Виктор Конецкий
Последняя ночь Бандита

– Собака закрыта?

– Да.

– Тогда выпускай ребят.

– Как быть с Ахиллом?

– Его не надо, ссорится с Каиром.

– Из-за Лорки?

– Да. И следи за тигрёнком…

Старый цирковой пёс Бандит опустил голову на пол, понюхал щель у порога и продолжал слушать давно знакомые слова и звуки. В вольере звякало железо и скрипели дверцы клеток – зверей выгоняли на вечернюю проминку перед кормлением. Ассистент укротителя ворчал на тигров.

– Куда?! Ну, давай, давай, шевелись… А тебя долго упрашивать?.. Алексей Петрович, Каир за спину заходит вам…

Раздался резкий, острый щелчок шамберьера, потом мягкий топот бегущего тигра.

– Пускай рабочие моют сперва переходные клетки, – сказал укротитель. – И скажи, чтобы насухо вытирали, сгниют скоро доски.

– У Байкалихи крайняя доска уже подломилась… А тигрёнок-то боится! И уши прижал, и есть не может…

– Привыкнет…

Бандит медленно привстал и взглянул через выпиленное в двери каморки треугольное отверстие. Всё было привычным и совсем обыкновенным. Разве только чуть больше шума – в цирк привезли для детских представлений маленького тигрёнка.

Бандит был огромный и мрачный псина с тяжёлой грудью, непропорционально узким задом и лобастой, густо заросшей длинным волосом головой. От головы к заду количество волос убывало, и хвост был почти совсем гол. Наверное, поэтому Бандит часто паршивел, и тогда его мазали синькой. Он привык к ней и не лизал её, так и ходил в ярких синих пятнах. А длинная шерсть ниже пасти была грязно-красного цвета, слипшаяся от крови, потому что Бандит ел сырое мясо. На левом боку от плеча до брюха тянулся неровный шрам – след удара тигриной лапы. После этого удара бок у Бандита болел, и он спал возле паровой батареи, прижимаясь к ней. А когда пробегал мимо тигриных клеток слева направо, то держался от клеток чуть дальше.

Он лежал в своей конуре позади вольера, смотрел в треугольное отверстие на маленького тигрёнка и чувствовал приближение чего-то совершенно необычно-тихого, обволакивающего. Это необычное и неизвестное входило в Бандита через сердце. Сердце болело, и он чувствовал его удары в каждой подушечке на лапах.

Клетку с тигрёнком поставили в вольере высоко над полом, на оцинкованном ящике. Тигрёнок лежал на самой середине клетки, прижав передними лапами кусок мяса, и рычал, и молотил хвостом. Малыша только что привезли из уголка Дурова, он первый раз видел взрослых тигров и страшно испугался их. Взрослые ходили вокруг, часто поднимались на задние лапы, пытаясь достать мясо, но прутья клетки были частые, и лапы взрослых тигров не пролезали сквозь них. Однако тигрёнок не мог понять, что он в безопасности. Малыш взвизгивал, жмурился и быстро-быстро вилял самым кончиком хвоста.

Мельтешня в вольере раздражала Бандита: он привык, что в эти вечерние часы уже наступала тишина и его выпускали из каморки. Бандит со стоном зевнул, его клыки глухо лязгнули после зевка. В ответ на этот лязг возле отверстия возникла тигриная пасть, душное дыхание Каира окутало пса. Каир повернулся к двери каморки задом и помочился, стараясь попасть в отверстие.

– Старый разбойник! – сказал укротитель и ударил тигра веником по морде.

А Бандит равнодушно чихнул, он давно уже привык к таким проделкам зверей – им не оставалось ничего другого, чтобы свести с ним счёты. Уже десять лет он жил в цирке. Когда-то с ним занималась известная дрессировщица. Она промучилась больше двух лет, но не смогла изменить характер Бандита – вздорный и угрюмый. Пёс быстро осваивал любые трюки и хорошо запоминал их. Иногда на репетициях он даже оживлялся и, казалось, начинал работать с удовольствием, но на манеже что-то случалось с ним, он замыкался, тускнел, ложился под барьер и вжимал голову в опилки.

С детства Бандит не любил, когда на него смотрели, когда он оказывался весь на свету, среди большого, открытого пространства. Это был ночной пёс. Бодрствуя в настороженной тишине, среди полного мрака или в тусклом свете дежурной лампочки, он чувствовал себя свободно и хорошо. Ночами он делался как-то эластичнее, естественность повадки скрашивала его некрасивость. Пожалуй, он становился даже изящным, когда бесшумно шёл вдоль ряда тигриных клеток, отвернув морду в сторону, шёл лёгким, скользящим шагом, чувствуя каждое движение зверей, выражение их глаз, настроение.

Он родился в отрогах Хингана на Амуре. Его отец и мать рыскали по тайге и переплывали реки. Отец погиб в схватке с медведем, а мать задрал тигр. Его первые хозяева отлавливали зверей для цирков и зоосадов. И запах тигров он помнил с тех пор, как помнил себя.

Бандит никогда не издевался над тиграми, не давал им понять, что он свободен, а они нет; что он стережёт их, что он принадлежит к тем, кто командует ими. Но тигры не любили его, хотя тоже привыкли к его всегдашнему присутствию. Они не любили, когда среди ночи он появлялся перед клеткой и тихо ложился вблизи. Сквозь густые брови не были видны его глаза. Каждый из зверей знал, что Бандит лежит на расстоянии в коготь больше того, на которое можно высунуть лапу сквозь прутья клетки…

Шум в вольере нарастал. Взрослые звери потеряли всякую солидность, пытаясь достать еду тигрёнка. А малыш так разволновался, что мясо не лезло ему в глотку, он уже устал рычать, урчать и прижимать уши. Кончик хвоста тигрёнка вылез за прутья клетки. Байкалиха сразу же куснула этот кончик. Тигрёнок с чрезвычайной скоростью замолотил хвостом, но на хвосте не было глаз, а обернуться малыш боялся. Тринадцать здоровенных зверюг столпились возле клетки тигрёнка, стараясь укусить маленький хвост. Им стало тесно, и они, конечно, передрались. Прибежал ассистент, раздались удары бича; тигров загнали по клеткам, а маленький зверёнок победно рычал им вслед, стоя в скульптурной позе, придавив лапой расплющенное мясо.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes