Салли Смит О'Рурк
Человек, который любил Джейн Остин

Посвящается Джейн Остин, Дженнифер Эли и Колину Ферту. Но более всем – Майклу, моей любви, моему сердечному другу.

Это наша мечта, наша валентинка, она родилась из любви, как ты говорил, из нашей любви друг к другу.

В сердце моем она будет жить вечно

Время течет слишком медленно для тех, кто ждет,

Слишком быстро для тех, кто страшится.

Долго тянется для тех, кто в печали,

Мигом кажется для тех, кто веселится.

А для любящих сердец

Время – вечность.

Генри Ван Дайк

ПРЕДИСЛОВИЕ

«Человек, который любил Джейн Остин» – это воплощение мечты. Это фантазия, проглядывающая сквозь туман времени, где с Дарси, загадочного героя романа «Гордость и предубеждение», вдруг срывается маска и Джейн, женщина, создавшая этого героя, раскрывает тайны своей истинной любви.

Но не заблуждайтесь, это всего лишь мечта. Наша мечта, моя и Майка, а не Джейн Остин. И хотя мы позволили себе довольно свободную трактовку жизни и эпохи знаменитой писательницы, но все же склонны верить, что Джейн поймет нас, как никто. И, узнав, что сама играет в этой книге роль загадочной романтической героини, даже наградит нас улыбкой.

Этот роман представлен в трех томах, как и книги Джейн Остин. В эпоху Регентства книги печатались вручную, и, чтобы облегчить и ускорить публикацию романов, произведения Джейн Остин выпускали тремя отдельными томами. Мы решили последовать этой традиции, только объединили все три тома романа «Человек, который любил Джейн Остин» под одной обложкой.

ПРОЛОГ

Чотон, Гемпшир

12 мая 1810 года

Стройная молодая женщина торопливо шла по безлюдной лесной тропинке, идущей от деревни под названием Чотон. Она не обращала внимания на то, что давно стемнело, что волосы ее усыпаны капельками влаги, а легкий плащ на плечах промок.

Дождь начался во второй половине дня, сильный весенний ливень, и прекратился всего минут десять назад. И хоть был он недолгим и дорожку, по которой шла Джейн, не развезло, с листьев и нависающих над головой веток до сих пор падали капли, сверкая, точно алмазы, в холодном свете луны.

Джейн брела по тихому лесу и воображала, какой разразится скандал, стоит только кому-то из соседей повстречать ее в этом безлюдном месте. Ибо приличной молодой женщине, незамужней дочери священника с аристократическими корнями и младшей сестре владельца огромного дома, человека авторитетного в этих краях, вовсе не пристало подобное поведение. Особенно с учетом обстоятельств, подвигнувших ее на эту отчаянную вылазку. Никогда прежде Джейн не осмеливалась, даже не помышляла пускаться в такие авантюры.

И тем не менее она скользила среди темных деревьев, точно призрак, спеша на тайное свидание с мужчиной – человеком таинственным и, возможно, опасным, с которым знакома всего-то пять дней. Она шла и молилась про себя, чтобы он оказался в назначенном месте, там, где обещал. Шла и чувствовала, как колотится сердце в груди, стоит только подумать о том, что может произойти с ней этой ночью. Ибо давно уже рассталась с надеждой повстречать настоящую любовь.

Она была ничем не примечательной старой девой тридцати четырех лет, которая жила ничем не примечательной жизнью в доме заботливого брата и делила кров с ним, старшей сестрой и давно состарившейся матерью. И всего лишь сутки назад впервые узнала, что такое любовные ласки.

Прошлая ночь все изменила. Теперь Джейн не хотела ничего иного, кроме как снова быть с этим мужчиной. Ибо ему удалось пробудить в ней все девичьи грезы о любви и романтике, все те прекрасные мечты, которые она изливала на бессчетных страницах альбома в телячьей коже, того, что прятала в самом потаенном уголке своей комнаты.

Нет, разумеется, она прекрасно понимала: спешить на подобную встречу – подлинное безумие. И тут же напоминала себе, что именно безумие отмечало их недолгие, но бурные взаимоотношения. Отношения, которые с самого начала были обречены. Ибо она не могла уехать с ним, а он не мог остаться.

Если родные узнают об этом, она будет обесчещена и единственной наградой ей станет скандал и позор.

Но любовь не ведает преград. И Джейн не заботили последствия. Ибо сердце ее подсказывало: риск, на который она идет, встречаясь с недавно обретенным возлюбленным, несравним с давно преследующим ее страхом. Страхом состариться и умереть, так и не вкусив любви.

Через несколько минут она приблизилась к опушке, за которой начинался широкий луг. Высокая трава здесь была сплошь покрыта мириадами капель, искрящихся в свете уже полной луны, что придавало месту какой-то неземной вид, точно луг этот возник из волшебной сказки – пейзаж, который так часто возникал в ее мечтах. Джейн застыла у края тропы, точно перепуганный олененок, а потом шагнула в тень, отбрасываемую деревьями, и решила подождать там, пока он не появится.

И вот наконец с дальнего края луга донесся приглушенный стук копыт. Пытаясь унять лихорадочное биение сердца, Джейн отважно вышла из спасительной тени на открытое пространство, не желая терять ни одной драгоценной секунды из отпущенного им времени.

Из тумана появился всадник. Заметив движение среди высокой травы, он тронул повод, направляя большого черного коня в сторону девушки. И через несколько мгновений всадник, лицо которого скрывали поля черной шляпы, остановился рядом с Джейн. Не дожидаясь, пока он спешится, она бросилась ему навстречу.

– Я молилась, чтобы вы пришли, – с улыбкой пролепетала она и приготовилась броситься к нему в объятия.

Но вместо радостного приветствия всадник, ступив на землю, нервно сорвал с головы шляпу. Лунный свет упал на простоватое, загоревшее до красноты лицо, и Джейн увидела: это совсем не тот человек, которого она ждала с таким нетерпением. То был молодой слуга по имени Симмонс.

– Вы уж простите, мисс, – смущенно пробормотал молодой человек. – Но джентльмену пришлось уехать в большой спешке. Сразу после того, как пришли военные. Вот он и попросил меня предупредить вас, что никак не сможет прийти сюда.

Джейн чувствовала, что краснеет под вопросительным взглядом слуги. На смену радостному ожиданию пришло горькое разочарование, а потом ее вдруг охватил страх. Ибо молодой Симмонс служил конюхом у ее брата. И неизвестно, как много он знал… и может ли проболтаться.

– О, понимаю, – пробормотала она, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, и размышляя над тем, что может подумать конюх о причине, заставившей ее оказаться в столь неурочный час на этой затерянной в лесу лужайке. – Спасибо, Симмонс.

На его открытом честном лице не отражалось ровным счетом ничего, даже намека на то, что он считает эту ситуацию странной или неприличной. Симмонс опустил руку в карман плаща и достал сложенное письмо, запечатанное восковой печатью.

– Это вам, мисс, – пробормотал парень, слегка поклонился и передал ей письмо.

– От него?

Отбросив всякое притворство, Джейн нетерпеливо выхватила письмо из его руки и судорожно пыталась разглядеть в лунном свете адрес.

– Нет, мисс. Это письмо, которое вы ему послали, – ответил Симмонс. В голосе его Джейн уловила нечто похожее на сочувствие. – Джентльмен уехал до того, как оно пришло, – поспешил объяснить конюх.

Он выдержал паузу и следующие слова подбирал особенно осторожно.

– В хозяйском доме была такая суматоха, – начал он. – Вот я и подумал: отнесу-ка лучше письмо вам, а то, не дай бог, еще затеряется…

Джейн сунула письмо в складки плаща, снова взглянула на конюха и поняла, что обрела в его лице верного союзника, который не станет выдавать ее тайны.

– Спасибо тебе, Симмонс, – сказала она. – Ты правильно поступил.

Затем замялась, понимая, что такая преданность заслуживает более весомого вознаграждения.

– Денег у меня с собой, к сожалению, нет, – призналась Джейн.

Но не успела она сказать, что непременно отблагодарит его завтра, как Симмонс остановил ее взмахом крупной натруженной руки.

– Не беспокойтесь, мисс, – заметил конюх исполненным достоинства тоном. – Я не из-за денег сюда приехал. Просто джентльмен все это время был очень добр ко мне. – На широком лице расплылась улыбка, и Симмонс любезно осведомился: – Проводить вас до дома, мисс?

– Нет, спасибо, не надо, – торопливо ответила Джейн. Легкий надрыв в голосе говорил о том, что она вот-вот расплачется. – Прогуляюсь сама, тут недалеко. Очень тебе признательна.

Симмонс поклонился, отступил на шаг, водрузил на голову шляпу и вскочил в седло. Посмотрел на Джейн сверху вниз и наклонился, чтобы она могла его слышать.

– Сроду не встречал такого хорошего человека. Настоящий джентльмен, лучший из всех, кого я знаю.

Джейн кивнула в знак согласия, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слезы, и дивясь тому, каким волшебством ее возлюбленный завоевал уважение этого простодушного деревенского парня. Ибо до нее только что дошло, что и Симмонс немало рисковал, поскольку без разрешения покинул господский дом в столь поздний час и позволил себе стать их соучастником.

Впрочем, времени на дальнейшие рассуждения по этому поводу у нее не осталось – черный жеребец Симмонса нетерпеливо бил копытом, стремясь поскорее оказаться в теплом и сухом стойле.

– Как думаете, мисс, джентльмен еще вернется?

Лошадь громко фыркала, выражая нетерпение, и голос Симмонса был еле слышен. Джейн медленно покачала головой.

– Боюсь, у него не получится, Симмонс, – ответила она. – Поезжай, а не то тебя хватятся.

Слуга выпрямился в седле, дотронулся до полей шляпы, затем развернул коня и пустил его вскачь. Джейн провожала всадника глазами до тех пор, пока он не растворился в тумане.

Она подняла глаза к луне, и по щеке ее побежала крупная слеза.

– Значит, вот как это должно закончиться? – спросила Джейн у темного ночного неба, на которое начали наползать облака.

Она повернулась к лесу и побежала назад по той же тропинке, что привела ее сюда. Вскоре среди деревьев мелькнули темные очертания большого каменного дома. Свет был виден лишь в окошке верхнего этажа, и Джейн поняла: это Кассандра, не спит, ждет ее возвращения.

Пройдя по широкому двору позади дома, Джейн тихонько приотворила низенькую деревянную дверь. И оказалась в кухне, озаренной красноватым мерцанием догорающих в печи углей. Стараясь ступать бесшумно по каменным плиткам пола, Джейн сняла плащ и повесила возле печи просушиться. Потом взяла с полки свечу в медном подсвечнике и зажгла ее с помощью соломинки от веника. Тщательно вытерев слезы, вышла из кухни и двинулась по темному коридору.

Она дошла до подножия широкой лестницы в центре дома, как вдруг услышала шаги и увидела наверху, на лестничной площадке, слабое мерцание еще одной свечи.

– Это ты, Джейн? – спросила Кассандра.

Она стояла, наклонившись и всматриваясь в темноту, тяжелые золотые косы свисали на плечи поверх ночной рубашки, нежные черты лица искажала тревога.

– Да, Касс. Это я. Как раз поднимаюсь.

Изобразив на лице радостную улыбку, Джейн поспешила наверх. Добралась до верхней площадки и поймала на себе удивленный взгляд старшей сестры.

– Надеюсь, тебе не взбрело в голову снова выходить на улицу в столь поздний час? – спросила Кассандра. – Уже далеко за полночь.

– Захотелось прогуляться при лунном свете, – ответила Джейн, проскользнула мимо сестры и торопливо направилась к двери в свою комнату.

– При лунном свете? – Кассандра, всегда знавшая, когда сестра лжет, преградила ей дорогу и заставила Джейн посмотреть прямо себе в глаза. Они у нее были серые и пронзительные. – Что это ты затеяла, а, Джейн?

Та пожала плечами и ответила самым небрежным тоном:

– Говорят, лорд Байрон любил гулять при лунном свете. Особенно когда искал вдохновения.

– А я слышала, будто бы этот испорченный юный джентльмен выходил из дома по ночам лишь с одной целью – охотиться за женщинами сомнительной репутации, – парировала Кассандра. – Так чем ты там занималась, сестра?

Джейн снова почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. И упрямо покачала головой.

– Ничем таким, что можно было бы назвать сомнительным или непристойным, – ответила она. Перед глазами у нее стояло прекрасное лицо мужчины, с которым была назначена встреча. – Увы, не представилось такой возможности.

В голосе ее звучало сожаление.

Кассандра разинула рот. Но не успела она подобрать нужных слов, чтобы выразить свое возмущение, как Джейн чмокнула ее в щеку и проскользнула мимо.

– Спокойной ночи, Касс, – шепнула она, отворяя дверь в свою комнату.

Лицо Кассандры смягчилось, она с тревогой смотрела на младшую сестру.

– Джейн, дорогая, ты же знаешь, что можешь мне довериться, – тихо произнесла она. – Прошу тебя, расскажи, что произошло?

– Ах, Касс, я и сама толком не понимаю, – ответила Джейн, и соленые слезы снова поползли по щекам. – Возможно, глупое мое сердце наконец разбито. – Она шмыгнула носом и выдавила слабую улыбку. – Мне нужно хорошенько подумать. А утром расскажу тебе все.

И, не произнеся больше ни слова, она прошла к себе в комнату и плотно закрыла за собой дверь, оставив недоумевающую Кассандру в коридоре.

Освещенная одной-единственной свечой, большая уютная спальня с веселенькими обоями, которая так нравилась Джейн днем, сейчас являла собой скопление движущихся теней. Они танцевали на цветочном рисунке обоев и ныряли в темные уголки за постелью, пока сама Джейн рассеянно шла к камину. Но вот она поставила свечу на туалетный столик, уселась и начала распускать убранные в искусную прическу волосы, которые вьющимися каштановыми прядями упали на плечи.

Покончив с прической, она стала разглядывать свое тусклое отражение в зеркале, потом поднесла бледную тонкую руку, тронула серебристую его поверхность кончиками пальцев.

– Только одна из нас настоящая, – прошептала Джейн той, другой девушке, что смотрела на нее из зеркала. – А вторая – не более чем иллюзия. Весь вопрос в том, кто именно?..

Она достала из кармана платья письмо, выложила его на туалетный столик и долго смотрела на адрес, аккуратно выведенный ее собственной рукой. Казалось, оно было написано вечность назад. И тут вдруг раздался настойчивый стук в дверь.

– Открой мне, Джейн. – Это был голос Кассандры. – Все равно не усну, пока не узнаю, что же с тобой произошло.

– Что произошло? – тихим голосом откликнулась Джейн. Таким тихим, что сама еле его расслышала. – А вот этого, дорогая сестра, ты от меня никогда не узнаешь.

Она схватила письмо со столика.

Кассандра постучала снова.

– Джейн!

– Минутку, Касс.

С тяжелым вздохом Джейн отошла от туалетного столика. Придется смириться с неизбежным и открыться сестре. С самого детства Кассандра всегда утешала ее в горестях, внушала, что надо стойко воспринимать утраты и удары судьбы. Так будет и дальше, особенно теперь, когда он покинул ее.

Держа в руке письмо, Джейн оглядела погруженную в полумрак комнату. «Что же с ним делать?» – подумала она в растерянности. Никому, даже Кассандре, не могла она раскрыть содержание этого письма. И уничтожить его тоже была не в силах, из-за тайны, которую оно содержало.

Кассандра стучала в дверь все громче. В мерцающей глубине зеркала мелькнуло встревоженное лицо той, другой Джейн.

ТОМ ПЕРВЫЙ

ГЛАВА 1

Нью-Йорк

Наши дни

– Господи, какая прелесть! – воскликнула Элиза Найт, хотя поблизости никого не было и услышать ее никто не мог.

Она вытерла толстый слой пыли с зеркала маленького, немного поцарапанного туалетного столика и вперилась взором в серебристую поверхность. При виде собственного отражения Элиза слегка вздрогнула от неожиданности, затем принялась внимательно изучать его. Знакомое лицо, смотревшее на нее оттуда, нельзя было, по ее мнению, назвать красивым. Разве что экзотичным. Высокие скулы, прямой узкий нос, полные губы. И в очередной раз она убедилась, что главное ее украшение – большие темные глаза, хотя длинные блестящие черные волосы тоже очень даже ничего, несмотря на не слишком удачную стрижку, которую уговорил сделать парикмахер две недели назад.

Слегка нахмурившись, Элиза сделала шаг назад, чтобы лучше рассмотреть этот старомодный туалетный столик розового дерева. Примерно час бродила она по складскому помещению старой антикварной лавки в Уэст-Сайде, где вещи почти всегда продавались оптом, и единственным предметом, привлекшим ее внимание, оказался именно этот столик. Она заприметила его еще издалека, протиснулась между высокой напольной лампой в стиле ар-деко и пластиковым журнальным столиком начала пятидесятых. Подошла ближе и поняла, что не ошиблась.

Оторвав взгляд от потускневшего зеркала, Элиза осмотрела бесконечные ряды выставленного на продажу старого хлама – все это почему-то напоминало ей скверное полотно в стиле кубистов – и наконец углядела Джерри Шелберна. Он стоял через три прохода от нее и заинтересованно разглядывал древний газолиновый насос с лопнувшим стеклянным колпаком.

– Джерри! – возбужденно окликнула его она. – Поди сюда. Хочу знать твое мнение. Ты только взгляни!

Джерри добился для них разрешения прийти на склад через какого-то из своих клиентов, занимавшегося мелкооптовыми поставками. Он добродушно улыбнулся и махнул рукой ей в ответ. Осторожно опустил бронзовое сопло поверх насоса и двинулся к ней. Его круглые очки в тонкой металлической оправе поблескивали, как две маленькие луны, отражая холодный свет флуоресцентных ламп над головой.

Элиза тихо вздохнула, наблюдая за тем, как Джерри пробирается к ней через завалы старой мебели, мельком отметив, что при этом он умудрился не запачкать брюк цвета хаки и спортивного хлопкового пуловера.

Познакомились они двумя годами раньше, через одного художника, ее приятеля. Как раз в ту пору Элиза пребывала в поисках, старалась найти разумное применение небольшим денежным средствам, оставшимся ей от отца. И тут Джерри проявил незаурядные способности, оказался отличным менеджером и в первый же год приумножил скромное ее состояние на тридцать процентов. А затем столь же разумно использовал капитал, чтобы снизить плату за квартиру, служившую Джейн мастерской. В результате чего она стала платить вдвое меньше налогов на ренту.

Пока все это происходило, они довольно часто встречались и время от времени занимались любовью. Очень удобно и без каких-либо обязательств с обеих сторон. Несколько раз за последние месяцы ей казалось, что отношения их должны вступить в новую, более серьезную фазу или же прекратиться вовсе, – впрочем, следовало признать, ее не слишком волновало, чем все это закончится.

Мысли Элизы вновь вернулись к туалетному столику. Она вытащила его в проход и провела длинными сильными пальцами по обшарпанной поверхности. Несмотря на многочисленные царапины, дерево показалось неожиданно приятным на ощупь и даже теплым. Своей довольно строгой прямоугольной формой столик напоминал предметы обстановки в георгианском стиле, виденные ею в одном из каталогов старинной мебели. Элиза задумались, какой же эпохе он может принадлежать.

– Ну, что за сокровище ты тут раскопала?

Элиза подняла глаза на зеркало и увидела за своей спиной отражение Джерри. Тот поправлял очки и заглядывал ей через плечо.

– Вот, смотри, – сказала она и отошла, давая ему возможность как следует разглядеть столик. – Разве не прелесть?

– Я думал, ты ищешь торшер, – протянул Джерри, едва удостоив столик взглядом.

– Искала, – упрямо ответила Элиза. – Но мне нравится это. Славная вещица, ты не согласен?

– Гм…

Джерри поморщился, словно ему подали рыбное блюдо не первой свежести. Затем наклонился и взглянул на крохотный розовый ценник, наклеенный сбоку, которого Элиза попросту не заметила.

– Не столь уж и славная, за шестьсот-то долларов, – фыркнул Джерри. – Да и зеркало в плачевном состоянии. – Он выпрямился и покровительственно подмигнул ей. – Как советник по инвестициям рекомендую все же взять торшер.

ГЛАВА 2

Элиза вышла из-под обжигающе горячего душа, чувствуя бодрящую свежесть. Закуталась в старый махровый халат, обернула голову полотенцем и босиком пошлепала в спальню. И в который уже раз окинула одобрительным взглядом свое новое приобретение, выглядевшее вполне уместно среди разномастной коллекции антикварной мебели, заполнявшей комнату.

– Мне действительно хочется знать твое мнение. Только честно, договорились? – обратилась она к тому, кто небрежно разлегся поперек пестрого лоскутного покрывала на старинной, викторианской эпохи кровати с четырьмя резными деревянными столбиками. – Как считаешь, я действительно сглупила?

Уикхем, старый полосатый котище, страдающий избыточным весом, широко раскрыл пасть и сладко зевнул, демонстрируя крупные клыки и полное пренебрежение к заданному вопросу.

Но Элиза была не из тех, кто так легко сдается. Она подхватила кота на руки и потащила в угол у окна, где два часа тому назад Джерри нехотя поместил ее новое приобретение. Мутное прямоугольное зеркало стояло на полу, прислоненное к стене. Полюбовавшись столиком еще с минуту, Элиза уселась перед ним на ковер, уютно подобрала под себя ноги, пристроила упирающегося кота на коленях.

– Думаю, что этот столик, – начала объяснять она Уикхему, – как нельзя лучше отражает проблему наших с Джерри отношений. Потому что когда я гляжу на него, то вижу нечто теплое и прекрасное. А Джерри видит в нем лишь предмет старой мебели, не более. Ты же создание с безупречным вкусом, Уикхем. Что видишь ты? А ну-ка, говори!

Элиза улыбнулась и почесала кота за ушком. Знала она там одно особое местечко. Кот сощурил желтые глаза, обмяк и блаженно замурлыкал.

– Вот именно! – торжествующе воскликнула Элиза. – Потому что в отличие от тебя и меня у Джерри нет души, только соображалка.

Она отпустила кота, тот спрыгнул с коленей на пол, но уходить не стал, разлегся рядом, на ковре.

– Прелестная, чудная вещица, – сказала Элиза и погладила изящную, шелковистую на ощупь ножку столика.

Конечно, его еще нужно было основательно почистить и натереть для блеска льняным маслом, но Элиза не сомневалась, что столик очень старый.

Она осторожно выдвинула единственный ящик и поставила его на ковер. Изнутри он был выстлан поблекшей розовой обойной бумагой, на которой еще просматривался цветочный рисунок. Не приглядываясь к вкладышу, Элиза стала осматривать внешние углы ящика, которые были закреплены без гвоздей.

Изнутри боковины ящика скреплялись неровными деревянными скобами, что предполагало ручную работу и только укрепило Элизу во мнении, что приобретение ее действительно старинное и изготовлено задолго до эпохи всеобщей индустриализации и массового поточного производства мебели.

Элиза грустно улыбнулась, радуясь своей правоте насчет скобок ручной работы и одновременно огорчаясь из-за того, что ей при этом не пригодились знания, почерпнутые два года назад на вечерних курсах при Нью-Йоркском университете, где она получала специальность оценщика антикварной мебели.

Перевернув ящик вверх дном, она начала осматривать это самое дно, смутно припоминая, что по цвету дерево должно чему-то там соответствовать или, напротив, не соответствовать. Розовый бумажный вкладыш выпорхнул на ковер.

Уикхем наконец заинтересовался. Он поднялся и затеребил лапой клочок бумаги. Элиза шуганула кота и вдруг замерла от удивления. К внутренней стороне обоев была прикреплена полоска пожелтевшей бумаги, заполненная убористым черным шрифтом.

– Смотри, Уикхем, это же… кусок старой газеты! – воскликнула Элиза. И, щурясь, принялась всматриваться в буквы непривычного начертания. – Вот, послушай, – выдохнула она и провела указательным пальцем по верхней строчке, напечатанной более крупно: – «Гемпшир кроникл, седьмое апреля тысяча восемьсот десятого года…» Боже, ведь это было почти двести лет назад!

Элиза выложила обрывок старинной газеты на столешницу и следующие несколько минут пробегала глазами плотно напечатанные колонки объявлений. «Лучшие шелковые галстуки для джентльменов», «Отборная говядина для стейков», «Растяжка и сушка» (что бы это ни означало) и еще целый перечень других малопонятных и загадочных предметов и услуг с названиями вроде: «Дамское снадобье Эрлиха», «Калибровочные термометры кипения» и «Резиновые изделия из Индии».

Когда глаза ее устали от мелкого замысловатого шрифта, она еще раз самым тщательным образом осмотрела туалетный столик. Затем опустилась на колени перед зеркалом и поставила его строго вертикально, с некоторым беспокойством отметив, что посеребренная поверхность действительно находится «в плачевном состоянии», как выразился в лавке Джерри.

Легко убедив себя, что эта мелочь ничуть не портит общего впечатления от покупки, она наклонила зеркало в свою сторону и с огорчением увидела, что с одной стороны деревянная планка немного отходит от рамы.

– Ну вот тебе, пожалуйста. Дерево покоробилось, – сказала она коту. – А ну-ка, помоги мне, Уикхем. Так не хочется признавать, что Джерри был прав.

Кот сладко потянулся и мяукнул.

– Спасибо, – усмехнулась Элиза. – Как раз этого мне недоставало.

Она притянула зеркало к себе и перевернула, чтобы посмотреть, в каком состоянии дерево сзади. И с облегчением отметила, что зазор составляет не более шести дюймов в длину.

– Все не так плохо, как я думала, – пробормотала Элиза. – Надо немного подклеить, и все.

Она подцепила ногтем край деревянной планки, отделяя ее от рамы с целью определить, насколько глубоко проходит трещина. В этот момент что-то выпало из-за зеркала и глухо шлепнулось на пол.

Привлеченный шумом, Уикхем бросился на незнакомый предмет с грозным шипением. Элиза оттолкнула кота и с удивлением уставилась на находку. Затем осторожно прислонила зеркало обратно к стенке, наклонилась и подняла то, что выпало.

Несколько секунд она простояла на коленях, пытаясь сообразить, что происходит. В руке у нее оказалась тонкая пачка плотных листов желтоватой бумаги, перевязанная крест-накрест, точно рождественский подарок, зеленой шелковой ленточкой.

– Господи боже… – пробормотала Элиза, покосилась на зеркало и поймала в нем отражение своего удивленного лица.

Что-то ударило ее по руке, она глянула вниз и увидела, что Уикхем пытается завладеть кончиком шелковой ленты. Элиза поднялась, подошла к окну и осмотрела свою находку. Она увидела два прямоугольника сложенной бумаги, связанные вместе широкой лентой. Тот, что наверху, был поменьше, и на нем проглядывала какая-то надпись, выведенная красновато-коричневыми чернилами, но слова закрывала лента.

– Письма! – воскликнула Элиза.

Она перевернула пачку и увидела на более толстом из писем круглую печать из какого-то блестящего темно-красного материала. «Должно быть, восковая», – подумала Элиза, хотя сам материал походил больше на пластик, нежели на воск. Окончательно заинтригованная, она отогнула ленту, закрывающую надпись, и прочла адрес:

– «Мисс Джейн Остин, Чотон, коттедж»… Джейн Остин!

Совершенно потрясенная при виде имени знаменитой писательницы девятнадцатого века, Элиза сделала паузу, глубоко вздохнула и лишь после этого смогла дочитать адрес на письме. Губы ее дрожали. Подумать только, Джейн Остин!

– «Джейн Остин… мистеру Фицуильяму Дарси, Чотон, Большой дом»! – взвизгнула она.

Элиза простояла на ковре в спальне еще несколько секунд, перечитывая надпись на меньшем конверте.

Мысли, обуревавшие ее в тот момент, было трудно описать. Элиза не относила себя к разряду заядлых книгочеев, однако была достаточно начитанной девушкой. Пристрастия ее отличались большим разнообразием. Она с удовольствием читала современную развлекательную прозу, были у нее и любимчики среди почтенных классиков, от Агаты Кристи и Деймона Раньона до нескольких великих поэтов и романистов.

И, подобно многим женщинам, она обожала роман «Гордость и предубеждение» – недаром он красовался на полочке рядом с прикроватной тумбой среди дюжины других зачитанных чуть ли не до дыр книг. Да, именно «Гордость и предубеждение» Джейн Остин, бессмертная история о мисс Элизабет Беннет и ее бескомпромиссных поисках великой любви.

Короче говоря, Элиза Найт имела представление о том, кто такая Джейн Остин, и, конечно, знала, кто такой мистер Фицуильям Дарси, господин, которому предназначалось письмо, столь неожиданно попавшее к ней в дом.

Не выпуская находки из рук, она подошла к кровати и села. Потом взглянула в окно и увидела в нем свое отражение, окруженное нимбом тускло-голубого лунного света. Элиза дала полную волю воображению, прокручивая все возможные «что, если» и убеждаясь в том, что «иначе и быть не может». С лица ее не сходила улыбка. Джерри непременно высмеял бы ее за столь романтические идеи, которые, по правде сказать, были не только романтичны, но и совершенно абсурдны, поскольку отношений, на которые намекал этот выведенный на бумаге адрес, попросту не могло быть. Ведь Дарси – всего лишь герой романа, лицо нереальное, разве не так?..

Она взглянула на Уикхема – кот не замедлил вскочить вслед за ней на постель – и пробормотала:

– Что ж, есть только один способ выяснить это. Прочитать письма.

Невзирая на вполне обоснованный скептицизм относительно подлинности этих писем, Элиза с бешено бьющимся сердцем дрожащими руками вскрыла то письмо, что потолще, адресованное Джейн Остин и отправленное Фицуильямои Дарси. Перед ней оказался листок бумаги, исписанный размашистым мужским почерком. Она прочла вслух:

«12 мая 1810 года

Дражайшая Джейн!

Капитан меня нашел. Я вынужден немедленно скрыться. Но если удастся, буду ждать вас сегодня в полночь на том же месте, как договорились. И там вы узнаете все, что хотели знать.

Ф. Дарси».

Элиза призадумалась над смыслом этих коротких фраз. Еще раз перечитала письмо с легкой дрожью в голосе. Совсем не этого она ожидала. Хотя с другой стороны, если вдуматься хорошенько… что можно было вычитать в послании этого Дарси? Вряд ли цветистые и романтичные комплименты прекрасной даме или поэтические уверения в вечной любви. Все же странно и непонятно… Его нашли. Он должен скрыться. Что все это означает? Может, второе письмо – это ответ Джейн Остин и из него станет все понятно?

Она отложила письмо Дарси и взяла в руки второе. С благоговейным трепетом рассматривала Элиза адрес, написанный изящным женским почерком с завитушками. Перевернув письмо, она увидела, что восковая печать не тронута и в нее вдавлена заглавная буква «О», тоже вся в завитушках. Стало быть, его никогда не читали. И возможно даже, вообще не отсылали. Но почему?.. Элиза провела кончиком пальца по изгибам и выпуклостям печати, и ее охватило возбуждение. И еще она ощутила легкое покалывание, точно электрический разряд прошел от печати в кожу.

– Ты хоть представляешь себе, Уикхем, что это означает, если письмо действительно написано самой Джейн Остин?

Элиза покосилась на кота. Тот старательно вылизывал длинным розовым язычком шерстку на растопыренной когтистой лапе. Элиза вздохнула.

– Нет, конечно, не представляешь, бедняга. Ведь мыслить тебе не дано.

Она вертела письмо в пальцах, не отрывая от него глаз. Если оно подлинное и она его вскроет, то прослывет на весь мир глупой художницей, уничтожившей ценнейший исторический документ.

И перед тем как сжечь за собой все мосты, Элиза решила попытаться узнать хоть что-то о герое романа, мистере Дарси. Возможно, Интернет даст ответ на все вопросы.

ГЛАВА 3

Если спальню Элизы с ее эклектичным набором старинной деревянной мебели, рисунками в рамках и разнообразными подушками и ковриками можно было смело назвать уютной, то гостиная, она же студия-мастерская и кабинет (здесь Элиза занималась творчеством и работала в интернет-галерее), являла собой образец деловитости двадцать первого века.

Перед огромным окном, из которого открывался вид на проходящие мимо по Ист-Ривер суда и паромы, разместились белый компьютерный столик из «Икеи» и чертежная (правильнее сказать, рисовальная) доска, а рядом с ними – стальные шкафчики с выдвижными ящиками для хранения документов, аэрограф, краски и прочие необходимые для работы принадлежности.

Голые стены украшали несколько идиллических сельских пейзажей с тщательно выписанными цветами, а также натюрморты и причудливые, фантастические виды, явно рожденные воображением художницы.

Неслышно ступая по паркету в теплых мокасинах из овчины, Элиза с письмами в руках прошла к окну и уселась на высокий табурет из кожи и хромированной стали, что стоял перед рисовальной доской. Прикрыв незаконченный пейзаж, где изображался стоявший в лесу коттедж, – она успела добавить ему таинственности, пририсовав на заднем плане затянутые туманной дымкой лесистые склоны гор, – Элиза выложила письма на доску и включила яркую галогенную лампу.

Луна за окном ласкала поверхность реки серебристой ленточкой света, а разум безжалостно подсказывал Элизе, что письма эти – не более чем чей-то искусный розыгрыш. Но одновременно другая, романтическая половинка ее души продолжала верить, что они настоящие. Нет, от этих романтических идей, присущих разве что глупой школьнице, следовало избавляться, причем незамедлительно. Решительно отметя их и столь же решительно столкнув Уикхема с кресла, Элиза уселась перед монитором. Включила компьютер, вызвала одну из популярных поисковых программ и напечатала: «Джейн Остин».

Компьютер тихо зашумел, и через несколько секунд на мониторе начала появляться запрашиваемая информация. Элиза пришла в ужас: ей предстояло выбирать из более чем полутора миллионов сайтов. Она покосилась на кота, который примостился на высоком табурете, и вздохнула:

– А я-то думала, все будет просто.

Вернувшись к монитору, она взглянула на перечень ресурсов, где упоминалось имя писательницы. Ведя стрелкой по этому списку, Элиза с удивлением обнаружила, что здесь имеются сайты, посвященные жизни Джейн Остин, месту ее появления на свет, эпохе, в которую та родилась и жила, каждой из ее книг, а также фильмам и телесериалам, снятым по ее произведениям. Еще больше сайтов посвящалось актерам и актрисам, сыгравшим в фильмах и телесериалах по этим произведениям. Кроме того, здесь перечислялись сотни сайтов поклонников творчества писательницы, исторических сайтов, сайтов для школьных обсуждений творчества Джейн Остин, сайтов по многочисленным книгам, написанным в подражание романам Джейн Остин, где современные имитаторы из кожи вон лезли, пытаясь сохранить ее стиль.

Тут были японские сайты, посвященные творчеству Джейн Остин, австралийские, норвежские и прочие, сайты, целиком посвященные письмам Джейн Остин, ее семье, ее друзьям… словом, список этот оказался поистине бесконечен.

Элиза прокручивала его, пока не заболел палец, а перед глазами не поплыли круги, и наконец поняла, что подобный подход плодов не принесет.

– С чего же начать? – пробормотала она, обращаясь к Уикхему.

Еще через несколько минут блужданий по списку Элиза откинулась на спинку кресла, устало потерла глаза, потом снова уставилась на экран. И тут ее внимание привлекло название и краткое описание одного из сайтов.

– «Austenticity.com», – прочла она вслух. – «Все, что вы хотели знать о Джейн Остин». Что ж, звучит многообещающе, – заметила она коту.

Уикхем потерся о ее руку, Джейн навела курсор и щелкнула мышкой. Внезапно из динамиков компьютера полилась нежная романтическая мелодия, а на экране монитора появилось название:

AUSTENTICITY.COM ПРЕДСТАВЛЯЕТ

Джейн Остин

«Гордость и предубеждение»

Но вот название плавно потускнело и исчезло, а на экране появились кадры из телевизионного мини-сериала по одноименному роману производства Би-би-си и Эй-энд-и. Сцена, где Элизабет Беннет и мистер Дарси одни в гостиной.

Элиза поймала себя на том, что, беззвучно шевеля губами, повторяет реплики, произносимые актером в роли Дарси. То были любимые ее строки из знаменитого романа: «Я не в силах справиться со своим чувством. Знайте же, что я вами бесконечно очарован и что я вас люблю!»[1]

Элиза покраснела и резко оборвала монолог, а затем приглушила звук и улыбнулась при мысли о том, с какой легкостью заворожила ее эта довольно избитая фраза.

– Дьявол и соблазнитель, вот кто ты, Дарси! – воскликнула она и усмехнулась прямо в лицо актеру, продолжавшему произносить монолог. – Нет, не скажу, что мне не нравится, как ты подкатываешь к Элизабет Беннет. Но в данный момент меня куда больше интересует другая информация. Кто ты такой на самом деле? Реальное ли ты лицо? Вернее, был ли реальным?

Она остановила фильм и вывела на экран в верхнем правом углу монитора информационное меню. Тут же возникло еще одно изображение – строгое лицо автора романа, а под ним новый заголовок:

AUSTENTICITY.COM Сайт «ВСЕ О ДЖЕЙН ОСТИН»

ХОТИТЕ ЗНАТЬ О ДЖЕЙН ОСТИН ЕЩЕ БОЛЬШЕ?

Вам не терпится знать, что она ела и носила, какие книги читала, какие песни пела? Можете отправить нам любой вопрос.

Один из экспертов по Джейн Остин непременно даст на него ответ.

– Эксперт по Остин, надо же! Вот это уже ближе к делу, – заметила Элиза.

Она прочла несколько предлагаемых тем, выбрала одну под названием «Жизнь и эпоха Джейн» и застучала по клавишам.

ПОЧТОВОЕ СООБЩЕНИЕ:

Являлся ли Дарси из романа «Гордость и предубеждение» реальным человеком? Просьба прислать ответ по e-mail: SMARTIST@galleri.com

И, улыбаясь, нажала кнопку «Отправить».

– Ну вот! – сказала она Уикхему. – Если повезет, кто-нибудь даст ответ и наша маленькая тайна вмиг прояснится.

Кот окинул ее скептическим взглядом круглых желтых глаз, словно хотел сказать: «Не обманывай себя!» Элиза пожала плечами и закрыла сайт.

– Ладно, так и быть, – проворчала она, окидывая беглым взглядом бесконечный список других адресов. – Просмотрю еще несколько, но только не думай, что буду заниматься этим всю ночь напролет.

Примерно час спустя вконец измученная и уставшая Элиза сидела, привалившись спиной к горе подушек, прислоненных к старинному резному изголовью кровати.

Она лениво перелистывала изрядно потрепанный экземпляр романа «Гордость и предубеждение», а буйное ее воображение представляло разные варианты создания, значения и истории двух найденных писем. Уголком глаза она видела маленький туалетный столик у окна и задавалась вопросом, кто же спрятал эти письма за зеркалом и с какой целью.

Уикхем дремал, уютно устроившись на подушках рядом. Наконец Элиза отложила книгу и выключила лампу на тумбочке. Комнату заполнил лунный свет, отражавшийся тускло-голубоватыми бликами в зеркале туалетного столика. Девушка сонно смотрела на зависший в окне золотистый диск, потом придвинулась поближе к коту.

– Я не в силах справиться со своим чувством. Знайте же, что я вами бесконечно очарован и что я вас люблю… – мечтательно прошептала она. – О господи, Уикхем, до чего романтично! Неужели на свете действительно существовал Дарси, человек из плоти и крови, который мог сказать эти слова Джейн Остин до того, как она их записала?..

Кот ответил ей низким горловым урчанием, означавшим, что он давно и крепко спит.

Дальнейшие блуждания Элизы во Всемирной паутине не дали ей ни одной подсказки относительно реальности существования Фицуильяма Дарси. Правда, многие ученые и исследователи сходились во мнении, что Джейн Остин населяла свои произведения героями, прототипы которых были взяты из жизни. Элиза глубоко вздохнула и принялась размышлять о мужчине, ставшем прообразом одного из самых романтичных героев писательницы.

Если этот Дарси был реальным человеком, действительно ли у них была любовь, как они познакомились, почему не поженились? Затем она напомнила себе, что письмо Дарси мало походило на любовное послание, и задумалась о том, кем был упомянутый там капитан и что он мог знать о Дарси. Элиза рассеянно погрузила кончики пальцев в мягкую и пышную шерстку на шее Уикхема и начала почесывать кота.

Она пыталась представить себя в объятиях страстного и пылкого любовника. Но в сладкие эти фантазии ворвался совсем не романтичный образ Джерри. Он сидел напротив за столиком в ресторане, жадно поедал зеленый салат и с набитым ртом рассуждал о курсе акций.

Видение это могло вызвать лишь грустную усмешку. И тут Элиза задумалась о барьерах, которые столь тщательно возводила вокруг себя, чтобы, не дай бог, через них не могли просочиться и овладеть ею бурные страсти, обычно имеющие самые печальные последствия. Один из таких барьеров возвышался, несомненно, между ней и Джерри. Теперь же она дивилась тому, с какой целью наложила на себя все эти ограничения. Нет, понятное дело, так гораздо легче, проще. И безопасней.

Уже засыпая, она продолжала мечтать о мужчине, который смог бы перевернуть всю ее жизнь, который любил бы ее страстно и безоглядно.

Далеко от этого города, в сонной туманной долине раскинулось огромное поместье, мирно купавшееся в свете той же луны, которой любовалась Элиза Найт из окна своей спальни.

Здешний пейзаж был отмечен особой прелестью: округлые пологие холмы в обрамлении густых безмолвных лесов, изящная архитектура громадного дома, этой жемчужины и центра поместья, подчеркивались мягким светом луны. В ее голубоватом сиянии купались высокие колонны, серебрились изящные балконы, украшавшие величавый фасад здания.

В столь поздний час этот старинный, исполненный особой прелести дом был погружен во тьму, лишь слегка поблескивали под светом, льющимся с небес, отполированные наличники многостворчатых окон.

Всех, кроме одного.

Из окна на нижнем этаже величественного особняка – ибо никакое другое слово не подходило для описания Большого дома – лился голубоватый свет. Такой обычно создается искусственным освещением, и его нельзя спутать ни с призрачным светом луны, ни с мерцанием звезд.

Это окно находилось в ряду еще нескольких высоких окон и тянулось от пола, укрытого богатым ковром, почти до самого потолка с искусной и не менее богатой лепниной. А само просторное помещение служило кабинетом. Обставлен он был с особой строгой роскошью, стены с деревянными панелями увешаны полками, на них рядами выстроились бесценные книги в богатых кожаных переплетах, стояли подборки исторических журналов, кругом множество портретов в старинных рамах и древних боевых знамен.

Холодное голубое сияние, льющееся из окна, исходило от компьютерного монитора, установленного на массивном письменном столе – этот предмет обстановки с искусной резьбой был сделан не менее века назад из ценных пород твердого дерева, которыми славились густые леса, окружающие поместье.

За столом этой погруженной в полумрак комнаты сидел в потертом кожаном кресле мужчина. И смотрел на экран монитора.

Он сидел здесь уже довольно давно, размышляя над простым вопросом, который Элиза Найт некоторое время назад послала на сайт Austenticity.com.

ПОЧТОВОЕ СООБЩЕНИЕ:

Являлся ли Дарси из романа «Гордость и предубеждение» реальным человеком? Просьба прислать ответ по e-mail: SMARTIST0 galleri.com

С неистово бьющимся сердцем мужчина читал и перечитывал эти несколько строк. Сообщение взволновало его.

Ибо более тысячи ночей он провел за компьютером, в Интернете, в поисках подобного послания. Он жаждал наткнуться на нечто подобное, потому что тоже хотел найти ответы на вопросы, доискивался правды. И Всемирная паутина была для него всего лишь одним из возможных путей к истине.

Хотя в целом его настойчивые поиски редко приносили плоды, все же однажды, а именно два года назад, блуждания в Интернете были вознаграждены. И он расширил «географию» ночных своих путешествий, сосредоточившись на дюжине с небольшим сайтов в надежде еще на одну находку.

Прежде он посещал в основном учебные и научные сайты, посвященные литературе и истории, а также ряд страниц с объявлениями для особо заинтересованных лиц, продающих и покупающих редкие документы. Но не забывал заглядывать и на популярные развлекательные сайты, к числу которых принадлежал, несомненно, и этот дурацкий Austenticity.com, хотя остальных его пользователей больше интересовали фильмы и телесериалы по романам Джейн Остин, а не сама писательница.

Он с таким сосредоточенным упорством вел свои поиски, что подчас пугался, не возникла ли у него навязчивая идея. Но тут же напоминал себе, что ничего страшного в этой идее нет и состояние это можно скорее назвать одержимостью.

Сидящий за компьютером мужчина еще раз перечитал короткое послание: «Являлся ли Дарси из романа "Гордость и предубеждение" реальным человеком?»

Хотя этот вопрос на протяжении почти двух веков вызывал яростные споры между биографами и литературоведами, опыт подсказывал владельцу компьютера, что подобные темы редко поднимаются на популярном веб-сайте. В послании вопрос сформулирован четко, никаких досужих рассуждений или безапелляционных утверждений, типичных для других сообщений, относящихся к знаменитому роману. Нет, этим SMARTIST движет не праздное любопытство. Он наверняка ведет какое-то свое расследование. И вопрос его продиктован неким открытием – так говорила интуиция человеку за компьютером.

Ему и самому не удалось бы объяснить, откуда возникло такое ощущение. Но странность послания подсказывала: здесь может крыться разгадка тайны, над которой он сам бился столько лет. А потому дело стоило того, чтобы проследить источник.

Мужчина еще какое-то время вглядывался в послание на экране, затем выдвинул доску с клавиатурой и начал писать ответ, тщательно подбирая и обдумывая каждое слово.

ГЛАВА 4

Утром Элиза проснулась рано. Согнала Уикхема с насиженного теплого гнездышка, которое он устроил себе среди подушек, застелила постель и стала строить планы на день грядущий.

Вроде бы никаких встреч у нее на сегодня не назначено, и собиралась она заняться рутинными делами, возможно, немного поработать, но и это тоже не горит. У нее есть два таинственных письма – вот чем стоит заняться. К примеру, выяснить их происхождение. При мысли об этом она ощутила странное нетерпение. Прямо руки чесались приступить к исследованию таинственных посланий.

Улыбаясь своему отражению в потускневшем зеркале, которое она водрузила на антикварный туалетный столик еще ночью, Элиза расчесала длинные черные волосы – они падали на плечи волнистыми прядями, – затем надела мягкие брюки и шелковую блузу и пошла в кухню.

Идти пришлось через гостиную, и она покосилась на компьютер у окна, с удовлетворением отметив, что умная машина не теряет времени даром и с еле слышным гудением занимается в автоматическом режиме загрузкой копий двух картин на сайт галереи, где выставлялись и продавались ее произведения.

Элиза особенно гордилась своей галереей искусств в Интернете, которую начала создавать менее года назад. Сайт Galleri.com освобождал ее от утомительных и унизительных хождений по салонам, от общения с капризными и всегда норовившими урвать свое дилерами. Прежде они отнимали у нее не только огромные проценты, но и драгоценное время, и вечно трепали нервы.

Галерея в Интернете позволяла ее клиентам и прочим любителям изобразительного искусства знакомиться с новыми работами Элизы через компьютер, заказывать понравившиеся копии, а также оригинальные произведения непосредственно у художницы, причем все расчеты производились с помощью кредитных карт. И всякий раз, когда Элиза продавала очередное оригинальное полотно (на прошлой неделе удалось пристроить сразу два), в интернет-галерею помещались новые картины, вернее, их снимки, чем в данный момент и занимался компьютер.

В кухне она наполнила вечно пустующую мисочку Уикхема кошачьим кормом, себе же соорудила завтрак из пары цельнозерновых овсяных хлебцев и чашки свежего крепкого кофе. Но перед тем как приняться за еду, решила сначала проверить компьютер, посмотреть, завершил ли он загрузку без проблем. А заодно заглянуть в почту и «корзину покупателя» – специальную страницу ее сайта, где можно было увидеть, поступили ли новые заказы.

Она как раз входила в гостиную с маленьким подносом в руках, когда компьютер издал мелодичный звон, возвещая о том, что загрузка закончена.

Едва Элиза подошла к столу, как компьютер зазвенел снова и из динамиков донесся популярный в пятидесятые годы хит «Прошу вас, мистер почтальон», что являлось сигналом о приходе почты. Стремясь поскорее покончить с этим и заняться исследованием старых писем, она поставила поднос у монитора, куснула хлебец и, пережевывая его, открыла папку с почтой.

Нет, она не забыла о своем электронном послании, отправленном ночью, но ожидала увидеть обычный список утренних сообщений и свежих новостей. Однако при виде адреса отправителя сердце у нее так и замерло. Элиза смотрела на него несколько секунд, потом щелкнула мышкой.

И на экране тут же появилось:

Дорогой SMARTIST!

Довольно странный вопрос: «Являлся ли Дарси из романа "Гордость и предубеждение" реальной персоной?» Я придерживаюсь твердого мнения, что да. Но возможно, мною движет некоторое предубеждение. А почему вы этим интересуетесь?

FDARCY@PemberleyFarms.com

Элиза перечитала странное послание с все возрастающим испугом. Вчера, отсылая свой вопрос на сайт, она искренне надеялась, что найдется человек, который воспримет его серьезно и, возможно, даст подсказку, как определить, подлинные ли письма попали ей в руки. Или, по крайней мере, укажет направление, в котором следует продолжить поиски.

Теперь же, поднося к губам чашку с обжигающе горячим кофе, она вдруг поняла: отправлять подобный вопрос было большой ошибкой. Наверное, она наткнулась на какого-то ненормального поклонника творчества Джейн Остин. Или просто глупого шутника.

Тут вдруг на колени ей вспрыгнул Уикхем, чуть не опрокинул чашку с кофе и, как будто этого было мало, загородил собой весь экран, чем еще больше испортил настроение своей хозяйке.

– Послушай, Уикхем! – вскричала она, ухватила непослушного кота за толстую шкирку и отодвинула его в сторону. – Мне тут пришло весьма любопытное послание от самого мистера Дарси из Пемберли, а ты лезешь со своими глупостями!

Уикхем мяукнул и попытался вырваться, но Элиза крепко держала его.

– Пемберли – так называлось роскошное поместье Дарси из книги «Гордость и предубеждение», – нравоучительно заметила она коту. – Забавно, правда?

Она взглянула на круглую мордочку с пышными баками, почесала кота за ушком и отпустила. Уикхем спрыгнул с коленей и тяжело приземлился на пол. Элиза склонилась над клавиатурой и принялась печатать.

Дорогой «Дарси»!

Я отправила свой вопрос с определенной целью, а вовсе не для того, чтобы позабавить вас или пробудить нездоровую фантазию. Так что советую держать свое идиотское мнение при себе.

SMARTIST@galleri.com

Довольная тем, как отшила идиота, Элиза нажала на клавишу и отправила сообщение. Затем выключила компьютер и спокойно вернулась к завтраку.

Уикхем забрался на рисовальную доску и, пока Элиза печатала, разлегся там и нежился в лучах утреннего солнца. Вместе они проводили глазами проплывавшее по реке тяжелое японское грузовое судно.

– Что-то не выходит у меня из головы этот чудак из Интернета, – пробормотала Элиза и махнула рукой нескольким членам команды, столпившимся у борта. – Но, наверное, мир полон таких чудаков.

Она протянула руку, погладила Уикхема, покачала головой.

– Дарси из Пемберли! Не иначе как разгуливает с тростью и в цилиндре.

Элиза поднялась из-за стола и отнесла поднос на кухню.

– Вот что я скажу тебе, Уикхем, – вернувшись в гостиную, сообщила она коту. – Это хорошо, что прошлой ночью ты настоял на том, чтобы я продолжала изыскания. Только благодаря тебе удалось найти место, где можно проводить вполне серьезные исследования.

ГЛАВА 5

Когда Элизе было двенадцать, ее учительница английского как-то повезла весь класс с далекой окраины на Лонг-Айленде в центр города. Целью экскурсии была Нью-Йоркская публичная библиотека на Пятой авеню, на Манхэттене.

С того дня Элиза еще ни разу не посещала это замечательное во всех отношениях здание.

И вот она выпорхнула из такси и оглядела знаменитых каменных львов, охранявших главный вход. Над высокими дверями была растянута широкая синяя шелковая лента, весело трепетавшая на ветру. А на ней изящными золотыми буквами высотой не меньше фута каждая выведена надпись: «МИР ДЖЕЙН ОСТИН, ЖЕНЩИНЫ ДВУХ СТОЛЕТИЙ».

Элиза довольно улыбнулась. Именно вчера ночью ей удалось отыскать в Интернете объявление об этой выставке. И хотя она вовсе не была уверена в том, что выставленные там экспонаты помогут продвинуться ей в расследовании, все же сочла, что посетить выставку стоит. Ведь она может послужить неплохим отправным моментом.

Зажав сумочку под мышкой, Элиза поднялась по широким ступеням и вошла в здание библиотеки, не слишком представляя, что именно хочет там найти.

Из вестибюля с высокими потолками, под которыми эхом отдавался каждый шаг, она, следуя указателям в виде сине-золотых стрелок, прошла мимо главного читального зала, напоминавшего величием архитектуры кафедральный собор, спустилась вниз и зашагала по длинному коридору, выложенному мраморными плитами. Эта часть здания в давнюю школьную экскурсию не входила.

Дойдя почти до самого конца коридора, Элиза, к величайшему своему удивлению, услышала звуки веселой музыки – доносились они из демонстрационного зала, довольно просторного помещения с высокими потолками. Удивление усилилось, стоило только Элизе заглянуть в зал. Он был огромен, и народу тут собралось видимо-невидимо.

В соответствии с последними новомодными веяниями выставочный зал библиотеки превратили в своего рода мультимедийный развлекательный центр, где были выставлены книги Джейн Остин и другие экспонаты. И все это – в сочетании с движущимся калейдоскопом различных изобразительных материалов, светом, цветом и музыкой.

Войдя в зал, Элиза поймала себя на том, что одобрительно кивает при виде спроецированного на стены и создающего особое настроение движущегося изображения. Видеофильм был снят из окна кареты, едущей по узкой лесной дороге, сквозь деревья просвечивал огромный английский аристократический особняк – в точности такой был описан Джейн Остин в романе «Мэнсфилд-парк». Помимо совершенно очаровательных пасторальных пейзажей, чредой разворачивающихся на стенах, настроение создавала и музыка. Через динамики лились звуки струнного квартета, на них гармонично накладывались другие: стук копыт, фырканье лошадей, хруст гравия под колесами кареты.

Отвернувшись от этого «пиршества» для глаз, Элиза увидела, что помещение наполнено видеоизображениями. Тут демонстрировались различные издания произведений писательницы, как редкие, так и широко известные; на цифровых мониторах с великолепным качеством картинки мелькали сцены из фильмов и телесериалов, снятых по ее произведениям.

Выставлены были и личные вещи знаменитой писательницы. Впрочем, их было не так много. Гораздо больше показывалось на мониторах, причем каждый предмет был удостоен пространных комментариев известных британских писателей и ученых.

– Потрясающе! – пробормотала Элиза.

Она медленно продвигалась по залу, разглядывая экспонаты и чувствуя, как нарастает разочарование. Поскольку ничего, могущего помочь ей в раскрытии тайны, определить подлинность писем, тут не было.

А потом вдруг она увидела небольшой стенд, где под стеклом лежало письмо, написанное Джейн Остин ее сестре Кассандре в 1801 году.

– Фантастика! – воскликнула Элиза, чувствуя, что наконец-то удалось отыскать хоть что-то полезное.

Приоткрыв сумочку на несколько дюймов, она попыталась сравнить почерк в письме Джейн Остин, покоившемся под пуленепробиваемым пластиком толщиной в добрых полдюйма, с адресом, выведенным на запечатанном конверте, который нашла за зеркалом туалетного столика.

И хотя выставленное в библиотеке письмо было большего формата и бумага совсем другая, мелкий аккуратный почерк в обоих письмах казался одинаковым. Впрочем, вполне возможно, кто-то соорудил подделку.

Достаточно убедительную, чтобы заморочить ей голову.

Тупик…

Элиза пришла к печальному, но неизбежному выводу: определить подлинность найденных ею писем под силу только эксперту. Могло бы показаться странным, почему ей сразу не пришла в голову столь очевидная мысль о необходимости лабораторной проверки бумаги и чернил, почерковедческой экспертизы и прочего, но в этом была вся Элиза.

Мечтательница и фантазерка, она была очарована романтичностью этих писем, и материальные их характеристики не столь ее интересовали.

И все же, решила она, визит в библиотеку оказался не напрасным и тщательно охраняемое письмо под пуленепробиваемым пластиком сослужило свою службу. Именно оно помогло понять, что в одиночку даже и пытаться не стоит установить аутентичность найденных бумаг.

– Прекрасно! – воскликнула Элиза. Пожалуй, слишком громко, потому что, несмотря на царивший в зале шум, на ее голос отреагировали сразу несколько посетителей, повернув головы. – Где же здесь, черт побери, отыскать эксперта?

Элиза сердито защелкнула застежку сумочки. Этот резкий металлический звук эхом разнесся по комнате, точно выстрел. Она виновато улыбнулась, подняла голову и увидела, что в ее сторону направляется охранник, средних лет мужчина с выпирающим брюшком. Он подозрительно оглядывал присутствующих, стараясь понять, откуда донесся шум.

– Ой!

Еще одна ошибка. Элиза сразу же отошла от стенда с письмом и с самым небрежным видом ленивой походкой двинулась в другой конец зала. Сердце билось как бешеное.

Ибо до нее только что дошло, что приносить письмо Джейн Остин в столь строго охраняемое место, на выставку артефактов из жизни этой самой Джейн Остин, было с ее стороны, мягко говоря, не умно.

– Дура ты, дура! – шепотом корила она себя. – Дура набитая, кретинка, полная, законченная идиотка!

В самом конце длинного зала Элиза нашла себе временное убежище среди манекенов, одетых в костюмы и платья, которые было принято носить в эпоху Джейн Остин.

Укрывшись за строем костюмированных кукол, весьма искусно расставленных среди раскрашенных предметов обстановки и декораций, должных создать впечатление, что эти «дамы и господа» гуляют в парке, или сидят в кабинете, или же находятся в будуаре, Элиза настороженно огляделась по сторонам. И сразу успокоилась, увидев, что никто ее не преследует.

Страх попасть в неловкое положение, быть застигнутой с поличным, и все оттого, что имела глупость принести эти письма в библиотеку, тут же прошел. И Элиза с чисто профессиональным интересом принялась рассматривать выставленные костюмы, переходя от одного манекена к другому.

Внутренне усмехаясь от осознания того, что она уже видела эти костюмы эпохи Регентства в недавно вышедших экранизациях «Гордости и предубеждения» и «Эммы», Элиза подошла поближе, чтобы рассмотреть украшенное искусной вышивкой платье из ржаво-красного бархата с глубоким декольте. Рядом с манекеном висела табличка с описанием. Элиза прочла вслух:

«В этом изысканном наряде молодая женщина эпохи Регентства чувствовала себя удобно и модно одетой на грандиозном зимнем балу».

