачиваться…

Над окопами медленно поднимаются ракеты – будто ожил один огромный механизм. Только группа людей кажется здесь лишней. Видно, как лейтенант Самсонов, указывая рукой то на антенну локатора, то на ракеты, что-то оживленно объясняет солдатам.

Наезд аппарата, и мы уже слышим Самсонова:

– А теперь посмотрим кабину наведения – электронный мозг всего ракетного комплекса.


В кабине наведения – привычная полутьма. Сквозь узкий проход, за спиной сидящих у пультов операторов, протискивается цепочка молодых солдат. Впереди – Семен Лагода. Он растерянно смотрит на панели электронных шкафов, где множество индикаторных лампочек, тумблеров, кнопок, переключателей, видит светящиеся экраны перед операторами.

– Мать моя родная! – сокрушается Семен. – Тут же профессором надо быть, чтоб в такой чертовщине разобраться!

Операторы самодовольно посмеиваются.

Из за угла шкафа, где находится место офицера наведения, смотрит на Семена Иван Кириллов. Семен не замечает лейтенанта и продолжает искренне интересоваться устройствами кабины:

– Верное слово, академиком надо быть.

– Вы правы, тут каждый в своем деле академик, – говорит Кириллов.

Лагода, увидев лейтенанта, пытается скорчить рожу, но, поняв, что поздно, конфузливо улыбается.

– Вы мне кого-то напоминаете, – говорит Кириллов Семену.

– Да, понимаете, какое дело… Я это… Я похож на одного киноартиста… Малоизвестного… Вот и путают меня с ним.

– Возможно, – задумчиво говорит Кириллов.


Столовая в квартире полковника Андреева. Андреев, в расстегнутой форменной рубашке с погонами, сидит за накрытым столом и торопливо ест суп. Входит его жена Елена Дмитриевна – еще молодая, красивая женщина. С привычной изящностью она ставит на стол тарелку с голубцами и говорит:

– Позвонил бы хоть, что домой приедешь обедать.

– Так получилось, Леночка! – Андреев с виноватой улыбкой смотрит на жену и принимается за голубцы. – Понимаешь, потребовалось съездить в подразделение. Решил переодеться в полевую форму.

– Вечно у тебя что-то получается, – с любовной насмешкой замечает Елена Дмитриевна и указывает на кушетку, где лежат аккуратно сложенные гимнастерка и бриджи. – Переодевайся, с утра приготовила.

– Откуда ты знала? – удивляется Андреев.

– Я о тебе все наперед знаю.

– Ты у меня хиромант, – посмеивается Андреев. – Переложи, пожалуйста, документы из кителя в гимнастерку.

Елена Дмитриевна подходит к креслу, на спинке которого распят китель, забирается рукой в нагрудный карман…

Андреев с аппетитом ест голубцы. Вдруг его что-то встревожило: он смотрит прямо перед собой застывшими глазами, затем кладет на стол вилку, нож, с трудом проглатывает еду и опасливо поворачивается к жене.

Так и есть: Елена Дмитриевна уже рассматривает обнаруженную в кармане фотокарточку Ани.

– Саша!.. – с изумлением восклицает Елена Дмитриевна. – Да ты с ума сошел!.. Пли верно говорят: седина в висок, а бес в ребро?!

В столовой появляется чопорная старушка в белом переднике. Это мать Елены Дмитриевны. Она несет на блюдце стакан с компотом. Увидев в руках дочери фотокарточку, сбоку рассматривает ее и восторженно восклицает:

– Какая славненькая! Как ягодка! Кто это, Леночка? – и ставит на стол компот.

– Это моя подруга, мама, – с напускным безразличием отвечает Елена Дмитриевна и прислоняет фотокарточку к вазе, стоящей на верхней крышке пианино. Затем опять к матери: – Отнеси, пожалуйста, тарелки на кухню.

Старушка собирает со стола тарелки и, еще раз посмотрев на фотографию, уходит.

– Зачем ты сказала маме неправду? – спокойно спрашивает Андреев, придвигая к себе компот.

– А что я должна была ей сказать, если ты молчишь?

– Да я и подумать не успел!

– Подумать или придумать? – Елена Дмитриевна смотрит на мужа с такой улыбкой, что тот невольно чувствует себя виноватым.

– Да не глупи ты, Леночка! – Андреев без всякого аппетита отхлебывает из стакана компот. – Там на обороте есть какая то надпись.

– Не имею привычки читать чужие надписи.

– Понимаешь, на огневой позиции поднял, – Андреев объясняет так, будто действительно сочиняет. – Лейтенант один выронил из книги… Хотел тут же отдать, но ему надо было садиться за электронную аппаратуру. Думаю, разволнуется… А потом позабыл…


Комната общежития офицеров-холостяков. Вечер. Горит электрический свет.

Перед небольшим зеркалом, приставленным к стопке книг на тумбочке, сидит в майке лейтенант Самсонов и аккуратными кольцами укладывает на мокрой голове волосы.

– Зачем терзаешь себя каждый вечер? – насмешливо спрашивает лейтенант Маюков – розовощекий крепыш в очках. Он склонился над столом, на котором лежат различные инструменты, запчасти, радиолампочки. На краю стола – обнаженный блок обучающей машины, из которого выбиваются жгуты разноцветных проводов. Кажется что Маюков плетет из этих проводов хитроумную паутину.– Если хочешь быть курчавым, сходил бы в дамскую парикмахерскую.

– Какой же уважающий себя мужчина так низко падет? – посмеиваясь, отвечает Самсонов. – Давай лучше сообразим какой-нибудь электронный прибор для завивки волос.

– Эврика! – восклицает Маюков. – Родилась идея создания нового кибернетического устройства! Ваня, сделай где-нибудь зарубку для истории! – обращается Маюков к лейтенанту Кириллову, который озабоченно перелистывает на своем столе книгу за книгой. Он ищет пропавшую фотокарточку и не слышит обращенных к нему слов.

– Лейтенант Кириллов! – снова окликает его Маюков.

– Га?! Что?..– очнулся Кириллов.

– О чем так обстоятельно размышляешь? Может, стабильность параметров нарушена?

– Да нет, – вяло улыбается Кириллов и, поднявшись с места, подходит к Маюкову.

– Включи красный провод. – просит Маюков.

Кириллов берет красный провод со штепселем на конце и ищет нужное гнездо на щитке.

В это время под окном призывно сигналит машина. Лейтенант Самсонов с повязанным на голове полотенцем подходит к окну, распахивает его и тут же испуганно отшатывается.

На асфальтовой дороге, проходящей мимо дома, где живут молодые офицеры, стоит «Волга».

– Лейтенант Кириллов дома? – слышится из машины голос полковника Андреева.

Андреев сидит на переднем сиденье, рядом с держащей в руках руль женой. Елена Дмитриевна безразлична ко всему происходящему.

К машине подбегает Иван Кириллов.

– Товарищ полковник, по вашему приказанию лейтенант Кириллов…

– Отставить! – хмуро обрывает его Андреев и протягивает в открытое окошко фотоснимок Ани. – Ваша?

– Так точно, товарищ полковник! – Кириллов удивлен и обрадован. Он берет фотографию и не знает, куда деть себя от смущения.

– Кто это? – интересуется Андреев.

– Моя… знакомая… бывшая, – с чувством неловкости отвечает Кириллов.

– Почему бывшая?

– Да так… Одна дурацкая история… Разошлись дорожки.

– Вот именно – дурацкая история, – Андреев закуривает папиросу.

Елена Дмитриевна, не дождавшись конца разговора, заводит мотор и, дав газ, включает скорость.

Иван Кириллов растерянно смотрит вслед удаляющейся машине.


Солдатская казарма после отбоя. В тусклом свете дежурной лампочки поблёскивают смешливые глаза Юрия Мигуля. Он лежит в постели и ехидно спрашивает:

– Сеня, ну скажи, зачем ты так мило позировал сегодня перед начальством?.. Я чуть заикой не стал из-за тебя.

– Это у меня нервный тик, – серьезно отвечает Семен Лагода. Его кровать стоит рядом с кроватью Юры.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания