# В мирные дни

Владимир Михайлович Черносвитов

# В. Черносвитов

## В мирные дни

Металлическая трель звонка резко нарушила покой семьи. Сидоренко захлопнул книгу, встал, застегнул китель и вышел в прихожую. У дверей стоял младший сержант. Войдя в комнату, он доложил:

– Товарищ гвардии майор! Вам пакет от полковника Белого.

Майор пробежал взглядом две строчки, написанные на бланке, и повернулся к жене:

– Вызывают, Лидуша. Наверное, до утра.

Жена вздохнула, но ничего не сказала.

– Ну что ты? – ласково спросил майор. – Ложись, спи!

Майор обнял жену за плечи, поцеловал и затем, захватив небольшой чемоданчик, который всегда стоял наготове в прихожей, быстро вышел с сержантом.

«И месяца не прошло…» – грустно подумала женщина и подошла к окну. Внизу, на улице, вспыхнули фары, и машина растаяла в кружеве падающих хлопьев снега.

На лестнице большого шестиэтажного дома Сидоренко встретило молчаливо-тревожное ожидание. У двери квартиры номер шесть, на третьем этаже, стояли два солдата. Минуя их, Сидоренко вошёл в просторную прихожую. Там находились дежурный по штабу округа, прокурор полковник Белый, неизвестный, в домашнем, наспех надетом костюме и практикант – слушатель Военно-юридической академии лейтенант Зотов. В кухне торопливо снимал шинель незнакомый следователю подполковник медицинской службы. Сидоренко кратко объяснили причину его срочного вызова.

В одной квартире жил военный инженер Златогорский, научный работник. Он и его жена языковед занимали три комнаты, в остальных двух жил инструктор райкома партии Барбарисов с женой и ребёнком.

Около двух часов ночи Барбарисову, возвратившемуся из командировки, потребовалось позвонить по телефону. Осторожно постучав в кабинет Златогорского и не получив ответа, Барбарисов прошёл к себе. От жены он узнал, что Златогорокий вернулся ещё вечером. Барбарисову показалось странным, что инженер не откликнулся на его стук: Златогорский обычно работал допоздна.

Обеспокоенный, инструктор снова вышел в коридор, постоял у каждой комнаты соседей и, опять ничего не услышав, подошёл к кабинету. Заглянув в скважину замка, он увидел в темноте чуть светловатый экран окна и на его фоне – силуэт инженера… висевшего в петле.

Кабинет был заперт изнутри, и ключ оставлен в замке. Это и дало инструктору возможность обнаружить случившееся: вставленный ключ мешал заслонке скважины опуститься, и через её щель комната просматривалась.

В первый момент Барбарисов начал дергать за ручку, но массивная дверь не поддалась его усилиям. Сообразив, что спасти соседа уже нельзя, Барбарисов побежал к ближайшему телефону и рассказал о несчастье коменданту города. Тот немедленно сообщил прокурору.

Первым делом Сидоренко уяснил себе планировку квартиры. Просторная передняя продолжалась коридором, который разделял квартиру на две половины. Слева в прихожую выходили три двери: кухни, ванной, уборной, а в конце коридора ещё одна – она вела в комнаты Барбарисова. Справа была дверь кабинета, а в коридоре – две застеклённые двери, ведущие в остальные комнаты семьи Златогорских. Эти комнаты были смежными, каждая имела отдельный выход в коридор и ещё соединялись внутренней дверью. Лишь один кабинет был изолирован.

Жена учёного находилась в отъезде.

Осмотр прихожей не дал результатов: офицеры, Барбарисов и солдаты оставили столько следов, что разбираться в них было бессмысленно. На стенах же и дверях обнаружить ничего не удалось.

Помощник военного коменданта города и дежурный по штабу округа уехали. Согласовав с Сидоренко некоторые вопросы, вслед за ними уехал и полковник Белый.

Следователь остался с Зотовым, врачом и солдатами.

– Давайте открывать, – предложил врач.

– Да вот я и думаю, – ответил Сидоренко, внимательно рассматривая замок и опасаясь нарушить возможные следы. – Будем долбить дверь и освобождать язык замка. Товарищ Зотов, дайте мой чемоданчик…

Но глубже пяти миллиметров долото не пошло: под тонким слоем дерева в двери оказался слой металла. «Ну и дверка! Как сейф», – подумал Сидоренко.

– Товарищ майор, может, через среднюю комнату проникнуть? – предложил Барбарисов. – Наш ключ подходит к их столовой, а из неё раньше тоже была дверь в кабинет – она заложена кирпичом, но всего в два слоя, по-моему.

Сидоренко взглянул на Барбариоова и вдруг спросил:

– А дверь осталась? Со стороны столовой или кабинета?

– Дверь осталась. Со стороны кабинета, – ответил Барбарисов, не понимая смысла вопроса.

– Давайте ключ.

Осмотрев дверную нишу, заложенную кирпичами, Сидоренко позвал солдат.

– А ну, товарищи, распотрошите эту кладку. Только с условием: быстро, но осторожно.

Солдаты принялись за дело.

– Простите, зачем это вы спрашивали о двери? – поинтересовался врач.

– Профессиональная тайна, – усмехнулся Сидоренко. – Очень просто, доктор: если двери нет, то стену разбирать нельзя: в кабинете осядет пыль, которая мне вовсе не нужна. А вы, может, отдохнули бы пока или домой съездили?..

– Нет, мне интересно остаться. Я не буду вам мешать, – понял намек следователя врач.

Убедившись, что солдаты уяснили свою задачу, Сидоренко занялся Барбарисовым. Подробно выяснил от него всё, что тот знал о соседе: привычки, образ жизни Златогорского, домашние обстоятельства, круг знакомых, черты характера и так далее.

Барбарисов два года прожил в одной квартире с профессором и довольно хорошо знал Златогорского.

По натуре инженер – человек дела: работа, труд являлись для него основой всей его жизни. В быту он был скромным человеком. Хороший семьянин, домосед, страстный любитель книг, – таким был сосед Барбарисова.

Особое внимание Сидоренко обратил на одну деталь из рассказа инструктора: примерно год назад рабочие сменили двери домашнего кабинета Златогорского и замуровали наглухо ту, которую сейчас освобождали от кирпичей. Потом в прихожей у двери кабинета появился часовой, но через день-два был снят и больше не приходил.

– Что вы скажете на это? – спросил Зотова Сидоренко.

– Вероятно, Златогорский вёл на дому какую-нибудь работу государственной важности.

– Не иначе. Вот вы сейчас же и займитесь этим: выясните всё, что касается служебной деятельности покойного, всё, – подчеркнул последнее слово следователь.

Затем Сидоренко произвёл предварительный осмотр фасада дома и крыши над окном кабинета. Фасад – гладкий, без архитектурных украшений, заметных царапин от применения технических средств не имел, взобраться по нему на третий этаж без приспособлений было невозможно. Крыша запорошена ночным снегопадом. Сидоренко расчистил её и тоже не обнаружил никаких следов.

Зотов вернулся в тот момент, когда солдаты покончили с кирпичами, а Сидоренко – с осмотром спальни и столовой.

– Ну что? – обернулся он к Зотову.

– Всё узнал, товарищ гвардии майор! Инженер Златогорский вёл научную работу.

Зная его редкое трудолюбие, командование, по известным соображениям, приказало изолировать домашний кабинет учёного, сделать надёжную дверь и на период усиленных домашних занятий Златогорского выставить охрану. В эти дни инженер как раз заканчивал принципиальное решение своей проблемы, работал днём и ночью.

После этого работа Златогорского была передана соответствующему научно-исследовательскому институту, охрану кабинета сняли, и больше Златогорский над своим открытием дома не работал.

– Откуда это известно?

– Мне сказали, что в отношении ко всем своим научным записям и документам он всегда был чрезвычайно осторожен. А раз так…

– Ага! Так и скажите, что этот вывод – предположительный. Вы узнали, один работал Златогорский над своей темой или с кем-нибудь ещё?

– Узнал. Последнее время работали вдвоём. Его соавтором является научный сотрудник института и заведующий кафедрой нашего университета доцент Ильинский. – Зотов раскрыл книжечку и добавил: – Коммунист с сорокового года, фронтовик-доброволец, демобилизован в сорок третьем году по ранению в звании капитана, артиллерист. До войны служил здесь же.

– Помню. А у того всё спокойно? Что он говорит? Как у них с работой? Что ему известно о Златогорском?

Зотов виновато и растерянно взглянул на Сидоренко:

– Я…

– Вижу: не были. Не догадались? Или постеснялись разбудить по такому случаю? – с холодной серьёзностью спросил майор Зотова. – Езжайте сейчас же к Ильинскому, товарищ Зотов, – его адреса тоже не узнали?

– Адрес взял: улица Университетская, два, квартира четыре.

– Ну, вот видите, и адрес взяли, а… езжайте, езжайте! – закончил Сидоренко уже мягче, видя, что Зотов понял свою оплошность.

Сидоренко аккуратно отомкнул размурованную дверь, распахнул её, и прямо перед следователем и врачом показалось тело сухощавого мужчины в военной форме, висевшее на верёвке, привязанной к потолочному крючку для люстры. Под ногами покойного валялся опрокинутый стул. Следователь осторожно шагнул в кабинет и занялся статическим осмотром: сфотографировал труп, потом описал, сфотографировал и нанёс на зарисованный план комнаты всю её обстановку и предметы точно так, как они были расположены.

После этого врач и следователь вынесли труп в смежную комнату, где произвели тщательный осмотр одежды, содержимого карманов профессора. Затем врач-эксперт увёз покойного на вскрытие. Сидоренко ещё раз внимательно осмотрел верёвку, узлы на ней и петлю, а потом – ванную комнату, кухню и кладовую, но нигде другого конца обрезанной недавно верёвки не обнаружил.

Инженер Златогорский был по-военному аккуратен – это Сидоренко уже знал от Барбарисова. Кабинет содержался его хозяином в образцовом порядке. Он был чисто прибран, каждая вещь лежала на своём месте. Книжные полки, шкафы и письменный стол были обтёрты. Делал ли это сам Златогорский или кто другой, – неизвестно, но тряпки и щётки для ежедневной комнатной уборки находились тут же, в углу за печкой, развешанные на гвоздиках.

При детальном осмотре кабинета Сидоренко не обнаружил никаких следов борьбы.

Когда вернувшийся Зотов вошёл в кабинет Златогорокого, Сидоренко стоял у окна с ключом, вынутым из замка двери.

– Товарищ гвардии майор, вчера вечером неизвестным была совершена кража в квартире доцента Ильинского! – одним духом отрапортовал Зотов.

Сидоренко не удивился, только куснул губу И, нахмурившись, стал быстро уточнять:

– В котором часу?

– Между шестью и семью.

– Что украдено?

– Да в том-то и дело, что всё перерыто, а взяты лишь часы «Зиф» и пятьсот рублей денег.

– И больше ничего?

– По словам самого доцента, больше ничего.

– Почему вас это удивило? – прищурив, глаз, спросил Сидоренко.

– Да потому, что в соседнем ящике стола лежат массивный золотой портсигар, золотые запонки с камнями и старинная дорогая брошь – память матери Ильинского.

– Вор задержан?

– Как в воду канул, товарищ гвардии майор.

– В каком состоянии квартира сейчас? – Всё уже прибрано.

– Ну, тогда бессмысленно туда ехать. Остаётся положиться на опытность следователя. Кто выезжал к месту кражи?

– Младший лейтенант милиции Ушков.

Отвечая, Зотов сдерживал нетерпеливое любопытство. Чувствовал, – не время мешать следователю своими вопросами. А их было много. Что показал осмотр места происшествия здесь? Как Сидоренко предугадал, что и у Ильинского могло что-то произойти? Почему… Да, мало ли этих «как» да «почему» может возникнуть у практиканта!

Опыт, которого не было у Зотова, подсказал следователю возможность какого-либо чепе у Ильинского. И теперь, когда вероятность эта подтвердилась, Сидоренко имел уже законченную логическую версию. Осмотр трупа и кабинета Златогорского подсказал следователю, что инженер не повесился. Из материальных ценностей в квартире инженера как будто ничего не похищено. Кража у Ильинского странна лишь на первый взгляд, а по существу вполне ясна: перерыв всё, вор, видимо, не нашёл того главного, за чем пришёл, и, для отвода глаз, похитил первое попавшееся под руку. Чем же могло быть это главное? Только тем, что объединяло Ильинского с Златогорским: их общей работой. Отсюда вывод: преступник рвался к овладению секретом изобретения и, не найдя его в одном месте, пытался обнаружить в другом. Сидоренко заподозрил это, как только узнал о работе Златогорского, поэтому и послал Зотова к Ильинскому.

И теперь, когда «странная» кража у доцента только усложняла всё и сбивала с толку практиканта, следователь, наоборот, видел в ней подтверждение правильности своих выводов. Он стоял на верном пути.

Что-то сосредоточенно обдумывая, Сидоренко продолжал рассматривать ключ. Зотов заглянул через плечо майора и увидел на конце ключа, около бородки, кольцеобразные борозды-задиры. – Что это? – спросил он майора.

– След «уистити».

– Чего? – не понял Зотов.

– «Уистити» – инструмента для отмыкания замка ключом, вставленным с противоположной стороны. Многие граждане наивно полагают, что, запершись в квартире изнутри и оставив в замке ключ, они этим наиболее надёжно предохраняются от ночных визитёров, – усмехнулся Сидоренко. – Сами того не подозревая, они буквально дают ключ в руки вора: не прибегая к отмычке, вор с помощью «уистити» или «слоника» без особых хлопот открывает замок тем же ключом.

– Никогда не видел, – признался Зотов.

– Вы ещё многого не видели. Можете посмотреть – у меня в чемодане есть трофейный.

– Товарищ майор, а что здесь? – горячо спросил будущий следователь.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru