Софи Кинселла
Богиня на кухне

Посвящается Линде Эванс

Благодарности

Я бесконечно признательна всем тем, кто так или иначе помог этой книге увидеть свет. Эмили Стоукли, непревзойденная богиня домашнего очага, научила меня печь хлеб. Роджер Баррон не скупился уделять мне время и поведал множество удивительных вещей о мире корпоративного права (не говоря уже о советах относительно продукции Джо Мэлоуна). В особенности же я благодарна Абигейл Таунли, которая согласилась стать «юрисконсультом» этой книги и позволила мне повсюду ходить за ней и задавать тысячи и тысячи глупых вопросов.

Большое спасибо за неизменную поддержку Патрику Плонкингтон-Смайту, Ларри Финлею, Лоре Шерлок, Эду Кристи, Андруйе Майкл, Кейт Самано, Джудит Уэлч и всем замечательным сотрудникам издательства «Transworld». Спасибо моему чудесному агенту Араминте Уитли, чей энтузиазм по поводу романа не ведал границ, а также Лиззи Джонс, Люсинде Кук, Ники Кеннеди и Сэму Эденборо. А еще – Валерии Хоскинс, Ребекке Уотсон и Брайану Сибереллу. Благодарю всех членов издательского совета и всех моих ребят, от мала до велика.

Разумеется, моя признательность была бы неполной без упоминания Найджеллы Лоусон, с которой я никогда не встречалась, но чьи книги обязательны к прочтению для всех богинь, отданных на заклание.

1

«Кажется ли вам, что у вас стресс?»

Нет, никакого стресса. Я просто… занята. Не больше и не меньше. В таком уж мире мы живем – все кругом заняты. У меня высокооплачиваемая работа, которая очень важна для меня, и она мне Нравится.

Ну хорошо, хорошо. Порой я и вправду чувствую себя слегка… зажатой. Как если бы на меня давили со всех сторон. Но я же юрист и работаю в Сити. Господи Боже, чего другого можно ожидать!?

Задумавшись, я надавила на ручку так сильно, что порвала бумагу. Черт! Ну и ладно. Какой там у нас следующий вопрос?

«СКОЛЬКО часов в среднем вы ежедневно проводите в офисе?»

14

12

8

По-разному.

«Занимаетесь ли вы физическими упражнениями регулярно?»

Я регулярно плаваю.

Я плаваю время от времени.

Я собираюсь начать плавать регулярно. Когда у меня появится время. В последние месяцы, сказать честно, было не до того.

«Выпиваете ли вы 8 стаканов воды в день?»

Да.

Иногда

Нет.

Я отложила ручку и прокашлялась. Майя, возившаяся со своими флакончиками с воском и лаком для ногтей, бросила на меня вопросительный взгляд. Сегодня именно Майе выпало заниматься мной. У нее длинные темные волосы – одна прядь выбелена – и крошечная серебряная нашлепка на носу.

– Вам что-то непонятно в анкете? – спрашивает она негромко.

– Я, кажется, упоминала, что тороплюсь, – вежливо отвечаю я. – Все эти вопросы действительно необходимы?

– Мы хотим узнать о вас как можно больше, чтобы ваш визит в косметический кабинет оказался по-настоящему полезным, – доброжелательно, но твердо объясняет она.

Я смотрю на часы. Девять сорок пять.

У меня попросту нет времени. Ни минутки! Но это – мой подарок на день рождения, и я обещала тете Пэтси…

Вообще-то это подарок на прошлый день рождения. Тетя Пэтси прислала мне купон на посещение «Курса полной антистрессовой терапии» год назад. Она – сестра моей мамы и сильно беспокоится за женщин, озабоченных карьерой. Всякий раз, когда мы встречаемся, она обнимает меня за плечи и, тревожно хмурясь, вглядывается в мое лицо; на карточке, приложенной к купону, она написала: «Удели время себе, Саманта!!!».

Я и собиралась. Но на работе случилась очередная запарка, потом еще и еще, так что минул целый год, прежде чем мне удалось выкроить немного времени. Я работаю в «Картер Спинк», и у нас практически всегда на работе сумасшедший дом. Рано или поздно все наладится, но пока… Нужно как-то пережить ближайшие две недели.

Получив от тети Пэтси поздравления по поводу дня рождения в этом году, я внезапно сообразила, что срок действия купона вот-вот истечет. И решила им все-таки воспользоваться. И вот в свой двадцать девятый день рождения сижу на кушетке в белом махровом халате и сюрреалистических бумажных штанишках. У меня в запасе полдня. От силы полдня.

«Вы курите?»

Нет.

«Вы пьете спиртное?»

Да.

«Вы регулярно употребляете в пищу домашнюю еду?»

Я вздернула подбородок. Какое отношение этот вопрос имеет к заботе о моем здоровье? Чем домашняя еда так хороша?

«У меня разнообразная и питательная диета» , – написала я в конце концов.

Всем известно, что китайцы живут дольше нашего, а потому что может быть полезнее, чем питаться их стряпней ? А пицца – продукт средиземноморский. Вполне возможно, она на самом деле пользительнее домашней еды.

«Вас все устраивает в вашей жизни?»

Да.

Н

Да.

– Готово, – говорю я и протягиваю анкету Майе, которая берет у меня бумаги и начинает читать. Ее палец движется по странице со скоростью улитки. Как будто у нас впереди целая куча времени.

У нее-то, может быть, и да. Но мне кровь из носу надо оказаться в офисе не позже часа.

– Что ж, – Майя задумчиво смотрит на меня, – если исходить из ваших ответов, у вас очевидный стресс.

Что ? Откуда она это взяла? Я же специально указала в анкете, что никакого стресса у меня нет и в помине.

– Ничего подобного. – Я улыбаюсь, старательно расслабляя мышцы лица: смотри, как я довольна жизнью.

Майю моя пантомима не убеждает.

– У вас нервная работа.

– Меня это только вдохновляет, – объясняю я. Так и есть. Я знаю это с тех самых пор…

Да, с тех самых пор, когда мама сказала мне, восьмилетней: «На тебя бесполезно давить, Саманта. Под давлением ты лишь расцветаешь». У нас вся семья такая. Можно сказать, это что-то вроде нашего девиза.

Питера мы, конечно же, не считаем. Мой брат – единственный член семьи, у кого случился нервный срыв. Зато остальные по-прежнему цветут.

Я люблю свою работу. Люблю чувство удовлетворения, которое возникает, когда обнаруживаешь неувязку в контракте. Люблю приток адреналина, сопровождающий заключение сделки. Переговоры, споры, умение доказать свою правоту – это такой восторг!

Нуда, порой возникает такое чувство, будто на мои плечи навалили тяжкое бремя. Взгромоздили одну на другую несколько бетонных плит и поручили держать, невзирая на мою усталость…

Но в наше время все себя так чувствуют. Это нормально.

– Ваша кожа обезвожена. – Майя качает головой. Опытная рука скользит по моей щеке, пальцы ложатся на вену. – А пульс слишком частый. Вас что-то беспокоит?

– Работы много. – Я пожимаю плечами. – Ничего особенного. Я в порядке.

Да хватит же трепаться! Переходи к делу!

— Ну что ж… – Майя встает, нажимает на утопленную в стене кнопку, и комнату заполняет нежный звук флейты. – Я могу сказать, что вы пришли по адресу, Саманта. Мы здесь снимаем стресс, восстанавливаем жизненные силы и оздоровляем организм.

– Прекрасно, – бормочу я, слушая вполуха. Мне только что пришло в голову, что я так и не связалась с Дэйвом Эллдриджем относительно того нефтяного контракта с украинской компанией. А ведь собиралась позвонить еще вчера. Черт!

– Центр «Зеленое дерево» – это гавань покоя, где нет места повседневным заботам. – Майя нажимает другую кнопку, и свет в комнате тускнеет. – Прежде чем мы начнем, вы, возможно, захотите еще что-либо узнать?

– Вообще-то да. – Я подаюсь вперед.

– Отлично! – Она лучезарно улыбается. – Вас интересуют сегодняшние процедуры или курс в целом?

– Можно я быстренько отправлю е-мейл? – вежливо спрашиваю я.

Улыбка на лице Майи застывает.

– Я мигом, – объясняю я. – Пара секунд…

– Саманта, Саманта… – Майя качает головой. – Вы должны расслабиться. Забудьте обо всем, кроме себя. Никаких е-мейлов! Это наваждение! Вредная привычка, ничуть не лучше алкоголя! Или кофеина.

Ради всего святого, в чем она меня подозревает?! Что за чушь! Я проверяю свою электронную почту не чаще чем каждые… тридцать секунд или около того.

Сами понимаете, за тридцать секунд много чего может произойти.

– Вдобавок, – продолжает Майя, – вы видите в этой комнате компьютер?

– Нет, – отвечаю я, послушно оглядывая затемненное помещение.

– Мы неспроста настаиваем на том, чтобы наши клиенты оставляли все электронные приборы в сейфе. Никаких мобильных телефонов. Никаких карманных компьютеров. – Майя обводит комнату рукой. – Это убежище. Укрытие от мирских тревог и забот.

– Хорошо, – я скромно киваю.

Пожалуй, не стоит ей говорить, что я спрятала в штанишках свой наладонник «Блэкберри».

– Давайте приступим, – говорит Майя, снова улыбаясь. – Ложитесь на кушетку. Накройтесь полотенцем. И снимите часы. – Они мне нужны!

– Еще одна вредная привычка. – Она неодобрительно цокает языком. – Пока вы у нас, вам нет необходимости следить за временем.

Майя предупредительно отворачивается, и я, преодолевая себя, снимаю с руки часы. Потом располагаюсь на кушетке – осторожно, чтобы невзначай не раздавить наладонник.

Я видела в приемной объявление по поводу электронного оборудования. И даже отдала им свой диктофон. Но провести три часа без компьютера? А если в офисе что-нибудь случится? Что, если возникнет экстренная ситуация?

И потом, какая в этом логика? Если они и вправду хотят, чтобы клиенты расслаблялись, стоит не отбирать карманные компьютеры и мобильные телефоны, а наоборот, следить, чтобы они не забывали свое добро в приемной.

Так или иначе, Майя, слава Богу, ничего не замечает.

– Я начну с расслабляющего массажа стоп, – говорит она. Я чувствую, как мне втирают какой-то бальзам. – Постарайтесь выбросить из головы все посторонние мысли.

Я вперяю взгляд в потолок. Прочь, мысли, прочь… Мой разум чист и прозрачен… как стекло…

Что мне делать с Эллдриджем? Надо как-то до него добраться. Он ждет моего ответа. Что, если он скажет другим партнерам, что я необязательна? И как это скажется на моей карьере?

Меня охватила тревога. Нет, ни при каких обстоятельствах нельзя полагаться на волю случая.

– Сосредоточьтесь на ощущениях, – мурлычет Майя. – Почувствуйте, как уходит напряжение…

Может, все-таки бросить ему е-мейл? Прямо из-под полотенца?

Я осторожно нащупываю твердый край наладонника. Вытаскиваю компьютер из штанишек. Майя продолжает массировать мне стопы, не обращая внимания на мои телодвижения.

– Ваше тело тяжелеет… Ваш мозг становится пустым…

Я мало-помалу подтягиваю наладонник к подбородку; наконец у меня перед глазами появляется экран. Как удачно, что в комнате полутемно! Стараясь не делать резких движений, чтобы не выдать себя, я начитаю набирать текст сообщения одной рукой.

– Расслабьтесь, – гнет свое Майя. – Представьте, что вы идете по пляжу…

– Угу… – откликаюсь я.

«Дэвид, – набираю я, – что касается нефтяного контракта с ЗФН. Я прочла приложения. По-моему, мы должны…»

– Что вы делаете? – Строгий голос Майи застает меня врасплох.

– Ничего. – Я поспешно прячу наладонник под полотенце. – Просто… э… расслабляюсь.

Майя встает, обходит кушетку и пристально смотрит на бугорок под полотенцем, скрывающий «Блэк-берри».

– Вы что-то прячете? – недоверчиво спрашивает она.

– Нет!

И тут наладонник тихонько пищит. Дьявол!

– Машина сигналит, – говорю я небрежным тоном. – За окном.

Глаза Майи сужаются, предвещая неприятности.

– Саманта, вы пронесли сюда электронный прибор?

У меня такое чувство, что если я не признаюсь, она просто-напросто сдернет с меня полотенце.

– Всего-то и нужно было почту отправить, – говорю я и медленно достаю наладонник.

– Трудоголики! – Она выхватывает компьютер из моей руки. – Вы не умеете расслабляться, не умеете и не хотите. Почта может подождать! Любая работа может подождать!

– Я не трудоголик, – обиженно возражаю я. – Я юрист. Это совсем другое дело.

– Подумать только! – Она сокрушенно качает головой.

– Послушайте, – защищаюсь я, – наша компания заключает очень важные сделки. Я не могу оставаться без связи, Особенно сейчас. Я… понимаете, я хочу стать партнером.

Произнося эти слова, я ощущаю, как к горлу подкатывает комок. Стать партнером одной из крупнейших юридических компаний страны – большего мне в жизни не надо.

– Я хочу стать партнером, – повторяю я громче. – Решение должны принять завтра Если мою кандидатуру одобрят, я стану самым молодым партнером в истории компании. Вы не представляете, что это для меня значит. Вам же не…

– Два часа погоды не сделают, – перебивает Майя. Она кладет руки мне на плечи. – Саманта, вы взволнованы. Плечи напряжены, пульс частит… Мне кажется, вы на грани срыва.

– Со мной все в порядке.

– Вы нервничаете.

– Нет!

– Вам нужно успокоиться, Саманта. – Она пристально смотрит на меня. – Только вы сами можете изменить свою жизнь. Вы готовы это сделать?

– Я… Ну да…

Я вздрагиваю от неожиданности – в моих штанишках что-то жужжит.

Мобильник. Я спрятала его вместе с «Блэкберри» и поставила на вибровызов, чтобы он не орал как оглашенный.

– Это что? – Майя в изумлении глядит на полотенце. – Что там такое… вибрирует?

Не могу сказать правду. Хватит с меня и наладонника.

– Гм… – Я прокашливаюсь. – Это моя… э… любовная игрушка… ну, понимаете…

– Ваша что? – Майя потрясена до глубины души. Телефон жужжит снова. Нужно ответить. Звонят-то, скорее всего, из офиса.

– Э… Знаете, вот-вот наступит… э… интимный момент… – Я бросаю на Майю многозначительный взгляд. – Не могли бы вы выйти из комнаты?

В ее глазах мелькает подозрение.

– Минуточку! – Она резко машет рукой. – У вас там телефон, не так ли? Вы ухитрились протащить сюда и мобильный телефон!?

Господи, теперь она и в самом деле разъярилась!

– Послушайте, – я старательно изображаю раскаяние, – мне известны ваши правила, и все такое, и я их уважаю, но без телефона мне никак не обойтись. – И сую руку под полотенце.

– Не смейте! – Майя срывается на крик. – Саманта, – продолжает она, с трудом обуздывая эмоции. – если вы запомнили хоть слово из всего, что я вам рассказывала, вы выключите свой телефон немедленно.

Телефон настойчиво жужжит и вибрирует. Я смотрю на номер абонента – и чувствую, как внутри все сжимается.

– Это из офиса.

– Ничего. Пошлют сообщение. Подождут.

– Но…

– Сейчас ваше время. – Майя наклоняется и сжимает мои руки. – Только ваше.

Похоже, она не понимает. Меня разбирает нервный смех.

– Я – младший партнер «Картер Спинк», – объясняю я. – У меня нет личного времени. – Я откидываю флип телефона и слышу сердитый мужской голос:

– Саманта, где вас черти носят?

Душа удирает в пятки. Кеттерман, начальник нашего отдела. Наверное, у него есть имя, как и положено христианину, но все называют его исключительно по фамилии. Черные волосы, очки в стальной оправе, пронзительные серые глаза; когда я начала работать на « Картер Спинк», Кеттерман являлся мне в кошмарных снах.

– Сделка с Фэллонами срывается. Немедленно приезжайте. Жду вас в десять тридцать.

Срывается?

– Буду, как только смогу. – Я со щелчком закрываю флип и виновато смотрю на Майю – Извините.

Часы – вовсе не вредная привычка.

Но я на них полагаюсь. И вы бы полагались, если бы ваше время измерялось шестиминутньгми фрагментами. Каждые шесть минут рабочего времени я обязана посвящать отдельному клиенту. Все делается в соответствии с расписанием, все подсчитано компьютером и нарезано на сегменты.

11.00-11.06 Подготовка чернового контракта для проекта А.

11.06-11.12 Подготовка приложений для клиента Б.

11.12-11.18 Консультации по проекту В.

Когда я только начинала работать на «Картер Спинк», эта «фрагментация» меня слегка нервировала: получалось, что нужно расписывать каждую минуту рабочего времени. Помнится, я спрашивала себя: а что произойдет, если очередные шесть минут окажутся пустыми? Что мне тогда занести в расписание?

11.00-11.06 Тупо смотрела в окно.

11.06-11.12 Мечтала о случайной встрече на улице с Джорджем Клуни.

11.12-11.18 Пыталась достать языком до кончика носа.

Но постепенно я привыкла. Так или иначе, человек привыкает нарезать свою жизнь на фрагменты. И работать привыкает – с утра до вечера.

Юристы «Картер Спинк» не просиживают штаны. Они не таращатся в окна и не грезят наяву. Ведь за шесть минут можно столько всего успеть! Сформулируем так: если я проведу шесть минут в безделье, компании это будет стоить 50 фунтов стерлингов. А восемнадцать минут безделья – уже 150 фунтов.

Вполне естественно, что юристы «Картер Спинк» штанов не просиживают.

2

Когда я влетела в офис, Кеттерман стоял у моего стола и с отвращением на лице разглядывал груду бумаг вперемешку с пластиковыми папками.

Не стану скрывать, мой стол – далеко не самый аккуратный стол в мире. Более того, он и вправду грязноват. Но я намерена в ближайшем будущем разобрать его и рассортировать кипы старых договоров, громоздящиеся на полу по соседству. Как только появится свободная минутка.

– Встреча через десять минут, – сообщил Кеттерман, глядя на часы. – Я хочу получить черновой вариант финансовой документации.

– Конечно, – ответила я, прилагая немалые усилия, чтобы мой голос не дрожал. Это было нелегко – от одного вида Кеттермана меня пробирал озноб.

И в лучшие деньки Кеттерман способен напугать кого угодно. Как некоторые мужчины благоухают лосьоном после бритья, так он буквально обдает окружающих жутью. А сегодня было в миллион раз хуже, потому что Кеттерман – член правления компании. Завтра ему и тринадцати другим старшим партнерам предстоит решать, кто станет их новым коллегой. Завтра я узнаю, сумела ли чего-то добиться или пустила свою жизнь и карьеру под откос. Причем по собственной инициативе.

– Документация здесь. – Я сунула руку в груду папок и нащупала нечто твердое и объемное.

Это оказалась упаковка от пончиков «Криспи Крим».

Я торопливо сунула ее в мусорную корзину.

– Она здесь, я уверена… – Я разворошила груду и наткнулась на искомое. Слава Богу! – Вот она.

– Не знаю, как вы разбираетесь в этой куче хлама, Саманта, – саркастически заметил Кеттерман. В его глазах не было и намека на доброжелательность.

– Зато все под рукой. – Я хихикнула, но встретилась с бесстрастным взглядом Кеттермана, покраснела, отодвинула рабочее кресло – и стопка писем, о которой я напрочь забыла, осыпалась на пол.

– Знаете, в старину придерживались правила, что к шести вечера все рабочие столы должны быть девственно чистыми, – сурово произнес Кеттерман. – Пожалуй, нам стоит вспомнить об этом правиле.

– Может быть. – Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой: Кеттерман пугал меня все сильнее.

– Саманта! – окликнули меня из коридора. Я обернулась и с облегчением увидела Арнольда Сэвилла.

Арнольд – мой любимчик среди старших партнеров. У него волнистые седые волосы, не желающие до конца мириться с подобающей уважающему себя юристу чопорностью облика, а еще он носит галстуки самой невероятной расцветки. Сегодня он выбрал ярко-красный пейсли¹, с которым гармонировал носовой платок в нагрудном кармане пиджака. Он приветливо улыбнулся мне, и я улыбнулась в ответ.

Уверена, Арнольд среди тех, кто поддержит завтра мою кандидатуру. А Кеттерман наверняка будет против. Арнольд – наш записной диссидент, он нарушает все и всяческие правила и ему наплевать на такую ерунду, как заваленный бумагами стол.

– Вас одобряют, Саманта. – Арнольд вручил мне листок бумаги. – Письмо от братьев Глейман, за подписью председателя, ни больше ни меньше.

Я в изумлении уставилась на листок. «…Заслужила уважение… Демонстрирует высокий профессионализм…»

– Должно быть, вы сумели сохранить ему несколько миллионов фунтов, – подмигнул Арнольд, – иначе с чего бы он так расчувствовался.

– Да уж. – Я поняла, что краснею. – На самом деле ничего особенного не было. Я всего лишь заметила аномалию в их системе управления финансами.

– Вы произвели на него большое впечатление. – Арнольд выгнул кустистую бровь. – Он хочет, чтобы отныне всеми его контрактами занимались именно вы. Отлично, Саманта! Великолепная работа.

– Э… Спасибо. – Я бросила взгляд на Кеттермана: вдруг и он за меня порадуется? Но его лицо хранило прежнее нетерпеливо-недовольное выражение.

– Разберитесь с этим. – Кеттерман указал на папку на моем столе. – Мне нужен полный отчет в течение сорока восьми часов.

Черт возьми! Толстая папка привела меня в отчаяние. Сколько времени на нее уйдет! Кеттерман постоянно побрасывал мне дополнительные задания из разряда дел, с которыми он не желал разбираться сам. Вообще-то так поступали все старшие партнеры, даже Арнольд. В половине случаев меня вовсе не ставили в известность, просто кидали на стол папку с приложенной к ней запиской (накорябанной неразборчивым почерком) и ждали результата.

– Какие-то проблемы? – Его глаза сузились.

– Никаких, – ответила я бодрым голосом полноправного партнера. – Увидимся на встрече.

Когда он двинулся прочь, я посмотрела на часы. Десять двадцать две. У меня ровно восемь минут, чтобы убедиться, что с документацией по Фэллонам все в порядке. Я раскрыла папку и быстро пролистала страницы, выискивая возможные ошибки и пропуски. С тех пор, как пришла на работу в «Картер Спинк», я научилась читать очень быстро.

По правде сказать, я все стала делать гораздо быстрее, чем раньше. Быстрее ходить, быстрее говорить, быстрее есть… быстрее заниматься сексом…

Не то чтобы в последнее время я много им занималась. Но пару лет назад за мной ухаживал старший партнер из конторы Берри Форбса. Его звали Джейкоб, он вел крупные международные сделки, а потому имел свободного времени еще меньше, чем я. В конце концов мы отточили наш график до такой степени, что вполне укладывались в шесть стандартных минут (осталось только выставлять друг друга счета – по счастью, до этого мы не дошли). Он доводил до оргазма меня, я доводила его. А потом мы бросались проверять почту.

Оргазмы наступали практически одновременно, так что секс у нас получался достойный. Я читала «Космополитен» и знаю, как должно быть.

Джейкобу сделали солидное предложение, он переехал в Бостон, и на том наш роман и закончился. По правде сказать, я не очень-то переживала.

Если уж быть совсем откровенной, он мне не нравился.

– Саманта? – Женский голос прервал мои размышления. Это мой секретарь, Мэгги, начала работать всего несколько недель назад, так что я пока не успела поближе с ней познакомиться. – Вам пришло сообщение. От некой Джоанны.

– Джоанна из конторы Клиффорда Чанса? – Я вскинула голову и сосредоточилась. – Хорошо. Напишите ей, что я получила письмо насчет четвертого пункта и перезвоню после обеда…

– Не от этой Джоанны, – прервала меня Мэгги. – От вашей новой домработницы. Она хочет знать, где лежат мешки для пылесоса.

Я заморгала.

– Что где лежит?

– Мешки для пылесоса, – терпеливо повторила Мэгги. – Она не может их найти.

– Зачем пылесосу мешки? – озадаченно проговорила я. – Она что, собирается его куда-то везти?

Мэгги взглянула на меня так, словно проверяла, не шучу ли я.

– Эти мешки используются для собирания пыли, – объяснила она. – Вставляются внутрь пылесоса. Есть у вас такие?

– А, эти мешки! – воскликнула я. – Ну…

Я глубокомысленно нахмурилась, изображая муки памяти. Честно говоря, я напрочь забыла, как выглядит мой пылесос, не говоря уже о мешках для него. Да попадался ли он мне на глаза? Знаю только, что его привозили из магазина – консьерж расписался в получении.

– Может, у вас «Дайсон»? – поинтересовалась Мэгги. – Они работают без мешков. Какой у вас пылесос – круглый или вытянутый?

Она выжидательно смотрела на меня, а я не имела ни малейшего понятия, о чем она спрашивает. Но признавать это, естественно, не собиралась.

– Разберемся, – проворчала я деловито и принялась собирать бумаги со стола. – Спасибо, Мэгги.

– Еще она спрашивает, – Мэгги сверилась со своими записями, – как включается ваша плита.

Какое-то мгновение я продолжала собирать бумаги, как если бы не слышала вопроса. Разумеется, я знаю, как включается моя плита.

– Ну, надо… э… повернуть ручку, – изрекла я наконец, пытаясь голосом выразить уверенность, которой вовсе не испытывала. – Все довольно просто…

– Она утверждает, что там какой-то хитрый таймер. – Мэгги нахмурилась. – Плита газовая или электрическая?

Так, мне, пожалуй, пора заканчивать эту содержательную беседу.

– Мэгги, я должна позвонить. – Я махнула рукой в сторону телефона.

– Что мне сказать вашей домработнице? – не отступалась Мэгги. – Она ждет моего звонка. – Скажите ей… пусть сегодня ничего не трогает. Я разберусь.

Едва Мэгги вышла из кабинета, я схватила ручку и записала на листке бумаги:

1. Как включается плита?

2. Мешки для пылесоса – купить..

ПОТОМ положила ручку и помассировала лоб. У меня нет времени на всякую ерунду – в смысле, на мешки для пылесоса. Я даже не знаю, как они выглядят, а уж тем более где их можно купить…

Внезапно меня осенило. Я куплю новый пылесос! К новому пылесосу ведь полагается минимум один мешок, правильно?

– Саманта…

– Что? Что такое? – вскинулась я, открывая глаза. В дверном проеме стоял Гай Эшби.

Гай – мой лучший друг среди сотрудников компании. Шесть футов три дюйма ростом, оливковая кожа, черные глаза; обычно он выглядит преуспевающим юристом на все сто процентов. Но сегодня… Темные волосы взлохмачены, под глазами круги…

– Не путайся, – улыбнулся он. – Это всего лишь я. Пора на встречу.

Улыбка у него была потрясающая. Так считала не только я. Все, кто работал с ним бок о бок, млели от этой улыбки.

– А… Иду, иду. – Я взяла со стола бумаги, помедлила и все-таки спросила: – Ты в порядке, Гай? Выглядишь не очень.

Он разругался со своей подружкой. Проскандалили всю ночь, а утром она отвалила…

И не просто отвалила, а эмигрировала в Новую Зеландию...

— Не выспался, – пояснил он, виновато моргая. – Чертов Кеттерман своими заданиями меня в гроб загонит. – И широко зевнул, продемонстрировав прекрасные белые зубы, которыми обзавелся во время учебы в Гарвардской школе права.

Он утверждал, что ему пришлось на это пойти. Похоже, они там выдают дипломы только с одобрения косметических хирургов.

– Лентяй, – с ухмылкой прокомментировала я и встала с кресла. – Пошли.

Мы с Гаем знакомы почти год, с той самой поры, когда он переступил порог нашего отдела. Умный, с чувством юмора, работает в той же манере, что и я сама; не удивительно поэтому, что мы… гм… пересеклись.

Да, при иных обстоятельствах между нами могло бы возникнуть романтическое чувство. Если бы не досадное непонимание, если бы…

А, неважно. Не возникло – значит не возникло. В подробности вдаваться не будем. И сожалеть тоже. Мы друзья – и мне этого вполне достаточно.

А случилось вот что.

По всей видимости, Гай положил на меня глаз в первый же рабочий день. Я ответила ему взаимностью. Он поинтересовался, нет ли у меня парня. Я не стала скрывать.

Как раз перед тем мы расстались с Джейкобом. Я была одна. Идеальная ситуация.

Мне стоит некоторых трудов не вспоминать о том, насколько идеальной она была.

Найджел Макдермот, глупый, тупой, безмозглый осел, сказал Гаю, что за мной ухаживает старший партнер в компании Берри Форбса. А я была одна!

По-моему, в человеческих взаимоотношениях все слишком запутанно. Я бы предложила людям носить таблички – вроде тех, что в общественных туалетах: «Свободно», «Занято». Тогда бы недоразумений не возникало.

Так или иначе, таблички у меня не было. А без нее я не справилась. Несколько недель подряд я тщетно улыбалась Гаю. Он явно чувствовал себя неуютно и даже начал меня избегать – потому что не хотел а) отбивать девушку у другого и б) становиться третьим в нашей с Джейкобом паре.

Я не понимала, что происходит, поэтому решила спустить несостоявшийся роман на тормозах. Тем паче до меня дошли слухи о том, что Гай принялся ухлестывать за некой Шарлоттой, с которой познакомился на субботней вечеринке. Месяц или два спустя нам довелось вместе работать над очередной сделкой, и мы подружились… В общем-то, вот и вся история.

Я хочу сказать, такой расклад меня устраивает. Правда. Так уж заведено: что-то складывается – а что-то нет. Видно, нам не суждено было сойтись поближе.

Разве что в глубине души я признаюсь самой себе, что сожалею о несбывшемся.

– Итак, – сказал Гай, когда мы по коридору направились к переговорной, – что думает старший партнер? – И приподнял бровь.

– Не смей этого говорить! – прошипела я. Еще сглазит.

– Да брось ты! Тебя утвердят без проблем.

– Мне бы твою уверенность.

– Саманта, ты лучший юрист в своем выпуске. И работаешь, как вол. Какой у тебя IQ? 600?

– Заткнись. – Я уставилась под ноги. Гай рассмеялся.

– Сколько будет 124 умножить на 75?

– Девять тысяч триста, – проворчала я.

Это единственное, что меня раздражает в Гае. Лет с десяти я научилась производить в уме арифметические действия с большими числами. Не знаю, благодаря чему; так уж вышло. Обычно все, кто об этом узнавал, говорили: «Круто», – и тут же забывали о моих чудесных способностях.

Но Гай оказался памятливым. Он продолжал забрасывать меня числами, как если бы я выступала в цирке. Должно быть, он находил это забавным, однако меня его настойчивость начинала бесить.

Однажды я преднамеренно назвала ему неправильное число. Как выяснилось, в тот момент ему действительно требовался мой ответ: он вставил неправильное число в контракт и сделка в результате едва не пошла прахом. Больше я таких фокусов не выкидывала.

– Не подбирала еще перед зеркалом позу для фотографии на сайте? – Гай на ходу состроил задумчивую физиономию и приложил палец к подбородку. – Мисс Саманта Свитинг, старший партнер.

– Даже не думала, – отозвалась я, закатывая глаза.

Вру, конечно. Я прикидывала, какую можно сделать прическу. И какой из черных костюмов надеть. И все повторяла себе, что надо улыбаться. На том фото, которое висит на сайте сейчас, я чересчур серьезна.

– Говорят, твоя презентация произвела впечатление, – неожиданно сменил тему Гай.

– Правда? – Я мгновенно забыла о своем раздражении. – Ты сам слышал? – Надеюсь, голос не выдаст моих чувств.

– А еще говорят, что ты размазала Уильяма Гриффитса на глазах у почтенной публики. – Гай остановился, сложил руки на груди и с улыбкой оглядел меня. – Скажи мне, Саманта Свитинг, ты когда-нибудь ошибаешься?

– Я понаделала кучу ошибок, – ответила я, – уж поверь.

– Например, не схватила тебя за грудки и не объяснила, что я одна, в первый же день нашего знакомства.

– Ошибка не является ошибкой до тех пор, пока не появится возможность ее исправить. – Мне почудилось, или взгляд Гая, когда он произносил эти слова, сделался таким… многозначительным, что ли?

Да нет, все дело, вероятно, в мешках под глазами после бессонной ночи. Чего я никогда не умела, так это читать взгляды.

Надо было специализироваться не по праву, а по психологии. Больше было бы толку. Почетный бакалавр по распознаванию ситуаций, когда мужчины по-настоящему интересуются женщинами и когда они просто дружелюбны…

– Готовы? – Голос Кеттермана из-за спины заставил нас обоих подскочить. Обернувшись, я увидела в коридоре дюжину мужчин в неброских костюмах и парочку женщин в еще более сдержанных нарядах.

– На все сто. – Гай кивнул Кеттерману, повернулся и подмигнул мне.

А может, мне следовало пойти на курсы телепатии?

3

Девять часов спустя встреча все еще продолжалась.

На огромном столе красного дерева были разбросаны фотокопии черновых контрактов, финансовые отчеты, листы бумаги с заметками от руки и бесчисленные стикеры; над бумажным морем возвышались пластмассовые кофейные чашки. Пол загромождали коробки из-под еды, заказанной в ближайшем кафетерии. Секретарь раздавала новый текст соглашения. Двое юристов-«оппозиционеров» встали из-за стола и удалились в комнату отдыха, чтобы потолковать наедине. Такие комнаты имелись при каждой переговорной – крохотные помещеньица для приватных бесед и напряженных раздумий в одиночестве.

Самая напряженная часть переговоров миновала. Прилив схлынул. Лица раскраснелись, настроение было по-прежнему боевым, но на крик никто уже не срывался. Клиенты удалились. Они ударили по рукам около четырех, обо всем договорились и отчалили в своих сверкающих лимузинах.

Нам, юристам, следовало определить, что они говорили и что именно подразумевали (если вы думаете, что говорить и подразумевать – одно и то же, забудьте о юридической карьере), внести уточнения в контракт и подготовить документы для завтрашнего рандеву.

Причем завтра, вполне возможно, крик начнется по новой.

Я провела рукой по лицу, жадно глотнула капучино – и поняла, что взяла не ту чашку: в этой кофе остыл добрых четыре часа назад. Брр! Тьфу! Жаль, что нельзя выплюнуть его прямо на стол.

С гримасой на лице я проглотила омерзительную жидкость. От флуоресцентных ламп болели глаза. Я чувствовала себя опустошенной. Во всех крупных сделках я выступаю как финансовый консультант, поэтому именно мне выпало вести переговоры о займе между нашим клиентом и банком ПГНИ. Именно я разрулила ситуацию с внезапно всплывшими долговыми обязательствами дочерней компании. Именно мне сегодня досталось три часа кряду обсуждать идиотскую фразу из пункта 29-Г.

Фраза такая: «предпримет все усилия». Оппозиция настаивала на замене «всех» на «разумные», но мы отстояли свой вариант. Почему-то я не испытывала привычного радостного возбуждения. Я думала лишь о том, что сейчас семь девятнадцать и через одиннадцать минут я должна проехать полгорода и оказаться в том самом ресторане, где меня поджидают мама и мой брат Дэниел.

Придется отменить ужин. Ужин в честь моего дня рождения.

Еще не успев как следует обдумать эту мысль, я словно наяву услышала голос своей школьной подруги Фрейи: «Они не посмеют заставить тебя работать в твой день рождения!»

С нею мы тоже не пересеклись, хотя и собирались на прошлой неделе сходить в театр на комедийный спектакль. Мне пришлось доводить до ума очередной важный контракт, так что выбора не было.

фрейя не понимает, не может понять, что в нашем деле главное – уложиться в срок. Не имеют значения ни предварительные договоренности, ни дни рождения. Недаром каждую неделю у нас отменяют выходные. Вон, напротив меня сидит Клайв Сазерленд из корпоративного отдела. Сегодня утром жена родила ему двойню, а к обеду он уже был на рабочем месте.

– Так, господа. – Все, кто присутствовал, обернулись на голос Кеттермана.

У него единственного лицо сохранило нормальный цвет; он не выглядел ни утомленным, ни даже чуточку уставшим. Робот, честное слово, весь такой полированный, такой блестящий. Когда он злится, кстати сказать, внешне это никак не проявляется – просто вдруг ощущаешь направленную на тебя обжигающую ярость.

– Сделаем перерыв.

Что? Я не поверила своим ушам.

Другие тоже оживились. Лица осветились надеждой. Будто в школе, во время контрольной по математике: вроде урок прерывают, но никто не смеет хотя бы шевельнуться, чтобы не спугнуть удачу.

– Пока не получим документацию от Фэллонов, работать нам не с чем. Жду вас завтра к девяти утра. – Кеттерман развернулся и вышел из переговорной; только когда дверь за ним закрылась, я сообразила, что затаила дыхание.

Клайв Сазерленд вскочил и кинулся к выходу. Остальные взялись за мобильные телефоны, принялись обсуждать совместные ужины, фильмы, свидания. Атмосфера становилась все более радостной. Я с трудом подавила желание завопить: «Йеееех!»

Это было бы не по-партнерски.

Я собрала бумаги, сунула их в портфель и отодвинула стул.

– Саманта! Совсем забыл. – Гай направился ко мне с другого конца комнаты. – У меня есть кое-что для тебя.

Он протянул мне нечто в упаковке из белой бумаги. Я по-детски обрадовалась. Подарок! Гай единственный во всей компании вспомнил о моем дне рождения! Блаженно улыбаясь, я принялась распечатывать упаковку.

– Гай, мне, право, неловко…

– Ерунда, – перебил он, очевидно довольный собой.

– Ну что ты! Я бы…

Улыбка сползла с моего лица, когда я достала DVD-диск в пластиковом футляре. Отчет о европейской презентации компании. Ну да, я говорила, что хотела бы получить копию…

Я повертела диск в руках, потом собралась с духом и постаралась улыбнуться, прежде чем поднять голову. Разумеется, он не вспомнил о моем дне рождения. С какой стати ему помнить? Он ведь вряд ли знает, когда я родилась.

– Замечательно… – выдавила я. – Большое спасибо.

– Не за что. – Он подхватил свой портфель. – Удачного вечера! Планы есть?

Не буду же я ему говорить, что у меня сегодня день рождения. Он подумает… догадается, что…

– Так… семейные дела. – Я улыбнулась. – До завтра.

Ну и ладно. Главное – я наконец-то выбралась на волю. Ужин состоится. И я даже не слишком опоздаю. Такси ввинтилось в плотный поток движения на Чипсайд, а я нашарила в сумке новую косметичку. На днях мне пришлось в обед навестить «Селфриджес» – внезапно сообразила, что пользуюсь тем же серым карандашом и той же тушью для глаз, которые купила для выпускного вечера шесть лет назад. Времени подробно изучать ассортимент, естественно, не было, поэтому я просто попросила девушку за прилавком подобрать мне что-нибудь по собственному усмотрению.

Она что-то объясняла, но я не слушала, поскольку одновременно говорила по телефону с Эллдриджем относительно украинского контракта. Правда, почему-то запомнилось, что она настаивала на какой-то пудре «Бронзовый загар». Уверяла, что эта штука заставит меня светиться и избавит от жуткой бледности… На последнем слове она поперхнулась, извинилась: мол, у меня и вправду такой бледный вид…

Я вынула компакт и кисточку и принялась наносить пудру на щеки и на лоб. Потом бросила взгляд в зеркало – и сдавленно хихикнула. Мое лицо приобрело золотисто-глянцевый оттенок. Чучело разукрашенное! Кого я пытаюсь обмануть? Юристу из Сити, два года подряд не имевшему отпуска, неоткуда взять бронзовый загар. И глянец. С тем же успехом можно заплести волосы бисером и заявить, что я вчера прилетела с Барбадоса.

Я снова поглядела на себя в зеркало, потом достала очищающую салфетку и терла лицо до тех пор, пока кожа не сделалась снова бледной, с прожилками серого. С возвращением, дорогуша. Помнится, та девица в магазине говорила что-то и насчет кругов под глазами…

Вся проблема в том, что если этих кругов не будет, меня, вероятнее всего, уволят – как не оправдавшую ожиданий.

На мне, как обычно, был черный костюм. На двадцать первый день рождения мама подарила мне пять черных костюмов, и я свыклась с этим цветом. Нарушала ансамбль разве что красная сумка. Ее тоже подарила мне мама, два года назад.

Ну, вообще-то, она подарила мне черную сумку. Однако по какой-то причине – то ли солнышко пригревало, то ли я заключила чрезвычайно удачную сделку, не помню – я посвоевольничала и поменяла черную на красную. Не уверена, что мама когда-нибудь простит мне эту вольность.

Я распустила волосы, быстро расчесала их и снова затянула резинкой. Они никогда не были для меня предметом гордости – блеклые, средней длины и средней же волнистости. Во всяком случае, так было в последний раз, когда я к ним приглядывалась. Как правило, всем прическам я предпочитала тугой «хвост».

– Отмечать едете? – поинтересовался таксист, наблюдавший за мной в зеркало заднего вида.

– Да. У меня день рождения.

– А! Поздравляю. – Он подмигнул. – Гуляете, значит. Уж оторвитесь там.

– Гм… Попробую.

С моей семьей оторваться вряд ли получится. Ну и ладно, зато мы наконец встретимся и пообщаемся. Это случается не слишком часто.

И не потому, что мы недолюбливаем друг друга. Просто мы все очень заняты. Моя мама – барристер, и достаточно известный, между прочим. Десять лет назад она открыла собственную контору, а в прошлом году стала лауреатом премии «Женщина года» в юриспруденции. Мой брат Дэниел, которому тридцать шесть лет, возглавляет инвестиционный отдел «Уиттонс ». В прошлом году его назвали одним из самых ценных работников компании.

Мой другой брат, Питер, как я уже упоминала, пережил что-то вроде нервного срыва. Теперь он во Франции, преподает английский в школе и не имеет даже автоответчика. А мой отец – куда же без него? – живет в Южной Африке со своей третьей женой. Я с трехлетнего возраста практически его не видела. Ничего страшного, у мамы энергии – за двоих.

Машина выбралась на Стрэнд, скорость возросла. Я посмотрела на часы. Семь сорок две. Предвкушение праздника нарастало. Сколько мы с мамой не виделись? Пожалуй, с Рождества… То есть полгода.

Такси остановилось у ресторана. Я рассчиталась, прибавив щедрые чаевые.

– Повеселитесь как следует, – пожелал водитель. – И… с днем рождения!

– Спасибо.

Впорхнув в ресторан, я огляделась, высматривая маму и Дэниела, но их не было.

– Привет! – бросила я метрдотелю. – У меня встреча с миссис Теннисон.

Это мама. Она не одобряет традицию, по которой женщина в замужестве берет фамилию мужа. Еще она не одобряет женщин, которые сидят дома, занимаются готовкой и уборкой или учатся печатать; по ее мнению, женщины должны зарабатывать больше мужчин, поскольку они от природы умнее.

Мэтр провел меня к пустому столику в углу. Я плюхнулась на замшевую банкетку. Подошел официант.

– Привет! Мне, пожалуйста, бакс-физ² плюс «буравчик» и мартини. Последние два не приносите, пока не придут остальные.

Мама всегда пьет «буравчик». Что касается Дэниела, понятия не имею о его нынешних пристрастиях. Но от мартини, думаю, он не откажется.

Официант кивнул и удалился, а я расстелила на коленях салфетку и огляделась по сторонам. «Максим» – шикарный ресторан, сплошные полы из древесины венге, стальные столики и современные светильники. У юристов он весьма популярен. Мама здесь – постоянный клиент. За столиком неподалеку сидели двое из «Линклейтерс», ау барной стойки я заметила одного из самых известных лондонских адвокатов. Гул голосов, хлопки пробок, вылетающих из горлышка, звяканье вилок и ножей – все это напоминало рокот прибоя. А от неожиданных всплесков смеха буквально кружилась голова.

Изучая меню, я внезапно ощутила зверский голод. По правде сказать, последний раз я ела, а не перекусывала на бегу где-то неделю назад. Все названия такие аппетитные! Глазированное фуа гра. Ягненок с пряностями и хумосом. Блюдо дня – суфле из шоколада и мяты с двумя сорбе от шеф-повара. Надеюсь, мама сумеет задержаться до десерта. У нее привычка исчезать, когда и основное-то блюдо еще не съедено. Я много раз слышала, как она объясняла, что половины праздничного обеда вполне достаточно. Дело в том, что еда ее не интересует в принципе – как и люди, уступающие ей в уме. То есть практически все.

Но Дэниел задержится. Стоит моему брату припасть к бутылке с вином, он не успокоится, пока не опорожнит ее досуха.

– Мисс Свитинг? – Я подняла голову: ко мне приближался метрдотель с мобильным телефоном в руке. – Для вас сообщение. Ваша мать вынуждена задержаться на работе.

– О… – Я постаралась спрятать разочарование. Жаль, конечно, но я сама не раз так поступала с нею. – Понятно… Когда она приедет?

Мэтр помолчал. Мне почудилось или в его взгляде промелькнула… жалость?

– Она на связи. Ее секретарь соединит вас… Алло? – сказал он в телефон. – Дочь миссис Теннисон здесь.

– Саманта? – Резкий, деловой тон. – Дорогая, я не смогу приехать. Боюсь, я…

– Не сможешь? – Я перестала улыбаться. – Даже на минутку?

Ее контора в пяти минутах от ресторана, в Линкольнз-Инн Филдз.

– Слишком много дел. Очень важная работа, завтра мне выступать в суде… Нет, другая папка! – рявкнула она на кого-то в своем кабинете. – Не переживай, всякое случается. Надеюсь, вы с Дэниелом проведете чудесный вечер. Да, с днем рождения! Я перевела на твой счет триста фунтов.

– Спасибо, – промямлила я. – Большое спасибо.

– Что-нибудь известно о твоем партнерстве?

– Пока нет. – Я услышала, как она барабанит ручкой по телефону.

– Сколько часов ты отработала в этом месяце?

– Э… По-моему, около двухсот…

– Этого достаточно? Саманта, ты же не хочешь,

чтобы тебя прокатили? Молодые наступают тебе на пятки. В твоем положении легко оступиться.

– Двести часов – этого хватит с головой, – попыталась я объяснить. – По сравнению с другими…

– Ты должна быть лучше всех! – Ее голос перекрыл мой, словно она уже выступала в суде. – Мы не можем допустить, чтобы тебя превзошли. Момент критический… Другая папка, я сказала! Саманта, подожди минуточку…

– Саманта?

Это еще кто? К моему столику подошла незнакомая девушка в костюме цвета морской волны. Она широко улыбалась, в руках у нее была подарочная корзинка с открыткой.

– Меня зовут Лоррейн, яличный помощник Дэниела, – сообщила она, и тут я узнала ее музыкальный голос. – К сожалению, он не сможет приехать. Но вот это для вас – и он сам на телефоне.

Она протянула мне раскрытый мобильный телефон. В полном смятении я поднесла аппарат к уху.

– Привет, Саманта, – деловито проговорил Дэниел. – Извини, сестренка, у нас тут мегасделка. Хотел бы, но мне никак не вырваться.

И он туда же? Значит, никто не приедет?

– Мне правда очень жаль, – продолжал Дэниел. – Но вам с мамой там и без меня хорошо, верно?

Я сглотнула. Мне не хватит мужества признаться, что она меня тоже пробросила. Что я сижу в ресторане одна-одинешенька.

– Угу… Конечно. – Сама удивляюсь, как сумела хоть что-то сказать.

– Я перевел деньжат на твой счет. Купи себе что-нибудь симпатичное. Лоррейн передаст тебе шоколад. Сам выбирал, – гордо прибавил он.

Я посмотрела на подарочную корзинку. В ней лежали не шоколадки, а мыло.

– Просто здорово, Дэниел, – выдавила я. – Большое спасибо.

– С днем рожденья тебя! – пропели вдруг у меня за спиной. Я обернулась и увидела официанта с коктейльным бокалом на подносе. В бокале играли пузырьки, на подносе карамелью было выведено «С днем рождения, Саманта!», к бокалу прилагалось миниатюрное сувенирное меню, подписанное шеф-поваром. За первым официантом следовали еще трое, распевавшие в унисон. Мгновение спустя к ним присоединилась Лоррейн.

– С днем рожденья тебя!..

Официант поставил бокал на столик. Обе мои руки были заняты телефонами.

– Я подержу, – вызвалась Лоррейн и забрала у меня телефон Дэниела. Поднесла к уху, лучезарно улыбнулась. – Он поет! – прощебетала она, указывая на аппарат.

– Саманта! – окликнула меня мама. – Ты слушаешь?

– Я… Тут мне поют песню…

Я положила телефон на стол. После короткой паузы Лоррейн положила рядом второй аппарат.

Вот такой у меня семейный праздник.

Два мобильника.

Я видела, как клиенты оборачиваются на пение, как вянут их улыбки, когда они замечают, что я сижу в одиночестве. Я видела жалость на лицах официантов. Я пыталась не опускать голову, но щеки мои горели от стыда.

Внезапно появился тот официант, которому я делала заказ. Он принес три коктейля. Взгляд его выражал легкое смятение.

– Кому мартини?

– Предполагалось, что для моего брата…

– Это «Нокия», – вмешалась Лоррейн, указывая на телефон.

Немая сцена. Затем, сохраняя профессиональную невозмутимость, официант поставил бокал перед телефоном и положил рядом салфетку.

Мне хотелось расхохотаться, вот только на глаза наворачивались слезы и бороться с ними становилось все труднее. Официант поставил на стол остальные коктейли, кивнул мне и удалился. Наступила неловкая тишина.

– Тем не менее… – Лоррейн взяла телефон Дэниела и спрятала в свою сумочку. – С днем рождения! Приятного вечера!

Глядя, как она идет к выходу, я подняла второй аппарат, чтобы попрощаться, – но мама уже отключилась. Поющие официанты исчезли. Я осталась один на один с корзинкой с мылом.

– Что будете заказывать? – справился подошедший метрдотель. – Рекомендую ризотто. Салатик не желаете? И как насчет бокала вина?

– Вообще-то, – я заставила себя улыбнуться, – принесите, пожалуйста, счет.

Не имеет значения.

По правде говоря, семейного праздника и не могло получиться. Пустая фантазия. Не стоило и пытаться. Мы все заняты, у всех много работы. Такая у нас семья.

Едва я вышла из ресторана, передо мной притормозило такси. Я махнула рукой. Распахнулась задняя дверца, показались расшитые бусинами сандалии, затем обрезанные джинсы, затем пестрая блуза, затем знакомо взъерошенные светлые волосы…

– Ждите меня, – велела пассажирка водителю. – Пять минут, и я вернусь.

– Фрейя! – недоверчиво проговорила я.

Она резко обернулась, ее глаза поползли на лоб.

– Саманта! Что ты делаешь на обочине?

– А ты что здесь делаешь? – вопросом на вопрос ответила я. – Ты же собиралась в Индию?

– Я туда и направляюсь. Мы с Лордом встречаемся в аэропорту через… – она посмотрела на часы. – Через десять минут.

Она состроила виноватую гримаску, и я не смогла удержаться от смеха. Мы с Фрейей дружим с тех самых пор, как в семь лет познакомились в пансионе. В первый же вечер она сообщила мне, что ее родители – циркачи, а сама она умеет ездить на слоне и ходить по канату. Целых полгода я верила ей и выслушивала невероятные истории из цирковой жизни. А потом приехали родители, чтобы забрать ее на каникулы, и выяснилось, что они оба – бухгалтеры из Стэйнса. Но Фрейя ничуть не смутилась и заявила, что раньше они были циркачами.

Ярко-голубые глаза, веснушки, ровный загар, приобретенный в путешествиях… Я заметила, что нос Фрейи слегка облез, а в ухе появилась новая сережка. Зубы у нее белоснежные, подобного шедевра я в жизни не видела; а когда она смеется, уголок ее верхней губы чуть кривится.

– Я заскочила отметить твой день рождения, – Фрейя с подозрением уставилась на ресторан. – Но, кажется, я опоздала. Что стряслось?

– Ну… – Я помедлила. – Понимаешь… Мама и Дэниел…

– Ушли раньше? – В глазах Фрейи мелькнула догадка, лицо выразило неподдельный ужас. – Вообще не приехали? Господи Боже, вот ублюдки! Уж могли бы разочек похерить свою долбаную… – Она сдержалась. – Извини. Родственники все-таки. Дерьмо!

С моей мамой Фрейя была не в ладах.

– Не имеет значения. – Я дернула плечом. – Правда. У меня куча работы.

– Работы? – Она изумленно воззрилась на меня. – Ты что, серьезно? Неужели это никогда не кончится?

– У нас запарка, – объяснила я. – Срочный контракт…

– У вас всегда срочный контракт! Всегда кризис! Каждый год ты отказываешься от развлечений…

– Неправда!

– Каждый год ты уверяешь меня, что скоро все наладится. Но ничего не меняется! – Ее глаза лучились заботой. – Саманта, что ты сделала с собой?

Я молча смотрела на подругу. Мимо проносились машины. Не знаю, что ответить. Честно говоря, не помню, чтобы моя жизнь хоть когда-то была иной.

– Я хочу стать полноправным партнером «Картер Спинк», – сказала я наконец. – Понимаешь? Приходится идти на жертвы.

– А что изменится, когда ты добьешься своего? – поинтересовалась она. – Тебе станет легче?

Я уклончиво пожала плечами. Признаться, я не задумывалась о том, что будет после. Поживем – увидим, как говорится.

– Ради всего святого, тебе уже двадцать девять! – Фрейя взмахнула рукой. Сверкнуло серебро унизывавших ее пальцы колец. – Хотя бы раз сделай что-нибудь этакое! Тебе надо повидать мир! – Она стиснула мое плечо. – Саманта, летим в Индию! Прямо сейчас!

– Что? – Я сдавленно хихикнула. – Я не могу полететь в Индию.

– Возьми месяц отпуска. Почему нет? Тебя же не уволят. Поехали в аэропорт, купим тебе билет…

– Фрейя, ты с ума сошла, честное слово! Я люблю тебя, но ты вправду спятила!

Фрейя медленно отпустила мое плечо.

– Я тоже так думаю, – проговорила она. – Ты спятила, но я люблю тебя.

Затрезвонил ее телефон, но она проигнорировала звонок. Порылась в своей расшитой сумке, извлекла из ее недр крошечный, богато украшенный резьбой серебряный флакончик, небрежно завернутый в лоскут малинового шелка.

– Держи.

– Какая прелесть! – восхищенно прошептала я.

– Я надеялась, что тебе понравится. – Она вытащила мобильник из кармана и раздраженно воскликнула: – Да? Послушай, Лорд, я скоро буду.

Мужа Фрейи полностью зовут лорд Эндрю Эджерли. Шутливое прозвище, которое она ему дала, постепенно превратилось во второе имя. Они повстречались пять лет назад в кибуце, а поженились в Лас-Вегасе. Технически Фрейя стала леди Эджерли – но до сих пор никто не сумел свыкнуться с этим обстоятельством. В первую очередь семейство Эджерли.

– Спасибо, что заехала. И за подарок спасибо. – Я обняла подругу. – Желаю вам чудесно отдохнуть в Индии.

– Постараемся. – Фрейя забралась обратно в такси. – Если надумаешь прилететь, дай мне знать. Скажи на работе, что у тебя неприятности в семье… что-нибудь в этом духе. Дай им мой номер. Я тебя прикрою, что бы ты ни выдумала.

– Поезжай, – со смехом проговорила я. – Индия ждать не будет.

Дверца захлопнулась. В следующий миг Фрейя высунула голову в окошко.

– Саманта, удачи тебе завтра. – Она схватила меня за руку и пристально посмотрела в глаза. – Если ты действительно этого хочешь, пусть у тебя все сбудется.

– Я хочу этого больше всего на свете. – С ближайшей подругой я могла не скрывать своих чувств. – Фрейя, я не могу передать словами, как я этого хочу.

– Значит, все сладится. Не переживай. – Она поцеловала мои пальцы, махнула на прощание рукой. – И не вздумай возвращаться в офис! Обещаешь? – Последнюю фразу заглушил рокот двигателя.

– Обещаю! – крикнула я вслед машине. Когда ее такси скрылось из вида, я подняла руку. Тут же остановился свободный кэб.

– «Картер Спинк», пожалуйста, – сказала я водителю.

Обещание я давала со скрещенными за спиной пальцами. Разумеется, я собиралась вернуться в офис.

Домой я приехала в одиннадцать, уставшая до полусмерти, продравшаяся лишь через половину кеттермановских материалов. Проклятый Кеттерман, думала я, открывая входную дверь здания тридцатых годов, в котором находилась моя квартира. Проклятый Кеттерман. Проклятый… проклятый…

– Добрый вечер, Саманта.

Я чуть не подпрыгнула до потолка. Кеттерман! Прямо передо мной, у лифта, с битком набитым портфелем в руках. На мгновение я превратилась в столб. Что он тут делает?

Может, я действительно спятила и мне теперь повсюду видятся старшие партнеры?

– Мне говорили, что вы живете здесь. – Его глаза блеснули за стеклами очков. – Я арендовал квартиру номер 32. Будем с вами соседями всю неделю.

Нет. Только не это, пожалуйста! Он будет жить в моем доме?!

– Э… Добро пожаловать, – проговорила я, прилагая все усилия, чтобы мой голос звучал искренне. Дверь лифта открылась, мы вошли в кабину. Номер 32. Всего на два этажа выше меня. Чувство было такое, будто под одной крышей со мной поселилась моя классная дама. И как тут расслабиться, спрашивается? Почему он выбрал именно этот дом?

Кабина поднималась, мы молчали. Я чувствовала себя все более и более неловко. Может, следует что-нибудь сказать? Что-нибудь доброжелательное, по-нашему, по-соседски…

– Я просмотрела часть материалов, которые вы мне дали, – выдавила я наконец.

– Хорошо, – коротко ответил он и кивнул.

Вот и поговорили. Ну что, перейдем к насущным проблемам?

Стану я завтра партнером или не стану?

– Что ж… спокойной ночи, – сказала я, выходя из лифта.

– Спокойной ночи, Саманта.

Дверь закрылась. Я мысленно завопила во всю глотку. Я не могу жить в одном доме с Кеттерманом! Надо переезжать. Срочно!

Я уже собиралась вставить ключ в замочную скважину, когда дверь квартиры напротив приоткрылась.

– Саманта?

Сердце у меня упало. Будто мне было мало всего, что случилось этим вечером! Миссис Фарли, моя соседка. Седые волосы, три крохотных собачки, живейший интерес к моей жизни. С другой стороны, она очень добра и принимает мою почту, поэтому я обычно разрешаю ей совать свой нос в мои дела.

– Вам пришел очередной пакет, – сказала она. – Из химчистки. Сейчас принесу.

– Спасибо. – Я распахнула дверь квартиры. На коврике громоздилась куча рекламных проспектов. Я смахнула их с дороги, к стене, в компанию им подобных. Надо будет выкинуть, когда появится свободная минутка. У меня записано.

– Снова вы припозднились. – Миссис Фарли протянула мне упакованные в целлофан блузки. – Нельзя же столько работать! – Она прицокнула языком. – Всю неделю раньше одиннадцати не возвращаетесь.

Вот что я имею в виду, говоря о ее живейшем интересе к моей жизни. Не удивлюсь, если она ведет дневник и аккуратно записывает в него все мои действия.

– Большое спасибо. – Я хотела было забрать пакет, но, к моему ужасу, миссис Фарли проскользнула мимо меня в квартиру с возгласом: «Я сама положу!»

– Э… Извините… Э… У меня беспорядок… – бормотала я, беспомощно наблюдая, как она протискивается мимо стоящих у стены картин. – Я их повешу… и коробки уберу…

Мне удалось направить ее в кухню, так что она не заметила стопки меню из ресторанов быстрого питания на столе в коридоре. В следующий миг я пожалела о своей опрометчивости. На кухонном столе возвышалась батарея банок и пакетов, а рядом лежала записка от новой домработницы – печатными буквами:

ДОРОГАЯ САМАНТА,

1. ВСЯ ВАША ЕДА ПРОСРОЧЕНА ВЫКИНУТЬ ЕЕ?

2. ЕСТЬ ЛИ У ВАС ЧИСТЯЩИЕ СРЕДСТВА, НАПРИМЕР ОТБЕЛИВАТЕЛЬ? НЕ МОГУ НАЙТИ.

3. ВЫ КОЛЛЕКЦИОНИРУЕТЕ ОБЕРТКИ ОТ КИТАЙСКОЙ ЕДЫ? НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ НЕ СТАЛА ВЫБРАСЫВАТЬ.

ВАША ПОМОЩНИЦА ДЖОАНН

Я видела, как миссис Фарли читает записку. Я слышала, как она хихикает про себя. В прошлом месяце она прочитала мне краткую лекцию насчет того, что стоит задуматься насчет микроволновой печи: дескать, утром положили в нее цыпленка и овощи, и все, а морковку порезать – и пяти минут хватит, не правда ли?

Понятия не имею.

– Ну… еще раз спасибо. – Я поспешно забрала у миссис Фарли пакет и бросила его на стол, потом выпроводила соседку из кухни, ощущая на себе ее испытующий взгляд. – Вы очень добры.

– Не стоит благодарности. – Она искоса поглядела на меня. – Не хочу показаться назойливой, голубушка, но знаете, хлопковые блузки можно стирать и дома. Столько денег сэкономите!

Я недоуменно уставилась на нее. Мне же тогда придется сушить их. И гладить.

– И я случайно заметила, что у одной оторвалась пуговица, – продолжала она. – У розовой с белыми полосками.

– Понятно, – сказала я. – Ладно… Отправлю обратно. Это входит в стоимость.

– Голубушка, вы же можете пришить пуговицу сами! – Похоже, мои слова шокировали миссис Фарли. – И двух минут не займет. У вас ведь есть запасные пуговицы в шкатулке для рукоделия?

В какой-такой шкатулке?

– У меня нет никакой шкатулки, – вежливо объяснила я. – Я не шью, знаете ли.

– Ну уж пуговицы-то вы пришиваете!

– Нет, – возразила я, удивленная ее экспрессивностью. – Это не проблема. Я отошлю блузку назад в химчистку.

Миссис Фарли изумилась.

– Вы не можете пришить пуговицу? Ваша мама вас не научила?

Я подавила смешок, представив свою мать пришивающей пуговицы.

– Нет. Не научила.

– В мое время, – проговорила миссис Фарли, качая головой, – все образованные девушки умели пришивать пуговицы, штопать носки и чинить воротнички.

Белиберда какая-то! «Чинить воротнички». Абракадабра.

– В наши дни все изменилось, – вежливо сказала я. – Нас учат готовиться к экзаменам и делать достойную карьеру. Излагать свое мнение. Пользоваться мозгами. – Последнее, пожалуй, было лишним, но я не удержалась.

Миссис Фарли молча оглядела меня с головы до ног.

– Какой стыд! – наконец резюмировала она и сочувственно похлопала меня по плечу.

Я старалась сдерживаться, но эмоции, накопленные за день, требовали выхода. Я работала много часов подряд. У меня был неотмеченный день рождения. Я устала и проголодалась… А эта старуха советует мне пришить пуговицу!

– Не вижу ничего постыдного! – сурово заявила я.

– Как скажете, голубушка, – « не стала спорить миссис Фарли и направилась к своей двери.

Почему-то это разозлило меня еще сильнее.

– За что мне должно быть стыдно? – спросила я, выступая на площадку. – Да, я не умею пришивать пуговицы. Зато я могу реструктурировать корпоративное финансовое соглашение и спасти деньги своего клиента – тридцать миллионов фунтов. Вот что я могу!

Миссис Фарли посмотрела на меня. Если такое возможно, жалость в ее взгляде только усилилась.

– Какой стыд! – повторила она, словно не слышала моей тирады. – Спокойной ночи, голубушка. – Она закрыла дверь.

Я судорожно вздохнула.

– Вы когда-нибудь слышали о феминизме? – крикнула я в ее дверь.

Тишина.

Я вернулась к себе, закрыла дверь и взялась за телефон. Вызвала из памяти номер местной пиццерии, сделала обычный заказ – «Капричоза» и пакет чипсов «Кеттл». Налила себе вина из пакета в холодильнике, перешла в гостиную и включила телевизор.

Шкатулка для рукоделия! Что еще у меня должно быть? Пара вязальных спиц? Или ткацкий станок?

Я плюхнулась на диван и принялась нажимать кнопки на пульте, вполглаза следя за картинкой на экране. Новости… французская комедия… документальный фильм о животных…

Погодите-ка! Я отложила пульт и поудобнее устроилась на подушках. «Уолтоны». Замечательно! Именно то, что нужно.

финальная сцена, итог всего. Семья собралась за столом, бабушка читает молитву.

Я глотнула вина и почувствовала, что напряжение потихоньку отпускает. Мне всегда нравился этот сериал, еще с детских лет. Обычно я сидела в темноте – все прочие уже ложились спать – и представляла, что живу на Холме Уолтона.

финальная сцена, та самая, которой я всегда так ждала. Дом Уолтонов погружен во мрак. Мерцают звезды, стрекочут цикады. Голос Джон-Боя за кадром Огромный дом, полный людей. Я обняла руками колени и завистливо уставилась на экран под звуки знакомой музыки.

– Спокойной ночи, Элизабет.

– Спокойной ночи, бабушка, – повторила я вслух. Кого стесняться, если я в квартире одна?

– Спокойной ночи, Мэри-Эллен.

– Спокойной ночи, Джон-Бой, – проговорила я вместе с Мэри-Эллен.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

4

Я проснулась с бешено колотящимся сердцем, села на кровати, схватила ручку. – Что? Что? Так я обычно и просыпаюсь. Семейная традиция, как ни крути. У нас в семье проблемы со сном у каждого. В прошлое Рождество я часа в три ночи вышла на кухню попить водички – и обнаружила маму, которая, так и не сменив платья на что-нибудь домашнее, изучала очередной судебный отчет, а Дэниел грыз «Ксанакс», вполглаза наблюдая за динамикой индекса Hang Seng³ на телевизионном экране.

Я рысцой потрусила в ванную, уставилась на свое отражение в зеркале. Ну да, бледная. Работа, учеба, задержки допоздна… Сегодня все окупится сторицей. Партнер. Или не партнер.

Господи! Перестань! Не думай об этом! Я направилась в кухню, открыла холодильник. Черт! Молоко закончилось.

И кофе тоже.

Просто необходимо наконец найти себе компанию по доставке продуктов. И молочника. Я взяла фломастер и под номером 47 внесла в список дел: «Найти доставку молочника».

Свой список дел я веду на листе бумаги, пришпиленном к стене; он не позволяет мне забывать о повседневных заботах. По чести сказать, листок пожелтел за давностью времени, а записи в верхней его части выцвели настолько, что их едва можно разобрать. Но все равно штука полезная.

Мне пришло в голову, что надо бы вычеркнуть верхние пункты. Я завела этот список сразу, как въехала в квартиру, три года назад. Разумеется, многие из дел уже сделаны. Я взяла ручку и прищурясь стала вглядываться в верхние строчки.

1. Найти молочника..

2 Доставка продуктов – организовать.

3. Как включить плиту?

Угу.

Что ж, компанию по доставке я непременно найду. В выходные. И разберусь с плитой. Почитаю инструкцию и разберусь.

Что у нас дальше? Записи двухлетней давности:

16 Выбрать молочника

17. Завести друзей.

18. Обзавестись хобби.

Да, я собиралась завести себе друзей. И обзавестись хобби. Когда работы станет поменьше.

Записи годичной давности выглядели вполне разборчиво:

41.. Отдохнуть на выходных.

42. Устроить вечеринку.

43. МОЛОЧНИК!

Меня охватило легкое раздражение. Как это я не выполнила ничего из намеченного ? Я бросила ручку на стол и включила чайник, совладав с искушением разорвать листок в клочья.

Чайник быстро закипел, я заварила себе чашку диковинного травяного чая (подарок клиента). Потянулась за яблоком – и мои пальцы погрузились в гниль. Я содрогнулась, выкинула фрукты в помойное ведро вместе с блюдом, на котором они лежали, и задумчиво сгрызла парочку крекеров.

По правде говоря, мне наплевать на этот список. Есть только одна вещь на свете, которая меня по-настоящему интересует.

По дороге в офис я решила вести себя так, словно сегодня самый обычный день. Пройду в свой кабинет, не поднимая головы, и примусь за работу.

Когда я поднималась на лифте, трое сотрудников пожелали мне удачи. Когда я шла по коридору, парень из налогового отдела многозначительно сжал мое плечо.

– Удачи, Саманта!

Откуда он знает, как меня зовут?

Я поспешила пройти в кабинет и закрыла за собой дверь, игнорируя то обстоятельство, что через стеклянную перегородку виден коридор и сотрудники компании, исподтишка глазеющие на меня.

Не стоило приходить сегодня. Осталась бы дома под каким-нибудь надуманным предлогом.

Ладно, займемся делами. День-то совершенно обычный. Я раскрыла кеттермановскую папку, нашла место, где остановилась накануне вечером, и стала изучать документ пятилетней давности о передаче акций.

– Саманта?

Я подняла голову. В дверном проеме стоял Гай с двумя чашками кофе в руках. Он вошел и поставил одну чашку на мой стол.

– Привет, – сказал он. – Как самочувствие?

– Отлично. – Я деловито перевернула страницу. – Все отлично. Нормально. Понятия не имею, чего все так суетятся.

Насмешливое выражение на лице Гая меня слегка задело. Я перевернула следующую страницу, чтобы подчеркнуть обыденность происходящего, – и как-то ухитрилась уронить папку на пол.

Хвала небесам за скрепки!

Залившись румянцем, я собрала документы с пола, сложила их обратно в папку и отпила кофе.

– Так-так. – Гай понимающе кивнул. – Это хорошо, что ты не нервничаешь. Это хорошо.

– Да уж, – отозвалась я.

– Увидимся. – Он поднял чашку, словно тостуя, и вышел из кабинета. Я посмотрела на часы.

Только восемь пятьдесят три. Не уверена, что смогу вытерпеть.

Каким-то образом мне удалось справиться с собой. Я прочла документы Кеттермана и приступила к собственному отчету. Дошла до третьего пункта, когда снова появился Гай.

– Привет, – буркнула я, не поднимая головы. – Со мной все в порядке. И я ничего не слышала.

Гай не ответил.

Наконец я оторвалась от бумаг. Он стоял перед моим столом и смотрел на меня сверху вниз. Такого Гая я еще не видела. Он тщетно старался сохранить невозмутимость, на его лице возбуждение боролось с гордостью и восхищением.

– Мне не следует этого делать, – негромко проговорил он и подался вперед. – У тебя получилось, Саманта. Ты стала полноправным партнером. Официальное объявление будет в пределах часа. Сердце пропустило удар. На мгновение я словно забыла, как дышать.

Получилось. Получилось!

– Я ничего тебе не говорил, – предупредил Гай с улыбкой. – Молодец.

– Спасибо, – выдавила я.

– Загляну попозже. Поздравлю как положено. – Он повернулся и вышел, а я осталась сидеть и смотреть невидящим взором на монитор.

Партнер.

Господи… Господи! Господи!!!

Я взяла ручное зеркало и уставилась на собственное отражение. Щеки раскраснелись, губы дрожат. Жутко хотелось вскочить и завопить: «Йееес!», танцевать и орать во все горло. Как мне перетерпеть этот час? Как высидеть в кабинете? Вряд ли я смогу снова сосредоточиться на кеттермановском отчете.

Я встала, подошла к картотеке, просто чтобы чем-то себя занять. Открыла один ящик, потом другой, снова закрыла. Обернулась, бросила взгляд на стол, заваленный бумагами и папками, на сложенные горкой на системном блоке книги.

Кеттерман прав. Это никуда не годится. Стол партнера не может быть таким… неаккуратным.

Я разберу стол. Замечательный способ провести час. 12.06 – 13.06: уборка офиса. Оказывается, в рабочем расписании в памяти компьютера есть такой пункт.

Совсем забыла, насколько я ненавижу прибираться!

По мере того как я разгребала бумажные завалы, обнаруживались новые и новые документы. Корпоративные извещения… контракты на обработку… старые приглашения… напоминания… рекламная брошюра системы пилатес… компакт-диск, купленный три месяца назад (я была уверена, что потеряла его)… прошлогодняя рождественская открытка от Арнольда: он в костюме северного оленя… Я усмехнулась и отложила открытку в стопку нужных и полезных предметов.

Нашлись «надгробия» – массивные пластины органического стекла, которыми у нас принято награждать по завершении крупной сделки. И… Боже мой! Половинка недоеденного «сникерса»! Я кинула шоколад в мусорную корзину и со вздохом повернулась к следующей кипе бумаг.

И зачем мне такой большой стол? Вон сколько всего на нем помещается!

«Партнер!» – звучало у меня в голове. Буквы высвечивались огнями фейерверка перед мысленным взором. ПАРТНЕР!

Хватит, приказала я себе. Сосредоточься на деле. Я вытянула из кипы старый номер «Юриста» и задумалась над тем, чего ради храню журнал до сих пор. Несколько документов на скрепках упали на пол. Я потянулась за ними, машинально прочитала первую страницу, готовая уже отложить в сторону. Это была служебная записка от Арнольда.

На: «Третий Юнион-банк»

Пожалуйста, изучите прилагаемые долговые обязательства компании «Глейзербрукс лимитед». Зарегистрируйте их в Регистрационной палате.

Ничего особенного. «Третий Юнион-банк» был клиентом Арнольда, я имела с ними дело всего один раз. Мы заключили сделку по предоставлению «Глейзебрукс» займа в пятьдесят миллионов фунтов стерлингов, и от меня требовалось всего-навсего зарегистрировать контракт в Регистрационной палате в течение двадцати одного дня после его заключения. Обычная повседневная работа, которую старшие партнеры вечно сваливают на меня. Больше не получится, мстительно подумала я, придется перепоручить кому-то другому. Да, сделаю это прямо сейчас.

Я автоматически проверила дату. И не поверила собственным глазам. 26 мая. Пять недель назад? Не может быть! Я перерыла всю стопку в поисках правильной версии записки. Это же опечатка! Опечатка! Но иных вариантов не нашлось. 26 мая. 26 мая?!

Я ошарашенно смотрела на документ. Он пролежал на моем столе пять недель?

Невероятно… В смысле – не может быть… Это означает…

Это означает, что я не уложилась в срок… Я сглотнула. Наверное, я просто чего-то не поняла. На такую глупую ошибку я не способна. Я не могла не зарегистрировать контракт! Я всегда регистрирую их вовремя!

Я закрыла глаза и постаралась успокоиться. Допустим, у меня от радости пошла кругом голова. Допустим, я слишком сильно обрадовалась перемене своего статуса, вот и мерещится всякая чушь. Успокойся, Саманта, возьми себя в руки.

Я открыла глаза и посмотрела на записку. К несчастью, ее содержание ни на йоту не изменилось. Зарегистрировать контракт, дата – 26 мая. Черным по белому. Из чего следует, что я не застраховала риски нашего клиента. То есть совершила едва ли не элементарнейшую ошибку из всех, какие только может совершить юрист.

Радостное возбуждение испарилось. По спине побежали мурашки. Я отчаянно пыталась вспомнить, говорил ли мне Арнольд хоть что-нибудь по поводу этой сделки. Не помню, чтобы он даже упоминал о ней. Но с какой стати ему упоминать? Это обыкновенное кредитное соглашение. Мы такие контракты оформляем во сне. Арнольд справедливо предположил, что я выполню его поручение. Он доверился моему профессионализму.

Господи!

Я снова прошерстила страницы, разыскивая некое незаметное с первого взгляда примечание, некую зацепку, которая позволила бы мне с облегчением воскликнуть: «Ну конечно!» Тщетно. От волнения у меня закружилась голова. Как такое могло случиться? Видела ли я вообще записку Арнольда? Неужели я просто пихнула ее подальше, чтобы разобраться на досуге? Не помню. Черт побери, не помню!

И что мне теперь делать? Волной захлестнула паника. «Третий Юнион-банк» ссудил компании «Глейзербрукс» пятьдесят миллионов фунтов. Поскольку сделка не была зарегистрирована, этот кредит – этот многомиллионный кредит – ничем не обеспечен. Если вдруг завтра «Глейзербрукс» обанкротится, банк окажется в самом хвосте очереди кредиторов. И, вполне возможно, не получит ни пенса.

– Саманта! – окликнула меня Мэгги. Я подскочила чуть ли не до потолка и инстинктивно прикрыла ладонью злополучную записку; хотя откуда Мэгги знать, что именно я разглядываю?

– Я только что узнала! – громким шепотом объявила она. – Гай рассказал! Поздравляю!

– М-м… Спасибо. – Я кое-как заставила себя улыбнуться.

– Я заварила себе чай. Вам заварить?

– Было бы здорово… Еще раз спасибо.

Мэгги исчезла, а я обхватила голову руками. Все попытки успокоиться разбивались о стену непередаваемого ужаса. Что ж, придется признаться хотя бы себе самой – я допустила ошибку.

Я допустила ошибку.

Что делать? Все тело словно сковало могильным холодом. Не могу сосредоточиться…

Внезапно вспомнились вчерашние слова Гая, и меня буквально затрясло от облегчения. «Ошибка не является ошибкой до тех пор, пока не появится возможность ее исправить».

Точно! Я могу все исправить. Я еще могу зарегистрировать кредит.

Придется помучиться. Придется уведомить банк – и «Глейзербрукс» – и Арнольда – и Кеттермана. Придется подготовить новый пакет документов. Хуже всего, придется смириться с тем, что все узнают о моем промахе. О том, что я допустила глупую, идиотскую ошибку, недостойную даже стажера.

Попрощайся со своим партнерством, – мелькнула паническая мысль. К горлу подкатила тошнота.

Но выхода нет. Нужно исправлять ситуацию.

Я поспешно зашла на сайт Регистрационной палаты и ввела в строке поиска «Глейзербрукс». Если только не было выдвинуто сторонних претензий, все должно получиться.

Я изумленно уставилась на страницу. Нет.

Не может быть.

На прошлой неделе некая компания «БЛСС Холдинге» выставила претензии на сумму 50 миллионов фунтов стерлингов. Наш клиент откатился в хвост кредиторской очереди.

Мысли неслись вскачь. Это плохо. Это действительно плохо. Нужно что-то предпринять, и поскорее. Нужно что-то сделать, пока не выставлены другие претензии. Надо… надо сказать Арнольду.

Меня будто парализовало.

Не могу. Не могу прийти к нему и объявить, что допустила элементарнейшую ошибку и что 50 миллионов фунтов стерлингов нашего клиента оказались необеспеченными. Я, ., я… мне следует разобраться самой, насколько это возможно. Минимизировать ущерб. Для начала позвоню в банк. Да, чем скорее они узнают, тем лучше.

– Саманта?

– Что?! – Я едва не выпрыгнула из своего кресла.

– Вы такая нервная сегодня, – со смешком заметила Мэгги и подошла к моему столу с чашкой в руке. – Чувствуете себя на вершине? – Она подмигнула мне.

Мгновение я не могла взять в толк, о чем она говорит. Мой мир сократился до меня самой и моей чудовищной ошибки, все прочее утратило значение.

– Ах да! Конечно. – Я состроила гримасу, призванную изобразить улыбку, и тайком вытерла влажные ладони.

– Спорим, что вы еще до конца не осознали? – Мэгги оперлась о картотеку. – Шампанское в холодильнике, только скажите.

– Замечательно. Э… Мэгги, мне надо поработать…

– О! – Похоже, я ее обидела. – Извините. Уже ухожу.

Ее спина выражала негодование. Должно быть, она сочла меня тупой коровой. Ну и ладно, сейчас каждая минута на счету. Нужно позвонить в банк. Немедленно.

Я пролистала контракт и нашла имя и телефон представителя банка. Чарльз Конвей.

Именно ему я должна позвонить. Именно этому человеку мне предстоит признаться, что я здорово напортачила. Дрожащей рукой я взяла трубку. Ощущение было такое, словно я уговариваю себя прыгнуть в зловонное болото, кишащее пиявками.

Несколько секунд я просидела, глядя на трубку. Заставляя себя набрать номер. Наконец я решилась. Мое сердце стучало в такт гудкам.

– Чарльз Конвей.

– Привет! – проговорила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Это Саманта Свитинг из «Картер Спинк». Не думаю, что мы встречались.

– Привет, Саманта. – Голос достаточно дружелюбный. – Чем могу помочь?

– Я звоню… э… по техническому вопросу. По поводу… – я замялась, но все-таки смогла выговорить, – по поводу «Глейзербрукс».

– А, вы уже слышали, – отозвался Конвей. – Дурные новости расходятся быстро.

Кабинет будто уменьшился в размерах. Я крепче сжала трубку.

– Слышала что? – От волнения в моем голосе прорезались визгливые нотки. – Я ничего не слышала.

– Да? Я решил, что вы звоните, потому что узнали. – Он отвлекся. Я услышала, как он советует кому-то поискать эту проклятую хреновину через «Гугл».

Ну, они сегодня обратились к нам. Последняя попытка спастись, по всей видимости, не сработала…

Он продолжал говорить, но я не слушала. Мысли все куда-то исчезли. Перед глазами замелькали черные пятна.

Компания «Глейзербрукс» обанкротилась. Теперь они ни за что не соберут необходимую документацию. Разве что через миллион лет.

И я не смогу зарегистрировать кредит.

Не смогу ничего исправить.

Я пустила на ветер пятьдесят миллионов фунтов.

Сознание плыло. Мне захотелось залиться слезами. Захотелось бросить трубку, вскочить и убежать, далеко-далеко.

Вдруг я снова услышала Чарльза Конвея.

– Хорошо, что вы позвонили. – Я слышала, как он стучит по клавиатуре, явно не догадываясь о случившемся. – Возможно, стоит еще раз проверить гарантии кредита.

Я на миг лишилась дара речи.

– Да, – хрипло пробормотала я наконец. Положила трубку и поняла, что вся дрожу. Казалось, меня вот-вот стошнит.

Я профукала сделку. Напортачила так, что не смогу… Не смогу даже…

Едва соображая, что делаю, я отодвинула кресло. Мне надо на улицу. Прочь отсюда.

5

Через фойе я пронеслась на автопилоте. Выбралась на залитую дневным солнцем улицу. Шаг, другой, третий… Обычный офисный работник в обеденный перерыв.

Вот только обычного во мне осталось немного. Обычные люди не лишают своих клиентов пятидесяти миллионов фунтов.

Пятьдесят миллионов. Цифра отдавалась в голове барабанным боем.

Не понимаю, как это случилось. Не понимаю. Я продолжала размышлять на ходу. Снова и снова. Не понимаю. Как я могла не заметить?.. Как я проглядела?.. Я в глаза не видела этой записки. Я не держала ее в руках. Должно быть, ее положили мне на стол, а потом я сама завалила ее другими бумагами, придавила сверху папкой, стопкой контрактов и кофейной чашкой.

Один промах. Одна ошибка. Единственная ошибка, которую я когда-либо допустила. Как было бы здорово проснуться и понять, что это лишь дурной сон, что это произошло в кино, что ошибку совершил кто-то другой. Такие истории рассказывают в пабах, благодаря судьбу за то, что такое случилось не с тобой…

Увы. Со мной. Моя карьера кончена. Последним в «Картер Спинк», кто совершил ошибку такого рода, был Тед Стивене – в 1983 году благодаря ему наш клиент лишился десяти миллионов фунтов. Его немедленно уволили.

А я потеряла в пять раз больше.

Дыхание становилось все более учащенным, голова кружилась. Меня будто душили. Наверное, у меня приступ паники. Я села на скамейку и стала ждать, когда он пройдет.

Не проходит. Все хуже и хуже.

Внезапно я подскочила – в кармане завибрировал мобильный телефон. Я вынула аппарат и посмотрела на номер звонящего. Гай!

Не могу разговаривать с ним. Ни с кем не могу. Не сейчас.

Мгновение спустя телефон пискнул, давая знать, что пришло голосовое сообщение. Я поднесла аппарат к уху и нажала на кнопку «Воспроизвести».

– Саманта! – В голосе Гая было столько радости. – Куда ты подевалась? Мы ждем тебя с шампанским, чтобы отметить!

Отметить… Я готова была разрыдаться. Но не смогла… Слишком серьезная ошибка, чтобы поливать ее слезами. Я сунула телефон в карман и встала со скамейки. Ноги сами понесли меня прочь, быстрее и быстрее, через толпу на улице. Я игнорировала недоуменные взгляды. В висках стучало, я понятия не имела, куда иду, но не в силах была остановиться.

Я шла, казалось, несколько часов подряд, голова кружилась, ноги самостоятельно находили дорогу. Солнце припекало, над тротуаром вилась пыль, вскоре у меня заломило бровь. Какое-то время спустя вновь завибрировал телефон, но я и не подумала его вынуть. Наконец, когда ноги заболели от усталости, я притормозила и остановилась. В горле пересохло, я чувствовала себя полностью обезвоженной. Мне нужна вода. Я подняла голову, пытаясь сориентироваться. Каким-то образом я умудрилась попасть на Паддингтонский вокзал.

Словно во сне, я вошла внутрь. На вокзале было людно и шумно. Флуоресцентные лампы, кондиционеры, оглушительно громкие объявления… Я поежилась. В поле зрения появился киоск с водой в бутылках, и я направилась к нему. Телефон опять завибрировал. На сей раз я достала его и уставилась на дисплей. Пятнадцать пропущенных вызовов и новое сообщение от Гая. Оставлено двадцать минут назад.

Я помедлила в нерешительности, потом все-таки нажала кнопку.

– Господи Боже, Саманта, что стряслось? – Голос был далеко не такой радостный, как раньше; скорее, озабоченный. Меня пробрал холодок. – Мы знаем. Поняла? Знаем про «Третий Юнион-банк». Нам позвонил Чарльз Конвей. Потом Кеттерман нашел ту бумажку на твоем столе. Ты должна вернуться в офис. Сейчас же. Перезвони мне.

Я не могла пошевелиться. Меня обуял животный ужас.

Они знают. Все знают.

Перед глазами вновь замелькали черные точки. Меня стало подташнивать. Всем сотрудникам «Картер Спинк» известно, что я натворила. Они будут звонить друг другу. Слать письма по электронной почте. Ужасаться и злорадствовать. «Вы слыхали…»

Внезапно что-то привлекло мое внимание. В толпе мелькнуло знакомое лицо. Я повернулась, прищурилась, пытаясь вспомнить, что это за мужчина, – и едва устояла на ногах от шока.

Грег Паркер, один из старших партнеров! Он шагал вдоль вестибюля в своем роскошном костюме и разговаривал по мобильному. Брови сдвинуты, вид недовольный…

– И где она? – услышала я его голос.

Провалиться бы сквозь землю! Не дай Бог попасться ему на глаза! Надо спрятаться! Я постаралась укрыться за какой-то толстухой в бежевом пальто. Но она не стояла на месте, так что мне пришлось тащиться следом.

– Что вам нужно? Вы просите подаяния? – Она вдруг повернулась ко мне и окинула меня подозрительным взглядом.

– Нет! – воскликнула я. – Я… э…

Не могу же я сказать: «Я за вами прячусь!»

– Тогда оставьте меня в покое! – Она нахмурилась и двинулась в сторону кофейни. Сердце колотилось так, словно готово было выскочить из груди. Я оказалась в гордом одиночестве посреди вестибюля. Грег Паркер остановился. Он стоял в пятидесяти ярдах от меня, продолжая разговаривать по мобильному.

Если я пошевелюсь, он заметит меня. Если останусь на месте, он тоже меня заметит…

Неожиданно по электронному табло «Отправление» побежали строчки – обновлялась информация. Кучка людей, стоявших под табло, подхватила свои сумки и двинулась к платформе девять.

Не тратя времени на раздумья, я присоединилась к ним. Постаралась ввинтиться поглубже, чтобы меня не было видно. Вместе со всеми поднялась в поезд и пошла по вагону.

Поезд тронулся. Я опустилась в кресло напротив семейства в футболках с эмблемой лондонского зоопарка. Они улыбнулись мне – и я как-то сумела улыбнуться в ответ. Все казалось таким нереальным…

– Закуски, напитки! – Седовласый мужчина толкал по проходу тележку. – Горячие и холодные сэндвичи, чай, кофе, газированная вода, алкоголь…

– Мне последнего, пожалуйста. – Надеюсь, мой голос достаточно ровный. – Двойную порцию. Чего угодно.

Никто не рвался проверить мой билет. Никто меня не беспокоил. Поезд оказался экспрессом дальнего следования. Пригороды сменились полями, а он продолжал себе катить. Я выпила три маленьких бутылочки джина, апельсиновый сок, томатный сок и шоколадный йогурт. Ледяная хватка паники понемногу слабела. Я чувствовала себя диковинным образом отдалившейся от всего на свете.

Я совершила величайшую ошибку в своей жизни. Почти наверняка потеряла работу. Мне никогда не стать партнером.

И все из-за единственной дурацкой ошибки.

Семейство напротив захрустело чипсами, предложило мне угощаться, пригласило поиграть в «города». Мать семейства даже поинтересовалась, путешествую я просто так или по делу.

Я отмолчалась. Не смогла заставить себя раскрыть рот.

Сердце уже не частило, зато голова раскалывалась от пульсирующей боли. Я приложила руку к глазам, заслоняясь от света.

– Леди и джентльмены, – прохрипел динамик под потолком. – К сожалению… дорожные работы… воспользоваться альтернативным транспортом…

Я не разобрала, что именно сказал машинист. Я понятия не имела, куда мы едем. Я всего-навсего ждала следующей остановки, чтобы сойти и наконец сориентироваться.

– «Чернослив» пишется не так, – объясняла мать семейства одному из своих отпрысков. И тут поезд начал тормозить. Я посмотрела в окно: мы подъезжали к станции. Лоуэр-Эбери. Пассажиры принялись собираться.

Когда все двинулись к выходу, я пошла за ними, как автомат. Следом за своими соседями я вышла на свежий воздух и огляделась. Мы стояли на площади перед крохотной станцией, через дорогу виднелся паб «Колокол». От площади в обе стороны уходила дорога, вдалеке виднелись поля. На обочине стоял автобус; все пассажиры устремились к нему.

Моя соседка помахала мне рукой.

– Идите сюда! – позвала она. – Этот автобус идет в Глостер. Там можно будет пересесть.

От одной мысли о том, чтобы забраться в автобус, мне стало дурно. Не хочу я никаких автобусов! Мне нужно болеутоляющее. Голова вот-вот расколется надвое…

– Спасибо. Я останусь здесь. – Я постаралась улыбнуться как можно убедительнее и, прежде чем она успела что-либо сказать, двинулась по дороге, прочь от автобуса.

Не имею понятия, куда меня занесло. Ни малейшего.

В кармане внезапно завибрировал телефон. Я вынула его. Снова Гай. Звонит, должно быть, раз в тридцатый. И всякий раз оставляет сообщение с просьбой перезвонить и интересуется, прочла ли я его е-мейл.

Ничего я не прочла. Я так разнервничалась, что оставила наладонник на столе. Телефон – все, что у меня осталось. Аппарат вновь завибрировал. Я пристально посмотрела на него. Потом, сжав нервы в кулак, откинула флип и поднесла телефон к уху.

– Слушаю. – Какой хриплый у меня голос. – Это… это я.

– Саманта?! – Гай едва не оглушил меня своим воплем. – Это ты? Где ты?

– Не знаю. Я убежала… Я… была в шоке…

– Саманта, ты получала мои сообщения? – Он помедлил. – Все уже знают…

– Знаю. – Я прислонилась к стене старинного дома и крепко зажмурилась, пытаясь хотя бы таким образом победить головную боль. – Знаю.

– Как это могло произойти? – Судя по голосу, Гай был шокирован не меньше меня. – Черт возьми, как ты могла совершить такую элементарную ошибку? Саманта, ты понимаешь…

– Не знаю, – пробормотала я. – Я просто… не заметила… Это была ошибка…

– Ты же никогда не ошибаешься!

– Неужели? – На глаза навернулись слезы, и я яростно смахнула их. – Как… как обстановка?

– Не слишком благоприятная, – признал он. – Кеттерман ведет переговоры с юристами «Глейзербрукс», общается с банком… и со страховщиками, разумеется.

Страховщики. Наше высокопрофессиональное страховое отделение. Во мне вдруг вспыхнула надежда. Если страховщики покроют ущерб без лишнего шума, ситуация, быть может, не столь критичная, как мне казалось.

Впрочем, в глубине души я понимала, что хватаюсь за соломинку, что я – словно тот отчаявшийся путник, которому грезится мираж в знойном мареве пустыни. Страховщики ни при каких условиях не покроют всей суммы кредита. Порой они вообще ничего не платят. Порой платят, но обставляют свою помощь совершенно немыслимыми условиями.

– И что говорит страховая? – выдавила я. – Они…

– Пока ничего не говорит.

– Понятно. – Я вытерла пот со лба и заставила себя задать следующий вопрос: – А как насчет… меня?

Гай не ответил.

Когда до меня дошел смысл этого молчания, ноги подкосились, будто я собиралась повалиться без чувств. Вот и ответ. Я открыла глаза и увидела двух ребятишек, глазеющих на меня со своих велосипедов.

– Все кончено, правда? – Голос дрожал, несмотря на все мои усилия. – О карьере можно забыть?

– Я… я не знаю… Послушай, Саманта, ты испугалась. Это вполне естественно. Но ты не сможешь прятаться вечно. Тебе надо вернуться.

– Не могу. – Я чуть не сорвалась на крик. – Как представлю себе лица…

– Саманта, будь разумной!

– Не могу! Не могу! Мне нужно время…

– Саман…

Я закрыла флип.

Ноги как ватные. Голова раскалывается. Попить бы. Но паб не выглядит открытым, а киосков поблизости не видно.

Я пошла по дороге и шла до тех пор, пока не уперлась в пару высоких резных колонн, увенчанных львами. Дом. Позвоню, попрошу таблетку и стакан воды. И поинтересуюсь, нет ли поблизости отеля.

Я толкнула створку чугунных ворот и, хрустя гравием, приблизилась к массивной дубовой двери. А дом-то большой, сложен из камня медового оттенка, с островерхой крышей, высокими каминными трубами… Перед домом стояли два «порше». Я дернула за дверной молоток.

Тишина. Я подождала, но дом казался мертвым. Я уже собиралась вернуться на дорогу и двинуться дальше, когда дверь неожиданно распахнулась.

На меня смотрела женщина со светлыми, явно схваченными лаком волосами до плеч. В глаза бросились шелковые брючки диковинного желто-коричневого оттенка, длинные серьги, яркий макияж. В одной руке сигарета, в другой коктейльный бокал.

– Здравствуйте. – Она затянулась сигаретой и смерила меня пристальным взглядом. – Вы из агентства?

6

Не имею представления, о чем это она. От дикой головной боли я едва различала силуэт перед собой, вникать же в смысл слов и вовсе не было сил.

– С вами все в порядке? – живо поинтересовалась женщина. – Вы выглядите ужасно.

– Голова раскалывается, – выдавила я. – У вас не найдется стаканчика воды?

– Разумеется! Заходите! – Она повела сигаретой, пропустила меня в огромный холл со сводчатым потолком. – Все равно вам захочется осмотреть дом. Эдди! – Ее голос неожиданно взлетел до крика. – Эдди, еще одна пришла! Я Триш Гейгер, – представилась она. – Можете звать меня миссис Гейгер. Сюда, пожалуйста.

Мы прошли в роскошную, отделанную панелями под клен кухню. Хозяйка наугад открыла несколько ящиков, наконец воскликнула: «Ага!» и извлекла пластиковую коробку, в которой, когда откинулась крышка, обнаружилось с полсотни лекарственных флаконов и упаковок. Миссис Гейгер принялась перебирать лекарства, демонстрируя лак на ногтях.

– Так, посмотрим… Парацетамол… Аспирин… Ибупрофен… Очень слабый валиум… – Она показала мне ярко-красную таблетку и с гордостью прибавила: – Из Америки. Здесь он запрещен.

– Э… Здорово. У вас столько всего… болеутоляющего…

– В нашем доме любят таблетки. – Она внезапно окинула меня испытующим взором. – Да, любят. Эдди! – Мне вручили три зеленых пилюли, затем, после нескольких неудачных попыток, отыскали буфет, заполненный стаканами. – Держите. Эти таблетки справятся с любой головной болью. – Из холодильника появилась бутылка с водой. – Вот, запейте.

– Спасибо, – пробормотала я, проглатывая таблетки. – Я вам очень признательна. По правде сказать, голова трещит так, что даже думать больно.

– У вас хороший английский, – заметила хозяйка, искоса поглядывая на меня. – Очень хороший.

– Да? – Я озадаченно нахмурилась. – Ну… я же англичанка… Родной язык, в конце концов…

– Вы англичанка? – Триш Гейгер буквально подпрыгнула. – Не хотите присесть? Таблетки сейчас начнут действовать. А если нет, подберем вам что-нибудь еще.

Она вывела меня из кухни обратно в холл, открыла одну из дверей.

– Здесь у нас гостиная, – сообщила она, обводя рукой просторное помещение, и уронила пепел на ковер. – Как видите, требуется и пылесосить, и пыль стирать, и серебро чистить…

Снова этот испытующий взгляд.

– Конечно, – кивнула я, поскольку она очевидно ждала ответа. Сообразить бы заодно, с какой стати она мне все это рассказывает… – Замечательный стол, – выдала я, повернувшись к сверкающему столу красного дерева у стены.

– Его нужно полировать. – Глаза хозяйки вдруг сузились. – И регулярно. У меня глаз наметан.

– Конечно, – повторила я растерянно.

– Пойдемте. – Мы миновали еще одну просторную комнату и очутились на застекленной веранде, где наличествовали кресла «под старину» из древесины тикового дерева, многочисленные растения, смахивавшие на пальмы, и заставленный бутылками столик на колесиках.

– Эдди! Иди сюда! – Она постучала по стеклу. Я увидела загорелого мужчину в брюках для гольфа, шагающего по аккуратно подстриженной лужайке. Лет под пятьдесят, выглядит вполне довольным собой и жизнью.

Триш тоже под пятьдесят, во всяком случае если судить по морщинкам в уголках глаз. Впрочем, что-то подсказывало мне, что она претендует на тридцать девять – и ни днем старше.

– Прекрасный сад, – сказала я.

– О! – Она окинула сад равнодушным взглядом. – Да, у нас отличный садовник. Столько идей в голове. Ну, садитесь! – Она махнула рукой, и я в некоторой растерянности опустилась в кресло. Триш угнездилась на стуле напротив и пригубила коктейль.

– Вы можете приготовить «Кровавую Мэри»? – спросила она вдруг.

Я озадаченно воззрилась на нее.

– Неважно. – Она затянулась сигаретой. – Я вас научу.

Чего?

– Как ваша голова? – осведомилась она и продолжила, не дожидаясь ответа: – Лучше? А, вот и Эдди.

– Добрый день! – Дверь распахнулась, и на веранду вступил мистер Гейгер. Вблизи он выглядел уже не столь импозантно: веки набрякшие, все признаки пивного животика в наличии. – Эдди Гейгер, – жизнерадостно представился он и протянул руку. – Хозяин дома.

– Эдди, это… – Триш замялась, потом взглянула на меня. – Как вас зовут?

– Саманта, – ответила я. – Извините, что потревожила вас, но моя голова…

– Я дала Саманте патентованное болеутоляющее, – перебила меня Триш.

– Правильно, – одобрил Эдди, открывая бутылку шотландского виски, и налил себе на два пальца. – Надо вам было попробовать красные таблетки. С ног валит!

– Э… понятно…

– Не в прямом смысле, конечно! – хохотнул он. – Мы вовсе не хотим вас отравить.

– Эдди! – Триш хлопнула его по бедру. Зазвенели многочисленные браслеты на ее руке. – Не пугай девочку!

Они оба повернулись ко мне, и я поняла, что от меня ждут реакции.

– Я вам очень признательна. – Я сумела состроить гримасу, призванную обозначить улыбку. – Не знаю, что бы я делала без вашего радушия…

– Неплохой английский, а? – заметил Эдди, вопросительно приподнимая бровь.

– Она англичанка! – воскликнула Триш с видом фокусника, доставшего кролика из шляпы. – Понимает все, что я ей говорю!

Что-то я, как говорится, не въехала. Я что, похожа на иностранку?

– Проведем ее по дому? – поинтересовался Эдди у Триш.

У меня екнуло сердце. Людей, которые устраивают экскурсии по своим домам, следует категорически избегать. Сама мысль о том, чтобы плестись из комнаты в комнату, мучительно подбирая восторженные эпитеты, была непереносима. Хотелось одного: сидеть и ждать, когда наконец подействуют таблетки.

– Не стоит беспокоиться, – начала я. – Я уверена, здесь все красиво…

– Разумеется, стоит! – Триш затушила сигарету и поднялась. – Идемте.

Когда я встала, перед глазами все поплыло; пришлось ухватиться за юкку, чтобы сохранить равновесие. Боль в голове начала отступать, но я по-прежнему чувствовала себя разбитой – и странно оторванной от реальности. Впечатление было такое, словно все происходит во сне.

Да, у этой женщины вся жизнь сосредоточена, похоже, на домашней работе. Мы переходили из одной роскошной комнаты в другую, и Триш настойчиво указывала на предметы обстановки, требующие особого ухода, а также продемонстрировала, где стоит пылесос. А потом принялась рассказывать о стиральной машине!

– Выглядит… эффективной, – промямлила я, поскольку от меня явно ждали ответа.

– Мы меняем белье каждую неделю. Нам нравится свежее и хорошо проглаженное. – Снова этот взгляд.

– Конечно, – кивнула я, стараясь скрыть растущее недоумение. – Отличная мысль.

– Теперь наверх? – С этими словами она вышла из кухни.

Господи, еще и наверх?!

– Вы из Лондона, Саманта? – справился Эдди Гейгер, когда мы поднимались по лестнице.

– Совершенно верно.

– И вы там работаете?

Он спрашивал из вежливости, но я на мгновение задержалась с ответом. Есть ли у меня работа?

– Работала, – ответила я наконец. – По правде сказать… не знаю, как обстоит дело сейчас.

– И сколько длился ваш рабочий день? – вмешалась Триш, неожиданно заинтересовавшись разговором.

– С утра до вечера, – сказала я. – Я привыкла работать с раннего утра и до ночи. Порой и по ночам приходилось…

Гейгеры, казалось, не могли найти слов от изумления. Да, люди понятия не имеют, какова жизнь юриста.

– Вы работали ночами? – Судя по выражению лица Триш, мои слова ее потрясли. – Одна?

– И одна, и с другими. Зависело от ситуации.

– Значит, у вас… крупная компания?

– Одна из крупнейших в Лондоне.

Триш и Эдди многозначительно переглянулись. Положительно, странные они люди.

– Что ж, думаю, вас порадует, что нам приятно это узнать. – Триш улыбнулась. – Это хозяйская спальня… вторая спальня…

Мы шли по коридору, она открывала передо мной двери, показывала кровати и домотканые покрывала, и я почувствовала, что снова начинает кружиться голова. Не знаю, что за таблетки мне подсунули, но ощущения с каждым мгновением становились все более странными.

– Зеленая спальня… Как вам, должно быть, понятно, у нас нет ни детей, ни домашних животных… Вы курите? – неожиданно спросила Триш, затягиваясь собственной сигаретой.

– Э… нет… Спасибо.

– Мы не возражаем против курения, имейте в виду.

Мы спустились по узкой лесенке, причем мне пришлось держаться за стену, которая словно убегала от меня: цветы на обоях плавно перетекали в пейзаж за окнами.

– С вами все в порядке? – Эдди подхватил меня в тот самый миг, когда я едва не рухнула на пол.

– По-моему, таблетки оказались чересчур сильными, – пробормотала я.

– Да, они такие. – Триш оценивающе поглядела на меня. – Вы пили сегодня спиртное, а?

– Ну… Да, пила…

– Ага! – Она состроила гримасу. – Ладно, ничего страшного, пока не начнутся галлюцинации. Тогда придется вызвать врача. И… мы пришли. – Она распахнула последнюю дверь на нашем пути. – Комната прислуги.

Все помещения в доме были огромными. Это же вполне соответствовало размерами моей квартире. Светлые стены, окна со средниками, выходящие в сад, кровать – самая незатейливая из всех, какие я успела увидеть под кровом Гейгеров, большая, квадратная, застеленная накрахмаленным бельем.

Внезапно накатило насущное, почти неодолимое желание упасть на эту кровать, уронить голову на подушку и кануть в благословенное забытье.

– Чудесно, – вежливо сказала я. – Замечательная комната.

– Отлично! – Эдди потер ладони. – Что ж, Саманта, позвольте вам сообщить – у вас есть работа.

Я оторопело уставилась на него.

Работа?

Какая работа?

– Эдди! – одернула супруга Триш. – Ты не можешь просто так взять и предложить ей работу! Мы еще не закончили собеседование!

Собеседование ?

Кажется, я что-то пропустила.

– Мы даже не описали ей круг обязанностей! – продолжала Триш. – И не затронули деталей!

– Так затронь, – огрызнулся Эдди.

Триш метнула на него яростный взгляд и прокашлялась.

– Итак, Саманта, – проговорила она официальным тоном, – ваша работа в качестве экономки рассчитана на полный рабочий день и подразумевает…

– Извините? – Я не поверила своим ушам.

Триш досадливо прицокнула языком.

– Ваша работа в качестве экономки рассчитана на полный рабочий день, – повторила она, – и подразумевает уборку, стирку и приготовление пищи. Вы должны носить форму и вести себя предупредительно и уважительно…

В качестве кого?

Они решили, что я пришла наниматься в экономки?

От этой мысли я на мгновение потеряла дар речи. – …полный пансион и проживание, – закончила Триш, – а также отпуск продолжительностью четыре недели один раз в год.

– А как начет жалования? – с любопытством спросил Эдди. – Будем платить ей больше, чем предыдущей?

Мне показалось, что Триш убьет мужа, прямо здесь и сейчас.

– Прошу меня простить, Саманта. – Прежде чем я успела открыть рот, она выволокла Эдди из комнаты и захлопнула дверь. До меня доносились только неразборчивые возгласы.

Я огляделась, пытаясь собраться с мыслями.

Они приняли меня за экономку. За экономку! Чушь какая-то! Надо им объяснить. Растолковать, что они ошиблись.

Тут накатила очередная волна головокружения, и я присела на кровать. А затем, прежде чем успела остановить себя, откинулась на подушку и закрыла глаза. Словно провалилась в облако.

Вставать не хотелось. День выдался долгим, утомительным, просто кошмарным. Скорее бы он закончился…

– Саманта, извините, пожалуйста. – Я открыла глаза и кое-как села, когда в комнату вернулись Триш и раскрасневшийся Эдди. – Вы не хотите ничего у нас уточнить?

Я промолчала, потому что в голове все крутилось, как на карусели.

Конечно, мне именно в этот момент следовало объяснить им, какую ошибку они совершают. Сказать, что я никакая не экономка. Что я – юрист.

Но слова отказывались идти с языка.

Я не желала уходить. Мне хотелось улечься обратно на кровать и провалиться в забытье.

«Проведу здесь эту ночь, всего одну, – пообещала я себе. – А утром все им расскажу».

– М-м… Можно приступать сегодня? – услышала я свой голос.

– А почему бы нет! – воскликнул Эдди.

– Давайте не будем торопиться, – пресекла его энтузиазм Триш. – На эту должность, Саманта, претендуют несколько весьма достойных девушек. Я бы даже сказала, весьма и весьма достойных. У одной имеется диплом специалиста по кулинарному мастерству!

Она затянулась сигаретой и подарила мне многозначительный взгляд. И внутри меня все сжалось, будто сработал некий рефлекс, которым я не в состоянии управлять. Новое ощущение подавило собой все вплоть до неодолимого желания рухнуть в кровать.

Она что, намекает…

Намекает, что я могу не получить эту работу?

Я молча смотрела на Триш. Где-то глубоко на периферии сознания – и это ощущалось отчетливо, несмотря на шок, в котором я пребывала, – возник призрак прежней Саманты. Я чувствовала, как вскидывает голову мое неутоленное честолюбие, как оно закатывает рукава и плюет на ладони, готовясь к схватке. Значит, кулинарное мастерство?..

Я никогда в жизни не проваливалась на собеседовании.

И не собираюсь ломать традицию.

– Итак. – Триш взглянула на свой список. – Вы прекрасно разбираетесь в стирке.

– Получила приз за стирку в школе, – подтвердила я, скромно кивая. – Собственно, с этого и началась моя карьера.

– Ого! – Похоже, Триш несколько смутилась. – И вы знакомы с кулинарным искусством?

– Я училась у Мишеля де ля Рю де ля Блана. – Я выдержала паузу. – Думаю, его имя говорит само за себя.

– Разумеется! – воскликнула Триш и озадаченно покосилась на Эдди.

Мы снова сидели на веранде. Триш засыпала меня пулеметной очередью вопросов, словно взятых из брошюры «Как нанять экономку». И на каждый вопрос я отвечала с неизменным апломбом.

Вот только в уголке сознания не переставал звучать тоненький голосок: «Что ты делаешь, Саманта? Опомнись! Что ты, черт побери, творишь?!»

Но я не прислушивалась. Не хотела слушать. Каким-то образом я ухитрилась отгородиться от реальной жизни, от ошибки, уничтожившей мою карьеру, от всего кошмарного дня… Все вокруг утратило значение, кроме этой серии вопросов и ответов. Голова по-прежнему кружилась, я понимала, что могу отключиться в любой момент, однако физическая слабость была сущей ерундой в сравнении с обуявшей меня решимостью. Я не могу потерять и эту работу!

– Составьте примерное меню, – предложила Триш, закуривая очередную сигарету. – Скажем, для званого обеда.

Еда… Много еды и много гостей… Внезапно мне вспомнился «Максим» и мой печальный день рождения. И меню, которое я разглядывала.

– Позвольте, я сверюсь со своими записями. – Я раскрыла сумочку и бросила взгляд на ресторанное меню. – Для званого вечера я бы предложила… э… запеченное фуа-гра в абрикосовой глазури…ягненка с пряностями и хумосом… а на десерт шоколадно-мятное суфле с двумя домашними сорбе.

Вот тебе, кулинарная самозванка!

– О! – Триш уважительно посмотрела на меня. – Должна признать, это впечатляет.

– Здорово! – Эдди чуть только не облизывался. – Запеченное фуа-гра! А можете приготовить что-нибудь прямо сейчас?

Триш одарила его встревоженным взглядом.

– Полагаю, рекомендации у вас имеются, Саманта?

Рекомендации?

– Нам нужны рекомендации. – Триш нахмурилась.

– За меня может поручиться леди Фрейя Эджерли, – сказала я, поддавшись сиюминутному настроению.

– Леди Эджерли? – Брови Триш взлетели вверх, по шее пополз предательский румянец.

– Меня с лордом и леди Эджерли связывают давние отношения, – сообщила я. – Леди Эджерли наверняка предоставит вам все гарантии на мой счет.

Триш и Эдди глядели на меня, как говорится, разинув рты. Пожалуй, надо добавить что-нибудь этакое… хозяйственное.

– Чудесная семья, – поведала я. – И работа замечательная, так приятно прибираться в поместье. И натирать диадемы леди Эджерли…

Черт! Занесло все-таки…

К моему изумлению, Гейгеры и не подумали усомниться в моих словах.

– Вы готовили для них? – справился Эдди. – Завтраки, обеды и так далее?

– Естественно. Лорду Эджерли очень нравилось мое фирменное блюдо – яйца «Бенедикт». – Я пригубила воды.

Мне было видно, как Триш строит загадочную физиономию Эдди – во всяком случае, она явно считала выражение своего лица загадочным. Эдди же отвечал ей кивками. С тем ясе успехом они могли бы просто написать на своих лбах: «Берем! Берем!»

– И последнее. – Триш глубоко затянулась сигаретой. – Когда нас с мистером Гейгером не окажется дома, вы будете подходить к телефону. Мы весьма заботимся о своем реноме. Пожалуйста, покажите, как вы умеете разговаривать. – Она кивнула на телефон на столике.

Она что, серьезно? Да ну… Или на самом деле?..

– Вы должны сказать «Добрый день, это дом Гейгеров», – подсказал Эдди.

Я послушно встала и, пытаясь не обращать внимания на головокружение, подошла к аппарату и сняла трубку.

– Добрый день, – проговорила я самым очаровательным голоском, на какой была способна. Ни дать ни взять школьная староста. – Дом Гейгеров. Чем могу помочь?

Эдди и Триш выглядели так, словно неожиданно наступило Рождество.

7

На следующее утро я проснулась под незнакомым белым потолком. Какое-то время озадаченно смотрела вверх, потом приподнялась на кровати. Простыня подо мной издала неожиданный, хрустящий звук. Что происходит? Мои простыни никогда раньше не хрустели и не скрипели. Ну разумеется! Это не мои простыни, это простыни Гейгеров.

Я откинулась на подушку – и тут меня буквально пронзила следующая мысль. А кто такие Гейгеры?

Я потерла лицо, пытаясь вспомнить. Чувство было такое, будто я продолжаю поглощать спиртное стаканами и одновременно мучаюсь с похмелья. Сознание окутывал густой туман, сквозь который вдруг прорывались живописные обрывки вчерашнего вечера. Я приехала на поезде… Жутко болела голова… Паддингтонский вокзал… Вышла из офиса…

О Господи! Нет, только не это!

Кошмар минувшего дня обрушился на меня всей своею тяжестью. Будто кто-то ударил меня в солнечное сплетение. Записка Арнольда. «Третий Юнион-банк». Пятьдесят миллионов фунтов. Гай, которого я спрашивала, уволили меня или нет…

Молчание в ответ.

Я замерла на кровати, прокручивая в голове все случившееся. Карьера разбита. О партнерстве можно забыть. Скорее всего, меня уволили. Иными словами, с прежней жизнью покончено.

В конце концов я откинула одеяло и встала. Ноги были почти ватные – еще бы, со вчерашнего утра я ничего не ела, если не считать чипсов в поезде.

Вчера в это время я была на своей собственной кухне, собиралась на работу, пребывала в блаженном неведении относительно того, что меня ждет. В параллельном мире – пожалуй даже, в параллельной вселенной – я бы проснулась сегодня полноправным партнером «Картер Спинк», заваленная ворохом поздравлений по поводу осуществления мечты всей жизни.

Я крепко зажмурилась, стараясь отогнать незваные мысли – горькие, тоскливые мысли, сожаления о несбывшемся. Если бы я заметила записку раньше… Если бы я прибирала стол… Если бы Арнольд поручил это дело не мне…

Впрочем, сейчас жалеть уже бессмысленно. Игнорируя шум в голове, я подошла к окну. Что случилось, то случилось. Надо жить дальше. Разглядывая сад, я остро ощутила всю сюрреалистичность происходящего. До сих пор моя жизнь была расписана не то что по часам – по минутам. Экзамены, воскресная интернатура, ступеньки карьерной лестницы… Я уверенно продвигалась к цели.

А теперь очутилась в незнакомой комнате посреди сельского захолустья. И карьера пошла псу под хвост. Вдобавок… Было что-то еще. Что-то дергало меня. Последний кусок головоломки никак не желал становиться на место. Ничего, поставим. Я прижалась лбом к холодному оконному стеклу. Вдалеке какой-то мужчина прогуливал собаку. Может, ситуация далеко не такая критичная, как мне представляется. Может, все еще поправимо. Гай ведь не сказал прямо, что меня уволили, так? Надо позвонить ему и выяснить, как обстоят дела. Я глубоко вдохнула и провела руками по спутанным волосам. Да, вчера я просто свихнулась. Если взглянуть со стороны на свое поведение – ушла из офиса, вскочила в поезд… Словно и вправду с другой планеты свалилась. Когда бы не Гейгеры с их радушием… Стоп! Стоп, стоп, стоп! Гейгеры.

Что-то с ними связано. Что-то такое, чего я не могу вспомнить… что-то, пробуждающее в голове колокольчики тревоги…

Я обернулась и уставилась на висевшее на дверце шкафа голубое платье. Нечто вроде формы, с кантом. Зачем мне подобное…

Колокольчики тревоги зазвенели громче. Яростно затрезвонили. Воспоминания возвращались, подобно кошмарному пьяному сну. Я нанялась в экономки!

Мгновение я не могла пошевелиться. Господи Иисусе! Что я натворила. Что я натворила?!

Сердце бешено заколотилось. Итак, я нахожусь в чужом доме, под кровом совершенно незнакомых мне людей и выдаю себя невесть за кого. Я спала в их постели. На мне одна из старых футболок Триш. Они даже выдали мне зубную щетку – после наспех придуманной истории об украденном в поезде саквояже. Последнее, что помню перед тем, как провалиться в сон, – возбужденное щебетание Триш в телефонную трубку: «Она англичанка! Да, прекрасно говорит по-английски! Просто чудо! И в кулинарии спец!»

Придется признаться, что я все наврала.

В дверь постучали. От неожиданности я подпрыгнула.

– Саманта, могу я войти?

– О! Да, конечно…

Дверь распахнулась, и появилась Триш, в бледно-розовом гимнастическом комбинезоне с вышитой стразами эмблемой. Полный макияж, густой аромат духов, от которого немедленно запершило в горле.

– Я налила вам чаю, – сообщила она с вежливой улыбкой и протянула мне кружку. – Мы с мистером Гейгером хотели пожелать вам доброго утра.

– О! – Я нервно сглотнула. – Э… спасибо.

Миссис Гейгер, мне нужно кое-что вам сказать.

Я вовсе не экономка.

Почему-то слова отказывались сходить с языка.

Глаза Триш сузились, словно она уже сожалела о своем добросердечии.

– Не подумайте, что так будет каждое утро! – предостерегла она. – Просто вчера вам нездоровилось… – Она постучала по часам на руке. – Вам пора одеваться. Ждем вас внизу через десять минут. Обычно завтрак у нас легкий – кофе, тосты и всякая мелочь. За завтраком мы обсудим дальнейшее расписание.

– Э… Хорошо… – выдавила я.

Триш вышла. Я поставила кружку на прикроватный столик. Черт! Что мне делать? Что? Что?

Ладно, для начала успокоимся. И расставим приоритеты. Надо позвонить в офис. Выяснить, насколько все плохо. Обуреваемая дурными предчувствиями, я полезла в сумочку за мобильным телефоном.

Дисплей пуст. Должно быть, аппарат разрядился.

Вот незадача! Видимо, я так вчера умоталась, что напрочь забыла зарядить телефон. Я достала зарядник, воткнула его в розетку, подключила телефон – и экран мгновенно осветился.

Сейчас появится индикатор сигнала… Да где же он? Где этот проклятый индикатор?

Волной накатила паника. Как мне позвонить в офис ? Как мне вообще куда-либо позвонить? Я не могу обходиться без своего мобильного!

Внезапно я вспомнила, что накануне вечером видела телефон в доме, на столике у окна на лестничной площадке. Может, получится воспользоваться им? Я приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Никого. Я прокралась на площадку и подняла трубку, с облегчением услышала гудок. Глубоко вдохнула, затем набрала прямой номер Арнольда. Еще нет девяти, но он должен быть на месте.

– Офис Арнольда Сэвилла, – жизнерадостно сообщила его секретарша Лара.

– Лара, это Саманта, – понизив голос, проговорила я. – Саманта Свитинг.

– Саманта! – В голосе Лары прозвучало столько эмоций, что я даже моргнула. – Боже мой! Что стряслось? Где вы? Все вокруг… – Она сдержала себя.

– Я… Я не в Лондоне. Могу я поговорить с Арнольдом?

– Конечно. Соединяю. – В динамике зачирикал мотив Вивальди.

– Саманта! – Раскатистый голос Арнольда источал дружелюбие. – Моя милая девочка! Да уж, пошалили вы на славу, верно?

Только Арнольд способен назвать потерю пятидесяти миллионов фунтов шалостью. Несмотря на дурные предчувствия, я не удержалась от улыбки. Перед моим мысленным взором возник Арнольд – в своем неизменном жилете, кустистые брови сведены к переносице…

– Верно, – согласилась я, стараясь поддержать его тон. – Это… печально.

– Вынужден указать, что ваше поспешное бегство из офиса лишь ухудшило положение.

– Знаю. Извините, пожалуйста. Я запаниковала…

– Понимаю. Уф, ну и кашу вы заварили…

Арнольд говорил бодро, но я ощутила за этой напускной бодростью скрытое напряжение. Учитывая, что Арнольд, казалось, никогда не нервничал, дела, видимо, совсем плохи. Мне захотелось рухнуть на пол и забиться в истерике: «Простите меня, простите! Я нечаянно!» Но кому это поможет? И без того я вела себя достаточно непрофессионально.

– Э… Каковы последние новости? – Я постаралась сосредоточиться. – Что говорят внешние управляющие?

– А что они могут сказать? У них руки связаны.

– Ясно. – Прямо под дых. Пятьдесят миллионов сгинули безвозвратно. – А страховщики?

– Пока ничего конкретного. Деньги, разумеется, будут возвращены, постепенно. Но возникают определенные сложности. Думаю, вы понимаете.

– Понимаю, – прошептала я.

Несколько секунд мы оба молчали. Новости хуже некуда, осознала я. Никакой спасительной соломки. Напортачила так напортачила, вот и весь сказ.

– Арнольд, – наконец проговорила я дрожащим голосом, – я не знаю, как могла совершить такую… идиотскую ошибку. Не понимаю, как это могло произойти. Даже не помню, чтобы видела эту записку на своем столе…

– Где вы сейчас? – перебил меня Арнольд.

– В… – Я растерянно посмотрела в окно. – Честно говоря, не знаю. Но я вернусь. Я скоро буду. – Меня словно прорвало. – Сяду на первый же поезд… Через несколько часов…

– Не думаю, что это удачная идея, – прервал Арнольд. В его голосе вдруг зазвенел металл.

– Меня… меня уволили?

– Пока еще не объявляли, – в его тоне проскользнуло раздражение. – У правления имеются более срочные дела, Саманта.

– Я понимаю. – Кровь прихлынула к моему лицу. – Извините. Я просто… – К горлу подкатил комок. Я закрыла глаза, чтобы не разрыдаться. – Сколько себя помню, я всегда работала в «Картер Спинк». Больше всего на свете мне хотелось…

Я не смогла закончить фразу.

– Саманта, я знаю, что вы – весьма даровитый юрист. – Арнольд вздохнул. – Никто в этом не сомневается.

– Но я совершила ошибку.

В трубке потрескивало; собственный пульс отдавался громом в моих ушах.

– Саманта, я сделаю все, что смогу, – сказал Арнольд наконец. – Пожалуй, не стоит скрывать: на сегодняшнее утро назначено собрание, где будет решаться ваша судьба.

– И мне не следует приезжать? – Я закусила губу.

– Это лишь усугубит положение. Оставайтесь там, где вы есть. Остальное предоставьте мне. – Арнольд помедлил, затем прибавил, с неожиданной хрипотцой: – Я сделаю все, что в моих силах, Саманта. Обещаю.

– Буду ждать, – прошептала я. – Большое вам спасибо. – Он повесил трубку, не дослушав моих благодарностей.

Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько беспомощной. Внезапно мне представились все они, сурово восседающие за круглым столом. Арнольд. Кеттерман. Быть может, даже Гай. Решающие мою участь.

Нет, надо настроиться на позитивный лад. У меня еще есть шанс. Арнольд на моей стороне, он сможет убедить других…

– Просто чудо!

Я подпрыгнула, услышав голос Триш.

– Разумеется, я проверю ее рекомендации, но, Джиллиан, ты же знаешь, я прекрасно разбираюсь в людях! Меня непросто одурачить…

Триш показалась из-за угла, прижимая к уху мобильник. Я попятилась от телефона.

– Саманта? – удивилась она. – Что вы тут делаете? И почему до сих пор не одеты? Поторопитесь! – Она прошла мимо, а я юркнула в свою комнату, закрыла дверь и уставилась на себя в зеркало.

Неожиданно мне стало дурно.

Очень дурно. Как отреагируют Гейгеры, когда узнают, что я наплела им с три короба? Что никакая я не экономка и не специалист в кулинарии? Что мне всего-навсего требовалась крыша над головой на ночь?

Мне вдруг представилось, как меня с позором вышвыривают из дома. Пинком под зад. Быть может, они решат вызвать полицию. И меня арестуют. О Господи! Только этого и не хватало…

Но разве у меня есть выбор? Разве я могу на самом деле… Могу?

Я сняла со шкафа платье, погладила ткань, пытаясь разобраться в сумятице мыслей.

Гейгеры были очень добры. Приютили меня, накормили. Другой работы все равно нет. И податься мне некуда. Домашнее хозяйство, кстати сказать, позволит слегка отвлечься… Я приняла решение.

Задержусь на денек. Подумаешь, завтрак приготовить! Пожарю им тосты, приберусь в доме, протру пыль. Отблагодарю Гейгеров за гостеприимство. Дождусь звонка Арнольда, а потом придумаю благовидный предлог, чтобы уехать. И Гейгеры никогда не узнают о том, что я их обманула.

Я торопливо надела платье и провела расческой по волосам. Потом встала перед зеркалом.

– Доброе утро, миссис Гейгер, – сказала я своему отражению. – И… э… как мне лучше убрать гостиную?

Ладно, все будет в порядке.

Когда я вышла на лестницу, Гейгеры стояли у ее подножия и смотрели на меня. Никогда прежде я не чувствовала себя такой застенчивой.

Я экономка. Домоправительница. Я должна вести себя соответствующе.

– Доброе утро, Саманта! – приветствовал меня Эдди, когда я спустилась. – Хорошо спали?

– Благодарю вас, мистер Гейгер, – ответила я скромно.

– Отлично! – Эдди принялся раскачиваться на пятках. Казалось, он – нет, они оба – ощущают некоторую неловкость. Под ярким макияжем, загаром и дорогой одеждой Гейгеров скрывалась толика неуверенности.

Я подошла к кушетке, поправила подушку, изображая из себя знатока своего дела.

– Вы хотите осмотреть кухню! – догадливо воскликнула Триш.

– Конечно! – Я со значением улыбнулась. – Сгораю от нетерпения.

Ну и что – кухня? Всего один день. Я справлюсь.

Триш привела меня в просторную кухню. Я огляделась, соображая, что есть что. Какая-то громадная штуковина типа газовой плиты, вделанная в кухонный стол. Несколько встроенных микроволновок. Повсюду, куда ни посмотри, сверкающие хромом приборы с проводами и штепселями. Бесчисленные кастрюли, сковородки, а также свисающие во множестве с держателей ножи и лопаточки из нержавеющей стали.

Понятия не имею, где тут что.

– Можете разместить все по своему вкусу, – сообщила Триш, обводя помещение рукой. – Как вам больше нравится. Мы всецело полагаемся на вас, ведь вы профессионал.

Они выжидающе смотрели на меня.

– Конечно, – деловито ответила я. – Да, у меня имеется собственная… гм… система. Вот этого, к примеру, здесь быть не должно. – Я ткнула пальцем в некий блестящий предмет. – Я его перевешу.

– Да? – Триш вся подобралась, будто на ее глазах творилось некое мистическое действо. – А почему?

Наступила пауза. Триш ждала. Даже Эдди проявил признаки интереса.

– Теория… кухонной эргономики, – наконец выдавила я. – Значит, вы желаете на завтрак тосты?

– Да, обоим, – сказала Триш. – И кофе со снятым молоком.

– Уже несу. – Я улыбнулась.

Ничего страшного. Тосты я приготовить могу. Вот только догадаюсь, где тут тостер.

– Все будет готово через несколько минут, – добавила я, норовя выпроводить Гейгеров из кухни. – Вы предпочитаете завтракать в столовой?

Из холла донесся глухой стук.

– Газеты, – определила Триш. – Да, Саманта, сервируйте завтрак в столовой. – Она вышла, однако Эдди не торопился последовать за супругой.

– Знаете, я передумал, – сообщил он с плотоядной ухмылкой. – Забудем о тостах, Саманта. Я хочу попробовать ваши фирменные яйца «Бенедикт». Вчера вечером вы распалили мой аппетит.

Вчера вечером? Что я наговорила… Господи! Яйца «Бенедикт». Мое фирменное блюдо, которым я потчевала лорда Эджерли. О чем я только думала? Знать бы еще, что это такое…

– Вы… уверены, что хотите именно их? – сдержанно поинтересовалась я.

– Спрашиваете! – Эдди погладил себя по животу. – Мое любимое блюдо. Лучшие яйца «Бенедикт», которые я пробовал, подавали в отеле «Карлайл» в Нью-Йорке. Готов поспорить, что до ваших им далеко!

– Не знаю, не знаю… – мне удалось улыбнуться.

И какого рожна я ляпнула про эти яйца? Кто меня за язык тянул?

Ладно… Спокойнее, Саманта. Все достаточно просто. Яйца… и что-нибудь еще.

Эдди с мечтательной улыбкой облокотился на кухонный стол. У меня возникло нехорошее чувство, что он собирается наблюдать за процессом. Дрожащей рукой я сняла с держателя сверкающую кастрюльку, и в этот миг вернулась Триш, помахивая газетой. Она с любопытством воззрилась на меня.

– Для чего вам пароварка для спаржи, Саманта?

Черт!

– Я хотела… проверить ее. Да. – Я кивнула с таким видом, будто кастрюля подтвердила мои подозрения, затем повесила ее обратно.

Что же делать? Понятия не имею, с чего начинать? Разбить яйца? Сварить их? Швырнуть в стену?

– Вот яйца. – Эдди поставил на стол большую пластиковую коробку и откинул крышку. – Надеюсь, этого будет достаточно.

Я глядела на стройные ряды желтовато-коричневых яиц, стараясь собраться с мыслями. Что я творю?! Откуда мне знать, как готовятся эти треклятые яйца?! Не могу я приготовить никакого завтрака! Надо сознаваться…

Я повернулась, набрала полную грудь воздуха.

– Мистер Гейгер, миссис Гейгер…

– Яйца! – перебила меня Триш. – Эдди – тебе нельзя есть яйца! Помнишь, что сказал врач? – Она пристально посмотрела на меня. – Что он у вас попросил, Саманта? Яйца вкрутую?

– Э… Мистер Гейгер заказал яйца «Бенедикт». Но дело в том…

– Никаких яиц! – рявкнула Триш, поворачиваясь к Эдди. – В них полно холестерина!

– Я буду есть, что хочу! – запротестовал Эдди.

– Доктор составил для него специальную диету, – объяснила Триш, яростно затягиваясь сигаретой. – Он уже съел сегодня тарелку овсяных хлопьев!

– Я проголодался! – заявил Эдди. – А ты слопала шоколадный кекс!

Триш всхлипнула, будто он ее ударил. На ее щеках заалели крошечные пятнышки. Казалось, она утратила дар речи.

– Мы будем кофе, Саманта, – наконец изрекла она сухо. – Сервируйте столик в гостиной. Возьмите розовый сервиз. Пойдем, Эдди. – И она вылетела из кухни, прежде чем я успела что-либо уточнить.

Оглядывая опустевшую кухню, я не знала, плакать мне или смеяться. Как все нелепо! Я не могу и дальше строить из себя неизвестно кого. Я должна пойти и сознаться. Немедленно. Я решительным шагом вышла из кухни в холл. И остановилась. Из-за прикрытой двери гостиной доносился визгливый голос Триш, вправлявшей мозги супругу, и время от времени слышалось ворчание Эдди.

Я поспешно вернулась в кухню и включила чайник. Пожалуй, гораздо проще приготовить кофе.

Десятью минутами спустя я расставила на серебряном подносе розовый кофейник, розовые чашки, кувшинчик для сливок, сахарницу и вазу с розовыми цветами, которые прихватила из висевшей за окном кухни корзинки. Замечательно, сказала я себе, разглядывая получившийся натюрморт.

Я подошла к двери гостиной, поставила поднос на столик в холле и осторожно постучалась.

– Входите! – откликнулась Триш.

Она сидела на стуле у окна, держа в руке журнал – надо сказать, под довольно неестественным углом. Эдди находился в другом конце комнаты и делал вид, что изучает деревянную резьбу.

– Спасибо, Саманта. – Триш наклонила голову, наблюдая за тем, как я наливаю кофе. – Пока все.

Ощущение было такое, словно мне досталась роль в костюмированной драме из колониальной жизни, вот только в качестве костюмов – розовый гимнастический комбинезон и свитер для гольфа.

– Э… Хорошо, мадам, – ответила я в полном соответствии с ролью. А затем, поддавшись наваждению, сделала книксен.

Гейгеры буквально выпучили глаза.

– Саманта… – наконец пробормотала Триш. – Это что …книксен? Я молча смотрела на нее.

О чем я только думаю? Зачем все эти реверансы? Она еще решит, что я издеваюсь. Экономки не делают книксенов! Это же не «Госфорд-парк»!

Гейгеры продолжали пялиться на меня. Нужно что-то сказать.

– Эджерли нравилось, когда я делала книксен, – проговорила я, чувствуя, как румянец заливает щеки. – Привычка. Извините, мадам, больше такого не повторится.

Голова Триш все сильнее клонилась набок, глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит. Она разглядывала меня как какую-то диковинку.

Должно быть, поняла, что я их обманываю.

– Мне тоже нравится, – заявила она вдруг и удовлетворенно кивнула. – Да, нравится. Давайте сохраним вашу привычку.

Что?

Мне придется…

Мы живем в двадцать первом веке! И от меня требуют делать книксен перед женщиной по имени Триш?!

Я набрала воздуха, собираясь возразить, – и передумала. Не имеет значения. Всего день. Завтра меня уже здесь не будет.

8

Выйдя из гостиной, я бросилась наверх, в свою комнату, чтобы проверить мобильник. Телефон зарядился лишь наполовину, сигнала по-прежнему не было. Но если Триш разговаривала по трубке, значит, сигнал должен быть. Интересно, какая у нее сеть…

– Саманта!

Триш кричала мне снизу.

– Саманта! – Чем-то раздосадована. И не ждет, поднимается по лестнице.

– Да, мадам? – Я поторопилась выбежать в коридор.

– Вот вы где! – Триш нахмурилась. – Будьте столь добры, не укрывайтесь в своей комнате в рабочее время. Я не желаю окликать вас на весь дом.

Э… хорошо, миссис Гейгер. – Когда мы обе спустились в холл, я чуть не испустила дух, здесь и сейчас. На столике за спиной Триш лежал свежий номер «Тайме», раскрытый на деловой странице. Заголовок бросался в глаза издалека: «В «ГЛЕЙЗЕРБРУКС» НАЗНАЧЕНО ВНЕШНЕЕ УПРАВЛЕНИЕ».

Триш принялась копаться в огромной белой сумке с надписью «Шанель», а я тем временем проглядела статью. Ни единого упоминания о «Картер Спинк». Хвала небесам, наш департамент по связям с общественностью сумел не допустить распространения слухов.

– Где мои ключи? – требовательно спросила Триш. – Где же они? – Она вновь полезла в сумку, раздражение прорывалось в каждом ее движении. Золотистая помада взмыла в воздух – и упала к моим ногам. – И почему все куда-то пропадает?

Я подобрала помаду и протянула хозяйке.

– Вы помните, когда их потеряли, миссис Гейгер?

– Я их не теряла! – Она глубоко вдохнула. – Их украли! Это очевидно. Придется поменять все замки. Сначала ключи, потом кража личности… – Она убежденно кивнула. – Столько мошенников развелось, ужас! Была большая статья в «Мэйл»…

– Это они? – Я внезапно заметила на подоконнике брелок «Тиффани», потянула за него – и вытащила связку ключей.

– Да! – Триш, похоже, поразилась до глубины души. – Они, они! Саманта, вы просто чудо! Как вы их нашли?

– Ничего особенного. – Я скромно пожала плечами.

– Ну-ну… Вы мне нравитесь все больше. – Она кинула на меня многозначительный взгляд. – Я расскажу мистеру Гейгеру.

– Да, мадам, – ответила я, постаравшись, чтобы в моем голосе прозвучала должная толика благодарности. – Спасибо.

– Мы с мистером Гейгером уезжаем, – продолжила Триш, доставая флакончик и опрыскивая себя духами. – Пожалуйста, приготовьте легкий обед с сэндвичами к часу дня и займитесь уборкой внизу. Ужин мы обсудим потом. – Она повернулась. – Знаете, ваше примерное меню – ну, то, с запеченным фуа-гра – произвело на нас впечатление.

– А… ну… угу…

Ничего страшного. К ужину меня тут уже не будет.

– Кстати. – Триш пригладила волосы. – Давайте заглянем в гостиную, Саманта.

Следом за ней я прошла в комнату и приблизилась к камину.

– Прежде чем мы уедем и вы начнете прибираться, – сказала Триш, – я хочу обратить ваше внимание на расположение фигур. – Она указала на фарфоровые статуэтки на каминной полке. – Запомнить не так-то просто. Во всяком случае, до сих пор никому из… персонала это не удавалось, поэтому выслушайте меня внимательно.

Я послушно развернулась лицом к камину.

– Это очень важно, Саманта. Собаки должны смотреть друг на друга. – Триш ткнула пальцем на пару фарфоровых спаниелей. – Понимаете? Не в разные стороны, а друг на друга.

– Друг на друга, – повторила я. – Понимаю.

– А пастушки смотрят чуть в сторону. Видите ? Чуть в сторону.

Она говорила медленно, словно объясняя трехлетнему ребенку.

– В сторону, – повторила я.

Вы поняли? – Триш пристально поглядела на меня. – Что ж, проверим. Куда смотрят собаки? – Она подняла руку, закрывая от меня полку.

Не верю! Она меня испытывает!

– Собаки, – сказала она. – Ну, куда они смотрят?

Господи! Я не смогла удержаться.

– Э… – Я притворилась, что размышляю. – В разные стороны?

– Друг на друга! – воскликнула Триш. – Они смотрят друг на друга!

– Хорошо, – произнесла я извиняющимся тоном. – Простите. Теперь я запомнила.

Триш зажмурилась, приложила два пальца к виску, словно пораженная до глубины души моей тупостью.

– Ладно, – проговорила она наконец, – завтра повторим снова.

– Позвольте, я заберу поднос, – предложила я. Мельком посмотрела на часы. Десять двенадцать. Должно быть, совещание уже началось.

День обещает стать невыносимым.

К одиннадцати тридцати я вся издергалась. Мобильник в конце концов зарядился, я даже ухитрилась поймать сигнал – в кухне, но никто мне не звонил и сообщений не слал. Я нервничала так сильно, что проверяла телефон каждую минуту.

Я собрала посуду в посудомойку и, после нескольких попыток, сумела включить агрегат. Потом обмахнула кисточкой пыль с фарфоровых статуэток. А все остальное время расхаживала взад и вперед по кухне.

От «легкого обеда с сэндвичами» я отказалась практически сразу. Мне показалось, я несколько часов подряд пилила две булки – а в итоге у меня получилось десять громадных неряшливых кусков, один страшнее другого, и куча крошек на столе. Понятия не имею, что я делала не так. Наверное, что-то не в порядке с ножом.

Слава Богу, что есть «Желтые страницы» и рестораны с доставкой. И «Америкэн экспресс». Обед из «сэндвичей для гурманов» для Триш и Эдди, заказанных в «Котсуолд Кэтерерс», обошелся мне всего в 45 с половиной фунтов. Я бы заплатила и вдвое больше; по правде сказать, и вдесятеро больше. Покончив с этим, я уселась на стул и крепко сжала пальцами мобильник в кармане.

Мне страшно хотелось, чтобы он зазвонил. И одновременно я чертовски боялась звонка. Внезапно я поняла, что больше не в силах бороться с нервами. Нужно чем-нибудь отвлечься. Чем угодно. Я распахнула дверцу огромного холодильника и извлекла бутылку белого вина. Налила себе бокал и наполовину опустошила его единым глотком. Я готовилась повторить, когда у меня возникло неприятное ощущение.

Как будто за мной наблюдают. Я обернулась – и чуть не лишилась чувств. В дверном проеме стоял мужчина.

Высокий, широкоплечий, почти черный от загара. Глаза голубые, волосы вьющиеся, золотисто-русые, с выбеленными кончиками. Старые джинсы, рваная футболка и самые грязные сапоги, какие мне только доводилось видеть…

Он с сомнением поглядел на десять уродливых ломтей, потом перевел взгляд на мой бокал.

– Привет, – сказал он наконец. – Вы – та самая новая кухарка?

– Э… Совершенно верно. – Я разгладила платье. – Я – новая экономка. Меня зовут Саманта. Добрый день.

– Натаниель. – Он протянул руку. Помедлив, я ответила на рукопожатие. Кожа у него оказалась жесткой и грубой, как кора дерева. – Я ухаживаю за садом Гейгеров. Вы, верно, хотите потолковать со мной насчет овощей.

Я недоуменно посмотрела на него. С какой стати мне говорить с ним о каких-то овощах?

Он оперся спиной на косяк и сложил руки на груди. Я не могла не отметить про себя, какие у него мышцы. Никогда не видела мужчину с такими могучими руками. В смысле, наяву, а не в кино.

– Я готов снабдить вас практически любыми овощами, – пояснил он. – По сезону, конечно. Скажите только, что вам нужно.

– А, овощи!.. – Я вдруг поняла, что он имеет в виду. – Для готовки… Нуда. Мне понадобятся овощи. Как же без них…

Мне сказали, что вы учились у какого-то мишленовского повара? – Он нахмурился. – Не знаю, к какой экзотике вы привыкли, но постараюсь справиться. – Он достал из кармана потрепанную записную книжку и карандаш. – Какая брассика⁴ вам нужна?

Брассика?

Что такое брассика?

Разновидность овощей, очевидно. Я напрягла память, но перед мысленным взором упорно возникали ряды бра на стенке в магазине.

– Надо свериться с записями, – ответила я и деловито кивнула. – Да, сверюсь и непременно вам сообщу.

– Хотя бы в общих чертах. – Он поднял голову. – Что вы используете чаще всего? Чтобы я знал, что сажать.

Боже, Боже… Я не смела назвать ни единого овоща из опасения, как говорится, плюхнуться с размаху в лужу. – Я использую… э… все сорта. – Я одарила садовника бездумной улыбкой. – По настроению. То одна брассика, то другая… Уж не знаю, насколько убедительно это прозвучало. Натаниель выглядел озадаченным.

– Я собираюсь заказывать лук, – проговорил он. – Вам какой сорт больше подходит? «Альбинстар» или «Бле де солей»?

Я замерла в растерянности, чувствуя, как заалели мои щеки. Знать бы, из чего выбираю…

– М-м… Первый… – выдавила я. – У него вкус… такой… особенный…

Натаниель положил записную книжку и внимательно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на бокал с вином. Не уверена, что мне пришлось по нраву выражение его лица.

– Я собиралась добавить это вино в соус, – торопливо пояснила я, с деловым видом взяла кастрюлю, поставила на плиту и вылила в нее вино. Потом насыпала соли и помешала жидкость деревянной ложкой.

Потом искоса поглядела на Натаниеля. Он таращился на меня – мягко говоря, недоверчиво.

– Где, говорите, вы учились? – спросил он.

Я забеспокоилась. Этот человек далеко не глуп.

– В… школе кулинарного мастерства. – Щеки мои раскраснелись. Я добавила соли и принялась яростно мешать.

– Вы не включили плиту, – заметил Натаниель.

– Это холодный соус, – ответила я, не поднимая головы. Помешала около минуты, затем отложила ложку. – Вот. Теперь оставлю… мариноваться.

Я подняла взгляд. Натаниель стоял в прежней позе и рассматривал меня. Эти голубые глаза заставили меня внутренне сжаться.

Он знает.

Знает, что я вру.

Пожалуйста, не говори Гейгерам, – мысленно взмолилась я. – Пожалуйста. Я скоро уеду.

— Саманта! – В двери возникла голова Триш. Я подскочила. – А, вы уже познакомились с Натаниелем! Он рассказал вам о своем огороде?

– Э… да. – Я не смела смотреть на него. – Рассказал.

– Замечательно! – Она затянулась сигаретой. – Что ж, мы с мистером Гейгером вернулись, через двадцать минут можете подавать сэндвичи.

Что? Через двадцать минут? Но ведь сейчас только двенадцать десять! А сэндвичи привезут к часу!

– Может, для начала выпьете? – в отчаянии предложила я.

– Спасибо, нет, – отказалась Триш. – Хватит сэндвичей. Мы оба проголодались, так что если вы поспешите….

– Хорошо. – Я сглотнула. – Нет проблем.

Я автоматически присела в реверансе. До меня донеслось хмыканье.

– Книксен, – задумчиво проговорил Натаниель.

– Да, книксен, – сурово отозвалась я. – Что-нибудь не так?

Взгляд Натаниеля скользнул по уродливым ломтям хлеба на столе.

– Это обед? – поинтересовался он.

– Нет, это не обед! – отрезала я. – Пожалуйста, выйдите из кухни. Мне нужно свободное пространство.

Он приподнял бровь.

– Увидимся. Удачи с соусом. – Он кивнул на кастрюлю на плите.

Едва за ним закрылась дверь, я выхватила телефон и набрала номер ресторана. Автоответчик. Черт!

– Привет! – проговорила я, когда смолк гудок. – Я заказывала сэндвичи. Они нужны мне немедленно. Приезжайте так быстро, как только сможете. Спасибо.

Разумеется, все это бесполезно. Им ни за что не поспеть вовремя. А Гейгеры ждут.

Отчаяние придало мне решительности. Я справлюсь. Я сама приготовлю несколько сэндвичей.

Я схватила два наиболее приглядных ломтя, взяла хлебный нож и принялась срезать края. Наконец остались кусочки размером не больше дюйма, но вполне аккуратные. Потом я подцепила ножом масло из масленки и стала намазывать на один из кусочков. Тот немедленно развалился надвое. Вот дрянь!

Сложу вместе, никто и не заметит. Я распахнула дверцы буфета. Так, что тут у нас? Горчица… Мятный соус… Клубничный джем… Сэндвичи будут с джемом. Английская классика. Я поспешно намазала джемом половинку развалившегося куска хлеба, добавила на вторую масла и притиснула обе половинки друг к другу. Затем отошла в сторону и посмотрела на произведение своих рук.

Жуть. Джем стекал на стол. И легли куски как-то неровно…

В жизни не видела более омерзительного сэндвича. Нет, это я Гейгерам подать не могу. Я медленно опустила нож, признавая свое поражение. Что ж, пора подавать в отставку. Разглядывая размазню на столе, я вдруг поймала себя на том, что испытываю странное разочарование. Я была уверена, что уж утро-то протяну…

Стук в окно вырвал меня из тоскливых дум. Я обернулась и увидела незнакомую девушку с волосами, перехваченными голубой лентой.

– Привет! – сказала она. – Это вы заказывали сэндвичи на двадцать человек?

Все произошло мгновенно. Только что я с тоской смотрела на своего масляно-клубничного урода – и вот уже две девушки в зеленых фартуках заполняют кухню профессионально приготовленными сэндвичами.

Аккуратные, как на подбор, такие симпатичные, украшенные зеленью и дольками лимона. И к каждому прилагается крохотная бумажка с описанием начинки.

«Тунец, мята, огурец». «Копченый лосось, сливочный сыр, икра». «Цыпленок по-тайски с зеленью». Все написано от руки.

– Извините за путаницу, – проговорила девушка с голубой лентой в волосах, когда я подписывала чек. – Честно, похоже было, что на двадцать человек. У нас редко заказывают сэндвичи на двоих…

– Все в порядке! – уверила я, провожая ее к двери. – Правда. Меня все устраивает.

Дверь наконец закрылась, и я в полном ошалении оглядела кухню. Никогда не видела столько сэндвичей разом. Повсюду, куда ни посмотри. На каждой поверхности. Пришлось даже положить несколько штук на плиту.

– Саманта! – окликнула меня Триш.

– Э… Минуточку! – Я подбежала к двери, намереваясь не впускать хозяйку внутрь.

– Уже половина второго! – В голосе Триш слышалось недовольство. – Я же ясно сказала…

Она смолкла, оказавшись у двери, ее лицо вытянулось от крайнего изумления. Я обернулась и вместе с ней воззрилась на бесчисленные сэндвичи.

– Боже мой! – К Триш вернулся дар речи. – Это… это впечатляет!..

– Я не была уверена, какую начинку вы предпочитаете, – сказала я. – В следующий раз сделаю меньше…

– О! – Триш, двигаясь словно сомнамбула, взяла одну бумажку и прочла вслух: – Говядина, латук, хрен. – Она вскинула голову. – Я не покупала говядину несколько недель! Где вы ее взяли?

– Ну… в холодильнике.

Я заглядывала в холодильник. Он был набит битком; еды хватило бы, чтобы неделю кормить население какой-нибудь африканской страны.

– Ну конечно! – Триш прицокнула языком. – В уме вам не откажешь.

– Выберите, что вам нравится, – предложила я. – И я принесу сэндвичи в сад.

– Великолепно! Натаниель! – Триш постучала в кухонное окно. – Идите сюда, съешьте сэндвич.

Я замерла. Нет! Только не он.

– Мы же не хотим, чтобы они испортились. – Триш выгнула бровь. – Позволю себе заметить, Саманта, что вы немного расточительны. Это вовсе не значит, что мы бедны, – неожиданно прибавила она. – Вовсе нет.

– Э… Да, мадам.

– Я не люблю разговоров о деньгах, Саманта. – Триш слегка понизила голос. – Это вульгарно. Однако…

– Миссис Гейгер?

Натаниель снова появился в дверном проеме, на сей раз с грязной лопатой в руках.

– Съешьте один из чудесных сэндвичей Саманты, – предложила Триш, обводя рукой кухню. – Вы только посмотрите! Ну разве она не молодец?

Натаниель молча оглядел гору сэндвичей. Я не могла заставить себя встретиться с ним взглядом. Лицо горело. Мне казалось, я утрачиваю связь с реальностью. Стою себе посреди кухни неизвестно где. В голубом форменном платье. Притворяюсь экономкой, способной чудесным образом творить сэндвичи из воздуха.

– Невероятно, – изрек Натаниель.

Я наконец осмелилась поднять голову. Он глядел на меня, наморщив лоб, будто пытался сообразить, кто же я такая.

– Не много вам времени понадобилось, – прибавил он. В его словах прозвучал невысказанный вопрос.

– Когда нужно, я работаю быстро. – Я холодно улыбнулась.

– Саманта замечательная! – заявила Триш и вгрызлась в сэндвич. – И такая чистюля! Только посмотрите на эту безупречно чистую кухню!

– Школа кулинарного мастерства, – скромно заметила я.

– О! – Триш уже приступила к следующему сэндвичу и буквально пускала слюнки. – Этот цыпленок по-тайски просто божественный!

Я осторожно взяла себе один сэндвич. И правда вкусно. Чертовски вкусно! Жаль, что не сама приготовила.

К половине третьего кухня опустела. Триш с Эдди слопали половину сэндвичей и куда-то укатили. Натаниель вернулся в сад. Я вновь расхаживала по кухне, поигрывая ложкой и каждые тридцать секунд поглядывая на часы.

Арнольд скоро позвонит. Скоро-скоро…

Я не могла думать ни о чем другом. Мир словно сузился до размерив туннеля, и меня заботило лишь то, что ждет в его конце. Я поглядела в окно на крохотную пичужку, копавшуюся в земле, потом повернулась, опустилась на стул и уставилась на стол, бездумно водя пальцем вдоль полированной поверхности.

Одна-единственная ошибка! Всего одна! Каждый может совершить одну ошибку. Таковы правила. Или нет? Не знаю…

Внезапно мобильник завибрировал, и грудь сдавило в приступе паники. Я выхватила телефон из кармана. Рука дрожала.

На экране высветился номер Гая. Я глубоко вдохнула и нажала на кнопку ответа.

– Да, Гай? – Я старалась говорить деловито, но мне самой собственный голос показался тонким и напуганным.

– Саманта?! Это ты? – выпалил Гай. – Где тебя носит, черт подери? Почему ты не здесь? Ты не получала моих писем?

– Я не взяла с собой наладонник, – объяснила я. – Почему ты не перезвонил?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Пейслийский узор на тканях имитирует узор кашмирской шали со сложным рисунком в «огурцы». Первоначально изделия с таким узором выпускались в г. Пейсли, Шотландия. – Здесь и далее примеч. перев.

Вернуться

2

Коктейль, состоящий из шампанского и апельсинового сока.

Вернуться

3

Гонконгская фондовая биржа.

Вернуться

4

Латинское название капусты.

Вернуться