# Дикие мальчики

Уильям С. Берроуз

Юные демоны, управляющие силами Эроса и Танатоса, готовы к сражению с машиной полицейского контроля.

«Дикие мальчики», – первый роман футуристической трилогии Уильяма Берроуза о торжестве анархии гедонизма и сексуальной свободы.

## ДЯДЮШКА МАТЭ УЛЫБАЕТСЯ

Камера – глаз стервятника, кружащего над недостроенными обшарпанными домами из плитняка на окраине Мехико.

Пятиэтажка без стен без лестниц… бездомные построили времянки… этажи соединяются приставными лестницами… лают собаки, пищат цыплята, мальчик на крыше делает жест будто мастурбирует, когда камера проплывает мимо.

Приближаясь к земле мы видим тень наших крыльев, сухие подвалы удушенные чертополохом, ржавые железные прутья пробивающиеся словно металлические растения сквозь растрескавшийся бетон, разбитую бутылку на солнце, цветные комиксы заляпанные говном, мальчика-индейца с торчащими коленками возле стены он жует апельсин посыпанный красным перцем.

Камера медленно обводит многоквартирный дом из красного кирпича облепленный балконами, на которых болтаются яркие сутенерские рубашки ярко-красные, желтые, розовые, словно знамена средневековой крепости. На балконах мы мельком замечаем цветы, собак, кошек, цыплят, козу на привязи, обезьяну, игуану. Vecinos[1] свешиваются с балконов обменяться сплетнями, растительным маслом, керосином и сахаром. Старый простонародный сюжет разыгрываемый год за годом сменными статистами.

Камера быстро переходит к верхним этажам здания, где два балкона смотрят в небо. Балконы расположены не точно один над другим, верхний чуть отступает вглубь. Здесь камера останавливается… СНЯТО.

Яркое ветреное утро в небе полумесяц цвета голубого фарфора. Maricon[2] Хоселито сын Тетушки Долорес, прислонил зеркало к баку для дождевой воды и сбривает длинные шелковистые волосы на груди на утреннем ветру напевая «NO PEGAN A MIO» («НЕ БЕЙ МЕНЯ»).

Это невыносимый звук, заставляющий звенеть ложки на чайных блюдцах и дрожать оконные стекла. Vecinos недовольно ворчат.

– Es el puto qie canta. ("Это поет педик").

– Сын Долорес. – Она крестится.

Молодой человек сердито отпихивает жену.

– No puedo con eso puto cantando ("не выношу, когда поет этот педик").

– Сын Долорес. У нее дурной глаз.

Лицо Хоселито поющего "NO PEGAN A MIO" проецируется на стену в каждой комнате.

В кадре старый паралитик и в нескольких дюймах от его лица – лицо Хоселито орущего "NO PEGAN A MIO".

– Не забывай, что он сын Долорес.

– И один из "котят" Лолы.

Тетушка Долорес – старуха держащая киоск с газетами и табаком. Нет сомнений: сыночка ей заделал кто-то из клиентов.

На верхнем балконе Эсперанса только что спустившаяся с гор потому что ее мужа и всех братьев посадили в тюрьму за то, что выращивали опиумный мак. Это дебелая женщина с борцовскими ручищами и неизменно злобным оскалом. Она перегибается через стенку балкона.

– Puto grosero, tus chingoa de pelos nos soplan en la cocina. ("Грязный педик, твои сраные волосы летят нам в еду").

В кадре волосы падающие в суп и посыпающие омлет словно специи.

Эпитет "grosero" – это слишком для Хоселито. В смятении он порезал грудь. Зажимает рану с манерным ужасом словно умирающий святой на картине Эль Греко. Ахает "Mamacita"[3] и валится на красные плитки балкона роняя капли крови.

Тут уж тетушка Долорес вынуждена покинуть свое логово под лестницей, крысиное гнездо из старых газет и журналов. Ее дурные глаза отмечены в сложном календаре, этими расчетами она часами занимается каждую ночь когда устроившись в гнезде пыхтит пищит хихикает и делает пометки в блокнотах наваленных у кровати вперемешку с журналами по астрологии… "Завтра мое полуденное око будет в самой силе"… Таблица ее силы так точна что она должна знать день час минуту и секунду чтобы быть уверенной какой глаз господствует для этого она носит с собой на ремешках и цепочках целый набор будильников, наручных и солнечных часов. Она может заставить глаза делать две разные вещи один вращается по часовой стрелке а другой против или может вывалить удерживаемый воспаленными красными жилами глаз на щеку в то время как другой погружается в загадочную серую щель. Недавно она выдала расписание для "ojos dulces" ("добрых глаз") и заслужила некоторую известность как целительница хотя дядюшка Матэ говорит, что предпочтет десяток ее дурных глаз одному доброму. Но он – ожесточившийся старик живущий прошлым.

Долорес – похожая на орудийную башню отменная боевая машина, зависящая от отсчета долей секунды и отражательного зеркала киоска, лучше держаться от нее подальше.

Появляется американский турист. Он считает себя хорошим парнем но когда смотрится в зеркало чтобы побрить этого хорошего парня вынужден признать: "чего уж, другие люди не похожи на меня да и я их не очень-то люблю". От этого он испытывает чувство вины перед другими. Тетушка Долорес еще сильнее напускает на себя злую личину и разглядывает его с каменным неодобрением.

– Buenas dias senorita.

– Desea algo?

– Si… Tribune… Tribune americano…[4]

Молча поджав губы она складывает "Геральд Трибьюн" и протягивает ему. Стараясь не обращать внимания на то что эта женщина делает со своими глазами, он шарит в поисках мелочи. Неожиданно его рука выскакивает из кармана рассыпая монеты по мостовой. Он нагибается за ними.

Ребенок протягивает ему монетку.

– Gracias… Gracias.

Ребенок смотрит на него с холодной ненавистью. Он стоит с монетами в ладони.

– Es cuanto?

– Setenta centavos.[5]

Он протягивает ей песо. Она опускает монету в ящик и бросает ему сдачу.

– Gracias… Gracias…

Она смотрит на него ледяным взглядом. Он ковыляет прочь. Отойдя на полквартала он выкрикивает:

– Я УБЬЮ ЭТУ СТАРУЮ СУКУ!

Он делает вид, что боксирует с кем-то и целится из пистолетов. Люди останавливаются и глазеют.

Ребятишки глядят ему вслед:

– Сукин сын мериканец псих.

Не очень решительно подходит полицейский.

– Senor oiga…

– СТАРАЯ СУКА… СТАРАЯ СУКА…

Он разражается дикой бранью в красном тумане кровавые сопли на рубашке.

Появляется беременная. Просит испанское издание "Лайфа". Глаза Долорес изучают живот женщины потом стекленеют и вкатываются обратно в голову.

– Nacido muerto ("мертворожденный"), – шепчет дядюшка Пепе незаметно пристроившийся рядом с женщиной.

В дни "доброго глаза" она превращает свой киоск в цветочный ларек и сидит там лучезарная как самая добрая старуха-цветочница на свете.

Входит американский турист его лицо забинтовано рука на перевязи.

– А! Американский кабальеро желает "Трибьюн". Сегодня я продаю цветы но приберегла для вас газету.

Ее глаза щурятся в улыбке заливающей лицо мягким светом.

– Aqui senor, muchas gracias.

Газета слабо пахнет розами. Монеты прыгают у него в руке.

Отсчитывая сдачу она вдавливает монету ему в ладонь и складывает его пальцы над нею.

– Это принесет вам удачу, сеньор.

Он идет по улице улыбаясь ребятишкам а те улыбаются в ответ…

– Думаю ради этого мы и приезжаем сюда… эти дети… эта старая цветочница…

Появляется женщина родившая мертвого сына. Она пришла купить цветы на его могилу. Тетушка Долорес печально качает головой.

– Pobrecito ("бедняжка").

Женщина протягивает монетку. Тетушка Долорес вздымает руки.

– No senora… es de mio….

Однако ее таблица отсчета времени нуждается в постоянной смене бутафории и настроения… "Мой добрый глаз слабеет с луной"… В тот день турист добирается до гостиницы еле живой потому что ужасный уличный мальчишка идет за ним от самого киоска с криком:

– Сукин сын пидор извращенец. Я подцепил триппер из твоей ебаной жопы.

Иногда половина ее лавки – газетный киоск а другая – цветочный ларек и она сидит посредине, добрый глаз по одну сторону а газетный – по другую. Она может попеременно пользоваться добрым и злым двадцать четыре раза в секунду ее глаза скачут из одной глазницы в другую.

Окрыленная прошлыми победами, тетушка Долорес ковыляет на балкон точно старая жирная птица.

– Pobrecito… Она гладит Хоселито по голове концентрируя свою силу.

– Скажи своему пидору-сынку, чтобы брился в доме.

Быстро взглянув на три пары часов, Долорес оборачивается к этой неотесанной крестьянской бабе, посмевшей бросить вызов ее грозному глазу.

– Vieja loca, que haces con tu ojos? – ухмыляется Эсперанса. – Tu te pondras ciego como eso. (Сумасшедшая старуха, что ты вытворяешь со своими глазами? Ты же от этого ослепнешь).

Долорес хватая ртом воздух выдавливает из себя: "ДЯДЮШКА ПЕПЕ" и сползает на пол рядом со своим уязвленным сыном.

И дядюшка Пепе выскакивает подвязывая штаны куском измочаленной серой веревки. На вид он добряк но его душу пронзают промозглые ветры ненависти и невезения. Он читает газеты злорадно смакуя несчастные случаи, катастрофы и преступления которые как он думает он насылает своими "sugestiones". Его магия заключается в нашептывании сильных выражений из газет: "…никто не спасся …приговорен к смертной казни …пожар по неизвестной причине …обуглившиеся тела…". Он делает это в толпе где люди невнимательны или еще лучше, гораздо лучше прямо в уши тому кто уснул или отрубился по пьянке. Если поблизости никого нет и он уверен что не промахнется он усиливает свои "sugestiones" заехав жертве по яйцам, вдавив костяшками пальцев глаз или хлопнув ладонями по ушам.

Вот мужчина спит на скамейке в парке. Приближается дядюшка Пепе. Садится рядом и открывает газету. Наклоняется читая мужчине в ухо хриплым назойливым шепотом:

– No hay supervivientes.– Мужчина беспокойно шевелится. – muerto en el acto.[6] – Мужчина трясет головой и открывает глаза. Подозрительно смотрит на дядюшку Пепе который не отрывается от газеты. Встает и проверяет карманы. Ковыляет прочь.

А вот парень спит в маленьком парке. Дядюшка Пепе роняет монету возле его головы. Наклоняясь подобрать ее он шепчет… "un joven muerto" ("мертвый мальчишка").

Иногда vecinos отгоняют его от спящего и он ковыляет прочь словно старый стервятник скаля желтые зубы в гнусной ухмылке. Вот он заметил следы рвоты а тут и сам забулдыга привалился к стене, штаны в разводах мочи. Нагнувшись будто хочет помочь мужчине подняться, дядюшка Пепе шепчет снова и снова в оба уха … "accidente horrible"?… Он выпрямляется и орет высоким фальцетом: "EMASCULADO EMASCULADO EMASCULADO"[7] и трижды осторожно бьет мужчину в пах.

Он видит пьяную старуху спящую на куче тряпья и ладонью хлопает ее по рту и носу нашептывая… "vieja borracha asfixiado" ("старую пьянчугу задушили").

Еще один пьяница спит в опасной близости от костра.

Дядюшка Пепе сует горящий окурок в протянутую ладонь мужчины и присев на корточки паскудно шепчет …"cuerpo carbonizado"… "cuerpo carbonizado" …"cuerpo carbonizado"… "cuerpo carbonizado"… Откидывает голову и напевает сухому валежнику, чертополоху ветру …"cuerpo carbonizado" …"cuerpo carbonizado"[8]…

Он смотрит вверх на Эсперансу с мерзкой улыбкой.

– А! Деревенская кузина рано встает. – А сам в это время вполголоса напевает простенький мотивчик:

– Resbalando sobre un pedazo de jabon поскользнувшись на куске мыла se precipito de un balcon свалилась с балкона.

Эсперанса описывает пренебрежительную дугу огромной рукой и вешает мокрое полотенце на стенку балкона обрызгивая дядюшку Пепе, Долорес и Хоселито грязной водой. Ухмыляясь через плечо она поворачивается и возвращается в комнату.

Побитая команда на нижнем балконе зализывает раны и замышляет месть.

– Если бы она оказалась перед моим киоском в 9:23 в следующий вторник…

– Если б я застал ее borracho[9]…

– А я скажу pistoleros, чтоб ее пристрелили…

Хвастовство Хоселито основывается на его особых отношениях с Лолой Ла Чата. Лола Ла Чата – это трехсотфутовый кусок той же горной породы что Эсперанса. Она продает героин сутенерам ворам и шлюхам и хранит деньжата между гигантскими сиськами.

У Хоселито был дружок джанки который и свел его с Лолой.

Хоселито отплясывал фламенко вереща как павлин. Лола смеялась и сделала его одним из своих "котят". На торжественной церемонии он сосал ее багровую грудь горькую от героина. Лола часто обслуживала клиентов с двумя "котятами" сосущими ее груди.

Эсперанса собирается вернуться в комнату, но тут в дверь врываются шестеро воняющих бриллиантином парней сутенерского вида, перегнувшись через балкон они выкрикивают ругательства в адрес Хоселито.

Это придает новые силы приунывшему нижнему балкону. Дядюшка Матэ выползает наружу в сопровождении своего юного двойника Эль Моно.

Дядюшка Матэ – старый наемный убийца с двенадцатью "оленями" на револьвере. Худой призрачного вида старик с глазами цвета линялой серой фланелевой рубашки. Он в черном костюме и черном ковбойской шляпе. Под пиджаком на тощем боку откидной "смит-энд-вессон" сорок четвертого калибра с семидюймовым стволом. Дядюшка Матэ хочет нанести еще одного "оленя" на свою пушку пока жив.

Выражение "олень" (un venado) пришло из гористых районов северной Мексики где тело обычно доставляют в полицейский участок взвалив на лошадь словно оленя.

Молодой окружной прокурор только что из столицы. Дядюшка Матэ зашел преподать ему урок фольклора.

Дядюшка Матэ (скручивая сигарету):

– Я собираюсь послать вам оленя, senor abogado.

О. П. (он думает: "что ж, очень мило с его стороны"):

– Большое спасибо, если для вас это не очень хлопотно…

Дядюшка Матэ (прикуривая и выпуская дым):

– Вовсе никаких хлопот senor abogado. Для меня это удовольствие.

Дядюшка Матэ выпускает дым из дула сорокачетверки и улыбается.

Привозят человека перекинутого через седло. Лошадь ведет индеец-легавый с лицом лишенным всякого выражения. О. П. выходит. Легавый откидывает голову: …"un venado".

Дядюшка Матэ был семейным pistolero богатых помещиков в северной Мексике. Когда семья поддержала не того кандидата в президенты ее разорили экспроприациями, и дядюшка Матэ перебрался жить к родственникам в столицу. Его комната – голая белая клетушка, койка, сундук, небольшой деревянный чемодан в котором он хранит схемы, секстант и компас. Каждую ночь он чистит и смазывает сорокачетверку. Это отличный заказной револьвер который вручил ему patron чтобы убить "моего невезучего брата генерала". Он никелированный а на барабане и стволе выгравированы сцены охоты. Белая фарфоровая рукоятка с двумя голубыми оленьими головами. Дядюшке Матэ не надо ничего делать только смазывать оружие и ждать. Револьвер отражается в его глазах далеким каменным спокойствием. Он часами сидит на балконе разложив схемы и инструменты на зеленом ломберном столике. Только глаза двигаются когда он следит за стервятниками в небе. Иногда он чертит линию на схеме или записывает цифры в тетрадь. Каждый год в день независимости vecinos собираются посмотреть как дядюшка Матэ разносит на куски летящего грифа из своей сорокачетверки. Дядюшка Матэ сверяется со схемами и отыскивает грифа. Его голова едва движется из стороны в сторону взгляд на далекой мишени он выбирает цель и стреляет: за грифом с неба тянется шлейф черных перьев. Расчеты дядюшки Матэ так точны что одно перо плавно опускается на балкон. Это перо приносит дядюшке Матэ его Пероносец Эль Моно. Дядюшка Матэ закладывает перо за ленту шляпы. За его лентой пятнадцать черных лет.

Эль Моно уже пять лет состоит Пероносцем дядюшки Матэ. Они часами сидят на балконе пока их лица не сливаются. У Эль Моно свои маленькие схемы и компас. Он учится как подстрелить грифа в небе. Худой гибкий паренек тринадцати лет он шныряет по двору шпионя за vecinos. Он носит маленькую голубую тюбетейку а когда снимает vecinos спешат бросить в нее монету. Иначе он начнет изображать недавнюю импотенцию, запор, лизание пизды с такой точностью подражания что любой может догадаться о ком речь.

Эль Моно выуживает глазом сутенера. Он делает движение точно смазывает свечу. Сутенер облизывает губы лишившись дара речи дикий ужас в глазах. Теперь Эль Моно сует и вытаскивает свечу из своей задницы зубы оскалены глаза вращаются он судорожно выдыхает: "Sangre de Cristo"…. Сутенер выставлен на всеобщее посмешище. Хоселито вскакивает и отплясывает триумфальное фанданго. Испытывая благоговейный трепет перед дядюшкой Матэ и страшась быть изобличенными в импотенции, натужных запорах, лизании пизды, сутенеры в смятении смываются.

Теперь верхний балкон занимает дядюшка Пако со своим товарищем по оружию Фернандесом, аптекарем. Дядюшка Пако сорок лет служил официантом. Он очень беден, очень заносчив, презирает чаевые, игра – единственная его забота. Он приносит неверный заказ а обвиняет клиента, размахивает грязнущим полотенцем, отталкивает чаевые говоря: "Нам платит фирма". Он кричит клиенту вслед: "Le service n'est-ce pas compris"[10]. Он учился с Пульманом Джорджем и овладел искусством балансировки с расставленными руками:

горячим кофе по спокойным мудям американца.

И горе официанту который попался ему на пути:

поднос взлетает в воздух. Богатые хорошо одетые клиенты увертываются от чашек и стаканов, бутылка фундадора разлетается по полу.

Фернандес ненавидит подростков, поп-звезд, битников, туристов, пидоров, уголовников, бомжей, шлюх и наркоманов. Дядюшка Пако тоже ненавидит таких типов.

Фернандес любит полицейских, священников, офицеров, богатых людей с хорошей репутацией. Дядюшка Пако тоже их любит. Он обслуживает их быстро и хорошо. Но их жизнь должна быть совершенно безупречна.

Газетный скандал может означать долгое ожидание обслуживания.

Клиент теряет терпение. Он гневно жестикулирует. Сифон с содовой летит на пол.

Больше всего они любят унижать представителей ненавистных классов и давать информацию полиции.

Фернандес швыряет на прилавок рецепт на морфий:

– No prestamos servicio a los viciosos ("Мы не обслуживаем наркоманов").

Дядюшка Пако игнорирует поп-звезду и его сожительницу, пока не ошарашивает их неприязненной репликой:

– Мы не хотим видеть здесь таких типов как вы.

Фернандес держит рецепт в руке. Он полный мужчина под сорок. За темными очками его глаза отдают желтизной больной печени. В телефоне его низкий назойливый голос:

– Receta narcotica falsificado ("поддельный рецепт на наркотик").

– Ваш рецепт будет готов через минуту senor.

Дядюшка Пако перестает убирать со стола и шепчет… "Марихуана в чемоданчике… стол возле двери"… Коп похлопывает ладонью.

Ни дядюшка Пако, ни Фернандес не примут вознаграждения за услуги оказанные добрым друзьям из полиции.

Когда они поселились на верхнем этаже пять лет назад дядюшка Матэ встретил их однажды в вестибюле.

– Ублюдки обожающие полицейских, – заметил он спокойным безапелляционным тоном.

Ему не представился случай снова взглянуть на них. Всякий кто не по нраву дядюшке Матэ вскоре осваивает науку держаться от него подальше.

Фернандес подходит к стенке балкона и рядом появляется его жена. У нее желтые глаза и золотые зубы. Потом выходит их дочь. У нее усы и волосатые ноги. Фернандес смотрит с семейного портрета.

– Criminales. Maricones. Vagabundos.[11] Я заявлю на вас в полицию.

Дядюшка Пако собирает всех ожесточенных стариков в едкий сгусток мрачной ненависти. Хоселито перестает отплясывать и поникает как увядший цветок. Дядюшка Пепе и Долорес – демоны меньшего калибра. Они отступают, вороватые и пугливые, точно крысы на рассвете. Дядюшка Матэ смотрит на далекую точку позади старого официанта отслеживая грифов в небе. Эль Моно стоит непроницаемый и холодный. Он не станет передразнивать Фернандеса и дядюшку Пако.

А теперь поддерживая дебелое тело двумя тростями на нижний балкон выходит тетушка Мария, отошедшая от дел толстуха из бродячего цирка. Тетушка Мария целый день ест конфеты, читает любовные романы и гадает по картам, липким и испачканным в шоколаде. От нее исходит тяжелый сладкий дух. Печальный и неумолимый он изливается из нее словно пена. Vecinos боятся этой сладости которую они с фатализмом относят к разряду стихийных бедствий вроде землетрясения и вулканов. Они называют это "Сахар Марии". В один прекрасный день он может растечься и превратить город в торт.

Она смотрит вверх на Фернандеса и ее печальные карие глаза забрасывают его шоколадом. Дядюшка Пако отчаянно пытается обойти ее но она спрыскивает его вишнями с мараскином из своих сосков и покрывает розовой глазурью. Дядюшка Пако – маленькая фигурка на свадебном торте сделанном из конфет. Она съест его попозже.

Теперь на верхний балкон выкатывает свою огромную тушу дядюшка Гордо, слепой продавец лотерейных билетов, его колесница – кресло на колесиках, рядом злющий черный пес. Пес обнюхивает каждую монету которую принимает дядюшка Гордо. Рваная банкнота вызывает угрожающее рычание, а за фальшивку пес вцепится в руку покупателя мощными челюстями, обхватит его ноги и будет держать пока не приедет полиция. Пес прыгает на балконную стенку цепляется за нее лапами, лая и рыча, шерсть дыбом, глаза фосфоресцируют. Тетушка Мария хватает воздух широко открытым ртом и из нее исчезает сахар. Она панически боится "бешеных собак" как она их называет. Пес, похоже, готов спрыгнуть на нижний балкон. Дядюшка Матэ прикидывает траекторию которую проделает собака. Он пристрелит пса в воздухе.

Дядюшка Пепе откидывает голову и рычит:

– Perro attropellado para camion ("грузовик задавил собаку").

Пес волочит раздробленный зад по пыльной улице.

Повизгивая тащится к дядюшке Гордо.

Агент Гонсалес просыпается мурлыча "Chingoa" мескалиновый пар пылает в голове. Застегивает полицейский китель цепляет сорокапятку и потом грубо стучит по стенке верхнего балкона.

Гонсалес – сломленный опозоренный человек. Все vecinos знают что он очень боится дядюшки Матэ и переходит на другую сторону улицы лишь бы не встретиться с ним. Эль Моно пародирует обоих. Гонсалес смотрит вниз а там уже поджидает дядюшка Матэ. Волосы встают дыбом на голове Гонсалеса.

"CHINGOA".

Он выхватывает сорокопятку и дважды стреляет. Пули свистят за головой дядюшки Матэ. Дядюшка Матэ улыбается. Одним ловким движением он прицеливается и стреляет. Тяжелая пуля влетает Гонсалесу в раскрытый рот пробивает нёбо и вырывает большой клок вздыбленных волос на затылке. Гонсалес перевешивается через стенку балкона. Волосы рассыпаются и свисают с его головы. Балконная стенка начинает раскачиваться словно лошадь. Его сорокопятка падает на нижний балкон и исчезает.

Выстрел разбивает камеру. В камере застывший кадр двух балконов под углом в сорок пять градусов. Гонсалес все еще перевешивается через стенку соскальзывая вперед, кресло на колесах на полпути с верхнего балкона, пес съезжает вниз на перевязанных лапах, vecinos пытаются взобраться наверх и соскальзывают вниз.

"ДАЙТЕ МНЕ ШЕСТНАДЦАТЬ".

Кинооператор бешено строчит… сутенеры орут оскалив зубы выкатив глаза, Эсперанса ухмыляется мексиканской земле, толстая баба валится вниз розовые юбки разлетаются, тетушка Долорес роняет глаза моргающие ласково и зло будто у куклы, пес летит по светящемуся пустому небу.

Камера опускается крутится и скользит вслед за грифами, спиралью ввинчивающимися все выше и выше.


Последний кадр: на фоне ледяной черноты космоса призрачные лица дядюшки Матэ и Эль Моно. Тусклые дрожащие далекие звезды посыпают скулы серебристым пеплом. Дядюшка Матэ улыбается.

## ШЕФ УЛЫБАЕТСЯ

Марракеш 1976 год… Арабский дом в медине очаровательная старуха Фатима курильщица гашиша пьет на кухне чай с торговцами. Здесь в середине фильма обнаружилось что я – один из актеров. Шеф пригласил меня на обед.

– Часам к восьми, Роджерс.

Он принял меня в патио перемешивая салат толстые стейки разложены возле жаровни для барбекю.

– Не стесняйтесь насчет выпивки, Роджерс, – он показал на тележку с напитками. – Есть разумеется и гашиш если хотите.

Я смешиваю спиртное и отказываюсь от гашиша:

– От него у меня голова болит.

Я видел как Шеф курит с арабскими осведомителями но это не означает что мне тоже позволено. Да у меня и вправду от этого болит голова.

У Шефа есть прикрытие – он косит под старого эксцентричного французского графа который переводит Коран на провансальский гости цепенеют от скуки когда он входит в роль. Видите ли он действительно знает провансальский и арабский. Приходится учить годами на настоящей секретной работе вроде такой. Нынче вечером Шеф без маски. Он в ударе и "будь осторожен Роджерс" сказал я себе пригубив слабый виски.

– "Я думаю вы подходящий человек для крайне важного и могу добавить крайне опасного задания, Роджерс". И вы купились на это дерьмо?

– Что ж, сэр, он производит впечатление, – сказал я осторожно.

– Он жалкая старая сволочь, – сказал Шеф. Он сел и одной рукой набил трубку гашишем. Выкурил и выбил пепел рассеянно лаская газель которая терлась о его колено.

– "Нужно опередить коммунистов иначе нашим детям придется учить китайский". Что за пустомеля.

Я постарался выглядеть уклончивым.

– Вы хоть представляете себе что мы здесь делаем, Роджерс?

– По правде, нет, сэр.

– Я так и думал. Никогда не говорите людям чего вы хотите пока не взяли их в оборот. Хочу показать вам документальный фильм.

Двое слуг-арабов вносят шестифутовый экран и устанавливают его в десяти футах перед нашими стульями. Шеф встает включить и настроить аппаратуру.

Джунгли сквозь фасеточный глаз смотрящий сразу во всех направлениях вверх или вниз… крупным планом зеленая змея с золотыми глазами… телескопическая линза выхватывает обезьянку настигнутую орлом между двумя ветвистыми деревьями. Обезьянка вереща исчезает. Чувствую за камерой пытливый ум насекомого, впереди пирамиды поля и хижины. Батраки засевают кукурузные поля под надзором надсмотрщика он со стеком и в шляпе. Крупным планом лицо батрака. Все, что делает человека человеком, чувства и душа стерлись на этом лице. Не осталось ничего кроме плотских нужд и плотских удовольствий. Такие лица я видел в потаенных палатах больниц для умалишенных. Люди которые живут чтобы жрать срать и мастурбировать. Удовлетворенная осмотром камера движется обратно запечатлевая основные типы работников. Они передвигаются по трехмерным съемкам плантации серый отблеск на лицах. Иногда надсмотрщик подгоняет взглядом замешкавшего батрака.

В следующем кадре – помещение в храме залитое подводным светом. Старый жрец со свисающей грудью и атрофированными яйцами сидит нагишом скрестив ноги на стульчаке приделанном к полу. Стульчак обит человеческой кожей на которой вытатуированы рисунки: человек превращается в гигантскую сороконожку. Сороконожка поедает его ноги изнутри, челюсти торчат из вопящей плоти. Сейчас сороконожка пожирает его кричащий рот.

– Уголовникам и пленникам приговоренным к смерти от сороконожки выкалывают эти рисунки на каждом дюйме их тел. Их оставляют на три дня разлагаться. Потом выпускают дают средство мощно усиливающее потенцию сдирают кожу во время оргазма и связывают внутри расчлененной на сегменты медной сороконожки. Сороконожку с непристойными ласками помещают на ложе из раскаленных добела углей. Собираются жрецы в костюмах крабов и золотыми челюстями выедают мясо из раковины.

Старый жрец похож на живую часть экзотического компьютера. Из гниющих впадин в его позвоночнике тонкие медные провода тянутся к изящному вентилятору. Камера следует за проводами. Вот в маленькой медной клетке скорпион пожирает собрата. Голова пленника торчит из пола. Красные муравьи соорудили холмик в его голове и шастают взад-вперед сквозь пустые глазницы. Они начисто объели его губы вокруг кляпа. Сдавленный крик без языка вырванного через продырявленное нёбо орошает пол кровоточащими муравьями. В нефритовых аквариумах прямые кишки и гениталии человека пересаженные на другую плоть… предстательная железа отливает цветами радуги в теле розового моллюска… две прозрачные белые саламандры корчатся в медленной содомии золотистые глаза отражающие загадочную похоть… электрические угри-лесбиянки извиваются на грязном дне с хрустом сцепляя влагалища… торчащие соски прорастают из луковичного растения.

– Они знают такой мощный афродизиак что он разрывает тело на мелкие кусочки. Миловидным юношам и девушкам уготована Сладкая Смерть. У замечательных стариков богатый фольклор. Мне удалось раздобыть эту полезную вещь через мексиканского мальчишку чистильщика ботинок… Эй Кики… Выйди и покажи мистеру Роджерсу какой ты милашка…

Кики стоит в дверном проеме улыбаясь как робкий юный зверек.

– Вот этот мальчик… он прелесть, не правда ли?… один из лучших и глубоких медиумов которых я видел. Через него я сумел телепортироваться в поселение Майя и сделать там снимки. Дело было таким горячим что я всю дорогу охлаждал его в своих сообщениях. Я сказал только что это выглядит как милое ОНВ. Это код для Оружия Неограниченного Возможностей… Сейчас он разогревается.

Старый жрец качается взад-вперед. Провода вздымаются на его хребте глаза светятся изнутри. Губы раздвигаются, изо рта – жужжание сухой насекомой музыки.

– Это называется пение картинками. Принцип переменного тока. Старый пердун может чередовать боль и удовольствие на субвокальном а может быть даже молекулярном уровне двадцать четыре раза в секунду заставляя туземцев на невольничьем рынке перемещаться взад-вперед вверх-вниз туда-сюда забираться в предварительно отлаженные формы выложенные в священных книгах. Некоторые певцы способны вырабатывать постоянный ток но их вызывают только в экстренных случаях. Контрольная система которую вы только что видели сломалась. Это случилось неожиданно и родилось целое поколение которое не ощущало ни боли ни удовольствия. Не было солдат которые доставляли бы пленников из других племен потому что солдаты поставили бы под угрозу контрольную машину. Для фильмов боли и удовольствия берут только местных уголовников. В крайнем случае призывают Несравненного Желтого Змея.

Змея вносят на янтарном троне голубые глаза кожа как желтый пергамент два длинных зуба торчат из верхней челюсти. Когда сквозь него пропускают ток он начинает раскачиваться. Он переходит с переменного тока на постоянный. С губ обнаживших желтые зубы срывается пронзительный вой сирены.

СМЕРТЬ СМЕРТЬ СМЕРТЬ

Картинки шумно извергаются и обрушиваются из его глаз разнося работника и жреца на тлеющие обломки.

СМЕРТЬ СМЕРТЬ СМЕРТЬ

Пронзительный вой сирены проносится над пустыми городами.

– "Это тайна древних майя которой мало кто умеет пользоваться.

Когда появится другой певец подобный Старому Желтому Змею?"

– Теперь Технический Отдел полагает что все мы ненормальные а наш образ жизни предосудителен.

– "Дайте нам тех кто работает, – говорят они, – факты, цифры, персонал".

– "Поместите джокер СМЕРТЬ на виду. Остерегайтесь Мао и его банды головорезов".

– Мне выпала честь помогать в организации последней радиопередачи Желтого Змея в Вашингтоне Округ Колумбия.

Помещение в Пентагоне. Генералы, ЦРУ, Госдепартамент нервничают из-за этой сверхсекретной самой горячей штуки из доселе виданных канал спецсвязи с Президентом стратеги и НАТО в готовности. Четверо морских пехотинцев вносят Желтого Змея. Он начинает раскачиваться взад-вперед. Он вдыхает детский лепет а выдыхает смертельных крыс. Он всасывает пшеничные поля а выплевывает сгустки пыли.

– Он просто разогревается, – говорит человек из ЦРУ пятизвездному генералу.

Старый Змей переключается на постоянный ток сверкая как комета.

СМЕРТЬ СМЕРТЬ СМЕРТЬ

Картинки мечутся и с треском вылетают из его глаз.

СМЕРТЬ СМЕРТЬ СМЕРТЬ

Взрывается стена и вышвыривает на улицу восемнадцать этажей вопящих начальников.

СМЕРТЬ СМЕРТЬ СМЕРТЬ

А теперь Змей крутит хлыстом в небе.

Здесь жили глупые грубые сукины дети которые думали что могут нанять СМЕРТЬ как легавого для фирмы… пустые улицы, старые газеты на ветру, шорох темноты и проводов.

В ночном небе над Сент-Луисом Бог Смерти майя отплясывает казацкий танец выстреливая звезды из глаз. Шеф улыбается.

## СТАРЫЙ СЕРЖАНТ УЛЫБАЕТСЯ

Зеленая Монахиня остановила невезучего путника перед монастырем из красного кирпича среди дубов, зеленых лужаек и клумб.

– Ах входите пожалуйста взгляните на мое отделение для душевнобольных и чудесные вещи которые мы делаем для пациентов.

Она шагает с ним по посыпанной гравием дорожке к монастырской двери показывая цветы:

– Разве не прелестны мои примулы?

Она открывает двери монастыря тяжелым медным ключом висящим на поясе. За длинным вестибюлем и лестничным пролетом отпирает еще одну дверь. Проводит Одри в голую холодную палату карандашные рисунки на стене. Пациенты возятся с пластилином и карандашами. Похоже на детский сад только некоторые дети уже выросли. Дверь захлопывается и ее голос меняется:

– Здесь есть пластилин и карандаши. Вы должны всякий раз получить разрешение чтобы выйти отсюда.

– А теперь взгляните сюда…

Пузатый охранник в жестяном шлеме и широким кожаным ремнем стоит рядом с ним. Охранник смотрит на него с холодной грозной ненавистью и говорит:

– Он хочет Боба и его адвокатов.

В шесть безвкусный обед из холодных макарон к которому Одри не притрагивается. После обеда дежурство ночной сестры.

Пациенты раскладывают койки и палата превращается в спальню.

– Кто-нибудь хочет по-маленькому пока не выключили свет?

Она бренчит ключами. Туалетные кабины в конце спальни. Дежурная сестра отпирает двери и стоит в проеме холодно наблюдая.

– Не пытайтесь снова играть со своей грязной штукой, Колдклиф, а не то получите шесть часов на кухне.

Тусклый церковный свет горит в спальне всю ночь. Пациенты спят на спине под тонкими одеялами. За эрекцию ночная сестра больно бьет линейкой.

Так прошли годы. Иногда в знак поощрения разрешалось гулять в саду, там Боб держал на поводке трех злобных восточноевропейских овчарок. Пациенты наблюдали как богомол пожирает своего собрата.

Каждый день Зеленая Монахиня выслушивала исповеди на детекторе лжи который мог и пребольно ударить в чувствительные места пока Зеленая Монахиня медленно и назидательно выговаривала:

– Не послушествуй на друга твоего свидетельства ложна.

Исповеди она записывала зелеными чернилами в гроссбухи заведенные на каждого пациента. Как-то раз после особенно мерзостной исповеди она воспарила до потолка в присутствии испуганной юной монахини. Каждую ночь она надевала одеяние Христа со светящимся нимбом и посещала одну из юных монахинь в келье. Ей нравилось представлять себя монахиней из стихотворения Сары Тисдейл:

"В ее сомкнутых очах затаилась навеки бесконечная насмешка бесконечная нежность

В одиночестве долгом познала она мудрости пустоту".

Она была тяжелой ипохондричкой и пристрастилась к настойке опия. От этого стала страдать запорами и отправляла пригожую молодую монахиню на высокое служение прямой кишке. За такой честью неизменно следовал ночной визит Христа с пристегнутым членом. В молодости Зеленая Монахиня баловалась идеей подрядить Боба ограбить банк спермы. Тогда она могла бы объявить что понесла от Христа. Но потом оставила честолюбивые мысли. Работа в детском саду важнее мирских соблазнов, фотографии на обложке журнала "Лайф".

Вы постигаете науку не иметь ни единой мысли которую стыдно было бы поведать Зеленой Монахине и никогда не делать ничего такого что было бы стыдно сделать в ее присутствии. Рано или поздно вы становитесь членом Клуба Отделения "Г". Обращенным пациентам разрешается четверть грана морфия каждую ночь перед отбоем, привилегия которой лишают за любое нарушение.

– Теперь ты знаешь что мечта о побеге ВЗДОР не так ли? За это ляжешь спать без лекарства.

Дрожа от ломки в ледяной палате весь следующий день он должен выглядеть радостным и счастливым возясь с карандашами и пластилином. Он научился рисовать изображения Девы Марии и Святой Терезы безошибочно похожие на Зеленую Монахиню. Кресты разумеется всегда из пластилина. Вскоре после задержания он совершил ошибку слепив обнаженную греческую статую. В тот день линейка сестры отхлестала его тонкое голубое запястье и его заставили написать десять тысяч раз "я грязная маленькая тварь".

Головокружительная пляска комнат и лиц бормотанье множества голосов запах человечьих ночей… Фон – Сент-Луис: дома из красного кирпича, шиферные кровли, задние дворы и ямы с компостом… В детстве у него была английская гувернантка с такими безупречными рекомендациями что позже Одри заподозрил что их изготовил какой-нибудь наемный писака с Флит-Стрит в убогой пивной возле Эрлс-Корт.

– Как можно чаще гавары "лорды" и "лейди" ясно тебе?

Занимаясь прослушиванием с помощью писательского детекторного приемника он улавливал бормотание подпольного мира прислуги… сутенера и вымогателя шофера…

– Так просто вы от меня не отделаетесь лорд Брамблти.

Сверхдоза морфия в Кенсингтонской частной лечебнице…

– Она сказала что миссис Чаррингтон спит и ее нельзя беспокоить.

Гувернантка уволилась совершенно неожиданно получив письмо из Англии.

После была старперка-ирландка научившая его заклинать жаб. Она выходила на задний двор тихим пением выманивала жабу из-под камня и научила этому Одри. У него была знакомая жаба жившая под камнем у пруда с золотыми рыбками и появлявшаяся по его зову. Гувернантка научила его как вызывать заклятьем "слепящего червя" из заплесневелого хлеба.

Одри ходил в школу где учеников поощряли самовыражаться, лепить из глины, чеканить медные подносы для золы и мастерить каменные топоры. Чуткий и вдохновенный учитель записывает на доске школьную пьесу а класс подсказывает:


ДЕЙСТВИЕ 1

Сцена первая: Две женщины у воды.

1-я женщина: "Я слыхала тигр сожрал ребенка Баста прошлой ночью".

2-я женщина: "Да. Нашли только его игрушечного солдатика".

1-я женщина: "Как-то тревожно пока этот тигр поблизости. (Нервно озирается по сторонам). Темнеет, Секстет, пойду домой".


Одним из величайших зануд Сент-Луиса был полковник Гринфилд. Он любил за обедом травить анекдоты по полчаса и во время рассказа никто не смел притронуться к еде. Одри сидит глядя на остывающую индейку смутно мечтая наслать на полковника слепящего червя. Один старый черный еврей поднял шухер в отеле "Палас" в Палм-Бич. В тот самый момент ночной дежурный, новичок, только что из гостиничной школы в Техасе, никнет в холодном блеске глаз майора Брэди.

– Это ты зарегистрировал мистера Роджерса урожденного Жида?

– Как же, сэр, зарегистрировал. Для него забронировано.

– Нет, не забронировано. Произошла ошибка, болван ты этакий. Разве ты не способен отличить черного еврея?

А дело в том что старый черный еврей вызвал горничную:

– …Будьте добры прислать немного перцу.

– Прошу прощенья, сэр, кухня закрыта. Ведь сейчас три часа утра.

– Мне все равно закрыта кухня или нет. Мне все равно какой сейчас час. Я хочу перцу.

– Мне очень жаль, сэр.

– Хачу гаварить с менеджером пжалуста… (Произношение становится хуже когда полковник горячится).

Звонок от ночного менеджера в офис майора Брэди…

– Этот старый черный еврей из двадцать третьего хочет перца во что бы то ни стало прямо сейчас.

– Ладно. У нас первоклассный отель. Откройте кухню и дайте ему все что он хочет… Скорее всего у него карп.

И вот ночной менеджер звонит старому черному еврею:

– Все в порядке, сэр, какого сорта перец вам нужен? Красный? Белый? Черный?

– Я не хачу красный перец. Я не хачу белый перец. Я не хачу черный перец. Хачу туалетный перец[12].


глазок в игле игла в глазу


Полковник сжег дотла Сент-Луис. Однажды когда Одри с неохотой зашел к полковнику Гринфилду чтобы передать письмо он застал того за пересказыванием нескончаемых анекдотов негру-дворецкому.

– Вот на старой гринфилдской плантации у нас были негры домовые и негры полевые и полевые негры никогда не входили в дом.

– Да сэр. Полевые негры никогда не входили в дом.

– Домовые негры следили за этим не так ли, Джордж?

– Да, сэр. Домовые негры следили за этим, сэр.

– А теперь куда бы я ни приехал я всегда достаю телефонную книгу и выискиваю тех кто носит имя Гринфилд. Их так мало и все они очень достойные люди. Вот несколько лет назад в Буффало штат Нью-Йорк я записал адрес Авраама Л. Гринфилда и показал его черномазому таксисту.

– Я думаю вы записали неверный номер, босс.

– Адрес правильный, водитель.

– Я все же думаю вы записали неверный номер, босс.

– Заткни свой черномазый рот и езжай куда мне надо.

– Точно так, босс. Это здесь, босс. Ниггертаун, босс.

– И мы в самом деле в Ниггертауне?

– Да, сэр. Именно в Ниггертауне, сэр.

Тогда я вылезаю и стучу в дверь и старый негритос подходит к двери со шляпой в руке.

– Со шляпой в руке, сэр.

– Добрый вечер, масса, и да благословит вас Бог, – говорит он.

– Тебя зовут Гринфилд? – спрашиваю я.

– Точно так, босс. Авраам Линкольн Гринфилд. – И тут выясняется что он был одним из наших старых домовых ниггеров.

– Одним из ваших старых домовых ниггеров.

– Он пригласил меня войти предложил чашку кофе с домашним карамельным тортом. Он не присел и стоял там кланяясь и улыбаясь… Вот это толковый черномазый.

– Толковый черномазый, сэр.

## И ЗАРОЙ ХЛЕБА ПОГЛУБЖЕ В ХЛЕВ

Одри был худым бледным мальчиком лицо изрезано мучительными душевными ранами. "Он похож на пса-овцеубийцу", – заметил один сент-луисский аристократ. В Одри было что-то гнилое и нечистое, запах ходячей смерти. Привратники не пускали его когда он приходил в гости к богатым друзьям. Лавочники возвращали ему сдачу без всякого "спасибо". Он проводил бессонные ночи рыдая в подушку от бессильного гнева. Он читал приключенческие рассказы и представлял себя джентльменом удачи вроде "Майора"… пробковый шлем, хаки, Уэбли на поясе и верный слуга-зулус рядом. Слабый печальный ребенок дышащий старым журнальным чтивом. В шестнадцать лет он посещал эксклюзивную среднюю школу известную как Академия Пойндекстер где чувствовал себя этаким домовым ниггером. Однако его приглашали на большинство вечеринок и миссис Кайндхарт всячески старалась его развлечь.

На открытии академии в сентябре появился новичок. Держался он отчужденно и загадочно и никто не знал откуда он. Ходили слухи о Париже, Лондоне, школе в Швейцарии. Звали его Джон Хемлин и жил он у родственников в Портланд-Плейс. Он водил великолепный "дузенберг". Ездивший на разбитом "муне" Одри с раскрытым ртом благоговейно изучал это произведение искусства: роскошную кожаную обивку, медную арматуру, витиеватые дверцы, громадную фару с рукояткой как у пистолета. Одри писал: "Ясно что он проделал долгий путь следы путешествия но даже следы необычны, запонки на манжетах из тусклого металла словно поглощающего свет, рыжие волосы отливают золотом, большие зеленые глаза".

Новичок симпатизировал Одри отклонив с вежливым изяществом приглашения богатых сынков. Это не внушило важным парням любовь к Одри и его рассказы были безжалостно отвергнуты школьным журналом.

– Мрачно, – заявил ему редактор. – Нам нужны рассказы после которых ложатся спать с хорошим настроением.

Была пятница 23 октября 1929 года, ясный голубой день опадающие листья, полумесяц в небе. Одри Карсонс шагал по Першинг-авеню… "Simon, aimes tu le bruit des pas sur les feuilles mortes?"[13]… Он вычитал это в одной из маленьких «Синих книжек» Э. Холдмана Джулиуса и собирался использовать в своем рассказе. Его герой разумеется говорит по-французски. На углу Першинг и Уолтон он остановился посмотреть на белку. Мертвый лист на секунду застыл в его взъерошенных темных волосах.

– Привет, Одри! Хочешь прокатиться?

Это был Джон Хемлин за рулем "дузенберга". Он открыл дверцу не дожидаясь ответа. Хемлин сделал широкий разворот и поехал на запад… влево по Эвклид вправо по Линделл… Бульвар Скинкер выезд из города… Клейтон… Хемлин взглянул на часы:

– Мы могли бы добраться до Сент-Джозефа к обеду… там отличный ресторан у реки выпьем вина.

Одри разумеется возбужден. Проносится осенний сельский пейзаж… впереди длинная прямая лента дороги.

– Сейчас я тебе покажу на что способна эта штука.

Хемлин медленно нажимает на газ… 60… 70… 80… 85… 90… Одри наклоняется вперед рот раскрыт глаза блестят.

В Топ-Сити в разгаре конференция на высшем уровне высокопоставленные чиновники участвуют в КОНТРОЛЬНОЙ ИГРЕ. Конференция созвана техасским миллиардером который щедро финансирует МРА[14] и поддерживает евангелистов. Конференция проходит за пределами Сент-Луиса штат Миссури ибо Зеленая Монахиня наотрез отказывается покинуть свой детский сад. Великосветские педики решили что будет забавно разбить палаточный городок на манер армейского лагеря 1917 г. Участники конференции обсуждают Операцию Г. Б. («Гнев Божий»).

Люди из высшего общества становятся циничными стоит им немного выпить. Молодой человек из журнала новостей обнаружил симпатичного фулбрайтовского стипендиата и они острят в уголке за мартини. Пьяный американский сержант едва держится на ногах. У него коротко стриженые волосы с проседью и багровое лицо кадрового военного.

– Скажу по-простому для непрофессионалов… вы даже не знаете какие кнопки нажимать… мы берем свору длинноволосых парней трахающих друг друга дымящих травой и плюющихся кокаином на Библию и хлещем их по заднице национальным флагом. Мы показываем этот фильм приличным прихожанам из Библейского пояса. Следим за реакцией. Один религиозный шериф на пистолете которого семь зарубок по числу укокошенных ниггеров разнес линзу камеры. Выяснилось, что он известный персонаж и парни из "Лайфа" дали его на развороте – похоже в его семействе всегда была сила дарованная Господом чтобы карать нечестивых: его бабка наповал сразила шлюху на улице. Когда мы показали фильм толстому сенатору с Юга его глаза лопнули залив вашего фотографа с ног до головы. Меня измочалили в Париже, саентологи заехали мне коленом в пах в Тунисе, меня отдубасили в Чикаго и забросали скорпионами в Марракеше, так что физиономия вся заляпанная лягушачьими яйцами – это всё повседневная работа. То, что наркопарни называют "неодобрением общества" отразило и сконцентрировало двадцать миллионов изображений Я ВАС НЕНАВИЖУ в едином порыве. Если хотите обделать дельце приезжайте в СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ. И МЫ МОЖЕМ ПРОВЕРНУТЬ ЕГО В ЛЮБОМ НАПРАВЛЕНИИ. Вы английские недобитки… – Он указывает на группу старых седых людей в клубных креслах застывших в каменном неодобрении этого вульгарного пьяного американца. Когда же явится распорядитель клуба и вышвырнет прохвоста чтобы джентльмен мог читать свою "Таймс"?

– ВЫ ВСЕГО-НАВСЕГО БАНАНОВАЯ РЕСПУБЛИКА. И ПОМНИТЕ: МЫ ЗАПОЛУЧИЛИ ВАШИ СНИМКИ.

– А мы заполучили ваши – вот уж янки во всей красе, – ледяным тоном отрезают те.

– МОИ ПОСТРАШНЕЕ ВАШИХ.

Англичане кашляют и отводят глаза линяя в свои призрачные клубы, где желтеют клыки зверя убитого человеком с неправдоподобной двойной фамилией, а СТАРЫЙ СЕРЖАНТ орет им вслед…

– ВЫ ЧТО, ДУМАЕТЕ ЭТО КОНКУРС КРАСОТЫ? Вы фабианские социалисты живые овощи возвращайтесь в свой сад в Хэмпстеде и запустите воздушный шар вопреки местному распорядку восхитительная встреча с бобби поутру. Мамуля записала все это в дневник и прочла нам за чаем. МЫ ЗАПОЛУЧИЛИ ВСЕ ВАШИ ПИДОРСКИЕ СНИМКИ ИЗ ИТОНА. ВЫ ЧТО, СОБРАЛИСЬ ДРОЧИТЬ ПЕРЕД КОРОЛЕВОЙ ЗАТКНУВ В ЗАДНИЦУ СВЕЧУ?

– Как вы смеете разговаривать подобным образом в присутствии приличных женщин! – тягуче разжевывает техасский миллиардер с телохранителями по бокам.

– Вы ободранный кактус. Я полагаю, вы думаете что эта конференция – ваша идея? Поздравления от Отдела Внезапных Озарений… А вы вшивые скалящие зубы педики-стукачи мои фотографы не станут делать ваши снимки. Вы всего лишь магнитофоны. Одним движением моего пальца замороженные навеки за этим мартини. Можете тут ехидничать сколько угодно, УГУ?.. А вы… – показывает на Зеленую Монахиню… – напишите десять тысяч раз под водой несмываемыми чернилами: У СТАРОГО СЕРЖАНТА МОИ ФОТОГРАФИИ ХРИСТА. ПОКАЗАТЬ ИХ ПАПЕ РИМСКОМУ?

– А теперь за здоровье всех бравых техсержантов где бы они ни находились…

Неотесанный молодой сержант читает "Забавные рассказы". Он щелкает выключателем… На экране Одри и Хемлин. Ветер треплет волосы Одри когда "дузенберг" набирает скорость.

– Световые Годы вызывают Бикарбонат… Операция Маленький Одри на прицеле… отсчет восемь секунд… отслеживаем…

Тощий техник страдающий изжогой размешивает питьевую соду.

– Беспилотная платформа вызывает Фокс Трот… отсчет шесть секунд…

Английский компьютерный программист скручивает сигарету с марихуаной.

– Прожектор вызывает Индекс… отсчет четыре секунды.

Гудят компьютеры, вспыхивают лампы, сходятся линии.

Рыжеволосый мальчик жует резинку перелистывая журнал с голыми парнями.

– Красная Точка вызывает Укол Булавкой… отсчет две секунды…

"Дузенберг" резко набирает высоту и покидает землю. Прямо перед ними деревянное заграждение, паровой каток, кучи гравия, призрачные палатки. Знак ОБЪЕЗД круто указывает влево на грунтовку из красной глины где на солнце сверкает гравий.

– СТАРЫЙ СЕРЖАНТ ЗАСТУПАЕТ НА ДЕЖУРСТВО.

Он осматривается и со столов слетает посуда обдавая участников конференции мартини, бурбоном, взбитыми сливками, вишнями в мараскине, подливкой и луковым супом навечно замороженными в фарсе 1920 года.

– ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ.

От стены к стене пылающая шутиха рваного металла кромсает делегатов. Зеленая Монахиня обезглавлена искореженным автомобильным крылом. Техасский миллиардер залит бензином словно горящий ниггер. Сломанный прожектор волочащий раскаленные добела провода будто медуза, бьет по лицу британского делегата. "Дузенберг" взрывается разбрасывая во все стороны раскаленные добела куски искореженного металла, разбрызгивая кипящую кислоту, горящий бензин.

Одетые в форму первой мировой войны Одри и Старый Сержант выглядывают из ущербной луны в утреннем небе и улыбаются. Старый сержант за рулем.

## ПИП-ШОУ В ГРОШОВОЙ АРКАДЕ

Занавес неожиданно поднимается в тот момент, когда "дузенберг" медленно движется вдоль объезда 1920 г. Впереди Одри видит киоски фонтаны колеса обозрения на фоне желтого неба. Мальчик встает перед машиной поднимает руку. Он почти голый только плавки всех цветов радуги и сандалии. Под мышкой у него маузер к которому приделан ствол винтовки. Он подходит к автомобилю. Одри никогда не видел человека столь хладнокровного и отчужденного. Мальчик смотрит на Одри смотрит на Джона. Потом кивает.

– Оставим машину здесь, – говорит Джон. Одри выходит. Теперь рядом стоят шестеро мальчишек безмятежно глядя на него. На ремнях украшенных кристаллами аметиста длинные ножи. Все в радужных плавках как на открытках с Ниагарского водопада. Одри шагает за Джоном через площадь где группы зрителей-подростков поглощают разноцветное мороженое и жуют жвачку окружив аттракционы. Большинство мальчиков в радужных плавках некоторые кажутся совсем голыми. Одри чувствует себя неуверенно старается держаться ближе к Джону. Ярмарка напоминает Одри гравюры 1890 годов. Колеса обозрения цвета сепии крутятся в желтом свете. Планеры запущенные с деревянного помоста парят над ярмаркой ноги пилотов болтаются в воздухе. Под аплодисменты зевак поднимается разноцветный воздушный шар. Вокруг ярмарки – дорожки, меблированные комнаты, рестораны и бани. Мальчишки стоят развалившись в дверных проемах. Глаз Одри ловит сцены от которых дыхание учащается а кровь приливает к чреслам. Далеко впереди он замечает силуэт Джона в угасающем свете солнца. Одри окликает его но голос замирает и глохнет. Затем опускается тьма будто кто-то выключил небо. Впереди слева он видит огни вывески ГРОШОВАЯ АРКАДА. Вероятно Джон вошел туда. Одри раздвигает красный занавес входит в галерею. Люстры, позолоченные стены, красные шторы, зеркала, окна уходящие вдаль. В какую сторону ни посмотришь коридор кажется бесконечным. Это длинное узкое здание похожее на корабль или поезд. Мальчики смотрят пип-шоу некоторые в радужных плавках другие в школьной форме набедренных повязках и тюрбанах. Он примечает залы со стульями для зрителей и занавешенные кабинки. Проходя мимо одной он видит за неплотно задернутым занавесом двух мальчишек сидящих на шелковом диване оба голые. В другой мальчик сбрасывает плавки перешагивает через них не отрывая глаз от сцены. Двигаясь с точностью и легкостью которые он ощущал летая во сне Одри плавно опускается в стальное кресло напоминающее о хирургическом кабинете доктора Мура в Листер-Билдинг дневной свет сквозь зеленые жалюзи. Перед ним светящийся экран. Запах застарелой боли, эфира, бинтов, тошнотворного страха в комнате ожидания, да, это хирургический кабинет доктора Мура в Листер-Билдинг.

Доктор был южанином джентльменом старой школы. Внешностью и манерами походил на Джона Бэрримора[15] и считал себя остроумным рассказчиком порой оправданно. У доктора было обаяние которого столь досадно недоставало Одри. Никакой швейцар никогда не остановил бы его ни один лавочник не позабыл бы сказать спасибо под взглядом который мог стать холодным как лед. Разумеется, Одри не нравился доктору. «Он выглядит как гомосексуальный пес-убийца овец», думал доктор но не говорил вслух. Он оторвал взгляд от газеты в своей тусклой мрачной гостиной и изрек: «Мальчик нездоров».

Его жена продолжила: "Да это ходячий труп", – заявила она. Одри был готов с ней согласиться только не знал чьим трупом он был. И мучительно осознавал свое неблагополучие.

Экран прямо перед ним, экран слева от него, экран справа и экран сзади. Сверху ему видны все четыре экрана.

Позднее Одри написал такие заметки: "Сцены и способ их представления меняются в соответствии с лежащим в основе образцом.

1. Предметы и сцены исчезают и появляются за счет медленного гидравлического движения с постоянной скоростью. Экраны – трехмерные визуальные секции обозначенные мигающими лампами. Я однажды видел как Великий Терстон[16] который мог заставить исчезнуть слона проделывает манипуляции с экраном на сцене. В фильме он застрелил человека. Актер прижимает кетчуп к рубашке под смокингом и падает затем Терстон входит в экран как сыщик расследующий преступление, выходит из него чтобы совершить другие убийства, врывается нахальным молодым репортером бульварной газеты, выбегает чтобы сделать телефонный звонок от которого содрогнется биржа и снова назад уже разорившимся брокером. Меня втолкнуло в этот фильм потоком желтого света и я могу выпихивать людей из кадра вталкивая вместо них голых мальчишек. Эпизоды соединяются присутствием произвольных предметов: шутихи, елочной игрушки, пирамиды, пасхального яйца, кольца медной проволоки, исчезающих и появляющихся с одинаковой последовательностью. Движение в экран и наружу может быть очень болезненным как кислотой в лицо или током по яйцам.

2. Сцены с той же загадочной структурой представлены на экране где перспектива остается постоянной. В углу кадров знаки пунктуации. Материал обрабатывается на компьютере. На незнакомом языке четко повторяется одно и то же сообщение словно таинственная шарада действующим лицом которой я становлюсь. На экране есть и слова это знакомые слова возможно мы прочли их где-нибудь давным-давно выписанные сепией и серебряными буквами которые расплываются превращаясь в картинки.

3. Фрагментарные образы объединенные мгновенным визуальным воздействием. Возникает ощущение скорости словно смотришь на них из окна поезда.

4. В повествовательные разделах экраны исчезают. Я переживаю ряд вполне понятных и последовательных событий как один из актеров. Повествовательные вставки на экране предваряет надпись затем я оказываюсь в фильме. Перемещение безболезненно ты словно засыпаешь. Структурированное пип-шоу может перебивать повествование и тогда я снова перед экраном вхожу и выхожу из него".

Одри смотрел на экран перед собой. Его губы разомкнулись мысли остановились. Все это было там на экране вид звук прикосновение происходящие прямо сейчас и призрачно сдвинутые в прошлое.


пип-шоу в грошовой аркаде


1. На экране 1 пылающая красная шутиха вдалеке парк развлечений. Шутиха катится прочь забирая с собой голоса американские горки запах арахиса и пороха все дальше и дальше.

2. На экранах 2 и 3 исчезают белая шутиха и голубая шутиха. Одри мельком видит двух мальчишек в грошовой аркаде. Один из них смеется показывая на штаны другого с выпирающей ширинкой.

3. На экранах 1 2 3 вертясь исчезают три шутихи красная белая и голубая. Молодой солдат в тире капли пота на нижней губе. Далекие ракеты взрываются на горячих мостовых… ночное небо парки и бассейны… голубой отзвук на пустырях.

4. На экранах 1 2 3 4 вертясь исчезают четыре шутихи, красная, белая, голубая и красная. Область низкого давления выталкивает Одри в парк. 4-е июля 1926 года попадает в безмолвный каток.


1. На экране 1 появляется красная шутиха… дымная луна над дорогой. Юный рыжеволосый матрос вгрызается в яблоко.

2. На экранах 2 и 3 появляются две шутихи белая и голубая вспышки света выхватывают лицо подростка. Смущенно подходит уличный торговец.

– Не подсобишь ли мальчик? Надо повидать одного мужика насчет обезьянки.

3. На экранах 1 2 3 появляются три шутихи красная белая и голубая. Светящееся открыточное небо тянется к обширной заводи летних вечеров. Молодой солдат шагает от озера от холма от неба.

4. На экранах 1 2 3 4 крутятся четыре шутихи красная белая голубая красная. Ночное небо полно лопающихся ракет освещающих парки бассейны запрокинутые вверх лица.

"Красный отсвет ракеты взрывы бомб над ночною землей
Доказали что реет наш флаг над местностью той".

Свет в его глазах. Должно быть зеркало доктора Мура с дыркой.


1. Сплющенная пирамида исчезает в далеких птичьих трелях и предрассветном тумане… Одри мельком замечает уродливые луковичные деревья… Паренька-индейца стоящего с мачете… Сцена представляет собой зарисовку из блокнота путешественника… едва различима на покрытой пятнами желтой странице… "Никто из пытавшихся познать невообразимое зло этих мест не выжил чтобы рассказать о нем…"

2. Две пирамиды исчезают… "Последний из моих мальчишек-индейцев ушел на рассвете. Я слег с жутким приступом лихорадки… и язвы… Я не могу удержаться чтобы не расчесывать их. Я даже пытался связывать себе руки на ночь когда приходят сны, сны столь неописуемо гадкие что я не могу заставить себя записать их содержание. Во сне я развязываю узлы и просыпаюсь раздирая свое тело…"

3. Три пирамиды исчезают… "Язвы проели мою плоть до костей но жуткое желание чесаться не проходит. Самоубийство – единственный выход. Я могу только молить чтобы ужасные тайны которые я открыл умерли со мною навеки…"

4. Четыре пирамиды исчезают… У Одри закружилась голова как от внезапной остановки лифта… скелет сжимает ржавый револьвер в лишенной плоти руке…


1. Появляется пирамида… На ее вершине Одри замечает каменную кладку похожую на смятое кружево. Влажная жара плотно окутывает его тело затхлым запахом дрожжей и разлагающихся останков животных. Из рассветного тумана выплывает фигура в белой набедренной повязке. Мальчик-индеец с розовой кожей и тонкими чертами стоит перед Одри. Два мускулистых длинноруких индейца несут кувшины и орудия. "Ты ненормальный или что бродить здесь один? Это плохое место. Это место плотоядных растений".

2. Появляются две пирамиды… "Ты неосторожный ты расти здесь. Смотри сюда". Он показывает на вялую розовую трубку в два фута длиной растущую из двух пурпурных холмиков покрытых тонкими красными усиками. Когда мальчик указывает на трубку та поворачивается в его сторону. Мальчик ступает вперед и трет трубку которая медленно затвердевает в фаллос высотой шесть футов вырастающий из двух яиц… "Сейчас я заставлю его спустить. Малофья стоит много dinero. Малофья делать плоть"… Он сбрасывает набедренную повязку и влезает на растительную мошонку обняв ствол. Рыжие волосы обвивают ноги, тянутся к гениталиям и ягодицам…

3. Появляются три пирамиды… Поднимается туман. В молочном свете раннего утра Одри видит багрянец разлившийся по телу мальчика кожа превратилась в раздувшийся красный волдырь. Жемчужная смазка вытекает из головки гигантского фаллоса течет по бокам. Мальчик корчится на стволе лаская огромную пульсирующую головку. Раздается мягкий приглушенный звук, стон растительной похоти вырывается из разбухших корней когда растение бурно кончает на десять футов в воздух. Носильщики бегают вокруг ловя капли в каменные кувшины.

4. Появляются четыре пирамиды… Сад плоти расположен в круглом кратере четыре пирамиды стоят вокруг него на возвышенности север юг восток и запад. Усики медленно отваливаются фаллос опадает и мальчик высвобождается… "А там жопное дерево"… Он показывает на дерево с гладкими тесно переплетенными красными ягодицами у каждой дрожащий анус. Против входных отверстий из ствола растут фаллические орхидеи красные, пурпурные, оранжевые… "Пусть оно тоже кончит"… Мальчик оборачивается к одному из носильщиков и что-то говорит на не знакомом Одри языке. Мальчик ухмыляется сбрасывает набедренную повязку… Другой носильщик повторяет его движения… "Он трахать дерево. Второй трахать его"… Мужчины зачерпывают смазку из кувшина и втирают ее в твердеющие фаллосы. Затем первый носильщик делает шаг вперед и проникает в дерево обвивая ствол ногами. Второй носильщик большими пальцами раздвигает ему ягодицы и изгибаясь медленно втискивается люди и растение слаженно двигаются в медленной гидравлической перистальтике… Орхидеи пульсируют в эрекции роняя разноцветные капли смазки… "Мы ловим малофью"… Мальчик протягивает Одри каменный кувшин. Два парня словно вгрызаются в дерево их лица налиты кровью. Сдавленный звук срывается с опухших губ когда орхидеи разражаются дождем спермы. "Вот это очень опасное"… Мальчик показывает на человеческое тело с виноградными лозами тянущимися сквозь плоть словно вены. Тело зеленовато-розового цвета выделяет вещество похожее на молоко… Мальчик натягивает пергаментные перчатки… "Ты трогать его будут язвы чесать все больше болячек тебе приятно чесать еще больше расчесать себя совсем"… Медленно раскрываются веки зеленые зрачки окружены плотью черных цветов. Можно сказать теперь оно видит их. Его тело содрогается со страшной силой… "Он здесь давно. Нужно чтобы кто-нибудь ему подрочил"… Мальчик подходит хватает головку и резко крутит в сторону. Когда корень трещит раздается звук словно ломается палка завернутая в мокрые полотенца. Ноги дергаются и из глаз спиралью вылетают радуги. Пенис бьет фонтаном снова и снова пока тело корчится в судорожных спазмах. Наконец тело вяло обвисает… "Теперь умер"… Носильщики копают яму. Мальчик срезает тело и оно шлепается в могилу… "Скоро расти другое… – бесстрастно замечает мальчик… – на том говенном дереве"… Он показывает на черный куст в форме человека на корточках. Это переплетение щупальцев и Одри видит скелеты животных попавших в усики… "Сейчас обработаю ему задницу"… Мальчик достает сперму из кувшина и втирает ее меж раздвинутых ягодиц. Поднимаются азотистые испарения кишечник растения корчится оно испражняется… "Очень хорошо для сада. Помогает расти деревьям из плоти. А теперь покажу тебе хорошее место"… Он спускается по крутой тропинке к площадке у одной из пирамид… В нишах выдолбленных в скале Одри видит растущий человекоподобный виноград. От фигур исходит растительный покой… "Это место виноградных людей очень тихих очень спокойных. Поселились здесь давным-давно. Корни дотягиваются до сада внизу".


Восходящее солнце бьет Одри в лицо

Свет утренней зари на голом юноше готовящемся нырнуть в бассейн– Тысяча юношей-японцев прыгают с балкона в круглый бассейн. Одри принимающий душ. Вода стекает по тощему животу. У него встает. Туалет в раздевалке на пяти уровнях вид с чертова колеса… мельканье белых ног, светлых лобковых волос, худых загорелых рук… мальчики мастурбирующие под ржавым душем. Голый мальчик на желтом стульчаке солнечный свет на лобковых волосах дергающаяся нога. Мальчики мастурбирующие в унылых туалетах средней школы, уборных во дворе, раздевалках… расплывающиеся кадры плоти. Фарджа делает глубокий вдох и откидывается на спину прижимая колени к груди. Азотистые испарения поднимаются из розовой прямой кишки оранжевыми, цвета сепии, розовыми завитками. Красные испарения окутывают два тела. Крик роз срывается с опухших губ роз прорастающих сквозь рвущие плоть шипы восторга стиснувшего трепещущие тела придавившего их задыхающихся в корчах агонии роз. То что происходит у меня между ног как прохладный напиток для меня это именно такое ощущение… холодные круглые камни у меня за спиной солнечный свет и тень Мехико. Это именно ощущение между ног вроде зуда. Это ощущение с которым я нахожусь здесь. Мы сидим на корточках наши колени соприкасаются. Кики смотрит вниз между ног наблюдая как у него встает. Я чувствую зуд в паху и у меня тоже встает. трупы. Электронный микроскоп показывает клетки, нервы, кость. Телескоп показывает звезды, планеты и космос. Щелчок – микроскоп. Щелчок – телескоп. Его на самом деле там не было. Бледная картинка была бледная. Я мог смотреть сквозь него. Адрес где я жил даю тебе на это запоздалое утро. Молодые призраки размытые лица мальчики и мастерские старое 5 февраля 1914 года. Я не человек и я не животное. Что-то я должен сделать прежде чем смогу уйти. Мертвецы вокруг словно птичьи трели дождем льются мне в лицо. Полет гусей по светящемуся пустому небу… Питер Джон С… 1882-1904… смерть ребенка давным-давно… холодный далекий дух его мира теней… Я ждал там бледный персонаж чьей-то книжки еще дышащий старыми бульварными журналами. Чуть поверни лицо глаза как незабудки… мимолетная серебристая улыбка растаяла в воздухе… Больше мальчик не говорил. Холодные звезды расплескивают далекие игрушки пустого дома. Печальные шепчущиеся призраки превращаются в шоферов и зверей из сновидений, туман с озера, выцветшие семейные фотографии. Музейный барельеф Бога Амона с эрекцией. Тощий мальчик в школьной форме стоит в присутствии Бога. Мальчик в туалете музея спускает штаны на дальней стене тень фаллоса. Все Боги Египта Бог Амон мальчик оскалив зубы тяжело дышит Ясный свет на мраморных портиках и фонтанах… Боги Греции… Меркурий, Аполлон, Пан Свет просачивается за красные стены Марракеша

## LE GRAN LUXE[17]

3 апреля 1989 года Марракеш… Темные улицы повозки с карбидными фонарями. Похоже на гравюру 1890 годов из книги о путешествии какого-нибудь исследователя. Дикие мальчишки на улицах целые ватаги злобных как голодные псы. Почти не видно полицейских и у каждого кто может себе позволить есть телохранители. Мой марракешский связной любезно одолжил мне двух надежных нубийцев и подыскал приличное жилье.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Соседи (исп.).

2

Педераст (исп.).

3

мамочка (исп.)

4

– Добрый день, сеньорита. – Что вам угодно? – "Трибуну"… Американскую "Трибуну". (исп.)

5

Никто не выжил. Погиб на месте. (исп.)

6

ужасный случай

7

оскоплен

8

обугленное тело

9

пьяной

10

Обслуживание в счет не входит! (фр.)

11

Преступники. Педерасты. Бродяги.

12

Игра слов: Pepper – перец и paper – бумага.

13

Симон, любишь ли ты звуки шагов на мертвых листьях? (фр.)

14

MRA – Moral Re-Armament (Моральное перевооружение) – религиозная организация, основанная в Оксфорде в 1920-е годы.

15

Джон Бэрримор – американский киноактер (1882-1942)

16

Говард Терстон (1869-1936), знаменитый фокусник.

17

Сверхроскошь (фр.)