Кевин Дж. Андерсон
Звездный лес

1. МАРГАРЕТ КОЛИКОС

С безопасной орбиты высоко над газовым гигантом Маргарет наблюдала сквозь иллюминатор за раскинувшимися далеко внизу облаками и ураганами, покрывающими целые континенты. Ей было любопытно, сколько времени с начала эксперимента потребуется для того, чтобы вспыхнула вся планета.

Онсьер представлял собой шар, по размерам в пять раз превосходящий Юпитер, и состоящий из водорода и других газов. Спутники, окружавшие газовый гигант, походили на выводок щенков, толкающихся возле своей матери. Из них наибольший интерес вызывали четыре крупных скопления льда и камней – Джек, Бен, Джордж и Кристофер, названные так в честь первых четырех Великих Королей Земной Лиги Ганзы. Если сегодняшний эксперимент удастся, то эти спутники преобразуются в колонии, похожие на Землю.

Если «Факел Кликиссов» потерпит фиаско, успешная карьера Маргарет угаснет вместе с ним. Но она выживет. Будучи ксеноархеологами, они с мужем, Луисом Коликосом, привыкли работать в тревожной неопределенности.

В день подготовки к эксперименту смотровая палуба оказалась забитой учеными, инженерами и политическими наблюдателями. Хотя Маргарет не имела никакого отношения к непосредственному осуществлению задачи, ей все равно пришлось явиться сюда. Празднование. Потребовалось сделать из этого события впечатляющее зрелище. В конце концов, это именно она нашла в развалинах устройство чужаков.

Маргарет Коликос закинула за ухо прядь подернутых сединой каштановых волос и, осмотрев палубу, заметила Луиса – улыбающегося, будто юноша. Они были женаты уже несколько десятилетий и всегда работали вместе. Маргарет давно не видела мужа в официальном костюме. Она могла себе представить, как веселит его всеобщее возбуждение, и улыбнулась.

Она предпочитала наблюдать за людьми, а не разговаривать с ними. Луис как-то пошутил, сказав, что его жена увлеклась археологией чужих планет, потому что это исключало возможность общения с объектами, которые онаисследует.

С набившейся под ногти грязью, раскопав изрядное количество артефактов, Маргарет и Луис Коликосы прошли через множество миров, покинутых насекомоподобной расой кликиссов, в поисках намеков на причины исчезновения их цивилизации. Чужая империя оставила после себя только призрачные города и странных роботов, похожих на жуков. Но в памяти роботов не осталось никакой полезной информации об их создателях. В мрачных руинах на Коррибасе чета Коликосов обнаружила и расшифровала удивительную технологию зажигания планет, которую они назвали «Факел Кликиссов».

Отфильтрованный воздух на смотровой палубе был наэлектризован взволнованным ожиданием. Приглашенные чиновники, переговариваясь между собой, столпились у смотровых окон. Никогда еще человечество не пыталось создать собственное солнце. Последствия и коммерческие возможности такого эксперимента обещали быть грандиозными.

Президент Бэзил Венсеслас заметил, что Маргарет стоит в одиночестве. Когда мимо него проезжал невысокий обслуживающий механизм с бокалами дорогого искрящегося шампанского на подносе, могущественный президент Земной Лиги Ганзы ухватил два прессованных полимерных бокала и, сияющий и гордый, подошел к ней.

– Осталось меньше часа.

Маргарет покорно взяла бокал и из вежливости сделала глоток. Регенерированный воздух смотровой палубы искажал запах и вкус, поэтому вполне можно было обойтись и более дешевым шампанским.

– Я буду очень рада, когда все это закончится, господин президент. Я предпочитаю проводить время в пустых мирах, прислушиваясь к шепоту давно умерших цивилизаций. А здесь, на мой вкус, слишком много людей.

На другой стороне палубы она заметила молча сидящего в одиночестве зеленого священника. Человек с изумрудной кожей присутствовал здесь для того, чтобы в случае непредвиденной ситуации мгновенно обеспечить станцию телепатической связью. Поодаль зависли семь кораблей-наблюдателей Звездного флота – официальная делегация илдиранцев, приветливой гуманоидной расы, которая помогла человечеству расселиться среди звезд. Празднично украшенные крейсеры илдиранцев заняли позиции для того, чтобы понаблюдать за впечатляющим экспериментом.

– Прекрасно вас понимаю, – сказал президент. – Я сам предпочитаю оставаться в тени.

Венсеслас был неординарным человеком, он относился к тому типу людей, которые с каждым прожитым годом становятся все более привлекательными и рассудительными, словно предпочитая общение с людьми заботам о своем здоровье. Он отхлебнул шампанское, но сделал это так осторожно, что, казалось, даже не замочил губ.

– Ждать всегда очень трудно, правда? Вы, наверное, не привыкли работать при таком жестком расписании.

В ответ Маргарет вежливо усмехнулась.

– Археологию, в отличие от бизнеса, нельзя подгонять.

Маргарет очень хотелось бы просто вернуться к своей работе.

Президент легонько притронулся своим бокалом с шампанским к бокалу Маргарет – этакий легкий поцелуй двух кристаллов.

– Вы и ваш муж являетесь той инвестицией, которая обязательно окупится для Лиги Ганзы.

Ксеноархеологи давно уже финансировались Ганзой – но та технология зажигания планет, которую они с Луисом открыли, принесет намного больше, чем весь объединенный археологический бюджет.

Работая в холодных пустынях Коррибаса, копаясь среди идеографических знаков, написанных на стенах руин кликиссов, Маргарет сумела вывести соответствие точных координат нейтронных звезд и пульсаров, рассеянных по Рукаву Спирали, с картами, разработанными Ганзой.

Это единственное соответствие привело к внезапному прорыву: сравнив координаты нейтронных звезд на рисунках кликиссов с известными звездными скоплениями, она смогла рассчитать и восстановить старые карты. Таким образом она определила, что кликиссы исчезли пять тысяч лет назад. Используя координаты и диаграммы как ключ и прибавив к этому информацию, полученную из других археологических находок, Луис со своей инженерной командой расшифровал математические заметки кликиссов – что, в свою очередь, позволило им выяснить базовые принципы работы «Факела».

Взгляд серых глаз президента стал жестким, деловым.

– Вот что я могу вам пообещать, Маргарет: если «Факел Кликиссов» будет действовать так, как мы того ожидаем, можете выбирать для себя любое место, любую планету, которую вы бы хотели изучать. А я лично прослежу, чтобы вы получили необходимое для этого финансирование.

Маргарет чокнулась с ним бокалом в ответном тосте.

– Ловлю вас на слове, господин президент. На самом деле мы с Луисом, похоже, уже сделали свой выбор.

Еще не тронутый призрачный мир Райндик Ко, полный тайн, девственных территорий, неописанных руин… Но сначала им надо плясать этот ритуальный танец и выслушать похвальные речи от общественности – после того, как они зажгут газовый мир, находящийся сейчас у них под ногами.

Маргарет подошла к Луису и взяла его под руку, в то время как он пытался завязать разговор с зеленым священником, терпеливо ожидающим возле горшочка с побегом вселенского дерева.

Она никак не могла дождаться конца эксперимента. Пустые древние города вызывали в ней намного большее волнение, чем попытка зажечь целую планету.

2. БЭЗИЛ ВЕНСЕСЛАС

Бэзил Венсеслас тихо и скромно пробирался сквозь собравшееся общество. Он улыбался, когда это было необходимо, отпускал шутки, когда этого от него ожидали, и откладывал в голове мелкие детали. Посторонним он демонстрировал только невинные обрывки своих сокровенных мыслей и запутанных планов. Земная Ганзейская Лига могла положиться на своего президента.

Это был хорошо сохранившийся пожилой мужчина, возраст которого было трудно определить, даже если внимательно присмотреться. Эффективные геронтологические процедуры использованием передовых достижений в области комплексной клеточной технологии, позволяли ему постоянно сохранять гибкость и здоровье. Опрятный и импозантный, он носил безупречные костюмы, которые стоили больше, чем некоторые семьи зарабатывали в год – но тщеславием Бэзил Венсеслас не страдал. Хотя все на смотровой палубе прекрасно знали, что именно он здесь главный, президент Ганзейской Лиги умудрялся оставаться в тени.

Когда слишком ретивая чаровница из отдела новостей, блистая махагоновым оттенком кожи, попыталась взять у него интервью относительно «Факела Кликиссов», Венсеслас переадресовал ее вместе со всей обеспечивающей запись командой к главному научному руководителю эксперимента – после чего тут же затерялся в толпе.

Наблюдая. Примечая. Обдумывая.

Он взглянул на огромный шар, затянутый коричневато-желтыми облаками, благодаря которым Онсьер походил на плохо перемешанный персиковый сироп. В этой системе не имелось обитаемых планет, а газовая смесь Онсьера совершенно не подходила для получения экти – экзотического аллотропного водорода, который использовался в качестве топлива в двигателях звездолетов илдиранцев. Этот одинокий газовый гигант был прекрасным объектом для испытания еще не опробованного «Факела Кликиссов».

Научный руководитель эксперимента Джеральд Серизава вежливо и увлеченно рассказывал о готовящемся испытании, а команда журналистов не давала ему покоя. Неподалеку техники возились с оборудованием. Венсеслас пробежал глазами по индикаторам контрольной панели, мысленно расшифровав их показания. Все шло по графику.

Доктор Серизава был абсолютно лыс, но являлось ли это последствием косметического выбора, генетической предрасположенности или какой-нибудь экзотической болезни, президент Венсеслас не знал. Стройный и энергичный, Серизава постоянно жестикулировал, будто общался в равной степени руками и голосом.

Впрочем, каждые несколько минут он замечал свою жестикуляцию и неподвижно складывал руки перед собой.

– Газовые гиганты – такие, например, как Юпитер в нашей полной Солнечной системе – находятся на своеобразном «гравитационном склоне», по которому могут скатиться в состояние звезды. Любое космическое тело, масса которого находится в промежутке между тринадцатью и сотней масс Юпитера, сжигает в своей оболочке дейтерий и за счет этого начинает светиться.

Серизава назидательно ткнул пальцем в сторону темнокожей девицы из новостей, которая незадолго до этого подкатывалась к Венсесласу.

– Благодаря восстановленной технологии Кликиссов мы можем подтолкнуть газовый гигант, подобный Онсьеру, за тот предел массы, после которого в его веществе вспыхивает ядерная реакция, которая превратит этот огромный топливный шар в новое солнце…

– Пожалуйста, объясните нашей аудитории, откуда берется увеличение массы, – перебила его женщина.

Серизава улыбнулся, придя в восторг оттого, что у него потребовали новых объяснений. Венсеслас чуть скривил рот от удовольствия. Какая удача, что этот лысый доктор оказался таким любителем публичных выступлений!

– Видите ли, «Факел Кликиссов» закрепит два конца пространственно-временного тоннеля шириной в десять километров… – Было ясно, что его слушатели плохо представляют себе механику пространственно-временного континуума и трудности создания столь большого разрыва в пространстве-времени. – Мы откроем один конец тоннеля около сверхплотной нейтронной звезды, а другой конец направим к поверхности Онсьера. Вы не успеете и глазом моргнуть, как часть вещества из нейтронной звезды переместится в наш газовый шар. Получив такое прибавление в массе, газовый гигант разрушится, вспыхнет и засияет. Эти свет и тепло сделают крупные спутники пригодными для обитания.

Один из операторов направил видеокамеру на белые пятна, сверкающие на орбите вокруг газовой планеты, а Серизава продолжил свои пояснения.

Увы, новое солнце будет светить всего лишь сто тысяч лет. Но этого времени вполне хватит для того, чтобы превратить эти четыре спутника в продуктивные колонии Ганзы. По нашим понятиям, это почти что вечность.

Венсеслас незаметно кивнул. Мышление недальновидное, но полезное. Однако теперь, когда Земля вышла на качественно иной уровень межгалактических отношений, настоящие провидцы должны оперировать совсем другой временной шкалой. История человечества – это всего лишь тоненькая ниточка в этом обширном полотне.

– Таким образом, «Факел Кликиссов» откроет для Ганзы множество новых возможностей по созданию мест обитания для все возрастающего населения Земли.

Интересно, как будет воспринято такое объяснение? Оно, конечно же, было всего лишь частью ответа – но Венсеслас видел наблюдающие за происходящим огромные, кричаще разукрашенные крейсера илдиранцев, и это напомнило ему о настоящих причинах подобной экстравагантной демонстрации.

«Факел Кликиссов» надо было опробовать вовсе не из-за того, что имелась такая уж острая потребность в дополнительном жизненном пространстве. Существовало достаточно подходящих миров, где бы могли обосноваться люди. Нет, это скорее был политический жест. Ганзе требовалось продемонстрировать чужакам силу и возможности расы людей.

Сто восемьдесят три года назад Империя Илдирана спасла земные космические корабли первого поколения от бесцельного блуждания по космосу. Илдиранцы предложили людям свои быстрые двигатели и приняли Землю в галактическое сообщество. Люди привыкли относиться к Империи Илдирана как к благожелательному союзнику, но президент Ганзейской Лиги Бэзил Венсеслас смотрел на этот союз как на временный.

Древняя цивилизация, отягощенная бременем исторических ритуалов, находилась в состоянии застоя и была совершенно лишена свежих идей. Именно люди модернизировали технологию илдиранских двигателей. Энергичные колонисты и предприниматели, в том числе всякий сброд вроде космических цыган, очень быстро заполнили социальные и коммерческие ниши старого Илдирана, и таким образом человечество всего за несколько поколений крепко вросло в систему Империи.

Ганза развивалась и постепенно обретала политический вес, в то время как дряхлеющий союзник Земли угасал. Бэзил Венсеслас был уверен, что человечество скоро попросит Империю подвинуться. После демонстрации «Факела Кликиссов» возможности земного человечества должны произвести большое впечатление на илдиранцев, что в будущем удержит их от соблазна испытать человеческую отвагу. До сих пор Империя не проявляла никаких признаков агрессии, но президент не верил до конца в альтруистические мотивы добродушного поведения изнеженных соседей-илдиранцев. Лучше постоянно напоминать им о возможностях человеческих технологий – и делать это следует тонко и ненавязчиво.

Ожидая начала эксперимента, Венсеслас в задумчивости взял еще один бокал шампанского.

3. АДАР КОРИ'НХ

С капитанского мостика своего флагманского крейсера за человеческим безрассудством наблюдал Адар Кори'нх, верховный адмирал Звездного флота илдиранцев.

Хотя результат этого необдуманного эксперимента существенно повлияет на будущие отношения между Империей илдиранцев и Земной Ганзейской Лигой, Адар привел сюда только септиму – группу из семи боевых кораблей. Мудрец-Император посоветовал ему не проявлять слишком большого интереса к этому событию. Ни один илдиранец не должен показать, что на него произвела впечатление какая-либо акция этих выскочек.

Но даже в этом случае Кори'нх украсил корабли, демонстрируя свою гордость ими. Он нарисовал магические знаки на корпусе и добавил ослепительные светящиеся полосы в качестве опознавательных знаков. Его крейсеры выглядели как пестрые глубоководные твари, приготовившиеся к схватке за власть над стаей. Звездный флот илдиранцев понимал толк в торжествах и парадах намного лучше людей.

Президент Ганзы пригласил Кори'нха полюбоваться на искусственное зажжение газового гиганта со смотровой палубы. Но вместо этого Адар предпочел остаться здесь и невозмутимо наблюдать за происходящим с мостика своего флагманского корабля. Пока. Когда эксперимент вступит в решающую стадию, адмирал прибудет на корабль землян – с должной задержкой, соответствующей политическому ритуалу.

Как и все важные чины в Звездном флоте, Кори'нх был воином и аристократом. Его узкое гладкое лицо имело человеческие черты, поскольку представители высшей илдиранской расы внешне напоминали людей. Но несмотря на физическое сходство, илдиранцы резко отличались от землян и душевным складом, и образом мыслей.

Кожа Кори'нха имела сероватый оттенок: голову украшал пышный чуб, зачесанный назад – поверх короны, символизировавшей его ранг. Мундир адмирала представлял собой строгую тунику из чередующихся серых и голубых чешуек, перехваченную на поясе ремнем.

Демонстрируя незначительность этой миссии, он не надел свои многочисленные воинские награды – впрочем, люди вряд ли обратят внимание на эту тонкость, когда встретятся с ним лицом к лицу.

Он наблюдал за суетливой научной активностью со смесью любопытства и озадаченности. Хотя последние два столетия илдиранцы тесно сотрудничали с юной расой, они все еще продолжали считать людей слишком нетерпеливыми и не умеющими вести себя должным образом. В понимании илдиранцев человечество представляло собой детей, подопечных, легко перенимающих чужие навыки и обычаи. Возможно, земной расе требуется богоподобный всемогущий лидер – такой, как Мудрец-Император. Золотая эра Империи илдиранцев тянется уже целое тысячелетие. Человечество могло бы многому научиться у древних рас, если бы постаралось использовать уже существующий опыт вместо того, чтобы делать собственные ошибки.

Кори'нх не мог понять, почему эта нахальная и чересчур честолюбивая раса так стремится создать новые миры для расселения по земному образцу. К чему все эти хлопоты по созданию нового солнца из газового гиганта? Зачем приспосабливать для обитания несколько спутников с суровой природой, когда вокруг так много прекрасных миров, которые по всем стандартам никак нельзя считать достаточно заселенными? Похоже, люди собираются проникнуть повсюду.

Глядя на передний обзорный экран своего флагмана, Адар вздохнул. Одноразовые планеты и одноразовые звезды – как все это похоже на землян! Но он не должен был пропустить это событие, даже если бы Мудрец-Император и позабыл дать ему свои рекомендации.

В былые времена Звездный флот сражался с ужасными и таинственными Шана Рей: военные силы потребовались и для борьбы с восставшими отступниками-илдиранцами две тысячи лет назад, во время кровопролитной Гражданской войны. Но с тех пор флот существовал в основном для демонстрации силы: правда, иногда он использовался при спасательных операциях или для каких-нибудь гражданских миссий.

При отсутствии внешних врагов и межпланетных столкновений с участием Империи, Кори'нх делал свою карьеру, руководя парадами и показательными маневрами. У него был слишком маленький опыт боевых действий и тактики – если не считать того, что он читал в Саге. Но это совсем другое дело.

Мудрец-Император отправил его на Онсьер в качестве своего официального представителя, и адмирал подчинился приказу своего бога и вождя. Благодаря неуловимой телепатической связи со всеми подданными, Мудрец-Император будет наблюдать за этим событием глазами Кори'нха.

Однако так или иначе, эта смелая попытка людей будет интересным дополнением к илдиранскому историческому эпосу – «Саге Семи Солнц». Этот день – а возможно, и имя Кори'нха – войдет в историю и легенды. Никто из илдиранцев не может надеяться на большее.

4. СТАРЫЙ КОРОЛЬ ФРЕДЕРИК

На Земле, окруженный роскошью Дворца Шепота, старый король Фредерик покорно исполнял свою роль. Бэзил Венсеслас передал ему свои рекомендации – а великий монарх Ганзы знал место. Фредерик делал именно то, что ему было сказано.

Вокруг него дворцовые чиновники подписывали документы, составляли директивы, рассылали королевские приказы и милости. Стороннему наблюдателю Дворец Шепота должен был продемонстрировать важную деятельную суету, осуществляющуюся очень профессионально и по всем правилам.

Облачившись в тяжелые официальные одежды и надев легкую корону, украшенную голографическими призмами, Фредерик ожидал в Тронном зале сообщения с Онсьера. Он принял ванну и надушился, многочисленные кольца на пальцах были отполированы до ослепительного блеска. Кожу умастили лосьонами и маслами, волосы были безупречны – каждая прядь лежала на своем месте.

Избранный благодаря своему внешнему виду, харизме и ораторским способностям, Фредерик тем не менее знал основы земной монархии лучше, чем самый прилежный студент гражданского права. Опасаясь в будущем ослабления своей политической власти на столь обширной галактической территории, Ганза решила создать видимую руководящую фигуру, которая будет объявлять приказы и выпускать законы. Населению для приложения своей лояльности нужна конкретная личность, потому что вряд ли кто-то захочет сражаться не на жизнь, а на смерть, либо клясться на крови ради туманных корпоративных идеалов. Для того чтобы придать коммерческому правительству лицо и сердце, много лет назад был создан королевский двор вместе с тщательно лелеемым королем.

Как и пять его предшественников, король Фредерик существовал для того, чтобы на него смотрели и уважали. Его двор был наполнен великолепными одеждами, драгоценными камнями, редкими тканями и гобеленами, произведениями искусства, ювелирными украшениями и скульптурами. Он раздавал ордена, руководил празднованиями и поддерживал в людях счастливое чувство того, что они получают свою часть от могущества Ганзы. У Фредерика было все, что ему могло понадобиться или чего бы он захотел… за исключением независимости и свободы.

Бэзил Венсеслас как-то сказал ему:

– У людей есть традиция – перекладывать тяжесть принятия решений на плечи какой-нибудь харизматической фигуры. Таким образом, они заставляют других брать на себя ответственность и могут обвинять в своих трудностях верхние слои иерархии… – При этом Венсеслас указал на короля, который благодаря пышности одеяния и обилию украшений был сильно стеснен в движениях. – Если ты улавливаешь логику моей мысли, то понимаешь, что любое общество, имея в распоряжении достаточно времени и возможность выбора, обязательно придет к монархии.

Проведя сорок шесть лет на троне, Фредерик уже с трудом мог вспомнить свои молодые годы и настоящее имя. За время своего царствования он видел значительные перемены, произошедшие в Лиге Ганзы, но немногие из них были непосредственно связаны с его деяниями. А теперь он уже ощущал тяжесть своего возраста.

Король слышал плеск фонтанов, гул дирижаблей, рев постоянно прибывающей толпы, собравшейся внизу на королевской площади в ожидании, когда он обратится к народу со своего любимого балкона для речей. Патриарх Согласия уже призвал толпу к традиционному молитвенному ритуалу, но даже после того как люди подчинилась его словам, особо ретивые граждане продолжали проталкиваться вперед, в надежде увидеть хоть краем глаза своего великолепного монарха. Фредерику хотелось бы как можно дольше оставаться внутри дворца.

Построенное в ранний период земной экспансии, гигантское церемониальное сооружение заставляло посетителей терять дар речи от благоговейного трепета. Отсюда оно и получило свое название – Дворец Шепота. Постоянно освещенные купола и своды были сделаны из стеклянных панелей, пересеченных титановыми ребрами. Место для дворца было выбрано на западном побережье Северной Америки, где почти всегда стоит прекрасная солнечная погода и где когда-то была южная Калифорния. Дворец по своим размерам превосходил любое другое здание на Земле, на его территории вполне могло разместиться десять Версалей. Позже, когда Ганза столкнулась с ошеломляющей в своей грандиозности архитектурой Империи илдиранцев, Дворец Шепота был расширен – просто для того, чтобы не отставать. Но сейчас окружающая красота не занимала Фредерика, так как он с нетерпением ждал сообщения от Венсесласа с далекого Онсьера.

– Важные события не свершаются в одно мгновение, – сказал он, как бы в чем-то убеждая сам себя. – Сегодня мы повернем историю в новое русло.

Придворный церемониймейстер позвонил в гонг из илдиранского кристаллического сплава. В ответ на этот звук король широко, но отечески улыбнулся, лицо его приобрело добродушное выражение, говорившее о теплоте и доверии.

Под затухающий гул гонга он зашагал по королевской дорожке к богато украшенному балкону для выступлений. Против обыкновения, король взглянул в сверхчистое кристаллическое зеркало, установленное в алькове. Ему удалось поймать свое отражение: не до конца скрытая усталость в глазах, несколько новых морщин, которые заметны только ему. Как долго еще Венсеслас позволит ему играть эту роль, сколько времени потребуется на то, чтобы его «поступь зрелого мужа» перешла ту грань, за которой она превратится в старческое шарканье? Может быть, Ганза в скором времени позволит ему уйти в отставку.

Огромные солнечные двери распахнулись, король приостановился, глубоко вздохнул и расправил плечи.

Посол Отема, зеленая священница с покрытой лесами планеты Терок, стояла рядом с доходящим ей до плеч отростком вселенского дерева растущим в разукрашенном горшке. Посредством чувствительной, охватывающей все миры сети телепатической связи она могла мгновенно установить контакт с далекой технической смотровой палубой.

Король резко один раз хлопнул в ладоши.

– Время пришло. Мы должны передать сообщение о том, что я, король Фредерик, даю свое разрешение начать чудесный эксперимент. Передайте им, чтобы с моего благословения начали работу.

Отема отвесила официальный поклон. Лицо священницы покрывало множество татуировок, свидетельствующих об ее статусе, а зеленая кожа была такой обветренной, что женщина казалась похожей на какое-то шишковатое растение. Отема и Венсеслас не раз сталкивались лбами в жарких спорах, но короля Фредерика к этим диспутам не подпускали.

Священница обхватила своими узловатыми пальцами чешуйчатый ствол вселенского дерева и закрыла глаза, посылая свою мысль через телепатическую связь деревьев своему коллеге на Онсьере.

5. БЕНЕТО ТЕРОК

Когда Бенето выпустил из рук маленькое вселенское деревцо, среди гостей на Онсьере пробежал шепоток. Он погладил деревце, успокаивая отросток и одновременно успокаиваясь сам.

– Король Фредерик прислал свое благословение, – объявил он собравшимся. – Мы можем продолжать.

Тяжелыми каплями дождя раздались аплодисменты. Операторы развернули свои видеокамеры в сторону газового гиганта, словно ожидая, что сразу же после команды короля с ним что-нибудь произойдет.

Доктор Серизава поспешил к своим техникам.

По сигналу с орбиты были задействованы концы пространственно-временного тоннеля. Яркий свет ударил внутрь космического тела, пробиваясь глубоко вниз, – туда, где должно было скрываться окончание тоннеля. Зонды-торпеды, изготовленные по древним чертежам кликиссов, исчезли в слое облаков, не оставив на их поверхности даже ряби.

Бенето наблюдал за процессом, отмечая каждую мельчайшую деталь, передавая ее при помощи молитвы горящему любопытством взволнованному от нетерпения вселенскому лесу. Хотя он и был вторым сыном правящего семейства Терока, его задача здесь, на Онсьере, была довольно проста: пользуясь вселенским лесом, немедленно посылать все новости о честолюбивом эксперименте. Это было намного быстрее, чем связываться при помощи стандартных электромагнитных средств коммуникации – даже со скоростью света они могли идти до ближайших аванпостов Ганзы долгие месяцы, а то и годы.

Используя телепатическую связь между деревьями любой зеленый священник мог установить контакт с другим священником, невзирая на его местоположение. Каждое отдельное деревце было олицетворением всего вселенского леса, частичкой общего целого. Что знало одно деревце, знали и все остальные, и зеленые священники могли в любой момент по своему желанию обратиться к этому информационному хранилищу. Этот эффект также мог использоваться и для мгновенной связи.

Пока зрители наблюдали, как конечная станция пространственно-временного тоннеля исчезает в облаках Онсьера, Бенето вновь прикоснулся к дереву. Он начал погружать свое сознание внутрь древесного ствола, и делал это до тех пор, пока его мысли не всплыли на другом конце вселенского леса, у него дома. Когда глаза священника вновь сфокусировались и он вернулся мыслью на смотровую палубу, то заметил, как за ним выжидательно наблюдает президент Венсеслас.

Бенето постарался сохранить на своем лице спокойствие и достоинство. Покрытые татуировкой черты его лица отличались приятностью и благородством. На глазах были следы складок эпикантуса, что придавало им миндалевидную форму.

– Отец Идрисс и Мать Алекса попросили весь народ Терока помолиться за успех этого эксперимента.

– Я всегда рад услышать теплые слова от ваших родителей, – заметил Бэзил. – Мне бы хотелось, чтобы Терок установил более тесные деловые отношения с Ганзой.

– Планы и желания вселенского леса не всегда совпадают с потребностями Ганзы, президент, – ответил Бенето, стараясь сохранить свою интонацию нейтральной. – Однако такие вопросы лучше обсуждать с моим старшим братом Рейнальдом или с моей сестрой Сарайн. Они оба связаны с деловым миром больше, чем я. – Он притронулся к перистым листикам дерева, как бы подчеркивая свое положение священника. – Поскольку я являюсь вторым сыном, мое предназначение – всегда служить вселенскому лесу.

– И ты выполняешь свою работу великолепно. Я говорю это вовсе не из-за того, что хочу поставить тебя в неловкое положение.

– При поддержке и благосклонности вселенских деревьев я редко чувствую себя неловко.

Молодой человек не мог и представить для себя какую-то другую деятельность. Благодаря его высокому происхождению, Бенето всегда приглашали принять участие в различных торжественных мероприятиях, подобных этой церемонии. Однако ему вовсе не хотелось ограничиться исполнением своего долга священника исключительно на таких представлениях. Если бы у него была возможность выбора, он предпочел бы помогать распространять вселенский лес по всему Рукаву Спирали, чтобы вселенское дерево могло разрастаться и на других планетах.

Зеленых священников было очень немного, а их способности к телепатической связи при помощи деревьев имели такой широкий спрос что некоторые священники-миссионеры обитали в роскошных жилищах, предоставленных им Ганзой или колониальным правительством, и получали щедрую оплату за прием и отправку срочных сообщений. Однако большинство священников вело более аскетический образ жизни, посвящая свое время выращиванию вселенских деревьев и уходу за ними. Вот такую жизнь и предпочел бы Бенето.

Ганза готова была нанять столько зеленых священников, сколько Терок мог их предоставить, но бизнесменов и политиков ожидало постоянное разочарование. Хотя ганзейские представители убеждали их, что священники должны служить нуждам человечества, Отец Идрисс и Мать Алекса не были заинтересованы в расширении собственной власти. Вместо этого они предоставили священникам возможность самим выбирать место деятельности.

Тщательно отбирая самые здоровые образцы из леса на Тероке, священники развозили вселенские деревья по разбросанным по всей галактике колониям или путешествовали с ними на борту торговых кораблей.

У вселенских деревьев потребность в новой информации, в данных для создания и поддержания обширной коммуникационной сети превосходила потребность в солнечном свете или опылении. Миссия зеленых священников заключалась в том, чтобы как можно шире и дальше распространить эту сеть – а вовсе не в том, чтобы служить некой коммерческой структуре. Уже несколько поколений ученых Ганзы пыталось понять принцип моментальной связи между вселенскими деревьями, но пока так и не добились в этой области какого-либо успеха. Только вселенские деревья могли установить телепатическую связь, и только зеленые священники могли пользоваться информационной сетью вселенских деревьев. Неразрешимая проблема приводила ученых буквально в ярость.

Несмотря на свои технологические и людские резервы, подключенные к работе над проверкой «Факела Кликиссов», Ганза не могла начать никаких работ в этой области, не имея на месте хотя бы одного таинственного священника со своим деревом…

Сейчас находясь на борту технической палубы наблюдения, президент Венсеслас хлопнул перед лицом священника холеными руками.

– Прекрасно, Бенето, свяжись со своим коллегой на нейтронной звезде. Скажи ему, чтобы открывали тоннель.

Бенето снова притронулся к дереву.

6. АРКАС

А на середине Рукава Спирали, в маленьком поисковом корабле, зависшем в стабильной точке в недосягаемости для гравитационного поля нейтронной звезды, вместе с шестью ганзейскими техниками пребывал в ожидании еще один зеленый священник.

Остатки сверхплотной звезды – это все, что напоминало о распадающемся красном гиганте, который уже потерял свою массу, момент инерции и вот-вот должен был превратиться в черную дыру. Искривляя пространство своим мощным гравитационным полем, нейтронная звезда вращалась, подобно поисковому прожектору, словно воду из пожарного рукава выплескивая в пространство частицы с высокой энергией. Этот маленький шар диаметром менее десятка километров являлся источником невероятной энергии.

В корабле, собравшись вместе, шесть техников нервничали и потели. Установленное на гражданском судне торпедное устройство было подготовлено к выстрелу и ожидало момента, чтобы устремить свои заряды в гравитационную пасть звезды. Техники уставились на Аркаса, как будто зеленый священник мог рассеять их страхи или выдать им некое краткое руководство к действию.

– Время? – спросил один из техников с нотками нетерпения в голосе.

Дерево, стоящее рядом со священником, еще не заговорило. Аркас вздохнул.

– Я сообщу вам сразу же, как только услышу команду.

Вскоре он вернется на Терок, где получит новое задание, посвященное службе вселенскому лесу. Какое это будет задание, для Аркаса было безразлично – хотя это задание, далекое, с относительно небольшим количеством участников, он выбрал сам. Являясь зеленым священником, он больше не умел делать ничего. Он был отшельником по своей природе, но в то же время зеленым священником – то есть постоянно был связан с лесом. Вот только бы на том конце с большим энтузиазмом относились к поставленной задаче…

Он сжал ствол дерева, но так и не почувствовал никакого посланного ему сообщения. Ничего. Снова ожидание.

– Пока ничего.

На борту небольшого поискового корабля было слишком душно и неуютно. Застоявшийся воздух пропах восстановительными фильтрами, в нем не было той обильной влажности, которую священник привык чувствовать в воздухе дремучих лесов. И все же даже на Тероке Аркас не испытывал того рвения, которое было свойственно большинству священников. Он мог бы выбрать для себя совершенно иную жизнь, но теперь его кожа под воздействием симбиоза уже обрела зеленоватый оттенок, подкожные водоросли придали ей способность к фотосинтезу. Процесс был необратим, и Аркас навсегда должен был остаться связанным с лесом – несмотря на то, что быть зеленым священником ему не так уж и хотелось.

Аркас стал служителем леса, скорее выполняя предсмертную волю отца, чем руководствуясь собственными интересами.

Зеленые священники пользовались таким спросом, что даже самые посредственные из них, такие как Аркас, имели возможность выбирать из бесконечного числа предложений. На Тероке пожилые священники помогали молодым сделать такой выбор, а Отец Идрисс и Мать Алекса вели переговоры с Ганзой. Но каждый зеленый священник, даже такой, как Аркас, мог обратиться к всеохватывающему разуму леса и сделать свой собственный выбор. Среди множества предложений, доходных мест, важных дипломатических постов и служб связи Аркас больше всего стремился к таким, где он был бы подальше от общей суматохи. И он выбрал это место на отдаленной изолированной станции.

– Сколько можно тянуть время?! – спросил другой техник, с тревожными нотками в голосе. – Что же они там так долго выжидают?

В этот момент пришел сигнал. Через несколько секунд Аркас сфокусировал свое зрение на взволнованных техниках.

– Они сказали, что у них на Онсьере все готово. Можете запускать зонд.

Работая с механизмами, в которых зеленый священник ничего не понимал, ганзейские техники быстро отсоединили подвешенную торпеду и запустили устройство кликиссов, образующее пространственно-временной тоннель. Зонд отсоединился от поискового корабля и устремился к нейтронной звезде, скользя по крутому пространственно-временному склону и быстро набирая скорость.

Когда около сигнального огня на нейтронной звезде была образована конечная точка тоннеля, техники разразились радостными криками. Они быстро начали снимать показания приборов, так как не знали, сколько времени устройство с торпедой может оставаться на своей позиции при яростном гравитационном перетягивании.

Аркас наблюдал за происходящим, подбирая изображения, которые он пошлет вселенским деревьям и другим зеленым священникам. Эксперимент интересовал деревья намного больше, чем его самого.

– Пуск! – скомандовал старший техник. Торпедное устройство использовало древнюю технологию кликиссов, чтобы исказить, сморщить, а потом прорвать дыру в материи пространства. Пасть пространственно-временного тоннеля была достаточно широкой, чтобы проглотить сверхплотную звезду.

Аркас тихо бормотал, обращаясь к дереву, описывая каждый шаг осуществляемого на его глазах процесса, до тех пор, пока даже он не потерял дар речи, увидев, как новый пространственно-временной тоннель буквально проглотил мерцающую нейтронную звезду, словно упавший в сточную канаву камешек.

Генератор на торпеде заглох, его энергия иссякла, и пространственно-временной тоннель закрылся, время-пространство захлопнулось, не оставив даже следа на том месте, где только что находился космический объект.

– Ну вот. Дело сделано.

Аркас взглянул на техников, которые стали бурно поздравлять друг друга.

Прозрачные остатки газовой оболочки, больше не сдерживаемой силами гравитации, начали расползаться, как легкие паутинки.

Словно бомба невообразимой величины нейтронная звезда устремилась к Онсьеру.

7. МАРГАРЕТ КОЛИКОС

Луис со знанием дела протиснулся сквозь толпу и освободил для себя и Маргарет места в первом ряду смотровой площадки. Рядом с ними встал Бэзил Венсеслас.

– Через несколько мгновений все выяснится, – заметил он. – Зеленый священник сказал, что пространственно-временной тоннель на той стороне открылся. Нейтронная звезда уже в пути.

Покрытая испариной лысая голова доктора Серизавы повернулась от смотрового окна к корреспондентам и операторам.

– Приемный конец пространственно-временного тоннеля закреплен на коре газового гиганта. Когда сверхплотная звезда врежется в Онсьер, произойдет самый титанический взрыв энергии, которую когда-либо высвобождало человечество, – сообщил Серизава, после чего, жестикулируя, быстро добавил: – Но не беспокойтесь – для того, чтобы взрывная волна прошла через слои атмосферы, потребуется несколько часов. Мы находимся достаточно далеко от Онсьера, так что нас она не накроет.

Невероятная масса нейтронной звезды, будто пушечное ядро, ударилась в металлическую сердцевину газового гиганта и добавила ему достаточно массы и энергии для воспламенения. Серизава смотрел на показания замеров и ликовал. Погруженный в газовый гигант измерительный зонд прислал данные о давлении, температуре и фотонной обстановке, отраженные на экране графики яростно скакнули вверх. Техники триумфально замахали руками. Хотя я оболочка Онсьера оставалась такой же спокойной и безмятежной, как и прежде, в самом сердце гиганта происходили титанические изменения. Бэзил Венсеслас зааплодировал, и высокопоставленные чиновники тут же подхватили это начинание. – Нейтронная звезда намного меньше по размерам, но зато обладает невероятной плотностью. Теперь это похоже на алмаз внутри комка воска. Именно сейчас материя, из которой состоит Онсьер, устремляется внутрь. – Серизава взглянул на показания приборов, потом на свой хронометр. – В течение часа планета достигнет плотности, необходимой для того, чтобы стал плавиться водород и начался процесс высвобождения энергии, который происходит внутри любой нормальной звезды.

Прищурившись, Маргарет смотрела на мягкий шар, который вот-вот превратится в звезду. Все же Онсьер был настолько велик, что Маргарет не могла заметить никаких изменений, хотя нейтронная звезда и вошла в его сердцевину. Датчики и индикаторы, расставленные в различных облачных слоях, должны были почувствовать ударную волну вырывающегося наружу излучения.

Маргарет наклонилась и поцеловала Луиса в обветренную щеку.

– Похоже, у нас получилось!

Два археолога, с самого начала работавшие над восстановлением этой технологии, теперь могли расслабиться и наблюдать за конечным результатом. Там, в глубине, в данный момент творился настоящий космический хаос.

– То есть, доктор, простая прибавка веса заставит планету вспыхнуть? – спросил у нее за спиной кто-то из репортеров.

– На самом деле массы, а не веса, – ответил Серизава. – Но не имеет значения. Вы видите, как внезапное перемещение нейтронной звезды внутрь планеты немедленно придает ей отрицательную энергию, в действительности же – потенциальную энергию. В соответствии с законом сохранения энергии требуется большой приток кинетической энергии, которая присутствует в термодинамической системе пространственно-временного тоннеля в виде тепла. Это-то и вызывает реакцию превращения газового гиганта в горящую звезду. Все произойдет резким скачком, – его глаза сверкнули, – ну, я полагаю, в течение нескольких дней. Но надо смотреть на этот процесс в перспективе. Обычно продвижение тепла в звезде происходит очень медленно. Фотонам требуются годы, чтобы извилистым путем подняться от ядра к поверхности, они сталкиваются с газовыми молекулами, поглощаются, а затем вновь испускаются при взаимодействии с атомами газа… Да вы просто смотрите – и сами увидите все, что я хотел вам сказать.

Восхищение прессы спадет через несколько дней. Видимые перемены шли медленно, хотя гигантский шар действительно взорвался. Датчики, установленные глубоко в атмосфере планеты, показали, что ядерное пламя продвигается к поверхности, как волна прилива. Когда эта волна достигнет поверхности планеты Онсьер вспыхнет, как электрическая лампочка.

В просветах между штормовыми облаками начали показываться первые проблески света и огня. На поверхности образовывались воронки, в которых были видны титанические перемены, происходящие внутри. Перевод записей кликиссов, который сделала Маргарет позволил осуществить это впечатляющее явление, но она так и не могла понять, стоит ли гордиться этим – или следует прийти в ужас от содеянного?

Илдиранская септима признала успех «Факела Кликиссов». Облаченный в официальную форму, чужак Адар Кори'нх переместился на смотровую палубу, чтобы наблюдать за продолжающимся распадом звезды. Маргарет встретилась с адмиралом, испытывая любопытство и волнение – ей еще ни разу не приходилось разговаривать с илдиранцами.

– Ваш английский просто великолепен, адмирал, – заметила она. – Хотелось бы и мне иметь такие же способности к языкам.

– Все илдиранцы говорят обычно на своем языке. Но те, у кого может возникнуть необходимость в общении с людьми, учат ваш язык, применяемый в торговых и деловых переговорах. Таково требование Мудреца-Императора.

Заполучив слушателя, Луис начал длинно и пространно рассказывать Кори'нху об их с Маргарет работе на планетах кликиссов.

– Империя илдиранцев образовалась намного раньше, чем люди начали исследовать космос. Почему ваш народ не посылал исследователей или археологов, чтобы побольше узнать об этой исчезнувшей цивилизации? Неужели вам не любопытна их история?

Кори'нх посмотрел на археолога так, словно тот позволил себе грубую бестактность.

– Илдиранцы не посылают одиночные экспедиции. Когда мы организуем колонии поселенцев, которые мы называем «осколок», то высылаем достаточно многочисленную группу, чтобы расширить наше общество. Одиночество – это характерная черта человечества, которую нам трудно понять. Я бы никогда не согласился находиться слишком далеко от других представителей своей расы.

– Моя жена настолько любит оставаться в одиночестве, что даже при полевой работе часто уходит от меня в другой конец раскопа, – заметил Луис и улыбнулся Маргарет.

Смутившись, она слегка утвердительно кивнула.

– Думаю, Луис, илдиранцы обладают легкой телепатической связью, которая объединяет их вместе. Это не коллективный разум, но некая поддерживающая система. Я права, адмирал?

– Мы называем это тизм, – согласился Кори'нх. – Это исходит от нашего Мудреца-Императора, который является как бы неким связывающим воедино все нити нашей расы. Если кто-то из нас удаляется слишком далеко, то эта нить может оборваться. Возможно люди рассматривают одиночные путешествия, как некое преимущество. Я же, напротив, жалею людей, которые не могут жить в безопасной сети тизма, – поклонился Кори'нх. По выражению его лица было трудно определить, что он при этом думает на самом деле.

Раздавшиеся на палубе удивленные восклицания снова привлекли их внимание к смотровому окну. Яркая струя вырвалась из Онсьера, напоминая гейзер перегретого газа. Явление казалось необычным, но как только оно прекратилось, тут же угас и интерес аудитории. В течение ближайшего часа Маргарет оказалась единственной, кто наблюдал за происходящим сквозь широкое окно. Кипящая ярость Онсьера, казалось, гипнотизировала. Теперь планета слабо мерцала, испуская фотоны вокруг продолжающего взрываться мира.

Она уставилась на яркий нимб планеты, расплывчатый круг на фоне космического пространства, раскинувшегося напротив военных кораблей илдиранцев и смотровой палубы.

Внезапно несколько невероятно быстрых, словно выпущенные пули, сферических объектов появились в космическом пространстве. Они вынырнули из самой глубины облаков Онсьера и устремились в открытый космос. Через несколько мгновений уменьшающиеся точки исчезли вдали. Маргарет от удивления застыла, но никто рядом с ней не заметил этого явления. Это вряд ли явилось естественным феноменом… но тогда что же это могло быть?

Встревоженная и растерянная, она отвернулась от окна. Луис все еще был увлечен разговором с Адаром Кори'нхом и Бэзилом Венсесласом, обсуждая детали предстоящей им с Маргарет экспедиции на Райндик Ко, описывая многочисленные загадки кликиссов и их странных роботов, которые все еще функционируют, но отказываются предоставить хоть какую-то информацию о своих создателях. Доктор Серизава стоял рядом со своими техниками, рассматривая разные изображения горящей планеты. Судя по выражениям их лиц, они тоже успели заметить странные сферические объекты.

Она подошла к ним.

– Что это было, доктор Серизава? Вы видели…

Ученый взглянул на нее и рассеяно улыбнулся.

– Естественно, это потребует дополнительного детального анализа, но тревожиться не стоит. Вторичные и третичные эффекты «Факела Кликиссов» совершенно непредсказуемы. Не забывайте, что при сверхвысоком давлении в ядре газового супергиганта обычный газ может сжиматься до состояния металла, углерод там превращается в алмазы.

Он снова повернулся к мониторам, где видеокамеры смотровой палубы продолжали демонстрировать неясные изображения планеты. К сожалению, странные объекты появились на противоположной стороне мерцающего Онсьера.

– Явовсе не удивлюсь, если мы видели какие-нибудь глубинные металлические узлы, экзотические внутренности, после возгорания звезды выброшенные на поверхность завихрениями. Ябы не стал слишком задумываться над этим, миссис Коликос. Зрелище вашего «Факела Кликиссов» оправдало и даже превзошло все ожидания.

– На мой взгляд, они выглядели совсем как космические корабли, – нахмурилась Маргарет. – По крайней мере, походили на искусственные конструкции.

Теперь на лице Серизавы появилось снисходительное выражение.

– Это чрезвычайно маловероятно. В конце концов, какая форма жизни могла бы сохраниться внутри газового гиганта с таким высоким давлением?

8. РАЙМОНД АГУЭРРА

В районе Дворца, где собралась ликующая толпа, толкались уличные торговцы, предлагая всевозможные сувениры, а продавцы сладостей втридорога торговали разными лакомствами. Воздух был наполнен тяжелым и сладким ароматом цветов, которые отряды разнорабочих и садовников, несомненно, уберут до того, как они начнут терять свою свежесть.

Раймонд Агуэрра ловко скользил сквозь лес локтей и рук. О карманниках мальчик не беспокоился, так как мог почувствовать любого щипача, перехитрить его и увернуться прежде, чем тот сумеет что-либо прихватить. К тому же его карманы были пусты. Раймонд хотел просто поглазеть на праздник.

Это был умный, обескураживающе красивый темноволосый подросток, стройный, с ослепительной улыбкой. Друзей у Раймонда было мало, а покровителей и того меньше, разве что те, кого он сам себе выбрал. Тяжелая жизнь сделала его мускулистым, как охотничий пес, что очень часто удивляло людей, которые сталкивались с ним, хотя обычно он предпочитал быстро улизнуть, не ввязываясь в драку.

Он так ловко нырял и проскальзывал между людьми, что зеваки из передних рядов даже не заметили, как рядом с ними появился новый зритель с большими глазами. Каждый день Раймонд тяжко боролся за то, чтобы обеспечить себя, мать и брата, поэтому он не обращал внимания на политику. Но вот зрелища он любил. Дирижабли, планеры и воздушные шары поднимали над головами прохожих, тех, кто мог позволить себе оглядеть район Дворца с птичьего полета. Удары гонгов были оглушительней, чем крики ликующей толпы.

Он глазел на яркую череду пестрых мундиров придворных, королевских гвардейцев и министров, разместившихся на большом королевском балконе Дворца Шепота. Пока Патриарх Согласия продолжал бормотать традиционные молитвы, активисты развернули сверкающий транспарант Земной Ганзейской Лиги – схематическое изображение Земли в середине трех концентрических кругов.

Не слишком выделяясь на фоне остальных чиновников, если не считать нескольких чересчур экстравагантных украшений, на балкон торжественно, словно прислушиваясь к каждому своему шагу, вышел венценосный старик. Когда король воздел руки вверх, свободные рукава его пышных одежд обнажили локти, в лучах солнца сверкнули кольца и драгоценные камни в короне.

– Сегодня я хочу поговорить с вами о победе человеческой изобретательности и настойчивости, – раздался из расставленных по всей площади громкоговорителей усиленный голос короля Фредерика. У него был густой баритон божества, глубокий и проникновенный. – В системе Онсьера мы дали рождение новой звезде, которая будет дарить свои лучи четырем девственным мирам, где теперь сможет поселиться человек.

Выслушав это сообщение в благоговейной тишине, народ разразился ликующими криками. На этот деланный восторг Раймонд только усмехнулся: все и так уже должны были знать причину собрания из объявления.

– Настало время зажечь рядом с Дворцом еще четыре факела!

В то время как эхо его голоса затихало вдали, король сделал величественный жест, но его руки были едва различимы даже для острых глаз Раймонда.

На наиболее высоких местах, мостах, колоннах и куполах уже поднимались в небо потрескивающие вечные огни, сделанные по тому же принципу, что и гирлянды из светлячков, висящие на фонарных столбах. Каждый факел должен был символизировать колонию Земли, которая приписана к Ганзе, а значит, принесла клятву верности старому королю.

– Я отдаю вам эти четыре спутника, которые будут названы в честь моих славных предшественников, первых четырех королей Земной Ганзейской Лиги: Джек!

Над парящим прогулочным мостом, перекинутым через Королевский канал, поднялся огненный столб. – Бен! Джордж! Кристофер!

Едва он произносил новое имя, на темной башне над одним из пролетов великого моста зажигался очередной факел.

На этих четырех спутниках еще не растаял лед, первые обустраивающие геологические команды высадятся там лишь после того, как стабилизируется тектоническая деятельность планет. И все равно Раймонд ликовал вместе со всей собравшейся аудиторией, наблюдая, как король заявляет о четырех новых мирах. Какое зрелище!

Заиграли оркестры, в воздухе, разбрасываемые плывущими дирижаблями, словно пух одуванчика, переливались плавно опускающиеся блестящие ленточки. Король Фредерик объявил начало всеобщего празднования.

Народ был рад любому поводу для праздника. Может быть, именно за это он и любил так своего короля. Фредерик поспешил обратно в спокойный уют Дворца Шепота, и Раймонд заметил на его лице тень озабоченности. Король казался одиноким, может быть, даже несчастным, словно он устал от жизни, обрекающей его постоянно находиться у всех на глазах. Раймонд мог только посочувствовать монарху, так как сам проводил каждый день совершенно незримым для мира.

Он принялся бродить между палатками и снующими торговцами. На широких фризах Дворца Шепота были изображены главные исторические события Земли: запуск одиннадцати космических кораблей первого поколения: первый контакт с илдиранцами, которые одарили человечество своими космическими двигателями и своей космической цивилизацией. В определенное время каждого часа изображения на фризах оживали и начинали двигаться, разыгрывая исторические сцены. Статуи вокруг фонтанов в парке тоже оживали: каменные ангелы махали крыльями, исторические генералы скакали на лошадях, которые по их команде вставали на дыбы.

По мосту катился поток гуляющих, устремившихся к окрестностям Дворца. Раймонд смотрел на все это сверкающими глазами – и почувствовал угрозу на полсекунды позже, чем следовало бы.

Кто-то сзади схватил его за шею, сжав сильные, как тиски, пальцы.

– Итак, он притащился сюда, чтобы стащить что-нибудь, пока люди глазеют по сторонам. А ведь он покинул нас, когда нас ждала более важная работа.

Раймонд изогнулся так, чтобы увидеть говорящего. Это был паренек чуть старше его, с несчастливым именем Мальф. В то же время его более сильный товарищ Бель еще крепче сжал свои руки на горле Раймонда. Четырнадцатилетний подросток вывернулся из рук Беля, но убегать не стал. Пока не стал.

– Прошу прощения, но воровство не входило в список моих неотложных дел.

– Воровство ниже его чувствительной натуры, – с ухмылкой заметил Бель.

– Точно, это слишком просто, – заявил Раймонд. – Трудиться в поте лица, чтобы прожить – вот это да. Почему бы вам однажды не попробовать заняться чем-то подобным?

Вокруг них танцевали поглощенные праздником гуляки, некоторые целовались, многие стояли в очередях за сладостями. Мальф говорил тихо, но даже если бы он кричал, то мало кто обратил бы на это внимание.

– Эх Раймонд, Раймонд! Почему ты до сих пор не пастор, коли у тебя такие моральные устои? И почему бы тебе просто не сказать «нет» вместо того, чтобы убегать от нас?

– Алые дожди, Мальф! Так я же и сказал вам «нет»! Если мне изменяет память, я говорил вам это раз шестнадцать. Но вы не захотели меня слушать. Втереться к человеку в доверие, а потом стащить у него припрятанную кубышку – это не та карьера, к которой я стремлюсь. Достаточно сделать это один раз, и второй уже не составит никакой трудности.

– Я помогу тебе забыть об этих трудностях, – заметил Бель с едкой усмешкой. – После того, как ты дернешь за ниточку, тебе придется изрядно побегать от законников.

– Если б вы были так же хороши на деле, как на словах, то законники не подошли бы к вам на пушечный выстрел, – покачал головой Раймонд. – Я рассчитывал на ваши умения, Мальф, а теперь вы говорите, что все это просто преувеличение, – он глубоко вздохнул, все его мышцы напряглись, готовые к бегству или драке. – Думаю, вы сами не верите, что это был обычный несчастный случай.

Бель сжал кулаки и, казалось, даже стал несколько выше ростом.

– Про несчастный случай можешь рассказать своей мамочке – после того, как мы хорошенько намнем тебе бока!

– Не впутывай сюда мою мать!

Слезы на глазах матери, Риты Агуэрра, и ее заботливые причитания о судьбе старшего сына были для Раймонда намного хуже любых синяков.

Как акула, почувствовавшая в воде кровь, Мальф, ожидая, что Раймонд побежит, зашел ему за спину, чтобы сразу же схватить его. Однако Раймонд пришел к противоположному решению. Он набросился на более сильного Беля, яростно работая кулаками, костяшками пальцев, острыми локтями.

Он дрался, не применяя никаких особых приемов, просто используя каждую твердую часть своего тела – от носков ботинок до макушки – и вскоре прижал пораженного Беля к флагштоку. Когда Мальф, как разъяренный бык, бросился к своей жертве, Ральф уже успел развернуться и встретил его ударом ноги в живот.

Этого было вполне достаточно, чтобы остановить их, но не причинить особого вреда. Этого было вполне достаточно, чтобы убежать.

Раймонд растворился в толпе прежде, чем Мальф и Бель успели прийти в себя. Он заявил о своей позиции. Либо эта парочка оставит его в покое, либо в следующий раз придет с подкреплением. К сожалению, скорее всего, произойдет второе.

Посмеиваясь про себя, он проскочил по мосту, пересекавшему Королевский канал. Он почистил испачканную одежду, обнаружив при этом, что нигде ничего не порвано. Костяшки пальцев у него были ободраны, волосы взлохмачены, но, по крайней мере, он вышел из потасовки без синяка под глазом или иных видимых повреждений.

А этого было вполне достаточно, дабы убедить мать, что ничего серьезного не произошло. У нее и без того достаточно забот, и ему совсем не хотелось добавлять к ним еще и свои проблемы.

Раймонд был старшим из четырех детей и единственным мужчиной в доме с тех пор, как его отец сбежал из дома и записался на корабль, летящий в одну из колоний. Это случилось, когда Раймонду исполнилось всего лишь восемь лет.

Эстебан Агуэрра подписал колониальные бумаги и одностороннее заявление о разводе одновременно – таким образом, его жена получила известие о разводе уже после того, как корабль покинул Землю. Отец Раймонда отправился в новую колонию на мире Рамаха не потому, что она была таким уж привлекательным местом, а потому, что это был ближайший рейс, на который еще можно было записаться. Раймонду оставалось только пожелать ему попутного ветра.

Пришло время возвращаться домой, помочь матери приготовить ужин и уложить спать младших братьев. По пути домой через Дворцовый округ он остановился посмотреть на расставленные повсюду пышные букеты цветов. Некоторые из них будут опрокинуты развеселившейся толпой, другие простоят, сияя красотой, еще пару дней, пока их лепестки не начнут увядать. Затем их выбросят.

Любовь к матери перевесила все доводы, и, несмотря на свое публичное отречение от воровства, Раймонд прихватил с собой один из букетов. Он спешил домой с охапкой красивых цветов, ликуя в предчувствии того, как обрадуется подарку мать.

Молодой человек не заметил ганзейских агентов, нанятых Бэзилом Венсесласом. Они весь день наблюдали за Раймондом Агуэррой. Оставаясь незамеченными, мужчины сделали множество снимков юноши и добавили их к уже достаточно подробному досье.

9. ЭСТАРРА

Хотя Эстарра и была дочерью правителей Терока, в свои двенадцать лет она еще не знала, чему будет посвящена ее жизнь. Старшие братья и сестра с детства знали, что должны изучать основы дипломатии, права и коммерции, поскольку потом станут зелеными священниками или их будут готовить на должность коммер-послов. Однако четвертому ребенку не было отведено особой роли. Таким образом Эстарра в основном занималась тем, что ей больше нравилось.

Полная энергии, она босиком убегала в лес, где порхала меж зарослей под кронами что-то шепчущих вселенских деревьев. Спутавшиеся, резные, похожие на пальмовые листья вселенских деревьев не столько закрывали свет, сколько фильтровали его, раскрашивая почву леса в желтые и зеленые тона. Листья и трава ласкали золотис-коричневую кожу Эстарры, щекотали, но не царапали. Ее огромные глаза всегда готовы были приметить что-то новое или необычное.

Эстарра уже обследовала все близлежащие тропинки, поражаясь окружающему ее миру. Ее пылкие детские поступки иногда заставляли хмуриться старшую сестру Сарайн, которая обожала мир бизнеса, политики и коммерции. Однако Эстарра вовсе не хотела повзрослеть так же быстро, как это произошло с ее сестрой.

Брату Рейнальду исполнилось уже двадцать пять, и он изо всех сил готовился стать следующим Отцом Терока. Терпеливый, с приятной наружностью, Рейнальд изучал политику и менеджмент с самого начала зная, что будет следующим представителем лесного мира. Готовясь в будущем надеть королевскую мантию, Рейнальд за последнее время, пока узы долга не приковали его к Тероку, осуществил несколько путешествий в далекие и экзотические миры, встретился с основными лидерами планет, как людьми, так и илдиранцами.

Родители Эстарры никогда не были в легендарной столице илдиранцев Миджистре под семью солнцами, хотя их дочь Сарайн, будучи на четыре года младше Рейнальда, несколько лет проучилась на Земле и в других центрах союзников Ганзы.

Брат Эстарры Бенето с самого начала готовился к тому, чтобы «облачиться в зеленое» и стать священником вселенского леса. Эстарра с нетерпением ждала его возвращения с Онсьера, где тот наблюдал за рождением нового солнца.

Отец Идрисс и Мать Алекса, возможно, слишком баловали ее, позволяя ей самой выбирать занятия по вкусу, что приводило к всевозможным неприятностям. Ее сестра Целли, самый младший ребенок в семье, предпочитала проводить время в бесконечной болтовне с друзьями. Но Эстарра была куда более независима.

Она нырнула под сладко пахнущие папоротники и почувствовала на своей бронзовой коже щекотание диких ароматов. Ее прическа представляла собой немыслимый хаос косичек и завитков. Она предпочитала этот вышедший из моды фасон, так как он оставлял меньше свободных прядей, которые могли цепляться за сучья и ветви деревьев.

Девочка шагала вперед, запоминая дорогу обратно к дому, к возвещающимся грибообразным строениям города, в котором жила. Эстарра встала под высоким вселенским деревом, покрытым чешуйчатой корой, пульсирующим от энергии, тянущимся к небу, словно оно было посажено в каком-то гигантском саду. Сквозь трещины в броне покрывающей ствол коры, словно волоски, торчали вырвавшиеся на свободу молодые побеги.

Корни, стволы и рудиментарное сознание всех вселенских деревьев были связаны между собой. Листовидные отростки, похожие на перья, достигали сотни футов и, изгибаясь, образовывали напоминающий зонт навес. Каждое дерево касалось соседнего, закрывая небо лиственным ковром. Эти листовидные отростки, покачиваясь, словно огромные веки, поглаживали друг друга. Помимо жужжания насекомых и криков диких животных, лес был укрыт одеялом постоянного шелестящего шума, успокаивающего, как колыбельная.

Вселенские деревья распространились по всем землям Терока, а теперь амбициозные зеленые священники увезли отростки и на другие планеты, таким образом, связанная между собой лесная чувствительная система могла расти и обучаться. Они молились этой в прямом смысле слова «земной душе» и помогали лесной чувствительной системе становиться еще сильнее.

Давно, сто восемьдесят три года назад, патруль илдиранского Звездного флота натолкнулся на первый земной, еще медленно двигающийся корабль переселенцев «Кайе» и привел его к этой нетронутой планете. Все одиннадцать старых кораблей переселенцев носили имена известных первопроходцев. «Кайе» был назван в честь Огюста Рене Кайе, французского исследователя Африки, который прославился тем, что был первым человеком этой нации, ступившим на таинственный континент. Это был первый белый человек, увидевший сказочный город Тимбукту.

«Бертон», «Пери», «Марко Поло», «Бальбоа», «Канака» – эти названия кораблей переселенцев рождали экзотические отзвуки в душе Эстарры, но даже рассказы о доцивилизационных днях Земли не могли сравниться с теми чудесами, с которыми столкнулись колонисты, обосновавшиеся по всей Руке Спирали. «Кларк», «Виши», «Амундсен», «Абель-Векслер», «Строганов». Все они нашли свои новые дома при помощи илдиранцев, за исключением «Бертона», который так и остался затерянным среди звезд.

Пассажиры спасенного «Кайе» возликовали, увидев зеленеющий ландшафт Терока, нетронутые возможности этого девственного мира. Их новый дом оказался намного более приветливым, чем они могли мечтать, пока долгое время, за которое сменилось несколько поколений, вслепую блуждали среди звезд в поисках подходящей для обитания звездной системы. Они провели несколько столетий, заключенные в рамках большого малоэффективного звездного корабля, и все это бесполезно проведенное время у колонистов и их потомков не было более осмысленного занятия, чем смотреть на изображения лесов и гор.

Колонисты сразу же почувствовали что-то необычное в этих деревьях.

На борту «Кайе» имелось все необходимое, чтобы обосноваться в негостеприимном мире, но на Тероке было все, о чем только можно мечтать. После того, как илдиранцы доставили их сюда, колонисты принялись монтировать заранее подготовленные структуры для незамедлительного и временного обустройства, в то время как биологи, ботаники, химики и геологи принялись изучать, что же может предложить им этот замечательный мир.

К счастью, биохимия экосистемы Терока наилучшим образом подходила для человеческого генотипа, и переселенцы могли пользоваться большим разнообразием местной пищи. От них не потребовалось большого труда, чтобы расчистить и удобрить землю. Вместо того чтобы воздвигать металлические и полимерные конструкции, переселенцы с «Кайе» нашли пути для использования местного леса.

Спустя десятилетия, к тому времени, когда илдиранцы установили дипломатические отношения с Землей, терокские переселенцы создали свою собственную культуру и твердо встали на ноги. Хотя представители Ганзы в конце концов заставили их войти в огромную сеть человечества, Терок испытывал большое удовлетворение от своей исключительности. Когда их предки садились на корабль переселенцев, у них и в мыслях не было возвращаться обратно, они никогда не мечтали наладить твердые контакты с Землей. Это были гонимые ветром семена, которые мечтали пустить где-нибудь корни. И они больше не собирались терять почву под ногами…

Прервав свой осмотр, Эстарра съела полную горсть ягод бисерички и вытерла сок с подбородка и рук. Переполненная энергией, она взглянула на ближайшее вселенское дерево и увидела на нем места, за которые можно уцепиться руками, а также следы от частого подъема и спуска читающей команды послушников. На коре было достаточно неровностей для рук и ног, так что Эстарра смогла взобраться по ним, как по лестнице, стараясь не смотреть вниз и не слишком задумываться о том, что она делает. Там, наверху, священники ходили своими магистральными дорогами, проложенным по переплетенным ветвям и упругим вершинам вселенских деревьев.

В лесу было тепло, поэтому Эстарра была очень легко одета: ноги у нее достаточно загрубели, и в обуви она не нуждалась. Она продвигалась за один раз на один нарост, постепенно поднимаясь все выше и выше, только наверх. Запыхавшаяся, но радостная, девочка наконец пролезла сквозь переплетенные листовидные отростки. Мигая от открытого солнечного света, Эстарра смотрела на голубое небо и бесконечное море вершин вселенских деревьев.

Даже глядя отсюда, она не могла с уверенностью сказать, где кончается одно дерево и начинается другое. Повсюду вокруг себя она слышала голоса и грустные песни, неуверенное чтение, смесь высоких и низких грудных голосов.

Балансируя на листьях, Эстарра смотрела на собравшихся служителей леса. Здесь были представлены все оттенки кожи – от загорелых здоровых послушников, не тронутых еще зеленью, до старых священников с изумрудной кожей, уже достигших симбиоза с вселенским лесом. Служители сидели на ровных площадках либо, как и она, балансировали на листьях и читали вслух свитки или тексты с электронных экранов. Некоторые играли на музыкальных инструментах. Другие просто громко декламировали нудные потоки данных, зачитывали бессмысленные цифровые содержания таблиц. Это была головокружительная шумная деятельность, в которой все внимание священников сосредотачивалось на том, чтобы увеличить знания, хранимые вселенским лесом – путь, при помощи которого они выказывали уважение и одновременно помогали трепещущей зеленой душе. Сотни всевозможных голосов разговаривали со сплетенным лесом, а вселенские деревья слушали и учились.

Сколько всего можно здесь увидеть и узнать! И зеленые священники делали это, оставаясь тут и получая благословение от души вселенского леса. Как хотелось Эстарре понимать все, что знает лес! Священники напевали стихи и читали рассказы, даже обсуждали философские вопросы, предоставляя лесу информацию во всевозможных формах. Вселенские деревья поглощали каждую кроху этой информации, и все равно живое переплетение жаждало знаний еще и еще.

10. НАСЛЕДНИК ПРЕСТОЛА ДЖОРА'Х

На самом краю Горизонта Кластера, в лучах семи солнц пригрелась Илдира. Родная планета Империи вращалась вокруг теплой оранжевой звезды Кейуан, которая была расположена около близкой двойной звезды – системы Квронха, состоящей из красного гиганта и малого желтого спутника. Чуть дальше, но столь же яркая на илдиранском небе, висела чудесная троица Даррис – тесно связанные между собой белая и желтая звезды плюс красный карлик, вращающиеся вокруг общего центра тяжести. И, наконец, в отдалении находился голубой супергигант Дайм, сверкающий, как огромный бриллиант.

На Илдиру никогда не опускалась ночь.

Миджистра, столица и алмаз древней империи, блестела под бронзовым небом. Ее шпили и купола были сделаны из хрусталя и цветного стекла, ее свободные архитектурные формы образовывал ультрапрочный прозрачный полимер.

Наследник престола Джора'х, старший сын Мудреца-Императора, полной грудью вдохнул воздух, насыщенный водяной пылью от поднимающихся к Дворцу Призмы фонтанов.

В соответствии со своим долгом Великий Наследник ожидал встречи с представителями Терока. Молодой человек, Рейнальд, по своему положению соответствовал Джора'ху, но обладал намного меньшими возможностями. Человеческий принц станет правящим Отцом единственной малообжитой планеты, в то время как наследнику илдиранского престола предстоит управлять обширной Империей.

Приветствуя улыбающегося человека, Джора'х поднял обе руки.

– От всего сердца рад вас приветствовать в Миджистре, принц Рейнальд.

Илдиранский принц в окружении своих гвардейцев большими шагами поднимался к платформе для приемов. Рейнальда сопровождала небольшая свита, в которую входил и один из его личных зеленых священников.

Черные волосы терокца, заплетенные в косички, стягивались в узел на затылке. Его мускулистые руки не были прикрыты свободной туникой из необычного перламутрового материала, сверкающего под лучами многочисленных солнц. У него было квадратное лицо и плоские скулы под широко расставленными темными глазами. Он носил линзы-светофильтры, чтобы защитить себя от избытка илдиранского солнечного света, а встречающие людей илдиранцы обеспечили гостей защитными кремами и лосьонами.

– Великий Наследник, я уже много лет мечтал посетить Илдиру, – сказал Рейнальд, смело пожимая руку Джора'ху, словно они были ровней. У него были теплые и открытые манеры, и эта особенность помогла растопить лед официальной церемонии.

Джора'х расплылся в улыбке. Он почти сразу же полюбил этого молодого человека.

– Обеим нашим культурам есть чему поучиться друг у друга.

Рейнальд взглянул на сверкающий занавес воды, по невидимым подвесным лестницам текущей из пенных бассейнов к куполам и соединительным трубам. Он засмеялся с детским восторгом.

Вы уже сумели произвести на меня впечатление, Великий Наследник, но если вы когда-нибудь посетите нас, я тоже найду для вас несколько диковинок в джунглях Терока.

Дворец Призмы стоял на вершине овального холма, что поднимало Резиденцию Мудреца-Императора над сверкающими дорожками, куполами музеев и теплицами Миджистры. Семь рек, давным-давно прирученных илдиранскими инженерами, ровными прямыми линиями текли к самому сердцу Империи. Магнитные левитационные поля и площадкис управляемой гравитацией направляли течение, поднимая сверкающие воды вверх по холму вопреки сопротивлению гравитации. Рейнальд последовал за Джора'хом в переднюю галерею, где отражатели усиливали солнечный свет, чтобы предотвратить появление какой бы то ни было тени.

– Это одна из последних остановок в моем странствии. Ярешил, что должен узнать и понять другие культуры и миры, дабы лучше служить своему народу. Совсем как царь Петр Великий, один из древних правителей огромной страны под названием Россия. Петр путешествовал, учился у других культур и, отобрав лучшее, привез к себе домой. Я собираюсь сделать то же самое.

Энтузиазм человека был заразителен.

– Замечательная цель, Рейнальд. Возможно, мне и самому следует почаще покидать Миджистру.

Великому Наследнику не было надобности посещать другие части Илдиранской Империи, но на самом деле это могло оказаться довольно интересным. Его собственный сын и наследник Тор'х провел несколько лет, обучаясь в комфортабельном курортном мире илдиранцев Гайриллке.

– Я уже посетил Землю, где встретился со старым королем Фредериком, – продолжил Рейнальд со сконфуженной улыбкой, – хотя он не совсем представлял, что со мной делать. Ятакже встретился с президентом Венсесласом, который оказался очень вежлив, в основном потому, что хотел бы получить от меня побольше зеленых священников, когда я стану Отцом Терока.

– А теперь вы прибыли сюда, – сказал Джора'х, делая широкий жест. – Мы покажем вам столько всего, что у вас заболят глаза!

Смеясь, он повел Рейнальда и его окружение к ближайшему сверкающему крылу Дворца Призмы.

Будучи Великим Наследником, Джора'х обладал обаянием и животным магнетизмом, которые делали его чрезвычайно привлекательным. Его узкое лицо излучало очарование. Глаза напоминали сапфиры и мерцали, отражая звездные лучи и их отблески. Длинные волосы, знак мужской зрелости у илдиранцев, окружали его голову тысячей косичек, наподобие миниатюрных колосков, которые казались живыми и слегка шевелились. Они были заплетены при помощи необычной энергии.

Люди – купцы, сановники, ученые и богатые туристы – приезжали сюда посмотреть на легендарные семь солнц Илдиры. С тех пор, как Империя илдиранцев снабдила Ганзу скоростными космическими двигателями, многие люди смотрели на илдиранцев как на благосклонных покровителей, относящихся к ним по-отечески. В то же время, приняв людей как часть галактической истории, как говорится в «Саге Семи Солнц», илдиранцы все еще затруднялись адекватно постичь импульсивность людей и правильно мотивировать их поступки.

Но Джора'х находил этого человека довольно приятным. Они с Рейнальдом плечом к плечу вошли в прогулочный зал со сводчатым потолком и стенами, выложенными мозаикой из стекла. Вокруг них пульсировали насыщенные цвета, яркий свет сиял, проходя сквозь фильтры цветных стекол на окнах.

Рейнальд заметил одинокого черного робота кликиссов на гибких ногах, который выглядел гигантским механическим жуком. Такое он видел впервые. Никто из илдиранцев не обращал на робота особого внимания.

При дворе знатные дамы, равно как фрейлины, артисты и певцы были одеты в свободные полупрозрачные платья с лентами наискосок через плечо и грудь. Полосатые рукава доходили до самых пальцев, хотя при желании их можно было поднять и закрепить, образовав подобие фонарика на плече.

Войдя в большую оранжерею, где находился банкетный зал, Рейнальд улыбнулся.

– Я увижу Мудреца-Императора? – поинтересовался он.

Золотые цепочки на голове Джора'ха свободно колыхнулись. Он с сожалением вздохнул.

– Мудрец-Император не может встречаться с представителями человеческих поселений на каждой планете. Их так много! Он не хочет придавать Тероку больший статус по сравнению с другими поселениями Земной Ганзейской Лиги.

– Великий Наследник, суверенный Терок является независимой планетой и не имеет никакого отношения к Ганзе, – натянуто заметил Рейнальд, но затем улыбнулся. – С другой стороны, думаю, что, во всяком случае, ваше общество мне будет приятней, чем общество вашего отца.

Джора'х подмигнул звездными сапфировыми глазами.

– А самое лучшее еще и не начиналось. Я послал за нашими величайшими живыми историками.

Под одним из многочисленных, похожих на драгоценные камни куполов Дворца располагался огромный стол, уставленный тысячей экзотических блюд. Джора'х повел рукой в сторону стола, и когда они начали усаживаться на свои места, вокруг них засуетились фрейлины и слуги.

У всех фрейлин была гладкая ровная кожа без намека на волосяной покров, а на лица и длинные хрупкие шеи нанесены тонкие узоры: волнистые спирали поднимались вокруг манящих глаз до самой макушки, напоминая потоки бегущей воды или языки пламени. Когда фрейлины двигались, ткань их платьев переливалась всевозможными цветами, словно живая радуга.

Женщины вежливо улыбались терокцу, а вот с Джора'хом соблазнительно кокетничали. Великий Наследник привлекал все их внимание, словно источал шлейф гормонов.

– Вы еще не женаты, принц Рейнальд? Насколько я помню, брак весьма распространенный обычай среди людей, особенно это относится к королевским семьям.

– Да, это так, но я все еще не выбрал женщину, которая займет место Матери Терока рядом со мной. В данном случае кроме романтических соображений есть еще и политические. За время своего странствия я получил несколько брачных предложений от руководителей ганзейских колоний. Все они заслуживают внимания, но я хочу рассмотреть все возможности, так как это очень важное решение.

– Мне непонятно, как можно терять столько времени лишь для того, чтобы выбрать себе единственную партнершу, – Джора'х выбрал тарелку с желеобразным фруктом, попробовал кусочек и предложил Рейнальду, который с удовольствием отведал предложенное блюдо. Он поднял взгляд на снующих вокруг фрейлин. – Мой долг – иметь как можно больше любовниц и быть отцом многочисленных детей, которые будут продолжать родословную Мудреца-Императора. Специальный комитет и советники помогают мне выбрать их из тысяч претенденток и прежде, чем допустить до меня, проверяют их способность к деторождению.

– На словах впечатляюще, – заметил Рейнальд, – но не слишком эротично.

– Долг Великого Наследника вынуждает страдать, – Джора'х выбрал чашу, в которой в дымящемся сиропе лежали нарезанные кусочки его любимого фрукта. – Илдиранки считают большой честью родить мне ребенка, и у меня столько претенденток, что я не смогу удовлетворить их за всю мою жизнь. Но после того, как я унаследую место отца и стану Мудрецом-Императором, для меня все изменится.

– Это будет знаменательный момент, – улыбнулся Рейнальд.

Джора'х скорчил скорбную гримасу.

– К этому моменту я должен буду пройти через ритуал кастрации, – на лице Рейнальда отразилось удивление, но Великий Наследник предвидел это. – Только в этом случае я смогу стать фокусом тизма и смотреть на мир глазами своей расы. Я пожертвую своей мужской силой и стану полубогом, всевидящим и всезнающим. Полагаю, замена вполне равноценная.

Рейнальд промокнул губы квадратной салфеткой.

– Ммм, я уж лучше потрачу силы на решение проблемы с выбором жены. Не завидую, твоим перспективам.

Как только слуги поняли, что мужчины насытились, они моментально убрали со стола мириады нетронутых тарелок. Джора'х хлопнул в ладоши.

– Теперь настало время для нашего хранителя памяти.

В комнату вошел небольшой илдиранец в свободных одеждах, с виду преклонного возраста. На нем не было никаких украшений – ни на лице, ни на пальцах или запястьях. С откинутой назад голой головой, с мясистыми наростами вокруг бровей и щек, он напоминал человека намного меньше, чем большинство илдиранцев.

– Хранитель памяти Вао'ш, историк при илдиранском дворе, – пояснил Джора'х. – Он не раз помогал мне приятно провести время. – Вао'ш поклонился, а Рейнальд приветливо кивнул, не зная, надо приветствовать Хранителя памяти – протянутой к нему рукой или аплодисментами. Джора'х продолжил:

– Наши Хранители памяти знамениты тем, что представляют нам главы нашей «Саги Семи Солнц».

– Да, я слышал о легендах вашей расы, – заметил Рейнальд.

Вао'ш раскинул руки так, что рукава у него откинулись до самых плеч.

– Это больше, чем просто набор цитат или рассказов, Сага – это великий эпос илдиранцев. Это тот остов, на котором мы держимся во вселенной. История илдиранцев – не просто последовательность событий, но настоящий роман, и все мы принимаем участие в его запутанном сюжете, – он взмахнул руками в сторону Рейнальда. – Даже человеческий принц, подобный вам, является его персонажем. Каждый имеет в нем свою роль, будь то второстепенный персонаж или великий герой. Каждый из нас надеется прожить столь значительную жизнь, чтобы она была достойна упоминания в постоянно растущей Саге.

Джора'х откинулся на своем стуле.

– Позабавь нас, Вао'ш. Какую же историю ты расскажешь нам сегодня?

– Рассказ о том, как мы встретились с людьми, будет самым подходящим на сегодня, – ответил Вао'ш, широко раскрыв свои выразительные глаза. Он продолжал говорить чарующим голосом в ритме, который был больше, чем стихи, но меньше, чем песня.

Вао'ш обобщил известные всем сведения о том, как в связи с ухудшением жизненных условий Земная цивилизация выслала одиннадцать громадных кораблей с переселенцами, которые вслепую полетели к ближайшим звездам. Каждый корабль был полон пионеров-переселенцев. На Рейнальда произвело впечатление, каким голосом историк рассказывал об этих событиях, и то, как его мясистые наросты то краснели, то меняли цвет в зависимости от палитры эмоций.

Какое великое отчаяние! Какая надежда, какой оптимизм – или глупость! И все же Звездный флот илдиранцев нашел вас, – Вао'ш сложил на груди руки.

Когда Хранитель памяти закончил рассказ о спасении человечества Рейнальд громко зааплодировал. Джора'х, которому понравился странный обычай, тоже захлопал в ладоши. Вскоре вся прислуга и чиновники, собравшиеся во дворе, дружно хлопали в ладоши, создав при этом оглушительный шум. Лицо Вао'ша приобрело такой цвет, словно он не знал, как на это реагировать.

– Я говорил вам, что это мастер среди Хранителей памяти. Рейнальд натянуто улыбнулся.

– Есть особая ирония в том, что именно илдиранские Хранители памяти лучше всего излагают нашу историю.

11. АДАР КОРИ'НХ

Хотя Адар Кори'нх командовал всеми кораблями илдиранского Звездного флота, он каждый раз чувствовал холодок в груди, когда встречался лицом к лицу с Мудрецом-Императором Кайрок'хом. Богоподобный правитель видел все, щупальцами телепатического тизма он прикасался к каждому илдиранцу.

И все же он хотел видеть Адара Кори'нха.

Церемониальная септима боевых кораблей вернулась с Онсьера сразу после того, как Адар Кори'нх стал свидетелем удивительного «Факела Кликиссов». Он уже передал изображения и отчет, но теперь Мудрец-Император хотел услышать все непосредственно из его уст. Не подчиниться такому приказу Адар Кори'нх не мог.

Брон'н, личный телохранитель Мудреца-Императора, следовал за спиной у Адара. Брон'н принадлежал к касте воинов, которые больше, чем другие илдиранцы, напоминали животных чертами лица и телосложением. Его руки заканчивались когтями, во рту виднелись острые длинные зубы, а его большие глаза могли заметить малейшее движение, любую угрозу его почитаемому владыке. Адар Кори'нх, конечно, не представлял угрозы, но главный телохранитель всегда оставался настороже.

Личные апартаменты Мудреца-Императора скрывались за непрозрачными стенами в задней части залы, увенчанной огромным куполом, ядром многочисленных шпилей, куполов и сводов Дворца Призмы. Кори'нх вошел в комнату, освещенную сиянием отражателей, где, полулежа на своем хрустальном троне, ожидал его громадный Мудрец-Император. Брон'н закрыл двери. Несмотря на свое высокое положение, Адар редко разговаривал с Мудрецом-Императором наедине, без присутствия советников, помощников и знати.

Мудрец-Император являлся чем-то вроде мужской версии пчелиной матки, существом, которое могло из Дворца Призмы ощущать всю илдиранскую цивилизацию, чтобы управлять ею. Он был фокусирующей точкой и приемником тизма, что делало его сердцем и душой всех илдиранцев. Но очень часто, как, например, сейчас, вождю требовались более точные детали событий, анализ очевидца.

– Ваш вызов делает мне честь, мой господин, – Кори'нх молитвенно сложил руки на сердце.

– А твои заслуги делают честь всем илдиранцам, Адар.

Мудрец-Император уже отослал прочь небольшую группу прислужников, которые ублажали его, натирая кожу маслами и ноги. Взгляд императора был тяжелым и непроницаемым, голос острым, как бритва.

– Теперь нам надо поговорить.

Утопая в своем напоминающем кровать кресле, укрытый расшитыми одеялами, илдиранский владыка казался большим и мягким.

Его мясистая кожа спадала бледными складками, ноги и руки ослабли от редкого употребления. После ритуальной кастрации много лет назад Мудрец-Император Кайрок'х совершенно утратил сходство со своим красивым старшим сыном, Великим Наследником Джора'хом.

По традиции, ноги императора никогда не должны были касаться пола.

Прежде чем отказаться от зова плоти, Кайрок'х стал отцом множества детей. Являясь отеческой фигурой для илдиранской расы, он носил чрезвычайно длинные косы, символ плодовитости. Косы свисали ему на грудь и плечи, укрывая его, как плотное одеяние из конопляных стеблей, которое колыхалось и переливалось, повинуясь слабым нервным импульсам.

После того, как он стал ядром тизма и хранителем знаний илдиранцев, Мудрец-Император прожил около двух столетий. Кайрок'х мог позволить себе целыми десятилетиями не делать ни шага, поскольку предоставил остальной илдиранской расе быть его глазами, руками и ногами. Он слишком уважал себя, чтобы опускаться до таких мелочей.

Развалившись в кресле-колыбели, император сосредоточил все внимание на Адаре. Кори'нх снова поправил парадную форму, довольный тем, что не пожалел времени на украшение ее всеми своими наградами – хотя мало что могло произвести впечатление на великого императора.

– Расскажи мне, что ты видел на Онсьере. Мне уже известно, что земляне сумели поджечь планету, но я хочу услышать твою объективную оценку случившегося. Насколько большой угрозой для Илдиранской Империи является «Факел Кликиссов»? Веришь ли ты в то, что Ганзейская Лига хочет использовать его как оружие против нас?

По телу Кори'нха пробежала дрожь.

– Война против Илдиранской Империи? Я не верю, что люди настолько глупы, мой господин. Учитывая хотя бы размеры и мощь нашего Звездного флота…

Глаза Мудреца-Императора сверкнули.

– И все-таки мы не должны сбрасывать со счетов такие амбиции. Расскажи мне про Онсьер.

Адар говорил рублеными фразами, излагая только факты, однако время от времени высказывал свое мнение и давал краткие комментарии. Кори'нх с детства воспитывался для того, чтобы стать офицером, он не был Хранителем памяти, его рассказ был простым описанием того, что происходило на Онсьере, и вовсе не походил на красочную легенду, предназначенную для развлечения великого мужа.

Мудрец-Император слушал, развалившись на своем ложе. Его умное лицо было одутловатым, щеки – круглыми, подбородок казался всего лишь небольшим бугорком на мягкой коже. На лице застыло блаженное выражение, отчего некоторые земляне сравнивали его с лицом Будды. Это лицо выражало неподвластные времени умиротворение, уверенность и благодушие, но Адар чувствовал спрятанную под этим твердую необходимую жестокость.

– Значит, все произошло именно так, как задумали люди?

– Если не считать одного момента, – неуверенно ответил Кори'нх. – Мой господин, я должен показать вам кое-какие изображения, которые мы там сделали.

Адар достал из кармана небольшой носитель информации и вставил его в переносной дисплей, который положил на обе ладони.

– Стараясь продемонстрировать минимальную заинтересованность, наши боевые крейсеры фиксировали каждое мгновение гибели планеты. И вот, когда Онсьер был поглощен огненным столбом, мы увидели вот это. Непонятные сферические объекты, сверкающие так, словно сделаны из алмаза, вырвались из облачных глубин и устремились прочь от новорожденного солнца. Сияющие шары уносились прочь от облаков пламени и при этом развивали скорость намного большую, чем можно выжать из илдиранских космических двигателей.

Мудрец-Император отшатнулся. На его лице отразилось изумление, даже какая-то тень страха.

– Покажи мне это еще раз.

Его темные глаза с напряженной жадностью уставились на экран.

– Эти объекты вырвались из сердцевины газовой планеты. Это не похоже ни на одно явление из тех, которые мне когда-либо встречались, и уж конечно не похоже на какие-то космические корабли. Я просмотрел все места в «Саге Семи Солнц», которые могли бы что-то прояснить в данном случае, я просмотрел и другие записи, но нигде не нашел ничего подобного. Может быть вы, мой господин, можете объяснить, что это значит?

– Я совершенно не представляю, что бы это могло значить, – казалось, что Мудрец-Император разозлился так, что вот-вот вспылит, но больше он ничего не сказал.

Кори'нх видел, что повелитель в шоке, и подумал: император знает, что там было – и удивился тому, что тот пытается скрыть свое знание. Но адмирал также был совершенно уверен в том, что ни один Мудрец-Император не будет лгать своим подданным, он решил, что неправильно воспринял выражение лица повелителя.

– Таков мой полный отчет, мой господин, – поклонился он. – Следует ли мне распространить эти изображения среди моих офицеров, чтобы обеспечить более пристальное наблюдение за происходящим?

– Нет. В этом нет необходимости, – тон, которым это было сказано, не оставлял места для дискуссии. – Не надо придавать чрезмерного значения столь мелкой загадке, – император погладил длинную волнистую косу, лежащую на животе. Внезапно, словно идя к какому-то решению, он выпрямился на своем сиденье и сел так, чтобы смотреть прямо в лицо Кори'нха.

– На данный момент у меня есть для тебя другое поручение, которое не может ждать, – теперь, когда император сменил тему, из, его речи исчезли командные нотки, и она стала напоминать обычный разговор.

– Как прикажете, мой господин, – Кори'нх снова сложил руки перед грудью.

– Тебе и Звездному флоту надо спасти нашу колонию-факторию на Кренне. Вернуть их домой на Илдиру.

Пораженный, Кори'нх снова выпрямился.

– Что случилось? – когда он заговорил, то не смог скрыть ноток надежды в голосе. – Это будет военная операция?

Он читал множество рассказов в Саге и хотел занять там свое, пусть даже небольшое, место в каком-нибудь эпическом конфликте.

– Кренна не настолько велика, чтобы быть настоящей факторией, а сейчас она пострадала от эпидемии чумы, которая уже убила значительную часть колонистов, включая моего наместника. Через тизм я чувствую их страдания. Болезнь сначала ослепляет, а потом убивает.

– К'ллар бекх! – Адар Кори'нх почувствовал, как у него внутри пробежал холодок. – Это ужасно, мой господин.

– Так как плотность населения колонии стремится к тому уровню, при котором перестает действовать тизм, я пришел к решению ликвидировать ее. Вместо того чтобы посылать в это ужасное место новых колонистов, мы просто вывезем оттуда всех наших выживших соотечественников.

– Будет исполнено, мой господин, – заверил Кори'нх. – Все будет сделано быстро и эффективно. Надеюсь, что наши действия будут достаточно быстрыми, чтобы предотвратить дальнейшие потери. Оборудование и здания вывезти тоже?

– Нет, они поражены болезнью. К тому же Земная Ганзейская Лига усиленно приценивалась к Кренне и делала заманчивые предложения, поэтому они… получат от нас эту колонию и все ее ресурсы. По предварительным анализам они пришли к заключению, что землянам эта чума не страшна. Земляне заселятся в наши жилища, как только наши люди покинут колонию.

Кори'нх был поражен, особенно с учетом того, что он только что стал свидетелем чудовищного эксперимента, который предоставил землянам для заселения четыре новых спутника.

– Зачем землянам еще одна новая планета? Они и так уже расползлись, как болезнь, по невероятному количеству миров.

– Это часть моего плана, Адар. Лучше позволить им воспользоваться тем, что нам не нужно, чем допустить рост их самостоятельных амбиций.

– Япредупреждаю об этом уже несколько десятилетий, мой господин, – кивнул Адар Кори'нх. – Мы должны быть постоянно настороже, предельно бдительными.

– Япостоянно настороже, дорогой Адар, – заверил Мудрец-Император. – Постоянно.

12. РЛИНДА КЕТТ

Будучи преуспевающим купцом, Рлинда Кетт не привыкла грызть ногти и ожидать в томительной тишине. Особенно находясь в засаде. Она стояла на мостике тяжеловооруженного военного корабля класса Z, самого мощного линкора Земных Оборонительных Сил, рядом с генералом Куртом Ланьяном.

В полной тишине космоса Ланьян приказал выключить все ходовые огни и свести к минимуму электронное излучение. Хитроумное покрытие темного корпуса боевого корабля Земных Оборонительных Сил позволяло ему оставаться невидимым, так что в случае чего он мог сойти за гравитационную аномалию, плавающую среди скал на задворках системы Айрека.

Ожидание. Западню они уже устроили.

– И сколько времени мы уже вот так ждем? – тихонько спросила Рлинда.

– Нет никакой необходимости говорить шепотом, мадам, – ответил генерал.

Его щеки и подбородок были настолько гладкими и чистыми, что казались скользкими. Когда Ланьян сосредотачивал на чем-то свое внимание, то казалось, что его близко посаженные льдисто-голубые глаза впитывают свет, а потом отдают его с удвоенной силой. Генерал указал на следящий экран, на котором виднелась метка грузового судна Рлинды, «До смерти любопытного», в то время как корабль продвигался по коммерческому маршруту по направлению к необжитой планете системы Айрека.

– Мы не можем ускорить события. Теперь этот подлец Соренгаард должен сделать свой ход.

– Вы уж постарайтесь вовремя ответить на его ход, генерал, – когда она не пыталась говорить шепотом, ее гулкий голос зазвучал в полную силу. – Это мой собственный корабль, и им управляет мой любимый бывший муж.

– Любимый, говорите, мадам? И сколько их у вас всего?

– Кораблей или бывших мужей?

– Бывших мужей, – проревел генерал, словно она была обязана и так понять, что он имеет в виду. – Каким количеством кораблей вы заправляете, я знаю и сам.

– Пять бывших мужей. БиБоб – лучший из них, и при этом единственный, кто все еще работает на меня.

Она продолжала поддерживать как личные, так и сексуальные отношения с капитаном Брансоном БиБобом Робертсом. К тому же это был чертовски хороший капитан.

Космические пираты под предводительством преступника Ранда Соренгаарда недавно захватили один из торговых кораблей, принадлежащих Рлинде, который следовал на Айреку, убили всю команду и захватили груз. Основанная переселенческим кораблем «Абель-Векслер», колония Айрека находилась на границе с территорией Империи илдиранцев и была в достаточном отдалении от центра Земной Ганзейской Лиги, а это означало, что ни одна из этих рас не обеспечивала здесь достаточного контроля и защиты. Но когда пираты Соренгаарда осмелились захватить грузовой корабль, Земные Оборонительные Силы поклялись в корне пресечь подобное беззаконие, даже если для этого потребуется использовать в качестве приманки другой корабль Рлинды и ее любимого бывшего мужа.

Рлинда была темнокожей женщиной дородного телосложения, с хорошим аппетитом и грудным смехом. Она позволяла людям следовать их собственным стереотипам поведения, и это часто приводило к тому, что те ее недооценивали. Однако Рлинда вовсе не была такой мягкой и податливой, какой казалась с первого взгляда. Будучи жестким бизнесменом, она прекрасно представляла себе рынок и знала в нем тысячи всевозможных ниш. Другие негоцианты искали, где бы сразу отхватить большой кусок и получить монополию на редкий чужеземный товар – она предпочитала богатеть постепенно. Многие торговцы так и не сумели выкупить свои корабли, а вот у Рлинды их было целых пять… теперь уже четыре – после того, как эти паршивые пираты Соренгаарда захватили «Большие надежды».

Маршрут на Айреку был одним из самых выгодных, ибо отдаленные колонисты нуждались во многих жизненно необходимых товарах, которые Рлинда могла поставить по сравнительно низкой цене, Однако теперь, когда Соренгаард начал охоту за беззащитными кораблями, немногие торговцы посмеют отправиться сюда. Рлинда могла бы заломить нуждающимся колонистам более высокие цены, но вместо этого предпочла пойти на риск и разрешила генералу Ланьяну использовать ее «До смерти любопытного» как провокацию и приманку.

Она, конечно же, надеялась получить прибыль, но в то же время хотела, чтобы ее дело шло гладко. А больше всего ей хотелось добиться правосудия за гибель своего капитана Габриэля Мэста и его команды.

У командующего тяжелым крейсером генерала Ланьяна не было таких высоких идеалов или моральных причин. Ему просто хотелось пострелять и преподать этим пиратам хороший урок.

Под руководством Ганзы Земные Оборонительные Силы выполняли комбинированные полицейские и охранные функции, в то же время являясь межзвездными вооруженными силами. В отличие от илдиранского Звездного флота, чьи громоздкие разукрашенные корабли служили больше для показухи, помпезно являясь то тут, то там и выполняя гуманитарные миссии, Земные Оборонительные Силы, к которым принадлежал Ланьян, ставили перед собой более реалистичные цели. Они знали, что среди ганзейских колоний постоянно будут возникать всевозможные проблемы. Человечество никогда не прекращало воевать между собой, находя для ссор политические или религиозные причины: когда же заканчивались разумные аргументы, люди захватывали чужую собственность или ресурсы без всяких предлогов.

Остановить бунтаря Соренгаарда, якшающегося с космическим цыганским сбродом, Скитальцами, – как раз достойная задача для Земных Оборонительных Сил. К тому же ходили слухи, что членами пиратского экипажа Соренгаарда являются как раз те самые изгнанники-Скитальцы, что подтверждало первоначальные подозрения Ганзы. Космические кочевники, Скитальцы поставляли большую часть повсеместно используемого ракетного топлива и не подчинялись никаким законам, кроме своих собственных, обычно стараясь уклоняться от участия в политических или социальных акциях цивилизованного человечества.

– Отмечены всплески энергии, генерал, – доложил боевой лейтенант из своего отсека. – Около дюжины. Очевидно, маленькие корабли… но, похоже, они вооружены.

– К бою, – приказал Ланьян. – И сохранять тишину до моего приказа.

Засуетились вокруг солдаты, пилоты бросились на причальную палубу, чтобы занять свои места в реморах для скоростной атаки. Рлинда сжала кулаки и тяжело вздохнула, подумав о БиБобе.

Ее капитан будет лететь по направлению к Айреке, надеясь выманить пиратов так, чтобы Земные Оборонительные Силы могли раз и навсегда покончить с их грабежами. Рлинде очень хотелось открыть канал связи и прокричать туда предостережение, но это погубило бы засады. Ей оставалось только молиться, чтобы БиБоб не пострадал.

Она наблюдала, как ничего не подозревающие пираты разгоняли двигатели, направляясь к добыче. Улыбаясь, Ланьян включил канал внутренней связи, чтобы отдать приказы своим солдатам. Генерал был чертовски самоуверен.

После того, как пираты окружили «До смерти любопытного», БиБоб сделал все возможное, чтобы выполнить хитрый маневр и уйти в направлении сети безопасности станций Айреки, но перегруженный корабль был полон товара, который должен был восполнить недопоставку предыдущего рейса. Движения БиБоба были медленными и неуклюжими.

Рлинда знала, что ее капитан к этому моменту уже проявляет признаки беспокойства, потеет и клянет все почем зря. Брансон Робертс действовал не просто как приманка: он искренне хотел убежать, но шансов против пиратов у него не было. Она всем сердцем рвалась к нему.

– Эй, генерал, не подведите, а то я лично оторву вам яйца!

– Спасибо за проявленное доверие, мадам, – ответил генерал и закричал по внутренней связи: – Всем реморам старт! Бронированным крейсерам выдвинуться вперед. Атакуем неприятеля.

Едва алчные пираты окружили одинокое торговое судно, на них набросился боевой флот Земных Оборонительных Сил. Для скоростной атаки вперед ринулись реморы, стараясь поразить их незащищенные двигатели. Пираты были достаточно храбры, чтобы лицом к лицу встретиться с торговым судном, обладающим минимальной обороноспособностью, но в сражении с готовыми к бою Вооруженными Силами Земли у них не было никаких шансов.

Один из маленьких пиратских кораблей нырнул в сторону и попытался сбежать, разогнавшись с такой силой, что раскаленный добела кожух его двигателя начал превращаться в плазму, однако оказался не в силах удержать стабильный курс, и это заставило его вихлять. Несколькими залпами излучающих пушек две реморы уничтожили его до того, как тот сумел вырваться из зоны действия пеленгаторов.

– Я хочу получить несколько человек живыми, – прокричал Ланьян по межкорабельной связи. – Поджаривайте их только в том случае, если у вас нет другого выхода.

В динамиках послышался хор голосов, подтверждающих получение приказа, и тут в бой вступил один из средних крейсеров. Летящие с большой скоростью реморы открыли огонь сконцентрированными энергетическими импульсами, и все вокруг превратилось в ад.

Рлинда, которой наскучило оставаться в стороне от событий, подскочила к пульту связи и одним движением своего мощного плеча убрала с дороги Ланьяна. Она перестроила аппарат на частоту частного канала связи с «До смерти любопытным».

– БиБоб, убирайся оттуда к чертовой матери! – закричала она. – Если через пять секунд я еще буду видеть тебя в зоне огня, ты об этом пожалеешь!

– Мне не надо повторять дважды, Рлинда, – ответил БиБоб на удивление твердым голосом, но она знала, что он просто храбрится. По складу характера он не был сорвиголовой.

«До смерти любопытный» изменил курс, собираясь нырнуть под аппликату эллиптической орбиты Айреки, чтобы выйти из зоны боевых действий. Ни единой царапины от залпов излучателей или рикошета. Рлинда с облегчением вздохнула, но в душе решила – это произошло лишь потому, что она очень хотела, чтобы «Любопытный» был чистым и неповрежденным к моменту ее предстоящего визита на Терок.

Бронированные крейсера нанесли повреждения пиратским кораблям, и тамерсы взяли их в тесное кольцо. Один из пилотов Оборонительных Сил получил ожог руки, вызванный тем, что в связи с неисправностью, пропущенной во время предварительного осмотра, заискрилась приборная панель. Это оказалось единственной оплошностью, допущенной Ланьяном.

Искореженные пиратские корабли повисли внутри кольца окружения Земных Оборонительных Сил. Все они на вид были старыми и залатанными – странные конструкции, собранные из не подходящих друг к другу частей по перепутанным чертежам. На корпусах были видны следы повреждений, двигатели выведены из строя в последней стычке.

– Я хочу, чтобы все пленные были переправлены на мой линкор, – заявил Ланьян. – Доставьте их в грузовой шлюз. Только не забудьте надеть на них нейронные наручники и отберите у них все оружие.

Теперь для солдат Оборонительных Сил Земли началась самая опасная работа: высадка на девять оставшихся пиратских кораблей и взятие пленных. Пока под охраной военных крейсеров они снимали пиратские команды с обшарпанных кораблей, один капитан пиратов под действием пережитого стресса попытался взорвать свой корабль и заодно выжечь всех бойцов Оборонительных Сил, находящихся в пределах досягаемости. Но из-за сбоя в системе самоуничтожения взорвалась только сердцевина двигателя, отчего по всему кораблю раздался оглушительный грохот, а из дюз вырвалась узкая струя пламени. Неожиданный толчок вывел пиратский корабль из равновесия, и он начал крутиться, пока с шипением не улетел в открытый космос – полуразрушенный, не стоящий того, чтобы тратить силы на его поимку.

Рлинда последовала за генералом Ланьяном в грузовой шлюз, куда был доставлен тридцать один пленный. Те стояли в разодранных рубахах, со связанными руками, беспомощные, но с гневными искрами в глазах. Они были преисполнены достоинства, но им явно недоставало здравого смысла.

– Кто из вас Ранд Соренгаард? – льдисто-голубые глаза Ланьяа скользнули по выстроившимся пленным, на скулах генерала от негодования ходили желваки. – И не вздумайте выкинуть какой-нибудь глупый трюк. Так или иначе, вы все заслужили одинаковое наказание.

Пленные, стараясь сохранять гордый вид, с горящими глазами и сжав зубы, начали обмениваться взглядами. Несколько пиратов уже были готовы предпринять отчаянную попытку и броситься вперед, но их опередил высокий широкоскулый мужчина. Он посмотрел на остальных твердым уверенным взглядом вожака.

– Не лезьте ребята. Я сам отвечу за свои дела, – он повернулся к Ланьяну. – Я Ранд Соренгаард, и утебя нет прав арестовывать меня.

– Ой-ой, ты, никак, хочешь меня обидеть? Ты бы лучше принес свои извинения присутствующей здесь даме, – генерал положил руку на плечо Рлинды. – Ты угнал один из ее кораблей и убил всю его команду. Ты не спрашивал у тех людей, признают ли они твое право на это?

– Мы добывали необходимые нам материалы, – ответил Соренгаард. – Вы называете нас пиратами, и в то же время Большой Ганзейский Гусак облагает налогами и торговыми ограничениями все, что импортируют или экспортируют Скитальцы. Вы, ребята, просто скрываете свое воровство под милой политической маской.

Ланьян зловеще скривил губы.

– Тогда давай снимем наши милые маски, – здесь, на краю владений Ганзы, у генерала было право использовать любые методы, какие он сочтет необходимыми. – Некоторые из твоих пиратов, похоже, были готовы сами распроститься с жизнью. Не буду возражать. Теперь я объявляю всем свой приговор. Во-первых, вы были взяты в плен во время пиратских действий. Более того, есть свидетельства, что вы виновны в убийстве капитана и команды «Больших надежд», а возможно, также и команд других кораблей.

Он сделал жест в сторону шлюзовых люков в дальнем конце грузового шлюза. Эти шлюзы использовались боевыми космическими подразделениями после соответствующей экипировки и получения оружия для выхода из боевого корабля и тренировок в Условиях нулевой гравитации.

– Вы приговорены к смерти, быстрой и надежной, без какой-либо жестокости и, насколько я могу это обеспечить, безболезненной.

Хотя от этого приговора на сердце у Рлинды стало тяжело, он ее не удивил. Пираты даже не спорили, а просто зло смотрели на Ланьяна.

– Так как все вы совершили ошибку, последовав за Соренгаардом, он и будет тем, кто приведет приговор в исполнение. Каждый из вас, один за другим, последует в шлюзовую камеру. А ты, Соренгаард, будешь нажимать кнопку и выбрасывать их по очереди в открытый космос.

– Не буду! – вожак пиратов упрямо выставил вперед и так выдающийся подбородок. – Можете пытать меня сколько душе угодно, но я отказываюсь быть вашим палачом.

– Сделай это, Ранд, – сказал один из пиратов. – Я бы предпочел, чтоб кнопку нажал ты, а не кто-то из этой вонючей солдатни.

Остальные пираты выразили согласие с таким решением. Трое выпрыгнули вперед, пытаясь ударить Ланьяна, но не успели приблизиться к нему хотя бы на шаг.

Одного из пленных вывели из строя и повели к люку в шлюзовую камеру.

– Не позволяй им торжествовать, Ранд. Они не оставили нам выбора.

Вожак пиратов посмотрел на пленного члена своей команды и, похоже, увидел в его лице то, что и ожидал. Затем он повернулся к генералу.

– Ты рано празднуешь победу.

Первый пират отправился в шлюзовую камеру, но Рлинда так и не смогла определить, был ли он самым смелым – или же посчитал, что смотреть, как остальные будут гибнуть у него на глазах, еще хуже. Один из офицеров открыл люк шлюзовой камеры и жестом настоящего метрдотеля пригласил пирата внутрь.

– Генерал, мы можем отправлять их туда сразу по двое или трое, – заметил лейтенант.

– Нет, – в один голос ответили Ланьян и Соренгаард.

– Вылететь в открытый космос… – пробормотал первый пленник, но его голос вовсе не дрожал от страха. – Полагаю, что для Скитальца это самая близкая дорога домой.

– Иди и найди свою Путеводную звезду! – сказал Соренгаард. Офицер закрыл за пленником люк, и Рлинда отвернулась, не желая смотреть на это сквозь иллюминатор. Она ненавидела пиратов за то, что они сделали с ее кораблем и ее ни в чем не повинной командой, но не могла наблюдать, как из камеры будет откачан воздух. Резкое падение давления разорвет человеческую плоть того как кровь и легкие закипят и замерзнут в одно и то же мгновение.

Ранд Соренгаард пробормотал молитву или прощальные слова и без колебания нажал пусковую кнопку. С первым пленным было покончено.

Похолодевшая от ужаса при виде жестокого правосудия, Рлинда тихо сказала Ланьяну, который был весь поглощен происходящим и всем своим видом показывал нежелание отвлекаться:

– Вы добились своего, генерал. Может, этого достаточно?

– Нет, не достаточно, мадам. Приговор вполне определенный, и вы это знаете, – он проследил, как в шлюзовую камеру ввели второго пирата и закрыли за ним люк. – Космос обширен, и беззаконие может выйти из-под контроля, если не обращать на него внимания. Моя миссия заключается в том, чтобы ответить с достаточной жесткостью, которая должна послужить сдерживающим фактором.

Он окинул взглядом цветастые экзотические одежды, в которые были облачены пираты, и снова уставился на экран монитора. В – космосе, сбившись в кучу, висели разношерстные космические корабли со странными переделками и заплатами, изготовленные на чудной манер Скитальцев. Он сжал зубы, как будто боялся, что из его рта сейчас вырвется какая-нибудь непристойность.

– Проклятые Скитальцы!

После того, как все пираты были казнены подобным образом, генерал Ланьян собственноручно выкинул из шлюзовой камеры Ранда Соренгаарда и повернулся к пилотам ремор, стоящим на швартовой палубе линкора.

– Остался последний штрих, ребята. Обшарьте окрестности, соберите все замерзшие тела и доставьте сюда, чтобы сжечь должным образом, – он взглянул на Рлинду Кетт. – Мы находимся в районе прохождения корабельных маршрутов. Не стоит оставлять здесь навигационный мусор.

13. ДЖЕСС ТАМБЛЕЙН

Проносясь сквозь темно-лимонные облака Голгена, небесная шахта Скитальца захватывала напоминающее туман вещество, оставляя за собой широкий след. Корабль, представлявший собой нелепую конструкцию из торчащих в разные стороны заборных тоннелей, камеры реактора, резервуара для хранения сырья и жилых помещений, был похож на сотню других небесных шахт, которыми управляли кочевники-Скитальцы на газовых гигантах, разбросанных по Руке Спирали. Разросшиеся кланы действовали на краю территории, контролируемой Ганзейской Лигой, и жили надменно и независимо. Семьи заправляли собственными небесными шахтами или работали на топливных станциях на детритовых планетах, где никто больше не хотел жить.

Небесные шахты Скитальцев собирали с газовых планет огромное количество водорода, ценного сырья, готового к переработке. Они пропускали миллионы тонн газа через экти-реакторы, используя старую илдиранскую технологию. При помощи катализа и искривленных магнитных полей реакторы превращали ультрачистый водород в один из экзотических изотопов. Экти.

Илдиранские звездные двигатели, единственные устройства, позволяющие перемещаться со скоростью, превышающей скорость света, зависели от экти, как единственного энергетического источника. Для того чтобы получить даже минимальную дозу экзотического вещества, нужно было огромное количество водорода. Благодаря тесным семейным связям и существованию на краю обжитой территории Скитальцы имели возможность производить более дешевый и надежный экти, чем это делалось в любом другом месте. Рассеянные кланы успешно эксплуатировали эту коммерческую нишу.

На самом деле они делали это намного успешнее, чем думали в Ганзе.

После того, как грузовой сопроводитель Джесса Тамблейна приблизился к шахте «Голубое Небо», люки были состыкованы, шлюзовые камеры соединены, болты закручены. Грузовой сопроводитель представлял собой паукообразную раму с двигателями и кабиной пилота: теперь рама была состыкована с небесной шахтой, и Джесс мог переправить контейнеры с конденсированным экти в распределительный центр. Даже проделывая такую тривиальную операцию, как эта, он всегда старался сделать ее как можно лучше, превзойти самого себя, подать хороший пример.

Когда все индикаторные огни загорелись зеленым цветом, он запросил формальное разрешение вступить на борт небесной шахты своего брата. Пока он передавал серию пересадочных команд, рабочие-Скитальцы шутливо поддразнивали его, но он все равно взошел на борт. Он откинул свой капюшон, похлопал по многочисленным карманам, после чего тряхнул копной каштановых волос.

– Раз уж вы меня узнали, где красная ковровая дорожка?

Один из производственных механиков, угрюмый мужчина средних лет из семьи Бурров, добродушно выругался.

– Черт, как вижу, тебя повысили в грузовые водители! Значит, ты поругался с отцом?

Джесс небрежно ухмыльнулся. Этот миловидный юноша с голубыми глазами и живым характером производил впечатление человека одновременно спокойного и энергичного.

– Не мог же я позволить своему брату одному заниматься всеми разногласиями в нашей семье. К тому же для того, переправлять груз на распределительную станцию, нужен компетентный человек. А ты можешь предложить лучшего пилота?

Механик Бурр махнул рукой.

– Ты просто грузишь товар для Большого Гусака. Они не могут отличить хорошего пилота от слепого фермера.

Уничижительную кличку Ганзы породили первые торговые корабли землян, имевшие форму альбатроса. По идее, они должны были напоминать орлов, но походили скорее на жирных гусынь. Имя президента Ганзы который первым попытался заставить цыганских колонистов подписать Хартию Ганзы, Бертрам Гусвелл, еще сильнее упрочило кличку. Скитальцы считали это прозвище достаточно оскорбительным.

– Не имеет значения, – пожал плечами Джесс. – Мне просто хочется повидать своего брата и убедиться, что он наделал не слишком много ошибок.

Он не стал говорить вслух, что использует каждый благовидный предлог, дабы скрыться от строгого взгляда отца. Теперь, когда его старший брат уже не принадлежал к клану Тамблейнов, старый Брам начал особенно сильно давить на Джесса и возлагать на него все большую ответственность. Молодой человек хватался за любую возможность как за якорь, хотя старик Брам и редко замечал это.

Пока неуклюжий аппарат странствовал в облаках Голгена, рабочие следили за работой экти-реактора, проверяли распределительные трубы и смазывали механические системы, требующие постоянного ухода. Джесс прошел через грузовой отсек, прислушиваясь к уютному шипению и гудению, производственной музыке всех небесных шахт. Он любил бывать здесь. «Голубое Небо» всегда казалась более чистой и ухоженной, чем другие небесные шахты. Брат Джесса Росс был очень горд тем, что сумел достичь здесь многого. Джесс брел вдоль коридоров. Ему не нужен был проводник, чтобы найти капитанскую палубу.

Даже во время работы Скитальцы носили многочисленные разноцветные одежды с пышными рукавами, а также разнообразные шарфы, капюшоны и шапки. Все туники, куртки и брюки имели вычурные карманы и подсумки, снабженные цепочками, карабинами и крючками, где хранились тысячи приспособлений, индикаторных приборов и ручных инструментов. Благодаря карабинам инструмент не терялся и всегда был под рукой, даже в условиях низкой гравитации, где Скитальцы проводили большую часть своего времени.

Сколько времени ты у нас пробудешь, Джесс? – спросил сменный диспетчер, выглянув из-за своей перегородки.

Меньше суток. Мы должны выработать запас и получить квоту. Сам понимаешь, обязательства.

– Мы отладим твой грузовой сопроводитель, – кивнул диспетчер, – и подключим все шланги к резервуарам экти.

– Росс снова любуется окрестностями на открытой палубе?

– Нет. Думаю, шеф в ходовой рубке.

– И во что же он боится врезаться в этом огромном просторном небе?

Покачав головой, Джесс начал карабкаться по внутренним лестницам, пока не нашел ходовую рубку. Хотя Росс вечно воротил нос от семейного водного предприятия на Плюме, Джесс всегда был желанным гостем на агрегате старшего брата.

Сложив руки на груди, Джесс уставился брату в затылок. Росс, устремив взгляд на облака в неимоверно безбрежном и открытом небе планеты, был поглощен управлением.

Пока небесная шахта следовала по своему произвольному маршруту, конвекционные потоки газов поднимались и клубами опускались вниз. На навигационной панели была нарисована звездочка. Это была Путеводная звезда, которая, как верили Скитальцы, должна вести их по жизненному пути.

– Боишься врезаться в грозовое облако азота? Или тебе просто нравится сидеть в капитанском кресле и куда-нибудь вести эту громадину?

Росс повернулся, его лицо озарила улыбка.

– Джесс! Не ожидал увидеть тебя.

– Решил сэкономить тебе затраты на грузовые доставки, – он подошел и обнял Росса. – Помогаю тебе выплачивать долг – еще одна небольшая доля ответственности, которая лежит на младшем брате.

Росс указал на приборную панель.

– К твоему сведению, это не только умение, но даже искусство – управлять небесной шахтой. Мне постоянно приходится подправлять курс, подниматься или опускаться. Хороший капитан всегда следит, где сосредоточена наибольшая концентрация газа.

Небесная шахта тащила за собой сеть датчиков, похожую на щупальца кальмара: нити километровой длины тянулись сквозь облако, собирая данные, и помогали Россу в выборе курса. Атмосфера Голгена была богата смесью элементов и катализаторов, как раз подходящих для илдиранских реакторов, производящих экти. К тому же газовый гигант находился невдалеке от звездных торговых путей, что облегчало сбыт топлива. После нескольких лет тяжелого труда, невзирая на пессимизм отца, Росс был близок к тому, чтобы получать прибыль от своего предприятия.

– Полагаю, ты привез с собой новые сплетни? – он немного помолчал и добавил: – И, конечно же, искренние извинения отца и просьбу вернуться домой?

– Если бы я привез нечто такое, – весело рассмеялся Джесс, – я прибыл бы сюда с целым праздничным эскортом из флота Скитальцев, какого еще не видели на всей Руке Спирали.

– Один из нас все еще не нашел путь, указанный его Путеводной звездой, – горько усмехнулся Росс. – Я хочу выйти на свежий воздух.

Они вылезли через люк, поднялись на подъемнике и, наконец, вышли через двери с воздушным поддувом на широкую наблюдательную палубу. Палубу можно было окружить искусственной атмосферой, но на данный момент она была под открытым небом. Росс очень часто вел шахту «Голубое Небо», балансируя на том уровне, где облака были еще достаточно густыми, чтобы дышать, а атмосфера Голгена подогревалась внутренними источниками тепла.

Джесс всей грудью вдохнул чужой воздух.

– Такое мне выпадает не каждый раз.

– А я делаю это каждый день, – сказал Росс.

Шахта «Голубое Небо», как и прочие фабрики Скитальцев, состояла из четырех главных сегментов: баки забора и питания, производственный реактор, выхлопные трубы и сферы для хранения экти. Блуждая в атмосфере, небесная шахта засасывала открытыми носовыми воздухозаборниками сырой газ и поставляла его в производственный реактор. После обработки газа в каталитическом реакторе из него отсасывался редкий аллотроп водорода, в то время как отработанный газ выбрасывался в виде горячей струи.

Экти был единственным известным аллотропным соединением водорода, хотя и другие элементы имели разнообразные молекулярные структуры. Например, углерод существовал в виде графитовой пыли, кристаллических алмазов или экзотического полимера, похожего на шарики щелочной монастырской побелки. Давным-давно илдиранцы использовали в качестве ракетного топлива переработанный углерод, а затем открыли способ, как превращать водород в экти – топливо, пригодное для более мощных звездных двигателей.

До того, как честолюбивые Скитальцы внедрились в индустрию производства экти, старомодные, сконструированные илдиранцами тральщики облаков были намного больше. Их обслуживала целая колония в шестьдесят-девяносто семей, для чего требовалась гигантская инфраструктура. Таким образом, любящим большое общество илдиранцам экти обходился ужасно дорого.

Предпочитающие независимость Скитальцы, наоборот, могли управлять своими небольшими небесными шахтами, обходясь минимальным обслуживающим персоналом. Илдиранцы с удовольствием отдали им свою монополию на производство экти и с радостью покинули «пустынные островки в космосе», предоставив это невеселое занятие человечеству.

Земная Ганза смотрела на Скитальцев как на космический цыганский сброд, неорганизованный и не достойный уважения. Никто не имел ни малейшего представления о том, сколько на самом деле получают кланы и от какого количества налогов они уклоняются, так как Скитальцы держали эту информацию в тайне от посторонних.

Трепещущие белые крылья промелькнули перед самым лицом у Джесса, и он вздрогнул от неожиданности. Подняв голову, он увидел дюжину голубей, взлетевших с палубы, сделавших круг в небе и вернувшихся к своим кормушкам и насестам.

– Я совсем позабыл про птиц.

– Здесь для них прекрасное место. Ты только посмотри, какой у них простор для полетов.

– Так-то оно так, но где же они приземляются? Росс хлопнул ладонями по лееру палубы.

– Вот здесь, – под ними на тысячу миль простирались облака, но ни тот, ни другой не испытывали головокружения. – Им больше некуда деться, поэтому они всегда возвращаются сюда. Лучше клетки не придумаешь.

Спасаясь от холодного ветра, Росс застегнул свою куртку, осматривая бесконечные дали, как феодал оглядывает свои владения. Джесс для защиты от ветра натянул свой капюшон. У них за спиной, как грозовые облака, клубились тучи отработанного газа, который быстро рассеивался в облачных слоях Голгена. Оба брата стояли плечом к плечу в уютной тишине.

Джесс почувствовал, что наступившая в разговоре пауза: – самое подходящее время для вручения подарка. Он открыл один из накладных карманов на правом бедре и вытащил оттуда тонкий золотой диск, украшенный символикой клана Тамблейнов, такой же, какая была вышита на одеждах Росса и Джесса.

– Это сделала для тебя Тасия.

Росс взял подарок и с изумлением принялся рассматривать устройство, сделанное их младшей сестрой.

– Я, как всегда, восхищен ее мастерством… но для того, чтобы пользоваться этим, мне хотелось бы знать, что это такое.

– Компас, – ответил Джесс, указывая на стрелку и циферблат. – Его можно подстроить под магнитное поле любой планеты, и ты никогда не собьешься с пути. Смотри, вон тут и Путеводная звезда.

– Моя маленькая сестренка считает, что я заблудился?

– Просто она хочет таким образом показать, что скучает по тебе, Росс, хотя всячески старается скрывать это ото всех.

– Я тоже скучаю без нее, – расплылся в улыбке Росс.

Джесс залез в другой карман и вытащил оттуда маленькую переплетенную книжку с желтыми страницами, в основном чистыми, хотя некоторые были покрыты выцветшими записями.

– Старомодный судовой журнал, такими пользовались морские капитаны для своих путевых заметок. Это от отца.

Росс сунул компас в один из карманов и, не скрывая изумления и скептицизма, взял книжку в красном переплете.

– Это от отца? – он пролистал страницы, пробежал глазами записи, затем оторвал от книжки взгляд и посмотрел на Джесса. – Что-то не верится. Он не стал бы отдавать мне это. На самом деле все подарки, которые ты привез мне за последние годы, – просто семейные реликвии, прихваченные тобой с Плюмы, разве не так?

– А разве ты смог бы заполучить их другим путем? – Джессу не удалось изобразить на лице невинное выражение.

Росс держал в руках судовой журнал, делая вид, что он ему безразличен, но Джесс прекрасно понимал, как много значит для него этот подарок, даже если он исходит от брата, а не от отца.

Они оба очень хорошо знали Брама Тамблейна. Это был жесткий и несговорчивый старик, который заставлял всех плясать под свою дудку. Это очень хорошо получалось у него со служащими на водо-добывающем предприятии под ледниковым покровом Плюмы. Однако его первый сын вырос таким же упрямым, как и отец. Между ними годами происходили шумные стычки, пока наконец Росс, которому тогда исполнилось двадцать два года, не пришел к выводу, что с него хватит.

Старик Брам пригрозил, что отречется от сына, если тот не подчинится его воле, а молодой человек поразил своего отца тем, что не испугался этого блефа. Характеры у обоих были жесткими. Разъяренный Брам поклялся, что изгонит сына из клана, на что Росс предложил ему не позориться. Он потребовал принадлежащую ему часть семейного наследства и заявил, что самостоятельно добьется успеха.

Джесс вместе с Тасией присутствовали при этом. Хотя они и попытались вмешаться, чтобы помирить спорщиков, старик не пошел ни на какие уступки. По лицу Брама было видно, что он мысленно проводит расчеты: состояние клана росло год от года, и если Росс сейчас возьмет свою долю и откажется от дальнейших прибылей, то будет в явном проигрыше. Таким образом, Брам отсчитал Россу причитающуюся ему долю, предупредив при этом, чтобы тот больше не просил ни пенни.

И Росс не попросил. Он продуманно вложил свою часть наследства, взяв на себя руководство шахтой «Голубое Небо», и делал это с таким мастерством и умением, что почти выбрался из долгов к тому моменту, когда ему исполнилось двадцать восемь. Старик Брам делал рассерженный и оскорбленный вид, но в душе был горд сыном.

Когда Джесс посещал небесную шахту, то между братьями никогда не замечалось никаких признаков враждебности. С другой стороны, благодаря поступку своего упрямого брата, Джесс в один прекрасный день окажется официальным главой клана Тамблейн, унаследует прибыльные водяные шахты на Плюме и по праву станет влиятельным человеком. Он не особенно хотел этого, но не позволил бы никому встать на своем пути.

Прямо перед шахтой «Голубое Небо» из нижнего слоя наковальней поднялось рваное сероватое облако. Росс подошел к пульту управления и повернул выхлопные трубы, используя их как рулевые реактивные двигатели. Огромный облачный траулер изменил курс и поплыл к северу, так, чтобы обойти стороной разинутый зев водоворота разъяренных облаков.

– Такой ураган может проглотить всю планету, – заметил Росс.

Обеспокоенные голуби поспешили за небесной шахтой, своим единственным надежным убежищем.

– Пока что он не проглотил даже небесную шахту, – возразил Джесс. – Это опасно?

– Пока я у штурвала – нет. Когда поднимется слишком сильный ветер, я смогу нырнуть в другой слой, – он помолчал, затем наконец выжидательно посмотрел на брата. – А ты… привез что-нибудь от Чески?

Джесс приложил усилия, чтобы его голос прозвучал как можно беспечней. Это была самая трудная часть разговора.

– Считаешь, что тебе нужно что-то еще, кроме ее любви?

– Да нет, думаю, что этого достаточно.

Образ прекрасной Франчески Перони, с которой Росс вот уже несколько лет был обручен, все никак не шел у Джесса из головы, и ему очень хотелось сменить тему.

– Юхай Окнах только что подала официальное прошение, которое должно сделать Ческу законной преемницей Рупора Скитальцев.

– В этом нет ничего удивительного, – на лице Росса сияла гордость, но голос звучал по-деловому. – Она очень талантливая женщина.

– Бесспорно, – Джессу потребовалось приложить усилия, чтобы не сказать что-то большее.

Для таких разговоров это место совершенно не подходило. Как это ни прискорбно, но Джесс сам уже несколько лет был по уши влюблен в Ческу и прекрасно знал, что это чувство взаимно. Она обручилась с Россом еще до того, как встретилась с Джессом, но честь Скитальцев и их обычаи не позволяли ей нарушить данное слово. Точно так же этого не позволили бы обязанности Джесса перед старшим братом.

Кроме того, Россу приходилось так много трудиться для того, чтобы выполнить те жесткие свадебные условия, которые поставила ему Ческа. Они оба были верны Россу, и вдобавок всех их связывали сложные социальные условности Скитальцев. Джесс уже настроился на безответную любовь. Он соберется с силами и проживет жизнь без нее, хотя Ческа всегда будет жить в его сердце.

Росс ничего не подозревал о тех чувствах, которые его брат испытывал к его невесте, а Джесс дал сам себе клятву не допустить того, чтобы брат узнал о его привязанности. Это будет стоить для всех них слишком дорого.

После того, как Джесс поел вместе с членами команды и сыграл с ними несколько партий в звездочки, он отправился спать на гостевую койку. На следующий день ранним утром, когда солнце Голгена едва показалось над туманным горизонтом, Джесс покинул шахту «Голубое Небо».

Попрощавшись с Россом, Джесс прицепил ценный груз топлива и оставил систему Голгена, направляясь к транспортной станции Скитальцев, откуда груз будет переправлен на корабли Гусаков.

И еще он увозил с собой подарки и письма от Росса: после доставки Джесс намеревался посетить Центральный Приемный Комплекс Скитальцев. С болью в сердце, но с деланным безразличием он, как и обязался, передаст романтические подарки своего брата Ческе Перони.

14. ЧЕСКА ПЕРОНИ

Яхта Скитальцев заняла позицию для встречи в заранее условленной точке космической пустоты. На частной яхте не было никаких знаков, указывающих, что на ее борту находятся такие важные персоны, как Рупор всех кланов Скитальцев вместе со своей преемницей. Придерживаясь очень скрытной политики, Скитальцы редко прибегали к эмблемам или другим символам власти.

Ческа Перони сидела в кресле второго пилота и, не отрывая глаз от показаний датчиков, осматривала пустое пространство. Повсюду вокруг них, частично скрытые туманностями, подмигивали далекие звезды.

– Пока никаких признаков другого корабля.

Большеглазая, со смуглой кожей и отличным чувством юмора, которое можно было сравнить только с ее чувством долга, Ческа и умом и глазами была постоянно начеку.

Рядом с ней пожилая сухопарая Юхай Окнах всматривалась в иллюминатор так, словно считала, что каждая самая маленькая звездочка заслуживает ее внимания.

– Терпение, милочка, терпение.

У старого Рупора был большой запас внутреннего терпения и Ума, которыми она иногда щеголяла в разговоре с другими. На приборной панели у Чески сверкнуло светлое пятнышко.

– Ага, вот и он.

Юхай Окнах поджала губы и принялась рассматривать звездный пейзаж, словно хотела определить ту малюсенькую точку, которая и являлась дипломатическим транспортом, везущим на встречу терокского наследника Рейнальда.

Несколько месяцев сын Матери Алексы и Отца Идрисса встречался с посредниками и рассылал послания, организовывая встречу с представителями Скитальцев. Его упорство заслуживало восхищения.

– Он наконец-то добился своего, – заметила Юхай Окнах своим дребезжащим голосом. – Не могу удержаться от смеха, когда думаю, как был бы удивлен президент Венсеслас, узнав, что наследник Терока приложил столько усилий, чтобы встретиться с несколькими Скитальцами.

Ческа взглянула на Рупор.

– Возможно, этот молодой человек понимает нас лучше, чем другие правительства.

Обе женщины знали про путешествия Рейнальда, им импонировал интерес молодого человека ко всем сообществам в пределах Рукава Спирали, в том числе и к космическим цыганам, с которыми никто обычно не считался.

– Или просто мы не так уж строго храним свои секреты, как думаем, – нахмурилась Юхай Окнах.

Хотя у кочевого общества было много кораблей и немалое состояние, кланы вели свои дела очень скрытно, стараясь не привлекать к себе внимания.

Руки и ноги пожилой женщины были очень тонкими, а кости хрупкими, как сухой бамбук, что заставляло ее большую часть времени проводить в Приемном скоплении астероидов Скитальцев.

Юхай Окнах была замужем четыре раза и пережила всех своих мужей. От каждого мужа она родила нескольких детей, таким образом, всего у нее было четырнадцать сыновей и дочерей, пятьдесят три внука и постоянно увеличивающееся число правнуков. Старый Рупор уже не следила за ними.

Наконец корабль терокцев подлетел к яхте Скитальцев. Искусно маневрируя, он встал борт к борту с легким кораблем. После того, как были соединены шлюзовые камеры, Рейнальд появился в приемном отсеке яхты.

Темные волосы терокского принца были заплетены во множество косичек. Из-под воротника у него виднелись татуировки, которые тянулись по всей шее. Прежде чем он поклонился обеим женщинам, на его лице появилась вежливая улыбка, а глаза с явным восхищением сверкнули в сторону Чески. На его взгляд она ответила своим – пристальным и внимательным.

– Прошу извинения за то, что не можем принять вас со всеми полагающимися церемониями, – поприветствовала его Юхай Окнах, жестом приглашая пройти в гостиную, где был накрыт небольшой стол с прохладительными напитками и кое-какими закусками. – Вероятно, за время вашего путешествия вы привыкли к более впечатляющим приемам.

– Временами я предпочитаю интимную обстановку, – развел руками терокский принц. Он взглянул на Юхай Окнах, затем задержал взгляд на Ческе, одарив ее жгучей улыбкой. – Я хочу поговорить с вами двоими, а не с тысячной аудиторией.

После того, как они сделали по несколько глотков мятного чая и обменялись любезностями, Юхай Окнах внимательно посмотрела на гостя.

– Вы разожгли наше любопытство, молодой человек. Расскажите нам, что же такое сделали Скитальцы, чтобы пробудить к себе интерес терокского принца?

Рейнальд склонился над столом, сложил руки на груди и изобразил искренность, в которую Ческа не очень-то поверила.

– Я подумал о том, что между нами и Скитальцами много общего. Оба наших народа улизнули из сетей Ганзы. Терок – единственный из всех колоний, кто сохранил независимость. Все остальные подписали Хартию Ганзы. Скитальцы тоже живут своей жизнью и не обращают внимания на земные ограничения.

– Это происходит благодаря тому, что мы оказываем Ганзе жизненно важные услуги, – заметила Ческа. – Вы предоставляете своих зеленых священников, а мы снабжаем Ганзу экти.

– Однако, – Рейнальд поднял вверх палец, – капкан постоянно наготове. Нет, я не призываю к каким-то радикальным переменам, так как если мы разозлим Ганзу, то трудно предсказать, какие отчаянные меры она может предпринять в ответ. И все-таки мы можем прийти к небольшим договоренностям между нашими народами, осуществить обоюдовыгодные соглашения, которые только усилят наши взаимные связи.

Ческа взглянула на Юхай Окнах, но та не сводила взгляда с Рейнальда.

– Я ничего не имею против того, чтобы понадежнее защититься от причуд Земли. Вы, молодой человек, очевидно, все это очень тщательно продумали.

– Я являюсь наследником трона, и у меня было время подумать о том, что я мог бы сделать, став правителем. Теперь я собираюсь претворить в жизнь некоторые из моих идей.

– И каковы же эти идеи? – спросила Ческа.

Рейнальд откровенно описал им несколько совместных мероприятий.

– Начнем с ваших перспектив, – сказал он. – Небесные шахты Скитальцев производят львиную часть экти, используемого в Руке Спирали. Грузовые сопроводители доставляют его с небесных шахт на транспортные станции, где распределяют исключительно на корабли Земной Ганзейской Лиги. Терок и другие человеческие поселения могут получить экти только от Ганзы благодаря ее «благосклонной монополии». А почему им предоставлена такая привилегия в распределении экти?

– Вы хотите сказать, что Ганза ведет нечестную игру?

Рейнальд сделал глоток ароматного чая.

– Ни для кого не секрет, что в последнее время Ганза изменила политику в этой области: увеличила тарифы, установила строгие ограничения, что гибельно сказалось на бизнесе Скитальцев. Разве не по этой причине Ранд Соренгаард начал грабить торговые корабли Ганзы?

– Это внутренняя проблема Скитальцев, – нахмурилась Ческа. – У нас много разных кланов и много своевольных людей. Иногда кое-кто из них становится… неуправляемым. К сожалению, даже Рупор порой не может их контролировать.

– И каким же образом, молодой человек, вы хотите изменить эти торговые порядки? – вмешалась Юхай Окнах, возвращая разговор в деловое русло.

– У Терока нет большого космического флота. Наши люди в основном предпочитают проводить время в лесах под сенью вселенских деревьев и не рвутся путешествовать по Рукаву Спирали. И все же, как и всему остальному цивилизованному миру, нам не обойтись без межзвездных маршрутов. Наши зеленые священники везут саженцы вселенских деревьев на другие планеты, стараясь максимально увеличить территорию распространения вселенского леса. Таким образом, нам тоже требуется экти. На данный момент из-за этой потребности мы привязаны к Ганзе, – он снова улыбнулся. – Я бы хотел воспользоваться возможностью и договориться о том, чтобы между Скитальцами и Тероком были организованы прямые поставки.

– Гусаку это очень не понравится, – криво усмехнулась Ческа.

– Совсем не понравится, – Юхай Окнах взглянула на свою ученицу и кивнула. – Но не думаю, что это можно запретить какими-то законами.

Предложение Рейнальда очень удивило Ческу, так как большинство миров рассматривало Скитальцев, как отбросы, которые непостижимым образом все же производят ценный продукт. Ганза никогда не пыталась выяснить, сколько у Скитальцев небесных шахт или на каких планетах они добывают сырье. В Рукаве Спирали столько необитаемых систем, такое количество газовых гигантов – кто сможет уследить за всем этим? Как корабли-шпионы Ганзы смогут обнаружить даже большую небесную шахту под покровом атмосферы планеты, большей, чем Юпитер?

С невинным видом Рейнальд начал задавать вопросы о базах и производственных возможностях Скитальцев, но Юхай Окнах умело уклонилась от ответов и не дала ему никакой полезной информации.

– Мне надо обсудить это предложение с другими кланами. А что вы, Рейнальд, можете предложить нам со своей стороны?

– Возможно, – терокский принц не переставал улыбаться, – вас устроят услуги нескольких зеленых священников? Я уверен, что при разбросанности ваших кланов Скитальцы смогут получать большую выгоду от немедленной связи.

– Это правда. Наш народ очень рассеян, и новости до нас доходят очень медленно, – согласилась пожилая женщина. – Но мы научились жить, используя свои методы. Мы следуем за Путеводной звездой.

– И все же иногда вам захочется узнать о каких-то значительных событиях побыстрее, – глаза у Рейнальда загорелись. Он нагнулся через маленький столик, стоящий в гостиной яхты, готовый раскрыть секрет. – Например, наш зеленый священник только что передал рапорт генерала Ланьяна, в котором говорится, что Ранд Соренгаард недавно был захвачен и казнен недалеко от системы Айрека. Оборонительные Силы Земли устроили засаду и захватили его и команду. Все они были выброшены в открытый космос.

Ческа и Юхай Окнах обменялись взглядами.

– Проклятые вояки, – вздохнула Ческа. – Это и в самом деле плохая новость.

– Вы действительно поддерживали деятельность Соренгаарда? – казалось, удивился Рейнальд. – Он казался больше повстанцем, чем пиратом…

– Мы прекрасно понимаем мотивы, которые побудили его к подобной деятельности, молодой человек. Дело в том, что Ганза очень несправедливо с нами обходится. Однако насилие порождает только насилие, а не приводит к приемлемому решению. Как будущий Рупор Скитальцев, я никогда не соглашусь с его методами.

– И тем не менее, принц Рейнальд, – вернулась к делу старый Рупор, – мы вынуждены, хоть и с некоторым сожалением, отклонить ваше очень щедрое предложение.

– Я должна с этим согласиться, – посмотрела Ческа на мускулистого симпатичного молодого человека. – Невозможно позволить зеленым священникам жить среди Скитальцев.

От мысли о посторонних наблюдателях в тщательно скрываемых местах у нее даже пробежал холодок по спине. Телепатическая связь обеспечивает мгновенное получение информации, но эта информация так же мгновенно становится известной всем зеленым священникам, везде. Скитальцы никогда не пойдут на то, чтобы настолько открыть себя.

Рейнальд принял отказ вежливо и деланно улыбнулся.

– Бэзил Венсеслас готов был вывернуться наизнанку, чтоб заполучить побольше зеленых священников, но мы ему отказали. Ваша реакция совсем не та, к какой мы привыкли, имея дело с Земной Ганзейской Лигой.

– Общество Скитальцев очень отличается от остальных человеческих обществ.

Рейнальд, явно флиртуя, скользнул взглядом по хорошенькой Ческе.

– Тогда не можем ли мы рассмотреть другой вид союза – например, брак…

Но тут Ческа подняла руку. Сначала она посмотрела на свои изящные пальцы, потом в глаза собеседника.

– Такой союз действительно был бы ценной политической акцией. Но должна вас проинформировать, что я уже обручена с владельцем большой и прибыльной небесной шахты… – «… и к тому же влюблена в его брата».

Рейнальд растерянно отвернулся, и эта растерянность сделала его намного моложе.

– Могу только сказать, что это очень счастливый человек.

Ческе стало его жалко, он даже вызвал в ней какую-то симпатию, но ее предстоящий брак с Россом Тамблейлном отменить было никак нельзя, не говоря уже о тех чувствах, которые она испытывала к Джессу. А если сюда добавить еще и Рейнальда, то и без того запутанная ситуация станет вообще невыносимой.

И все же, хотя никакого конкретного соглашения так и не было достигнуто, Рейнальд, казалось, остался очень доволен проведенной беседой. Он снова поклонился.

– Прежде чем я вернусь на Терок после столь долгого путешествия, позвольте мне от всего сердца пригласить вас или любого другого Скитальца, которого вы выберете своим представителем, посетить наш замечательный вселенский лес. Рано или поздно вы все же устанете от космической пустоты.

– Космос никогда не бывает пустым, если ты точно знаешь, что ищешь, – заметила Ческа, тихо хлопая в ладоши. – И все же я с большим удовольствием как-нибудь приеду посмотреть на ваш замечательный лес.

15. НИРА КХАЛИ

Забравшись на вершину мира, Нира Кхали обхватила пальцами ног отросток дерева и встала, балансируя на нем. Даже находясь так высоко в небе, она не боялась и вела себя беззаботно. Она еще не чувствовала пульсирующей в крови песни вселенского леса, а ее кожа пока не приобрела зеленого оттенка. Но несмотря на это, она доверяла вселенскому лесу всей душой.

У Ниры была смуглая кожа, на которой очень скоро появится фотосинтетическая пигментация, которая покажет всем, что она принята чудесными деревьями. Являясь послушницей большую часть своей молодой жизни, она прекрасно понимала лес, общалась с загадочным, переплетенным телепатическими связями мозгом, хотя он и не слышал ее напрямую. Пока не слышал.

В соответствии со своим дневным заданием Нира громким выразительным голосом читала истории из древней литературы, которую колонисты привезли с собой на «Кайе», и сама с головой погружалась в эти рассказы. Она чувствовала, что деревьям нравятся истории про короля Артура и его рыцарей Круглого стола. Она прочитала несколько различных версий «Смерти Артура» сэра Томаса Мэлори, равно как и миллионы пересказов Говарда Пайла, Джона Стейнбека и ряда других писателей. Во всех этих версиях было много несообразностей, но Нира считала, что деревья это не смущает. На самом деле лес был очень доволен расхождениями и несоответствиями и занимал часть своего медлительного, полусонного сознания тем, что делал из этого какие-то свои выводы.

Служение Ниры лесу заключалось в чтении, но она всегда была рада возможности поучиться и самой. С самого детства она вела записи о том, в каких уголках Рукава Спирали уже побывали зеленые священники, везущие с собой саженцы, расширяя ареал действия вселенского леса. Молодые послушники учились ухаживать за лесом. Они заботились о малюсеньких саженцах, растущих в горшочках и подготовляемых для отправки в другие миры: они ухаживали за старыми ветеранами, освобождая их от засохших отростков и очищая кору от паразитов. Нира предпочитала читать вслух и полагала, что лес тоже получает от этого удовольствие. Когда она разговаривала с лесом, даже занимаясь какой-нибудь черной работой, она постоянно открывала для него свое сознание и держала ушки на макушке, надеясь услышать ответ. В один прекрасный день, когда она станет зеленой священницей, она услышит голос леса.

Послушники ходили босиком, с голым торсом, носили только набедренную повязку, по возможности открывая для леса большую часть своей кожи. Кожа была чувствительным приемником, связующим органом между человеком и лесом. Забравшись на крышу леса, состоящую из переплетенных веток, Нира поглаживала молодые отростки, прижималась грудью к коре. Она, как большинство послушников, очень коротко стригла свои темные волосы, оставляя на голове лишь коротенькую щетинку. Все равно, как только у нее появится зелень, волосы выпадут.

С самого детства она знала, что ее призвание – стать частью экологической паутины вселенского леса, которая разрасталась год от года. До того, как давным-давно сюда прибыл «Кайе», вселенский лес был небольшой группой полуразумных деревьев, растущих на единственной планете. Тогда, не имея возможности расти интеллектуально или познавать что-то новое, вселенский лес тысячелетиями прозябал в изоляции.

Однако, когда на планету прибыли переселенцы, девочка по имени Тара Вен научилась общаться с лесом. Потом она научила этому и других людей с повышенной чувствительностью. Эти первые священники узнали, как обращаться к обширнейшей памяти, которая могла накапливать и воспроизводить невероятное количество всевозможной информации. Вселенский лес был живой базой данных, которой недоставало только опыта и внешней информации. Тара Вен и ее последователи занялись решением этой проблемы.

После того, как вселенский лес начал учиться у своих человеческих партнеров, это сотрудничество расцвело в обоюдовыгодный симбиоз. Зеленые священники разъясняли лесу математику и прочие точные науки, историю и фольклор. С этого момента аппетит леса к новым знаниям только возрастал, лес хотел знать все – от скучных статистических данных до самых сомнительных легенд. Древесный компьютер мог хранить и в любой момент выдавать тысячи кусочков разнообразной информации и при этом делать блестящие и точные прогнозы, почти так же, как пророки с благословенной земной душой.

Другие послушники вокруг Ниры зачитывали какие-то скучные данные о погоде на планетах, названия которых она даже не слышала. Нира была очень счастлива, сидя на суку с томиком Мэлори. Иные священники играли на музыкальных инструментах или прокручивали записи симфоний, сочиненных людскими композиторами: для вселенского леса музыка была таким же языком, как и язык, состоящий из слов.

Сидя в одиночестве под открытым небом, Нира часами читала, даже не меняя позы, полностью поглощенная содержанием историй и слушающими ее деревьями. Деревья могли воспринимать информацию и другим путем, непосредственно через телепатическую связь с зеленым священником, но у Ниры еще не было такой способности. К тому же она предпочитала читать вслух: ведь именно для этого и предназначены все истории, и лес, кажется, это понимал. Каким-то образом, даже еще без установившегося между ними симбиоза, эти чудесные деревья понимали, что Нира очень скоро тоже станет частью их большой раскинувшейся паутины. Она надеялась, что это произойдет очень скоро.

Когда день склонился к сумеркам, Нира заметила, что ее голос стал хриплым, и сообразила, что несколько часов не прикладывалась к своей фляжке с водой. Она огляделась и увидела, как старшие священники уже спускаются вниз, покончив со своей дневной деятельностью. Она отхлебнула из фляжки и проглотила живительный настой – чистую воду, настоянную на семенах вселенского леса. Она почувствовала себя бодрее, способной прочитать еще сотню страниц, но уже наступило время, когда она должна была заняться другими своими обязанностями.

Когда девушка спустилась к тому месту, где отходили от ствола самые большие отростки, она встретилась с высоким, среднего возраста священником по имени Яррод, младшим братом Матери Алексы. Большое количество татуировок на его зеленом лице говорило о множестве различных предметов, которые он изучал, и о тех навыках, которые он приобрел во имя вселенского леса. Хотя среди зеленых священников была установлена довольно свободная, но обширная иерархия, Яррод был одним из старших членов сообщества. Правда, его высокое положение среди священников имело мало отношения к его родству с правящим семейством.

– Нира Кхали, я пришел за тобой. Совет собрался, и деревья одобрили его решение.

– Одобрили? – сердце у Ниры екнуло. – Одобрили что?

Она перебирала в голове всевозможные варианты и не могла решить, какой из них доставил бы ей большее удовольствие. Яррод уцепился ногами за ветви и отвязал от пояса пузырек.

– Священники передают тебе свои поздравления, – улыбаясь, он открыл пузырек и вылил себе на пальцы несколько капель темной жидкости. – Ты освоила все необходимое, чтобы стать чтецом второго ранга.

Он протянул к ней кончики пальцев, и Нира ощутила пробежавшую по телу горячую волну, довольная тем, что так скоро достигла следующего уровня. У девушки на лбу уже была отметка послушницы, а также две дуги около уголков рта и глаз, свидетельствующие, что она освоила знания, положенные для чтеца первого ранга.

Пальцы Яррода застыли в воздухе, он засмеялся.

– Нира, я не могу нанести отметки вокруг твоего рта, когда ты так широко улыбаешься.

Она попыталась придать лицу спокойное, строгое выражение. Яррод ловко размазал темный сок, нарисовав с каждой стороны от ее рта правильные большие дуги, несколько большего диаметра, чем первые. В том месте, где сок впитался в кожу, начало пощипывать. Сок должен изменить химический состав кожи и оставить на ней постоянный след. Он будет гореть на лице девушки целый день, только после этого Нире разрешат его смыть, но тогда отметка навсегда останется у нее на лице и будет сообщать всем, что она Достигла звания чтеца второго ранга.

– Спасибо, Яррод. Я рада служить вселенскому лесу в любом звании. Такое признание моего труда заставляет меня работать еще прилежней, чтобы получить следующий ранг.

С лица Яррода не сходила улыбка.

– Я еще не все сказал, Нира. Это было просто вступление.

У Ниры снова в груди подпрыгнуло сердце.

– Священники обсуждали нынешних послушников, их поведение и успехи, – он весело посмотрел на нее. Нира затаила дыхание, но она уже догадывалась, о чем пойдет речь. – Мы пришли к выводу, что ты заслужила больше, чем просто новую татуировку на лице. Твоя служба лесу в качестве послушницы была образцовой. И всем только пойдет на пользу, если ты станешь полноправной священницей.

Нира почувствовала, как запели вокруг деревья, смеясь или поздравляя – этого она пока еще не могла сказать, но скоро сможет. Она сильнее сжала в своих руках электронную книгу, так как боялась, что та выскользнет из ее вспотевших рук и упадет на далекую землю. Ей очень не хотелось, чтобы сейчас случилось такое.

Она гордо взглянула на Яррода, мигая, чтобы смахнуть с глаз слезинки. Единственное, о чем она сожалела, так это о том, что не сможет закончить читать рассказы о короле Артуре и его рыцарях. Теперь это, вероятно, будет делать другой послушник.

16. РЛИНДА КЕТТ

Рлинда Кетт была очень рада снова оказаться на борту «До смерти любопытного». После того, как ее корабль был использован в качестве приманки для пиратов Ранда Соренгаарда, «Любопытный» был отремонтирован, вычищен и даже модернизирован. Сейчас, когда корабль приближался к Тероку, она отдыхала, развалившись в широком капитанском кресле.

Рлинда прибыла сюда по удивительному приглашению самой Сарайн Терок, третьего ребенка Отца Идрисса и Матери Алексы. Насколько Рлинде было известно, у этой девушки было больше делового чутья, чем у всех остальных членов этого семейства вместе взятых. Сарайн исполнился двадцать один год, и эта хорошенькая и сообразительная женщина, расширяя сеть своих интересов, уже наладила связи с Ганзой.

У Рлинды Сарайн вызывала только уважение. Конечно, было бы политической глупостью отклонить предложение приехать на Терок для обсуждения «вопросов, в которых люди заинтересованы так же, как и мы». За время учебы на Земле, в отличие от своих родителей, братьев и сестер, Сарайн продемонстрировала полное отсутствие провинциальности мышления.

Терок проводил очень замкнутую торговую политику, придерживал своих зеленых священников и не расширял круг потребителей обширной лесной продукции. Будучи торговцем, Рлинда не раз с интересом обращала свой взор в сторону Терока, но считала его культурные ограничения слишком строгими для широких торговых отношений.

Однако Сарайн, похоже, решила в корне изменить все это своим открытым предложением.

Терок был самодостаточной колонией и стоял в стороне от Ганзейской Лиги. Оборонительные Силы Земли и Ганза никогда не оказывали давления на Терок, сохраняя хорошие отношения с местными жителями, так как те были единственными поставщиками зеленых священников, и Терок вовсе не хотел, чтобы его эксплуатировали.

У Рлинды Кетт не было и мысли об эксплуатации этой колонии, она думала только о взаимной выгоде. Она всегда сохраняла честные отношения со своими клиентами и партнерами. Именно такой и должна быть межзвездная торговля. И все же она постоянно присматривалась к новым возможностям. Она, конечно же, прислушается к предложениям Сарайн.

Несмотря на то, что Рлинда пять раз была замужем, детей у нее не было. Их с лихвой заменяли четыре звездолета, включая «До смерти любопытного», который был ее младшеньким. Рлинда являлась больше, чем просто владельцем звездных кораблей – она к тому же была одним из лучших пилотов.

Каждый из ее капитанов проводил независимые торговые операции, принимая на себя риск и расходы. Она еще не пришла к выводу, будет ли искать замену для «Больших надежд» и капитана Габриэля Мэста. Хотя она покупала лицензию и выплачивала зарплату, капитанам разрешалось оставлять себе пятьдесят процентов от прибыли. Однако если капитан терпел убытки три раза подряд, компания Рлинды увольняла его и объявляла конкурс на освободившееся место, приглашая участвовать в нем всех желающих. Ей пришлось проделать такое всего лишь один раз, и этот капитан даже не был ее мужем…

Спускаясь сквозь туманную атмосферу Терока, Рлинда следовала за посадочными вешками, ведущими к большой поляне меж густых лесных зарослей, и искусно приземлилась среди высоких деревьев.

Она вышла из корабля с восторженной улыбкой на широком черном лице. Вокруг нее, насколько хватало взгляда, тянулся зеленый океан листвы переплетенных меж собой вселенских деревьев. После дней, проведенных на торговом судне, Рлинда с удовольствием несколько раз глубоко вдохнула влажный ароматный лесной воздух, чтобы окончательно изгнать из легких остатки бортового очищенного кислорода.

Погруженная в задумчивость, она повернулась и с удивлением увидела ожидающую ее стройную молодую женщину. У Сарайн были большие темные глаза и кожа густого бронзового цвета. Тонкие губы, небольшая грудь, темные волосы коротко подстрижены, как водится у всех деловых женщин. Одежда Сарайн представляла собой необычную смесь – кустарную, выкрашенную в домашних условиях ткань, произведенную из натуральных продуктов Терока, украшали полимеры и сверкающие драгоценные камни с Земли.

– Благодарю вас, Рлинда Кетт, за ваш приезд. Вы проделали долгое путешествие, но обещаю, что перенесенные вами трудности с лихвой окупятся.

– Никаких трудностей не было, – ответила Рлинда, поглаживая корпус своего корабля. – Я очень рада, что мне выпала возможность посмотреть на это место собственными глазами. Я слышала о Тероке очень много интригующего.

Сарайн на мгновение удивленно нахмурилась, но тотчас скрыла это под приветственной улыбкой.

– Интригующего, правда? Может быть, здесь есть что-то такое, о чем я не подозреваю?

Сарайн повела ее к городу, напоминающему слой древесных грибов, где проживали сотни семейств. Массивное коммунальное жилище являло собой белесо-серый окаменевший нарост на нескольких огромных сросшихся вселенских деревьях. Гигантский нарост и в самом деле состоял из нескольких тысяч поколений твердых, похожих на стеллажи древесных грибов, которые продолжали распространяться, сея споры на собственную крышу и с возрастом затвердевая, совсем как это происходит с коралловыми рифами.

– Он очень похож на взбитые сливки, – заметила Рлинда.

Сарайн улыбнулась такому сравнению.

– Когда я была на Земле, мне очень понравились взбитые сливки. Но гриб твердый и полон полостей и дыр, которых вполне достаточно, чтобы построить целый город.

Сарайн провела ее по чудесному органическому монументу.

– Первые колонисты с «Кайе» очень рано оставили свои заранее заготовленные жилища и переселились в такой слой древесных грибов, – она постучала костяшками пальцев по пористым, но твердым стенам. – Затем они стали наращивать слой, украшать его, доводить до размеров города. Добавили навесы, осветительные полосы, вентиляционную систему, силовую сеть и ячейки связи.

– Ваш город не так уж примитивен, как это кажется, – заметила Рлинда, ее глаза загорелись. – И все же, мне кажется, что здесь есть место и для некоторых новых приспособлений.

Сарайн бросила взгляд в сторону крупной женщины-купца и согласно улыбнулась, хотя не высказала вслух своего согласия.

– Однако расскажите мне, как получилось, что именно я привлекла ваше внимание? – поинтересовалась Рлинда. – В Ганзе есть сотни купцов, которые с удовольствием ухватились бы за такой шанс.

– Я подумала о вас, Рлинда Кетт, потому что вы запросили лицензию на изучение рынка некоторых продуктов питания и лесных материалов. Все остальные, кто совался на Терок, были заинтересованы только в зеленых священниках. Вы показались мне совсем другой, – она понизила голос. – Несколько грузовых кораблей могут оказаться тем пробным шаром, который так необходим мне и моим родителям. Вы можете оказаться нашим первым посредником в этом деле.

Рлинда с трудом могла поверить в свалившееся на нее счастье.

– Если вы ждете от меня такой услуги, я готова осуществить это. На лице Сарайн появилось мечтательное выражение.

– Президент Венсеслас тоже готов поддержать любые начинания, которые приведут наш мир к более тесным коммерческим связям с остальной галактикой. Он сам мне это говорил.

Они вошли в большую комнату, из которой открывался захватывающий вид на лес. Сарайн жестом предложила Рлинде сесть за длинный стол, сделанный из твердого, как железо, дерева и уставленный сотней разноцветных блюд с деликатесами. Рлинда с жадностью уставилась на блюда и кубки, графины с соками и забродившими напитками, горячие дымящиеся супы и холодные закуски, десерты, украшенные сахаром и блестящими съедобными семенами.

– Прежде чем мы начнем обсуждать потенциальные возможности рынка продуктов Терока, взгляните на это. Я подготовила для вас лучшие образцы. Надеюсь, вы не будете возражать?

– Конечно, нет! Купец должен лично проверить свойства и качество продуктов, которыми собирается торговать, – Рлинда огладила свой большой живот и похлопала по полным бедрам. – Как видите, мне очень нравится моя работа.

Сарайн начала пододвигать тарелки, объявляя названия и объясняя происхождение каждого блюда. Она переходила от тарелки к тарелке, от тарелки к тарелке.

– Кожурица, цветица, морщиница, костяница… а это… хм-м, для этого блюда надо быть или слишком голодной, или слишком терпеливой, – Сарайн отставила в сторону тарелку, даже не дав Рлинде попробовать то, что на ней лежало.

– Плод трясучки, сладкий и студенистый, но от него может быть расстройство живота. Чертова ягода. Скрытница – приятно хрустит, но после нее может напасть сонливость. А вот эти белые фрукты – двойной персик, он называется так, потому что растет парами на одной ветке. Также есть несколько разновидностей нашего лучшего нектара и различной пыльцы, которая используется как специи, приправа, даже как десерт.

Дородная купчиха старалась попробовать каждое блюдо, которое предлагала ей Сарайн. Дело дошло до всевозможных орехов.

– Идеальные семечки, соленые орешки, хрусташки. А вот у этих орешков, толстопузиков, очень сочная сердцевина. В первые годы своего пребывания на Тероке колонисты с «Кайе» слишком поспешно давали названия местным продуктам. Позже они начали систематизировать местные ресурсы по всем правилам науки… но кому это в действительности надо?

Так как на Тероке не существовало млекопитающих, людям пришлось есть филе гусениц и готовить бифштексы из других насекомых: все это было слегка обжарено и приправлено кислым соусом из забродивших фруктов. Рлинда сначала не решалась попробовать насекомых, но потом пожала плечами и стала смаковать предложенные блюда.

Деликатес, вполне соответствующий хорошей телятине, был приготовлен из окуклившихся личинок кондорской мушки.

– Я очень рада, что вы заблаговременно подготовили все образцы, – заявила Рлинда, облизывая губы и закрывая глаза, стараясь запомнить вкус того, что в данный момент жевала.

Она достала электронный блокнот и начала заносить туда то, что ей больше всего понравилось: названия фруктов, орехов, напитков, всего того, что могло найти рынок сбыта. Ткань и мясо, грибы, ароматические масла и растительные отдушки – все это могло найти своего потребителя. Мысленно, будучи сама неплохим гурманом, Рлинда уже прикидывала, как эти экзотические продукты можно применить в какой-нибудь иной кухне, соединить с другими ингредиентами с далеких планет, лежащих на ее торговых маршрутах.

Наконец Рлинда откинулась на спинку стула в полном удовлетворении. Сонливость, вызванная обильной пищей, боролась с принятыми стимуляторами. С головой, пошедшей кругом от открывшихся возможностей, Рлинда глубоко вздохнула и своей пухлой рукой похлопала по запястью Сарайн.

– С нетерпением жду возможности встретиться с Отцом Идриссом и Матерью Алексой, чтобы обсудить все детали предстоящей сделки. Думаю, Терок может очень многое предложить Ганзе.

Довольная, не лишенная честолюбия Сарайн согласно кивнула.

– Мы с президентом Венсесласом очень хорошо понимаем друг друга. Я уверена, что смогу оформить все необходимые документы. Доверьте это мне.

17. БЭЗИЛ ВЕНСЕСЛАС

Когда президент Венсеслас принимал представителей с планет-колоний, то старался не проводить переговоры в стенах конференц-зала или помещения для официальных приемов. В большинстве случаев он устраивал такие встречи в своих личных апартаментах, расположенных на вершине главного здания Земной Ганзейской Лиги, где было намного проще вести деловые переговоры.

Здание штаб-квартиры, представляющее собой усеченную пирамиду, было полно кабинетов, в которых заседали важные чиновники, бюрократы и просто клерки. Угловатые рамы полированных окон делали все здание похожим на памятник древнего государства майя. Такой архитектурный стиль был выбран для демонстрации постоянства и незыблемости, вызывая в памяти образ могущественной империи из далекого прошлого Земли.

Скорее деловое, чем роскошное, здание штаб-квартиры находилось позади Дворца Шепота, отделенное от него пышным ботаническим садом. Посетители сада, захваченные зрелищем огромных деревьев, искусно подстриженных кустов, прекрасных скульптурных композиций, не обращали внимания на возвышающееся за ними строение. Дворец бросался в глаза, а штаб-квартира Ганзы обладала настоящей властью.

Заранее составляя распорядок обсуждений, президент Венсеслас избегал пустых вступительных речей. Когда двенадцать разодетых представителей появлялись в удобном роскошном зале и занимали свои места за стеклянным столом, делая какие-то пометки у себя в блокнотах, молчаливые служители сновали между ними, подавая напитки и легкие закуски. Посетителям не предлагалось ничего экстравагантного, и, несомненно, было исключено все, что могло каким-либо образом повлиять на рассудок. Президент всегда утверждал, что у всех представителей должна быть ясная голова в тот момент, когда надо будет принимать окончательное решение.

Его предшественник, Мигель Байрон, имитировал на административном этаже гедонизм Древнего Рима. Для обслуживания представителей планет президент Байрон подбирал хорошеньких девушек и миловидных юношей, облачая их в легкие туники. Байроновские «служебные совещания», которые зачастую проводились в банях, стали притчей во языцах.

Венсеслас, наоборот, не любил отвлекать внимание от основного занятия, когда требовалось выполнить необходимую работу. А необходимая работа существовала постоянно. В представляемом ими мире его служащие могли получить все, что хотели: секс, наркотики, изысканные блюда. Но только не на деловых совещаниях.

Единственная уступка, на которую он был согласен – создание свободной непринужденной обстановки. Он ненавидел строгий распорядок и формальные правила: это напоминало ему школьные занятия под руководством лишенных воображения учителей. В Результате таких формальных собраний почти не принималось инновационных решений, а подтверждались старые, консервативные, тормозящие развитие.

Бэзил Венсеслас стоял спиной к балкону, так, чтобы дневной свет всего лишь обрисовывал его силуэт. Заметив, что все присутствующие заняли свои места, он сказал:

– Прежде чем мы перейдем к насущным делам, позвольте мне поздравить с успехом всех, кто участвовал в эксперименте «Факел Кликиссов». Новое солнце на Онсьере имеет громкий успех. Доктор Серизава останется там вместе со своей командой наблюдателей, а первая группа специалистов по геологическому формированию планет, вылетит туда на этой неделе и приступит к работам на четырех спутниках.

Адмирал Лев Штромо, строевой офицер, который на данный момент являлся политическим представителем Земных Оборонительных Сил, улыбнулся с такой гордостью, словно сам имел прямое отношение к этому успеху.

– Теперь мы можем создавать новые светила там, где захотим.

– А как часто мы будем это делать, господин президент? – спросил представитель Реллекера, приятной планеты, которая в последнее время благодаря своему мягкому климату и многочисленным теплым веснам обещала превратиться в мировой курорт. Темные волосы представителя были обильно смазаны бриолином и уложены на голове красивыми завитками.

– Все зависит от нас, – заметил Венсеслас. – Куда важнее то, что мы можем сделать это. Мы произвели впечатление даже на Мудреца-Императора.

– Кто может сказать, что именно произвело впечатление на илдиранцев? Мы все еще так мало знаем о них, – заметил представитель сумрачного и облачного Дремена, мужчина с молочно-белой кожей, непривычной к лучам земного солнца. – А что, если они восприняли демонстрацию этого эксперимента как угрозу?

– Мы не показываем никаких агрессивных намерений, – возразил президент, – но «Факел Кликиссов» похож на висящую на заборе большую вывеску: «Осторожно, злые собаки». Дадим им возможность самим прийти к какому-то решению.

Адмирал Штромо предложил новую тему для обсуждения:

– Мы получили донесение от нашего старшего офицера генерала Ланьяна, в котором сообщается, что преступный пират Ранд Соренгаард обезврежен в системе Айреки. Он и все его пираты-Скитальцы были захвачены и казнены.

Рыжеволосая представительница системы Айрека, сидящая рядом с адмиралом, вздохнула с облегчением.

– Теперь мы можем снова перейти к нормальным торговым отношениям, – сказала она. – Я прикажу Великому Губернатору снять принудительное распределение и отменить контроль над ценами, который был введен, чтобы предотвратить экономический хаос.

– Но на каждую хорошую новость приходится и одна плохая, – заметил Венсеслас, который любил поддерживать баланс, чтобы совещания не превращались в череду бесконечных жалоб или поток взаимных поздравлений. – Несмотря на все мои старания, я так и не добился прогресса в переговорах с правительством Терока. Они продолжают с энтузиазмом безумцев цепляться за свою независимость и не обращают внимания на нужды межзвездной коммерции и управления. Нам остается довольствоваться тем количеством зеленых священников, которое они считают нужным нам предоставить. Беспечные правители Терока не задумываются о размерах Галактики. Мы уже не можем обходиться обычной электромагнитной связью: радиоволны распространяются со скоростью света, им требуются десятилетия, а иногда и столетия, чтобы достигнуть того или иного пункта. Это создает непреодолимый барьер для проведения широкомасштабных военных операций, связанных с межпланетной обороной, и является помехой в осуществлении обычных коммерческих операций. При использовании илдиранских космических двигателей мы можем перемещаться со скоростью, в несколько раз превышающей скорость света. Многие корабли используются для того, чтобы доставлять последние новости или важные дипломатические коммюнике, но даже при использовании самых быстрых кораблей требуются дни, а то и недели для того, чтобы доставить сообщение в нужную точку. Телепатическая связь зеленых священников является мгновенной и не зависит от расстояния – необходимо лишь, чтобы в передающей и приемной точке присутствовали зеленые священники с вселенским деревом. Такая связь не является роскошью или какой-то там блажью – это необходимое условие для того, чтобы Ганза продолжала расти и процветать. К великому сожалению, зеленые священники являются людьми, а не машинами, и для использования телепатической связи необходимо их полное согласие. Ганза не может настаивать на их сотрудничестве, а Терок не слишком к этому рвется.

– Мы можем настроить их против нас, если будем вести слишком открытую политику, господин президент, – заметила представительница Айреки, все еще чувствуя себя не слишком уверенно после пережитых ее планетой затруднений с пиратами.

– Мне бы хотелось, чтобы мы сумели заставить Терок подписать Хартию Ганзы, – заметил бледный представитель Дремена.

– Это невозможно без объявления войны, – возразил президент.

– Мы выиграем эту войну, – уверенно заметил адмирал Штромо.

– Я, как обычно, ценю ваше мнение, адмирал, но эмоциональное поведение не всегда является лучшим выходом из положения. Я не хочу быть президентом, чьи амбициозные приказы приведут к ухудшению галактической обстановки.

– Были и другие заносчивые миры, подчиненные репрессивным режимам или полные религиозных фанатиков, – продолжал настаивать Штромо, – которые хотели повернуться спиной к Ганзе.

Он взглянул в сторону представителя Рамаха.

– Религиозное благочестие и приверженность традициям – это еще не «фанатизм», адмирал, – холодно заметил представитель Рамаха. – Мы просто открыли для себя земных прародителей и нашли обширный официальный компромисс для Согласия, оставаясь почтительными к старине и едиными в своем волеизлиянии. Мы предпочли вернуться к основам учения, изложенного Кораном.

– Я уверен, что адмирал не хотел допустить оскорбительных намеков в отношении Рамаха, – заметил президент, – однако мы имеем дело с более экстремальной ситуацией.

Штромо перенес свое внимание на президента.

– Да, но под воздействием простых санкций, ограничивающих межзвездные коммерческие связи, все эти колонии, как побитые собаки, возвращались на отведенное им место или просто исчезали.

– Давить надо осторожно, – заметил представитель Рамаха, у которого рядом с левым глазом была вытатуирована хной взорвавшаяся звезда. – Все участники Хартии имеют право выбирать собственное правительство, религию и культуру. Мы предпочитаем пользоваться собственным языком, а не переходить на Торговый стандарт. Я буду голосовать против того, чтобы планета подвергалась силовому воздействию лишь из-за обладания обширным ресурсом, необходимым Ганзе. Может случиться, что в такую ситуацию попадет любой из нас.

Венсеслас снисходительно нахмурился, посмотрев в его сторону.

– Очень часто правительства меняются только потому, что существует партия богатых и партия бедных. Вспомните собственную историю. Хотя илдиранские звездные двигатели и позволяли очень быстро перемещаться в пространстве, прямое правление такой обширной территорией было невозможно. Илдиранцы смогли достичь этого только благодаря тому, что Мудрец-Император и его представители с помощью телепатической связи посредством тизма рассматривали любую ситуацию единым разумом. Однако человеческие колонии слишком разбросаны в пространстве, чтобы единый земной лидер мог принять разумное решение для конкретного, отдаленного от него мира. Да и колонисты вряд ли станут прислушиваться к диктату человека, который даже никогда не посещал их мир. С другой стороны, необходимость обмена товарами и услугами, существующая в нашей межгалактической экономике, требует единых правил и законов. Земная Ганзейская Лига была создана по образу и подобию коммерческой конфедерации городов и различных гильдий, с успехом действовавших в средневековой Европе.

Представитель Рамаха оперся подбородком на согнутые пальцы и неохотно заметил:

– Если уж мой народ вынужден был склониться перед определенной необходимостью, то и Терок вполне может это сделать.

– Возможно, Терок и является для нас костью в горле, но они так… милы, что на них трудно сердиться, – задумчиво заметила представительница Айрека.

– Думаю, что данная ситуация вполне разрешима, – с уверенностью сказал Венсеслас. – Бывший посол Терока только что отбыл домой, и я договорился, что ее там попросят уйти в отставку. Преемник «Железной леди» Отемы на этом посту будет более внимателен к нашим нуждам и более заинтересован в переменах к лучшему.

– Великолепно! Одна большая счастливая семья, – саркастически заметил представитель Реллекера, сделав глоток сока и нахмурившись, так как надеялся, что в бокале окажется вино.

Из серебряного чайника, стоящего на подогревателе, президент налил себе чашку дымящегося кофе с кардамоном. Он повернулся и поверх деревьев посмотрел в сторону Дворца Шепота.

– Как всегда, Ганза выживет и будет продолжать расширяться.

Держа чашку в руках, Венсеслас расхаживал между стульями и обдумывал свои последующие слова. Зная, что нельзя провоцировать досужие разговоры, его слушатели ожидали, что он перейдет к очередной теме. В отличие от более жестких исторических лиц, некогда стоявших у власти, он не желал, чтобы подчиненные его боялись. Ему хотелось, чтобы они его уважали.

– Рукав Спирали открыт для деловых контактов, и Ганза получает большие прибыли. Мы получаем огромные суммы от Илдиранской Империи, создали прочную инфраструктуру, посеяли зачатки новой продуктивной промышленности на колониальных планетах, – он сделал жест в сторону окна, где красовался Дворец Шепота. – Все присутствующие здесь прекрасно понимают, что на данный момент человечество вступило в свой Золотой век. Но только мудрые решения и сильный лидер смогут поддержать дальнейший экономический подъем и возрождение.

Наконец президент подошел к главному вопросу сегодняшнего собрания.

– К сожалению, дорогие друзья, наше наиболее действенное оружие, старый король Фредерик, уже оставил за спиной свои лучшие времена. Вы все слышали произносимые им речи. Уже начал сказываться его возраст, он устал, и хотя люди все еще продолжают его любить, он уже не может зажечь в них огонь.

Венсеслас по очереди осмотрел всех присутствующих, подолгу задерживая на каждом свой пристальный взгляд. Посланников пугал вопрос, который собирался поднять президент.

– Король Фредерик больше не является гордым героем, борющимся за нужды Ганзы и возглавляющим ее. Рейтинг его популярности падает, и, буду с вами откровенен, он начал тяготиться своим положением.

Адмирал Штромо посмотрел на президента с таким ужасом, словно тот заговорил о государственной измене.

– Но как же быть с королевскими обязанностями? Мы не можем позволить резкую перемену традиций. Подумайте о социальном потрясении, которое последует за этим.

– Япредпочитаю думать, что перемены только воодушевят население. Старый король Фредерик – только наш рупор, и ничего больше. На него возложено не так уж много важных функций. На самом деле, адмирал, – наставительно заявил президент, – наш король не более чем живое знамя, которому следует салютовать.

На лице представительницы Айреки отразилась нервозность. У корней ее рыжих волос заблестели капельки пота.

– Я с ужасом думаю о таком дне.

– Ганзе нужен энергичный молодой правитель, который заменит старого короля, человек, вокруг которого сплотились бы все земляне, – Венсеслас понизил голос. – И мы все прекрасно знаем, что никто из детей старого короля от его многочисленных любовниц не подходит для наших целей.

Точно так же, как у древних правителей Марокко или китайских императоров, семья Фредерика и его личная жизнь были скрыты стенами его великолепного дворца. Истина заключалась в том, что у короля не было легитимного наследника. А вот Ганза могла переписать историю заново каждый раз, когда ей это требовалось.

– Такое случалось и раньше, уже пять раз, хотя несколько десятилетий мы прожили без подобных кризисов. Возможно, что на данный момент эта проблема является для нас самой главной.

Он оживил экран для демонстрации фильмов, и все представители схватились за свои блокноты. На экране появилась серия фотографий нескольких молодых людей в непринужденных позах. Было ясно, что изображенные люди и не подозревали, что за ними наблюдают.

– Это полное досье на наших кандидатов. Оно содержит результаты наблюдений, фотографии и информационные данные, собранные за несколько лет, на каждого молодого человека. Наши оперативные работники ведут непрекращающееся наблюдение за каждым кандидатом на пост Принца. Всех этих кандидатов отобрал господин Пеллидор, это молодые люди, которые лучше всего могут подойти для целей Ганзы.

Венсеслас собрал всех представителей за большим хрустальным столом. Они разложили на нем свои экраны так, чтобы можно было проводить какие-то сравнения и обсуждать кандидатуры. Несколько часов они изучали записи и фотографии, обсуждали сложившееся мнение, делились впечатлениями. Все это заняло меньше времени, чем рассчитывал президент, и уже в лучах медного заката он сам объявил предпочтительное решение.

Он ткнул пальцем в изображение молодого темноволосого парня. У этого подростка были высокие интеллектуальные данные, мягкий и приятный характер, вполне харизматический голос, и Венсеслас надеялся, что с ним вполне можно договориться.

– Этот кандидат подходит больше всего, – сказал президент. – Получив соответствующие прошлое и социальный статус, он твердо встанет на ноги. И что самое важное, он несколько похож на короля Фредерика.

18. РАЙМОНД АГУЭРРА

А далеко от конфиденциального собрания в штаб-квартире Ганзы Раймонд Агуэрра сооружал себе обед в маленькой квартирке, находящейся на восемнадцатом этаже коммунального жилого комплекса.

Стараясь не терять оптимизма, он почесал в затылке и начал с запасов, сложенных в буфете и холодильнике. Он напряг все свое воображение, силясь представить, каким образом можно использовать обнаруженные продукты, чтобы накормить себя и остальных членов семьи.

Полки были забиты маленькими коробочками, игрушками, подержанными электронными устройствами, самодельными прихватками и сделанными на память распечатками. Никакие усилия, направленные на уборку, или попытки рачительного домоводства не могли установить порядок в этой тесной квартирке. Два младших брата Раймонда, девятилетний Карлос и шестилетний Мишель, гонялись друг за другом, изображая монстров, после чего рухнули на пол кухни, образовав хохочущую, барахтающуюся кучу-малу.

Раймонд шутливо отодвинул их ногой со своего пути.

– Если из-за вас я уроню то, что найду на обед, то будете подлизывать с пола.

– А это, может, даже будет вкуснее, – хихикнул Карлос, пытаясь увернуться от кулака, который нацелился ему в бок.

Их мать Рита отдыхала, сидя в кресле в гостиной и вполглаза созерцая телевизионную развлекательную программу, которая не очень-то ее развлекала. За прошедшие годы она научилась не обращать внимания на творящийся в доме беспорядок. Рядом с ней Десятилетняя Рори ныла, жалуясь на то, что ей приходится мучиться с домашним заданием в то время, как ее младшие братья беззаботно играют.

Раймонд чувствовал себя немного виноватым из-за того, что ему пришлось отправить расшалившихся ребят в другую комнату, где они могли побеспокоить мать. Рита Агуэрра уже отработала долгий день и должна была встать задолго до заката, чтобы отправиться на другую работу. Приходя домой, она не садилась в свое удобное кресло, а просто падала в его уютные глубины. Раймонд не сомневался, что мать уснет еще до того, как у него будет готов обед, если только она не выпила слишком много крепкого черного кофе на работе.

Над входной дверью висело распятие и несколько высохших пальмовых листьев, оставшихся с прошлогоднего Пальмового воскресенья. Каждую неделю мать послушно посещала мессы, а иногда смотрела по телевизору службу Церкви Согласия, которая казалась ей бесцветной и лишенной всякого чувства. Патриарх служил беспристрастным олицетворением воли всех верующих, как это и предполагалось в доминирующей конфессии, но для Риты старая католическая церковь казалась намного более соответствующей ее понятиям о религии.

Когда Раймонд смотрел на свою мать, сердце его начинало болеть. В длинных черных волосах Риты Агуэрры появились седые пряди. Когда она была моложе, то часами расчесывала свои черные, как вороново крыло, волосы, чтобы сохранить их блеск и пышность, а теперь просто завязывала их в конский хвост или скручивала в узел на затылке.

Когда-то она была привлекательной. Раймонд и сейчас мог видеть былую красоту в мягких чертах лица матери, но теперь она совершенно перестала следить за собой, не надеясь уже кому-то понравиться. Тяжелая работа и большая семья превратили ее в плотную, мускулистую матрону.

Рита работала клерком во внешнеторговой конторе днем и подрабатывала официанткой по вечерам. Приличная доза кофе и сигарет давала ей силы, чтобы отработать весь день, и сохраняла нервы для того, чтобы провести еще несколько часов на работе вечером.

Каждый раз, когда Рита возвращалась с работы, ей все же хватало сил, чтобы обнять всех своих детей, обдав их тяжелым запахом косметики. Сильная женщина держала семью сплоченной благодаря общей привязанности, а теперь и Раймонд стал достаточно взрослым и мог взвалить на свои плечи часть материнских забот. Он переносил это без ропота.

Однажды вечером, за месяц до того, они сидели за шатким обеденным столом. Рори, Карлоса и Мишеля уже уложили в кровать, где они после получасовой возни должны были в конце концов уснуть. Посмотрев на сидящего напротив Раймонда, Рита достала сигарету, чего никогда не делала в присутствии детей. То, что мать закурила у него на глазах, дало понять Раймонду, что на него смотрят уже как на взрослого, на единственного мужчину, оставшегося в доме после того, как сбежал Эстебан Агуэрра.

Мать рассказала Раймонду об отце, открыв детали, которые его всегда интересовали, но о которых он не решался спросить в открытую.

– Я, конечно, понимаю, что я не тот человек, с которым легко прожить жизнь, особенно такому беззаботному искателю приключений, каким был твой отец, но я всегда старалась исполнять лежащий на мне долг и старалась изо всех сил. Вы, дети, мое сокровище, а ваш отец, может, и был бриллиантом, но необработанным… да, совсем необработанным. В тот вечер, когда он ушел из дома, у нас произошла ссора, может быть, самая крупная из всех. Я даже не припомню, из-за чего она возникла… Я должна была купить ему новую пару туфель или что-то в этом роде…

В одной руке она держала сигарету, а другая сжалась в кулак.

– Я наставила ему синяк, а может, и пару, прежде чем он сбежал. Вот тогда-то он записался на колониальный корабль и улетел на Рамах.

– Слушай, мама, а ты никогда не думала, может ли он жалеть о том, что бросил нас?

– Может быть, он и сожалеет о том, что бросил своих детей, – пожала плечами Рита, – потому что он был очень гордым мужчиной. Но сомневаюсь, что он когда-нибудь вспоминал обо мне.

После разговора в тот вечер его не покидало желание узнать…

Сейчас он приготовил остатки консервированных макарон, суп из пакета и обнаружил кусочек колбасы, которая, судя по виду, больше не могла спокойно лежать в своей упаковке. Он понюхал, нахмурился, добавил немного тертого сыра и объявил блюдо готовым.

– Собирайтесь и садитесь есть. Если еда остынет, вам придется доедать ее завтра.

– Я и так думал, что это остатки от вчерашнего, – заметил Карлос.

– Если хочешь, отправляйся в кровать вообще без ужина.

Дети собрались вокруг, подставляя свои тарелки под раздающий черпак. Рита получила свою маленькую порцию, скрыла смешок по отношению к кулинарной отваге мальчика и принялась есть. Она заверила всех, что это одно из лучших блюд, которые ей когда-либо приходилось пробовать.

Позже, когда Рита перебралась в свое кресло, чтобы немного отдохнуть, а может быть, и поспать, мальчик сам уложил младших братьев и сестренку. Он убедился, что они помылись и вычистили зубы, пропустил мимо ушей их просьбы и закрыл глаза на шалости – у него уже выработался иммунитет. Когда он снова вернулся в гостиную, мать действительно задремала.

Улыбнувшись, он поправил букет цветов, который сумел прихватить в день празднества по случаю появления нового солнца на Онсьере. Притащив цветы домой, он нашел пустой пакет из-под продуктов и сделал импровизированную вазу. Рита заявила, что цветы – это пустая трата денег, но выражение ее лица вызвало у Раймонда желание приносить матери такой букет по крайней мере раз в неделю, чего бы это ему ни стоило.

Раймонд подумал о том, чтобы разбудить мать и помочь ей добраться до кровати, но потом решил оставить ее спать в кресле. Ему не хотелось, чтобы она потеряла хоть одно мгновение драгоценного отдыха. Теперь, когда в квартире было спокойно, мальчик быстренько переоделся, зная, что через несколько часов ему надо вернуться домой, чтобы помочь матери собраться на работу и отправить в школу братьев и сестру.

Он пробежится по улицам, заскочит на работающие всю ночь фабрики или в кустарные мастерские. Обычно Раймонд находил на несколько часов какую-нибудь неприятную или грязную работу, а взамен получал мелкие деньги или даже свежие продукты. Его ночные рейды позволяли им даже иногда откладывать деньги на одежду и прочие дополнительные расходы.

Пока мать спала, Раймонд тихонько выскользнул из квартиры, тщательно заперев за собой дверь. От усталости у него кружилась голова и слипались глаза, но для того, чтобы подремать, он мог урвать время и попозже. Пока он продолжает работать, они выживут. Мальчик спустился на лифте с восемнадцатого этажа и выскочил на улицу.

Это был последний раз, когда Раймонд видел свою семью.

19. ДЖЕСС ТАМБЛЕЙН

Стрела молнии сверкнула из клубящегося океана горячей звезды, медлительной, прекрасной… и смертельно опасной.

– Подойди ближе, – сказал Джессу Тамблейну напряженно следивший за происходящим инженер, будучи не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. – Нам надо подойти намного ближе.

Хотя Джесс и покрылся потом, он полностью доверял интуиции этого человека.

– Надо так надо.

Он послал короткую молитву Путеводной звезде и выполнил то, что от него попросили.

Котто Окнах имел только теоретические представления огрозящей им опасности, но он представлял себе риск и угрозу намного лучше остальных Скитальцев. Котто уже разработал и организовал несколько успешных поселений в экстремальной среде. Если бы младший сын Рупора не знал, что делает, десятки тысяч Скитальцев были бы уже мертвы.

Как только окруженный защитными полями корабль осторожно приблизился к солнечной буре, Котто поровну распределил свое внимание между снабженным фильтрами окном и набором специальных сканирующих датчиков. С короткими, торчащими во все стороны каштановыми волосами, с глазами, сверкающими, как две серо-голубые пуговки, он напоминал ребенка, неожиданно осыпанного чудесными подарками.

– Ну вот, теперь ты можешь увидеть планету. Все не так уж и плохо, я боялся, что будет хуже.

Джесс заметил, как промелькнул скалистый Исперос, вращающийся по орбите, расположенной очень близко к турбулентной звезде, в самой плотной части ее короны.

– Не так уж и плохо? Это весьма напоминает мне уголек в пылающей топке.

– В каком-то смысле это очень удобно, – заметил инженер, углубленный в показания приборов.

Удобно. Никто еще не обвинял Котто Окнаха в пессимизме.

Оставив небесную шахту Росса на Голгене, Джесс переправил свой груз экти в распределительный комплекс Ганзы, а затем отправился на пояс астероидов, где располагался Центральный Приемный Комплекс Скитальцев. Он должен был уладить кое-какие дела, связанные с семейным бизнесом по производству воды, выполнить свои обязательства перед кланом, встретиться с руководителями других кланов… и передать Ческе Перони подарки от своего брата.

Но Ческа с Юхай Окнах еще не вернулись из своей поездки. Хотя Джесс вполне мог договориться с кем-нибудь, чтобы тот передал невесте Росса его подарки, он не захотел упускать вполне благовидного предлога, чтобы провести, пусть и короткое, время с любимой девушкой, хотя такое решение противоречило здравому смыслу. Он знал, что ему не следует поступать так после того, как он столь во многом себе отказал…

В ожидании Чески Джесс несколько дней слонялся по Центральному Приемному Комплексу. Но вскоре всем стало ясно, что он здесь просто бездельничает, и Джесс понял, что не может допустить, чтобы другие догадались еще и о его чувствах. Ему ничего не оставалось, кроме как вернуться на Плюму. Когда Котто Окнах объявил, что ищет пилота, согласного доставить его на Исперос для проведения наблюдений, Джесс тут же ухватился за это… к тому же остальные Скитальцы не слишком-то горели желанием отправиться в такое путешествие.

И вот корабль-разведчик летел вокруг горячей звезды, борясь с сильной солнечной гравитацией и стремясь к блаженной темной стороне Испероса. Джесс взглянул вниз на оплавленную стекловидную поверхность и увидел трещины, вызванные непомерным жаром. Море лавы покрывало континенты, сглаживая шрамы от кратеров, а затем в холодные месяцы темноты застывало, превращаясь в каменистую корку.

– Котто, надо быть безумцем, чтобы решиться организовать здесь колонию Скитальцев.

Молодой инженер с жадностью вглядывался в сверкающий мир.

– Зато… Ты только посмотри на эти металлы! Таких ресурсов больше нигде не найдешь. Примеси из легких элементов выпарились. А бомбардировка солнечного ветра образовала массу новых изотопов, – он почесал пальцем подбородок. – Если мы применим волокнистую изоляцию, емкости с двойными стенами, вакуумные сотовые сдерживающие структуры, мы вполне можем организовать задел для колонии…

Когда он размышлял об открывающихся перед ним возможностях, его голос дрожал.

С самого раннего возраста младший сын Юхай Окнах проявлял смелое воображение и тонкое понимание низко гравитационных конструкций. Он любил находить решения трудных задач, связанных с выживанием. Более десятилетия Котто провел, работая на тайной верфи Дел Келлума, расположенной в районе кольца Оскивель, и дважды усовершенствовал экти-реакторы на небесных шахтах. Несмотря на свои успехи и случайные промахи, Котто не был ни заносчивым, ни упрямым. Он весь горел любопытством.

Будучи мальчишкой, Котто доставил большие хлопоты Государственному лагерю Ур, который воспитал многих детей Скитальцев в Центральном Приемном Комплексе.

Любопытный парнишка вечно был источником неприятностей для робота-воспитательницы, и вовсе не из-за своего плохого поведения, а оттого, что вечно задавал вопросы, постоянно везде совал нос, ломал и разбирал вещи, которые к тому же редко удосуживался привести в исходное состояние. Однако, став взрослым, Котто неоднократно доказал свою гениальность, принеся выгоду многим кланам.

Джесс направил корабль низко над расплавленной, но уже начавшей твердеть поверхностью. Видя на лице инженера непоколебимую уверенность, юноша и сам начал верить в таившиеся здесь возможности. В конце концов, Скитальцы нередко совершали такое, что другие даже представляли себе с трудом.

– Скитальцы уверены, что если у них будут ресурсы и время, они смогут сделать все, что угодно, – сказала как-то раз Ческа Джессу.

– Людям, не связанным никакими условностями, не нужна и ограниченная условностями мудрость, – заметил Джесс.

Они с Ческой находились среди каменных стен ее комнаты в поясе астероидов, в Центральном Приемном комплексе Скитальцев. Это была безобидная встреча, касающаяся поставок кланом Тамблейнов воды и кислорода с Плюмы. Они старались держаться на расстоянии, однако при этом не спускали глаз друг с друга. Казалось, что они разделены эластичным барьером, который одновременно и разделял их, и толкал навстречу друг другу.

– Как бы там ни было, время не решает всех проблем, – сказал Джесс.

Он сделал полшага вперед, стараясь скрыть это движение за жестом, словно хотел подчеркнуть сказанное. Затем, припомнив все ожидания, которые давили на него, застыл на месте.

Ческа прекрасно поняла, что он хотел этим выразить. Несколько лет назад она обручилась с Россом Тамблейном, взяв на себя длительное обязательство, скрепленное честным словом. Росс ревностно трудился, чтобы выполнить те условия, на которых сошлись они с Ческой. Казалось, все приемлемо для соединения двух сильных кланов, несмотря даже на то, что Росс в своем клане считался паршивой овцой. Большинство Скитальцев горячо поддерживало этот союз. Шахта «Голубое небо» будет хорошим подспорьем для растущей семьи, даже если старый Брам Тамблейн и откажет им в поддержке.

Но все это было до того, как она встретилась с Джессом и промелькнувшая меж ними искра разрушила все политические и экономические условности. То, что случилось между ними, они не могли объяснить никому – даже самим себе.

– Если мы всегда будем следовать за Путеводной звездой, то проблемы исчезнут сами собой, – сказала Ческа.

– Тем не менее, – храбро заявил Джесс, делая последний шаг, который покрыл разделяющее их пространство, и отказываясь думать о том, что делает, – это случилось.

И тогда он ее поцеловал, удивив и обрадовав… и они оба ужаснулись тому, что произошло. Ческа всего лишь на мгновение ответила ему, прижавшись так, словно они покачнулись на неустойчивом краю глубокой пропасти. Потом они оба одновременно отшатнулись друг от друга и неловко отступили назад.

– Джесс, мы не должны даже…

– Извини, – он покраснел до корней волос, неловко отступил и начал собирать свои заметки и записи. Он качал головой, безмерно стыдясь своего поступка и чувствуя, что предает брата. «Что я делаю? » Он не мог даже представить себе Росса, случайного наблюдателя их обоюдного влечения.

– Джесс, мы не должны даже думать об этом, – хотя Ческа была крайне смущена случившимся, она не сердилась. – Этого никогда не произойдет.

– Мы забудем об этом, – с готовностью согласился он. – Мы должны это сделать.

Но со временем воспоминания у обоих только разгорались ярче, месяц от месяца. Как такое можно забыть?

Когда корабль Джесса вынырнул из тени планеты и оказался залит сиянием бушующего солнца, внезапный свет и давящая жара заставили их шахту закачаться из стороны в сторону.

– Нам надо нанести на карту маршрут безопасного подхода, – заметив, с каким трудом Джесс пилотирует небесную шахту в условиях солнечной бури, сказал Котто – таким тоном, словно предлагал добавить к уже сделанному всего лишь мелкую деталь. – Подводя сюда большие грузовые корабли с запасами, мы можем воспользоваться тенью планеты.

Джесс увеличил плотность фильтров, защищающих иллюминатор.

– Главная проблема заключается в том, как вывезти добытый металл. Его надо будет отправлять как можно дальше отсюда, прежде чем продать то, что не понадобится нам самим.

– Несомненно, – согласился Котто. – Жирный Гусак не подойдет к этой планете на расстояние действия радаров. Он рискует обжечь свою нежную гусиную кожу.

Хотя Ганза даже не бросит повторного взгляда на такой горячий мир, как Исперос, подобные места были вполне приемлемы для Скитальцев, которые уже организовали несколько примечательных поселений, включая Центральный Приемный Комплекс.

Семя их общества было посажено переселенческим кораблем «Канака», названным так в честь замечательного исследователя долин Марса. Команда «Канаки» и его пассажиры поднялись на борт одиннадцатого переселенческого корабля, последнего из покинувших Землю, в надежде избежать тяжелых времен. К тому моменту фонды на смелый и полный оптимизма проект переселения были уже почти исчерпаны, поэтому оборудование и взятые с собой припасы были ограниченными. И все же эта группа считала себя более стойкой, чем большинство остальных, среди которых были настоящие специалисты по выживанию.

То, чего не хватало пассажирам «Канаки», они сделали сами, сумев привлечь на свою сторону эксцентричных гениев-новаторов, которые могли создать пригодную для жизни обстановку в самых неподходящих для этого местах. Прежде, чем покинуть Землю, эти люди жили на просторах Арктики и оборудовали шахты на спутниках Юпитера. Они действовали по принципу: если не работают стандартные методы, надо искать альтернативу или просто изобретать что-то новое.

За десятилетия своих странствий, пока «Канака» искал планету, пригодную для колонизации, ее пассажиры построили самообеспечивающееся общество. В какой-то момент их ресурсы резко сократились, и они остановились среди хаоса обломков, окружавших красный карлик Мейер, чтобы собрать на астероидах ледяные глыбы, минералы и металлы и тем самым пополнить свои запасы.

Там некоторые колонисты, склонные к новаторству, произвели необходимые расчеты, построили плавающие сооружения и убедили себя, что могут воспользоваться крупными конструкциями и горным оборудованием, имеющимися на борту «Канаки», дабы выжить на искусственных станциях среди скал, поблизости от слабого красного излучения крохотной звезды. В поясе Мейера было достаточно природного материала, чтобы дать шанс их маленькой группе, а уменьшение населения на борту «Канаки» облегчало участь остальных пассажиров.

«Канака» оставался около красного карлика целое десятилетие, пока не стало понятно, что отважные добровольцы на Мейере сумели найти способ выращивать пищу в подземных помещениях и получить достаточно энергии от тусклого света крошечного солнца. И хотя некоторым переселенцам эта идея казалась безнадежной, а юная колония на пустынном острове в космосе – обреченной на вымирание, все же для добровольцев это был шанс, и они ухватились за него, назвав свой выбор «Центральным Приемным Комплексом».

Эта колония выжила, достигла процветания и положила начало культуре Скитальцев. Кто такой Джесс, чтобы уверять, что эти упорные люди не смогут добиться успеха в таком ужасном месте, как Исперос? Особенно если руководить этим будет Котто Окнах.

Пойманные в электромагнитную петлю, капли звездного вещества вырвались наверх, как раскаленный добела локомотив, испуская жесткую радиацию, более коварную и опасную, чем сама жара. Протуберанцы выглядели как черные оазисы на поверхности звезды, но были такими же опасными, как и горячие точки хромосферы, отправные точки фиолетовой коррозии.

Джесс боролся с управлением, стараясь не думать о возможных повреждениях корпуса.

– Котто…

– Я сделал все необходимые мне замеры, – судя по голосу, инженер был очень доволен собой. – Теперь надо вернуться в Центральный Приемный Комплекс и сделать общий анализ.

Джесс взглянул на показания тяги двигателя, где стрелка уже стояла у края перегрузки.

– Да, идея неплохая.

Убегая от бурлящей звезды и ее сверкающей планеты, Джесс вновь подумал о Ческе, надеясь, что к этому времени она уже вернулась в пояс астероидов.

Когда корабль наконец вырвался из солнечной бури в холодный космос, Джесс заметил, что вспотел как никогда.

20. ЧЕСКА ПЕРОНИ

Всегда осторожная, Ческа Перони вела космическую яхту свободным курсом сквозь несколько звездных систем к Центральному Приемному Комплексу. Она сомневалась, что терокский принц последовал за ней или корабли службы безопасности Гусака выставили шпионов на ее пути, но Скитальцы заметали следы уже по привычке.

Уже полтора века они прятали свои убежища от любопытных взглядов остального человечества. Все кланы беспокоила сила, исходящая от Земной Ганзейской Лиги. Последнее время происки президента Венсесласа, желавшего ужесточить контроль над производством экти, сделали Скитальцев еще более подозрительными.

– Как отреагируют кланы на идею Рейнальда? – спросила она, отведя взгляд от панели управления и посмотрев в узкое лицо своей наставницы.

– В давние года илдиранцы с большим удовольствием передали управление небесными шахтами нам, Скитальцам. Но мы всегда были слишком скрытными, чтобы доверять другим, – пожилая женщина вперила взор в панораму звездного неба, медленно меняющуюся по мере того, как яхта покрывала обширные пространства. – С другой стороны, никогда не вредно рассмотреть возможность приобретения союзника.

– Рейнальд сделал хороший шаг, – кивнула Ческа.

– Ты имеешь в виду брачное предложение? – подняла брови Юхай Окнах.

Ческа различила в голосе старухи дразнящие нотки, но все равно покраснела.

– Я имею в виду деловое предложение. Терок сохранит свою независимость и не позволит Гусаку ввести контроль над зелеными священниками.

– У нас с ними много общего, – старуха поджала морщинистые губы, голос ее посерьезнел. – К великому сожалению, нам просто не нужно ничто из того, что могут нам предложить терокцы.

Ческа припомнила все ссоры и разногласия, которые Юхай Окнах сумела погасить, будучи на посту Рупора. Не так давно, рассерженный новыми тарифами Ганзы, Ранд Соренгаард вырвался изпод контроля Скитальцев. «Что мешает нам вернуть то, что заработали? Гусак так же творит беззакония, как и мы! » Но Ранд поучил небольшую поддержку лишь от группы беспокойных забияк более заинтересованных в приключениях, чем в восстановлении справедливости.

Соренгаард был вторым кузеном в клане Перони, однако Ческа не любила вспоминать эту родственную связь, так как пират ставил клан в затруднительное положение. Юхай Окнах часто говорила, что Земным Оборонительным Силам нужно только время, чтобы разделаться с ним. И судя по новости, которую сообщил Рейнальд, она оказалась права.

– Несмотря на то, что правосудие над Рандом свершилось, Гусак не остановится на этом наказании. Боюсь, что для Скитальцев дело не ограничится снижением установленных тарифов.

– Но мы найдем путь для того, чтобы улучшить наше положение и выйдем из этого затруднения еще сильнее, чем раньше, – с гордостью ответила Ческа. – Если нас вынудят.

После суровых мер, строгой изоляции и многочисленных рискованных мероприятий Скитальцы в основном сами обеспечивали себя всем необходимым. Однако им все еще требовались внешние поставки некоторых жизненно важных предметов, на которые Ганза установила высокие пошлины: продукты, медикаменты, специальное оборудование и инструменты, не говоря уже о всевозможных удобствах и предметах роскоши.

Юхай Окнах считала, что грядущие тяжелые времена просто заставят Скитальцев найти новые пути сохранения своей автономии. Во время общего сбора кланов ее голос звучал сухо и трескуче, и все же в нем была скрыта огромная эмоциональная сила, которую она набрала за долгие годы руководства.

– Если Ганза сумеет поставить нас в затруднительное положение, снизив поставки необходимых товаров, то они добьются над нами власти… и мы окажемся слишком зависимы от них. Или мы должны покончить с нашей независимостью, или найти новые источники этих поставок. Но мы же Скитальцы. Неужели мы не в состоянии найти какую-нибудь альтернативу? Мы можем создать свое собственное оборудование, разработать собственную производственную сеть, научиться обходиться без удобств и роскоши. Надо сделать так, чтобы Скитальцы отказались от услуг купцов Ганзы, и тогда мы будем теми, кто смеется последним. Мы обрежем этот идущий к нам ручей, и Гусак тут же станет слабее.

Этими словами она сумела остановить поток новых бунтарей, возникший после ухода Ранда Соренгаарда. Открытое выступление против Ганзейской Лиги могло привести лишь к более суровым репрессиям. Рупор расценивала выступление Соренгаарда как преступление. Хуже того, она считала, что деятельность Соренгаарда привлечет к Скитальцам более пристальное внимание со стороны. Скитальцы привыкли жить в тяжелой обстановке, но они не привыкли быть дичью.

Теперь, сидя рядом с Ческой в космической яхте, Юхай Окнах сказала:

– Мы не можем позволить Гусаку рыскать по округе в поисках бунтарей. В этом случае они могут наткнуться на наши верфи, колонии, производства – на все то, что кланы не хотели бы афишировать.

Более двух столетий назад, оставив за кормой маленькую, обособленную колонию на каменистом поясе вокруг красной звезды Мейер, переселенческий корабль «Канака» продолжил свой путь в поисках нового дома, проходя сквозь звездные туманности и газовые скопления, которые люди сумели использовать как топливо, или, фильтруя, получали то, что им было необходимо. Великолепные мусорщики, они не только исследовали новые пространства, но и добились определенного прогресса.

«Канака» был последним переселенческим кораблем, найденным поисковой командой илдиранцев сто восемьдесят лет назад. Вместо того чтобы оставаться на одном и том же векторе направления, как это делали остальные корабли, «Канака» блуждал по пространству, делая остановки в разных местах, и далеко отклонился от первоначального курса.

Благосклонные илдиранцы помогли «Канаке» добраться до гостеприимной планеты по имени Ява, созревшей для возможной колонизации и не нужной Илдиранской империи. Поселение на планете, напоминающей Землю, внесло в жизнь колонистов «Канаки» большие изменения. Открытое небо Явы и ее широкие континенты после жизни в тесном ограниченном пространстве звездного корабля показались новым поселенцам раем, о котором нельзя было и мечтать.

Сначала жизнь на мягкой и покорной планете казалась очень простой, и некоторые колонисты начали беспокоиться, что все их нововведения и умение выживать в любых условиях будут утеряны за ближайшие пять лет. Ява внесла в их жизнь такие крупные перемены, что они посчитали – не лучше ли было оставаться самообеспеченными Скитальцами среди звезд?

Однако через пять лет, когда на Яве уже начало развиваться сельское хозяйство, когда были построены города, когда в расчищенную землю упали первые семена, планета взбунтовалась. Всего за один сезон на планете разразилась эпидемия ужасной местной болезни растений, которая обрушилась на земные биологические организмы, стерев с лица земли все зерновые, овощи и деревья, посаженные колонистами. Начав с земных растений, этот явайский бич вошел во вкус и перекинулся на местные. Совершенно внезапно изолированные колонисты оказались с весьма небольшим запасом продуктов и почти без надежды на то, что ситуация повернется к лучшему, так как болезнь уже хорошо приспособилась к местным условиям.

Нависла угроза голода, но люди вспомнили суровые меры, которые они принимали на переполненном переселенческом корабле и, обратившись к ним снова, выжили. В конце концов явайские поселенцы вернулись на «Канаку», огромный старый переселенческий корабль, оставленный ими на орбите. Они отдали якорь и вернулись к образу жизни, который был для них привычен – блужданию среди звезд в поисках своей ниши и нового дома. Появился лозунг: «Мы – люди, которые не привязаны к планете».

Приняв гордое имя «Скитальцы», они начали переговоры с илдиранцами, желая получить от них технологию изготовления звездных двигателей, а в обмен согласились управлять тремя большими илдиранскими экти-генераторами, расположенными на газовом гиганте Дайн. Илдиранцы ненавидели работу на небесных шахтах и были рады найти для этого подходящих работников. Скитальцы с большим рвением взялись за выполнение этой задачи и вскоре начали создавать для себя нишу и расширять свои возможности.

Никто, ни Земная Ганзейская Лига, ни Терок, ни Илдиранская Империя, не имели ни малейшего представления о том, какую выгоду получают Скитальцы от своих нововведений. Она, Ческа Перони, следующий избранный Рупор, пообещала самой себе продолжать эту же стратегию…

После долгого путешествия яхта начала приближаться к окрашенному в красноватые тона Мейеру. Видимый издалека красный карлик не представлял собой ничего примечательного, не заметен он был и на звездных картах. Но когда они с Юхай Окнах приблизились к расположенному в стороне поселению Центрального Приемного Комплекса, Ческа с радостью почувствовала, что вернулась домой.

21. ЭСТАРРА

Даже по ночам терокские леса оставались таинственными и привлекательными. Без всякого страха Эстарра вылезла на изогнутый подоконник и выглянула наружу, уловив сквозь нависший покров листвы проблески звезд.

Рассвет уже согрел вершины деревьев, разлившись, как теплый покров, по связанному со многими мирами вселенскому лесу. Этого света вполне хватало для того, чтобы она могла разглядеть все, что хотела. Покрытые кальцием наросты и ямки позволяли ей зацепиться руками и ногами, чтобы спуститься на несколько уровней и добраться до лестницы и блочных подъемников. На мягкой почве леса суетливые жуки размером с хомячков копались в сухих листьях. Она почувствовала терпкий прохладный запах компоста и сладковатый привкус плодородного перегноя.

Девочка нырнула в полумрак.

Ее родители не заметят, что Эстарра ушла, никого не предупредив. Поскольку троих старших детей Мать Алекса и Отец Идрисс готовили к важным постам, эту дочку они баловали, словно у них уже не хватало энергии для того, чтобы заставить ее упорно учиться.

– Не надо об этом беспокоиться, дочь моя, – часто говорила ее мать.

Эстарра могла бы купаться в этой беззаботности, но она пообещала себе, что достигнет многого. Когда она попыталась поговорить о своем будущем с отцом, тот просто скрыл улыбку в черной бороде.

– Ты можешь заниматься всем, чем пожелаешь, дорогая.

Он пообещал ей свою полную поддержку, но не выдвинул никаких предложений и не дал никакого практического совета.

Только у ее брата Бенето находилось время, чтобы поговорить с ней. Девочка завидовала той страсти, с которой зеленые священники служат вселенскому лесу, но идти по этому пути не хотела. Молиться деревьям – это было не для нее.

Свет играл на соседних жилищах, небольших грибковых слоях, растущих на отдельных деревьях. Зеленые священники – большинство из них были семейными парами – выходили рано и забирались на деревья, чтобы поприветствовать рассвет. Весь долгий день они будут читать полусонному разуму вселенского леса. Однако сегодня священники, казалось, слишком суетились и были озабочены чем-то таким, что узнали от вселенских деревьев. Может быть, Бенето расскажет ей об этом позже…

Горя любопытством, она рыскала по лесу более часа. В конце концов, когда поток дневного света проник в лес, и покрывавший лесную почву туман поднялся вверх, как воздетые в молитве руки, Эстарра подошла к зарослям высоких деревьев. На ближайшем стволе висел огромный ком, пульсирующий от переполнявших его насекомых, напоминающий сделанный из папье-маше фонарик в виде луковицы.

Роящиеся черви строили свои запечатанные жилища из пережеванной растительной массы, глины, смолы и ниточек паутины. Огромные колонии представляли собой одновременно и гнездо и кокон, достигавший сотни метров в диаметре. В самой его сердцевине матка порождала личинки, которые превращались в огромных червей, образующих колонию. Черви высовывали наружу сегментированные тела, заканчивающиеся головой, похожей на бутон с лепестками, окружающими прожорливую пасть.

Обычно черви высовывались наружу для того, чтобы ухватить любую добычу, которая окажется в пределах досягаемости. Захватив жертву, они тащили пищу в центр гнезда, к матке. Ночью черви спали.

Когда эта фаза роста заканчивалась, черви забирались обратно в свое жилище и запечатывали все входы и выходы, превращая гнездо в неприступную крепость. Матка, выполнив свою работу, умирала, а спящие черви, продолжая созревать, пожирали ее тело. Колонию, которая готовилась к тому, чтобы закрыться, найти было не так-то просто…

Ей надо отыскать Бенето. Эстарра поспешила обратно, зная, что ее брат должен сажать молодые деревца на одной из солнечных полянок. Она обнаружила его работающим в тени, в окружении горшков с удобренной землей.

Бенето взглянул на свою сестренку с улыбкой, которая всегда согревала ей сердце. Отметки о достижениях, татуировки и рисунки, свойственные зеленым священникам, заставляли, глядя на черты его лица, вспомнить древние тотемы. Она считала своего брата очень красивым и подозревала, что он скоро женится, возможно, на одной из зеленых священниц, хотя брак был совсем не обязательным.

Бенето стоял на коленях, поглощенный уходом за маленьким деревом. Он нежно поглаживал маленькие отростки, словно извинялся за то, что их пришлось отрезать от материнского дерева.

– Эти четыре дерева предназначены для отправки на Дреман, где холодно и сыро, а солнечного света мало, – пояснил он Эстарре. – Хотя на этой планете и нет зеленых священников, мы все равно посадим там эти деревья, чтобы расширить сеть вселенского леса.

Бенето указал на два других сильных саженца.

– А эти два будут пересажены в горшочки и отправятся в путешествие вместе с торговым кораблем, хотя в конце концов они вырастут довольно большими и потребуется снова пересадить их в почву. Иногда мы спрашиваем деревья, куда бы они хотели отправиться… – только тут Бенето заметил возбуждение, в котором пребывала девочка. – Ладно, что ты принесла мне сегодня, маленькая сестренка? Новое насекомое? Ягодку, которую я еще не пробовал? Или цветок, от запаха которого мне будет не прочихаться?

– То что я нашла, не унести, Бенето, – отдышавшись, она рассказала ему о спящем рое червей. – Он такой большой, что там вполне может поселиться по крайней мере дюжина семей! Нам уже больше года как нужны новые квартиры.

– Нужны, – согласился Бенето. – Замечательное открытие и хорошее предзнаменование. Уверен, что папа и мама погладят тебя за это по головке. – Эстарра нахмурилась, а он рассмеялся, глядя на ее Реакцию, которую и так мог предсказать. – Ценная находка, Эстарра. И когда предположительно он окуклится?

– Думаю, недели через две. В крайнем случае, через три, как раз к тому моменту, когда Рейнальд вернется из путешествия.

– Тебе нравится рыскать по лесу и раскрывать его секреты, да? Запомни хорошенько это место и не забывай следить за ним, – Бенето положил на плечо девочки свою теплую руку. – В грядущие дни вселенский лес поставит перед зелеными священниками много важных задач, но я обещаю, что буду здесь, и мы вместе проследим за роем.

22. МАРГАРЕТ КОЛИКОС

Райндик Ко притягивал к себе Маргарет, как древняя книга, полная тайн, книга, которая ждет, чтобы ее открыли. Пустыня была дикой и изобиловала приглушенными тонами – коричневым и желтым, бежевым и ржавым. Здесь столько всего надо посмотреть и обследовать! Но до этого сначала надо проделать большую работу по организации лагеря.

Она посмотрела на таинственные просторы. Они выбрали место, лежащее ближе всего к предполагаемому призрачному городу кликиссов, хотя извилины каньона и окружающие его утесы могли скрывать множество других поселений.

Стоя рядом с ней, Луис утер пот со лба тыльной стороной ладони. Он наклонился и нежно поцеловал ее в щеку.

– Мы видели и более мрачные планеты, дорогая. Президент Венсеслас предоставил Коликосам самим выбрать мир, который они хотели бы обследовать, и они выбрали эту заброшенную планету. Под палящим оранжевым небом отвесные каменные глыбы стояли, как таинственные памятники. Наросты застывшей лавы нарушали монотонность сухих щелочных днищ озер, напоминавших призрачные зеркала. Высохшие русла ручейков разрезали поверхность в тех местах, где от струящихся потоков воды остались одни воспоминания.

– Это где-то здесь, Луис, – тихо сказала Маргарет. – Я чувствую это. Я знаю, что мы здесь что-то найдем. Даже роботы кликиссов, похоже, разделяют это мнение.

– Не буду спорить, – на обветренном лице Луиса появилась мальчишеская улыбка. – После всех этих лет, проведенный с тобой, мне достаточно твоего «Я так считаю», чтобы вполне довериться твоей интуиции, – он пристально посмотрел на жену. – Но мы сможем выяснить это, дорогая, только после того, как запачкаем руки.

В спокойном воздухе раздался металлический лязг – это зеленый священник Аркас возился с простым гидравлическим устройством. Стандартный бурильный насос врезался в землю в поисках водоносного слоя, чтобы обеспечить лагерь свежей водой. Затем они развернут солнечные батареи, которые дадут энергию для освещения лагеря, для кухонных плит, устройств связи, а заодно для модуляционных анализаторов и компьютеров.

Электронный слуга новой модели DD с готовностью помогал ему, но священник, похоже, тяготился присутствием маленького дружелюбного андроида. Маргарет не думала, что замкнутый священник на самом деле будет недоволен своим доходящим до груди компаньоном, но Аркас, кажется, предпочел бы довольствоваться собственной компанией.

Команда Коликосов работала очень расчетливо. Маргарет и Луис разложили план будущего лагеря и принялись возводить склады с алюминиевыми стенами и крышей и полимерные структуры наподобие палаток. Маргарет с удовольствием рассматривала длинные перечни необходимых задач. Она была рада снова оказаться на раскопках.

После успешного опыта с «Факелом Кликиссов» они с Луисом посетили много поздравительных мероприятий и побывали гостями на многих сборищах. Маргарет ненавидела такие моменты, когда оказывалась в центре внимания, поэтому всеми возможными рычагами нажала на Ганзу, чтобы как можно скорее отправиться на Райндик Ко. Однажды она с сарказмом пробормотала:

– Возможно, кликиссы исчезли исключительно для того, чтобы отделаться от навязчивых папарацци.

Являясь служащими Ганзы, заключившими контракт, Маргарет и Луис передали ей коммерческое право на любое полезное открытие, которое они сделают, зато в обмен получили ощутимую поддержку. Маргарет не очень заботили поступления, так как она просто наслаждалась, делая то, что любит, а Луис был счастлив, что имеет право публиковать научные работы, исходя из своего желания.

Они с Луисом были женаты уже тридцать семь лет, и это были их четвертые раскопки, касающиеся кликиссов. Они изучали археологические тайны Земли и Марса, но древняя насекомовидная раса заинтересовала их больше всего на свете. Что случилось с этой цивилизацией? Почему и куда исчезли кликиссы? И почему они оставили после себя неуклюжих бронированных роботов высотой в десять футов и обладающих зачатками сознания, похожих на неуклюжих, поднявшихся на задние лапы насекомых?

Хотя илдиранцы часто сталкивались с остатками исчезнувшей Цивилизации, они не обращали на них особого внимания.

«Зачем нам копаться в истории исчезнувшей расы? – спросил Маргарет Адар Кори'нх, когда они стояли на наблюдательной палубе на орбите Онсьера. – У нас есть «Сага», она рассказывает нам всю историю, которую мы хотим знать».

И в самом деле, в эпической поэме имелись многократные упоминания о кликиссах, но упоминания мимолетные, особо не вдающиеся в детали культуры погибшей цивилизации. Сын Маргарет Антон, будучи студентом, изучал древние илдиранские манускрипты в университете Земли и сказал ей, что, судя по записям, нельзя определить, сталкивались ли илдиранцы с живыми кликиссами или же видели только развалины их цивилизации. Отсутствие у илдиранцев интереса к данному предмету Маргарет расценивала как недостаток любопытства, подобный ограниченности.

В ранние годы сотрудничества между Землей и Илдираном человеческие «разведчики колоний» обследовали незанятые, но пригодные для жилья миры, занесенные в звездную лоцию. Одна из команд, женщина по имени Мадлен Робинсон и два ее сына, отправилась на Лларо, где с изумлением обнаружила разрушенные города и спящих роботов кликиссов, которых случайно оживила. С тех пор люди сталкивались с дюжинами развалин кликиссов, и множество черных, похожих на жуков машин было возвращено к жизни. Однако илдиранцы знали о кликиссах уже несколько столетий.

И вот сейчас три древних робота кликиссов, которые, как ни странно, сами пожелали присоединиться к экспедиции на Райндик Ко, использовали свою механическую силу, чтобы установить синоптическую башню. Покончив с этой задачей, три огромных механизма, устало покачиваясь, отправились на своих суставчатых ногах к вбитым в сухую землю колышкам, обозначающим место, где должен был вырасти большой ангар.

Маргарет взглянула на поспешно начерченный план и подошла к ближайшему роботу.

– Не здесь. Вы отклонились на пять метров.

– Это устанавливается здесь, – возразил робот тоненьким человеческим голоском.

– Ты кто? Сирикс? Или Декайк?

Все трое для нее выглядели совершенно одинаково.

– Я – Илкот. Декайк вон тот, – напоминающий жука робот указал на своего товарища двумя сегментами рабочей руки, которая выходила прямо из овального корпуса. – Сирикс велел нам устанавливать стены здесь.

Нахмурившись, Маргарет подумала о том, что небольшое изменение положения ангара не играет никакой роли, хотя не могла понять роботов и временами находящее на них упрямство, не имеющее никакого объяснения. Это был еще один пример, который демонстрировал, насколько эти механизмы отличаются от продукции «Умелого компьютерного помощника», каким был, например, DD, следующий полученным инструкциям со строгой тщательностью верного слуги.

Они с Луисом были очень взволнованы, когда узнали, что три машины кликиссов вызвались присоединиться к их экспедиции на Райндик Ко. Безобидные роботы кликиссов не очень-то обращали внимание на человеческие приказы или планы, но иногда предлагали свою помощь в строительстве или изыскательных проектах, которые интересовали их. Эти трое выразили желание принять участие в поисках древней цивилизации, проявив поистине человеческий интерес к разрешению загадки исчезновения их создателей.

Почему они ничего не могут вспомнить? Осталось лишь несколько тысяч машин, которые были разбросаны по всем мирам и выключены в последние дни исчезающей цивилизации, а теперь возвращены к жизни. К несчастью, все ячейки памяти, которые могли содержать данные, дающие ключ к разгадке участи чужой расы, оказались стерты.

Стоя рядом с Маргарет, Луис издал одобрительный возглас, наблюдая, как роботы в рекордно короткий срок собрали ангар. Роботы кликиссов были расторопными работниками: сильными, но одновременно способными к довольно тонкой работе. Они были оснащены мерцающими красным светом многочисленными оптическими датчиками, встроенными в геометрически правильные пластины на голове, и суставчатыми конечностями, торчащими из бронированного углеродными волокнами тела. Под телом робота располагалось шарнирное устройство, очень напоминающее круглый живот, от которого, как у сороконожки, отходили восемь ног, по четыре с каждой стороны. Этот странный метод передвижения позволял роботам без усилий двигаться по любому рельефу.

Сирикс, явный лидер этой группы, выдвинулся вперед.

– Порученный нам труд закончен, Маргарет Коликос. Ваш лагерь готов, – Сирикс убрал все шесть своих ручных манипуляторов внутрь тела и закрыл отверстия защитными щитками.

Склонившийся над буровой аппаратурой Аркас издал радостный крик, когда из земли ударил фонтан чистой воды.

Священник подошел к Маргарет. На его зеленой коже блестели капельки воды.

– Химический анализ показал, что это чистая питьевая вода, – он облизал губы. – И на вкус великолепна.

Маргарет была рада видеть этого спокойного человека таким возбужденным. До сих пор Аркас не проявлял никакого восторга от общества двух археологов, хотя сам напросился в эту экспедицию.

– Теперь, когда у нас есть вода, я могу посадить свои двадцать саженцев. Вполне достаточно, чтобы в этом пустынном мире выросла приличная рощица.

– Давайте сажайте, – согласился Луис. – Нам непременно потребуется телепатическая связь, чтобы посылать отчеты в Ганзу.

– DD, вы не поможете ему? – спросила Маргарет.

Она надеялась, что DD сможет найти общий язык с роботами кликиссов, но до сих пор складывалось впечатление, что маленький компьютер напуган гигантскими машинами. Она решила не торопить события.

Компьютер засуетился, как нетерпеливый ребенок.

– Яникогда раньше не сажал деревья и буду рад помочь. Мы с Аркасом обязательно станем настоящими друзьями.

Зеленый священник, казалось, был несколько смущен этой идеей, но помощь принял довольно вежливо.

– Они назвали эту модель дружественной, – заметил Луис. – Не обращайте внимания на его чрезмерный энтузиазм. Он просто так запрограммирован.

Пока Аркас и DD рыли ямы для саженцев за палаткой зеленого священника, роботы кликиссов стояли неподвижно, словно механические статуи, уставившись на оранжевое небо, которое начало темнеть с наступлением сумерек.

Как только солнце зашло за горизонт, на каньоны, находящиеся в тени гор, как лезвие гильотины упала темнота. Внешние датчики показали, что температура с наступлением темноты всего за час может упасть до минус сорока, но команда археологов привезла с собой отопительные батареи, теплую одежду, радиаторы и экзотермические одеяла. В лагере археологам будет вполне удобно, хотя в первую ночь будет трудно заснуть, но это произойдет по совсем другим причинам.

Оба археолога с волнением думали о предстоящей работе. Почему кликиссы покинули этот и многие другие миры? Массовая миграция? Война? Страшная эпидемия?

Завтра Маргарет и Луис начнут работать.

23. АДАР КОРИ'НХ

Из космоса илдиранская фактория на Кренне выглядела прекрасной и зеленой, покрытая пятнами озер, внутренних морей и плодородной земли. Но Адар Кори'нх знал, что поселение поражено чудовищной болезнью, которая сначала ослепляет свои жертвы, а потом убивает их. Колония должна быть покинута и, возможно, сожжена, чтобы эпидемия не распространилась дальше.

Пусть люди, если им нужно это проклятое место, сами разбираются с тем, что здесь останется.

Великолепная когорта Звездного флота, семь полных манипул или триста сорок три корабля, приближалась с большой помпой. Яркие корабли, похожие на круглых рыб, летели в строгом порядке, отработанном во время многочисленных маневров.

Согласно политике императора и порядку, царящему в Звездном флоте, Адар Кори'нх уютно устроился в командном отсеке разукрашенного флагманского крейсера. Он отдал несколько распоряжений и позволил пожилому командиру когорты Тал Аро'нху руководить кораблями на свое усмотрение. Эта миссия не потребует почти никаких нововведений и большого риска, а педантичный Тал будет точно, шаг за шагом, следовать протоколу. Кори'нх отправился в эту экспедицию по эвакуации колонии лишь потому, что его попросил об этом сам Мудрец-Император.

Во время путешествия к Кренне лучшие тактики и специалисты по переброске войск Звездного флота разработали план эвакуации. Раз уж Тал Аро'нх потребовал, чтобы каждый этап операции был отработан и записан, адмирал решил, что может расслабиться. Исполнительный командир будет следовать этому плану и не допустит никаких отклонений. Аро'нх был прекрасным образцом военного командира Звездного флота, всегда носил плюмаж, соответствующий его рангу, и никогда не мог представить, что что-нибудь во Вселенной может измениться.

Семь манипул легли вокруг Кренны на различные орбиты, готовясь к высадке спасательных команд. Катера прочешут поверхность планеты, определят места распространения болезни и приблизительное число колонистов, которых надо погрузить на корабли. Адар Кори'нх нетерпеливо хмурился, наблюдая за царившей вокруг суетой и ожидая рапортов.

Офицер связи продолжал посылать сообщения в город на Кренне. Он в растерянности взглянул на Кори'нха, который кивнул в сторону Тала Аро'нха, давая тем понять, что первым рапорт должен принимать командующий офицер.

– Тал, после продолжительных попыток мы так и не смогли связаться с представителем на Кренне.

– Представитель на Кренне погиб от болезни, – заметил Кори'нх. Мудрец-Император уже почувствовал смерть сына. – Мы должны произвести эту операцию, опираясь на свой план.

– И у нас действительно есть хороший план, – сказал Тал Аро'нх так, словно хотел убедить в этом самого себя.

Первые юркие катера нырнули в направлении единственного города на Кренне, где и была основана фактория. Общительные илдиранцы предпочитали жить в тесно расположенных жилищах, не желая расползаться по открытой земле. Группа поселенцев работала на полях, снабжая колонию продуктами, но каждый вечер эти люди возвращались в компактное поселение, где обретали спокойствие, влившись в общий тизм. Но сейчас на Кренне погибло столько жителей, что тизм был слабый и изломанный, без достаточной плотности населения настоящую связь установить было невозможно. Выжившие чувствовали себя брошенными, одинокими, пребывали в ужасе.

Кори'нх почувствовал тяжесть в груди – отголосок страха выживших колонистов.

– Мы должны поспешить, Тал Аро'нх, – заметил он из командной рубки. – Эти люди живы, но чувствуют себя ужасно одинокими.

Катера-разведчики вернулись и передали изображения, чтобы большой эскорт и неуклюжие десантные корабли знали, куда приземляться. Транспортные корабли были разделены перегородками и модифицированы так, чтобы организовать карантин и дезинфекционные процедуры.

Кори'нх рассматривал изображения города и видел, что часть жилищ уже покинута или сожжена. Выжившие собрались в забаррикадированных домах – прекрасные условия для дальнейшего распространения заразы. Когда болезнь развивалась, ее жертвы сначала теряли зрение, продолжая умирать в кромешной темноте, что было ужасным наказанием для илдиранцев, выросших под постоянным дневным светом семи солнц. Даже бывалые солдаты испытывали тревогу, боясь столкнуться с этой болезнью. Смерть – это одно, а вот темнота, слепота пугала намного больше.

– Не теряйте время на спасение материальных ценностей, – заметил он Талу. – Мы должны ликвидировать колонию на Кренне. Мудрец-Император уже рассматривает ее как потерянную. Эвакуируйте выживших как можно скорее, пока и они не подцепили эту чуму.

Рассматривая предложение Адара как прямой приказ, Тал Аро'нх передал его слова по всей когорте.

Находясь в комфорте командного отсека, Адар Кори'нх обдумывал, как эти драматические события будут описаны в постоянно растущей «Саге Семи Солнц». Как будет выглядеть его роль в этой операции? Он не хотел сидеть здесь в безопасности, наблюдая за происходящим сверху.

– Тал Аро'нх, – внезапно заявил он, поднимаясь со своего командного кресла. – Я лично спущусь на поверхность с одной из групп.

Встревоженный старый командир повернулся к нему.

– Это… это не входит в план. Адар, это неразумно. Хватит того, что рискуют солдаты.

– Если бы мы не предприняли необходимых мер предосторожности, тогда не посылали бы и солдат, – Кори'нх направился к люку. – А раз ситуация безопасна для наших солдат, то я считаю ее безопасной и для себя. Я должен сам посмотреть на Кренну. Уверен, что Мудрец-Император захочет получить рапорт из первых рук.

Только при его активном вмешательстве о нем вспомнят, как о человеке, который не просто сидел наверху в комфорте и наблюдал, как выполняется опасная работа.

Кори'нх нашел свободное место в двадцать шестом десантном корабле. На младшие чины произвело большое впечатление то, что сам адмирал присоединился к ним, хотя некоторые, казалось, были несколько испуганы, что он вышел за рамки своих обычных обязанностей.

Илдиранские спасатели надевали противозаразную пленку – плотную мембрану, которая укрывала их тело от разных болезнетворных микробов. Адар Кори'нх скинул свой тонкий костюм и натянул вместо него мембрану. Полимерная пленка со щелчком легла на место, и он начал дышать стерилизованным воздухом, проходящим сквозь пропускающий слой. Адмирал сложил на груди руки и, стоя около люка транспортного корабля, был готов вместе со своими солдатами выйти в зараженную колонию.

Когда дюжина спасательных кораблей приземлилась на главной площади города на Кренне, выжившие колонисты, более похожие на призраков, уставились на своих спасителей с удивлением и облегчением. Кори'нх чувствовал в воздухе боль и ужас. После того, как заболел их представитель, они потеряли всякую прямую связь с Мудрецом-Императором. Колония Кренны казалась дергающейся, истекающей кровью и ожидающей смерти, как ампутированная конечность.

И вот больные колонисты нерешительно вышли вперед. Солдаты чувствовали, как от них исходят боль и страх. Некоторые из спасателей растерялись, в то время как остальным пришлось выполнять двойную работу, чтобы поторопить несчастных.

Еще раньше колонисты Кренны собрали своих мертвых и сожгли на больших кострах, разведенных посередине улиц, словно надеялись, что яркое пламя переместит их души из темноты смерти в более светлое место. Кори'нх видел черные груды пепла и покрытые пузырями кости. Некоторые из зданий колонии использовались как больницы, а затем просто как морги – они тоже были сожжены до основания вместе с оставшимися там телами.

– Оставьте все! – закричал сквозь мембрану Кори'нх. – Никакая памятная вещица не стоит риска занести эту болезнь на Илдиру. Спасайте свои жизни и считайте себя счастливцами.

Лично он с удовольствием превратил бы в пар весь город до мельчайшей частички. Мудрец-Император уже ведет переговоры о продаже всей планеты Земной Ганзейской Лиге, и Кори'нх не хотел бы что-то оставлять этим паразитам. Так как илдиранская физиология отличается своей биохимией, эта инфекция, возможно, не будет таким же образом воздействовать на землян – по крайней мере, они на это надеются. Человеческие медики и биологи уже приготовились начать свои исследования, с нетерпением ожидая, когда можно будет переехать на обжитую планету. Такая наглая земная меркантильность перед лицом илдиранской трагедии вызывала у Адара тревогу.

Кори'нх оставался на Кренне до конца дня, наблюдая, как колонистов грузят на борт десантных звездолетов и переправляют на корабли, оборудованные под госпитали. На некоторое время беженцы останутся в изоляции под действием дезактивирующих полей. Но хотя пострадавшие будут отделены от команды спасателей переборками и стерильными барьерами, они все равно смогут почувствовать спокойствие от присутствия других илдиранцев. Толщина перегородок не сможет сдержать тизм.

Когда адмирал взошел на борт последнего десантного корабля и пилот вывел их на орбиту, Кори'нх взглянул на опустевшую колонию. Он и его солдаты провели эффективную и показательную операцию, и адмирал, несомненно, будет отмечен за такое достижение.

Пока илдиранская когорта собиралась на орбите, Кори'нх увидел другие корабли, приближающиеся к Кренне – земные научно-исследовательские корабли, везущие горящих нетерпением разведчиков, готовых захватить покинутую колонию сразу же, как только это окажется возможным.

Он нахмурился, как всегда, не понимая, почему земляне все делают в такой спешке, почему стремятся захватить так много земли и богатств лишь для того, чтобы владеть ими.

Равнодушно пожелав им удачи, Адар позволил им высадиться на месте смерти, одиночества и беды.

24. БЭЗИЛ ВЕНСЕСЛАС

Унизанная кольцами рука старого короля Фредерика. Медаль Великого доверия блестит, как сверхновая звезда.

Бэзил Венсеслас наблюдает за церемонией, как обычно, из-за сцены. Он меряет шагами пол своего священного кабинета, наблюдая за происходящим посредством телевизионных камер, которые крупным планом показывают все: от короля Фредерика до толкающейся толпы на парадной площади. Он отдал советникам Фредерика детальные инструкции и ожидает, что церемония пройдет без сучка и задоринки.

Генерал Земных Оборонительных Сил Курт Ланьян стоял на парадной площади в точно отведенном ему месте на длинном красном ковре. Облаченный в полную парадную форму, он выглядел одновременно внушительным и стесненным. В отличие от Венсесласа, у генерала в данном случае не было другого выбора, кроме как появиться на глазах у публики.

Когда затих последний взрыв аплодисментов, Фредерик высоко поднял сверкающую золотом медаль Великого доверия, совсем как древний король Артур, посвящающий в рыцари верного воина. Записи этого события будут разосланы по всем колониям Ганзы на скоростных звездолетах, чтобы показать всю торжественную пышность церемонии, которая для Дворца Шепота казалась уже чем-то обыденным.

Мантия укрывала старого короля разноцветным покрывалом, но широкие рукава упали и обнажили неестественно вытянутые руки. На лице короля Фредерика уже были видны едва заметные признаки старости. Глядя на экран, президент Ганзы отметил, что помощники наложили слишком много грима – это придало лицу короля мучнистый оттенок, и в целом монарх имел довольно сюрреалистичный вид. Венсеслас нахмурился и понадеялся, что больше никто этого не заметит.

Ланьян стоял в ожидании, голова склонена в формальном поклоне, соответствующем важности и серьезности события.

– Генерал Курт Лансон, – прогудел Фредерик, – я вызвал вас сюда, чтобы удостоить высокой чести.

Венсеслас замигал от явной ошибки. Лансон? Неужели король не может запомнить имя собственного генерала?

По толпе, словно рябь от дуновения ветерка по гладкой поверхности воды, пробежал шепоток. Венсеслас сжал губы и понадеялся, что эта оговорка не привлечет слишком пристального внимания. Народ любил своего короля, но Венсеслас ненавидел его за то, что тот демонстрирует столь явные признаки старости. От чарующих глупостей один шаг до старческого маразма. Никто в основанных Ганзой мирах не подозревает, что их король может оказаться не в состоянии управлять государством.

Фредерик даже не заметил своей оплошности.

– Вы остановили грабеж, который творили подлые космические пираты под предводительством Скитальца Ранда Соренгаарда. Вы добились успеха там, где другие не смогли справиться.

Венсеслас заблаговременно распорядился расставить на площади агентов – радостные возгласы перешли в оглушительный рев, в котором потонули последние слова короля, и это несколько сбило его с толка.

Вернувшись победителем на Землю, генерал Ланьян привез потрепанный пиратский корабль, который захватил вместе с пиратами Соренгаарда. Хотя корабль выглядел неказистым и плохо ухоженным, инженеры Ганзы обнаружили на нем удивительные модификации. Космические двигатели на кораблях Соренгаарда были улучшены, и их мощность была намного выше, чем у кораблей Ганзы. Что там тайно делают эти Скитальцы?

Венсеслас, не привлекая особого внимания, отдал распоряжение изучить новинку, скопировать ее и установить на кораблях Земных Оборонительных Сил. После того, как военные корабли будут модернизированы, технология может быть по высокой цене продана и на торговые корабли. Венсеслас даже потребовал, чтобы инженеры Ганзы начали внедрять и свои изобретения.

Король Фредерик продолжал гудеть, читая то, что проецировалось на сетчатку его глаз.

– Земные Оборонительные Силы произвели рейд для прекращения беззакония в Рукаве Спирали. Если мы не будем подчиняться законам, то придет конец нашей цивилизации, настанет обычная анархия. А пока правление в моих руках, анархии не будет!

Снова восторженные возгласы. Венсеслас опустился на удобный стул и расслабился. Король, похоже, вспомнил сценарий.

Наблюдая за экранами, Венсеслас созерцал, как король Фредерик прикрепил медаль к яркой ленте и торжественно водрузил ее на шею генералу Ланьяну. Генерал и раньше получал множество наград, каждая из них делала его в глазах публики еще более выдающимся героем. Церемонии, подобные этой, помогают поддерживать престиж вооруженных сил.

Бэзил Венсеслас не разделял гедонистических чувств публики, хотя, когда был молодым, он тоже прошел все соблазны. Много лет назад он бросил пить и курить, прекратил употреблять наркотики, обнаружив, что испытывает куда большую эйфорию от собственных достижений. Единственный ребенок в семье, избалованный успехами, Венсеслас перенял у своих родителей их успех и старался не повторять их ошибки.

Его родители были негоциантами, распространявшими необходимые товары среди колоний переселенцев на других планетах, и занимали важные посты в одной из коммерческих корпораций. Отец нажил огромное состояние, позволявшее ему иметь несколько вилл, проводить все свободное время на дорогих курортах и покупать роскошные вещи для себя, жены и друзей. С другой стороны, мать была более тщеславным человеком, чем отец. Она никогда не наслаждалась своим состоянием или властью, но постоянно боялась, что в любой момент может потерять свой статус. Она никогда не позволяла себе расслабиться, в то время как Венсеслас-старший спокойно проматывал нажитое.

Наблюдая за ними, Бэзил Венсеслас перенимал лучшее от каждого. Будучи президентом Ганзы, он излучал самоуверенность и знал, как достигнуть успеха в великих начинаниях. Он не тратил свое состояние на дома и ювелирные безделушки, используя деньги и влияние в другом направлении.

И вот сейчас Венсеслас мерил шагами кабинет, расположенный на самой вершине пирамиды Ганзы и посматривал в окна на отфильтрованный солнечный свет, отражающийся от остроконечных шпилей и куполов Дворца Шепота. На экранах дисплеев король Фредерик похлопал Ланьяна по плечу и повернул облаченного в парадную форму генерала лицом к ликующей публике. Громкие аплодисменты заглушали большинство слов короля, но Венсеслас все же успел уловить повторную ошибку.

– Я восхищаюсь вами, генерал Курт Лансон! Лучший из моих генералов, человек, которого я считаю своим личным другом.

Люди разразились восторженными криками, а Венсеслас кипел недовольством. Генерал склонил голову и сделал вид, что ничего не заметил, приняв ошибку с большим достоинством.

– Ну это уже чересчур, – пробормотал президент. – Пора что-то менять.

Он послал сигнал своему диспетчеру для вызова Франца Пеллидора и оперативной группы. Появившись на верхнем уровне штаб-квартиры, Пеллидор, голубоглазый блондин, расправил плечи и застыл перед своей командой, ожидая указаний президента.

Венсеслас, обдумывая, как бы лучше изложить свою идею, провел холеным пальцем по верхней губе. В конце концов он отдал оперативникам негласный приказ, позволяющий им начать действовать.

– Можете прибегнуть к любым необходимым мерам. Мы должны выбрать нового принца – можно сказать, немедленно. Я и так надеюсь, что мы не слишком долго тянули время.

– Все понятно, сэр, – отчеканил Пеллидор.

Выслушав приказ, специальный агент не повел и глазом. Венсеслас и не ожидал иного.

Он подумал о предыдущем кандидате в наследники, принце Адаме, который оказался не слишком сговорчивым и не выказывал должного уважения к политическим планам Ганзы. Венсеслас был вынужден убрать молодого Адама еще до того, как народ узнал о его существовании.

Когда оперативники выходили, он понизил голос и сказал, скорее для себя самого:

– Будем надеяться, что новый кандидат окажется более подходящим, иначе нас действительно ожидают большие неприятности.

25. РАЙМОНД АГУЭРРА

Раймонд бодрым шагом направлялся к своему дому, очень довольный достигнутыми успехами.

В эти ранние утренние часы, когда город только пробуждался, воздух был влажным и свежим. Его мышцы устали от перетаскивания тяжелых ящиков в грузовых доках Распределительного центра, а одежда пропахла масляным дымом от плохо отрегулированных двигателей погрузчиков, наполнявших весь док ядовитой вонью. Но он хорошо заработал и, пользуясь скрытыми манипуляциями с весами, сумел умыкнуть несколько пакетов с продуктами, рубашку и электронную головоломку для младшего брата Мишеля.

Теперь Раймонд хотел побыстрее добраться до своей квартиры и помыться. Обычно он возвращался домой раньше. Мальчик надеялся часок подремать или, по крайней мере, позавтракать перед тем, как идти в школу. Мать уже, наверное, встала. Раймонду нравилось быть дома в эти часы и помогать ей управляться с детьми, но этой ночью он очень хорошо поработал и мог позволить себе немного припоздать. Он счастливо прижимал к себе свою сумку.

Раймонд прибыл к сцене настоящего бедствия.

Когда он повернул за угол жилого квартала, то застыл перед картиной кромешного хаоса, дыма, пламени, скопления пожарных машин и карет скорой помощи. Его любопытство вмиг сменилось ужасом, и он побежал вдоль улицы. Пламя застилало небо. Столб черного дыма поднимался вверх, как сжатый обгорелый кулак.

С каждым кварталом по мере приближения к дому ощущение несчастья, непоправимости случившегося все больше превращалось в уверенность. Расталкивая людей плечом, мальчик начал пробиваться сквозь толпу зевак.

– Пустите!

Раймонд размахивал сумкой с добычей, колотил ею по спинам и головам, расчищая себе дорогу, затем в конце концов отбросил ее, больше не думая ни о продуктах, ни о рубашке, ни об электронной головоломке.

Вся его улица пылала. Вперед выехали машины скорой помощи, вертолеты службы спасения кружили над головой, но не могли приблизиться к бушующему огню и даже не делали никаких попыток начать свою работу. Наконец Раймонд добрался до первых рядов и взглянул на черный ядовитый дым и пламя, расколовшее небо. За поспешно воздвигнутой баррикадой он вместо своего дома увидел пылающий факел.

Зеваки со смесью ужаса и восторга смотрели на горячий воздух и бушующую рядом с ними стихию. Раймонд обнаружил, что не может сказать ни слова, а только всхлипывает. Его лицо раскраснелось, слезы оставляли следы на пыльных щеках. Он попробовал проникнуть за баррикаду, но уткнулся в форму офицеров оцепления.

– Назад! – строго приказал мужчина с сердитым лицом. – Ближе нельзя.

– Там мой дом! Там моя семья!

– Там твоя смерть, если подойдешь ближе. Назад!

Земля под зданием превратилась в дымящийся кратер, остатки здания обрушились в него – казалось, что под городской улицей заработал вулкан. Обломки были рассеяны по всему кварталу. Черные пятна копоти от взрыва обожгли стены стоящих поблизости домов.

Высокий мужчина в строгом деловом костюме взглянул на Раймонда. Это был человек, которого мальчик мог представить сидящим за столом в конторе, попивающим кофе и составляющим базу данных. С отчетливой радостью в голосе бизнесмен пояснил:

– Владельцы дома незаконно держали в подвале грязное ракетное топливо. Отличный тайник – как раз под невинным жилым зданием, – он покачал головой, словно не веря в такую глупость.

Раймонд, уставившись на прожорливое пламя и зловещий дым, с трудом нашел слова:

– Ракетное топливо… под нашим домом?

– Его, должно быть, отливали, заранее договаривались с покупателем и продавали на черном рынке. Но емкости были плохо закрыты, никакой защитной системы. И все из-за испарений. Что за сборище идиотов! Несчастье просто не могло не произойти… оно и произошло.

Это казалось невероятным, даже смешным. Но Раймонд знал, что до рассвета большинство семей мирно спало в своих квартирах. Он не мог в это поверить. Коленки у Раймонда ослабли и задрожали, но когда он качнулся, тесная толпа удержала его. Как ни странно, он даже увидел большого черного робота кликиссов, одного из немногих, согласившихся перебраться на Землю – он стоял, уставившись на огонь красными оптическими датчиками, и казался очарованным.

Группа мужчин в защитных огнеупорных костюмах вышла из обгорелых дверей жилого комплекса. Двое из них несли тела, которые, возможно, еще удастся вернуть к жизни. Но всего лишь два тела… из всех людей, населявших здание. Раймонд даже не смел надеяться, что кто-то из спасенных может оказаться его матерью, братом или сестрой.

– Не смогли подняться выше семнадцатого этажа, – сказал один из них через переговорное устройство в костюме, его искаженный голос звучал громко, но неестественно. – Стены обрушились, и двери заклинило.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался командир спасателей.

– Спаялись от жары, или их завалило изнутри, не знаю. У нас не было времени задерживаться и выяснять, что произошло. Корабли с пенными огнетушителями уже прибыли?

Командир спасателей знаком приказал своей команде выйти за оцепление. Высоко в небе появились грузовые вертолеты и направились к клубящемуся пламени. Офицер бригады спасателей взял мегафон и крикнул толпе:

– Отойдите назад! Держитесь подальше от пенных огнетушителей.

Но прежде чем толпа любопытных зевак сумела двинуться с места, грузовые вертолеты открыли люки и выпустили огромное количество зеленовато-белой пены. Восходящий поток жара и яростный вихрь, пойманные среди высоких зданий, столкнувшись с падающей пеной, разбросали хлопья и брызги в большом радиусе. Забрызганные наблюдатели отпрянули назад, но толпа оказалась слишком плотной, по ней всего лишь прокатилась волна беспокойства.

Несмотря на пену, здания по-прежнему были охвачены раскаленным добела всепожирающим пламенем, так что пожарная команда, находясь на земле, не могла даже начать борьбу с огнем. Еще три пожарных вертолета обрушили груз пены на пылающее здание, и Раймонд понял, что их основная задача – не позволить пламени переброситься на соседние дома, а о спасении людей в горящих домах уже не идет и речи.

В отчаянии пытаясь что-то сделать, он снова ринулся за оцепление.

– Мне надо попасть туда! Там мои братья и сестра! Моя мать! Он ринулся вперед, но поскользнулся на зеленовато-белой пене. И снова его остановил офицер из оцепления.

– Ничего уже не поделаешь, парень. Внутри остался только пепел да зубы.

Прежде, чем он сумел что-то сообразить, его снова поглотила давка толпы. Один из пожарных вертолетов промахнулся и вывалил половину груза на оцепление и первые ряды зевак. Толпа с проклятиями подалась назад. Раймонд обнаружил, что захвачен хаотическим движением.

Какой-то мужчина схватил его из-за спины за руку и потащил назад. Раймонд попробовал сопротивляться, но тут почувствовал железную хватку на другом предплечье, хотя оно и было забрызгано пеной. Голос мальчика потонул в криках толпы.

Три крепких, ничем не выделяющихся мужчины незаметно увлекли его сквозь толчею по направлению к боковой улочке, где толпа начинала редеть. Раймонд не знал этих людей, на их лицах с мрачно сжатыми челюстями можно было прочитать только сосредоточенность на том, что они делают.

– Пустите меня!

Мальчик начал дрыгать ногами, пытаясь пнуть кого-нибудь из нападавших. Он умудрился носком ботинка заехать одному из них в голень, но тот даже не моргнул глазом, словно у него под серыми брюками были бронированные щитки.

Около бокового здания Раймонд заметил крытый автомобиль с работающим двигателем. Его сердце сжалось от страха. После гибели всей его семьи под обломками горящего здания это было уже слишком!

Он начал сопротивляться с еще большим отчаянием и сумел высвободить залитую пеной руку. Со всей силы паренек заехал кулаком в ребра одному из похитителей, но, похоже, его кулак пострадал от этого больше, чем ребра бандита. Дверь автомобиля открылась, словно громадная пасть, готовая поглотить его.

– Кто вы такие? Оставьте меня в покое! – кричал он во всю силу своих легких. – Помогите! – Он понимал, что это бесполезно. Пожар и спасательная команда создавали слишком много шума.

Из автомобиля вышел блондин с холодными, как лед, голубыми глазами. В руке у него был энергошокер.

– Этот шокер совсем не оставляет следов, молодой человек, – сказал он спокойным голосом, который обычно используют в доверительных беседах. – Мне разрешено воспользоваться им при необходимости.

Раймонд начал вырываться еще яростней. В конце концов похититель-блондин и вправду выполнил свою угрозу.

Потерявший сознание Раймонд был втиснут в автомобиль. Дверь закрылась, и похитители умчались.

26. ЧЕСКА ПЕРОНИ

Как бы ни прижимали их другие народы или обстоятельства, Скитальцы всегда отбивались и оставались сильными.

Подстегнутая суровыми обстоятельствами, культура Скитальцев цвела идеями. Некоторые из них оказывались непрактичными, другие чрезвычайно эксцентричными: но встречались планы столь новаторские, что позволяли независимым кланам вторгаться в такие места, где большинство человеческого общества считало свое пребывание невозможным.

Внутри каменистого пояса вокруг карликовой звезды расселились Скитальцы из первого десанта, оставленного «Канакой». Приемный Комплекс был удивительной мешаниной космических станций и полых астероидов, в которых размещались жилые сооружения – космический скалистый архипелаг вокруг кроваво-красной звезды.

Астероиды образовались из развалившейся протозвезды, но этого материала не хватило, чтобы со временем превратиться в планету. В Приемном Комплексе были оборудованы доки для межзвездных кораблей, как больших, так и маленьких, а также построены секретные хранилища экти.

Скитальцы прекрасно чувствовали себя в условиях низкой гравитации, перепрыгивали со скалы на скалу, используя ранцы с реактивными двигателями. Некоторые из обломков внутренних астероидов были связаны между собой канатами, гибкими и упругими, пригодными для канатной дороги. Сумрачный солнечный свет освещал активные пленки и аккумуляторы солнечного ветра, которые давали достаточно энергии для всего поселения.

Ческа Перони прожила здесь большую часть своей жизни. Для нее Приемный Комплекс вовсе не казался странным.

Они с Юхай Окнах сидели в большом кабинете Рупора, высеченном в самой большой скале Приемного Комплекса. Основное время Рупора было поглощено улаживанием споров между кланами, подсчетом прибыли и исследованиями по распределению ресурсов между разбросанными поселениями. Тем не менее она находила время и на то, чтобы выслушивать отчеты о новых достижениях инженеров-исследователей и рассказы искателей приключений, а также давать им соответствующую оценку.

Из всего, что входило в ее обязанности, Ческа больше всего любила эти совещания с инженерами и учеными разных кланов. Всех Скитальцев побуждали изобретать новые концепции и внедрять новую технику для разработки имеющихся ресурсов, хотя это и не бросалось в глаза. Изобретатели модифицировали уже использующиеся старые конструкции и корабли, улучшив их до такой производительности, которой Ганза пока не достигла. Но Жирный Гусак ничего об этом не знал.

Курчавый инженер Элдон Кларин, сдерживая волнение, сидел в кресле для низкой гравитации, в то время как Юхай Окнах и Ческа рассматривали оригинальные чертежи двух новых устройств для космических кораблей. Кларин и группа его специалистов проделали великолепную работу, и теперь он ждал либо предложений старого Рупора, либо разрешения на производство новой конструкции.

Юхай Окнах взглянула на Ческу, желая понять, какую оценку этому изобретению даст ее преемница. Молодая женщина закусила нижнюю губу и собралась с мыслями.

– Насколько я могу понять, ваше изобретение увеличивает тягу двигателя, существенно снижая при этом расход экти…

– Именно так, – нетерпеливо перебил ее Элдон Кларин. – И в то же время мы сохраняем навигационную точность. В последнее время проблема заключалась именно в этом.

Он откинулся на спинку стула и посмотрел на женщин, надеясь получить от них одобрение. Инженер запустил руку в свои курчавые волосы, которые торчали над его головой во все стороны.

Поскольку общество Скитальцев было основано на запутанных клановых связях, сильные женщины очень часто доминировали в политике. Всю историю человечества политика в основном базировалась на войне, силе и мужской напористости. Скитальцы же пришли к выводу, что женщина намного проще приходит к решению споров мирным путем. Женщины могли всесторонне изучить проблему, докопаться до истоков конфликта и выяснить его действительную причину, которая часто базировалась на алогичных эмоциях. Женщины-лидеры более умело обменивались мелкими услугами и руководили обществом без крупных потрясений.

Много лет назад Юхай Окнах была выбрана на должность Рупора благодаря своей смешанной крови – дюжины кланов посчитали это компромиссом, поскольку были уверены, что ее решения не будут постоянно склоняться в чью-то определенную пользу. Ческа же, наоборот, была выбрана на роль преемницы Рупора потому, что происходила из сильной семьи. Она была единственной дочерью купца и негоцианта Денни Перони, который очень много сделал для Скитальцев.

Увидев едва заметный изгиб улыбки на губах Юхай Окнах, Ческа поняла, что пожилая женщина уже приняла решение относительно изобретения Кларина, но тянет ожидание. Рупор всегда предупреждала против резких решений, так как спорящие партии могут посчитать, что их вопросу было уделено мало внимания, даже в тех случаях, когда ответ напрашивался сам собой.

Итак, Ческа ждала, пока Юхай Окнах делала вид, что еще раз обдумывает план. Наконец та спросила мнение Чески. Девушка постаралась скрыть улыбку, так как прекрасно представляла, какого ответа от нее ожидают.

– Думаю, предложение инженера Кларина значительно расширит наши возможности. Я ходатайствую за то, чтобы это изобретение было применено на всех наших кораблях, которые строятся сейчас в доках на Оскивеле.

– Согласна. Раз уж нам известен новый способ, то не стоит придерживаться старого, – затем Юхай Окнах предупредила радостного Кларина и его улыбающуюся команду, которая ожидала решения у него за спиной: – Помните, что представители Ганзы не должны даже подозревать о существовании такой модификации. Мы должны обезопасить себя.

Инженер энергично кивнул – Ческа подумала, что его подбородок оставит след у него на груди. Но прежде, чем он успел собрать свои чертежи и записки, Рупор подняла свой костлявый палец.

– Минуточку. Можно ли применить твое модифицированное всасывающее устройство и преобразователь мощности на небесных шахтах?

– На небесных шахтах? – инженер почесал свою макушку так, словно эта мысль никогда не приходила ему в голову.

Юхай ткнула пальцем в чертеж.

– Небесные шахты не передвигаются на большое расстояние и не развивают большую скорость. Однако сам принцип подобен, и заимствования вполне возможны.

Элдон Кларин взглянул на свою команду. Все согласно закивали, но Ческа подумала о том, что в таком взволнованном состоянии после одобрения их проекта они вполне могут согласиться на что угодно.

– Отлично, тогда я хочу, чтобы эта модернизация была проделана на новой небесной шахте, которая скоро начнет действовать на Эрфано. Уже начался этап окончательных доработок, так что вам надо поторопиться.

Сначала вид у инженеров Кларина был довольно озадаченный, но затем они глубоко вздохнули и приняли брошенный вызов. Рупор взглянула на Ческу.

– Этой небесной шахтой будет управлять мой внук Берндт. Почему бы не дать ему возможность начать работу на хорошем оборудовании?

– Нет смысла терять время, – улыбнулась Ческа. Она до конца раскусила планы пожилой женщины. – Может быть, инженер Кларин проведет на небесной шахте месяц или два для полной уверенности в том, что модернизация не вызовет никаких осложнений, и убедится, что обкатка прошла успешно.

– Ческа, ты никогда не упустишь случая продемонстрировать, как мудро я поступила, выбрав тебя своей преемницей.

– Мы сделаем все, как вы сказали, Рупор Окнах. Благодарю вас за полученное одобрение! – Кларин поспешил из кабинета, низкая гравитация подчеркивала его суетливость.

Следующим вошел Котто Окнах, младший сын Рупора от ее четвертого, последнего мужа. Она поднялась из своего стула с пристяжными ремнями и поцеловала его в обе небритые щеки. Юхай без всякого удивления посмотрела на принесенные им схемы и заметки.

Некоторые Скитальцы предпочитают пользоваться компьютерной графикой и приносят с собой тонкие дисплеи, чтобы продемонстрировать свою работу, но Котто Окнах работал вручную, производя расчеты с помощью собственных мозгов на небольших кусочках бумаги, которые можно было выбросить, если идею не принимали. Многие из концепций бесславно заходили в тупик, но богатое воображение молодого человека часто приводило к научным прорывам.

Котто поклонился Ческе, но, как всегда, все его внимание было обращено к престарелой матери. Юхай Окнах всегда заявляла, что не делает никаких поблажек своей семье, но все Скитальцы имеют связи и обязательства перед своими кланами.

Котто вполне согласился с тем, что его проект должен быть проверен и перепроверен другими инженерами, которые подтвердят безопасность проведения таких работ. И все же, когда случались неудачи, он никогда не терял оптимизма, а просто заново переосмысливал проблему. «Нововведения не всегда бывают совершенны, – говорил он. – Мы должны быть готовы и к ошибкам».

«Только, пожалуйста, старайся, чтобы это происходило не так уж часто», – отвечала на это его старая мать.

Сейчас молодой человек раскладывал на столе необходимые для показа его идеи материалы, в которые входили звездные лоции, фотографии, отснятые во время наблюдения за планетой, и сделанные на скорую руку наброски, рассказывающие об организации поселения в ослепительном горячем мире.

– Не знаю, мама, понравится тебе эта идея или нет. Она довольно опасна, но сулит очень большие прибыли.

– Яслушаю. Тебе, как всегда, придется убедить меня в ее разумности.

Когда Котто начал взволнованно излагать свою идею, Ческа наклонилась вперед, чтобы принять участие в обсуждении.

– Я исследовал горячий мир Испероса, который очень напоминает планету Меркурий в земной системе. Трудностей здесь очень много, но ресурсы огромны. Ты только посмотри на перечень металлов и редких изотопов, которые можно брать здесь прямо с поверхности! Думаю, наши труды будут того стоить.

Своими подвижными пальцами он начал тыкать в различные нарисованные им диаграммы. Он объяснил, как Джесс Тамблейн во время их разведывательного полета сумел подлететь к планете, чтобы позволить ему сделать необходимые зарисовки.

– Очень похоже на Джесса, – согласилась с улыбкой Ческа. – Он… он все еще здесь?

Котто смутился. Он не ожидал такого вопроса, поэтому и не задумывался об этом.

– Нет… нет, он уехал три дня назад. Ему надо было вернуться на Плюму. Однако, думаю, Джесс появится здесь в ближайшие недели. У него была посылка для вас, я предложил передать ее, но он сказал, что сделает это сам.

Он рассеянно почесал подбородок и вернулся к обсуждению организации самообеспечивающего поселения в горячем мире.

– Эта новая технология откроет для странников множество новых миров, которые до сих пор считались непригодными для организации постоянных поселений. Если мы приложим достаточно усилий и подойдем к этому вопросу с головой, то Исперос станет для нас золотой жилой… ну не только золотой, там есть и другие металлы.

– А самое замечательное в этой идее – то, что другие представители человеческой расы никогда и не подумают сунуться в эти миры, – заметила Юхай Окнах, сверкнув глазами. Рупор заметила, что на смуглом, оливкового цвета лице Чески появилась тень сомнения. – Возможно, я не могу быть до конца объективной, когда дело касается проектов моего сына. А что вы, Ческа, думаете об этом проекте?

Ческа внимательно посмотрела на мальчишеское лицо Котто.

– Надо признать таящийся здесь риск, но результат принесет нам огромную выгоду. Намного ли больше усилий потребует от нас Исперос, чем поселения в обычных мирах? – она пожала плечами. – Если остальные Скитальцы готовы протянуть руку помощи для создания новой колонии, а инженеры и несколько отважных колонистов сделают тем временем первые неуверенные шаги в этом направлении, то есть смысл попытаться осуществить такую идею.

Юхай Окнах взглянула на каменный потолок вырубленного в астероиде помещения, словно пыталась таким образом увидеть весь Приемный Комплекс в целом.

– Клянусь Путеводной звездой, если б Скитальцы не пытались осуществить невозможное, то мы никогда ничего и не достигли бы!

27. БЕРНДТ ОКНАХ

Только искушенный глаз мог заметить красоту небесной шахты, строящейся в доках одного из расколотых спутников Эрфано.

Крупный и сильный, Берндт Окнах стоял под прозрачным куполообразным колпаком, установленным на пористой поверхности спутника. Из-за промышленной станции низкой гравитации и огромного оливково-коричневого газового гиганта, заполнявшего большую часть неба, Берндт наблюдал странное искажение перспективы: ему казалось, что огромная планета находится под ним, и он падает вниз головой прямо на облака.

Отряд инженеров-Скитальцев спустился на каменистую поверхность системы, исследовал геологическую основу, а потом привез передвижные станции и принялся за работу. Автоматизированные печи и устройства для дробления руды сожрали все ресурсы спутника, высасывая из него необходимые элементы для изготовления прессованных и литейных деталей. После этого армия строительных рабочих взяла эти детали и начала собирать гигантскую промышленную головоломку.

Случалось, что при проведении строительных работ на территории, контролируемой Ганзой, все еще функционирующие роботы кликиссов выражали желание оказать помощь в проведении опасных работ. Они работали очень усердно, не задавали вопросов и не требовали заработной платы, но действовали в соответствии с собственным графиком. Однако большинство Скитальцев не доверяли таинственным древним механизмам и предпочитали сами выполнять свою работу.

Поскольку Берндт Окнах относился к этому проекту с большой любовью – ведь это будет его собственная небесная шахта, которой ему же и предстоит руководить, – он находился здесь с самого начала работ, то есть уже больше года. Берндт жил в небольшой квартирке с минимумом удобств, которую выдолбили в толще породы на маленьком спутнике. По мере того, как расходовались ресурсы, верфь все больше и больше напоминала лес. Высокие перекладины, строительные вышки и связующие тросы образовали на Эрфано скелет небесной шахты, который Скитальцы покрывали металлической плотью.

Хотя Берндт и доверял своим рабочим, он постоянно назойливо заглядывал им через плечо, пока они собирали экти-реактор. Любимчик его бабушки инженер Элдон Кларин недавно появился с новыми планами по улучшению всей системы. Поначалу Берндт отклонил внезапное изменение графика, но потом сообразил, что модернизация займет всего неделю, зато, если все пройдет успешно, его новая небесная шахта будет намного более продуктивной, а значит, принесет и большую прибыль.

Берндт пообещал самому себе и кланам Скитальцев, что это предприятие завершится полным успехом. Его бабушка предоставила ему дополнительную возможность, хотя некоторые утверждали, что он еще не заслужил такой привилегии, поэтому Берндту не следовало упускать шанс. Берндту еще многое надо было доказать себе и своему народу.

Пока он сидел в смотровой рубке, наблюдая за окончательными приготовлениями, в шлюзовом отсеке появился инженер Кларин.

– Я проверил все системы, господин директор. Небесная шахта почти готова к запуску.

Крупный мужчина кивнул и почесал свой квадратный подбородок.

– Будем пока работать на семьдесят пять процентов расчетной мощности?

Инженер удивленно взглянул на него.

– Откуда вы это знаете?

– Потому что я лично все проверил всего лишь час тому назад. Моя задача в том и заключается, чтобы знать все, что происходит на борту моей новой небесной шахты.

Размеры Берндта и его репутация грубого забияки пугали Элдона Кларина, но обнаружившиеся вдруг познания в математике и физике вместе с природной сообразительностью напугали инженера еще больше.

– Когда система войдет в облачные слои Эрфано, у нас будет Достаточно времени, чтобы отработать все механизмы. Вы можете остаться и лично проверить работу всех систем. Вы не против?

Кларин поднял брови, словно был удивлен манерами этого здоровяка.

– Рупор Окнах просила меня остаться здесь по крайней мере на два месяца.

Чтобы избежать во время разговора взгляда в сторону собеседника, Берндт уставился на раскинувшуюся под ними огромную планету. Его обычно грубоватый голос прозвучал несколько нервозно.

– Инженер Кларин, я хотел бы попросить вас об одной услуге. Пока вы здесь… не могли бы вы помочь мне и объяснить кое-что?

Годами он шумел и кричал, пробивая себе дорогу: поэтому такая просьба в данный момент прозвучала довольно необычно. Она, похоже, удивила и инженера.

– И что вы хотели бы узнать?

– Я хотел бы четко понять, как работает небесная шахта, начиная с экти-реактора и кончая илдиранским космическим двигателем. Теперь это моя работа.

Инженер взглянул на его руки.

– Это как-то… не совсем обычно. Берндт Окнах не отличался достижениями в учебе.

Берндт покраснел.

– Это было в прошлом. Я управляющий небесной шахты. Мне надо расширять свои познания.

Снаружи одетые в скафандры рабочие собрались вокруг производственного корпуса, подвешенного в пустоте. Берндт окинул взглядом огромные баки для собранного сырого водорода и пропорциональные генераторы, которые выделяли и отсасывали аллотроп экти. Большая небесная шахта была также снабжена верхними жилищами и поддерживающей палубой, где располагались каюты экипажа, комнаты отдыха и командный мостик.

После того, как ее соберут на месте, где-то поблизости от газового гиганта, небесная шахта будет маневрировать в облаках при помощи своих внутренних двигателей. Сами небесные шахты никогда не покидают газового гиганта, ставшего для них домом, рассчитывая, что грузовые караваны заберут у них емкости, заполненные экти.

Илдиранские двигатели основывались на непосредственном физическом движении, без образования таких экзотических аномалий, как пространственно-временные тоннели или пространственные гиперскачки. Но эти космические двигатели создавали пространственно-временную рябь, которая, насколько это понимал Берндт, благодаря релятивистским эффектам замедляла течение времени на борту корабля. Каким-то образом на космические двигатели действовала «обобщающая память», которая позволяла кораблям вернуться в реальное пространство близко к существующему времени. В результате корабли могли покрывать очень большие расстояния за короткий промежуток времени.

Для невежественного наблюдателя система казалась очень простой, хотя истинный механизм этого процесса был очень сложен. Во время последующих двух месяцев, проведенных вместе, Кларин попробовал детально объяснить Берндту принцип работы этой системы.

Очень давно, когда илдиранцы еще только предложили странникам такую возможность, те с готовностью ухватились за производство экти. Амбициозные кланы договорились с Илдиранской империей о займах для аренды небесных шахт. Несмотря на первоначальную неудачу на Дайме, Скитальцы сумели превратить обработку облаков в выгодное предприятие. Они скопировали технологию небесных шахт, потом модернизировали ее и начали строить другие станции. Они продолжали расширять свое производство, а вместе с ним росла и прибыль от добычи экти.

Сейчас Берндт вел Элдона Кларина через соединительные шлюзы к комнате для переодевания в скафандры.

– Настало время запустить новую небесную шахту. Я хочу, чтобы вы присутствовали при этом рядом со мной.

– Я? – удивился Кларин. – Но вы же…

– Когда вы вернетесь в Приемный Комплекс, ваше резюме по этому вопросу окажется очень полезным.

Час спустя оба мужчины стояли на производственной палубе над лишенными минералов отработанными облаками. У них над головами поднималось вверх еще одно облако из раздробленных камней и опустошенных обломков, лишенных любых полезных металлов. Выбор пути по случайному принципу также поможет скрыть следы всякой активности в районе Эрфано.

Свободные от смены рабочие собрались около открытых иллюминаторов, наблюдая, как другие плавают в пространстве, повернувшись головами к коричнево-оливковому газовому гиганту. Швартовочные тросы удерживали небесную станцию от дрейфа.

Берндт подключил радиопереговорное устройство, расположенное у него в скафандре.

– Главный маневренный двигатель.

Капитан на борту небесной станции склонился над приборной панелью, установленной на верхней палубе. В сиянии света в рулевой рубке Берндт мог разглядеть хрупкие людские фигуры. Рабочие в скафандрах стояли на наблюдательной палубе высоко над первым реактором. По мере того, как разогревались реакторы двигателей, их кожухи начинали светиться, и двигатели выдыхали горячие отработанные пары. Беспокойный бегемот, новорожденная небесная шахта натянула свои швартовочные тросы.

Берндт светился от гордости, глядя на эту великолепную структуру, которой он будет управлять. Он еще никогда не присутствовал на первом пуске небесной шахты, хотя в течение нескольких лет руководил старыми. Первая небесная шахта, которой управлял Берндт, находилась на Глайксе. Когда он стал ее директором, шахта уже давно работала, и на ней была опытная команда ветеранов. Там он в основном играл роль няньки и менеджера, а вовсе не руководителя. Производство на Эрфано было для Берндта не только большим повышением, но и предоставляло ему много шансов.

Некоторые кланы недовольно ворчали, что Берндту Окиаху уже предоставлены все возможности, о каких можно лишь мечтать. В юности, будучи слишком занят самим собой, он не обращал на это внимание. Теперь Берндт понял свою ошибку. Ему не терпелось привезти сюда свою жену Марту и двадцатилетнюю дочку Джунну, которые станут работать здесь, рядом с ним.

Когда-то Берндт вынашивал грандиозные планы, рассчитывая стать очередным Рупором, но теперь понял, что просто не способен вести за собой такое количество людей и распоряжаться столь огромными ресурсами. В молодые годы он выпячивал грудь и требовал для себя важную роль в правительстве, хотя никоим образом не показал, что заслуживает уважения и обладает достаточным чувством ответственности. Такая важная роль была Берндту не по силам, и прозрение вызвало в нем сильные перемены.

Раньше он испытывал сильную ревность к Ческе Перони и ее отношениям с Юхай Окнах, но теперь он понял, что она будет намного более талантливым Рупором, чем получилось бы у него. Теперь Берндт сожалел о своих дерзких поступках и необдуманных планах, а получив в свое распоряжение новый корабль после нескольких лет образцовой службы на небесной шахте Глайкса, он собирался стать лучшим директором в области производства экти.

В то время как инженер стоял, держась за оградительные поручни, Берндт отсоединил подвижную платформу и запустил маломощные двигатели, которые подняли ее к висящей в вышине небесной шахте. Берндт руками прижимал к груди тонкостенный контейнер, содержащий псевдошампанское, которое Скитальцы по традиции продолжали использовать для крещения новых кораблей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.