– Ха! – насмешливо воскликнула Элиза. – Модной – быть может. Но чтобы удобно, это вряд ли.

– Вот как? А почему, собственно, нет?

Элиза вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял мужчина в прекрасно сшитом темном костюме. Сощурив темные глаза, она окинула незнакомца с головы до пят наметанным и оценивающим взглядом типичной обитательницы Нью-Йорка. Высокий, крепкого телосложения, хотя не похоже, что не вылезает из спортивных залов. Лицо и руки потемнели от загара, из чего Элиза сделала вывод, что он, очевидно, занимается спортом на открытом воздухе – возможно, велосипедист или альпинист. И в целом очень недурен собой, не преминула отметить она. Можно даже сказать, очень хорош.

Незнакомец, насмешливо изогнув бровь, ждал ответа.

– Да стоит только посмотреть на это дурацкое платье! – воскликнула Элиза, скрывая смущение под вызывающим тоном. – Во-первых, совершенно безобразный фасон. Во-вторых, вырез настолько глубокий, что бедняжка, вырядившись в него, могла в любой момент подхватить воспаление легких. Если, конечно, то, что я слышала об английских зимах, является правдой.

Красивый незнакомец кивнул в знак согласия.

– Верно подмечено, – протянул он с еле уловимым южным акцентом. – И дело не только в том, что в Англии зимы холодные. В начале девятнадцатого столетия центрального парового отопления в домах еще не было.

Нежданный собеседник задумчиво свел брови у переносицы и решил, видимо, отметить очевидное достоинство этого наряда.

– С другой стороны, – сказал он, указывая на низкий вырез, – еще за двадцать лет до этого французские аристократки носили платья, почти полностью обнажающие грудь. – Он глянул на нее, усмехнулся и торопливо добавил: – Исключительно во имя ее величества моды.

Элиза поймала себя на том, что улыбается в ответ, и одновременно отметила, что глаза у незнакомца зеленые, необычного оттенка морской волны, и что при улыбке в них вспыхивают искорки.

– Ох уж эти француженки! – рассмеялась она. – Что тут скажешь.

Смех ее напоминал мелодичный звон хрустальных бокалов, когда ими чокаются при тосте.

– Впрочем, – заметила художница более суровым тоном и ткнула пальцем в выставленный наряд, – не могу представить, чтобы Джейн Остин когда-нибудь надела что-то в этом роде. – И, стремясь обосновать свое утверждение, добавила: – Это платье напоминает мне дизайнерские модели, штучный товар, в которых знаменитости являются на церемонию вручения «Оскара». Ну, вы понимаете, о чем я. Последний писк моды и все такое, но абсолютно непрактичны и выглядят нелепо.

Незнакомец выслушал ее, слегка склонив голову набок. По выражению зеленых глаз она поняла, что он разделяет ее мнение. И не ошиблась.

– Вынужден согласиться с вами, – кивнул он. – Джейн действительно не была дурой. И она ни за что не надела бы такое платье.

Затем он повернулся к мужскому манекену, стоявшему напротив, через проход, и облаченному в роскошную военную форму темно-синего цвета, богато расшитую золотым шнуром, со сверкающей серебряной саблей у пояса.

– А вот форма этого офицера флота больше соответствует той эпохе, и ее вполне мог носить кто-то из знакомых Джейн, – заметил он, – Кстати, да будет вам известно, ее брат, сэр Фрэнсис Остин, стал адмиралом Британского военно-морского флота.

Элиза отступила на шаг, чтобы лучше разглядеть костюм.

– Этого я не знала, – созналась она. – И вообще у меня всегда складывалось впечатление, что семья ее жила довольно бедно.

– Да, богачами Остинов назвать было нельзя, – подтвердил незнакомец. – Но у них имелись полезные связи, а также много друзей среди богачей и аристократов. Со временем, – добавил он, – семья стала довольно состоятельной. Еще одного из братьев Джейн усыновили богатые родственники, и в наследство он получил огромное поместье. А Генри, самый младший, стал преуспевающим банкиром. – Незнакомец умолк, давая Элизе возможность осмыслить услышанное, затем указал куда-то в самый конец ряда манекенов. – Если желаете взглянуть, как на самом деле жили Остины, пройдемте вон туда, в следующий выставочный зал.

И, не глядя, следует она за ним или нет, высокий мужчина развернулся и зашагал в указанном направлении. Элиза не двигалась с места еще секунду-другую, глядя ему в спину. Она никак не могла решить, остаться здесь или последовать за ним. Не хотела, чтобы у этого красавца сложилось впечатление, будто он ее слишком заинтересовал. Но потом все же пожала плечами и затрусила вдогонку.

Миновав ряд манекенов, она увидела загорелого мужчину у двери, вход в которую был загорожен канатом, с тем чтобы посетители могли лишь снаружи осматривать следующий зал.

Элиза подошла к незнакомцу и заглянула в слабо освещенную комнату.

– О!.. – вырвалось у нее. – Какая прелесть!

Перед ней была уютная гостиная английского аристократического дома, обставленная, как было принято в эпоху Регентства. Тщательно подобранная мебель, статуэтки, украшения, на всем лежал отпечаток изысканности и шарма, начиная от изящной кушетки с яркой обивкой и заканчивая изумительным пианино. А в камине ревел огонь.

– Комната Джейн для занятий музыкой в Гемпшире. Воспроизведена со всей точностью согласно описанию из биографии одного из братьев, – пояснил Элизе ее анонимный экскурсовод. – Говорят, что именно здесь она сочинила финальные главы нескольких своих романов, – добавил он.

Стоя у бархатного каната, Элиза лишь вполуха слушала эти объяснения. Слегка склонив голову набок, она любовалась уютной комнатой. Мужчина деликатно отступил на шаг, давая ей возможность сполна насладиться моментом. И смотрел на падающие на плечи темные волосы девушки, в которых вспыхивали искорки от пламени искусственных свечей. «Красавица с волосами цвета воронова крыла», – подумал он и даже немного покраснел от смущения, столь романтичным показалось ему это описание. Он поспешил отвести взгляд.

Элиза мечтательно вздохнула.

– Такое ощущение, точно я сама когда-то там жила, – протянула она и шутливо добавила: – Как думаете, мне позволят здесь поселиться?

Он усмехнулся и покачал головой.

– Сильно сомневаюсь, чтобы доктор Клейн дала на это согласие. Где-то я читал, что она позаимствовала эти экспонаты в Британском музее.

Элиза отвела взгляд от заворожившей ее комнаты и посмотрела на незнакомца.

– Доктор Клейн?

Он кивнул.

– Тельма Клейн, начальник отдела редких документов библиотеки. Именно ей принадлежала идея устроить эту экспозицию. Мало того, у нее репутация ведущей специалистки по Остин, – чуть ироничным тоном добавил он.

Эта новая информация пробудила у Элизы особый интерес. Отвернувшись от чудесной комнаты, она взглянула незнакомцу прямо в глаза и спросила:

– А вы, случайно, не знакомы с этой доктор Клейн?

Странно, но вопрос этот почему-то смутил красавца.

– Да нет… лично нет, – ответил он после недолгого замешательства и взглянул на свои золотые часы.

– Но, похоже, вы весьма много знаете о Джейн, – не унималась Элиза. – Вы сами-то, случайно, не специалист в этой области, а?

– Специалист? – Незнакомец нахмурился и глянул через плечо Элизы в дверь комнаты со старинным интерьером. А потом покачал головой. – Нет, просто старый поклонник ее творчества. Но я прочел несколько статей доктора Клейн и, когда приехал сегодня в город, не мог побороть искушения заглянуть сюда. – Он улыбнулся и жестом обвел людное помещение. – Должен признать, организовано все замечательно, вы согласны?

Элиза застенчиво улыбнулась.

– Ну, если не считать бального платья…

– Да, – рассмеялся он. – Если не считать этого самого платья. – Он снова взглянул на часы. – Уже опаздываю на встречу.

И без дальнейших слов и объяснений резко повернулся и зашагал прочь.

– Приятно было пообщаться, – крикнула ему вдогонку Элиза.

Не оборачиваясь, он вскинул руку в знак прощания.

– И мне. Наслаждайтесь выставкой.

Элиза провожала глазами высокую статную фигуру, которая вскоре растворилась в толпе в конце зала. Самой ей не хотелось уходить. Почему она не попыталась остановить его? Глубоко вздохнув, она призналась самой себе: да, она ждала, рассчитывала, что он попросит у нее номер телефона. Хотя бы имя спросит. Но этого не случилось, и она… не предприняла ничего, чтобы его остановить.

Элиза бросила последний взгляд на комнату для занятий музыкой, вздохнула, покачала головой. И отправилась на поиски доктора Клейн.

ГЛАВА 6

– Я бы хотела видеть доктора Клейн из отдела редких документов.

Элиза стояла в главном вестибюле перед круглой стойкой справочной и пыталась привлечь внимание жующего жвачку длинноволосого охранника, который, похоже, страдал глухотой.

– Эй! Я к вам обращаюсь! – громко воскликнула она, хоть и находилась всего футах в трех от него. – Я хочу видеть доктора Тельму Клейн!

Охранник оторвался от книжки комиксов, явно раздраженный, что ему помешали.

– Я вас слышал, – пробурчал он. – Но доктор Клейн никого не принимает без предварительной договоренности. – Парень окинул Элизу подозрительным взглядом. – Вы договаривались?

– Нет, – спокойным тоном ответила Элиза. – И мне как раз хотелось бы договориться.

– Клейн никогда ни с кем сама не договаривается, – со злобным торжеством в голосе заметил охранник.

Игнорируя просительницу, он вновь вернулся к книжке, где красовалась иллюстрация во всю страницу: фантастическое и грозное создание, напоминающее жука, пыталось атаковать столь же фантастически прекрасную пышногрудую блондинку в бикини маскировочной раскраски.

Через несколько секунд он заметил, что настырная посетительница все еще стоит рядом и оглядывает вестибюль.

– Чем еще могу помочь? – осведомился он, глядя на нее поверх страницы.

С трудом подавив искушение высказать этому недоумку все, что она о нем думает, в том числе и куда он может засунуть эту книжку комиксов, Элиза покачала головой.

– Нет, спасибо, – вежливо протянула она и отошла. – Вы и так очень помогли.

Обойдя вестибюль по кругу, она остановилась у стены, на которой были вывешены указатели, и узнала, что отдел редких документов располагается на третьем этаже. Тут же, поблизости, обнаружилась лестница, и она направилась к ней, лишь в последний момент заметив, что путь к ступеням преграждает красный бархатный канат. Размещенная рядом небольшая пластиковая табличка гласила, что эта лестница предназначена исключительно для администрации и научных сотрудников библиотеки.

Осторожно покосившись на охранника и убедившись, что тот по-прежнему целиком поглощен иллюстрированной историей изнасилования красотки жуком, Элиза отстегнула медный крючок, удерживающий канат, проскользнула в запретную зону и быстро взбежала по ступенькам.

Металлическая дверь пожарного входа на третьем этаже открывалась в плохо освещенный коридор, вдоль которого тянулись старомодные застекленные двери. У каждой двери висела табличка с названием отдела и фамилией руководителя, аккуратно выписанными большими черными буквами.

Элиза двинулась по безлюдному коридору, читая таблички. «Антропологические исследования», «Поэзия», «Литература средневековья», «Литература американская», «Администрация», «Отдел кадров», «Иностранные языки», «Частные собрания», «Поэзия и проза Древнего Востока». Она уже начала волноваться, что не туда попала, но тут заметила в самом конце коридора еще одну дверь, в нише, и надпись: «Редкие документы/лаб. экспертизы». А чуть ниже красовалась еще одна табличка: «Т. Клейн, доктор филологии, директор».

Собравшись с духом, Элиза два раза стукнула кулачком по деревянной панели.

Никто не откликнулся.

Элиза выждала несколько секунд и постучала еще раз. Ответа снова не последовало. Она оглядела пустынный коридор и приложила ухо к двери. Изнутри доносился неразборчивый гул голосов.

Выпрямившись, Элиза взялась за медную ручку и повернула ее. Дверь оказалась не заперта. Она приоткрыла ее и заглянула в продолговатую узкую комнату, уставленную компьютерами, лабораторными столами, на которых размещались колбы с бурлящим содержимым и еще какое-то неприятное на вид оборудование. А также несколько электронных приборов, назначение которых было совершенно непонятно. В дальнем конце комнаты три или четыре лаборанта в белых халатах стояли, склонившись над приборами, всматривались в микроскопы и, казалось, не заметили ее вторжения.

Элиза призадумалась на секунду и решила, что все же это не слишком хорошая идея – входить в лабораторию без предупреждения. Возможно, если подождать в коридоре, кто-то появится, и тогда можно будет попросить этого человека проводить ее к доктору Клейн.

Она вышла и хотела осторожно притворить за собой дверь, но та не поддавалась. А потом резким рывком распахнулась, и над самым ухом Элизы прогудел грозный голос, почему-то напомнивший грохот колес кареты по гравию:

– Какого черта вы тут делаете, а? Посторонним лицам вход воспрещен!

Элиза залилась краской. Повернувшись, она оказалась лицом к лицу с грозного вида седовласой дамой средних лет, напоминавшей сложением нефтяную цистерну. Женщина преградила вход в нишу всей своей мощной фигурой и вопросительно уставилась на Элизу, сверкая глазами. Они напоминали глаза голодной кошки, только что обнаружившей в мусорном баке длиннохвостого попугая. Уголки тонких, как лезвие бритвы, губ опущены, и еще она подносила к уху зажатый в широкой ладони мобильный телефон, без сомнения намереваясь вызвать охрану.

Понимая, что попалась, Элиза быстро оглядела женщину, прикидывая, велики ли шансы разжалобить ее. И тут взгляд ее упал на пластиковую карточку, прикрепленную к лацкану бесформенного серого костюма, что был на даме, и она с облегчением перевела дух.

– Доктор Клейн, – пробормотала она и изобразила радостную улыбку, не слишком соответствующую обстоятельствам. – Меня зовут Элиза Найт, и вы как раз тот человек, с которым мне необходимо увидеться…

Тельма Клейн медленно опустила руку с телефоном и закатила слегка выпуклые блекло-голубые глаза.

– О господи, только этого мне не хватало! – простонала она. Затем вышла из ниши в коридор и указала на лестницу. – Вам следовало заранее договориться о встрече.

– Но мне сказали, вы ни с кем не договариваетесь… – пролепетала Элиза. Она вовсе не собиралась так легко сдаваться. – А это означает, что встретиться с вами практически невозможно!

Этот крик отчаяния вызвал на тонких губах строгой дамы подобие улыбки.

– Очень хорошо! – ворчливо произнесла она. – Вы прямо гений уловок. А теперь прощайте!

И она развернулась и приоткрыла дверь, намереваясь пройти в лабораторию, но на этот раз Элиза преградила ей путь.

– У меня есть документы, которые могут показаться вам весьма любопытными… – начала она.

Тельма Клейн вскинула пухлую руку, обрывая Элизу.

– Погодите! Ничего не говорите! Позвольте мне самой догадаться, – с сарказмом произнесла она. – Вы посетили благотворительную распродажу и приобрели там подлинник Декларации независимости. И хотите, чтобы в моей лаборатории подтвердили подлинность этого документа. Выдали справочку, чтобы вы могли толкнуть его за миллион баксов. Так или нет?

– Нет! Ничего подобного! – воскликнула Элиза и решила не оставаться в долгу, подпустить в голос злобы. Она открыла сумочку, достала письма и сунула их в руку Тельмы Клейн. – Я обнаружила эти письма прошлой ночью и подумала, может, это важно. Узнала о выставке Джейн Остин и пришла сюда в надежде получить от вас совет. – Тут Элиза несколько смягчила тон и добавила: – Я уже пыталась провести собственные исследования, в Интернете.

Тельма Клейн скроила презрительную гримасу и махнула пухлой ладошкой.

– Интернет! – проворчала она. – С чего вы взяли, что можете хоть что-то узнать от этого бездушного чудовища, годного разве на то, чтобы поглощать электроэнергию и превращать божественное письменное слово в бессмысленную болтовню? Ненавижу этот чертов Интернет!

Женщина всем телом подалась вперед, чуть не стукнувшись носом о нос Элизы, и понизила свой басовитый голос еще на октаву.

– Хотите совет от меня лично? – спросила она. – Ступайте домой и разбейте молотком свой компьютер, если у вас осталась хоть крупица здравого смысла!

Элиза силилась придумать достойный ответ, но тут Тельма Клейн глубоко вздохнула и протянула руку.

– Ладно, – сказала она, – давайте сюда ваши письма.

Элиза молча протянула ей листки. Откуда-то из потайного жилетного кармашка на необъятной груди ученая дама извлекла очки в розовой пластиковой оправе, нацепила на нос и уставилась на письма.

– Сначала я подумала, может, это чья-то глупая шутка, – тихо пробормотала Элиза. – Но, с другой стороны, кому могло прийти в голову устраивать подобный розыгрыш?.. Вместе с письмами я нашла обрывок старой газеты, датированной тысяча восемьсот десятым годом…

Не отрывая глаз от писем, Тельма Клейн лишь отмахнулась пухлой ладошкой, так отгоняют назойливого комара.

– Газеты! – презрительно фыркнула она. – Старый как мир трюк, дорогая моя. Да любому жулику, торгующему так называемым антиквариатом, известно, что клочок старой газеты может убедить покупателя-простака, что вещь действительно старинная. Будьте так добры, замолчите и дайте спокойно прочитать.

Элиза тут же умолкла, а доктор Клейн, по-прежнему не отрывая глаз от писем, прошла мимо нее и открыла дверь в лабораторию. Элиза двинулась за ней, но Тельма внезапно повернулась и преградила путь.

– Приходите завтра к концу дня, – бросила она.

Элиза хотела было возразить, но тут доктор Клейн одарила ее неожиданно теплой улыбкой, совершенно преобразившей грозный облик этой женщины.

– Не беспокойтесь, – сказала она, – у меня ваши письма будут в целости и сохранности. Я собираюсь провести несколько исследований, а на это требуется время. Но я даю вам слово не выпускать письма из поля зрения. – Улыбка на лице Тельмы Клейн стала еще шире. – Если вы согласны подождать здесь еще минутку, я попрошу секретаря сделать для вас цветные копии. И подпишу специальный документ, подтверждающий, что они ваша собственность и что вы временно передали их в библиотеку с целью установления подлинности.

– С-спасибо вам, – пробормотала Элиза, потрясенная этим внезапным изменением в поведении ученой дамы. – Я… очень ценю, поверьте, доктор Клейн…

– Просто Тельма, – поправила ее женщина.

Она держала письма небрежно, словно это была пачка потерявших ценность облигаций.

– И благодарить меня пока не за что, – с улыбкой заметила она. – Вполне возможно, что эти ваши письма такие же настоящие, как накладные ресницы Мадонны. Не обольщайтесь раньше времени.

ГЛАВА 7

– Да забудь ты обо всей этой истории с Джейн Остин и сосредоточься наконец на работе! Дела с интернет-галереей продвигаются неплохо, но скоро придется платить налоги на собственность. И до конца года не мешало бы положить на счет еще несколько тысяч.

В точности как во сне, что видела накануне ночью, Элиза сидела за исцарапанным пластиковым столиком закусочной неподалеку от дома, а по другую сторону, точно напротив нее, примостился Джерри. Правда, вместо зеленого салата он жевал бледную куриную грудку, но, как и во сне, с пулеметной скоростью выдавал различные деловые и финансовые советы. И его ничуть не трогала романтичная история с письмами.

Выйдя из библиотеки и пребывая в радостном возбуждении, Элиза тут же позвонила приятелю и условилась встретиться с ним вечером после работы и где-нибудь пообедать. Ей страшно хотелось поделиться новостями, похвастаться тем, что сама Тельма Клейн согласилась заняться письмами.

Реакция его на сногсшибательную новость была вялой, даже скептической, и на протяжении последних двадцати минут он всеми силами пытался охладить ее пыл, не дать надеждам и мечтам укрепиться в сознании и вообще всячески принижал ее маленькое открытие, которое с презрением называл «этой историей с Джейн Остин».

– Послушай, Джерри, исследование писем никак не может повлиять на мой бизнес, – перебила его Элиза. – Особенно теперь, когда Тельма взяла их и мне не остается ничего иного, как ждать результата. Так что не вижу никаких проблем.

Джерри нахмурился, напустил на себя самый серьезный вид и, щурясь, посмотрел на нее сквозь круглые стекла очков.

– Проблема, как я ее вижу, – начал он занудным тоном, – состоит вовсе не во времени, которое уйдет на исследования, а в той эмоциональной энергии, которую ты вкладываешь во всю эту историю, столь романтичную с твоей точки зрения. Вся эта неопределенность, нереальность, все эти «что, если…» – просто чушь собачья.

Элиза лишь пожала плечами.

– А что, если письма окажутся настоящими, а? – спросила она, изо всех сил стараясь выговаривать слова спокойно и приструнить эмоции. – О да, понимаю, доктор Клейн сказала, что они могут быть подделкой. Но если б ты видел ее глаза, видел, как она смотрела на эти письма, Джерри… Мне кажется, она верит в то, что они подлинные! И таковыми они и являются, – добавила Элиза более прозаическим тоном. – И окажутся невероятно, сногсшибательно ценными.

Джерри принялся протирать свой стакан бумажной салфеткой – верный признак того, что он готовится прочесть очередную лекцию.

– Только не обманывай меня, Элиза, – сказал он. – Если они докажут, что письма настоящие, в чем лично я очень сильно сомневаюсь, тогда, признаю, они могут чего-то стоить. – Он умолк и опять уставился на нее пронизывающим взглядом. – Но ведь тебя совсем не это интересует, верно?

– Ну да, конечно, меня интересует… – начала она.

– По-настоящему тебя интересует только одно, – перебил ее Джерри. – А именно, действительно ли этот, ну, как там его, парень из этой книжки…

– Ты говоришь о Дарси? – холодно осведомилась Элиза.

Джерри кивнул, отщипнул кусочек недожаренной куриной грудки и сунул его в рот.

– Да, Дарси, – повторил он и принялся жевать. – Тебя интересует только одно. Спал ли этот тип по имени Дарси с Джейн Остин, вот и все.

– Кто сказал, что она с ним спала? – сердито парировала Элиза. – Я лишь говорила, что они могли переписываться.

– Да без разницы! – Джерри пожал плечами, демонстрируя, что ему абсолютно все равно, были ли Дарси и Джейн Остин платоническими любовниками или же сексуальными партнерами в разлуке. – Суть в том, – нравоучительно заметил он, – что все это происходило двести лет тому назад, если вообще происходило. Так кого это волнует?

– Меня, – ответила Элиза. – Да, ты совершенно прав, Джерри. Мне не все равно.

– Вот видишь! – Он торжествующе приподнял вилку. – Я могу читать тебя как открытую книгу, Элиза, – заявил он с потрясающим самодовольством. – И всего лишь хочу предостеречь, чтобы ты не тратила столько времени, не вкладывала силы и эмоциональную энергию в эту сентиментальную чушь. – Джерри умолк на миг, отщипнул еще кусочек цыпленка, затем продолжил: – Каждый человек должен мудро распоряжаться своим временем, отдавать предпочтение действительно важным вещам. Тем, которыми необходимо заняться в первую очередь.

Элиза бросила салфетку на стол и резко поднялась.

– Знаешь, Джерри, ты, как всегда, абсолютно прав. Так что я, пожалуй, пойду.

– Пойдешь? Куда? – удивился Джерри. – Ты ведь даже не доела копченую семгу.

Она улыбнулась и взяла свою сумочку.

– Твои слова навели меня на мысль, что мне надо заняться более важными делами, – ответила она. – Сам только что говорил, что ими надо заниматься в первую очередь.

Он смотрел на нее, растерянно щурясь.

– Да, но… э-э… я думал, может, после обеда мы пойдем к тебе и… Ну, сама понимаешь, устроим маленький романтический вечер, – жалобно протянул он.

Однако по опыту Элиза уже знала, что именно подразумевает Джерри под «романтическим вечером».

– Вот как? Романтический, говоришь? Нет-нет, как можно… Ты ведь сам только что уверял, это напрасная трата времени, разве нет?

У Джерри буквально отвисла челюсть. Зрелище было не из приятных – изо рта торчал кусок недожеванного цыпленка.

– Ну ладно, пока. – Элиза наклонилась и чмокнула его в лоб. – Не забудь расплатиться.

И не успел Джерри ответить, как она направилась к двери, вышла на улицу и поспешила прочь, звонко постукивая каблучками по тротуару.

Элиза кипела от злости. Больше всего на свете ей хотелось дать Джерри пощечину, чтоб увяла эта его самодовольная ухмылка, когда он говорил, что она для него все равно что открытая книга. Он так и не удосужился дочитать эту «книгу» до конца и уж определенно пропустил главу о романтических вечерах. Иначе знал бы, что бутерброд с копченой семгой в дешевой забегаловке и лекция о ее болезненно развитом воображении является никудышной прелюдией к романтическому свиданию.

Почему она не сказала ему все это? Потому что самые важные и нужные слова всегда приходили на ум позже, когда она оказывалась одна и могла спокойно оценить ситуацию. Впрочем, это уже неважно. Вздохнув, Элиза решила, что добавился еще один кирпичик в стене, что разделяла их с Джерри.

ГЛАВА 8

Через час Элиза стояла посреди гостиной, решая, как лучше приступить к делу, которым намеревалась заняться этим вечером. Пол был застлан целым слоем газет, и она принялась трудолюбиво и аккуратно покрывать верхнюю часть туалетного столика толстым слоем специального патентованного французского реставрационного средства. «Для гарантированной очистки и полировки» – значилось на этикетке.

Уикхем, изгнанный с насиженного места под угрозой, что никогда больше не получит тунца, устроился в кресле и укоризненно следил круглыми желтыми глазами за действиями хозяйки.

У Элизы уже немели мышцы и щипало в глазах, но она продолжала истово втирать средство в дерево. Наконец усилия ее были вознаграждены: из-под двухвековой прослойки пыли и грязи медленно начала появляться блестящая поверхность натурального розового дерева.

– Боже, ну разве не прелесть? – воскликнула Элиза, донельзя довольная собой.

Она подняла глаза и увидела свое отражение в затуманенном зеркале. Выглядела она довольно комично: волосы встрепаны, на подбородке грязное пятно. Элиза вздохнула и, наверное, в десятый раз за то время, что туалетный столик находился у нее дома, подумала о том, сколько других лиц успело отразиться в этом зеркале, сколько людей всматривалось в мутные его глубины.

– Ты только вдумайся, Уикхем, – прошептала она, – только представь. Ведь этот столик мог принадлежать самой Джейн Остин. Возможно даже, она писала некоторые из глав знаменитого своего романа прямо вот здесь, на том месте, где я сейчас чищу.

Если Уикхем и собирался что-то ответить, то не успел. Поскольку от стола, где располагался компьютер, донеслись звуки веселой мелодии «Мистера почтальона». Раздраженная тем, что ее отвлекли от дела, Элиза вытерла руки о старую майку и грозно покосилась на компьютер.

– А мне казалось, я его выключила, – проворчала она.

Но тем не менее не смогла побороть искушения и подошла к компьютеру посмотреть, что за сообщение пришло.

– Следовало прислушаться к совету доктора Клейн и разбить эту чертову штуковину молотком.

Продолжая ворчать, она открыла папку с электронной почтой. На экране тут же возникло сообщение. Весьма интригующее.

– Замечательно! – воскликнула Элиза, обращаясь к Уикхему, который воспринял ее переход к компьютеру как знак того, что путь открыт, спрыгнул с кресла и переместился на рисовальную доску. – Еще одно послание от сумасшедшего, который вообразил себя мистером Дарси.

Элиза тут же принялась придумывать саркастический ответ на это совершенно дикое, не поддающееся никакой человеческой логике послание.

Дорогой SMARTIST!

Даже если вы правы, мой идиотизм не имеет никакого отношения к тому, был ли Дарси из романа Джейн Остин реальным человеком.

FDARCY@PemberleyFarms.com

– А знаешь, Дарси, ты становишься настоящим шилом в заднице, – прошипела Элиза.

Она глубоко вздохнула и принялась печатать краткий и выразительный ответ, который должен был избавить ее от этого назойливого типа раз и навсегда.

Позже, несмотря на усталость, настроение у нее заметно улучшилось – стоило только встать под горячий душ и смыть с волос и пальцев остатки чудодейственного патентованного французского средства для реставрации. Затем Элиза вновь уселась перед туалетным столиком. От него приятно попахивало лимонной смазкой, а поверхность так и сияла, отражая лунный свет, что проникал в окно.

Тут почему-то она вспомнила обед с Джерри. Нет, положительно, не стоило так грубить ему. Джерри таков, каков есть, и тут уж ничего не поделаешь. Вопрос в другом: как умудриться поддерживать с ним лишь чисто деловые отношения. Особенно когда кругом полно других мужчин, таких, как… ну, скажем, тот господин, которого она встретила в библиотеке. Он увлекается Джейн Остин, считает ее эпоху чрезвычайно романтичной. «Интересно, – подумала она, – каково это, быть знакомой с таким мужчиной». И ощутила сожаление при мысли о том, что даже не знает его имени.

Довольно долго вглядывалась она в зеркало. А потом осторожно дотронулась до прохладной серебристой поверхности кончиками пальцев.

– Привет, Джейн! – прошептала она и робко улыбнулась. – Ты все еще там, да?

Элиза улеглась в постель в надежде, что ей приснится Джейн Остин и таинственный ее возлюбленный, а вдалеке от нее, в кабинете на первом этаже роскошного особняка, мерцал голубоватым светом включенный монитор компьютера.

Сидевший за столом человек откинулся на мягкую спинку кожаного кресла и закрыл глаза. Он поймал себя на том, что уже не в первый раз после поездки в город вспоминает красавицу с черными как вороново крыло волосами, с которой познакомился в библиотеке. Нет, познакомился – это слишком сильно сказано, он даже не знал ее имени, но воспоминание об искорках, танцевавших в ее шелковистых волосах, всякий раз вызывало у него улыбку. Эти приятные мысли прогнало противное кряканье компьютера, возвещавшее, что ему поступила почта.

И перед ним на экране возникло сердитое и даже провокационное послание.

Дорогой ДАРСИ!

Меня не интересуете ни вы, ни ваши глупые игры. Очень прошу больше не беспокоить.

SMARTІST

Обычно спокойное лицо мужчины на секунду исказилось от ярости, продиктованной скорее бессилием, чем какой-либо неприязнью к отправителю письма. Пальцы застыли над клавишами, он приготовился выдать наглецу достойный ответ. Но передумал и снова со вздохом откинулся на спинку кресла. Ибо теперь ему стало совершенно очевидно, что в своих бесконечных поисках он снова зашел в тупик. И неизвестная персона, с которой завязалась переписка, – он почему-то был убежден, что это женщина, – понятия не имела, чем вызван его интерес.

Потому что если б знала, то совершенно по-другому отреагировала бы на первое его послание, подписанное именем Дарси. Он был уверен, что ее сразу заинтриговало бы это имя и она попыталась бы выяснить, какое отношение такой человек может иметь к знаменитой семье, и засыпала бы его вопросами.

Вспомнив о делах, намеченных на следующую неделю, он с сожалением решил отложить и без того слишком затянувшиеся поиски и выключил компьютер.

ГЛАВА 9

На следующий день Элиза вновь предстала перед стойкой справочной в главном вестибюле библиотеки. Все тот же жующий резинку охранник склонился над очередным комиксом с участием насекомообразных чудищ и, как нетрудно было догадаться, полуобнаженных красоток в качестве жертв этих самых кровопийц.

– Прошу прощения, – сказала она. – Я Элиза Найт, и у меня назначена встреча с доктором Клейн из отдела редких документов.

Парень, не переставая жевать, поднял на нее глаза, затем сверился с лежавшим на стойке списком.

– Черт побери! – воскликнул он, протягивая ей ламинированную гостевую карточку. В тоне его сквозило уважение. – Может, объясните, как вам удалось подъехать к этой старой крысе?

– Этот трюк я почерпнула из одного грязного комикса, – усмехнулась Элиза.

Она приколола пропуск к сумочке и направилась к лестнице.

Охранник растерянно взглянул на свою книгу и побагровел.

– Это вам не грязный комикс! – крикнул он ей вслед. – Это роман в иллюстрациях!

Поднявшись на третий этаж, Элиза испытывала уже меньше уверенности, нежели внизу, при пикировке с охранником. И, пройдя по длинному коридору, осторожно приотворила дверь в лабораторию.

Тельма Клейн стояла у лабораторного стола, смотрела в микроскоп и что-то записывала в блокнот с желтыми листками. Через несколько секунд подняла голову и увидела вошедшую.

– А, вот и вы, – сказала она Элизе. – Как раз вовремя. Осталось провести лишь несколько последних анализов.

Тельма завертела головой, высматривая кого-то или что-то в лаборатории.

– Руди! – крикнула она, перекрывая монотонное гудение электронного оборудования. – Где, черт возьми, результаты спектрографии?

Руди, нервный очкарик в лабораторном халате сплошь в пятнах от кофе, махнул ей рукой с дальнего конца комнаты.

– Почти готовы, доктор Клейн.

– Принесешь распечатки ко мне в кабинет, – бросила ему Тельма. Тряся тройным подбородком, она повернулась к Элизе. – Идемте.

Лавируя между лабораторными столами, Элиза последовала за ученой дамой. И вскоре они оказались в крохотной комнатушке, заваленной книгами, горами компьютерных распечаток и других бумаг. С трудом протиснувшись мимо каталожного шкафа, занимавшего слишком много места, Тельма уселась за стол. И указала Элизе на деревянный стул с прямой спинкой, давая понять, что и она тоже может сесть.

Элиза повиновалась, и, пока она придвигала стул и усаживалась, Тельма торжественно подняла руку с письмами и потрясла ими в воздухе.

– Где, черт побери, вы их раздобыли? – сурово вопросила она.

Элиза открыла было рот, собираясь рассказать об оптовом складе антиквариата и туалетном столике, но тут в дверь постучали. Тельма сделала ей знак молчать и рявкнула:

– Входи, Руди!

Нервный молодой человек боком проскользнул в кабинет, неловко протиснулся мимо Элизы и протянул своей начальнице толстую картонную папку. Хмурясь, Тельма открыла ее и быстро просмотрела первую страницу с результатами, кивнула и проворчала, что Руди может идти. Очкарик как-то странно взглянул на Элизу, затем быстро вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

Элиза терпеливо наблюдала за тем, как Тельма пролистывает распечатки из папки. Наконец та закончила, отложила папку в сторону и снова взяла письма. Долго смотрела на них, потом велела:

– Ну, рассказывайте.

– Я нашла эти письма за зеркалом старинного предмета обстановки, который приобрела два дня назад на складе антиквариата, – выпалила Элиза. – Если точнее, за зеркалом туалетного столика из розового дерева.

Тельма Клейн покачала коротко стриженной седой головой, угрюмое ее лицо осветила улыбка.

– Господи, помоги всем нам! – пробормотала она. – Это надо же. Старинный предмет обстановки! – Она с минуту размышляла о чем-то и снова подняла глаза на Элизу. – Итак, у вас имеются не только письма Джейн Остин и ее таинственного возлюбленного, но и личный туалетный столик писательницы, я правильно поняла?

Элиза провела весь этот день, внутренне готовясь к неизбежному, как ей казалось, разочарованию, и решила, что не будет слишком расстраиваться, узнав, что письма поддельные. Расширив глаза, художница уставилась на ученую даму.

– Так вы хотите сказать, письма настоящие? – пролепетала она.

Ухмылка на лице Тельмы Клейн стала еще шире.

– Уж поверьте мне, милочка. Вы бы не сидели здесь, если б они не были подлинными, – заверила она потрясенную Элизу. – Мы провели весь необходимый набор исследований по запечатанному письму к Дарси, – сказала она с нарастающим возбуждением в ее голосе, – и все сошлось. Все совпадает! – Тельма грохнула кулаком по картонной папке. – Бумага сомнений не вызывает, чернила тоже принадлежат тому времени, стиль соответствует. Ну и, разумеется, почерк Джейн Остин. Мы сравнили его с тремя различными образцами ее писем, хранящимися в нашей библиотеке.

Клейн взяла со стола второе письмо, принесенное Элизой, и энтузиазма в ее голосе немного поубавилось.

– Думаю, мы можем считать и это письмо от Дарси подлинным. Во-первых, на основе того, что оно, несомненно, связано с первым. Во-вторых, время то же, бумага и чернила также соответствуют, а вот почерк… У нас просто не с чем сравнить.

Словно во сне Элиза выслушивала технические детали и подробности проведенной в лаборатории экспертизы. И хотя в глубине души она мечтала о том, чтобы письма оказались настоящими, со вчерашнего дня ее терзало циничное высказывание Джерри о том, что чудес на свете не бывает, а значит, ничего подобного произойти не могло.

Однако все-таки произошло. И вот теперь один из самых уважаемых экспертов по редким документам, выдающийся знаток биографии и творчества Джейн Остин уверяет, что письма настоящие.

Элиза радостно улыбнулась, а потом вдруг помрачнела. Ибо вспомнила, что больше всего беспокоило ее в этих письмах с самого начала.

– Извините, доктор Клейн, – робко перебила она Тельму, которая как раз пустилась объяснять, как окисление частиц железа, присутствовавших в чернилах девятнадцатого века, со временем способствует покраснению этих самых чернил. – Но я одного только не понимаю. Вы говорите, что письма эти настоящие. А мне всегда казалось, что Фицуильям Дарси был лицом вымышленным, героем романа…

Тельма Клейн вздохнула и окинула ее взглядом, каким обычно смотрит учительница на тупого или нерадивого ученика.

– Скажите, дорогая, – снисходительным тоном начала она и откинулась на спинку кресла, – а что вам вообще известно о Джейн Остин? Телесериалы, разумеется, не в счет.

Обиженная и тоном, и самой постановкой вопроса, Элиза полезла в сумочку и достала толстую книгу, взять которую не поленилась здесь же, в библиотеке, накануне днем и за чтением которой провела полночи.

– Согласно вашей же книге, – с вызовом начала девушка, – Джейн Остин признана самой выдающейся романтической писательницей в английской литературе. И еще она никогда не была замужем и не имела любовников. По крайней мере, никому не известно о наличии таковых в ее жизни. – Темные глаза Элизы сердито заблестели. – К тому же, да будет вам известно, я прочитала «Гордость и предубеждение» по меньшей мере десять раз. То же можно сказать и о других романах Остин. Так что, поверьте, я не столь уж невежественна в том, что касается ее творчества.

Тельма терпеливо выслушала эту сердитую тираду хорошенькой темноволосой художницы, и на лице ее не отразилось ровным счетом ничего. А затем строгие черты несколько смягчились, и, к удивлению Элизы, она нежно дотронулась до ее руки.

– Прошу прощения, детка, – сказала Тельма. – Я знаю, что иногда срываюсь, бываю груба с людьми.

Она осеклась, повернулась в кресле и стала смотреть в окно на оживленную улицу внизу. Через некоторое время она пробормотала:

– Если б вы только знали, сколько безумных или просто убогих людей приходят сюда и пытаются добыть у меня справки о подлинности документов, доказывающих, что Джордж Вашингтон был иностранным агентом…

Тут Тельма стремительно обернулась к Элизе, и голос ее снова зазвучал деловито и строго.

– Ладно, признаю, – сказала она. – Была к вам несправедлива. Можете как следует стукнуть меня, если в следующий раз поймаете на том же.

Элиза усмехнулась.

– Обещаю. Непременно так и сделаю.

– То, что я собираюсь сказать вам, – продолжала Тельма, – вы не найдете ни в одной стандартной биографии. Личность Дарси – одна из величайших загадок в творчестве Остин. Но каждая школьница, увлеченная романом «Гордость и предубеждение», втайне подозревала, что персонаж этот писательница взяла из реальности. – Тельма театрально пожала плечами и вскинула вверх ладони, словно показывая тем самым, сколь скептически относится к подобным идеям. – Иными словами, как иначе могла Джейн Остин столь выразительно описать незабываемые, полные страсти отношения между Дарси и Элизабет, верно?

Элиза закивала в знак согласия.

– Верно! Верно!

– Проблема заключается в том, – продолжила Тельма, и голос ее зазвенел от возбуждения, из чего Элиза сделала вывод, что и ученой даме в ее школьные годы не были чужды подобные идеи, – что в жизни Джейн Остин никогда не существовало мужчины, даже отдаленно напоминающего по описанию Дарси. Не было такой исторической фигуры. Ни в ее письмах, ни в дневниковых записях ее современников, ни в одной из биографий, написанных членами ее семьи.

Элиза нахмурилась, пытаясь вспомнить, что читала о жизни писательницы.

– Но у Джейн все же был поклонник или даже два, верно? Молодой студент из юридического университета, если не ошибаюсь. Вроде бы звали его Лефрой, что-то в этом роде.

Тельма отмела это предположение презрительным взмахом полной руки.

– О, то был всего лишь недолгий флирт с нищим студентом, он многократно описан в тех же дневниках и биографиях. Молодой человек являлся другом семьи, а сама Джейн была в ту пору совсем еще девчонкой. Позже ей даже два раза предлагали руку и сердце более подходящие кандидаты. – Тельма всем телом подалась вперед, глаза ее заблестели от возбуждения. – Нет, речь у нас идет о Фицуильяме Дарси. Молодом, красивом, невероятно богатом мужчине, владельце огромного поместья. Неужели вы думаете, что, если б такой мужчина присутствовал в окружении Джейн Остин, биографы не отметили бы этот факт? Не думаете ли вы, что хотя бы одно упоминание о нем не проскользнуло бы в ее письмах, дневниках, в многочисленных трудах, посвященных ей и ее творчеству? – Тельма покачала головой и откинулась на спинку кресла. – Вряд ли. И тем не менее во всех официальных записях о Джейн Остин об этом ни слова. Ни единого слова.

Элиза озадаченно нахмурилась.

– В таком случае я действительно ничего не понимаю, – призналась она.

– Ага! – В глазах Тельмы заплясали хитроватые искорки, и она понизила зычный свой голос почти до заговорщицкого шепота. – Заметьте, моя милая, я сказала: в официальных записях. Ибо на протяжении нескольких последних лет группа ученых, в том числе и я, ваша покорная слуга, разрабатывает совершенно новую теорию о Дарси, могущую объяснить отсутствие всяких упоминаний о нем в официальных источниках.

Она перевела дух и продолжила:

– Известно ли вам, что после смерти Джейн ее сестра Кассандра и несколько других членов семьи методично уничтожили все письма, которые она написала, ценнейшие письма, хранившиеся десятилетиями?

Удивленная Элиза лишь отрицательно покачала головой.

– Это доподлинный факт. Перед смертью Джейн Остин уже была признана величайшей литературной фигурой современности. И вызывала к себе огромный интерес. Люди хотели знать, чем живет и дышит великая писательница. Так почему, как вы думаете, семья столь рьяно принялась уничтожать самое драгоценное – ее личные письма, записи и прочее, а?..

– Чтобы что-то скрыть? – предположила Элиза.

Тельма громко шлепнула ладонью о стол.

– Именно! – воскликнула она. – Возможно даже, скрыть нечто скандальное! К примеру, любовную интрижку с мужчиной, который не годился в мужья, допустим, был женат или же представлял для семьи потенциальную опасность с чисто политической точки зрения.

Элиза почувствовала, как зачастило сердце от волнения, пока она формулировала новый вопрос, стремясь глубже вникнуть в интригующую теорию Тельмы Клейн.

– А что, тому есть доказательства? – осторожно спросила она. – Я имею в виду, помимо того факта, что семья уничтожала письма?

Ученая дама удрученно покачала головой.

– Увы, нет. Только туманные намеки, – ответила она. – Обрывок исчерканной рукописи, упоминания о каком-то письме от Джейн к Дарси…

Элиза резко выпрямилась.

– Так она написала ему еще одно письмо?

Тельма улыбнулась.

– Есть у меня один абсолютно надежный источник в Лондоне, торговец редкими изданиями. Так вот, он божится и клянется, что это письмо к Дарси было обнаружено два года назад при распродаже частной библиотеки в одном имении. – Улыбка на лице ее увяла, и она горестно всплеснула руками. – К сожалению, это проклятое письмо выхватил у нас из-под носа частный коллекционер, ни один из моих людей даже не успел взглянуть, что оно собой представляло. Если верить моему другу, продано оно было за сумму с шестью нулями.

– Невероятно! – воскликнула Элиза.

– Еще более невероятным может показаться тот факт, что коллекционер этот прибыл из Америки и фамилия его – Дарси.

Элиза ушам своим не верила.

– Дарси из поместья Пемберли, – растерянно пробормотала она вслух, вспомнив о докучливом своем знакомом по интернет-переписке.

Тельма вскочила с кресла с непостижимой быстротой, точно в зад ей вонзилась булавка.

– Именно! – воскликнула она. – Поместье Пемберли! Этот негодяй разводит лошадей где-то в штате Виргиния, в долине Шенандоа… – Она нахмурилась. – А вам, черт побери, откуда это известно?

– Он… э-э… послал мне несколько писем по электронной почте, – виновато ответила Элиза.

Даже уши у нее покраснели при мысли о том, что Дарси написал в этих своих письмах. А при воспоминании о том, в каком тоне она ему ответила, бедняжка прямо-таки содрогнулась.

– Фантастика! – вскричала Тельма, совершенно не обращая внимания на столь болезненную реакцию Элизы и довольно уклончивый ее ответ. – Вот уже два года я пытаюсь подобраться к этому парню, но он не отвечает на мои звонки и возвращает все мои письма нераспечатанными. – Тельма сгорала от любопытства. Всем телом подавшись вперед, она спросила: – Скажите, что он писал вам в этих письмах?

Элиза слабо улыбнулась.

– Говорил, что верит, будто Дарси из романа Джейн Остин – лицо реальное.

Возбуждение Тельмы достигло предела. Она вновь вскочила на ноги и принялась расхаживать по тесной комнатушке.

– Готова побиться об заклад, что это так называемое «лицо» затесалось где-то в фамильном древе американского Дарси, – торжественно заявила она. – А это, в свою очередь, объясняет, почему никто из британских исследователей его до сих пор не обнаружил. – Внезапно Тельма перестала расхаживать и склонилась над столом. – Это также объясняет, почему семья Остин хотела скрыть связь между Джейн и этим человеком. И почему они были вынуждены вести тайную переписку.

Элиза смотрела на нее непонимающе.

– История! – воскликнула ученая дама. – Ведь время жизни Джейн Остин почти полностью совпадает с тем периодом истории, когда Англия и Америка сцепились, как две собаки. Начиная с Американской революции, которая разразилась через год после появления Джейн на свет и продолжалась вплоть до войны восемьсот двенадцатого года, когда, не считая прочих недружественных жестов, британцы дотла сожгли Вашингтон. – Тельма схватила письмо Дарси и помахала им перед носом у Элизы. – Вы посмотрите на дату! Тысяча восемьсот десятый год! А чего стоит эта фраза: «Капитан меня нашел»!

– Вам известно, кто был этот капитан? – изумленно спросила Элиза.

– Видите ли, дорогая, оба брата Джейн были морскими офицерами высокого ранга. И в тысяча восемьсот десятом году их долгом было остановить американские корабли, перевозившие оружие и боеприпасы французам, – ответила Тельма. – Полагаю, любой из братьев мог заподозрить всякого американца, ошивающегося поблизости. И уж тем более американца, который волочился за их сестрой. А стоило распространиться слухам о том, что Джейн поддерживает отношения с мужчиной, являющимся потенциальным врагом Британии, – добавила она, – и карьера этих офицеров могла полететь ко всем чертям!

Тельма чуть ли не плясала от радости.

– Нет, это просто восхитительно! Поразительно, чудесно! – смеялась она, не выпуская из рук запечатанного письма. – Только вдумайтесь, что произойдет, если вдруг появится один из потомков Дарси и подтвердит, что его предок являлся любовником Джейн Остин. А этому, в свою очередь, найдется еще одно подтверждение, когда мы в один прекрасный день вскроем этот конверт двухсотлетней давности!

Элиза подняла руку – к этому моменту она окончательно запуталась в логических выводах Тельмы.

– Почему в один прекрасный день? – спросила она. – Почему бы нам не вскрыть его прямо сейчас?

Тельма одарила ее взглядом, который обычно приберегала для сторонников теории НЛО.

– Но, милая, – возразила она, – тайна остается тайной только до тех пор, пока письмо не вскрыто. А за такую тайну и умереть не жалко. – Ученая дама закрыла глаза, видимо подыскивая достойные слова, которыми можно было бы описать истинную ценность этого документа. – Серьезные коллекционеры, поклонники Остин, готовы будут выложить на аукционе целое состояние, лишь бы получить уникальное право первыми узнать, что там внутри.

У Элизы даже в животе заныло от волнения.

– Состояние? – прошептала она.

Тельма Клейн кивнула и поощрительно улыбнулась.

– Да, состояние! Но они выложат еще больше, если нам удастся связать ныне живущего потомка Дарси с «Гордостью и предубеждением»! – Она умолкла и выжидательно уставилась на Элизу. – Когда вы снова вступите в контакт с Дарси? – внезапно спросила исследовательница.

Элиза сидела перед компьютером и с гримасой неудовольствия смотрела на одну-единственную строчку, которую удалось сочинить в письме для Дарси. Она ломала над ним голову вот уже полчаса, но ничего стоящего придумать не могла.

Дорогой ДАРСИ,

Мне хотелось бы извиниться за…

– «Мне хотелось бы извиниться за», – прочла она вслух. – За что? За то, что обозвала тебя идиотом, а твои игры – глупыми? За то, что просила больше не беспокоить?

Она покачала головой и стерла эту строчку. Примостившийся на самом краю рисовальной доски Уик-хем смотрел на нее наглыми круглыми глазами и, казалось, насмехался.

– Стоит ли начинать с напоминания о том, что именно я ему ответила? – спросила Элиза у кота. – Уверена, он и без того все прекрасно запомнил. И совершенно ясно, что это оскорбительное послание дошло до него, ведь он даже не удосужился на него ответить.

Уикхем зевнул и отвернулся к окну.

Элиза вновь вернулась к монитору компьютера. Всю дорогу от библиотеки до дома она пыталась придумать какой-нибудь пристойный способ восстановления связи с загадочным Дарси. Пока что ничего путного в голову не приходило. К тому же ее мучили самые искренние угрызения совести, прежде всего из-за того, что она допустила такую грубость в его адрес.

Но больше всего угнетала ее мысль о том, что она полезла с этим вопросом в Интернет и тем самым спровоцировала ответ по электронной почте. И когда ей ответили – возможно, то был единственный в мире человек, действительно знавший ответ на вопрос, – она оборвала переписку самым грубым и оскорбительным образом.

– Похоже, я сама упустила свой шанс, Уикхем, – снова обратилась Элиза к коту.

Тот не сводил полного вожделения взгляда с голубя, расхаживающего по карнизу, и не удостоил ее ответом.

Нет, самое противное в этой истории, решила Элиза, то, что почтовое примирение с Дарси стало важным для нее лишь после того, как выяснилось, что он, возможно, является потомком того Дарси. Получается, что она сродни тем отрицательным персонажам, которых так безжалостно и тонко описывала Остин в своих произведениях. Например, презренному Уиллоби из романа «Чувство и чувствительность».

– О, почему только я не сказала Тельме, что на самом деле произошло? – простонала она. – Что Дарси связался со мной, а я послала его куда подальше. И теперь он ни за что и никогда не заговорит со мной, не станет переписываться!

Не в силах больше видеть монитор с пустым окошком письма, Элиза встала, пошла на кухню и приготовила себе чай. И отнесла его в спальню.

Сидя на викторианском табурете для пианино, временно занявшем место кресла у туалетного столика, она рассматривала свое несчастное лицо в зеркале.

– Человек ты вообще-то неплохой, – сказала она себе. – Однако должна признать, что поступила нехорошо. Да еще и Тельме солгала. Так что уж потрудись придумать способ все это исправить.

Какое-то время отражение смотрело на Элизу с сомнением. Затем в уголках губ заиграла злорадная улыбка.

– Что ж, другого выхода у тебя нет. Придется скушать свою порцию унижения, – пробормотала она.

Еще через час Элизе удалось сочинить послание, сочетающее искреннее раскаяние и, как ей казалось, вполне приемлемое объяснение ее поступку.

Дорогой мистер ДАРСИ!

Грубость моя непростительна. Надеюсь, вы примете эти извинения и постараетесь понять, что вела я себя столь недостойным образом лишь потому, что была слишком потрясена, получив ваше сообщение из Пемберли.

SMARTIST

Несколько секунд она смотрела на надпись «Почта отправлена» и представляла – впрочем, особой уверенности у нее не было, – как послание достигнет своей цели. Оставалось лишь надеяться, что этот Дарси – человек снисходительный и незлобивый.

ГЛАВА 10

Следующие несколько дней прошли в страшной суматохе. Тельма Клейн развила бурную деятельность, подстегивала своих сотрудников, чтобы поскорее заканчивали экспертизу писем. И одновременно начала тайные переговоры с небольшим, но элитарным сообществом коллекционеров редких документов, а также с торговцами антиквариатом и учеными, специалистами по творчеству Остин. И хотя истинную подоплеку уникального своего открытия, которое окрестила «письма Дарси», она открыла лишь нескольким доверенным лицам, людям понимающим стало ясно: доктор Клейн готовит ученому и всему прочему миру неслыханную информационную «бомбу», и впоследствии, возможно, ей даже придется переписать свою книгу о Джейн Остин.

Вскоре Элиза, к своему удивлению, обнаружила, что тоже вовлечена во всю эту круговерть с письмами, что Тельма то и дело советуется с ней о времени размещения различных объявлений и о том, как лучше распорядиться этими уникальными документами. Ибо они, как ни крути, все же являлись личной собственностью Элизы. Она то говорила с Тельмой по телефону, то посещала вместе с неутомимой ученой дамой всевозможные интересные учреждения, представителям которых предстояло сыграть важную роль в дальнейшей судьбе писем. Прежде всего – в их обнародовании.

Правильно выбрать момент, вот что главное, при каждом удобном случае подчеркивала Тельма, это ключ ко всему. Выбрать момент и получить официальное заявление некоего мистера Дарси из штата Виргиния. Элиза уже не помнила, сколько раз Тельма настойчиво расспрашивала ее о том, удалось ли наконец установить контакт с загадочным и неуловимым Дарси.

Не в силах признаться в своих страхах и сомнениях, поведать Тельме о том, что она сама по собственной глупости почти сразу оборвала контакты с Дарси, художница чуть ли не каждый час проверяла свою электронную почту. А Тельму кормила байками о том, что коннозаводчик, по всей видимости, уехал из поместья на какое-то время, а потому недоступен.

Тот интерес, какой проявляла к этому делу Тельма, та готовность, с которой она согласилась взвалить на себя столь сложную и многотрудную задачу по организации выхода в свет писем Дарси, – все это заставляло предполагать, что Тельма Клейн рассчитывает на вознаграждение. Специалист по творчеству Остин с этой своей интригующей, хотя пока и недоказанной теорией об эпизоде из личной жизни писательницы, настырная и грубоватая Клейн всегда являлась возмутительницей спокойствия в снобистском, тесном и предсказуемом мирке литературоведов и знатоков творчества Джейн Остин.

Теперь же, имея на руках неоспоримое доказательство в пользу своей теории о происхождении Дарси, одного из самых романтичных героев английской литературы, ученая дама предвкушала, как собьет спесь с этих высоколобых снобов. Тельма считала, и Элиза в том с ней покорно соглашалась, что именно ей, госпоже Клейн, даны исключительные права на демонстрацию туалетного столика Джейн Остин и писем Дарси в Нью-Йоркской публичной библиотеке, вплоть до того момента, пока сокровища эти не будут проданы с аукциона. Элиза, подыгрывая Тельме, согласилась передать ей исключительные права на соавторство в книге, где будет рассказана история обнаружения и обосновано значение писем. И признала, что книгу эту стоит подготовить к публикации до того, как кто-либо получит возможность взглянуть на пресловутые документы.

Разумеется, все эти приготовления отнимали массу времени и требовали многочисленных переговоров и обсуждений с юристами, библиотечным начальством и компетентными исследователями. В результате это стало самым отрицательным образом сказываться на бизнесе Элизы, ее интернет-галерее, что, собственно, и предсказывал Джерри. К счастью, у Элизы нашлось в запаснике немало работ, снимки которых стали постепенно замещать проданные через Интернет картины. Занимаясь организационными работами и бесконечным подписанием все новых контрактов, Элиза почти совсем забросила живопись и ночами кое-как пыталась наверстать упущенное.

Последнее обстоятельство окончательно подкосило и без того непрочные отношения с Джерри. Если прежде он мог свободно заскочить к ней вечерком или позвонить в самый последний момент, чтобы пригласить куда-нибудь поужинать, отныне консультант по инвестициям был вынужден оставлять свои сообщения на автоответчике, а если телефонный разговор все же случался, Элиза старалась свести его к минимуму. Первые дня два после их неудачного совместного обеда она вообще не подходила к телефону, когда звонил Джерри; позже смилостивилась и стала снимать трубку, но говорила с ним исключительно по делу.

Только через неделю после того, как он открыто обвинил ее в глупости за то, что отдает слишком много времени и сил каким-то таинственным письмам, Джерри все же удалось вырвать у нее согласие пообедать вместе.

Памятуя о последнем, столь неудачно закончившемся обеде в закусочной по соседству с домом, Джерри на сей раз выбрал весьма элегантный ресторан, со свечами, французской кухней и соответствующим интерьером. Едва Элиза вошла в это дорогое заведение в потрясающем черном платье для коктейлей, как Джерри стремительно поднялся навстречу ей из-за столика, который зарезервировал заранее.

– Элиза! – Голос его слегка дрожал от волнения, он взял ее за руку и запечатлел на костяшках пальцев влажный поцелуй. – Ты выглядишь сегодня совершенно потрясающе! – довольно громко заявил он.

Джерри провел Элизу к столику, уставленному хрусталем и серебром, и отодвинул для нее стул.

Высвободив руку из его цепких пальцев, Элиза уселась и одарила приятеля ослепительной улыбкой.

– О, Джерри, как мило, спасибо, – сказала она, несколько удивленная столь пылким проявлением галантности, чего прежде за Джерри не наблюдалось.

– Я страшно по тебе соскучился, – признался он. – За последнюю неделю мы едва ли парой слов перемолвились.

Элиза настороженно косилась на старого приятеля и спрашивала себя: неужели столь недолгое расставание раскрыло в обычно сдержанном Джерри совершенно новые качества, выявило глубоко запрятанные запасы любви и заботливости?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Перевод С. Маршака.

Вернуться