# Награда победителю – смерть

Владимир Брайт

Эта игра называется «Жизнь». И, как во всякой MMORPG-игре, чем выше уровень игрока, тем больше у него шансов уцелеть. Правила просты: ты «прокачиваешь уровень», вживляя в тело различные полезные для нападения и обороны имплантаты и пытаешься выжить, а против тебя играет весь мир – полиция, спецслужбы, мафия, уличные банды, другие носители имплантатов… Однако все куда сложнее, чем кажется. Потому что от хода игры зависит, уцелеет ли этот мир. Хотя большинство из игроков пока об этом и не подозревают.

## Пролог

Ограбления бывают разные. Спонтанные, четко спланированные, неожиданные, иногда – глупые. Вообще какие угодно. Кроме одного-единственного варианта: никто и никогда не грабит банки так бессмысленно, как собирались это сделать мы. Просто потому, что в этом нет никакого резона.

В подавляющем большинстве случаев на банк нападают с конкретной целью – взять как можно больше наличных.

Стремление легко и быстро обогатиться живет почти в каждом. В этом естественном желании нет ничего удивительного или плохого. Но – лишь до тех пор, пока оно не выходит за рамки закона.

Однако когда вооруженный человек направляется в ближайшую кассу, чтобы «сыграть по-крупному», поставив на кон жизнь и свободу… Вот тогда наступает время по-настоящему больших неприятностей, которые затрагивают не только самого психически неуравновешенного робин гуда, но и всех, кто оказывается поблизости.

Я не имел ничего против быстрого обогащения, горы наличных и прочих радостей жизни. Но отдавал себе отчет в том, что грабить именно этот банк – глупо. А то, что прямо сейчас мне вопреки желанию придется сыграть роль лихого налетчика, – глупо вдвойне.

Самое же ужасное заключалось не в предчувствиях или умозаключениях, а в том, что я шел на дело тупо, словно автомат, механически поворачивающий деталь на конвейере. Будучи заранее уверен – на этот раз ничего не получится.

НИ-ЧЕ-ГО.

В игре без правил может быть только один победитель – тот, кто сам устанавливает правила. Остальные участники выполняют роль статистов, чья участь предрешена.

– Действуем, как договаривались? – Вопрос Герды вывел меня из глубокой задумчивости.

Я собирался ответить, но наш лихой таксист так резко остановился у самого входа, что визг тормозов заглушил бы мои слова.

«Прямо как в дешевом боевике, – раздраженно подумал я. – Красиво подъехали к банку, эффектно зашли, набили сумки наличными, потом вышли – и скрылись в неизвестном направлении».

– Никаких изменений? – переспросила Герда после того, как машина остановилась.

– План остается в силе.

– Вас подождать? – услышал я голос таксиста.

Я уже вышел из машины и стоял спиной к водителю, но был уверен – на его лице играет глумливая улыбка.

Он сидел, ухмылялся и думал: «Я ведь знаю – ничего у вас не получится. Можете даже не пытаться. Двое глупых мужчин и одна красивая женщина войдут внутрь, но наружу не выйдут. Пройдет немного времени – и равнодушные санитары вынесут холодные трупы вперед ногами. Несколько высокоуровневых киборгов-охранников изуродуют глупых налетчиков до такой степени, что у полиции возникнут проблемы с опознанием тел».

Если бы это могло хоть что-нибудь изменить… Клянусь небом, я бы обернулся и выстрелил в гадкую рожу. И жал бы на спуск до тех пор, пока не кончатся патроны в магазине или хотя бы пока не исчезнет эта отвратительная улыбка.

Но жалкий статист не может идти наперекор правилам, установленным на съемочной площадке. Он всего лишь марионетка, способная стоять там, где нужно, делать, что прикажут, или идти, куда велено.

И потому я ограничился отрывисто-коротким:

– Не нужно ждать, – и решительно шагнул по направлению к банку.

Безупречно красивое лицо Герды повернулось в мою сторону, и я заметил недоумение, промелькнувшее в ее взгляде.

– Ты уверен?

– Более чем. – Мне пришлось ответить намеренно грубо, чтобы избежать никому не нужных разговоров и выяснения отношений.

Этим можно заняться потом, а сейчас у нас есть другие дела. И не важно, что подумает холодная красавица или огромный Кай. Главное – войти внутрь, взять деньги и выйти живыми. Остальное не имеет значения.

Ну а то, что никто не грабит банки настолько тупо и бессмысленно… Что ж, значит, столь гениальная идея никому в голову не приходила. Мы будем первыми, у кого все получится. Или…

– К черту! – в сердцах выругался я. – Это последний шанс. Сейчас или никогда. Сделаю все грамотно – и разорву замкнутый круг.

– Может, стоило оставить машину? – В отличие от Герды, Кай выражался более прямолинейно и всегда говорил то, что думал.

– Я знаю, что делаю.

Злость на весь мир и на самого себя чуть было не взяла верх над разумом. Случись нечто подобное, и я мог покончить со всем этим дерьмом, не дожидаясь, пока нас убьют в банке.

– Я знаю, что делаю, – еще раз с нажимом повторил я, чтобы успокоиться, а не оправдываясь перед спутниками.

– Ну, раз знаешь, тогда все в порядке.

Судя по беззаботному выражению лица, жизнерадостного Кая устроил мой ответ. Теперь он готов не только взять какой-то захудалый банк, но и покорить весь мир.

– Главное, не начните раньше меня! – в последний раз предупредил я.

– Не беспокойся. – Герда казалась отстраненно-спокойной, и, только внимательно присмотревшись, можно было заметить, что она слегка на взводе.

– Детекторы не любят напряженных людей – они видят в них скрытую угрозу.

– А как насчет тебя самого? – Ее с трудом сдерживаемая злость наконец прорвалась наружу. – Да и вообще, иди ты со своими детекторами знаешь куда!

Она вошла первой, не сочтя нужным снизойти до моих оправданий.

«Уже был не только там, но и намного дальше», – мог ответить я, но не стал.

В царившей вокруг атмосфере нездоровой истерии слова уже ничего не решали. Убийственная доза психостимулятора, «разгоняющего» сознание до заоблачных скоростей, или неотразимая мощь заряженного пистолета – вот аргументы, с которыми принято считаться в нашем безумном мире.

Ничто другое не принималось в расчет, будучи отброшенным на обочину жизни за полной ненадобностью.

Погруженный в невеселые размышления, я замешкался на входе, пропустив вперед Кая, который беззаботно насвистывал незамысловатый мотивчик дурацкого шлягера. Вот у кого не было ни проблем, ни сомнений. Воистину счастливейший из людей.

«Никто не грабит банки настолько тупо, – в очередной раз промелькнула в голове навязчивая идея. – Никто и никогда…»

Я понял, что смертельно устал. Не было ни сил, ни желания не то что бороться, но даже просто напрячься, приложить малейшее усилие.

«Это в последний раз, – пообещал я себе. – И – завязываю Никаких больше гребаных банков. Я сыт ими по самое горло на всю оставшуюся жизнь. Главное – вырваться из мышеловки. И все будет замечательно. Ну, или почти».

Успокаивая себя таким образом, я не торопясь направился к ближайшему окну. Было еще слишком рано для начала деловой активности, поэтому в большом зале вместе с нами не набралось и десятка посетителей.

Впереди стояла пожилая дама. Несмотря на преклонный возраст, она пыталась выглядеть моложавой. Есть женщины, готовые изображать из себя школьниц, даже когда им далеко за пятьдесят. Эта леди явно принадлежала к их числу, хотя в глубине души была такой же усталой и выжатой, как и я.

Время, безжалостный враг каждой женщины, неумолимо берет реванш за то, что о нем не думали в далекой молодости.

«Время… – отстраненно подумал я, наблюдая, как секундная стрелка настенных часов подходит к намеченной точке. – Проклятое время медленно, но верно убивает всех нас. Сейчас оно на моей стороне, но через несколько минут может с легкостью поменять фаворита».

Система безопасности отключилась точно в назначенный срок. Неприступная крепость лишилась главного козыря, а трое грабителей получили призрачный шанс осуществить заветную мечту.

«У нас в запасе около пяти минут, чтобы ликвидировать охрану, забрать деньги и уйти, – мысленно повторил я. – Не будет осечек или недоразумений. План есть. Роли распределены. Кай и Герда – не новички. У меня – супероружие. Система безопасности отключена. Нам ничто не сможет помешать…»

Нужно очень сильно постараться, чтобы обмануть самого себя. Я приложил максимум усилий – и у меня почти получилось. Не хватило малости. Крохотной песчинки, в конечном итоге способной нарушить хрупкое равновесие, склонив шаткие весы фортуны в ту или иную сторону.

Стоящая впереди женщина не проявляла заметных признаков беспокойства. Да, она видела, как девушка-кассир слегка побледнела, но молодые девушки так несерьезны и ветрены, что бледнеют по любым пустякам. Лет тридцать назад… нет, тридцать пять… она и сама…

Щелчок зажигалки и струя сигаретного дыма, выпущенная после короткого вдоха, оказались настолько неожиданными, что дама преклонного возраста забыла, о чем думала.

Резко повернувшись назад, она увидела мужчину, который не просто курил, а неспешно смаковал каждую затяжку.

Возмущенная женщина намеревалась одернуть наглеца, произнеся что-нибудь резкое, когда увидела, что к нарушителю общественного порядка уже приближается сотрудник банка.

Я стоял в расслабленной позе, с интересом наблюдая, как в мою сторону направляется молодой человек. Он выглядел на редкость уверенно. Принимая во внимание тот факт, что сотрудники знали о сбое в системе безопасности, такое спокойствие могло означать только одно: передо мной киборг.

Последняя глубокая затяжка – и недокуренная сигарета отлетела в сторону.

– Какая неслыханная наглость! – с нескрываемым отвращением в голосе прокомментировала ситуацию пожилая дама – Это отврати…

Моя выброшенная вперед рука сжимала нечто, очень похожее на барабанную палочку. Только при большой фантазии и нездоровом воображении можно заподозрить в безобидном предмете некую угрозу для жизни.

– …неслыханно и…

Не проявляющий признаков беспокойства киборг оказался в трех шагах от распоясавшегося посетителя, когда оружие наконец сработало.

– Отврати…

Не было взрыва, дыма или каких-нибудь других дешевых пиротехнических эффектов. Все произошло очень тихо и оттого выглядело намного страшнее. Нечто наподобие энергетической сети с размером ячейки в полтора-два сантиметра прошило насквозь тело жертвы. После чего несколько тысяч кубиков, секунду назад составлявших единое целое, потеряли между собой всякую связь и разлетелись в разные стороны.

Пожилая дама стояла слишком близко к месту трагедии, поэтому брызнувшая в разные стороны кровь попала и на нее. Не прошло и секунды, а на изысканном костюме бежевого цвета расцвели несколько темных пятен.

Еще до того, как женщина осознала, что на ее глазах произошло жестокое убийство, она поняла – дорогая одежда безнадежно испорчена!

– …тельное безобразие! – сорвался на визг голос до предела возмущенной посетительницы. – Куда смотрят…

Ликвидация киборга послужила сигналом к началу операции. Подчеркнуто спокойно Герда вытащила пистолет и с коротким интервалом выстрелила в воздух два раза. А затем произнесла классическую фразу всех времен и народов:

– Никому не двигаться – это ограбление!

Еще не успело отгреметь гулкое эхо последнего выстрела, а всем присутствующим (за исключением возмущенной дамы) стало ясно: происходит что-то очень плохое.

За последние двадцать лет никто не слышал о вооруженных налетах на банки. Невозможно было представить такую глупость. Не говоря о том, чтобы стать невольным свидетелем разворачивающейся драмы.

Нормальный человек ни при каких обстоятельствах не пойдет на подобное самоубийство. К столь нелепым поступкам склонны разве что законченные отморозки, хладнокровные убийцы, для которых человеческие жизни, включая собственную, ничего не значат.

Да, наши пистолеты были скорее прекрасно исполненными муляжами, чем настоящим оружием. Но, во-первых, о блефе никто не догадывался, а во-вторых, залитый кровью пол и расщепленное на сотни мелких кусков тело охранника говорили сами за себя. Не приходилось сомневаться – грабители не остановятся ни перед чем.

– Открой дверь и пусти меня внутрь! – обратился Кай к сотруднице, сидящей за стойкой, сопроводив просьбу устрашающей гримасой.

При желании он мог напугать кого угодно. Гигант с искаженным от ярости – пускай притворной – лицом выглядел весьма зловеще. Несколько раз я имел возможность убедиться в эффективности его «актерского таланта». Стоит признать: брат Герды в роли монстра смотрелся на редкость убедительно.

Сжавшаяся от страха девушка не сдвинулась с места. Тогда, чтобы подстегнуть ее воображение, Кай прикрепил к бронированному стеклу кусок пластиковой взрывчатки со вставленным детонатором.

После чего не осталось и тени сомнений – ни о каких шутках или невинных розыгрышах речи не идет. Конечно и это тоже была фальшивка. Мы не могли пронести внутрь помещения настоящую взрывчатку, пока работала система безопасности. Но сотрудница банка выглядела испуганной девушкой, а не опытным игроком в покер. И потому Кай рискнул.

Опираясь на богатый жизненный личный опыт, могу подтвердить: когда в двадцати сантиметрах от лица находится бомба, всякие мысли насчет возможности блефа исчезают, не успев оформиться. Даже у человека со стальными нервами.

Парадоксально, но факт – умереть можно каким угодно способом, однако мысль о взрыве, разрывающем голову на тысячу мелких кусков, пугает людей куда больше, чем мысль об обычной пуле, пробивающей висок.

В серьезных финансовых учреждениях принято держать только высококвалифицированный персонал. Каждый сотрудник проходит многочисленные тесты. А для работы с клиентами использует массу приемов, почерпнутых из психологических тренингов. Но когда отказывает стопроцентно надежная система безопасности, когда на твоих глазах расщепляют практически неуязвимого киборга и прилепляют к стеклу что-то очень похожее на брикет пластиковой взрывчатки…

Нервы могут не выдержать у кого угодно.

В обычной ситуации испуганная девушка при всем желании не смогла бы открыть дверь, связывающую служебную зону и зал для посетителей. Система безопасности не позволила бы этого сделать. Однако после того, как электроника вышла из строя, дверь мешала открыть лишь нехитрая задвижка.

– Пожалуйста, сделай это для меня. – Кай слегка подался вперед, как будто собрался пройти сквозь стекло.

Смертельно побледневшая сотрудница инстинктивно отшатнулась. Она чуть не упала вместе со стулом, но все же смогла удержаться. Резкий толчок привел девушку в чувство. Несчастная встала и, с трудом переставляя негнущиеся от страха ноги, направилась к заветной двери.

Ограбление шло на удивление гладко, и все же меня не оставляла мысль о втором киборге. Он должен находиться где-то неподалеку. И то, что его до сих пор нет, означает только одно: проклятый ублюдок задумал какую-то гадость.

Я взрослый мальчик и давно перестал верить в счастливые совпадения. А также в сказки с благополучным концом и прочую гламурно-розовую муть, которой засоряют мозги законченные наркоманы, подсевшие на «Эссенцию счастья». Пока действует синтетическая дрянь, бурлящая в венах огненной лавой, ты точно знаешь: все будет хорошо. При любом раскладе именно ты окажешься героем, прошедшим сквозь несчастья и страдания, чтобы попасть в светлый замок. Величественное сооружение на вершине горы, где нужно найти и поцеловать спящую красавицу.

Но как только действие наркотика сходит на нет, прекрасная обитель превращается в могильный склеп. А пропахшие сладким тленом и гнилью мертвецы хватают «героя» за ноги, чтобы утащить в жуткое чрево подземных нор. И уже там медленно вырывать внутренности, пожирая их на глазах у несчастной жертвы.

Нет. Ни одна даже самая красивая и светлая мечта о воздушном замке не стоит такого страшного финала…

– Где-то рядом должен находиться второй киборг, – обратился я к Герде по внутренней связи.

– Как видишь, его здесь нет. – Легкомысленный тон спутницы говорил о том, что она исключает всякую возможность его появления. – Не бывает прячущихся или затаившихся киборгов. Они намного сильнее людей и потому не привыкли скрываться. Лев, повстречавший стаю гиен, не свернет в сторону.

– Думаешь, нам повезло и охранник дежурил один?

– Уверена.

Сотрудница банка наконец подошла к двери.

«Стоит протянуть руку – и мечта осуществится», – сам не знаю почему вдруг подумал я.

Все это время три отвратительных темных пятна на костюме волновали пожилую даму намного больше, чем все ограбления, вместе взятые. Разум несчастной не мог осознать: происходящее не что иное, как беспощадная реальность. Где ничего не стоит человеческая жизнь, не говоря уже о каких-то глупых тряпках.

– Конечно, у нас все получится! – в очередной раз повторила Герда.

– Только. Протяни. Руку, – словно боясь спугнуть удачу, прошептал Кай, увидев, как испуганная сотрудница банка замешкалась перед самой дверью.

Девушка, способная впустить нас в пещеру с несметными сокровищами, смотрела на страшного грабителя, как мышь на удава. Все психологические тренинги, все инструкции и прочая чушь разом вылетели из ее головы. Вырвавшийся наружу страх подчас бывает намного сильнее любых доводов разума…

Пожилая дама аккуратно прикоснулась к отвратительному пятну, и пропитанная кровью ткань оставила на пальце влажный след.

– Вы мне за это ответите! – Она пыталась говорить нормально, но была слишком взволнована и оттого поневоле сорвалась на визг.

Красивое лицо Герды повернулось в сторону истерички, и в этот напряженный момент я вдруг понял: киборг был не один и у нас ни черта не получится.

«Герда, не надо!» – хотел крикнуть я, увидев пистолет, направленный в сторону ополоумевшей старухи.

Но слова так и не успели сорваться с губ.

Когда-то очень давно это называлось «прыгающая мина». Страшное противопехотное оружие при срабатывании подпрыгивало вверх на высоту от полуметра и выше. После чего взрывалось множеством шариков-осколков, уничтожающих все живое в радиусе нескольких десятков метров.

Отгремели былые сражения, и время минных противопехотных заграждений давно кануло в Лету. Но «прыгающая мина» слишком хорошо себя зарекомендовала, чтобы бесследно исчезнуть из арсенала предприимчивых дельцов, оптом и в розницу торгующих смертью.

Идею слегка подкорректировали, в результате чего на свет появилась прыгающая граната, идеально подходящая для ловушек-растяжек. У нее есть и официальное обозначение (не то JG-12, не то что-то подобное), но большинство знает только сленговое прозвище. «Прыжок в небеса» – самое точное название для этого отвратительного куска дерьма. Те, кому довелось увидеть неожиданный прыжок стального шара и попасть в радиус действия JG-12, гарантированно попадали на небо.

– Вы мне за это ответите!!! – донесся откуда-то издалека голос взбешенной фурии. – ОТВЕТИТЕ!..

Я не заметил, с какой стороны влетела граната.

Герда ошиблась. Второй киборг все-таки был. Просто не стал рисковать, только и всего. На одной чаше весов находились трое грабителей, вооруженных чрезвычайно эффективным оружием, и отключенная система безопасности. А на другой – полумеханическое чудовище, некогда называвшееся человеком.

И расчетливый монстр пришел к выводу, что проблему можно решить только одним способом – убить всех. И налетчиков, и посетителей. Может быть, киборга утешила мысль, что у заложников и так нет шансов. Безжалостные грабители не оставят живых свидетелей. Но, скорее всего, бездушный автомат просто не интересовался судьбой посетителей. Он делал свою работу – защищал банк. Второстепенные детали не имели значения. Поезд должен прийти из пункта «А» в пункт «Б» строго по расписанию. И не важно, сколько несчастных погибнет под стальными колесами. Главное, сделать то, что должен…

JG-12 ударилась об пол, а затем, словно спринтер, вложивший все силы в последний рывок, устремилась вверх. Она должна оправдать данное при рождении имя – прыгнуть в небо не хуже остальных. И не важно, что прыжок станет последним. Главное, в жизни каждого есть мгновение, ради которого он появился на свет.

Для гранаты такой момент – доли секунды с момента срабатывания детонатора при ударе об пол и до взрыва. Именно в этот короткий отрезок времени она должна выполнить предназначение, уготованное ей судьбой, – красиво и быстро взлететь к небесам.

«Где долбаный киборг взял гранату? – Я был поражен до глубины души. – В банке не может быть никаких гребаных гранат! Это настолько очевидно, что…»

– …твеееее… тииии…. теееее… – Визг неуравновешенной дамы, так и не сумевшей смириться с потерей дорогого костюма, перешел в глухое мычание.

Это походило на звучание допотопного магнитофона, пленку которого проигрывают на замедленной скорости: слова отвратительно растягивались, превращаясь в заунывное стенание зловещего призрака.

Герда по-прежнему держала пистолет на уровне лица, но не собиралась стрелять. То, что еще секунду назад имело какой-то смысл, теперь лишилось его. Она не могла сказать, откуда взялась уверенность, но знала твердо: ничего нельзя изменить.

ВООБЩЕ НИЧЕГО.

Сотрудница банка наконец отодвинула засов, и мечта Кая осуществилась: путь к богатству был свободен. Он улыбнулся, но теперь – искренне, и сделал решительный шаг к двери…

Граната достигла наивысшей точки полета и остановилась. Гусеница выполнила предназначение, сейчас из нее вылупится бабочка. А точнее, стайка бабочек. Они разлетятся по всей округе, подарив уныло-статичному миру красоту чистого разрушения.

«У киборга не могло быть гранаты, а значит, перед нами обычная фальшивка, муляж, заставивший поверить в то, чего нет на самом деле», – промелькнула спасительная мысль.

«Мы все же сделали это», – удовлетворенно подумал Кай.

«Ничто не имеет значения», – пронеслось в голове Герды.

«Долетела до неба…»

БА-АХ!!!

Тело гранаты-гусеницы разорвалось, и в воздух брызнула стайка игривых бабочек. Хотя они больше походили на пчел-убийц, но, когда тело прошивает несколько десятков осколков, становится безразлично, на что они походят. Сознание гаснет, как выключенный из сети телевизор, и последнее, что успеваешь заметить или осознать, – несколько картинок стоп-кадров из безвозвратно потерянной жизни.

Вот Кай валится в дверной проход лицом вперед, словно мощный дуб, срубленный усталым дровосеком.

А вот Герда выпустила из рук ненужный больше пистолет, надломившись, как молодое деревце. Она была потрясающе красива при жизни. И умирает тоже красиво.

Еще несколько посетителей лежат на полу. И только пожилая дама по-прежнему стоит на ногах. Непонятно, за счет чего она держится. Но ясно одно – так просто она не оставит этого вопиющего безобразия. В приличном заведении нет места подобным эксцессам. Какая неслыханная наглость – испортить ее шикарный костюм! Теперь к нескольким отвратительным пятнам, расплывшимся на дорогой одежде, добавилось множество точек-горошин, придающих костюму определенный шарм.

«Слегка мрачновато, зато весьма оригинально. Не будь этих дурацких огромных пятен, – думает она про себя, даже не заметив, что ее сердце остановилось, – то выглядело бы почти идеаль…»

Бесчувственное тело испорчено так же, как дорогая одежда. Только, в отличие от костюма, оно не подлежит восстановлению. Даже чисто теоретически.

Упавшая на меня женщина закрывает весь мир, и последнее, что я успеваю подумать: «У нас ничего не получилось».

«У НАС НИ ХРЕНА НЕ ПОЛУЧИЛОСЬ!» – стремительно взрывается в сознании вспышка сверхновой, а через долю секунды или, может быть, несколько миллиардов лет красивая звезда превращается в ужасную воронку черной дыры.

– Я ведь знал наперед! – На лице таксиста застыла отвратительная улыбка. – Все, как я предупреждал. Двое глупых мужчин и одна красивая женщина заходят внутрь, а затем наружу выносят три изуродованных тела. Даже не успел выкурить сигарету, как глупое представление кончилось.

Докуренный почти до самого фильтра окурок летит в сторону и, упав в непонятно откуда взявшуюся лужу, гаснет, испустив напоследок облачко едкого дыма.

– Вот что бывает с теми, кто не слушает дельных советов! – назидательно произносит водитель, заводя машину. – Хотели лично убедиться, что никто не грабит банки тупо и бессмысленно? Вот и убедились!

Последние слова заглушает рев мотора, и такси, оставляя на асфальте полосу жженой резины, с прокрутами и режущим слух визгом покрышек стремительно покидает место трагедии.

Да, ограбление сорвалось. И мы погибли. Но самое обидное заключается не в провале операции, а в том, что, как и проклятый таксист, я с самого начала знал: ничего у нас не получится.

АБСОЛЮТНО НИ-ЧЕ-ГО.

## Краткое содержание первой книги

В 2072 году повсеместно ввели запрет на использование искусственных органов, а также имплантатов, увеличивающих физические параметры человека (скорость, силу, выносливость). Это вызвало серию вооруженных восстаний, которые были безжалостно подавлены.

В ходе операции по тотальному уничтожению мятежников выжили и спаслись всего несколько сотен. Они растворились в необъятном людском мире, заложив фундамент учения о прокачке уровней. Основной принцип состоял в том, что систему невозможно победить, в ней можно только раствориться.

Именно так многие из нас стали участниками проекта «MMORPG „Жизнь“». После чего уже в буквальном смысле этого слова перестали быть людьми.

В игре без правил необходимо повышать уровень, напичкивая тело новыми, более прогрессивными имплантатами. Поднимать силу, наращивать мускулы, совершенствовать рефлексы и скорость реакции. Можно называть процесс как угодно, но чаще всего говорят «прокачивать уровень».

Делается прокачка во имя одной-единственной цели – выжить. Правила изгоев просты: нет приемлемого уровня – ты покойник. Во все времена выживали сильнейшие. А применительно к нашему случаю – те, у кого наиболее прокачанный уровень. Кто по каким-то причинам не сумел раскачаться, того тихо разбирают на составные части, передавая эстафету безумия новым участникам гонки на выживание – бесконечного марафона, в котором нет и не может быть победителей. Впрочем, даже с приемлемым уровнем никто не застрахован от роковых неожиданностей. Нас с Чарли (тридцать третий и тридцать пятый уровень соответственно) выследила охотница-киборг. Бесчувственная железная тварь – по-другому не скажешь.

После сорокового уровня технические характеристики имплантатов настолько высоки, что мозг самостоятельно не справляется с контролем всех элементов сложной системы. В него вживляется микропроцессор, берущий на себя львиную долю вычислительных операций. Качественный скачок технологий (сороковой уровень на порядок превосходит тридцать девятый) приводит к тому, что человек превращается в натуральную машину со слабыми проблесками человеческих чувств.

Тридцать третий и тридцать пятый уровень никогда не победят киборга. Это невозможно в принципе.

У нас не было ни единого шанса, но Чарли задействовал «Костыль В. Вилли» – имплантат производства одного сумасшедшего изобретателя. В результате его действия вся электроника в радиусе нескольких метров расплавлялась. Киборг погиб, а наши тела оказались напичканными массой искореженного металла.

Ударная доза морфия справилась с болевым шоком, но не смогла решить главную проблему – где достать деньги для дорогостоящей подпольной операции по извлечению из тел железного хлама.

Вариантов было немного, и в конечном итоге мы остановились на ограблении банка. А так как у Чарли возникли проблемы с позвоночником, то все тяготы предстоящей операции легли на мои плечи.

Взбодрившись порцией «Белого Джонга» (убийственно сильного психостимулятора), я отправился к подпольному торговцу имплантатами Дядюшке Тому, намереваясь заключить «сделку века». И предложил ему свои услуги в качестве того самого парня, который подпишется на самоубийственное ограбление.

Не знаю, какими соображениями руководствовался Дядюшка Том, главное – он принял безумное предложение, снабдив меня не только деньгами, но и необходимой амуницией.

Казалось бы, дела идут лучше некуда. Но полоса везения резко закончилась, уступив место непрекращающемуся хаосу. Кровавый кошмар со стрельбой и трупами безостановочно преследовал меня до тех пор, пока я вконец не отчаялся и не принял «Эссенцию счастья» – наркотик-антидепрессант. Мир сразу же расцвел яркими красками. А Веселый Вилли, согласившийся по дешевке продать «прототип оружия будущего», показался на редкость замечательным парнем.

Призрачная иллюзия рассеялась после того, как злой волшебник привел меня в чувство, сообщив, что изысканный коктейль морфия, «Белого Джон-га» и «Эссенции счастья» – гарантированный джекпот в ад.

Три таблетки нейтрализатора подарят двенадцать часов жизни, а затем необходимо полностью заменить кровь.

Это был тот классический случай, когда без помощи благородных друзей главный герой бессилен что-либо сделать.

По правде говоря, мне ужасно не хотелось втягивать в неприятную историю старых приятелей, но другого выхода не было. При всем желании в одиночку банк не ограбишь.

К счастью, Кай и Герда согласились помочь в обмен на «небольшую» услугу – ликвидировать четырех высокоуровневых охотников. Я был не в том положении, чтобы отказаться. Тем более я питал к Герде определенные чувства. В конечном итоге стороны пришли к обоюдовыгодному соглашению, в результате чего на улицы города выплеснулась очередная волна насилия. А прямая телетрансляция превратила дикую резню в феерическое реалити-шоу. Масса невинных жертв, крови и взрывов подняла рейтинг продажного двенадцатого канала на недостижимую для конкурентов высоту.

Затем было отчаянное бегство, захват квартиры, обнаженная красавица, романтическое свидание, купание в ледяной купели, смерть, реанимация…

В конечном итоге я окончательно выдохся, а Герда, воспользовавшись советом В. Вилли, сделала мне очередную инъекцию сильнодействующего препарата и… На этом все и кончилось. Перекачанный наркотиками мозг угодил в «ловушку сознания», замкнутый круг галлюцинаций, откуда можно вырваться, только ограбив банк. По крайней мере, так утверждает демон сомнения, явившийся мне в образе таксиста. Но вся беда в том, что банк ограбить невозможно. Да и сам демон – скорее порождение наркотического кошмара, нежели часть реальности.

Хотя кто знает, что по-настоящему реально, а что нет? В жестоком кошмаре бесчестной игры «MMORPG „Жизнь“» все настолько запутано, что почти невозможно отделить правду от вымысла, а жизнь от иллюзии.

Даже если очень постараться…

## ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПОБЕДИТЬ СТРАХ

### Глава 1

Я мог до бесконечности пытаться ограбить проклятый банк, но после «Прыжка в небеса» понял – шансов нет. Никаких. Даже призрачных.

У охранников финансовых учреждений не бывает гранат. Тем более таких экзотических. Это нелепая фантазия, лишенная всякого смысла.

Нет, разумеется, представить можно что угодно. Включая замаскированные зенитные комплексы или, скажем, экзотические отравленные стрелы каннибалов-туземцев. Но это ничего не изменит.

Вырваться из ловушки собственного разума получится только в случае успешного ограбления чертова банка. А удачным этот налет быть не может. Не разнеси нас в клочья «Прыжок в небеса», обязательно случилось бы что-то другое. Напалмовая бомба, ядерный взрыв… Не важно, что и как, но обреченный человек все равно умрет.

«Запрограммированное убийство» – почти идеальное определение моего нескончаемого кошмара. Того самого, где я выступаю в роли беспомощной жертвы.

И, что хуже всего, можно сколько угодно биться головой о стену, все равно ничего не изменится.

Возвращение в исходную точку.

Очередная попытка.

Смерть.

А потом начинаешь сначала.

Замкнутая схема абсолютного безумия. Нужно разорвать порочный круг, иначе рано или поздно тронешься. Других вариантов нет.

Я долго бился над решением сложной задачи, но обстоятельства оказались выше меня. Конечно, нелегко расписаться в собственном бессилии, особенно когда на кону стоит жизнь. Но если нет другого выхода, приходится идти на жертвы. И чем безнадежнее положение, тем большую цену нужно платить. Таковы правила этого мира.


Мне отчаянно не хотелось заключать пари с демоном сомнения, но, достигнув высоты, которую не мог взять без посторонней помощи, я уперся в непреодолимую стену и забуксовал.

В безвыходном положении не остается ничего иного, как прибегнуть к испытанному средству – поставить на кон все, что имеешь. Крупные ставки – большие выигрыши. И проигрыши – соответствующие.

Такси, наверное, в тысячный раз подъехало к дому – и я предупредительно открыл дверцу перед Гердой.

– Как мило… – Несмотря на то что мы отправлялись на дело (очередное ограбление, мать его), ей приятны знаки внимания.

Женщина остается женщиной в любой ситуации.

Мой легкий кивок выражал согласие.

– Кай, садись рядом с ней. – Я сделал приглашающий жест, словно радушный портье, обслуживающий важных персон.

– А ты?

– Сяду вперед. Хочу пошептаться с водителем. Мы старые приятели и должны кое-что обсудить.

– Пока ты валялся в отключке, я вызвал первого попавшегося таксиста. – Кай был удивлен и не пытался скрыть своих чувств.

– Так получилось, что он оказался именно тем… – я хотел сказать «человеком», но передумал, – тем самым приятелем. Садись, потом объясню.

Он не стал спорить. Бессмысленно убеждать человека, не успевшего прийти в себя после приема сразу нескольких супердоз. Самое интересное – на его месте я бы поступил точно так же. Понятия «наркоман» и «здравый смысл» несовместимы.

Захлопнув дверцу за Каем, я, не скрывая злости, сел вперед, даже не взглянув на таксиста. Не хотел видеть его лицо. Ни сейчас, ни когда-либо после. Я мечтал только об одном – поскорее закончить затянувшуюся игру в ограбление банка и…

Дальнейшие планы представлялись слишком расплывчатыми и неопределенными, чтобы говорить о них что-то конкретное. Но одно я знал наверняка – нужно вырваться из проклятой ловушки сознания, пока окончательно не спятил.

– Вопрос остается прежним – или ты передумал? – В голосе собеседника смешалось слишком многое: насмешка, радость, предвкушение близкого триумфа, осознание полной уверенности в своей победе.

– Не в правилах настоящих игроков брать слова обратно.

– Вот как? – На этот раз он казался искренне заинтересованным. – И с каких это пор ты вдруг стал настоящим игроком?

– С тех самых, как обыграл в карты одну чересчур самоуверенную суку.

– Разве можно так грубо отзываться о прекрасной женщине?

– Когда женское тело венчает голова собаки, то можно. Но ведь мы не собираемся обсуждать дела давно минувших дней, а хотим разобраться с нашим пари?

– Безусловно.

– В таком случае давай оставим лишние разговоры и перейдем к делу.

Такси уже давно никуда не ехало, застыв во времени и пространстве, словно огромное глупое насекомое, завязнувшее в капле смолы.

– Ты говоришь так, будто нас ждет длинный рабочий день. А ведь все, что нужно, – это произнести пару слов, не более.

В пачке оказалась последняя сигарета. В любое другое время я мог бы решить – это плохой знак. Но счастливые предзнаменования давным-давно ушли из моей жизни. Поэтому я просто закурил.

– Не пару, а одно.

– Что?

– Нужно произнести всего одно слово, – уточнил я.

– Мне казалось, что вопрос «Во имя чего рождается человек?» подразумевает более развернутый ответ.

– Разве вопрос задавал ты?

Последняя сигарета заканчивалась слишком быстро, превратившись в бикфордов шнур, отчаянно спешащий к конечной цели путешествия – тротиловой шашке.

– Нет, конечно. – В его интонациях теперь звучала откровенная насмешка. – Но несложная загадка имеет всего один верный ответ. Человек рождается, чтобы умереть. Можно сказать, он рождается для того, чтобы жить. И в этом будет определенный резон. Но так как ничто в нашем мире не вечно, то конечной и самой главной точкой является именно смерть.

Сделав две последние затяжки, я докурил сигарету до фильтра и только после этого поинтересовался:

– Как можешь ты, демон, быть настолько уверенным в том, о чем не имеешь ни малейшего понятия? Ведь ты даже не человек.

– Чтобы ответить на легкий вопрос, не нужно рождаться человеком. Это настолько очевидно, что не подлежит обсуждению. Белое – это белое. А черное – черное. Других вариантов нет. И если мы закончили…

– Ты слишком торопишься.

– Неужели хочешь удивить меня чем-нибудь особенным?

Вместо прямого ответа я задал встречный вопрос:

– У тебя, случаем, нет сигарет?

– Все никак не можешь накуриться?

– Почти угадал.

– Никотиновый голод или что-то личное?

– И то, и другое, и третье. Так у тебя есть сигареты?

– Для тебя – да.

Непочатая пачка упала мне на колени.

– Надеюсь, скромный презент поможет тебе хоть немного скрасить горечь поражения.

Дрожащими от нетерпения пальцами я разорвал целлофановую обертку, вытащил сигарету и, прикурив от зажигалки, глубоко затянулся.

Никогда не принадлежал к завзятым курильщикам. Но после того, как В. Вилли сообщил, что никотин мгновенно убьет меня, в голове произошел некий щелчок – и сигареты стали навязчивой идеей.

– Ты опять проиграл. – Вместо того чтобы просто выдохнуть дым, я сложил губы трубочкой и выпустил несколько колец.

Не знаю, каким образом кольца смогли трансформироваться в буквы. Но, черт побери, это ведь мое подсознание, а значит, именно я – то божество, которому здесь подвластны любые чудеса.


ПРОИГРАЛ


Буквы из дыма провисели несколько секунд, а затем бесследно растворились.

Пожалуй, это и был тот самый заключительный штрих, подаривший мне непоколебимую уверенность…

– Человек рождается во имя любви, – радостно произнес я. – Ни сама жизнь, ни тем более смерть не имеют никакого смысла без любви. Это одна из самых больших тайн человечества, которую оно свято передает из поколение в поколение…

– Ты забыл добавить «возвышенного и прекрасного чувства», – с серьезным видом заметил таксист-демон.

– Можно сказать и так. Вообще, существует множество слов, способ…

Пронзительно-резкий смех оборвал меня на полуслове.

Есть такая категория злых и жестоких детей, которые, вырастая, превращаются в безжалостных взрослых. Они обожают сбиваться в стаи и подло нападать со спины. Сначала подонки окружают будущую жертву плотным кольцом. Затем протягивают руки. Улыбаются. Дружески хлопают по плечу. А когда жертва расслабляется и начинает верить, что никакой опасности нет, неожиданно сбивают ее с ног. И с каким-то необъяснимым остервенением пинают ногами до тех пор, пока тело не перестает подавать признаки жизни.

Всегда презирал подобный тип людей. А чудовище, сидящее рядом, не было даже человеком, и оттого я ненавидел его еще больше.

– Неужели ты всерьез подумал, что сможешь вот так по-детски наивно развести меня всей этой несусветной ерундой? – не переставая хохотать, поинтересовался таксист. – Честное слово, давно так искренне не смеялся. Вот уж действительно – развеселил так развеселил!

Хорошее настроение разом улетучилось, а вместе с ним пропал душевный подъем, благодаря которому начинаешь верить если не в чудо, то по крайней мере во что-то хорошее и светлое.

– Нужно отдать тебе должное: первый вопрос, на который мне не удалось ответить, был по-настоящему хорош. Я ждал если не повторения, то хотя бы чего-то стоящего. А вместо этого ты решил опуститься до банальной пошлости. Подростковая любовная лирика хороша в пятнадцать лет, но после тридцати выглядит по меньшей мере несерьезно. Если не сказать глупо.

Горький привкус во рту свидетельствовал о том, что вторая подряд сигарета была лишней. Спорить тоже не хотелось. Все равно это ни к чему не приведет.

– Глупо пытаться быть человеком, если ты демон.

– Глупо то, что ты стараешься перенести установки детсадовской песочницы во взрослую жизнь, не принимая во внимание немаловажную деталь – со временем правила меняются.

– Ну, наши-то правила не изменились. – Несмотря на то что курить не хотелось, я достал из пачки очередную сигарету.

– Разумеется, нет! Первоначальный договор остается в силе. Ты задаешь вопрос. Я на него отвечаю. Если проигрываю – помогаю тебе выбраться из «ловушки разума». Той самой, куда ты угодил благодаря злоупотреблению наркотиками. В случае выигрыша – могу выбрать награду по своему усмотрению.

Третья сигарета, что называется, не пошла, но я с каким-то отчаянным остервенением продолжал делать быстрые глубокие затяжки.

Говорят, перед смертью не надышишься. Не знаю, насколько это утверждение соответствует истине, но накуриться можно наверняка.

– Насколько я понял, ответ тебя не удовлетворил?

– Нет.

– Значит, считаешь себя победителем?

– Угадал.

– Может, подумаешь, как в прошлый раз? Вдруг не все так просто и очевидно, как кажется на первый взгляд.

– Нет. Мы не станем входить в одну и ту же реку дважды. Сейчас ты проиграл. Я удовлетворен результатами нашего маленького пари и потому ухожу.

– Что ж. Иди. – Я равнодушно пожал плечами. – Ты получил, что хотел, и теперь можешь оставить меня в покое.

– Не уверен насчет покоя.

Мысль о четвертой сигарете вызывала стойкое чувство отвращения, но я все-таки вытащил ее из пачки.

– Мне безразлично, уверен ты или нет.

– Почти все люди, которых я когда-либо знал, были самоуверенными глупцами. И ты не исключение. Без моей помощи выбраться из «ловушки разума» невозможно.

– Кажется, я уже где-то слышал эту историю.

– Самое интересное впереди.

– Аудитория у твоих ног.

– Прекрасно! Уверен, валяющейся в ногах аудитории будет интересно узнать о судьбе подружки.

– Ты о чем?

– Все о том же… Красавица, из-за которой ты чуть было не погиб от переохлаждения, возьмет брата и пойдет грабить банк. Настоящий, а не спроецированный в твоем нездоровом воображении. И когда они придут туда, то окажется, что система безопасности не отключена. У Дядюшки Тома изменились обстоятельства, и теперь ему нет дела до нескольких глупых НОЙМов.[1]

– Разве демон сомнения способен заглянуть в будущее?

Мне отчаянно не хотелось ему верить, но голос таксиста звучал слишком спокойно – так говорят только в том случае, когда нет и тени сомнения.

– Нет, но я знаю все про настоящее. Паре твоих друзей позарез нужны наличные. Значит, в любом случае они пойдут на риск. А торговцу имплантатами отныне глубоко наплевать на деньги – у него появилась масса новых проблем.

Можно было возразить: «Мы же договорились!» Но когда речь заходит о бесчувственном кровососе, никакие слова и договоры не имеют значения. Он поступит так, как сочтет наиболее выгодным для себя. И, не задумываясь, пошлет на верную смерть не только трех малознакомых людей, но и лучшего друга. Хотя я очень сильно сомневался, что у человека такого калибра, как Дядюшка Том, вообще могут иметься друзья.

– Вижу, ты уже потерял спокойствие. Но это еще не все. Чтобы тебе не было так скучно и одиноко остаток вечности грабить банк…

– Эта мнимая вечность окончится через несколько часов. – Я с ненавистью отбросил недокуренную сигарету и вытащил из пачки другую. – Лошадиная доза наркотического дерьма прикончит меня, и…

– Твое сознание вывернулось наизнанку и отныне находится если не за гранью времени, то очень близко к ней. – Теперь настала очередь демона перебить собеседника. – Скорость света несравнима со скоростью мысли. Расстояние в несколько тысяч световых лет мысль преодолеет за мгновение…

– Не ты ли обвинял меня в детском подходе к философским вопросам? И даже зло посмеялся над моими чувствами. А сам несешь такую несусветную чушь, что…

Острая вспышка боли в левом боку оборвала бурлящий поток яростных обвинений.

– Одна секунда растянется для тебя на несколько тысяч лет. Поверь мне на слово, это будет очень долгая жизнь. И если сейчас ты действительно веришь, что нет ничего главнее любви, то у тебя будет достаточно времени на раздумья. А чтобы не было скучно, я внес небольшое разнообразие в твое дальнейшее существование.

– Ты прирезал меня, словно свинью, и называешь это «разнообразием»? – Было очень больно, но я все же нашел в себе силы вымученно улыбнуться.

– Капелька боли не повредит – это раз. По условию нашего договора как победитель я волен делать все что захочу – это два. Ну и в-третьих, я не зарезал тебя, а всего лишь слегка надрезал бок, не повредив ни одного внутреннего органа. Так что ничего страшного или тем более опасного для жизни не произошло. Следи за тем, чтобы кишки не вываливались во время слишком быстрой ходьбы, думай о любви и, конечно, не забывай: ключ к спасению лежит в банке, ограбить который отныне крайне проблематично.

– Теперь все сказал? – Левая рука зажимала располосованный бок, а правая вытащила из пачки очередную сигарету.

– Да, я действительно сказал все. И через минуту мы расстанемся – уже навсегда.

– Раз тебе недоступно будущее, то не стоит и зарекаться.

Хотя и с трудом, мне удалось прикурить.

– Мне доступно настоящее. И в этом настоящем ты труп. Именно поэтому я с полной уверенностью заявляю: мы никогда больше не встретимся.

– Хочешь пари?

– А ты, как я посмотрю, веселый малый.

– У тебя тоже все в порядке с юмором. Я буду постоянно вспоминать о наших чудных беседах во время быстрой ходьбы, пытаясь не растерять по дороге кишки.

– И что же ты можешь предложить?

– Если доведется когда-нибудь встретиться, я попрошу тебя кое о чем.

– С какой стати мы будем встречаться?

– Но ты же захочешь узнать, как я выбрался из тюрьмы без дверей?

– Это невозможно. Но давай на секунду поверим в чудо и допустим: у тебя получится сбежать. Даже тогда – какой мне резон спорить? Если победишь, у тебя будет одна просьба, а что достанется мне?

– Я признаю поражение. Ты ведь считаешь себя победителем, но враг до сих пор не капитулировал. И значит, червь сомнения будет подтачивать твою уверенность, предательски нашептывая на ушко: «А вдруг глупый смертный оказался прав? Может, это была не победа, а поражение, завернутое в блестящую обертку ошибочного мнения?» Когда я брошу попытки вырваться из ловушки, то позову тебя и соглашусь: человек рождается во имя того, чтобы умереть.

Таксист в очередной раз рассмеялся, только теперь его смех был не злым, как прежде, а по-настоящему радостным.

– Хорошо. Мы заключим очередное пари. Мне понравился твой неиссякаемый оптимизм.

Неутихающая боль настойчивым молоточком долбила в мозг. В горле першило от сигарет, рубаха намокла от крови, а рука, зажимающая рану, была липкой, как будто окунулась в банку с вишневым компотом. Я чувствовал себя куском распоследнего дерьма, и ни о каком оптимизме не могло быть и речи. Но раз жизнерадостному ублюдку нравится мой оптимизм, значит, не остается ничего другого, кроме как подыграть ему.

– Да, я парень веселый. – В вымученной улыбке, сопровождавшей последние слова, не было и намека на веселье. – Но самое главное – мне нравится спорить. Значит, мы договорились насчет нового пари?

– Да.

Я услышал все, что хотел, – продолжать разговор было незачем. В воздухе повисла затянувшаяся пауза, и, чтобы как-то разрядить обстановку, я пробормотал:

– Ну что ж, до встречи.

– Счастливо!

Было странно услышать пожелание счастья из уст демона, не просто располосовавшего мне бок, но еще и оставившего биться над неразрешимой загадкой. Впрочем, расставаться лучше спокойно, без ругани и проклятий. Я не был настолько благороден, чтобы желать счастья врагу, но на нейтрально-короткое «до скорого» меня хватило.

– Прощай! – Демон был уверен: мы никогда не увидимся.

Как только он произнес последнее слово, плотный туман окутал видимое пространство – и все кончилось. Так же неожиданно и глупо, как и началось.


– Уснул, что ли? – Сильная рука Кая энергично трясла меня за плечо.

Машина остановилась прямо посреди дороги. И по крайней мере двое из троих пассажиров не могли взять в толк, куда подевался водитель.

– Куда приятель твой смылся? – прокричал мне в самое ухо Кай, как будто я не только уснул, но вдобавок еще и оглох.

– Ему надоело наблюдать за тем, как мы тупо и бессмысленно грабим банки. Поэтому он ушел, – хмуро ответил я.

– Как – надоело? А откуда он вообще… про банки?

– Вот так и надоело. – Я прикурил очередную сигарету, после чего открыл дверь машины.

– Постой, а ты куда собрался?

– Ухожу, – бросил через плечо я. – Мне тоже все это до смерти надоело.

– Но мы стоим прямо на…

Недослушав Кая, я вышел из машины, совсем упустив из вида, что такси остановилось посреди проезжей части.

Резкий визг тормозов ударил по натянутым нервам. А затем рейсовый автобус, не сумевший погасить скорость, сбил человека, которому настолько все надоело, что он с радостью бы умер. Но он не мог умереть. Ибо его время еще не пришло.

### Глава 2

Привычно зажимая левой рукой располосованный бок, я бесцельно брел по городу, успевшему стать моим нескончаемым кошмаром. Рана давно не кровоточила, но и не заживала. Попытки зашить или заклеить ее не привели ни к какому результату. Проходило несколько минут – и швы лопались, стяжки разваливались, а вместо непреходящей ноющей боли, к которой я успел привыкнуть, бок разрывало на части раскаленными щипцами.

Судя по всему, у демона сомнения было не только извращенное чувство юмора, но и возможность превратить здорового человека в некое подобие надорванного продуктового пакета. Из которого в любой момент часть содержимого может выпасть на мостовую.

Несмотря на то что это была нездоровая галлюцинация, город выглядел вполне настоящим. Он жил собственной жизнью, а по улицам ходили вполне нормальные с виду люди, а не статичные манекены. У каждого – своя жизнь, заботы, мечты и тревоги. А то, что эти призрачные химеры являлись бредом перекачанного наркотиками сознания, никого, кроме меня, не волновало. Потому что об этом никто не догадывался. Идиотская ситуация. Но опять же. Только для одного-единственного человека.

В городе-призраке (как и в настоящих городах) можно купить за деньги что угодно – наркотики, оружие, голоса избирателей, протекцию стражей порядка и, разумеется, продажную любовь. Огромная смердящая свалка, где все продается и покупается. Главное – иметь наличные.

И то, что я фактически являлся создателем этой мнимой реальности, не имело значения. Даже в насквозь фальшивом мире деньги имели вполне настоящую ценность и силу.

Конечно, можно было придумать какой-нибудь сравнительно честный способ заполучить энную сумму. Но когда знаешь, что вокруг все ненастоящее, нет никакого желания изобретать велосипед. Как только заканчивались наличные, я заходил в первый попавшийся магазин и «брал кассу». Иногда случались перестрелки с полицией – с летальным исходом. Но что значит виртуальная пуля в голову? Ничего. На экране монитора вырисовывается стандартное «Game over». Изображение гаснет, происходит перезагрузка – и надо мной вновь склоняется встревоженное лицо Герды. Которая, наверное, в тысячный раз спрашивает, все ли в порядке.

– Да, – уверенно отвечаю я, – просто отлично! Но никакой банк я грабить не пойду.

– Плохо себя чувствуешь?

– Еще как! И вдобавок не хочу. Устал от всего… Конечно, вы с Каем можете воспользоваться экипировкой. Никаких проблем… Ну а я пошел… Куда? Еще не знаю, но наверняка придумаю по дороге… Кто решил потрахаться? Ах, мозги последние протрахал… Извини, не расслышал… Может, и так. Ладно, заболтались. Мне пора… И вам удачи…

Пятиминутная разборка, отработанная до автоматизма, – и я вновь бесцельно иду по улицам города-призрака, сам не зная куда.

Бесконечная история, лишенная даже подобия финала.

Проклятие, воплотившееся в жизнь.

Город-призрак.

Тоска.

Одиночество.

Безумие.


Когда в кармане есть деньги, можно попытаться развлечься. Впрочем, секс я выкинул из головы почти сразу (а точнее, после двух неудачных попыток). Вываливающиеся наружу внутренности не могут выступать в роли любовной прелюдии или стимулировать сексуальное влечение. Может, для каких-нибудь особо продвинутых извращенцев это допинг, способный возбудить до предела. Но я – всего лишь среднестатистический мужчина без всяких отклонений. Потому и вычеркнул из списка развлечений сексуальные оргии, решив скоротать остаток вечности в наркотических грезах.

Однако и здесь меня поджидало жестокое разочарование. Вместо легкой эйфории после приема вполне безобидной таблетки сознание накрыла череда зловещих кошмаров. Это были дикие натуралистические ужасы, одно только воспоминание о которых вызывало приступы тошноты и бросало в холодный пот.

Кроме всего прочего, в моем персональном аду появилась отвратительная тварь, отдаленно напоминающая бесхвостого крокодила. Только, в отличие от обычного земноводного, пасть монстра оказалась чуть более сплющенной, а тело покрывало некое подобие редкой шерсти, не способной скрыть обилие гниющих язв. Компания, мягко говоря, не самая приятная, даже учитывая мое ненормальное состояние. Попытавшись отвязаться от мерзкой твари, я потерпел несколько неудач кряду. И, будучи не в силах изменить ситуацию, спустя некоторое время смирился со зловещим сопровождающим.

Куда бы я ни пошел, монстр неотступно следовал рядом, не предпринимая попыток напасть. От него невозможно было скрыться, как нельзя убежать от собственной тени. Если не ошибаюсь, тварь оставалась невидимой для окружающих. Никто не шарахался в сторону и не падал в обморок при появлении чудовища, один только вид которого мог привести в ужас человека с самыми крепкими нервами. Фантасмагорическое порождение наркотического бреда всегда молчало. Но в любую погоду с высунутого наружу фиолетового языка сочилась клейкая слюна. И места, куда она попадала, разъедало будто от действия серной кислоты.

Я долго не мог понять, какую цель преследует монстр. Но когда случайно врезавшийся в меня скейтбордист вывалил наружу содержимое моего «рваного пакета», ответ нашелся. Как оказалось, чудовище интересовалось исключительно внутренностями. Моими внутренностями. Можно залететь с передозировкой и, прежде чем отдать концы, пройти пару кругов ада. Но даже это состояние вряд ли может сравниться с ощущением, когда из человека не торопясь вытягивают кишки, обильно смачивая их серной кислотой.

Именно после этого случая я дал имя хищной твари: Злая. Мне было глубоко плевать, откуда она взялась. Главное, нужно быть предельно осторожным, чтобы подобные инциденты никогда не повторялись. Нечеловеческая боль, разрывавшая внутренности до тех пор, пока я не отключился, запечатлелась в памяти настолько ярко, что иногда начинало казаться: серная кислота до сих пор выжигает меня изнутри…


День сменялся ночью, а затем наступало утро. Жизнь текла своим чередом, но лишь до того момента, пока я не умирал. «Воскрешение» происходило в одном и том же месте – в квартире, где Кай с Гердой планировали предстоящее ограбление банка.

Первое время я относился спокойно к нашим нечастым встречам. Но после того, как с лица Герды исчезла широкая идиотская улыбка, мне стало невыносимо тяжело видеться с ней. Начиная с этого момента все выглядело слишком правдоподобно. И уже не смотрелось подобием виртуальной реальности. Обычная жизнь – с проблемами, радостями и тревогами. Пожалуй, именно эта мнимая нормальность была хуже всего.

Память постоянно возвращала к последнему разговору с демоном. К тому самому моменту, когда он назвал меня трупом. Не приходилось сомневаться – в настоящем мире я стопроцентный покойник. Даже если удастся вырваться из «ловушки разума», и тогда ничего не изменится. Наркотики прикончат меня намного раньше, чем полиция или все киборги, вместе взятые.

Но Герда…

Она пойдет в банк и умрет, так и не успев ничего понять. А жирный кровосос, предавший ее, останется безнаказанным.

Жестоко страдая от собственного бессилия, я предпринял еще несколько отчаянных попыток ограбления банка. Как и следовало ожидать, они провалились. Период ненависти продолжался достаточно долго, но в конечном итоге прошел и он. Не оставив после себя ничего, кроме равнодушной усталости.

Муха, попавшая в сети паука, дергается до тех пор, пока у нее есть хотя бы призрачный шанс на спасение. Как только надежда исчезает, она успокаивается – и умирает. Я бесчисленное количество раз пытался ограбить банк и вырваться из замкнутого круга, но все попытки оказались тщетными. Ни вырваться, ни умереть не представлялось возможным.

Проклятый город, вспоротый бок и Злая, которая таскалась за мной по пятам, роняя на асфальт ядовитую слюну, – вот все развлечения, которыми мне следовало заполнить остаток чертовой вечности.

Время полной апатии продолжалось намного дольше, чем период лютой ненависти. Это напоминало поездку в машине в осенний дождливый вечер по безлюдной проселочной дороге. Дворники смахивают воду с лобового стекла, фары не могут пробиться сквозь пелену дождя, и кажется, что все дороги ведут в никуда. А раз так, то самое простое и правильное решение – заглушить мотор и дождаться прихода нового дня. Или еще лучше – сунуть пистолет в рот и нажать на спуск.

Трудно сказать, как долго я просуществовал в подобном заторможенном состоянии. Но с появлением страха с голубыми глазами все резко изменилось.

Не стану отрицать – название идиотское, зато наиболее точно отображает происходящее. Это и вправду был страх, оказавшийся намного ужаснее Злой. Мерзкая тварь всегда была рядом, а страх возникал неожиданно, в самый неподходящий момент.

Именно сводящее с ума ожидание и было хуже всего.

### Глава 3

Когда дни похожи один на другой, становится не важно, понедельник сегодня или воскресенье. Так же, как в обычной жизни не обращаешь внимания на направление ветра. Слушаешь прогноз погоды, отмечаешь температуру и возможность дождя, но пропускаешь мимо ушей, какого направления ветер, северо-восточного или северно-западного.

Страх с голубыми глазами пришел в четверг, я это точно запомнил. Двое приятелей у овощной лавки обсуждали, как весело они оттянутся завтра вечером. Конец рабочей недели, заслуженный отдых и «все дела». Я проходил мимо, как древний старик, с трудом передвигая ноги, и потому услышал обрывок разговора. Тридцатая или сороковая по счету сигарета пыталась утолить никотиновый голод, а сзади неспешно тащилась Злая. Ей только однажды удалось отведать ливерный набор из моих внутренностей, но, в отличие от добычи, охотница чувствовала себя вполне бодро. С высунутого языка, как обычно, капала ядовитая слюна, и создавалось впечатление, что ее вполне устраивают бессмысленные шатания по улицам несуществующего города.

– Вы не подскажете, который час?

Я не сразу понял, что вопрос обращен ко мне.

Моя вечно опущенная голова чуть приподнялась, и я увидел девушку. Не сказать, чтобы она была какой-то особенной, но глаза…

Такие пронзительно-голубые глаза не могли существовать в природе.

«Зачем было ставить такие вызывающе-броские линзы?» – вяло подумал я и, после некоторой паузы, ответил:

– В этом городе время не имеет значения. Его здесь просто не существует.

Вместо того чтобы посмотреть на меня как на ненормального и поспешить убраться с дороги, незнакомка ответила в тон:

– Время всегда имеет значение, даже тогда, когда кажется, что его нет.

После чего настала моя очередь удивляться.

– Вы серьезно или шутите?

– Я серьезна, как никогда. Хотите, докажу это прямо сейчас?

На моем лице появилось слабое подобие улыбки, и я великодушно разрешил:

– Попробуйте, если сможете…

Скорее всего, она была левшой. А может быть, в совершенстве владела обеими руками. Впрочем, это не важно. Когда пропускаешь страшный удар телескопической дубинкой в печень, все выводы и умозаключения резко уходят на второй план. Исключительно потому, что на сцене появляется ее величество Боль, затмевающая своей огромной тенью весь остальной мир.

Потрясение было настолько велико, что я даже не сразу понял: Злой сегодня опять повезло. Причем крупно. Джекпот из свежего ливерного набора – что может быть лучше для твари, питающейся кишками? Я валялся на мостовой, обезумев от боли, даже не понимая, что именно случилось. Но пронзительно голубые глаза обладали такой чудовищной силой, что на несколько секунд смогли вытащить меня из страшных объятий Боли.

– Время всегда имеет значение. – (Мне даже показалось, что ничего не произошло и мы продолжаем беседу как ни в чем не бывало.) – Никогда не забывай об этом! Ты слышишь меня – никогда!

– А не пойти ли тебе…

Я собирался послать ее подальше, но тут мне на живот вылили ушат серной кислоты, и незнакомка с голубыми глазами навсегда исчезла с моего горизонта. А то, что раньше казалось настоящей болью, оказалось слабым ее подобием.

Если в первый раз Злая все сделала быстро, то теперь она никуда не спешила. Мерзкая сука с голубыми глазами оказалась права: время действительно всегда имеет значение. Особенно в тех случаях, когда тебе медленно, но верно вгрызается в кишки адская тварь.


Первое нападение открыло сезон большой охоты. Это заставило меня пересмотреть взгляды на существующий порядок вещей в призрачном мире собственных грез. Начиная с этого момента ни о какой депрессии не могло быть и речи. Неослабевающее напряжение, связанное с ожиданием новых атак, разом вытеснило остальные чувства.

В отличие от охотника, преследуемая добыча не может расслабиться. Страх этого не позволяет. Именно он заставляет жертву постоянно бежать. Мчаться изо всех сил, пытаясь хотя бы ненадолго оттянуть встречу с неизбежным. Но как ни старайся – от судьбы не уйти.

Расклад выглядел следующим образом. Я – жертва. Злая – палач. А люди с пронзительно голубыми глазами – охотники. Наши «виртуальные игры» можно было назвать невинной забавой, способной помочь скоротать время и подарить массу незабываемо острых впечатлений. Но чудовищная боль оказалась невыносимой. С каждым разом пытка длилась все дольше, Злая становилась все более изощренной, а страдания – все более ужасными.

Правда, в самом начале мне удалось ликвидировать пару охотников. Они действовали слишком прямолинейно, используя один и тот же прием, и поэтому стали уязвимыми. Но это был всего лишь временный успех, сменившийся нескончаемой чередой мучительных поражений.


Подслеповатая старуха обратилась ко мне на улице с просьбой подсказать, где находится ближайшая аптека. Она изо всех сил щурилась, и все же я заметил неестественно голубой цвет ее глаз.

– Вам нужно… – Моя голова повернулась в направлении предполагаемого движения. – Вон…

Безобидная на первый взгляд трость была явно сделана из материала, способного проломить кость.

– …в ту…

Я не был стопроцентно уверен, что это охотница. Мысль о том, что старушка может выступать в роли изощренной убийцы, казалась слишком абсурдной. Но когда я краем глаза заметил взметнувшуюся трость, сомнения исчезли. Вряд ли я успел бы уйти от удара в корпус или по ногам. Мы стояли слишком близко друг к другу, к тому же порванный бок сковывал движения. Но сорок пятый калибр (я даже не стал вытаскивать пистолет из кармана) с расстояния полутора метров, подкрепленный убийственным аргументом разрывной пули, творит настоящие чудеса. Особенно когда вес жертвы не слишком велик.

Тело коварной старухи отбросило назад, а убийца, как ни в чем не бывало, продолжил путь. За спиной раздались чьи-то пронзительные крики, но я не обратил внимания на истерику случайных прохожих. По большому счету мне было на них глубоко наплевать. Это был иллюзорный мир, всего лишь часть моего воспаленного воображения.

Однако за мной неотступно следовала Злая, терпеливо ожидая своего звездного часа. А в случае смерти я опять воскресну и встречусь с Гердой – женщиной-призраком, временами заставляющей меня поверить в то, что проклятый город существует на самом деле. Не знаю, чего я боялся больше – пасть жертвой Злой или вновь встретится с Гердой. Одно могу сказать наверняка: в мои планы не входило умирать. Поэтому без суеты и спешки я покинул место преступления.

Такое везение может на первый взгляд показаться странным. На самом деле произвести ликвидацию в толпе не так уж сложно. Главное – не совершать резких движений, не размахивать оружием и ни в коем случае не пытаться убежать. Если убийца выполняет эти нехитрые правила, его невозможно будет обнаружить, не говоря уже о том, чтобы задержать по горячим следам.

Неожиданная встреча.

Выстрел в упор.

Спокойный уход со сцены.

Классическая постановка.

Со старушкой мне явно повезло, но во второй раз ликвидация прошла менее гладко.

Слепой парень в черных очках выглядел бы подозрительно, не будь с ним собаки-поводыря. Именно эта чертова собака убедила меня, что слепой – настоящий. Пес задрал ногу, чтобы оставить метку на столбе, а его хозяин не смог понять, чем вызвана остановка. Испугался, потерял ориентировку и сделал опрометчивый шаг назад. При этом чуть было не вышел на проезжую часть, где мог угодить под колеса.

Вспомнив о своем долге, собака резко дернулась и вытащила хозяина на тротуар. Я как раз проходил мимо, по привычке придерживая левой рукой располосованный бок, а правой сжимая в кармане пиджака рукоять пистолета.

– Я иду в супермаркет и сбился с дороги. Пожалуйста, кто-нибудь, укажите направление!

Можно было пройти мимо, не откликаясь на просьбу, но, во-первых, я оказался ближе всех к бедняге, а во-вторых, сам не знаю почему, вдруг испытал щемящее чувство жалости. Мир вечной темноты намного страшнее любого другого увечья.

Я протянул левую руку, собираясь взять парня за плечо и развернуть в нужную сторону, и…

Предательский удар телескопической дубинки, обрушившийся на тело, явился полной неожиданностью. Палец нажал на спусковой крючок скорее автоматически, чем подчиняясь воле хозяина. Да и о какой, к черту, воле может идти речь, когда нечто наподобие стального прута ломает тебе кость? Самое удивительное было не то, что я попал в него, а то, что я вообще смог выстрелить. Парня швырнуло на мостовую, при этом отлетели в сторону бутафорские очки. Все те же непередаваемо голубые глаза смотрели на меня без ненависти или сожаления. В них не было ни страха перед неизбежным, ни отголосков чудовищной боли (пуля разворотила правый бок и снесла как минимум половину печени). Ясные, чистые, как небо, глаза и…

– ЗАЧЕМ ВЫ ДЕЛАЕТЕ ЭТО?

Рядом кричала забившаяся в истерике женщина.

Собака вцепилась мне в ногу и рвала икроножную мышцу.

Сломанная правая рука висела плетью.

Рядом стояла Злая, обильно пуская на асфальт ядовитые слюни.

Но это не имело значения.

Левая рука, хотя и с трудом, вытащила пистолет из кармана пиджака, после чего я разнес голову мерзкому псу.

– Зачем ты сделал это? – Я встал на одно колено, чтобы услышать последние слова умирающего. – Просто скажи – зачем? Ведь ты не что иное, как часть моего ненормального воображения, которая вдруг возомнила себя самой умной! – Не удержавшись, я сорвался на крик: – ЗАЧЕМ?!

Дуло пистолета смотрело ему прямо в лицо, а главное – парень знал ответ на этот несложный вопрос. Я видел: он знает. Ответ был совсем рядом.

– Просто…

Подросток с бейсбольной битой не иначе как решил поиграть в героя. Насмотрелся дешевых боевиков и вбил себе в голову, что быть крутым парнем просто и безопасно. Главное, незаметно подкрасться к преступнику и – ра-а-аз-з… Одним точным ударом попасть в утренние газеты, сведя с ума всех девушек в школе и на окрестных улицах.

Он зашел чуть сзади. Еще немного – и ему удалось бы отправить несчастную жертву в страшные объятия Злой. Но обостренное чувство опасности заставило меня резко повернуть голову. А разрывная пуля, разворотив грудную клетку, наглядно продемонстрировала, насколько глубоко заблуждаются те, кто считает, что быть героем легко и приятно.

Не обращая внимания на крики, я вновь повернулся к распростертому на земле человеку:

– Что – «просто»? Что, мать твою, «просто»?!

– Просто так…

Невдалеке послышалось завывание полицейской сирены, а Злая, почувствовав приближение сытного обеда, подошла на расстояние вытянутой руки.

«Полицейские не смогут ничего предпринять, пока пистолет направлен в голову заложника. – Несмотря на безвыходность ситуации, я не паниковал. – Но с таким ранением парень долго не протянет, а как только отдаст концы, меня или пристрелят, или попытаются разоружить».

Лучше, конечно, чтобы пристрелили. Если решат брать живым, то Злая в конечном итоге получит вожделенный ливерный набор. А такой вариант меня не устраивал.

– Последний раз спрашиваю, зачем вы охотитесь на меня?

Я знал – правды он не скажет, и все же сделал попытку.

Как ни странно, умирающий ответил:

– Чтобы ты понял…

– ПОНЯЛ ЧТО?

– Просто понял, что т…

Происходящее не было роскошной постановкой драматического театра. Мы не играли свои роли. Публика не рукоплескала восходящим звездам сцены. И эти нелепые паузы, и эта насквозь фальшивая игра, и полный абсурд всей ситуации не могли вызывать в душе ничего, кроме бешеной ярости.

– Я уже понял, что ты ничего не знаешь!

Пуля вылетела из ствола раньше, чем я успел закончить предложение. Попадание такой пули в голову со столь ничтожного расстояния выглядит крайне неприятно, но…

Это был не театр.

Я не был актером.

Декорации и все остальное выглядели насквозь фальшивыми.

Если кто и был настоящим, то только Злая.

И чтобы не попасться в зубы этого кошмарного настоящего, я поднес пистолет к подбородку и, не колеблясь ни секунды, снес себе половину башки.


– Очнулся? – Встревоженное лицо Герды оказалось так близко, что закрыло собой чуть ли не весь мир.

– Да.

– И как себя чувствуешь?

– Как обычно – дерьмово.

– Тебе…

– Нет, спасибо, мне ничего не нужно. Хочется только…

– Чего?

– Может быть, когда-нибудь я скажу тебе, но не сейчас.

– Почему?

– Просто так.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Хорошо, тогда я подожду.

– Я тоже…

– Ты куда-то собрался?

– Надо идти.

– Разве мы не грабим сегодня банк?

– Планы изменились.

– У кого? У тебя? Или у всех нас?

– Объяснять долго. Сейчас нет времени. Я позвоню.

– Судя по виду, ты говоришь неправду.

– Да, я лгу, но это не столь важно, потому что в моей вселенной вообще ничего не имеет значения. Кроме бесконечного Времени и ненасытной Злой.

– Не понимаю, о чем разговор, но раз ты так считаешь – тебе, наверно, виднее.

– Да, мне виднее. Пока.

– Прощай.

Я чувствую, как она смотрит мне в спину и думает, что я кусок распоследнего дерьма. А самое неприятное, что я знаю: она безусловно права. Сколько раз я уходил, бросая партнеров на произвол судьбы, и всегда меня преследовало по пятам одно и тоже гадкое чувство.

«Отныне стану предельно осторожным, – обещаю я себе. – Меня никто не убьет – и не будет этих бессмысленно-неприятных разговоров с Гердой».

«Никто не убьет», – повторяю я как заклинание, обретая если не уверенность в собственных силах, то нечто похожее.

Нездоровая эйфория продолжается от силы два-три дня, а затем…

Страх с голубыми глазами возвращается и отточенно четким ударом выбивает мои внутренности на мостовую. После чего кошмар повторяется снова и снова.

Бесконечный замкнутый круг отчаяния и боли, из которого невозможно вырваться, не отпускает свою жертву. И делается это по единственной причине – страх уже не может существовать без жертвы. Так же как законченный наркоман не в состоянии обойтись без ежедневной дозы призрачного счастья. Того самого счастья, которое является обратной стороной безысходности, отчаяния и жестоких страданий.

### Глава 4

Потерпев две неудачи подряд, охотники изменили тактику. Время игры в благородных рыцарей безвозвратно ушло. Отныне стал важен только результат. Методы, при помощи которых он будет достигнут, не имеют значения.

В соответствии с новой доктриной охотники перестали задавать вопросы или пытаться привлечь к себе внимание. Теперь преследователи нападали неожиданно и чаще всего со спины. Причем действовали они уже не поодиночке, а группами из двух-трех человек. Если не получалось у одного, то другие добивали жертву. Противостоять изощренной тактике не представлялось возможным.

После каждого летального исхода жертве давалось три-четыре дня относительно спокойной жизни, а затем вновь начиналась охота.

Пока я оставался в помещении, все было нормально. Никто не нарушал моего уединения. Даже Злая куда-то пропадала. Но стоило выйти на улицу – и кошмар обретал вполне реальные черты людей с бесчувственно-холодными голубыми глазами.

Однажды я попытался укрыться от преследования в четырех стенах, но, просидев чуть ли не целый месяц в дешевом мотеле, понял: останусь там еще на один день – и сойду с ума. Меня прикончили, как только я вышел на улицу. Двое рабочих меняли входную дверь. Я проходил мимо, когда один подставил ногу, а второй толкнул в спину. Простая комбинация, прекрасно зарекомендовавшая себя еще со времен детских уличных драк. Только на этот раз дело не ограничилось разбитым носом и синяками на лице. Все было намного более страшно – «по-взрослому». А главное, боль оказалась поистине адской. Наверное, за прошедший месяц я успел забыть, на что способна Злая. А она решила отомстить за чересчур долгое ожидание. Потом была встреча с Гердой, три дня тишины и спокойствия и – очередное нападение.

К подобному распорядку жизни со временем можно привыкнуть, но боль… Чудовищная боль оказалась страшнее всего. Причем страшна была даже не она сама, а ее ожидание. Первый день проходил относительно спокойно, но уже второй и третий переносились тяжело. Намного проще броситься в лобовую атаку на пулеметы противника, чем сидеть в камере смертников, с ужасом ожидая неизбежной казни. А я именно сидел и ждал. С каждой прожитой минутой приближаясь к неотвратимому финалу. Как-то я попытался изменить правила безумной игры – на исходе отпущенного срока пустил себе пулю в висок. Судя по реакции, подобный демарш не понравился охотникам, и меня прикончили в первый же день после воскрешения.

Не знаю, как долго могло продолжаться это бессмысленное существование на грани жизни и смерти, страха и боли, но однажды, проходя по какой-то заштатной, ничем не примечательной улочке я заметил вывеску: «Третий глаз Айстиноры».

Меня не интересовало, кто такая эта Айстинора, но «третий глаз» почему-то заинтриговал. Я не смог бы внятно объяснить, с чем это связано. Может быть, не последнюю роль сыграл ореол таинственности или то, что у моего страха были голубые глаза. Впрочем, это не столь важно. Главное, я обратил внимание на странную вывеску, остальное – несущественные детали.

По неписаным правилам нашей игры, на второй день жертва пользовалась неприкосновенностью (при условии, что до этого не было преднамеренного самоубийства). В тот момент я был чист, словно капля росы, и даже в мыслях не собираясь нарушать их гребаных правил. Но одно дело – считать, что все в порядке, и совершенно другое – не знать о запретных местах.

Так получилось, что заведение со странным названием «Третий глаз Айстиноры» оказалось тем самым местом, от которого нужно держаться подальше. А чтобы у меня не возникло по этому поводу никаких сомнений, пуля снайпера разнесла мне коленную чашечку. Он всего лишь нежно прикоснулся к спусковому крючку – и убийственный сгусток боли, облаченный в стальную оболочку, с огромной скоростью устремился к намеченной цели.

Чтобы предельно кратко описать последующие события, можно ограничиться всего тремя пунктами:

1) падение на землю;

2) вывалившиеся наружу внутренности;

3) острые зубы и ядовитая слюна Злой.

Одним словом, ничего необычного. Но вопрос о том, почему мне нельзя заходить внутрь, придал моему доселе бессмысленному существованию хоть какой-то смысл. И пускай он был эфемерным, как весь окружающий мир, но лучше иметь за душой хоть что-то, чем не иметь вообще ничего.

Вторая попытка закончилась столь же печально, как и первая. Я наивно полагал, что смогу обмануть снайпера, но он просчитал действия жертвы на три хода вперед. Первая пуля раздробила плечо – палец так и не смог нажать на спусковой крючок пистолета. Мне не позволили легко и безболезненно умереть. И только вторая разнесла колено, бросив потерявшее равновесие тело в жестокие объятия Злой.

Именно после этой неудачи я окончательно утвердился в решении во что бы то ни стало проникнуть в запретную зону. И пускай адская тварь снова и снова выжигает мои внутренности серной кислотой, попутно разрывая их острыми зубами, ничто не заставит меня отступить. Я пойду до конца, чего бы это ни стоило.

Еще несколько отчаянных попыток закончились ничем. И только на пятый или шестой раз я наконец признал очевидное: в одиночку с поставленной целью не справиться. При таком серьезном раскладе без посторонней помощи не обойтись.


Когда речь заходит о безопасности, первое, что приходит на ум, – посетить агентство, специализирующееся на охране жизни клиентов. Я не стал выдумывать оригинальные комбинации, а пошел по пути наименьшего сопротивления – обратился к профессионалам.

В городе было несколько крупных фирм. Разумеется, выбор пал на самую лучшую. Когда играешь против серьезного противника, нельзя ограничиваться полумерами, пытаясь сэкономить пару лишних монет.

Кстати, о монетах.

Так как с пустыми руками в серьезные организации ходить бессмысленно, неожиданно остро встал вопрос о наличных. До сих пор мне были не нужны крупные суммы. Пары сотен вполне хватало, чтобы прожить несколько дней, а затем Злая походя «обесценивала» все капиталы в мире, превращая их в ничто. Но когда речь заходит об оплате услуг телохранителей, то парой сотен явно не обойтись. Нужно иметь в кармане более внушительную сумму.

После непродолжительных размышлений выбор пал на самый простой и доступный способ быстрого обогащения – вооруженное ограбление. Крупные супермаркеты слишком хорошо охраняются, а в мелких лавках почти нет денег. Поэтому я решил взять кассу обычного продовольственного магазина. И не ошибся.

Вечером первого дня, хотя и не без труда, я все же осуществил задуманное, а утром следующего сидел напротив человека по имени мистер Лант. Хватило беглого взгляда на него, чтобы понять – передо мной профессионал. Не искусственный киногерой, взирающий с рекламного плаката очередного фильма, а уверенный в собственных силах мужчина, имеющий за плечами богатый жизненный опыт и прекрасный послужной список. Но самое главное – он успел повидать достаточно сумасшедших, чтобы перестать удивляться чему бы то ни было.

– Мне необходимо проникнуть в заведение под вывеской «Третий глаз Айстиноры», – без всякого вступления начал я. – Оно находится недалеко от двадцать третьего полицейского участка. Квартал или чуть больше в юго-западном направлении.

– Улица дешевых магазинов и грязных забегаловок?

– Да. Однако некие силы заинтересованы в том, чтобы я не попал внутрь.

– Вы должны передать какую-нибудь вещь?

Вопрос подразумевал, не являюсь ли я наркокурьером.

– Я ничего не должен передавать или проносить. Мне просто нужно попасть внутрь. Если хотите, можете обыскать меня перед началом операции.

– Это лишнее.

Уверен, в его распоряжении имелась техника, способная «просветить» человека на наличие чего бы то ни было. Поэтому хозяин кабинета мог позволить себе и не такие широкие жесты.

– Продолжайте.

– Прибавить особо нечего. Я готов заплатить двенадцать тысяч, чтобы попасть внутрь помещения. Меня не должны убить. Снайперы… Ну или какие-нибудь другие случайные прохожие…

– Снайперы? – На лице собеседника отразилось вежливое удивление. – Вы всерьез полагаете, что там могут быть снайперы?

«Вопрос стоит не так, могут они там быть или не могут. Потому что они там есть!» – чуть было не взорвался я, но сумел взять себя в руки.

– Такой вариант не исключается.

– У вас назначена встреча на конкретное время? – Он решил не углубляться в щекотливую тему со снайперами.

В конце концов, у клиента могут быть свои представления о подстерегающей его опасности.

– Нет. Я согласен на любое удобное для вас время, но только сегодня. Именно сегодня, – с нажимом повторил я, чтобы у главы охранного бюро не осталось сомнений, насколько предстоящая операция важна для меня.

Мистеру Ланту не нужно было обладать глубокими познаниями в психиатрии, чтобы понять: перед ним человек, страдающий манией преследования. Если бы его действительно хотели убить, то сделали бы это, не дожидаясь, пока клиент попытается войти внутрь дешевой забегаловки с идиотским названием. И уж конечно не стали бы использовать снайперов, а ограничились бы парой отмороженных наркоманов.

– Значит, вы готовы заплатить двенадцать тысяч за получасовую поездку на автомобиле по городу в сопровождении охраны?

– Я готов выложить приличную сумму за двадцать секунд – именно столько времени потребуется, чтобы выйти из припаркованной к тротуару машины и пройти несколько метров до входной двери под прикрытием пуленепробиваемых щитов.

– Вы считаете, что снайперы…

– Да я уверен на тысячу процентов – меня попытаются убить при выходе из машины. – Я был настолько раздражен его спокойствием и обстоятельностью, что не удержался и перебил собеседника. – Именно за это я и готов прямо сейчас выложить деньги.

– Разве вы не воспользуетесь кредиткой?

– Предпочитаю наличные. – Перетянутая резинкой пачка денег легла на стол.

С одной стороны, задание выглядело – проще не придумаешь. Послать людей на проверку домов, прилегающих к обозначенной территории. А спустя некоторое время подогнать машину к самому входу и, создав крышу из двух-трех пуленепробиваемых щитов, пройти несколько метров. Но что-то во всей этой истории было не так. Мистер Лант чувствовал подвох, однако не мог понять, что именно его беспокоит.

Впрочем, деньги обладают достаточной силой убеждения, чтобы ослепленный их призрачным сиянием человек отбросил в сторону ненужные сомнения.

– Хорошо. Наша фирма согласна на ваши условия. Все необходимые для подписи бумаги будут готовы в течение получаса. А когда мои люди убедятся в безопасности территории, мы доставим вас в указанное место.

– Вы уверены, что операция пройдет гладко? – Я не хотел задавать этот детский вопрос, но не смог удержаться.

– Мы не страховая компания, а охранное бюро. Поэтому я уверен только в том, что мои люди – профессионалы и что они и сделают все от них зависящее, чтобы обеспечить безопасность клиента.

Звучало убедительно. Почти как реклама какой-нибудь зубной пасты: «Наши специалисты, протестировав чудо-средство, пришли к выводу, что оно надежно защитит ваши зубы». Вопрос «Если паста такая хорошая, то откуда берется кариес?» всегда оставался за кадром рекламных роликов. Как не имеющий отношения к делу.

«Мы сделаем все, от нас зависящее, чтобы обеспечить безопасность клиента…» А если не получится, то бедняга умрет.

Но об этом также не принято говорить вслух. Чтобы не травмировать психику несчастного. Или, на канцелярском жаргоне, «не дестабилизировать ситуацию». Как будто сейчас эта трахнутая ситуация стабилизирована. Как будто…

«Хватит! – резко оборвал я себя. – Мистер Лант производит впечатление опытного человека. Не сможет помочь он – на всех остальных конторах можно смело ставить крест. После чего приступать к поиску других вариантов. Наверняка можно будет что-нибудь придумать».

Вообще-то я кривил душой, но отчаянно не хотелось признаваться даже себе, что вариант с телохранителями – единственно возможный. Другие планы – скорее игра воображения, нежели что-то серьезное.

Терзаемый подобными мыслями, я провел в томительном ожидании около трех часов. В моем распоряжении имелась отдельная комната, снабженная роскошным баром и телевизором. Но алкоголь не радовал, мелькающие на экране картинки не вызывали интереса. И все, чем я развлекался, – безостановочно курил, размышляя о том, что ожидает меня внутри заведения со странным названием «Третий глаз Айстиноры». И что делать в случае провала операции.

Чем больше я думал, тем более склонялся к мысли: предстоящая акция заранее обречена на неудачу. И виноваты в этом не столько мои невидимые противники, сколько мистер Лант, с самого начала исключивший возможность появления снайперов. Он считает себя умником, разбирающимся в людях. А я насквозь вижу его недоверие. При таком раскладе у нас ничего не получится. И тогда…

Пачка сигарет опустела слишком быстро. Я собрался позвать кого-нибудь, чтобы принесли новую, но тут, угадав мое желание (наверняка при помощи камеры видеонаблюдения), в комнату вошел сухопарый мужчина.

Существует определенный тип людей, при одном взгляде на которых кажется – они не состоят из плоти и крови, а вырезаны из особой породы ценного дерева, названия которого не знает никто, кроме них самих. Им свойственна невероятная скорость реакции, помноженная на силу и холодный расчет вкупе с обостренным чувством опасности. Хорошо иметь такого союзника и на редкость опасно быть врагом подобного человека. Они слишком быстро принимают решения, не тратя время на раздумья. Пожалуй, именно в этом кроется главная сила таких людей.

– Следуйте за мной.

Предельно кратко и ясно. Никакой двусмысленности или неопределенности. Мы подписали необходимые бумаги заранее. Из чего следовало, что приглашение означает начало операции. Получасовая поездка по городу, стремительный бросок к дверям под защитой опытных секьюрити и… Что будет дальше, я, откровенно говоря, не знал, но готов был заплатить любую цену, чтобы раз и навсегда покончить со страшной тайной.


Признаюсь, меня удивило, что мистер Лант решил сопровождать клиента лично. Его непосредственное участие в операции было лишним. Но то ли босс захотел тряхнуть стариной, то ли решил убедиться, что опасность мнимая, а я – очередной сумасшедший, у которого много лишних денег. Все может быть.

Не важно, какими мотивами руководствовался этот человек. Главное – попасть внутрь. И чем больше охранников меня сопровождает, тем больше шансов добиться успеха.

В машине разместились пять человек. Впереди сидел водитель и тот самый мужчина, которого я для простоты назвал про себя Быстрым. Сзади расположились: я (посередине), мистер Лант (справа), а слева от меня – Туша. С его необъятными габаритами это было самое подходящее прозвище для четвертого охранника.

Ехали молча. Я думал о заведении со странным названием «Третий глаз Айстиноры», а члены группы сопровождения, как и положено телохранителям, наблюдали за дорогой. А может, мечтали о выпивке и голых красотках – никто ведь не знает, что творится в голове у другого человека. Иногда даже с самым умным видом можно размышлять о банальных глупостях. Особенно в компании ненормального клиента. Каковым люди мистера Ланта меня и считали.

Первые десять минут прошли без происшествий. Тишина и спокойствие. Ни дать ни взять – невинная семейная поездка на загородный пикник. За окном светит солнце, в багажнике – корзинка с вином и фруктами, рядом милые добрые люди. Заботы и невзгоды остались далеко позади, а жизнь кажется прекрасной и удивительной…

Ключевое слово в данном случае – «кажется». Потому что на самом деле все было далеко не радостно. Солнце с трудом пробивалось сквозь плотный смог – неотъемлемую часть грязного мегаполиса. В багажнике лежали пуленепробиваемые щиты, а рядом сидели сосредоточенные телохранители, которые всего лишь выполняли свою работу, не более того. Но главное – жизнь состояла из боли и отчаяния. И в этом не прекращающемся ни на минуту кошмаре не было места глупым иллюзиям.

До цели путешествия оставалась пара кварталов. А недалеко от двадцать третьего полицейского участка находился крупный перекресток. Обычная дорожная развязка, каких предостаточно в любом городе. Вот там нас и поджидала группа ликвидации.

Планируя операцию, мистер Лант упустил из вида банальную истину: самая короткая дорога не всегда самая безопасная. Наверняка он проверил прилегающие к «Айстиноре» здания, но на большее его не хватило. Фатальный просчет в конечном итоге привел к гибели всей группы….


Чтобы переключить светофор на красный, не требуется слишком уж изощренная техника. Возникни необходимость – уверен, охотники без труда нашли бы необходимое оборудование. Насколько я понял, для них не существовало понятия «невозможно».

Наша машина двигалась во втором ряду трехполосной дороги. Скорость – в пределах допустимой по городу. Дистанция – тоже. Светофор переключился на желтый, и идущий впереди микроавтобус проскочил, а нам пришлось остановиться. На первый взгляд позиция казалась вполне нормальной. В случае неожиданного нападения у нас имелась возможность маневра, которого были лишены автомобили, находившиеся сзади. Впрочем, мнимые преимущества не играли особой роли – ловушка уже захлопнулась. А то, что ничего не подозревающая жертва оставалась в счастливом неведении относительного своей участи, свидетельствовало только о ее глупости и ничем не подкрепленной уверенности в собственных силах.

– Светофор слишком быстро переключился с желтого на красный.

Честно говоря, я не ожидал, что Туша окажется способен на что-либо большее, чем просто махать кулаками.

Быстрый незамедлительно среагировал, вытащив пистолет. Остальные последовали его примеру.

«А почему перекресток до сих пор свободен?» – хотел спросить я, но не успел – рванувшийся с противоположной стороны перекрестка кабриолет снял все вопросы.

Если в мире существует эталон идеального телохранителя, то Быстрый приблизился к нему вплотную. Человеку на переднем сиденье не хватило совсем чуть-чуть. Может быть, десятой доли секунды или меньше. Не возьми снайперы на прицел и водителя, и пассажира, Быстрый смог бы остановить нападавших. Он вскинул пистолет, решив выстрелить сквозь лобовое стекло, но не успел.

Две пули почти синхронно пробили правое и левое боковые стекла, после чего из пяти человек, находившихся в машине, в живых остались трое.

– Я же предупреждал о снайперах. – В моем голосе не было ничего, кроме безнадежной печали.

Ставка на телохранителей оказалась проигрышной. И теперь осталось только дождаться окончания комедии, чтобы, воскреснув, начать все сначала.

Несмотря ни на что, мистер Лант был профессионалом. И огромный человек, сидящий слева от меня, тоже. Поэтому ни тот ни другой не стали делать резких движений, опустив поднятые было пистолеты на колени.

Один превратно истолкованный жест – и затаившиеся неподалеку стрелки (а их минимум двое) сделают аккуратные отверстия в головах чересчур непонятливых людей.

– Невозможно предусмотреть все. – Даже в столь безвыходной ситуации глава секьюрити пытался сохранить достоинство.

– Первое правило бизнеса: клиент всегда прав. Второе: не нужно считать себя умнее других. – Я мог позволить себе откровенную грубость, так как вверил жизнь человеку, оказавшемуся неспособным ее защитить.

Наверняка он мог привести множество веских аргументов в свое оправдание, но не стал этого делать. Сейчас все внимание мистера Ланта сосредоточилось на стремительно приближающемся кабриолете.

Казалось, водитель решил таранить нас лоб в лоб, но, не доезжая до цели около тридцати метров, он резко ударил по тормозам, одновременно вывернув руль влево. Автомобиль эффектно занесло. Мне даже почудилось – прямо сейчас он перевернется. Но это была скорее бравада уверенного в себе шофера, чем что-то по-настоящему опасное.

Тут меня посетила «оригинальная мысль»: ситуация напоминает просмотр остросюжетного фильма в летнем кинотеатре-автостоянке на открытом воздухе. Небрежно развалившись на заднем сиденье в компании друзей, пьешь пиво, хрустишь чипсами, а на огромном экране мельтешат кадры крупнобюджетного боевика.

По-хорошему, на просмотр лучше отправляться вдвоем с красивой девушкой и сидеть, прижимаясь друг к другу телами и не переставая безостановочно целоваться. При таком раскладе можно вообще не смотреть на экран, сосредоточившись на партнерше. За редким исключением все боевики на одно лицо – немного постреляют, немного побегают, кого-нибудь похитят, затем подсуетятся и спасут.

А нет подходящей девушки – можно выпить пива с друзьями. Даже если их пятеро и с заднего сиденья вообще ни черта не видно. Главное, чтобы впереди не раскинулась пара трупов, запачкавшая выбитыми мозгами обшивку дверей, и вместо настоящих убийц с экрана взирали стандартные кинематографические злодеи.

Двухместный кабриолет наконец остановился, после чего спутник водителя встал в полный рост (поставив ногу на сиденье, с которого только что поднялся). Отстраненно-спокойно, можно даже сказать, буднично, он вскинул на плечо противотанковый гранатомет, проверил упор, не торопясь прицелился, выдержал точно выверенную театральную паузу – и только после этого ненужного, в общем-то, спектакля привел в действие спусковой механизм.

Охотник делал все нарочито медленно, чтобы до жертвы дошла простая истина: НИЧЕГО У НЕЕ НЕ ПОЛУЧИТСЯ. Ни в одиночку, ни с чьей-либо помощью. Ее найдут и уничтожат – не важно, с охраной она будет или без.

Правила грязной игры придумал не я. Поэтому и изменить их не в моих силах. К чести Туши стоит отметить – парень все-таки попытался выстрелить. У него не было такой феноменальной реакции, как у Быстрого, но он все же вскинул пистолет, хотя заранее знал – невозможно попасть с такого расстояния, да еще из такой неудобной позиции. Снайпер, внимательно следивший за нашей машиной, ликвидировал Тушу, который вышел за рамки дозволенного, еще до того, как играющий на публику охотник выстрелил из гранатомета.

Теперь из пяти человек, купивших билеты на грандиозное мегапредставление, в живых остались двое. Только мы с мистером Лантом продолжали внимательно наблюдать за происходящим. Хотя, по правде говоря, смотреть было не на что. Полуторакилограммовая боеголовка пробивает 370-миллиметровую броню, не говоря уже о хрупкой жестянке, где пара людей покорно ожидает смерти. Я успел только грязно выругаться про себя, после чего раздался оглушительный взрыв, и машину подбросило вверх.

Охотник использовал противотанковый гранатомет не для того, чтобы разметать наши бренные останки по ветру. С его точки зрения, это была бы слишком простая и быстрая смерть. Он выстрелил не в саму машину, а в участок асфальта рядом с передним колесом. Взрывная волна не только разворотила переднюю часть автомобиля, но и подбросила его вверх. После чего искореженный обломок, некогда называвшийся транспортным средством, завалился набок, подмяв под себя стоящее рядом такси.

Во время полета мертвое тело Туши выбросило из машины, а меня нанизало на острый обломок боковой стойки. Не зацепись я за это препятствие, наверняка дотянулся бы до пистолета, валявшегося неподалеку.

«Проклятые дилетанты, все из-за вас!» – хотел изо всех сил закричать я, но не смог – во рту скопилось слишком много крови, а выплюнуть ее уже не было сил.

Жизнь покидала тело вместе с вытекающей из раны кровью. И как ни странно – начиная с определенного момента пропала боль. Ее просто не стало.

«Смертельное ранение, – не без удовлетворения подумал я, перестав чувствовать тело. – Сдохну раньше, чем Злая начнет полосовать кишки своими ужасными зубами. Даже если адская тварь успеет, мне ничего не страшно!»

Это была последняя здравая мысль. В угасающем сознании еще успело промелькнуть обезображенное лицо мистера Ланта, а затем свет выключили, и фильм кончился. Я ошибся в одном – в летнем кинотеатре показывали не боевик, а мелодраму. Ведь это только в мелодрамах в итоге все погибают.

### Глава 5

После неудачи с телохранителями я вновь попытался ограбить банк. Но теперь мной двигало скорее отчаяние, чем надежда. И потому уже с самого начала попытки были обречены на провал.

С завидным постоянством проклятые киборги потрошили нашу команду, словно куриц, попавших на разделочный стол повара. И с каждой новой неудачей в душе умирала какая-то частица моего истинного «я». А ее место заменяло нечто такое, что невозможно описать простыми человеческими словами. Те, кто прошел через ад, уже ничего не могут сказать, а остальные не поймут сплава боли, отчаяния и безысходности, который подавляет сознание, превращая некогда нормального человека в жалкую тень.

В конечном итоге, устав от всего на свете, я в очередной раз уединился в отеле. Старенький телевизор работал сутки напролет, а я с отрешенностью манекена сидел в кресле, бессмысленно глядя на экран. Состояние походило на медитацию или транс. Так можно было провести остаток вечности, но через полтора месяца кончились деньги.

Хозяин ночлежки пришел требовать оплату. Жестокий мир не оставлял меня в покое даже в этом убогом захолустье. Я пытался уладить дело миром, но тщетно. Лоснящийся от пота ублюдок оказался на редкость несговорчивым. Неприятный разговор закончился демонстрацией пистолета и обещанием вышибить мозги, если меня еще раз побеспокоят.

Грузно опустившись в кресло, я вновь обратил взор в сторону телевизора, но в покое меня уже не оставили. Сотрясая воздух криками о взбесившемся маньяке, хозяин вызвал полицию.

Спустя двадцать минут приехали три патрульные машины. Сначала, как и положено в таких случаях, мне предложили сдаться по-хорошему. Пытались вести переговоры, взывали к благоразумию, убеждали, что шанс есть и что любые проблемы можно уладить мирным путем. Я мог рассмеяться в ответ и сказать, что они всего лишь химеры воспаленного воображения, а мои проблемы нельзя решить вообще. Но не стал этого делать. Нагляднее всяческих слов доводы пистолета.

После того как один или двое полицейских были ранены, они наконец поняли: договориться не удастся, и вызвали штурмовую группу армейского спецназа. А так как в спецподразделениях сплошь и рядом использовали киборгов, то я вернулся к тому, от чего ушел, – оказался в роли выпотрошенной курицы.

Бессмысленность подобного существования могла сломать кого угодно. Я держался до последнего. Но, безвылазно просидев полтора месяца в кресле, вплотную приблизился к пределу возможностей – финишной черте, за которой нет ничего, кроме пропасти хаоса, падать в которую можно целую вечность.

Очередная смерть вернула меня в исходную точку – к разговору с Гердой. В мире, где время остановилось, ничего не менялось. Тысячу раз я открывал глаза и видел встревоженное лицо красивой женщины. И только сейчас решил откровенно поговорить.

Не знаю, почему я не обратился к ней раньше. Но уверен в одном – именно после этого разговора я наконец понял, что нужно делать.


– Очнулся? – Встревоженное лицо Герды оказалось так близко, что закрыло собой чуть ли не весь мир.

– Да.

– И как себя чувствуешь?

– Как обычно – дерьмово.

– Тебе…

– Мне ничего не нужно, просто хочу спросить.

– Спрашивай. – Если она и была удивлена странным поведением человека, вернувшегося с того света, то не подала вида.

– Возникла определенная проблема… – Я замялся, не зная, как продолжить.

– И?

– Во мне плещется слишком много дряни, которая влияет на мозги.

– Пока ты не производишь впечатление сумасшедшего.

– Да, но ты еще не знаешь всего.

– Расскажи – узнаю.

– Как бы это получше объяснить…

Я никак не мог решиться начать разговор.

– Объясняй, как есть, а не как лучше.

– Хорошо. Время от времени я проваливаюсь в один и тот же кошмар. И оказываюсь в мире иллюзий, где все ненастоящее.

– Кошмары – вполне обычное явление. Они бывают у всех. В твоем случае виноваты наркотики. Это пройдет. Так в чем проблема?

– В странном месте…

– Тревожном сне.

– Да. Там меня постоянно убивают. Какие-то люди… Охотники… В общем, они…

Я и сам чувствовал, насколько глупо звучит история о «кошмарах» и «странных охотниках». Когда юноша делится со сверстниками сексуальными фантазиями – это одно. А если взрослый человек начинает жаловаться на тревожные сновидения – совсем другое. Но раз уж начал разговор, нужно довести его до конца.

– Нападают и…

Увидев мое замешательство, Герда пришла на помощь:

– Кошмар твой. Значит, именно ты можешь постараться – и справишься с кем угодно.

– Пробовал, не получается. И еще… Кажется, есть некое место, где существует ответ, почему за мной охотятся и как избавиться от преследователей.

– Неплохая история. Но сейчас ты в порядке. Не болен и не сошел с ума. Я не успокаиваю тебя, а констатирую факт. В ближайший час-полтора нам предстоит операция в банке. После которой ты сменишь кровь, разом избавившись от всех ужасов, вызванных слишком большой дозой наркотиков.

– Герда, мне не хочется показаться сумасшедшим, но, кажется, я до сих пор не пришел в себя.

– Хочешь сказать, что я – глюк? – Она весело рассмеялась, но, судя по глазам, ей было совсем не смешно. Грабить банк в компании сумасшедшего – самый простой и быстрый способ расстаться с жизнью.

– Я не хочу сказать, что ты глюк. Но мне тяжело отделить мнимую реальность от настоящей.

– Мы не во сне. Сейчас докажу. Вот смотри, я сильно ущипнула тебя. Больно ведь, правда?

Можно было ответить: «Когда раз в три дня адская тварь пожирает твои кишки, обильно смачивая внутреннюю полость живота серной кислотой, представления о боли видоизменяются. И какой-то жалкий щипок просто не чувствуется». Но я предпочел скривиться от мнимой боли и согласился:

– Да, больно.

По слишком запоздалой реакции она поняла, что я лгу, и это встревожило Герду еще больше. Одно дело – иметь дело с обычным сумасшедшим, и совершенно другое – с хитрым.

– Вообще-то, не очень больно, – поспешил я исправить допущенную оплошность. – Не хотел тебя пугать, но во мне столько наркоты, что я вообще ни хрена не чувствую.

– Ладно. Раз такое дело, давай вернемся к проблеме охотников. – Она предпочла не заострять внимание на моей лжи. – Так почему ты не можешь с ними справиться?

– Потому что они знают про меня все, а я о них – ничего.

– А еще?

– Мне нужно попасть в определенное место, охраняемое снайперами.

– Неплохое ты себе развлечение придумал! – Было непонятно, иронизирует она или говорит на полном серьезе.

– Да уж, действительно неплохое.

– А эти охотники, они вообще кто? Ну, в смысле – люди, призраки, монстры или…

– Они люди.

– Значит, их можно убить?

– Да.

– Ты уверен?

– Конечно.

– Тогда возьми пару киборгов, сядь в машину и преспокойно отправляйся куда хочешь.

– Просто так киборгов нигде не возьмешь – это раз. А во-вторых, я уже обращался в охранное бюро.

– И?

Сама того не заметив, Герда втянулась в игру «что было бы, если вдруг случилось то, а не это».

– На перекрестке за два квартала до места назначения водителя ликвидировал снайпер, а затем нашу машину расстреляли из гранатомета.

– Bay! Никогда бы не подумала, что двойная порция «Белого Джонга» рождает такие захватывающие дух приключения.

«Какие, на хрен, приключения? – чуть было не выкрикнул я. – Никакие это не приключения, а один непрекращающийся кошмар, от которого невозможно избавиться даже при всем желании!»

– Да, – после некоторой паузы с трудом выдавил я из себя. – Действительно, захватывает дух. Вот только как решить проблему?

– Самый простой и доступный способ – ограбить банк и заменить кровь. – Она вновь стала серьезной, отбросив в сторону игривое настроение.

– А что делать с охотниками?

– Давай поговорим об этом после.

– Потом может не получиться.

– Хорошо. – Было очевидно, что она смирилась с неизбежным, решив сыграть по моим правилам. – Предположим, ты находишься внутри своего кошмара.

– Давай, – легко согласился я.

– И охотники все про тебя знают.

– Да. – Я еще не понимал, куда она клонит, но почувствовал какой-то скрытый подвох.

– В таком случае, что бы я тебе сейчас ни сказала, это обязательно станет известно преследователям. Предложи я хоть сверхоригинальный план, он сорвется, так как враг о нем узнает.

– То есть… Ты хочешь сказать…

– Да, вижу, ты уже и сам догадался. Если собираешься обмануть охотников, ты должен придумать комбинацию сам. И держать ее в тайне до самого последнего момента.

– А если противник знает про меня не все? Ну… Существуют ведь определенные границы… которые… А, вот! Вспомнил! Вначале мне даже удалось ликвидировать старуху и слепо…

Я осекся на полуслове.

Подобные речи кому угодно могли показаться дикими.

– Под старуху маскировался первый охотник, – поспешно пояснил я.

Будь я на месте Герды, ни за что не поверил бы в столь откровенный бред. Но она проявила великодушие.

– Выходит, тем, кто преследует тебя, известно далеко не все. Это обнадеживает.

– Меня тоже. Тебе стоит подумать, как привлечь на мою сторону киборгов.

– Отличная идея. Жаль только – неосуществимая.

– В отличие от реального, в иллюзорном мире нет ничего невозможного…

Разговор явно зашел в тупик, поэтому я не стал испытывать терпение Герды, и без того проявившей максимум такта.

– Спасибо, что выслушала меня. И за советы тоже.

– Всегда рада помочь…

– Будем считать, что с кошмарами разобрались.

– Согласна. – Теперь ее улыбка была искренней.

– Кай уже заказал такси?

– Да. – Во взгляде Герды промелькнуло удивление. – А откуда ты знаешь про такси?

Не хотелось лгать, но и сказать правду я не мог.

– Откуда я знаю? В общем-то, ниоткуда. Но это было бы самым логичным решением. Не идти же пешком в банк…

Она не поверила мне, но ничего не сказала. Иногда для собственного спокойствия лучше убедить себя, что ничего не произошло, чем докапываться до истины, способной оказаться страшнее любого ночного кошмара.

– Ты правда в порядке? – еще раз спросила Герда.

– Не волнуйся, я в отличной форме. – Меня начал тяготить слегка затянувшийся разговор. – Давай разберемся с банком, а потом в спокойной обстановке обсудим мои вымышленные проблемы.

Она молча кивнула, решив до поры до времени отбросить в сторону сомнения и вопросы.

Такси подъехало через десять минут, и наша команда в очередной раз отправилась на ограбление.

Для Кая и Герды все было впервые. Почти как для туристов, приехавших посмотреть какую-нибудь уникальную достопримечательность. А я выступал в роли гида. Усталого, раздраженного проводника, которому до смерти надоело участвовать в одном и том же нескончаемом путешествии. Всегда заканчивающемся одинаково печально.

«Это в последний раз! – Слишком часто я давал себе несбыточные обещания, но сейчас был твердо уверен в том, что никаких ограблений больше не будет. – Самый последний раз, а потом…»

Либо киборги помогут мне проникнуть внутрь заведения со странным названием «Третий глаз Айстиноры» и я наконец узнаю ответы на все вопросы. Либо…

Познаю страшное проклятие вечной жизни.

Третьего не дано.

### Глава 6

Герда была права: победить охотников могли только киборги. Ответ на главный вопрос найден. Теперь осталось решить, как привлечь на мою сторону «стальных монстров». Откровенно говоря, задача из разряда высшей категории сложности. В отличие от телохранителей, которых можно нанять, с киборгами все по-другому. Нужны или большие деньги, или связи, простирающиеся до самых верхов. Не так просто выйти на людей в военном руководстве, в чьей компетенции находятся спецподразделения. А раз ни денег, ни связей у меня нет, то подобный вариант сразу же отпадает.

На первый взгляд ситуация выглядела безнадежной. На второй и третий – тоже. Мне понадобилось несколько дней на решение головоломки. И, как ни странно, пригодился опыт с дешевым мотелем. Тем самым, в котором я прозябал целых полтора месяца.

Помнится, перед тем, как вызвать полицию, жирный хозяин бегал по коридорам, сотрясая воздух криками о взбесившемся маньяке.

Затем приехали копы и после неудавшихся переговоров вызвали группу спецназа. Отбросив несущественные детали, я получил схему: «Правонарушитель – полиция – спецназ – киборги – смерть».

Такой расклад меня не устраивал – умереть можно и без помощи киборгов. Охотники и Злая всегда к моим услугам. Поэтому пришлось откорректировать исходные данные, подойдя к решению задачи с другой стороны.

На роль правонарушителя претендовал только один человек – я.

А вот полиция…

С ней было сложнее. Чтобы по-настоящему заинтересовать копов, нужно закинуть наживку, которую они проглотят не задумываясь. И уже не спрыгнут с крючка до последнего.

Но что может выступить в роли приманки? Как заинтересовать полицейских, чтобы они пошли на любые соглашения, не пытаясь воспользоваться услугами спецназа? Ответ лежал на поверхности. Я даже удивился, когда понял, насколько все просто.

Заветная мечта любого полицейского – задержать серийного убийцу. Маньяка, переполошившего город. Чудовища, превратившегося в золотого тельца для газетчиков и страшное пугало для обывателей. Не просто человека, убившего несколько законопослушных граждан, а именно индивидуума с психическими отклонениями. Имеющего определенный почерк и действующего в соответствии с каким-то извращенным, одному ему понятным планом.

Разумеется, городские власти и без того будут заинтересованы в поимке маньяка. Но если жертвой убийцы окажется какой-нибудь сотрудник мэрии или, еще лучше, ближайший соратник главы города, то можно считать – дело сделано. На полицию будет оказываться безостановочное давление до тех пор, пока маньяк разгуливает на свободе. Вычислять особо доверенных лиц из окружения мэра долго и муторно, поэтому я решил ограничиться простым чиновником. Благо в них не было недостатка. Раздутая до невозможности бюрократическая машина давно стала нормой жизни любого мегаполиса. И пускай властям на самом деле безразлична судьба рядового сотрудника мэрии, все равно удар даже по крохотному винтику системы вызовет ответные действия.

Я не знал, смогут ли просчитать охотники замысел жертвы, но был твердо уверен – второй попытки не будет. Дважды один и тот же трюк не сработает. Это не съемочная площадка с возможностью переснять неудавшийся дубль. Осуществить задуманное нужно с первого раза. Чисто и без ошибок.

Чтобы не вызывать ненужных подозрений, я вел себя на редкость прилично. На исходе четвертого дня не оказал ни малейшего сопротивления человеку, сбившему меня с ног. А затем позволил Злой насладиться «изысканным угощением», не пытаясь свести счеты с жизнью.

Одним словом, прилежно играл роль этакого мальчика-паиньки, который внимательно слушает нотации старших и покорно сносит заслуженное наказание. Мне даже почудилось, что в последний раз боль оказалась не такой мучительной, как обычно. Впрочем, не исключено, что мысли о страшной мести отвлекали от страданий. Правда, не совсем понятно, в чем именно будет заключаться возмездие. Но даже такая неопределенность в сто раз лучше, чем мрачная безысходность, в буквальном смысле душившая меня на протяжении последнего времени.

Очередной разговор с Гердой не оставил столь тягостного впечатления, как прежде. Быстро спустившись по лестнице, я выбежал на улицу, переполняемый желанием действовать. Будь на моем месте настоящий маньяк, его состояние можно было бы назвать нездоровой эйфорией. Но я не был серийным убийцей, а придумывал его образ в несуществующей вселенной. Лишь для того, чтобы попытаться вернуться в реальный мир. И пускай там меня не ждало ничего, кроме смерти, но каждый человек должен иметь свободу выбора. Иначе его жизнь превратится в сущий кошмар. Может, не такой ужасный, как в моем случае, и все же – кошмар.

Необходимые приготовления заняли час с небольшим. После чего я сделал первый шаг навстречу свободе. «Сезон большой охоты» открылся. Безжалостный психопат вышел на улицы города – и пролилась кровь…


Первой жертвой маньяка оказался мотоциклист. Для осуществления замысла мне понадобились шлем и средство передвижения. На окраинах обычно нет камер видеонаблюдения, тем не менее я подстраховался, надев черные очки и бейсболку. Пятнадцатиминутное ожидание увенчалось успехом – к парковке подъехал мотоциклист. Довольно трудно представить ситуацию, когда среди бела дня тебя убивают без видимых причин. И потому до самого последнего момента человек не верил в возможность летального исхода. Он слегка напрягся, когда я вытащил пистолет, но решил, что это простое ограбление. Нужно вести себя грамотно – и шансы получить пулю в голову можно свести к минимуму.

Но это было не ограбление.

Я не собирался стрелять в голову.

И, что самое главное, ни о каких шансах разговор не шел. Понятия «преднамеренное убийство» и «шансы» между собой никак не пересекаются по той простой причине, что лежат в разных плоскостях.

После единственного выстрела в сердце у меня появилось все необходимое. Правда, начиная с этого момента время стало работать против убийцы. Но я и не собирался изображать лихого ковбоя, беззаботно разъезжая по городу до тех пор, пока копы не выйдут на след преступника. Нет. На всю операцию отводилось максимум полчаса. Срок вполне достаточный, чтобы исполнить задуманное и чисто уйти. Выход за рамки плана на десять минут был чреват провалом. А я не мог и не имел права рисковать. Серьезная игра подразумевает максимальные ставки. И только одну-единственную попытку. Второй не будет. В следующий раз охотники ликвидируют жертву прежде, чем она начнет действовать.

Мэрия проходила номером два в моем списке. Десять минут бешеной гонки с нарушением всех правил – и я оказался на месте. Высокое сорокаэтажное здание изобиловало охраной, а прилегающая к нему территория контролировалась камерами видеонаблюдения. Но подобные «мелочи» меня не смущали. Настоящий маньяк должен совершить нечто безумное, чтобы о нем не просто заговорили, а закричали во всех экстренных выпусках новостей.

Не берусь утверждать, насколько точно подходит термин «безумное» к убийству, совершенному на глазах многочисленных свидетелей недалеко от дверей мэрии. Но общественный резонанс такому событию стопроцентно гарантирован.

Еще одна пуля разбила очередное сердце, и после второй ликвидации у меня не осталось времени на какие-то особые изыски – отныне счет шел на минуты. С камер видеонаблюдения уже поступила необходимая информация, и теперь все силы органов правопорядка будут брошены на задержание убийцы. Ребята из полиции медленно запрягают, но быстро ездят. Недооценивать их потенциал не только неразумно, но и крайне опасно.

В течение последующих семи минут я выстрелил еще пять раз, после чего бросил мотоцикл в глухом тупике. Миновав пару кварталов, я вышел к станции подземки. По дороге скинул с моста рюкзак, в котором лежали шлем и пистолет.

Улики со временем найдут, это вопрос нескольких дней. А в моем положении такой срок – все равно что бесконечность. Главное – преступник избавился почти от всего, что прямо или косвенно связывало его с убийствами, потрясшими город в течение последнего часа. И единственной уликой, остававшейся у маньяка, была стреляная гильза.

Она выступала в роли той самой наживки, на которую клюнет полиция. Хотелось верить, что все получится именно так, как изначально планировалось. И крупная рыба не оборвет леску, сорвавшись с крючка в самый последний момент.


Проехав три станции на метро, я вышел к камерам хранения вокзала, кинул мелкую монету, набрал шифр и положил гильзу в ячейку. Камеры наблюдения, зафиксировавшие мои действия, никоим образом не могли помешать плану. Поэтому я не стал заботиться даже об элементарной безопасности, не говоря уже о попытке кардинально изменить внешность.

Закончив дела на вокзале, я вновь спустился в метро, отправившись к мосту, названному в честь первого президента. Еще со времен далекой юности это место было достаточно популярным у торговцев дешевыми азиатскими поделками и у скупщиков краденого.

Прошло много лет, а здесь ничего не изменилось. Все та же разношерстная публика, собирающаяся выгодно сбыть или приобрести какую-нибудь вещь, выпить пива или бесцельно потусоваться. Впрочем, я пришел сюда не с целью пустить слезу умиления, вспоминая старые добрые времена. И уж никак не за дешевыми безделушками. Сейчас меня интересовали торговцы, специализирующиеся на продаже ворованных вещей.

Не представляю, как они отличают «честных» покупателей от переодетых в штатское детективов, но лично мне хватило нескольких минут, чтобы найти нужного парня. Заинтересовавший меня сотовый был последней модели и потому стоил слишком дорого, даже с учетом существенной скидки на краденое.

– Мне нужно отправить всего несколько сообщений. Есть у тебя что-нибудь в пределах сотни?

Чем проще и доступней объясняешь, что тебе нужно, тем больше шансов получить необходимую вещь.

– Могу предложить за двадцатку старенький наладонник.

Похоже, ассортимент продавца не ограничивался ультрасовременными моделями. Наряду с продвинутой техникой присутствовал чуть ли не антиквариат.

– Старый наладонник? Такое барахло – за двадцатку? Ты серьезно или шутишь?

Мне было не жалко даже полтинника, но по правилам «честной» торговли нужно сбивать цену. Тот, кто не торгуется, вызывает подозрения.

– Ему от силы года четыре. – Торговец краденым перешел на скороговорку. – С питанием иногда возникают проблемы. Нужно потрясти как следует – и порядок. Ну а постоянному клиенту отдам за десятку.

– Ты же впервые меня видишь, – скупо улыбнулся я.

– У меня такое чувство, будто знаю тебя всю жизнь.

Самое смешное, он действительно знал меня всю его жизнь, потому что был не чем иным, как частью моей иллюзии.

– Ну так что, берешь? За десятку нигде не найдешь даже старье. Спроси у любого – самые низкие цены у меня. Многие торгуют.

– Ладно, уговорил. – У меня не было времени слушать душещипательные истории из жизни торговцев краденым. – Покажи, как он работает.

– Очень просто, нажимаешь здесь, потом…

Вещь оказалась достаточно древней и тем не менее вполне пригодной к эксплуатации. Я протянул деньги, взял допотопный аппарат и растворился в толпе.

Пока операция шла четко по плану, без сбоев или неожиданностей. В следующие пятнадцать минут в электронные почтовые ящики трех крупных изданий были сброшены короткие сообщения, после чего наладонник последовал в реку – вслед за шлемом и пистолетом. Первая фаза прошла успешно, и теперь оставалось дожидаться реакции газет. Актер, он же режиссер-постановщик, сделал все, что в его силах. Старательно выучил и продумал роль, подготовил сцену, нарисовал декорации, поработал с массовкой (семь трупов) и слегка приоткрыл завесу тайны, окутавшую предстоящий спектакль. Дело было за малым – собрать хорошую прессу. В прямом, переносном и всех остальных смыслах этих слов.

Я не сомневался, что вечерние газеты прольют свет на утреннее происшествие, оглушив броскими заголовками и без того напуганного обывателя. Но не предполагал, что первая «ласточка» выйдет в половине пятого – на полтора часа раньше обычного срока. Не знаю, какую сумму журналисты (а точнее, владельцы газет) заплатили полиции за информацию, но не приходилось сомневаться – расходы окупились с лихвой. Четыре развернутых листа с красочными фотографиями жертв, комментарии специалистов-психологов, анонимных источников из правоохранительных органов, заявление мэрии и… И самое главное – то, без чего вся эта дешевая, в общем-то, мишура не стоила бы выеденного яйца.

И этим главным были шесть стреляных гильз. И даже не сами гильзы, а то, что на них было выгравировано при помощи обычного бытового лазера. Дешевого прибора, продающегося чуть ли не в каждом магазине.

Броская шапка газетного очерка гласила:

«ПРОКЛЯТЫЙ ГОРОД НАКРОЕТ…….САВАН, ИМЯ КОТОРОМУ……»

Одно слово в середине было пропущено, так как полицейским не удалось найти седьмую гильзу. Отсутствовало и окончание послания. Что явно или косвенно указывало – семью убийствами дело не ограничится. Будет по меньшей мере еще одна жертва. Или несколько. Все зависит от того, решит ли убийца сделать из короткого обращения длинный рассказ.

Сказать, что статья повергла обывателей в шок, значит ничего не сказать.

Одно дело – прочитать статью про маньяка, убивающего проституток по темным подворотням. И совсем другое – неожиданно узнать, что в городе орудует убийца, расстреливающий законопослушных граждан средь бела дня. Причем совершенно не важно, праведный или неправедный образ жизни они ведут. Мысль о том, что по пути на работу можешь запросто получить пулю в сердце, испугает кого угодно. И пускай вероятность очутиться в поле зрения маньяка – один шанс из миллиона. Но когда речь идет о собственной жизни, никто не сядет играть даже при таких мизерных шансах на проигрыш.

К тому же высказывания насчет проклятого города и накрывающего его савана еще больше нагнетали обстановку. Дикий зверь вышел на улицы, а органы правопорядка были бессильны что-либо сделать. Если убивают даже на лестнице мэрии, то от маньяка не скрыться нигде.

Вполне естественно, что в такой ситуации взоры общественности обратились в сторону городской администрации. Власти обязаны ответить на главный вопрос: как долго будет продолжаться этот кошмар? До очередных выборов оставалось чуть меньше года – порядочный срок, чтобы «обработать» потенциального избирателя. Но…

История с маньяком могла поставить крест на продолжении политической карьеры главы города. А значит, нужно сделать все возможное и невозможное, чтобы в предельно сжатые сроки нейтрализовать взбесившегося психопата. Задача явно не из легких. Тем более, когда речь идет о спонтанных немотивированных поступках человека, страдающего ярко выраженным психическим расстройством. Если маньяка не задержать, что называется, по горячим следам, предотвратить новое преступление почти невозможно.

Это понимали и в полиции, и в городской администрации. Но избирателя не интересуют отговорки официальных лиц. Особенно когда речь идет о безопасности. Избирателю важно быть уверенным, что по дороге на работу он не получит пулю в сердце. Отсутствие подобных гарантий на корню подрывает доверие к власти. И тогда ни о каком новом сроке речь уже не идет.

Я дождался вечерних газет, бегло пробежав глазами передовицы. И с удовлетворением отметил: истерия нарастает. Ребята из желтой прессы пытались переплюнуть друг друга по части броских заголовков. Один мне понравился больше других: «Что нам принесет завтрашнее утро?» На первый взгляд, как будто ничего особенного, но, если задуматься, именно такая обыденная фраза страшнее всего. Она оставляет слишком большой простор для воображения. А придуманный страх зачастую намного страшнее настоящего.

Успешно завершив первоначальную фазу операции, я перешел к следующей. Зажав в руке газету с понравившимся заголовком, я отправился в тот самый двадцать третий полицейский участок, рядом с которым охотники расстреляли машину с телохранителями.


Я не искал самого лучшего детектива или самого умного начальника участка. Все эти идиотские киношные штампы меня не касались. Выбор отделения был обусловлен исключительно его месторасположением и ничем иным. С теми козырями, которые имелись у меня на руках, даже самый худший детектив на пару с самым недалеким начальником участка не могли помешать задуманному.

В приемном отделении находилось множество людей. Обычная суета любого полицейского участка. Хочешь, чтобы на тебя обратили внимание, – вытащи пистолет или забейся в эпилептическом припадке. Может, тогда кого-нибудь заинтересуешь. В противном случае придется подождать, пока вымотанный до предела дежурный разберется с остальными «клиентами».

В мои планы не входило долгое ожидание, поэтому я сразу же подошел к сержанту, который конвоировал задержанного, и сообщил, что имею важную информацию о маньяке. Да, о том самом, про которого трубят все вечерние газеты.

В подавляющем большинстве случаев подобные откровения оказываются пустышками. Люди просто врут или ошибаются, приняв желаемое за действительное. Причин может быть масса, но результат почти всегда один и тот же – впустую потраченное время.

Наверняка я так бы и остался ждать своей очереди, но городские власти давили на полицейское начальство, а оно, в свою очередь, требовало результатов от подчиненных. Длинная цепочка, начинающаяся в величественно просторных кабинетах мэрии, заканчивалась в обшарпанных кабинетах полицейских участков. Верхи требовали результата, а низы не могли дать ничего, кроме отчетов о проделанной работе. И заявления вроде моего являлись именно теми самыми отчетами, с помощью которых подчиненные «отбивались» от боссов.

Несмотря на то что сержант не поверил моим словам, он все-таки передал просьбу по назначению. А спустя пару минут ко мне подошел человек в штатском. Коротко представившись, мужчина предложил следовать за ним. Короткий переход по запутанным коридорам – и мы в комнате для допросов. Привинченный к полу стол со стоящими друг напротив друга стульями (разумеется, тоже привинченными) да голые стены. Вот и все незамысловатое убранство помещения. Больше чем уверен: за прошедшие сто лет планировка и внутреннее убранство этих комнат не изменились. Пожалуй, единственное, что пропало, – зеркальная стена. Одна сторона которой прозрачная, а другая – нет. Современные технологии достигли такого уровня, что никакие зеркала не нужны. Специальное напыление на стекло – и оно становится неотличимым от стены.

Я знал, разговор будет длинным, поэтому сразу же вытащил из кармана пачку сигарет.

– Здесь можно курить? – вежливо спросил я таким тоном, будто и не надеялся услышать утвердительный ответ.

Детектив оценил мою деликатность и проявил великодушие.

– Да. – Несмотря на то что ему это не слишком-то понравилось, человек сдержал раздражение.

Вопреки сложившейся практике он не перешел сразу к делу, а последовал моему примеру – сел, закурив сигарету.

– Я догадываюсь, о чем вы сейчас думаете.

Если детектива Солти (кажется, так он представился) и удивили мои слова, то он не подал вида. За время работы в полиции можно насмотреться и наслушаться такого, что научно-популярные передачи о загадках и удивительных феноменах человеческой природы покажутся детским лепетом.

– Интересно, о чем же?

– Конец рабочего дня. Этот придурок сейчас выдаст какую-нибудь откровенную галиматью, которую не нужно будет проверять – настолько она дикая. Чтобы не выдернули куда-нибудь еще, посижу здесь. Немного расслаблюсь и покурю. Для проформы задам пару вежливых вопросов, а затем выпровожу его к такой-то матери, предложив позвонить, если вспомнит что-нибудь еще.

– Почти в десятку. – Солти небрежно стряхнул пепел. – Вот только в моем лексиконе нет слова «придурок», я заменяю его на более категоричное – «…».

– Неплохо. Прямо как в сериале про крутых полицейских.

– Да, – легко согласился он. – Когда тебя вместо нормальной работы отправляют вытирать сопли всяким придуркам, то начинаешь чувствовать себя достаточно крутым, чтобы послать всех к такой-то матери.

– Значит, обижают начальники? – Я даже не пытался скрыть иронии.

Его глаза потемнели от гнева, но детектив сдержался.

– Полагаю, небольшой перекур окончен, и мы можем приступить к официальной части, – казенным тоном произнес Солти.

– Да, можете включать камеры. – Я уже понял, что наша беседа не фиксировалась, и оттого полицейский мог позволить себе сорвать накопившуюся за день злость на незнакомом человеке.

– Итак, вы утверждаете, что имеете ценную информацию о преступнике, совершившем сегодня утром несколько убийств.

– В газетах писали о семи.

– Газеты… – Дин чуть было не перешел к своей привычной манере выражать мысли, но, вспомнив о камерах, сдержался. – Газеты… Пишут что угодно, только не факты.

– Однако убийств было семь. Это же очевидно. Семь трупов. Семь гильз. Семь слов. И…

– Вы говорили, что имеете какую-то информацию? – Запас терпения детектива явно подошел к концу.

– Несомненно.

– В таком случае давайте перейдем к делу.

Больше чем уверен: при выключенных камерах парень уже послал бы меня куда подальше.

– Я могу сдать вам убийцу в обмен на небольшую услугу.

– Если речь идет о бесплатной выпивке – можете на меня рассчитывать. – Он коротко хохотнул, но, судя по выражению глаз, ему было совсем не смешно.

– У вас сегодня наверняка побывало с десяток посетителей, которые уверяли, что знают убийцу?

– Два десятка. – Для убедительности он поднял вверх два пальца.

– Готов прозакладывать обещанную выпивку: никто не знал, какого слова недостает в послании долбаного психопата.

– Значит, вы пришли сюда только затем, чтобы поделиться своими соображениями…

– Нет. – Теперь настала моя очередь бесцеремонно оборвать собеседника. – Я пришел сюда, чтобы заключить сделку. Седьмая гильза в качестве аванса. И адрес убийцы в обмен на небольшую услугу.

– Звучит неплохо. – Солти закурил вторую сигарету, и я последовал его примеру. – Но беда в том, что экспертам не понадобится и пяти минут, чтобы вычислить, из какого пистолета она была выпущена.

– Неужели вы считаете меня за идиота, способного взять первую попавшуюся гильзу, нацарапать на ней какое-нибудь слово и заявиться в полицию выдвигать глупые условия?

– Ежедневно через участок проходит множество разных людей. И каждый мнит себя если не самым умным человеком в мире, то одним из первой сотни гениев – точно.

– Давайте отталкиваться от того, что мы оба знаем: отличить настоящую гильзу от любой другой не составит труда. И я предлагаю вам именно настоящую.

Он до сих пор не верил мне. А точнее, боялся поверить. Во-первых, мои слова выглядели слишком фантастичными, чтобы быть похожими на правду, а во-вторых, люди зачастую не верят в крупные выигрыши. Они страстно мечтают сорвать банк, но на уровне подсознания уверены: чудес не бывает, так же как не бывает и джекпотов. Все это не более чем розовая мечта, завернутая в блестящую обертку, чтобы одурачивать наивных простаков.

– Хорошо. Я согласен. Сейчас вы даете мне гильзу. Ее отправляют на экспертизу. Мы выкурим еще по одной сигарете, а затем принесут результат – и разговор либо продолжится, либо закончится. Вас устраивает такой вариант?

– Нет.

– Почему? – Детектив даже не особо удивился, так как ожидал нечто подобное.

– Потому что вы забыли о главном.

– О чем?

– Услуга за услугу. Я сдаю убийцу, а вы исполняете небольшую просьбу.

– Насколько небольшую?

– Сущий пустяк. Мне нужно переговорить с человеком из городской администрации.

– Каким-то конкретным человеком?

– Да.

– Вы можете назвать его имя?

– Пока еще рано об этом говорить.

– Довольно странная просьба, вы не находите?

– Нет.

– А почему вы обратились с такой просьбой ко мне – мелкому винтику огромной полицейской машины?

– Не важно, к кому обращаться. Главное то, что наша беседа записывается. А после того, как вы определите подлинность гильзы, мы продолжим разговор.

– Насколько я понял, вы хотите, чтобы детектив Солти от имени полиции пообещал устроить встречу с человеком из городской администрации?

– Да.

– Хорошо, давайте гильзу, а я сделаю все от меня зависящее, чтобы осуществить ваше желание. Устраивает такое обещание?

– Вполне.

Я вытащил из кармана клочок бумаги с написанным на нем номером ячейки и шифром камеры хранения на центральном вокзале.

– Это что, какая-то игра? – Детектив не пытался скрыть раздражения.

– Нет. Но мы могли не договориться, и тогда я обратился бы к журналистам.

На самом деле я не собирался обращаться к репортерам. И по большому счету обещание детектива не играло особой роли, а улику можно было и вовсе не класть в камеру хранения. Но охотники должны как можно дольше оставаться в неведении относительно моих замыслов. И потому необходимо создать некую дымовою завесу. Отсюда и детские игры в шпионов, повышенная секретность и прочий бред.

– Кстати, а почему вы предпочли обратиться в полицию, а не к репортерам? – Похоже, вопрос детектива был вызван не столько профессиональным интересном, сколько личным. – Ведь если гильза настоящая, можно получить очень хорошие деньги. Торговля сенсациями – один из наиболее прибыльных бизнесов в мире.

– Меня не интересуют деньги, я чту букву закона и хочу исполнить давнюю детскую мечту – поговорить с уважаемым человеком из городской администрации. Вас устроит такой ответ?

– Пока – да. Может быть, после мы поговорим еще, а сейчас должен вас оставить.

Я не имел ничего против того, чтобы побыть одному. Очень скоро не будет отбоя от желающих пообщаться с «ценным свидетелем», поэтому нужно использовать последние спокойные минуты. Я вытащил из пачки очередную сигарету, но, вместо того чтобы закурить, глубоко задумался. В голове родилась неожиданная ассоциация – до сих пор мой план был в чем-то схож с зажатой между пальцами сигаретой. Сначала вспышка озарения. Затем огонь (на поражение). Сейчас – дымовая завеса. А в конечном итоге…

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

НОЙМ – носитель имплантатов (сленг). (Прим. авт.)