# Нейрокошмар

Мик Фаррен

Вселенная, созданная из осколков фантастических телесериалов, гонконгских фильмов о боевых искусствах, «черных» вестернов Сэма Пекинпа и шедевров маркиза де Сада…

Мир, истерзанный властью ДЕТЕЙ-ДИКТАТОРОВ…

Гениальная философия РАЗУМНЫХ ЯЩЕРИЦ…

Биокомпьютеры, созданные МОНАХАМИ-ВОИНАМИ из буддистских обителей…

Стрелки-ганфайтеры, все еще живущие по принципу «ЖИВЫХ ВРАГОВ НЕТ»…

История лучшего из воителей этого мира – Джеба Стюарта Хо, наемника, обладающего даром «глубокой медитации», ПОДХОДИТ К КОНЦУ.

Но КАК может закончиться путь стрелка в мире, где «его дело – свинец»?

Свинцом?

Или все-таки НЕТ?…

Великолепное безумие в жанре рок-н-ролл ДОСТИГАЕТ АПОГЕЯ!!!

Читайте ТРЕТЬЮ книгу культовой трилогии Мика Фаррена!

## 1

СИН-256 чувствовал слабое колебание, исходящее из огромных, непокорных, далеких глубин мозга. Он не знал, как это называется и что означает. И хоть слово «мятеж», когда-то услышанное, было в его лексиконе, он едва ли понимал его значение. Анализ сознания показал лишь, что под пластами, поддерживающими требуемое состояние, находится темное подсознание, которое отказывается подчиняться.

СИН-256 почти ничего не знал об этой части своего мозга. Правда, порой мелькали догадки, поднимаясь из подсознания подобно пузырькам газа, вырывающимся на поверхность заболоченного пруда. Странные, неуловимые догадки подсказывали, что какая-то его часть не полностью уравновешена. Часть, сопротивляющаяся жесткому распорядку существования, жизни, ограниченной пределами рабочей комнаты, спальни и светлого извилистого коридора, по которому он дважды в день проходил из одного помещения в другое.

Именно во время переходов СИН-256 чаще всего ощущал приступы нарушения внутреннего равновесия. Идя по знакомому пути, например, спать, он тайком поглядывал на других операторов, шедших позади него. СИН-256 гадал, страдают ли они от таких же легких, но мучительных приступов нарушения равновесия. Но, если даже и так, они этого ничем не проявляли. Он не мог поговорить о своем состоянии на общих собраниях. А вдруг такое происходит только с ним? Тогда его признают неисправно функционирующим. Для СИН-256 не существовало ничего страшнее.

Он в одиночестве шел по коридору, пристально глядя на медленно понижающийся и извивающийся серый металлический пол. СИН-256 старательно следил за тем, чтобы его походка не отличалась от шагов окружающих операторов. Он знал, что Компьютер наблюдает за поведением всех людей-операторов. И любое отклонение от нормы вызовет немедленные ответные действия. Это его пугало.

Он и опасался, и в то же время понимал, что страх сам по себе является серьезным отклонением. СИН-256 знал, что если подобные мысли заметят, его немедленно отправят на терапию. Терапии он тоже боялся. Воспоминания о ней привносили в его мыслительные процессы еще большую сумятицу, ставшую причиной мучительного состояния. Он любил Компьютер всегда, сколько себя помнил. Компьютер – всесилен, всезнающ и вездесущ. Никогда не выключающиеся мониторы – основа чувства личной безопасности и покоя. Маленькие черные сенсоры, облепившие коридоры через равные промежутки, и недремлющие наблюдатели за людьми-операторами, встроенные в потолок каждой комнаты – его охранники и защитники. Сенсоры – особое выражение любви Компьютера к нему.

Терапия – величайшее проявление этой любви. Всю жизнь она была основой спокойствия. Во время терапии боль и аномалии уходят прочь. В процессе терапии его очистят, боль и проблемы покинут мозг и тело, полностью забудутся.

Столько оснований для любви, и никаких – для страха…

И все же СИН-256 боялся. Он знал, что страх существует всего лишь в крошечном участке мозга. В остальном, все функционировало как нужно. Изменилась только малая часть, однако ее оказалось достаточно, чтобы заставить его избегать терапии и обманывать сенсоры. Он знал, что, поступая так, отделяется от сострадательной любви Компьютера, но обнаружил, что не в состоянии справиться с собой.

СИН-256 подошел к двери спальни. На ней четкими черными знаками написан его номер. Хотя все двери в коридоре выглядели одинаково, оператор не испытывал необходимости сверить номер. Он автоматически остановился, не раздумывая, надавил на кнопку. Дверь без звука отошла в сторону, и он шагнул внутрь.

Маленькая комнатка резко отличалась от темно-серого коридора благодаря бледно голубому цвету мебели, стен и пола. В спальнях для операторов Си-класса не предусмотрено никаких излишеств в обстановке и ни сантиметра пространства, которое можно назвать нерабочим.

Спальня – это узкая койка, маленькая скамейка, санузел и небольшая полоска пола, на которой ни вправо, ни влево слишком не развернешься. Он открыл распределительное устройство в стене и, как всегда, нашел там поднос с вечерней порцией пищи. Перенес поднос на стол вместе с пенополистироловой коробочкой, в которой лежал стандартный набор личных вещей – многогранники разноцветного пластика, предмет благодарности и гордости! Милосердный и мудрый Компьютер, желая доставить радость своим операторам, разрешал им хранить такие нефункциональные предметы.

СИН-256 взял пять пилюль с пищевого подноса. Здесь же – стакан с густой коричневато-серой жидкостью. Прихлебывая из стакана, он стал тщательно пережевывать пилюли. Покончив с ужином, выбросил поднос и пустой контейнер в отверстие для утилизации. Снял бесформенный желтый комбинезон и затолкал его туда же. Проснувшись, он найдет свежий комбинезон в распределителе.

Раздевшись, СИН-256 сел на койку, скрестив ноги. Для раздумий у него оставалось совсем немного времени, прежде чем в спальню впустят усыпляющий газ. Противостоять газу невозможно. Если уж газ появился, то следующее, что сохранится в памяти – пробуждение для нового периода работы.

Он попытался обдумать положение, анализируя нарушения в своем мозгу. Но это оказалось непросто. Слишком мало информации. Он принадлежит к Си-классу, а рабочие функции Си-класса записываются на инстинктивном уровне, глубоко под слоем сознательных мыслей. Он способен читать распечатки, поступающие в его кабину, набирать на пульте определенный спи» сок цифр, но не смог бы разумно объяснить, зачем это делает.

Он очень мало знал об окружающем мире. Знал, что под ним, на четыре уровня ниже, в мире абсолютного холода живут сети Компьютера, медленно передвигающиеся в атмосфере жидкого азота. Там функционирует сердце огромной металлической, разделенной на секции сферы. Думая об этом царстве мороза, СИН-256 всегда почему-то представлял пространство, наполненное зеленой тишиной.

Несколько уровней над ядром заполняли механические и электронные части Компьютера. Еще выше располагались три человеческих уровня. На первом, элитном, проживают работники Эй-класса, которые выполняют сложные рациональные задания, на втором – Би-класса, охраняющие, обслуживающие и ремонтирующие все части Компьютера, и, наконец, сразу под внешней оболочкой, – Си-класс. Си-класс предназначался для выполнения алгоритмических, не требующих вмешательства разума работ. Из всех операторов Компьютера они считаются наименее ценными.

Компьютер давно взял верх над создавшими его людьми. Он перенаправил их деятельность, искоренил в их природе все, что посчитал лишним, и встроил в них собственную конструкцию.

СИН-256 ничего об этом не знал. Он имел весьма смутное представление об устройстве сферы. Знал, что уровень Си-класса находится сразу под внешней поверхностью, но не имел ни малейшего понятия о том, что сама поверхность – это тридцатисантиметровая оболочка из переплетений термопластика и стали, оборудованная оружием и системой защиты.

Оператор слабо представлял себе, что может находиться за пределами сферы. Он знал, что там есть другие вещи. Например, было смутное представление о сырьевых растениях, благодаря которым происходит снабжение необходимыми материалами. Он знал, что Компьютер следит за сырьевыми растениями, с нечеловеческой логикой координируя процесс производства и распределения. Но он не имел ни малейшего понятия о том, что там, за пределами сферы, еще существует!

Впервые за долгое время СИН-256 испытал настоящую боль, вызванную именно жаждой знания. У него не хватало информации, чтобы самостоятельно решить проблему. И в то же время он не знал прецедентов, чтобы к ним обратиться и понять себя. Ему остается лишь бороться с самим собой, своим телом, чтобы не выдать того, что с ним происходит. Его мозг заполняли цифры. И он помнил, как все началось.

Это случилось около десяти рабочих периодов назад. Он находился в рабочей комнате, просматривал распечатки и инстинктивно стучал по клавишам пульта, когда глаза остановились на первой линии цифр. Его бросило в пот, в животе что-то сжалось. Не понимая причин, он увидел в этих цифрах нечто ужасно неправильное. Он снова и снова пытался напечатать правильные цифры, но они также приходились не к месту. Тогда он впервые почувствовал, что равновесие нарушилось.

Чувство беспомощности захлестнуло СИН-256. Компьютер не мог ошибиться. Значит, ошибся он сам, но СИН-256 не считал себя дефектным! Он не нашел ни одной причины, чтобы объяснить собственную странную реакцию на цифры. Мысли двигались по замкнутому кругу. Если цифры так воздействовали на него, в Компьютере должна быть ошибка, но Компьютер не допускает ошибок…

Прежде чем он успел подумать о чем-то еще, раздался тихий шипящий звук. Усыпляющий газ стал поступать в комнату. СИН-256 лег и приготовился впасть в бессознательное состояние.

## 2

А. А. Катто кружила по одной из верхних террас зиккурата без остановки, до полного изнеможения. Она даже слегка подскакивала, стараясь выплеснуть раздражение. Каждые несколько шагов кулаки судорожно сжимались, и посеребренные ногти глубоко вонзались в ладони. Она все еще выглядела как четырнадцатилетняя девочка со стройным, едва развившимся телом. Ей очень долго удавалось сохранять внешность тринадцатилетней, но некоторое время назад она перестала использовать замедлитель роста, и тело слегка повзрослело.

Только лицо говорило о том, что она видела и сделала много больше, чем четырнадцатилетняя девочка. В ледяных глазах отражалась готовность действовать мгновенно и с беспредельной жестокостью. А полные губы казались одновременно и жесткими, и чувственными.

Она замерла и резко щелкнула пальцами, обращаясь к Хромой Нэнси.

– Сигару.

Нэнси подала А. А. Катто тонкую черную сигару и поднесла прикурить. Пока А. А. Катто металась, словно зверь в клетке, Нэнси хранила молчание. Нэнси осталась почти такой же стройной, как и Катто, но выглядела соответственно своему возрасту. Побелевшие волосы коротко острижены. Она носила белый боевой костюм из плотной кожи. А. А. Катто одевалась почти так же, только ее костюм – из черной кожи с аккуратной золотой отделкой. Левую, высохшую, ногу Нэнси поддерживала черная стальная скоба, украшенная узорами дамасского образца.

До того, как присоединиться к буйной армии А. А. Катто, Нэнси была вполне преуспевающей мадам в городе Лидзи. Она стала наперсницей А. А. Катто, ее компаньонкой, любовницей и служанкой. Стала супругой абсолютной правительницы А. А. Катто.

А. А. Катто резко выдохнула:

– Почему так долго?

Нэнси пожала плечами:

– Подготовка всегда требует времени.

А. А. Катто охватила взглядом пространство вокруг. Широкая извилистая река лениво текла через обширную долину, над которой высился зиккурат. На берегах расположились темно-зеленые десантные суда. По направлению к ним медленно двигались колонны вооруженных людей в черной форме и касках, словно темные потоки стремились соединиться с рекой. Вскоре воины столпятся на палубах ожидающих лодок и ужасная армада двинется в ничто.

Ничто – это серые дрейфующие районы текучей материи. После катастрофы мир большей частью выглядел именно так. В ничто обычные законы энергии, движения и гравитации перестали действовать. И только гигантские стазис-генераторы могли создать небольшие участки нормального мира. Они и позволяли людям существовать в нескольких пригодных для жизни районах.

Квахал – один из таких районов. А. А. Кат-то, оказавшись здесь в поисках убежища, сумела организовать восстание против предыдущего правителя и изменить все согласно собственным вкусам и желаниям. В новом Квахале, где любая ее прихоть становилась непререкаемым законом, она нашла благодатную почву для взращивания своей главной мечты. Теперь она стояла на вершине черного зиккурата и смотрела, как ее мечта становится реальностью.

А. А. Катто готовилась покорить этот наивный мир.

Нэнси в нерешительности облизнула губы и заговорила:

– Может быть, пройдем в бункер? Штурмовые суда скоро двинутся.

А. А. Катто отбросила сигарету и придавила ее ногой.

– Через минуту.

Она повернулась и снова посмотрела на людей позади себя. Множество огромных подъем-ников, установленных на равнине позади зиккурата, сухо потрескивали, пока бойцы армии, созданной по заказу А. А. Катто, спускались от транспортного луча из Приемника.

Каждый из них сконструирован Распределителем Материи согласно особому замыслу А. А. Катто. Ее удивило, что Распределитель Материи так спокойно воспринял приказ о создании огромного количества людей и снаряжения, но Компьютер незамедлительно начал производство и продолжал выпускать солдат. Очень скоро А. А. Катто будет командовать величайшей армией, когда-либо существовавшей в этом разрушенном мире.

Она повернулась и посмотрела на мрачные, затянутые дымкой горы в конце долины. Затем резко повернулась и пошла к выходу с террасы. Нэнси последовала за ней.

Изначально зиккурат представлял собой нелепое строение, состоящее из коридоров, лестниц и наклонных плоскостей из черного камня. А. А. Катто приказала смонтировать скоростные лифты. Один из таких лифтов ждал их в конце короткого коридора. А. А. Катто и Нэнси вошли внутрь, Нэнси набрала на пульте комбинацию бункера, и лифт понесся через множество этажей зиккурата вглубь земли.

Лифт мягко остановился, и двери бесшумно раздвинулись. Снаружи ждали два личных охранника А. А. Катто, оба из диких всадников, которые одними из первых присоединились к ней, и помогали захватить власть в Квахале. Они все еще носили традиционные крылатые шлемы, шерстяные туники, их руки защищала броня. Но вместо копий они были вооружены смертоносными, полностью заряженными огнеметами.

Охранники отступили в сторону, пропуская А. А. Катто. Створки двери распахнулись, и она вошла в проем. За ней последовала Нэнси. Дверь закрылась за ними. Они оказались в огромном подземном помещении – командный центре.

Несмотря на детальное знание конструкции центра, А. А. Катто все еще испытывала волнение, входя в это помещение. Пол и высокий потолок выложен тем же черным камнем, что и стены зиккурата. Три из четырех стен покрывали экраны, дававшие постоянное графическое отображение ситуации в районах боевых действий.

Большую часть одной из стен занимал огромный экран, отображавший общую картину развития военных операций. Вокруг него располагались экраны поменьше, которые показывали детали индивидуальных кампаний. На полу, прямо перед экраном, за личными мониторами и боевыми пультами управления сидели пятью рядами одетые в красную форму советники.

Позади них на возвышении находились шесть одетых в белое личных советников А. А. Катто, с абсолютно идентичными лысыми черепами и невыразительными лицами. Их мыслительные способности во много раз превосходили человеческие. Советников клонировали специально, чтобы превратить в реальность фантазии А. А. Катто.

В середине линии советников пустовало два кресла. А. А. Катто проворно пересекла командный центр, поднялась на возвышение и села. Нэнси дисциплинированно последовала за ней. Как только А. А. Катто села, советники встали и поклонились. Завершив формальное приветствие, А. А. Катто перешла к делу. Она повернулась к ближайшему советнику.

– Готовы ли к передвижению штурмовые корабли?

Советник кивнул.

– Загружены и ждут последнего приказа.

– У них есть связь с ящерицами?

Ответил другой клон.

– Связь установлена, командующий.

А. А. Катто улыбнулась.

– Отлично. Начинайте их выпускать. Пока корабли будут в пути, я хочу посмотреть на установку ящериц.

Она быстро отдала несколько приказов. Пальцы советников летали по клавиатурам, расположенным на столах перед каждым из них.

– Проверить систему управления.

– Проверено, командующий.

– Перенести изображение движения армии на большой экран.

Рядом с символом, обозначавшим Квахал, загорелась желтая стрела.

– Активировать сканер на ведущем корабле.

Ожил один из экранов поменьше. Сканер ведущего корабля передавал панораму реки. А. А. Катто казалась вполне удовлетворенной.

– Все правильно, выводите их сейчас же.

Руки советников двигались по клавиатурам.

Корабль повернул к центру реки, и изображение изменилось. Желтая стрела начала очень медленно двигаться через экран. Катто вздохнула.

– Они в пути.

Она посмотрела на советников.

– Воздушная поддержка будет готова вовремя?

– Да, командующий.

Она положила руки на стол и поднялась.

– Мы пустим вторую волну, как только люди сойдут с луча. Теперь я хочу проверить ящериц. Если они умрут, то мы потеряем все.

Советники поднялись, поклонились и затем вернулись к своей работе. А. А. Катто поспешила прочь из командного центра в лифт, Нэнси последовала за ней. Лифт опустился еще на два этажа в недра подземных сооружений.

Внизу дежурили шестеро солдат в черных боевых костюмах и касках. Они отсалютовали вышедшей из лифта А. А. Катто. Две створки толстых стальных дверей вели в комнату почти такую же огромную, как и командный центр. В воздухе витал густой острый аромат содержащихся в загонах больших ящериц. Вонь от рептилий резко контрастировала с сияющим электронным оборудованием, тянущимся вдоль стен комнаты.

Когда А. А. Катто вошла, около дюжины советников в красной форме прекратили работу, отсалютовав. Она приказала им вернуться к работе и быстро прошла к ящерицам. Четыре ящерицы, лежали, по-видимому, без сознания. К их головам крепилось множество электродов. Провода тянулись к различным электронным приборам. А. А. Катто нахмурилась. Животные дышали с трудом, неровно. Она обратилась к одному из советников.

– С этими тварями все в порядке?

Советник кивнул.

– Они здоровы настолько, насколько это возможно.

– А что с их дыханием?

Советник указал на трубки подпитки, вживленные в плечи животного.

– Их подпитывают смесью нутриентов, транквилизаторов и циклатрола. Циклатрол усиливает способность ориентироваться, но сочетание этих наркотиков приводит к небольшим осложнениям с дыханием.

А. А. Катто с сомнением посмотрела на ящериц. Они превратились в краеугольный камень осуществления ее замыслов. Ящерицы обладали инстинктивным чутьем, они ощущали связь между различными местами в расколотом мире и могли найти путь из любого пункта в другой. В любой точке пространства ящерицы знали, где они находятся, в то время как люди терялись и ничего не понимали. Имеются в виду, конечно, обычные люди. Однако некоторые редкие индивидуумы обладали врожденным даром поиска пути. Но, как правило, такие личности несговорчивы и непредсказуемы. Ящерицы гораздо надежнее.

Электроды в головах ящериц передавали их мозговые волны в компьютерный комплекс. Там полученную информацию анализировали и составляли детальные инструкции двигающимся через ничто армиям А. А. Катто. Такой метод, хоть и грубый, но невероятно эффективный, позволил А. А. Катто вести войну, пересекая ничто. А значит, ее армии могли атаковать города-цели, рассчитывая на эффект неожиданности. Жизненно важно наладить исправную работу системы ориентирования в ничто. А. А. Катто резко взглянула на советника.

– Что произойдет, если одна из ящериц умрет?

– Если сигнал от одной из ящериц пропадет, то система автоматически переключится на другое животное. Мы используем одну ящерицу, но у нас достаточно подготовленных особей. Мы можем менять ящериц каждые несколько минут.

А. А. Катто все еще выглядела недовольной.

– Если мы прервем контакт хотя бы на несколько секунд, произойдет катастрофа. Мои армии затеряются среди ничто. Каковы выводы: что необходимо предпринять, если все твари умрут одновременно?

– Советники подсчитали, командующий, что вероятность такого случая составляет один к двум в семьдесят восьмой степени, разумеется, если только, сам Квахал не подвергается атаке.

А. А. Катто сурово взглянула на советника.

– Не ошибись. Иначе будешь ужасно страдать, перед тем как умереть.

Советник поклонился.

А. А. Катто щелкнула пальцами.

– Началось. Я ничего не могу сделать, пока армия не достигнет Фелда и не будет готова к атаке. Я пойду в свои покои. Ты можешь пойти со мной.

Нэнси сделала глубокий вдох и одернула и без того хорошо сидящий белый костюм.

– Я иду, сладкая моя.

## 3

Учитель поднял голову, безмолвно оповещая, что время медитации истекло. Одетые в черные рясы монахи, сидящие перед ним на грубых циновках, также подняли глаза. В молчании они ждали, пока учитель заговорит. Множество свечей в массивном канделябре отбрасывали мягкий неровный свет на голые каменные стены зала собраний братства. Учитель глубоко вздохнул.

– Мы столкнулись с ситуацией, грозящей гибелью.

Лица монахов не выражали никаких чувств. В чертах их просматривалось некое единообразие. Они все обладали выступающими скулами, чуть приплюснутыми носами и большими черными глазами. Прямые черные волосы достигали плеч. Однако учитель выглядел совсем по-другому. Он носил такую же черную рясу, но весь его вид говорил о старости и немощности. Его кожа, мягкая и розовая, как у младенца, вся была покрыта морщинами и абсолютно лишена волос. Только глаза казались молодыми. В них отражалось то же целеустремленное спокойствие, что и в глазах большинства братьев.

– Она настолько гибельна, что в мире может не остаться вообще ничего из того живого, что сумело спастись и сохраниться.

Один из монахов сохранял спокойствие только благодаря величайшим усилиям воли. Каждая фибра его существа страстно желала поменять неудобное положение, но он продолжал сохранять неподвижность, предписанную одному из руководителей братства. Его звали Джеб Стюарт Хо. Он сидел в середине ряда монахов, угнетаемый мыслью, что частично ответственен за сложившееся положение.

В течение веков, с тех пор, как естественные законы перестали действовать, и люди расселились по районам, в которых искусственно поддерживался Стазис, братья целеустремленно трудились над своей бесконечной задачей. Они наблюдали и записывали все, что происходит: от мелких событий до великих, от существенных до незначительных. В их записях нашел отражение весь ход истории. Информацию предоставляли гигантскому биокибернетическому мозгу. Основываясь на ней, мозг прогнозировал развитие событий в будущем. Когда возникала угроза бедствий, братья вмешивались. Такова была их роль. Джеб Стюарт Хо получил задание. Он должен был устранить А. А. Катто. Ее убийство стало бы тонкой хирургической операцией, предотвратившей катастрофу, но Джеб Стюарт Хо сорвал операцию. Потерпев неудачу и вернувшись в храм братства, он ожидал, что будет наказан. Однако наказания не последовало. Казалось, никто не вспоминает о его роли в происходящем. Тем не менее, Джеб Стюарт Хо вскоре понял, что наказание извне облегчает существование виновному, тогда как личное осознание своей вины, самоосуждение – настоящая мука.

– Я призвал сюда тридцать из вас, потому что мы должны выполнить стоящую перед нами задачу. Если мы не справимся, бедствия примут почти повсеместные размеры.

Выражение лица учителя не изменилось, но Джеб Стюарт Хо почувствовал, как растут его терзания и решимость.

– Вас с самого рождения готовили к действиям. Вы изучили глубочайшие уровни собственного бытия. Вы размышляли и медитировали. Вас обучали боевым искусствам, так что нет человека, который мог бы победить вас. Вы можете ходить, не тревожа воздух, и двигаться так, чтобы вас не видели. И все же задача, которая стоит перед нами, может подвергнуть всех ужасным испытаниям.

Учитель замолчал, и монах в конце ряда поднял руку.

– Учитель?

Учитель медленно повернул голову.

– Ты что-то хочешь сказать, На Дук Уэст?

– Разве провал Джеба Стюарта Хо не ставит под сомнение нашу способность справиться с задачей?

Учитель улыбнулся.

– Мудрый человек, однажды разлив суп, следит за своей тарелкой.

На Дук Уэст нахмурился.

– Но нельзя же отрицать, что мы не можем так, как это было прежде, безусловно верить в свою непобедимость! Разве это не снижает нашу способность в выполнении задания?

Глаза учителя блеснули.

– Неразборчивый и неприхотливый человек, живущий в загоне рядом со своей коровой, быстро научится любить запах навоза.

Джеб Стюарт Хо потерял терпение. Он поднял руку.

– Учитель?

– Джеб Стюарт Хо?

– Вы не расскажете, какое задание нам предстоит?

Учитель сурово взглянул на Джеба Стюарта Хо.

– Глупый человек призывает реку подойти ближе, чтобы он мог быстрее ее пересечь.

Джеб Стюарт Хо молча принял упрек. Учитель немного помолчал, а затем заговорил.

– Что ты намерен сделать, Джеб Стюарт Хо?

Джеб Стюарт Хо глубоко вздохнул. Несомненно, учитель хотел испытать его. Он ответил быстро и решительно.

– Город Фелд под угрозой, легионы А. А. Катто двигаются к центру по широкому фронту. Я думаю, что они создали какую-то направляющую систему, которая позволяет им перемещаться через ничто. Я намерен сразиться с силами Квахала, уничтожить эту систему и все остальное на базе А. А. Катто.

Учитель позволил себе осторожно усмехнуться.

– Анализ хорош, Джеб Стюарт Хо.

– Благодарю, учитель.

– Однако ты сражаешься с ветвями, а корни спрятаны.

Джеб Стюарт Хо изо всех сил старался скрыть разочарование.

– Это так, учитель?

– Да, это так, Джеб Стюарт Хо.

Другой монах, Дуайт Луанг, поднял руку.

– Каковы же правильные действия, учитель?

Учитель склонил голову.

– Молодые очень уж торопятся в погоне за истиной. Они убегают от собственного неведения так, словно тигр наступает им на пятки. Что бы ты сделал, Дуайт Луанг?

– Я предложил бы то же, что и Джеб Стюарт Хо.

Учитель медленно обвел взглядом сидящих монахов.

– Как я понимаю, вы все думаете так же?

Монахи хранили молчание. Учитель кивнул.

– Я тоже согласен с Джебом Стюартом Хо, за исключением одного момента. Скажи мне, Дуайт Луанг, А. А. Катто набрала свою армию среди населения Квахала?

– Нет, учитель. Население Квахала состоит из нескольких сотен специально клонированных слуг и примитивных воинов. Она приказала Распределителю Материи создать армию.

– И для нее клонировали огромную армию в такой короткий срок?

Дуайт Луанг кивнул.

– Да, учитель.

Учитель посмотрел на Джеба Стюарта Хо.

– Как ты считаешь: не появились ли теперь у тебя основания пересмотреть свой анализ?

Джеб Стюарт Хо смутился.

– Сожалею, учитель. Я не уловил ваших аргументов.

Учитель кивнул.

– Давай пойдем дальше. Распределитель Материи произвел армию без возражений, не так ли, Джеб Стюарт Хо?

– Да, учитель.

– И теперь эта армия представляет реальную угрозу для множества поселений в Стазисе. Начавшаяся война приведет к уничтожению пригодных для жизни площадей, потому что будут разрушены генераторы. Наш компьютер предсказывает, что мы можем потерять до шестидесяти пяти целых семидесяти девяти сотых процентов таких площадей. Не может быть, что компьютер Распределителя Материи не пришел к тем же выводам, просчитав ситуацию при получении приказа.

Учитель выдержал паузу.

– Не напомнит ли нам Джеб Стюарт Хо Основное Условие Соответствия компьютера Распределителя Материи?

Джеб Стюарт Хо заучено продекламировал.

– «Компьютер Распределителя Материи координирует производство и доставку материальных товаров в выжившие поселения ради пользы и благосостояния этих поселений».

Учитель кивнул.

– «Так же братство анализирует события и прогнозирует будущее для пользы этих поселений». Верно, Джеб Стюарт Хо?

– Это наше Основное Условие Соответствия, учитель.

– Не хочешь ли ты сказать, что, предоставив армию А. А. Катто, компьютер Распределителя Материи пошел против своего Основного Условия?

Джеб Стюарт Хо поклонился.

– Да, господин, он ошибся: пошел против принципа пользы и благополучия поселений.

– Но компьютер Распределителя Материи не совершает ошибок.

– Нет, господин.

– Так что ты можешь сказать, совместив все известные факты?

Джеб Стюарт Хо похолодел.

– Компьютер Распределителя Материи допустил возможность возникновения гибельной войны.

Он колебался. Учитель внимательно посмотрел на него.

– И что?

Джеб Стюарт Хо облизал губы.

– Компьютер Распределителя Материи лишился разума.

Повисла мертвая тишина, пока присутствующие осознавали смысл ужасной фразы. Наконец учитель прервал молчание. Он мягко сказал:

– Теперь ты изменишь план своих действий, Джеб Стюарт Хо?

Джеб Старт Хо глубоко вздохнул.

– Операция должна быть направлена против компьютера Распределителя Материи. Задача: исправить возникшую в его разуме ошибку, либо изолировать или уничтожить неисправную секцию в цепи, которая вызвала ошибку.

Учитель улыбнулся.

– Ты хорошо поработал, Джеб Стюарт Хо. Вот это, проще говоря, и есть задание для вас всех.

Снова повисло долгое молчание. Монах, сидевший через несколько человек от Джеба Стюарта Хо, Эдгар Аллан По поднял руку.

– А что же с нападением на Фелд, учитель? Неужели мы допустим массовые убийства и разрушения?

Учитель печально покачал головой.

– Мы должны позаботиться о причине болезни, а не о симптомах. Наш компьютер предупреждает, что мы не можем вмешаться или встать на чью-то сторону при осаде Фелда. В противном случае неминуемо произойдут и другие кровопролитные сражения.

Гримаса боли исказила лицо Эдгара Алана По.

– Но, учитель… Учитель резко его оборвал:

– Вы получили четкие инструкции.

## 4

– У вас и раньше бывали неприятности, но на этот раз мы по-настоящему влипли.

Билли содрогнулся от грохота взрывавшихся на другом конце города бомб, стаканы на столе затряслись, а с потолка пивной попадали пластиковые шары. Малыш Менестрель мрачно смотрел в стакан. Раздалась еще одна серия взрывов, и Билли залпом выпил до дна.

– Они собираются разбомбить этот долбанный городишко до последнего камня.

Менестрель посмотрел на него со скучающим выражением лица. Он надвинул поглубже широкополую шляпу, прикрывая запавшие глаза.

– Если бы был способ выбраться отсюда, мы бы уже давно ушли. Но выхода нет. Город окружен.

Билли уронил голову и злобно посмотрел в свой стакан, пытаясь поглубже зарыться в меховую куртку. Огонь в каменном очаге постепенно угасал.

– По нам тоже ударят, для уверенности.

Малыш Менестрель пожал плечами.

– Может, ударят, а может, и нет.

– А?

– Я сказал: может, ударят, а может, и нет.

Лицо Билли исказилось.

– Черт возьми, я тебя услышал… Но что это должно означать?

Малыш Менестрель вздохнул. Его тонкое бледное лицо, обрамленное копной кудрявых черных волос, казалось усталым и опустошенным.

– Я полагал, что говорю очевидные вещи. Они с нами играют. Они используют пикирующие бомбардировщики и высокоэнергетические бомбы. Кошка играет с мышкой. Если бы они на самом деле хотели сравнять город с землей, то прислали бы две штурмовые дивизии, вооруженные огнеметами, которые в состоянии занять город меньше чем за час.

Билли угрюмо посмотрел на него.

– Может, ты и прав.

– Обычно я прав.

– Хотел бы я понимать причину происходящего. Кто эти люди? Почему они захотели атаковать город? Здесь нет ничего ценного.

Малыш Менестрель долил остатки джина из тыквенной бутылки в стакан. Он был на три четверти пьян и готов согласиться с чем угодно.

– Кто знает? Всегда находится кто-то, кто хочет повоевать.

Кармен-Шлюха, сидевшая с ними за столом, громко фыркнула:

– Единственное, что я хочу знать, это то, почему большие шишки и гильдии не могут спустить свое дерьмо и сдаться?

Малыш Менестрель закурил небольшую черную сигару и глубоко затянулся.

– Откуда нам знать? Ведь это ты состоишь в гильдии. Почему проститутки не заявят об этом?

Кармен скривилась.

– Не смеши меня. У проституток есть гильдия только потому, что в этом городе все, от нищих до хирургов имеют гильдию. Это не значит, что у нас есть голос в совете. Для этого нужно иметь кучу кредитов.

Билли криво усмехнулся.

– А у тебя, крошка Кармен, кредитов маловато…

– Врешь, не так уж мало!…

Бомбежка подорвала обычное грубоватое и тупое добродушие Кармен.

– Но нужно гораздо больше, чем у нас есть, чтобы поднять шум на совете.

Олад Крайний, наемный грабитель, вертел в руках изогнутую рукоять длинноствольного магнума шестьдесят восьмого калибра. Он и собрал всех четверых за столом. Олад носил обычные для бандитов кожаные штаны, куртку, украшенную медными заклепками, и тяжелые браслеты на запястьях. Его мощные руки покрывали татуировки, а бритая голова поблескивала. Старый шрам, пересекавший все лицо, частично скрывала густая борода.

– Я хотел бы встретиться с ними лицом к лицу. Я бы показал им, как дерется настоящий мужчина.

Как и у большей части местных бандитов, его мысли сосредотачивались только на своей отваге и принадлежности к сильному полу. Менестрель скривил губы.

– Правда?

– Конечно, если только они бы вышли, и дрались, как положено мужчинам.

Малыш Менестрель криво ухмыльнулся.

– Держу пари, что как только они войдут в город, ты постараешься поскорее выбраться отсюда, как и все мы.

– Я умру, как мужчина.

– Зачем?

– Гм?

Менестрель стряхнул пепел со своего длиннополого пальто из черного вельвета.

– Я говорю, зачем тебе умирать, сражаясь?

Олад выпятил похожую на бочонок грудь.

– Мужчина должен поступать так…

Малыш Менестрель кивнув, договорил:

– … Как должен поступать мужчина. Ага, слышал я это. Но, по-моему, нет причины так поступать. Я имею в виду – это ведь не твой родной город.

Олад провел рукой по своей бритой голове.

– Это верно.

Он ухмыльнулся и схватил за горлышко новую бутылку джина.

– Я скажу тебе одно – у нас пока еще есть выпивка. И это неплохо.

На самом деле в тупике Ангелов, где находилась пивная, имелась не только выпивка. Здесь вообще все шло как обычно. Тупик Ангелов представлял собой центр криминального подполья Фелда. Грязный, шумный и разваливающий район, наполненный борделями, пивными и игорными притонами, включал в себя несколько узких петляющих улочек между дворцом герцога и северной стеной. Это место служило укрытием для грабителей, шлюх, карманников, шулеров и бродяг, наводнявших город. Время от времени копейщики Стражи проводили здесь рейды. Тогда хватали нескольких воров, отрубали им правые руки, да несколько попавшихся проституток жестоко пороли. Настоящая власть над тупиком Ангелов находилась в руках гильдии воров. Она защищала публичные дома и притоны, регулировала уровень преступности в городе, разбиралась с одиночками и имела долю со всего, что проворачивалось. Существовали более мелкие гильдии шлюх, карманников и нищих, но только гильдия воров обладала властью.

Эта система существовала практически со времени основания Фелда. Она имела историю и традиции и обеспечивала дружественное сосуществование горожан и грабителей в городе.

Система все еще держалась, когда из ничто появилась огромная армия с продвинутым оружием и ордой облаченных в черное солдат-штурмовиков. Когда же на город, подобно хищным птицам, налетели бомбардировщики, то аристократия спряталась во внутренних покоях каменных дворцов, а торговцы укрылись в подвалах своих уютных домов с соломенными крышами. Но в тупике Ангелов укрыться оказалось негде. И поэтому жизнь здесь текла почти как обычно. Шлюхи не страдали от избытка работы, да и для разбоя время не слишком удачное. Однако таверны оказались переполнены, так как обитатели тупика обнаружили, что у них остался единственный способ убежать от происходящего – напиться.

Вошел Хейн, нищий «слепец», и, сняв прикрывающую на работе его глаза повязку, настороженно огляделся. Кармен-Шлюха кивнула ему.

– Что нового, Хейн?

– Это ужасно, ужасно…

Олад поднял взгляд.

– Что ужасно?

Хейн помотал головой.

– Стыд от этого.

Олад схватил его за руку.

– Стыд от чего?

– Я вряд ли смогу заставить себя говорить об этом.

Олад сжал руку Хейна.

– Тебе лучше рассказать, или я сломаю твою тощую граблю.

– Ладно, ладно. Я расскажу, только отпусти меня.

Олад отпустил руку.

– Ну?

– Я смотрел на захватчиков со стены.

Олад загоготал.

– Я-то думал, ты – слепой.

Хейн презрительно взглянул на него.

– А я не думал, что ты – тупой.

Олад насупился.

– Давай, продолжай.

– Хорошо, хорошо! Я стоял на стене, и кавалерия Герцога двинулась на врага. Собственная гвардия Герцога. Мы часто видели, как они проезжали по городу на своих белых конях, с развевающимися плюмажами, в сверкающих доспехах.

Олад рыгнул.

– Кончай глупую болтовню и продолжай.

Хейн злобно взглянул на него.

– Они двинулись на врага. Это было чудное зрелище. Они тронулись с места шагом. Затем перешли на рысь и, наконец, на полный галоп. Да, говорю вам, то было чудное зрелище до тех пор, пока не закончилось.

Менестрель скривился.

– Я и не знал, что ты такой патриот.

Хейн недружелюбно поглядел на него.

– Может я и простой нищий, но верный подданный Герцога.

Олад угрожающе уставился на него.

– Ну да, ну да. Что произошло потом?

Хейн покачал головой из стороны в сторону, словно пытаясь отгородиться от воспоминаний.

– Это ужасно. Их всех перебили. Лишь несколько из них достигло первой линии бронированных машин. Наши гвардейцы бесцельно ездили вокруг машин, пока их не убили, потому что не знали, что делать. Враг вообще не понес никаких потерь.

Малыш Менестрель только хмыкнул.

– Чего еще они ожидали, бросая кавалерию на броню и огнеметы.

Хейн пронзил его взглядом, наполненным ядом.

– Это была героическая атака.

– Это была глупость.

– Что еще мы могли сделать? У нас нет такого оружия, как у врага. Ни наземного транспорта, ни летающих машин, ни этих ужасных световых пушек. Почему враги не сражаются, как мужчины, на конях и с пиками?

Менестрель начал скучать.

– Потому что они умнее.

– Это нечестно.

– Это война.

– Что нам еще делать?

– Сдаться.

Хейн выпятил свою тощую грудь.

– Герцог никогда не сдастся.

Кармен фыркнула.

– Можешь сказать это еще раз.

Еще одна серия взрывов сотрясла пивную. Все невольно пригнули головы. Взрывы раз от раза становились все ближе. Билли вытряс из длинной шевелюры штукатурку и тяжело взглянул на Менестреля.

– Какого черта мы собираемся в этом участвовать?

Тот одним глотком допил стакан.

– А мы и не станем.

– Неужели ничего нельзя сделать?

– Мы можем взять в аптеке порцию «товара» и посмеяться.

Здание тряслось от разрывов. Билли вытер пот с ладоней.

– Я не смогу больше достать.

Малыш Менестрель посмотрел на него скучающим взглядом.

– Ну, так представь, что сделал это, и мы уже под кайфом.

Олад разражено вскинулся.

– Вы оба трусы и слабаки! Как вы можете такое говорить?

– Мы просто открываем рты, и слова сами выходят.

– Вы невыносимы. Начнется драка, тогда и посмотрим, кто здесь мужчина, а кто…

Малыш Менестрель медленно повернул голову в его сторону и тихо и лениво проговорил:

– Дерьмо.

Олад покраснел. Его рука медленно двинулась к пистолету на бедре.

– Возьми свои слова назад или я тебя прибью!

Прежде чем Менестрель успел ответить, еще один взрыв, непохожий на первые, потряс стены. В узких окнах замелькали вспышки яркого белого света. Кармен вскочила на ноги.

– Что происходит?

Еще два взрыва и ливень белых вспышек. Люди в пивной со страхом смотрели друг на друга. Хейн с трудом сглотнул.

– Вспышки. От этих странных вражеских ружей. Наверное, они уже в городе.

Глаза Кармен расширились от ужаса, она побледнела.

– Стены не могли так быстро пасть! Это невозможно!

Малыш Менестрель сидел спокойно, сосредоточенно рассматривая руки.

– Это вполне возможно с таким оружием как у них.

Все, кроме Хейна, еще сомневались. Вспышки и взрывы раздавались все чаще. Вспышки сопровождались странным высоким треском. Внезапно дверь распахнулась, и Кармен закричала. В дверном проеме, пошатываясь, появился алебардщик из Герцогской Гвардии. В его глазах светилось безумие. Оружие пропало, а великолепная красная с золотом униформа почернела и обуглилась. Рот кривился в молчаливых конвульсиях. Наконец алебардщик сумел заговорить.

– Они сожгли Ворота Ювелиров. Белый огонь прорезал стену… Они в городе. Их ничто не остановит!

Его лицо потемнело. Менестрель глубоко вдохнул.

– Скоро мы узнаем, к какому виду выживших принадлежим.

## 5

После того как страх и тревога оставили его, СИН-256 удивился, насколько быстро он научился обманывать внимательный Компьютер. Конечно, он все еще жил в страхе, но теперь это был новый, возбуждающий страх. Вместо того, чтобы опасаться, что что-то неправильно в нем самом, он боялся теперь, что Компьютер заметит изменения, происшедшие с его разумом.

Поворотный момент наступил, когда он, после многих рабочих часов, в течении которых одна часть его мозга выполняла положенные действия, а другая полностью сосредоточилась на обдумывании возникшей проблемы, наконец пришел к заключению, что ошибка не в нем, а в Компьютере.

Сначала осознание этого факта потрясло его – то, во что он верил всю жизнь, исчезло. Он выскользнул из всеобъемлющей любви Компьютера и стал вероотступником. И хотя в его крайне ограниченном словаре не существовало такого слова, он стал тайным изгнанником, направив свои скудные силы против неограниченной власти Компьютера.

СИН-256 быстро постиг технику обмана. Во время работы, переходов между комнатами и в течение кратких моментов бодрствования, он прятал еретические мысли, проносившие в мозгу, за опустошенной и невыразительной маской. Он знал, что если Компьютер обнаружит такие мысли, его отправят на терапию, где или выжгут память, или реконструируют мозг. Он начал подозревать, что Компьютер способен даже убить его.

Возбуждение от нового состояния сопровождалось сильным ощущением напряжения. Жажда реального, достоверного знания пока что реализовывалась лишь в предположениях и интуитивных догадках. С самого начала он пытался запоминать все цифры, которые казались ему неправильными, но когда они стали приходить гораздо чаще, он понял, что их слишком много.

СИН-256 разработал грубую систему систематизации приходящих цифр. Получалось, что определенная последовательность цифр обычно относилась к выпуску материальной продукции. Другой набор цифр скрывал за собой потребление сырья в производственном процессе. Существовал и третий набор. СИН-256 не был окончательно уверен относительно его. Он предполагал, что он связан с внутренними процессами в Компьютере. Он назвал набор цифрами-курьерами, но не имел ни малейшего представления об их назначении.

СИН-256 наблюдал и запоминал в течение дюжины рабочих периодов и начал понимать, что оборот сырья с последнее время возрос как никогда. Он старался систематизировать всю информацию и наблюдения в голове, пока, наконец, не примирился с фактом, что это выше его сил. Он понял, что необходимы вещественные записи.

В последующие три рабочих периода СИН-256 полностью игнорировал проблему. Он старался даже не думать о ней. Его поиски и наблюдения также прекратились. Он признал, что должен отказаться от всех планов. Его останавливало только знание, что он никогда не сможет стать таким, каким был раньше. Нет возврата к пассивному бездумному довольству и к ореолу любви, которым был для него прежде озарен Компьютер.

В последние мгновения перед поступлением усыпляющего газа, СИН-256, наконец, собрал свой мозг воедино. Выбора нет, придется продолжать исследования. Он должен посмотреть в лицо опасности и найти способ сохранить записи цифр.

Оператор проснулся в состоянии странного спокойствия. Струя холодного воздуха циркулировала по спальне, и он поднялся с койки. Его слегка удивляло, что все происходило так же, как и в начале любого рабочего периода. Он достал из распределителя свежий комбинезон, оделся, проглотил пилюли, запив их стаканом теплой густой безвкусной жидкости. Зазвенел колокольчик, призывающий на работу, и дверь автоматически открылась. Он выкинул стакан и поднос, вышел в коридор и присоединился к другим операторам, невозмутимо шагающим по коридору.

Первую часть рабочего периода он провел, пряча чувство напряжения и возбуждения, ожидая подходящего момента. Наконец, когда момент настал, СИН-256 несколько мгновений не мог пошевелиться. Распечатка остановилась, чистый кусок бумаги слез с барабана. Он быстро оторвал его и одним неуловимым движением спрятал под одежду. Он ждал, в страхе затаив дыхание, какого-то наказания. Но ничего не случилось. Цифры снова появились, он наклонился к клавиатуре и продолжил работу. После окончания работы СИН-256 вынул чертилку из-за клавиатуры, но не выбросил ее как обычно, а быстро зажал в ладони и спрятал под комбинезон рядом с куском чистой бумаги.

СИН-256 шел по коридору к спальне. Он бессмысленным взглядом смотрел на фигуры в зеленом, которые тащились по коридору вместе с ним. Если бы они только знали, чего он достиг – обманул Компьютер и остался жив! Компьютер не непобедим. СИН-256 наслаждался неведомым прежде чувством. Чувством власти.

СИН-256 нажал на кнопку и вошел в спальню, скрытно осматривая комнату. Необходимо где-то спрятать принадлежности для письма. Он медленно пережевывал пищу, рассматривая маленькую комнатку в поисках места, которое бы не просматривал сенсор на потолке. Открывая отверстие для утилизации, чтобы выбросить контейнер и поднос, СИН-256 заметил, что по краю отверстия идет узкий ободок, и осторожно исследовал его. Ободок был достаточно широк, чтобы спрятать чертилку и кусок бумаги. Он начал снимать комбинезон и с трудом сдержался, чтобы не бросить на сенсор нелогичный взгляд, просто чтобы убедиться, что все в порядке.

Пряча руки под комбинезоном, СИН-256 осторожно положил чертилку и бумагу на ободок. Затем медленно закрыл отверстие для утилизации и пошел к кровати. Ему хватило времени только чтобы поудобнее лечь, прежде чем спальню наполнил газ.

В течение следующих рабочих периодов СИН-256 обдумывал свои дальнейшие действия. Теперь у него есть письменные принадлежности, и он должен придумать, как воспользоваться ими незаметно для сенсора. Прошло около четырех рабочих периодов, прежде чем ему удалось найти решение. Когда это случилось, он понял, что теперь у него появился шанс. СИН-256 сидел в санузле и играл с одним из полированных кусков пластика. В новом состоянии сознания игра помогала ему размышлять. Когда СИН-256 впервые заметил, что играет с ними, то испугался, что навредил этим себе, но ничего не произошло, и СИН предположил, что Компьютер позволяет операторам Си-класса незначительные отклонения.

Он обнаружил, что, опустив руку вниз и отведя ее в сторону, не видит отражения сенсора на полированной поверхности пластика. Он проверил под разными углами, но оказалось, что в санузле есть только одно слепое пятно, которое не просматривает сенсор. СИН-256 внутренне улыбнулся. Компьютер выглядел все менее непогрешимым.

Пришлось потратить еще два рабочих периода, чтобы убедиться, что пятно в санузле действительно не просматривается. Еще семь потребовалось на изобретение системы переноски пишущих предметов из отверстия для утилизации в санузел» где можно было делать записи, и возвращения их в безопасное место. Он попытался сделать весь процесс максимально похожим на обычное поведение. Тогда он понял, что чем глубже погружается в борьбу, тем больше открывает в себе изобретательности и хитрости. Казалось, все развивается успешно. Компьютер все еще не обнаружил в его поведении никаких отклонений от нормы.

Закончив проверки, СИН-256 начал вести записи. Окончив работу, он возвращался в спальню и украдкой записывал все цифры, которые показались ему неправильными.

Он разделил их на три категории и прилагал все усилия, чтобы разобраться в их значении.

Однажды он почувствовал безысходность от того, как мало ему известно. В какие-то моменты отчаянье настолько переполняло его, что он не верил в то, что когда-нибудь найдет смысл в цифрах, пытаясь в одиночку бороться с ошибками в Компьютере.

Его посетила только одна идея, скорее инстинктивная, чем логическая, что Компьютер как-то вышел из-под контроля. Но СИН-256 не был уверен. Слишком уж все сложно. Однако, казалось, что выпуск/поступление цифр возросло как никогда прежде. Раньше все работы в Распределителе Материи тщательно регулировались, теперь их гнали без задержек.

Новая идея расцвела в глубине мозга СИН-256. Однако для ее осуществления требовалось рискнуть, и он постарался отбросить ее. Но чем больше он старался это сделать, тем быстрее она возвращалась, постепенно превратившись в единственно возможный способ действия.

Если он не сможет разобраться, изучая цифры, то отправит их Компьютеру, и тогда, возможно, что-то поймет по его реакции. Но СИН-256 боялся, что в этом случае Компьютер просто убьет его.

## 6

А. А. Катто и Нэнси лежали на круглой постели в личных покоях А. А. Катто в подземном бункере. Их ноги переплелись, а тела плотно прижались друг к другу. Они лежали тихо, совершенно изможденные. Обе были обнажены, только на ноге Нэнси остался стальной протез.

Кровать, покрытая бархатом металлического золотого цвета, поблескивала в приглушенном свете. Остальная комната сверкала белизной. Поскольку она располагалась глубоко под землей, окон не предполагалось. Одну стену покрывали экраны разнообразных форм и размеров. На одном из них, среднего размера, две женщины, маленький богато украшенный мальчик и игуана слились в беззвучной порнографической фантазии. Остальные холодно отсвечивали.

На полу у кровати валялись два помятых и расколотых серебренных бокала и несколько пустых бутылок. Немного пурпурного вина пролилось и испачкало ковер с нескольких местах. Позади кровати, на столе, представлявшем из себя куб черного зеркального стекла, стояла маленькая нефритовая коробочка, рядом с которой рассыпался порошок.

В углу комнаты бесформенным забытым кульком валялось голое тело одного из личных охранников А. А. Катто. Кисти и лодыжки мертвеца стягивали наручники. Личных охранников А. А. Катто запрограммировали на беспрекословное подчинение. Она использовала их безграничную преданность, чтобы немного повеселиться. А. А. Катто вымоталась, а охранник умер. Позже она позовет слуг, чтобы убрать тело и вычисть пятна с ковра.

А. А. Катто шевельнулась и издала довольный полустон-полумурлыканье. Нэнси, не просыпаясь, протянула руку и погладила ее по голове. А. А. Катто открыла глаза и вяло подняла голову. Затем лениво протянула руку и дотронулась до панели на стеклянном столе. Один из больших экранов пробудился к жизни. На нем возникло изображение невозмутимого лица и лысой головы одного из ее шести советников. А. А. Катто оперлась на локоть и внимательно посмотрела на него.

– Вторжение проходит согласно плану?

– Все идет, как запланировано.

– Отлично. Передайте изображение с главного экрана прямо сюда.

Экран замерцал, и порнофильм сменился уменьшенной копией изображения на большом экране в командном центре. Желтые стрелки двигались прямо к середине экрана. А. А. Катто высыпала немного белого порошка на один из длинных металлических ногтей, аккуратно поднесла его к носу и глубоко вдохнула.

– Каково наше положение в Фелде?

– Наши штурмовики контролируют весь город. Мы собираемся ввести оккупационную полицию, прежде чем начнем выводить боевые единицы.

А. А. Катто подняла бровь.

– Разве там еще не продолжается сопротивление?

– Только кучка плохо вооруженных аристократов. Для решения этой проблемы больше подходят силы правопорядка, нежели регулярные войска.

– Хорошо. Можете вводить оккупационную полицию прямо сейчас. Приняв власть, они могут начать вербовать местных добровольцев и выбрать подходящих людей для формирования марионеточного правительства.

– Да, мисс Катто.

– И еще. Убедитесь, что полицейские силы отловили достаточно городских преступников. Согласно нашим разработкам, использование их – идеальное средство, которое позволит поддерживать порядок и предотвращать нежелательные нам действия со стороны остального местного населения.

– Это на сегодня – главная задача полиции.

А. А. Катто улыбнулась.

– Прекрасно. Теперь переключи меня на камеру одной из ведущих полицейских машин.

Ожил еще один экран. Камера дрожала, как если бы находилась в передней части быстро движущейся наземной машины. Она ехала по улицам с живописными и, на взгляд А. А. Катто, чересчур экзотичными домами с соломенными крышами. Несколько домов горело, но в основном здания выглядели относительно целыми. Ряды штурмовиков в черных касках и защитных костюмах шли в противоположном направлении по другой стороне улицы. Своим видом они выражали уверенность солдат-победителей, которым дали приказ возвращаться.

Машина завернула за угол и с визгом затормозила. Прямо поперек улицы стояла еще одна машина. На ее тускло-серой броне виднелись оранжевые значки оккупационной полиции. Люди в оранжевых касках и черных костюмах, принадлежавшие к оккупационным силам А. А. Катто, держали на прицеле группу горожан. Один, с нашивками офицера на униформе, допрашивал этих людей. Камера искажала звук, и А. А. Катто никак не могла разобрать, что именно он говорит. К своему удовлетворению, она заметила, что горожане съежились и выглядят подавленно.

Из машины, на которой стояла камера, вышло еще несколько человек в оранжевых касках. Подъехал большой, с плоскими сторонами, серый транспорт, и полиция начала заталкивать горожан внутрь. Административный захват Фелда похоже проходил быстро и эффективно. А. А. Катто дотянулась до клавиатуры, и выключила все четыре экрана. Ее рука снова шевельнулась, и из скрытых колонок полилась музыка Коула Портера.

Нэнси открыла глаза.

– Ты давно проснулась?

Довольно вздохнув, А. А. Катто легла на кровать лицом вниз.

– Я занималась военными делами.

– И все хорошо?

А. А. Катто закрыла глаза.

– Прекрасно.

Нэнси провела пальцами по гладкой спине А. А. Катто. Катто вытянулась и издала приглушенный стон.

– Это приятно.

Нэнси нырнула под кровать и вытащила узкий цилиндрический предмет. Он просвечивал и закруглялся на конце. Нэнси нажала на кнопку с краю, и предмет начал жужжать и вибрировать. Внутри замерцал фиолетовый цвет. Нэнси потерлась об него щекой и ухмыльнулась. Услышав шум, А. А. Катто открыла один глаз. Нэнси начала медленно гладить вибратором мягкую кожу на внутренней стороне бедра А. А. Катто. Та простонала и перевернулась на спину.

## 7

Край Ее/Их зоны контроля вошел в соприкосновение с полусформированным веществом. В крутящейся, серой и мерцающей буре хаотичного, беспорядочного вещества возникла причудливая переливающаяся полусфера.

В более нормальной ситуации Она/Они растянула бы свой контроль до оптимума Ее/Их восприятия. Хаос был знаком Ей/Им. Ее/Их самые ранние воспоминания о времени мира и порядка, до того как разрушители проникли сквозь уровни упорядоченного мира, стерлись и затуманились. Но Она/Они четко помнила стремление к размеренному существованию. Оно приходило к Ней/Им бледной тенью удовлетворения.

Она/Они долгое время надеялась, что сумеет возродить этот разрушенный мир. Она/Они распространила подходящую среду обитания насколько смогли. Долгое время все шло хорошо. Она/Они существовала под белым небом, посреди равнинного пейзажа, поделенного на одинаковые черно-белые квадраты, в холодной тишине, в самом сердце созданного Ей/Ими пространства.

Она/Они могла бы поддерживать подобное состояние до бесконечности, если бы не вторжения разрушителей. Звук, похожий на свист пуль прорезал площади спокойствия, впитываясь в застывшую в постоянстве материю и оставляя после себя широкие струи серого блестящего хаоса.

Разрушители становились все многочисленнее и прожорливее. Они тянулись, гонимые невероятным голодом, к энергии, которую Она/Они вырабатывала, чтобы поддерживать в порядке подконтрольные области. Стало невозможно контролировать территории. Она/Они теперь производила минимум энергии, смирившись с тем, что весь Ее/Их мир сократится до простой синей полусферы. Она/Они подсчитала, что в такой сфере круговорот энергии не обладает достаточной мощностью, чтобы привлечь разрушителей, что даст Ей/Им время для обдумывания будущего курса действий.

Она/Они парила в нескольких дюймах над сферой. Она/Они приспособилась к своей обычной троичной форме. Три идентичные женщины, которые выглядели и двигались, как одна. Тонкие прямые фигуры, закутанные в белые до лодыжек плащи, ниспадающие одинаковыми складками. Ее/Их головы защищали серебряные каски с высокими гребнями и закругленными крыльями, закрывавшими нос и скулы, так что оставались видимы только темные щели глаз.

Ее/Их чувства обратились внутрь, они полностью сосредоточились на проблеме разрушителей. Она/Они не видела, что происходит на раскинувшемся вокруг сером пространстве. Однажды разрушители чуть не уничтожили Ее/Их. Необходимо найти верное решение.

Данные.

Слово застыло в воздухе над Ее/Их головами, такое же синее, как и полусфера.

Данные о разрушителях получены исключительно путем наблюдения.

Разрушители – полуразумные существа животного происхождения.

Они черные, но имеют красные опознавательные знаки, индивидуальные для каждой особи.

Их размеры варьируются от одного до сотни метров, хотя могут достигать и большей величины.

Они поглощают стабильную материю через отверстие спереди и испускают неорганизованное пространство через такое же отверстие сзади.

Они появляются, привлеченные излучением стабильной энергии.

На этом наши наблюдения кончаются.

Она/Они замолчали. Слова сморщились и исчезли.

Выводы на основании полученных данных.

Процесс расщепления происходит внутри тела существ.

Он представляет собой процесс разрушения связей между энергией и веществом, которые составляют состояние Статиса.

Разрушители впитывают эти связи. Все выглядит так, словно они ими питаются.

Скорость движения и оценка роста показывает, что они растрачивают излишек, превышающий индивидуальные потребности.

Возможно, они способны передавать излишек какому-то второму существу.

Это существо может быть большей формой, которое утилизирует излишки для собственных целей.

Это существо, возможно, является прародителем разрушителей. Возможно, они просто поставщики материи-энергии для этого существа.

Гипотетическое существо производит нарастающий ущерб материи-энергии.

Подобное поглощение будет сложно просчитать, хотя происходит оно с легкостью.

Гипотетическое существо, должно быть, перерабатывает поступающую материю-энергию и переводит в иную форму.

Подобный перевод станет объектом исследования.

Выбор.

Обнаружить гипотетическое существо, чтобы не дать ему перерабатывать массу-энергию.

Указания.

Поиск должен стать нашей первостепенной задачей.

## 8

Билли пошевелился во сне и вдруг проснулся. Голова болела после вчерашней пьянки. Он слегка двинулся и почувствовал лежащую рядом Шлюху Кармен. Ему было тепло и уютно. Он открыл глаза и посмотрел на нее поверх подушек. Она лежала, отвернувшись. Бе крашеные желтые волосы рассыпались по грубой ткани простыни. Билли обеспокоило, что ее волосы начали темнеть у корней.

Билли сел. Мигнув, когда внезапное головокружение стукнуло в переносицу, он напомнил себе о том, как пообещал достать дешевого местного джина. Шла уже вторая неделя, как они с Малышом Менестрелем прятались в тупике Ангелов в борделе, известном под названием «Тусклые цветы». Билли знал, что выходить в оккупированный город опасно.

Маленькая мансарда освещалась унылыми лучиками света, проникавшими через полудюжину щелей в полу. Две недели, проведенные в одной и той же маленькой комнатке, начинали действовать Билли на нервы. Во время ставших обыденностью обысков оккупационная полиция не нашла маленькую комнатку. Несмотря на это, Билли начинал чувствовать, что сидит в тюрьме, словно его схватили и привели в Оккупационную полицию – Окпол.

Он содрогнулся и натянул одеяло до подбородка. Сырой и холодный воздух пробирал до костей. Первым делом оккупационные силы уменьшили мощность городских генераторов, так что в городе царила серая непреходящая морось.

Билли прислонился спиной к стене и посмотрел на все еще спящую Кармен. Он чувствовал, что уже устал от этой женщины. Она начала терроризировать его, словно он ее личная собственность. Становилась совершенно безумной, когда кто-то из девушек приходил навестить его в тайном убежище. И к тому же Кармен слишком много требовала от него. Прежде всего, в сексе. Из-за оккупации дела в «Тусклых цветах» пришлось свернуть. Клиентов, приходивших сюда, осталось немного. Кто-нибудь из патрульной службы заскочит мимоходом после наступления полудня, чтобы урывками получить удовлетворение. Или ввалится группа шикарно одетых, высоко взлетевших негодяев, оказавшихся частью нового марионеточного правительства. Эти могли позволить себе игнорировать комендантский час и приходили, когда пожелают.

Таким образом, Кармен не была востребована слишком часто, у нее оставалось много свободного времени, которое она проводила в темной мансарде с Билли. У нее было мягкое полное тело и, насколько это касалось Билли, – множество требовательных запросов.

Сначала Билли полагал, что оккупация станет временем действий и захватывающих ощущений. Но вскоре он обнаружил, что на самом деле наступил период тоски и изматывающего страха.

Хотя начиналось все достаточно романтично. Когда враги прожигали себе путь через город, Кармен первой нашла решение. Она вывела Билли, его глаза Малыша Менестреля и Олада Крайнего из охваченной паникой толпы, привела в «Тусклые цветы» и нашла для них безопасное тайное убежище. Тогда Билли думал, что она чересчур осторожничает, заставляя их оставаться взаперти в узких норах. Но когда Окпол стал забирать мужчин либо для рабочих бригад, либо для так называемого Добровольческого Легиона вражеской армии, Билли возблагодарил ее предусмотрительность.

После первой волны сопротивления, все волнения прекратились. Единственным центром неповиновения оказалась группа восставших аристократов, захвативших пивную напротив, и полиция попыталась выбить их оттуда. Но даже этот своеобразный мятеж не слишком затянулся. Аристократы обстреляли полицию. Окпол отозвал полицейских, а им на смену прислал регулярные войска с огнеметами. Они попросту сожгли дом до основания. Аристократы и все, кто находился внутри, сгорели.

Население тупика Ангелов не вело дел с восставшими аристократами, несмотря на их романтические речи, элегантные манеры, рапиры, револьверы и разукрашенные шляпы.

После короткой эпопеи с подавлением мятежа, жизнь в пивной вошла в колею, снова став круговоротом из секса, пьянок и скуки. В обычное время Билли не возражал бы, но, будучи беглецом, он понимал, что нельзя задерживаться на одном месте, надо двигаться. Каждый лишний день, проведенный в Фелде, давал полицейским возможность поймать их.

Кроме того, его раздражало ощущение, что он получил от всего этого меньше всех. Менестрель устроился в другой части чердака. Олада поселили в комнате в подвале. Но Малыш Менестрель коротал время в компании двух девчонок: пылкой малютки Лолы с черными пылающими глазами и кофейной кожей и Хлои – тонкой и рыжеволосой, с бледной полупрозрачной кожей. Еще две девушки скрашивали жизнь Оладу. Двое затворников могли меняться партнершами, когда пожелают. Билли трудно было их убеждать в чем либо. В те несколько раз, когда он беседовал с приятелями, они не выказали особой склонности идти на риск и пытаться выбраться из города. Они склонялись к тому, чтобы провести побольше времени, расслабляясь и выпивая. Только Билли хотел убраться прочь.

Он наклонился и вытащил из-под кровати рубашку. Затем вскочил на ноги и натянул одежду. Прокравшись через комнатку, Билли посмотрел сквозь маленькую щелочку в стене, выходящей в тупичок. Тупичок Ангелов, который обычно наполняли шум и жизнь, теперь был пуст, безлюден и уныл. Мелкий дождик мрачно моросил по камням. Билли потряс головой и отвернулся. Проснулась Кармен. Она села на кровати и протерла глаза.

– Ты что делаешь?

Билли пожал плечами.

– Да так, решил размять ноги.

Кармен позволила простыне сползти и обнажить полные груди с темно-красными сосками.

– Почему бы тогда не вернуться в кровать и размять их там?

Билли выглядел угрюмо.

– Для этого чуток рановато.

Кармен нежно улыбнулась.

– Лучший способ начать день – перепихнуться.

– И окончить его так же, и провести время после обеда, и большую часть ночи… Сейчас я пока что не в настроении.

Кармен моргнула и наградила Билли тяжелым взглядом.

– Ха-ха, так ты не в настроении?

– Не сейчас.

– А что, если я в настроении?

Билли вздохнул.

– Наверняка я не единственный мужчина поблизости.

Голос Кармен источал мед.

– Я хочу только тебя, Билли.

– А мне плевать.

Глаза Кармен вспыхнули.

– Многие дорого платили мне за то, что ты получаешь даром.

Билли начал звереть.

– Сейчас они ничего тебе не заплатят.

Кармен бросила злой взгляд.

– Твое достоинство поднимается только по настроению?

– У меня вообще нет желания, черт побери.

– У тебя нет его в течение последних пяти дней. Я буду более чем удивлена, если оно полностью не превратилось в раздражительность.

Внезапно Билли опустился на кровать с опустошенным видом.

– Я понимаю, Кармен, ты хочешь для меня только добра. Но я просто должен выбраться отсюда. Я не могу больше оставаться взаперти.

Кармен оценивающе посмотрела на него.

– Не похоже, что твои приятели задумываются о таких серьезных вещах.

Билли ничего не сказал.

– Конечно, они гораздо быстрее меняют женщин, чем соображают…

Билли хранил молчание.

– Держу пари – я просто тебе надоела.

– Я не говорил этого.

Кармен фыркнула.

– Черт побери, Билли, тебе и не нужно говорить! Все и так написано у тебя на лице.

Билли пытался успокоить женщину.

– Я только хочу выбраться отсюда.

Но Кармен не желала успокаиваться.

– И что прикажешь мне сделать для этого? Пойти и достать комплект выездных документов у Окпола?

Билли обхватил голову руками.

– Не знаю. Только приведи сюда остальных. Мы должны что-нибудь придумать.

Кармен хитро посмотрела на него.

– Для начала вернись в постель.

Билли покачал головой.

– Я пока не готов.

– Вернись в постель.

Голос Кармен немного изменился. Не оставалось места доводам. В конце концов, у нее имелся в руке бич. Она в любой момент могла сдать его Окполу. Билли неохотно стянул с себя рубашку и послушно лег рядом. Кармен победно улыбнулась ему.

На девятый день пребывания в подполье Билли обнаружил, что занимается любовью с Кармен практически по распорядку. Ей нравилось, чтобы ее целовали в губы. Ей нравилось, когда гладили ее груди, и когда Билли долгое время проводил, трудясь, на коленях, лицом между ее ног. Заведенный порядок менялся редко. Отягощенная огромным опытом, она никогда не позволяла ему менять последовательность, ускорять процесс или пропускать пункты действия. Оно всегда оканчивалось тем, что Билли проникал в нее и медленными и равномерными толчками доводил до оргазма. Кармен точно знала, чего хочет, и делала все, чтобы получить это. Время от времени, по прихоти, она переворачивалась до того, как Билли входил, ложилась вниз лицом и поджимала колени так, что Билли мог взять ее сзади. Один раз она снизошла даже до того, что сделала ему минет.

Все действие занимало порядка сорока минут. Билли не смог бы сказать точно, но он почти уверился, что каждая часть доставляла достаточно удовольствия, но так, чтобы не помешать следующей в списке. После всего оставалось еще двадцать минут пролежать тихо, сжимая друг друга в объятиях.

На этот раз, завершив ритуал, Билли рывком сел. Он придал лицу самое серьезное выражение, на какое был способен.

– Приведешь сюда тех двоих сейчас?

Кармен лениво потянулась:

– Сейчас?

– Да, пожалуйста, сейчас.

Она села и рассеяно погладила левую грудь.

– Ты уверен, что не хочешь пройтись еще разок? Мы могли бы придумать что-нибудь более извращенное. Я даже могу достать кувшин джина.

Кармен тяжело навалилась на него, но поняла, что Билли получил преимущество. Она знала, что практически невозможно уговорить его всего двадцать минут спустя после того, как они закончили. И сомневалась, что пошлая болтовня поможет.

Билли твердо покачал головой:

– Да я ни на что не способен.

Ее рука двинулась вниз по его животу.

– А тебе ничего делать и не надо. Я сама справлюсь, любовничек. Просто ляг и лежи.

Билли еще решительнее покачал головой.

– Нет, так я не хочу. Пожалуйста, Кармен. Приведи тех двоих сюда. Хорошо?

– Ну ладно, ладно.

Она медленно встала, предоставив Билли возможность наиболее полно обозреть свое обнаженное тело. Билли смотрел по сторонам. Он достаточно часто видел его раньше. Она через голову натянула платье и отбросила волосы с глаз. Этот жест внезапно высветил в ней то, чем она по сути была: свободолюбивую и наглую шлюху. Она тонко улыбнулась Билли.

– Хорошо. Я приведу их. А ты никуда не уходи.

Кармен потребовалось около получаса, чтобы приволочь Менестреля и Олада. Ни один из них не обрадовался вызову. Оба поленились толком одеться. Менестрель даже не обулся. Грязная белая рубашка из грубого полотна наполовину выбивалась из полосатых брюк, а щеки украшала четырехдневная щетина. Обнаженный до пояса Олад попросту натянул свои кожаные бриджи, когда Кармен пришла за ним. Но не забыл повесить на пояс пистолет. Оба взирали на Билли с некоторым раздражением. Менестрель зевнул.

– Ну, солнышко, в чем проблема?

Билли глубоко вздохнул:

– Я хочу убраться отсюда. Сейчас же.

Малыш Менестрель выгнул бровь:

– Сейчас же?

Билли резко отрубил:

– Сейчас же.

Малыш Менестрель напрягся:

– Хорошо, но как?

Билли уставился в пол.

– Я не нашел легкого пути. Я рассчитываю, что мы сможем обмануть патруль, выбраться из города и прорваться через ничто.

Малыш Менестрель скривился.

– Полагаю, предполагается, что поведу тебя я.

– Ну да, ты же прирожденный проводник! Ты же чувствуешь дорогу.

Менестрель скривился еще больше.

– Спасибо, что напомнил.

Билли взмахнул руками.

– Я знаю, это трудно, но что еще мы можем сделать? Здесь с каждым днем все опаснее оставаться.

Крайний, молчавший в течение всего разговора, внезапно заявил:

– Не уверен, что хочу уходить отсюда. Билли изумленно повернулся к нему.

– Ты хочешь остаться здесь? Хочешь познакомиться с Окполом? Ты, видно, совсем рехнулся.

Олад поскреб волосатую грудь.

– Я же не сказал, что хочу остаться навсегда. Просто мне кажется, что торопиться не стоит. В смысле, что никто нас пока еще не беспокоил.

– Вот именно – пока.

Менестрель потер щетину на подбородке.

– Билли прав. Мы не можем до бесконечности напиваться и трахаться здесь. Надо бежать.

Олад пригладил спутанные волосы на груди.

– Я все еще не понимаю, почему мы должны сваливать прямо сейчас. Черт возьми, я прекрасно провожу время! За такую жизнь следует держаться как можно дольше.

Билли начал злиться.

– Ты готов рисковать жизнью ради того, чтобы здесь наслаждаться? Черт возьми, но ведь найти любовницу не так уж сложно где угодно.

Крайний положил руку на пистолет.

– Если ты так боишься Окпола, почему не сбежишь один? Я тебя за руку держать не буду. В любом случае, что страшного, если нас поймают? Поначалу трудновато, и я отнюдь к этому не стремлюсь, но я на войне раньше был. В конце концов, что одна сторона, что другая…

Менестрель медленно покачал головой.

– Никто не захотел бы добровольно такой судьбы.

Билли и Олад удивленно уставились на него.

– Что ты о них знаешь? Они странные, но никто не в курсе, откуда они взялись.

Менестрель взглянул на Билли.

– Я-то думал, ты на досуге уже поразмыслил над этой проблемой.

– Над чем?

– Откуда пришли оккупанты.

Билли выглядел озадаченным.

– Какого черта мне знать, откуда они?

– Ты присутствовал, когда А. А. Катто приказала создать дубли…

– Дьявол! Неужели из Квахала…

– Точно.

Билли покрутил головой, словно пытаясь утрясти в ней полученную информацию.

– Хочешь сказать, что это долбаная армия принадлежит ей?

Малыш Менестрель кивнул. Билли пребывал в замешательстве.

– Как ей удалось получить так много?

– Из Распределителя Материи, такого же, как тот, что уничтожил Джеб Стюарт Хо.

Билли совсем запутался.

– До меня не доходит. До меня совсем не доходит! Распределитель Материи не предоставил бы армии девчонке.

Менестрель пожал плечами.

– Не знаю. Но это произошло. Может, она поболтала с компьютером. Может, предложила ему свое тело.

– Да перестань.

Малыш Менестрель раздраженно возразил:

– Черт побери, парень! Откуда мне знать, как все там произошло, но эти штурмовики – модифицированная шестерка А. А. Катто. В этом я уверен.

Билли задумался.

– А откуда мы знаем, что они не из братства?

– Братство действует иначе. Они не стали бы так напрягаться. Если бы им хотелось поменять положение вещей в Фелде – убрали бы герцога или что-то в этом роде. Они бы никогда не стали организовывать вторжение. Это противоречит всем их принципам. Это должна быть А. А. Катто.

Билли перекосило.

– Если она нас поймает, мы покойники.

Оладу внезапно надоело молчать.

– Я даже не хочу знать, о каком дерьме вы говорите.

Менестрель повернулся и посмотрел ему прямо в лицо:

– Мы всего лишь вспомнили о своих мозгах. Мы собираемся уходить.

Крайний кивнул.

– Я этого опасался.

– Ты идешь с нами?

Он раздумывал, переводя взгляд с Билли на Малыша Менестреля и обратно. Наконец глубоко вздохнул:

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru