# Борис Аркадьев

Александр Аркадьевич Горбунов

В сборнике представлены очерк о выдающемся советском футбольном тренере Б. А. Аркадьеве, главы из его ставших библиографической редкостью книг «Тактика футбольной игры» и «Игра полузащитников», а также не потерявшие своей актуальности статьи Б. А. Аркадьева, публиковавшиеся в спортивной прессе. Безусловный интерес вызовут также воспоминания людей, близко знавших Б. А. Аркадьева, – тренеров, спортсменов, журналистов.

Для широкого круга любителей футбола.

## От составителя

Признаюсь: когда брался за работу, не представлял, насколько она увлечет. Читал и перечитывал «Тактику футбольной игры», статьи Бориса Андреевича Аркадьева, опубликованные в разные годы в журнале «Спортивные игры» и в еженедельнике «Футбол». Актуальность положений «эпистолярного» жанра выдающегося практика советского футбола несомненна. Подсчитать это, разумеется, невозможно, но, полагаю, не менее девяноста процентов из того, что сказано было Тренером сорок, тридцать, двадцать лет назад, злободневно и поныне.

Б. А. Аркадьев исходил, как он сам говаривал, из «железных законов эволюции развития игры». По его статьям можно проследить тактическую эволюцию от новшеств «Арсенала» до тотального футбола, возникновение которого он не только предсказывал – пытался на практике способствовать его появлению.

В этом сборнике почти полностью публикуется книга Б. А. Аркадьева «Тактика футбольной игры», написанная им в конце сороковых годов и зачитанная до дыр не одним поколением советских тренеров. Написанная ярко, живо, иногда афористично, она представляет интерес не только для специалистов, но и для любителей футбола.

Точные, емкие характеристики в статьях, посвященных развитию футбола, возвращают нас в прошлое, по-иному заставляют взглянуть на день сегодняшний и прокладывают мостик в будущее футбола.

Б. А. Аркадьев – читатель сам сможет в этом убедиться – спорил с оппонентами деликатно, но твердо, весомыми аргументами отстаивая свою точку зрения. Он видел футбол гармонией, в которой не отдавал предпочтения атаке или обороне. Рассказывая о чемпионате мира в Мексике, он писал: «Лучшие команды чемпионата с одинаковым умением и напряжением всех сил боролись как за голы в ворота противника, так и за ноль в свои ворота. Сильнейшие команды, и особенно бразильцы, сумели организованно и быстро выходить из обороны и переходить большими силами в контрнаступление.

Это был гармоничный футбол, в котором ни атака, ни оборона не выпячивались в игре грыжей приоритета.

Нужно иметь в виду, что призыв к наступательной игре сам по себе вполне понятен и правомерен, однако только до тех пор, пока он не переходит из эмоциональной сферы любителей футбола в сферу теоретической тактики и тактической практики игры. Теория приоритета наступления в футбольной игре как бы увенчала приоритет чувств и навязчивых идей над здравым смыслом».

Для Б. А. Аркадьева, который проявлял настойчивость, самое пристальное внимание и глубокую заинтересованность в успешном развитии советского футбола, эта игра была наполнена здравым смыслом.

Мы оставили без изменения все определения, которые Б. А. Аркадьев давал футболистам. Одни имена читатель хорошо знает, с другими познакомится на этих страницах. Кто-то из игроков прошлого уже ушел из жизни, кто-то забыт, кто-то по-прежнему приходит на трибуны и занимает место в ряду ветеранов.

Не изменили мы и терминологию, характерную для того футбольного времени, о котором пишет Б. А. Аркадьев, в надежде, что она будет понятной и без «перевода» на современный футбольный язык.

## Валерий Лобановский, заслуженный тренер СССР. Он опережал свое время

В перерыве одного из футбольных совещаний, состоявшегося в январе 1979 года, разговорился с Борисом Андреевичем Аркадьевым. Перед этим мы слушали следовавшие с трибуны бурные призывы играть только в атакующий футбол. Борис Андреевич прокомментировал это следующим образом: «Я весьма огорчен. Я был уверен, что время повлияет на проблему „атаковать или обороняться“. Это сказал человек, который еще в конце 40-х годов был убежден в приходе футбола к гармонии, но ему не верили.

В современном футболе успех обеспечивает не какое-то магическое число форвардов, а только эффективные коллективные действия. Это предсказывали опережавшие свое время Борис Андреевич Аркадьев, Олег Александрович Ошенков, на практике реализовывал Виктор Александрович Маслов. Еще в 1966-1968 годах киевское «Динамо» (одна из самых великолепных, на мой взгляд, клубных команд нашего футбола; именно с нее по праву должен был начаться отсчет побед советских клубов в европейских турнирах, но не повезло ей – уж слишком поздно мы стали участниками этих соревнований, десятилетие спустя после учреждения Кубка чемпионов, опыта международного недоставало той команде), имея в передних рядах двух, а то и одного игрока, убедительно выигрывало у команд, выставлявших по четыре форварда. Уже тогда Маслов прививал своим подопечным вкус к игровой универсализации, о которой задолго до этого теоретически рассуждал Аркадьев.

Мне не довелось поработать рядом с Борисом Андреевичем, но на письменном столе в моей тренерской комнате всегда его книга «Тактика футбольной игры» – с пожелтевшими от времени страницами, с пометками, сделанными мной и теми, от кого мне «перешел по наследству» труд выдающегося тренера, с закладками на наиболее интересных страницах. Закладок много.

Когда сам был игроком, не думал о том, что футбол заполнит мою жизнь – через тренерское дело. Но статьи Бориса Андреевича Аркадьева в специальных спортивных изданиях, в еженедельнике «Футбол» прочитывал от первогослова до последнего. Привлекали точные, лаконичные формулировки, необычная для рассказа о футбольных проблемах образность, четкость мысли и умение автора заставить задуматься о том, что беспокоило и волновало его.

В истории нашей страны много «белых пятен», которые выводятся. Немало их и в истории нашего футбола. Разрозненные сведения легендами бродят по болельщикам и имеющим отношение к игре людям, зачастую в превратном виде представляя то, что и как у нас было. Убежден, что сборник тренерского наследия Бориса Андреевича Аркадьева – хороший шаг для того, чтобы воссоздать картину становления советского футбола, детально рассмотреть направления, по которым он шел. Хорошо, если за первым шагом последуют другие.

Задумался: почему действующие тренеры (сам грешен) не пишут и не публикуют статьи теоретического характера по вопросам футбольной тактики – предположим, по какимто кардинальным моментам развития игры? Наши уважаемые предшественники делали это постоянно, и печатные выступления их, уверен, хранятся в досье многих сегодняшних тренеров.

Страх перед возможным опровержением твоего мнения в дискуссии или сказать нечего? Видимо, и то, и другое.

Нужна культура несогласия. Одно из условий откровенности и прямоты, которых требует от нас время, – не принимать несогласного за врага. Необходимо искреннее, взаимное уважение. В полемике недостает справедливости, интеллигентности. Исчезает чувство меры – в определениях, в соотношении себя с людьми, которые делают футбол.

У Бориса Андреевича Аркадьева все это было – уважение, справедливость, интеллигентность, чувство меры.

Хотелось бы верить, что публикация в одном сборнике книги Аркадьева (почти полностью) и многих его нестареющих статей даст хороший импульс для раздумий многим сегодняшним тренерам (и они сами возьмутся за перо), позволит многочисленной армии любителей футбола поглубже заглянуть в таинство игры.

## Лев Филатов.[1] Возвращение

Не могу припомнить ни единой шероховатости на всем протяжении многолетнего знакомства с Борисом Андреевичем Аркадьевым – общение неизменно было желанным и приятным. И тем не менее, как это ни странно прозвучит после сказанного, с ним было нелегко.

Это не проверишь, но я полагал, что Аркадьев относится ко мне с доверием. Видимо, не столь существенно, так это было или не так, важно, что так казалось. Это обязывало. Я знал, что все сказанное им с глазу на глаз должно остаться между нами – не дай бог перелетит через порог, сделается достоянием чьих-то ушей и Аркадьев получит право посчитать меня передатчиком, разглашателем… А ведь какой соблазн: в футбольной среде пересказы реплик знаменитостей ценятся необычайно высоко! Легче легкого было из бесед с ним изготовить интервью, да не одно, но мне это и в голову не приходило. Я слишком хорошо знал, как взыскателен Борис Андреевич не то что к напечатанному, но и к каждому произнесенному им слову. И обычная для редакции торопливая, насмешливая, фамильярная скороговорка при Аркадьеве исключалась, чтобы не отпугнуть или, неровен час, не обидеть. Это была не та распространенная подстройка к собеседнику либо значительно старшему по возрасту, либо по должности вознесенному, когда наперед известно, что общего языка все равно не найдешь, но надо потерпеть. С Аркадьевым подстройка, наоборот, давала понять, что вот наконец встречен человек, с которым разговор идет так, как должен идти, если собеседники в самом деле на что-то надеются, чего-то друг от друга ждут.

Одним своим присутствием Аркадьев создавал вокруг себя зону истинности; оставшись с ним, полагалось ему соответствовать, не притворяться, не играть придуманной роли. Общение с Борисом Андреевичем требовало отказа от верхоглядства, суетливости, претензий на всезнайство; полагалось подумать, прежде чем спросить, ответить либо возразить, чтобы самому себя не стыдиться; надо было слушать, а не делать вид, что слушаешь; полагалось и следить за своими движениями, жестами, мимикой, и закурить было неловко.

Мне легко предположить, что многие люди, как и я, испытывали на себе обязывающее влияние Аркадьева и изумлялись этому влиянию, потому что ничего похожего в футбольной среде встречать не доводилось. В этой среде Аркадьев был фигурой неожиданной, пришельцем, странником. Рафинированный интеллигент – это для футбола, наверное, излишняя роскошь. Но раз уж такой человек объявился, залетел, им гордились. Его тонкая духовность была подмечена и выделена как украшающая редкость. Но она оказалась плодоносной, что сделало Аркадьева фигурой выдающейся, единственной в своем роде. Когда я вспоминаю, как не легко с ним бывало, то понимаю, что это были прекрасные затруднения, с которыми не сравнишь мнимую приятность амикошонства и шутейного суесловия, вместе с сигаретным дымком заполняющих редакционные будни.

Я поздно познакомился с Борисом Андреевичем Аркадьевым, в 1959 году, когда ему было шестьдесят. О том, как это произошло, я еще расскажу. А до этого я самоуверенно воображал, что мне о нем известно вполне достаточно.

В мои болельщические довоенные времена к тренерам, не в пример временам нынешним, большого интереса футбольный люд не испытывал. Фамилии знали, но дела команд не принято было ставить в зависимость от тренеров, увлекались игроками, их считали героями побед и виновниками поражений. Не помню, чтобы «Динамо» связывали с В. Дубининым, «Спартак» – с К. Квашниным и П. Поповым, как и «Металлург» с Б. Аркадьевым. Ничего удивительного, профессия только-только определялась, люди, ее выбравшие, держались скромно. Даже яркий восход в 1940 году московского «Динамо» на трибунах объясняли удачным приобретением форвардов С. Соловьева и Н. Дементьева, полузащитника Н. Палыски и защитника И. Станкевича из других команд, а вовсе не тем, что клубом в том сезоне руководил Б. Аркадьев. Это потом, когда футбол разжился историей, стали вспоминать тренеров призовых команд и задним числом воздавать им по заслугам.

Знаменитое послевоенное семилетнее противостояние ЦДКА и «Динамо» мало того, что подняло футбол в глазах публики, – заставило всех обернуться к тренерам. В то время принялись гадать не только о том, забьют ли Федотов с Бобровым или Соловьев с Карцевым, а и о том, что секретно задумали мудрый Аркадьев и хитрый Якушин. Оба они тогда сделались невероятно известными, каждое их словечко ловили и передавали. Своей сегодняшней устойчивой популярностью тренерский цех обязан им двоим. Во всяком случае, они положили ей начало.

Нет ничего проще, чем составить послужной список тренера, все зафиксировано и пересчитано: подъемы и крушения его команд, матчи выигранные и проигранные, выведенные на дебют звезды, медали, тактические новинки, турниры и странствия, отстранения от должности и новые назначения. Можно даже, изобразив все это ломаной линией, представить, что им было пережито, с точностью до одного дня. Без преувеличения это будет кардиограмма, ибо решительно все проходит через сердце тренера. Профессия на диво открытая – при всем желании ничего не закамуфлируешь, не припишешь, не пустишь пыль в глаза, не утопишь в словесном омуте. Табло горит, матч проигран или выигран, факт налицо, таким он останется и век спустя.

И жизнь Аркадьева легко вычерчивалась. Какой разговор, выдающийся, замечательный тренер! Один раз «Динамо» и пять раз ЦДКА с ним – чемпионы. И кубковых побед немало. И всеобщее уважение. И книга «Тактика футбольной игры» вышла несколькими изданиями. В 1952 году, в конце сталинской эпохи, за проигрыш сборной, которую он тренировал, югославам на Олимпиаде был лишен звания заслуженного мастера спорта, а его клуб ЦДКА расформировали (бог еще миловал, репрессии применили лишь спортивные). Вскоре все было восстановлено. Ни имя, ни честь Аркадьева в футбольных сферах не пострадали, его слово и мнение по-прежнему – высший суд.

В конце концов, тренерские «линии жизни» прямыми не бывают. «Назначен», «освобожден», «отмечены заслуги», «подвергнут критике» – все эти чередования не просто привычны, их считают неизбежными. Тренеры знают, на что идут, и, как бы затейливо не влияла на них служебная фабула, все в общем повторяется, и нет ничего удивительного ни для них самих, ни для нас, следящих за их судьбой. Бывает, мы им сочувствуем, считая безвинно пострадавшими, а то и удивляемся, если кто-то засиживается в команде, и подумываем: а не пора ли ему освободить насиженное местечко? Тренерские перемещения никого не смущают. Известно, что обиды не смертельны, что дельные люди не пропадают, и многие в глубине души считают, что переезды – к лучшему, они нечто вроде обмена веществ, да и примеров тому достаточно в биографиях самых знаменитых: Г. Качалина, М. Якушина, В. Маслова, К. Бескова.

И Аркадьев со всеми своими апофеозами и злоключениями казался мне издали фигурой укладывающейся в расхожий образ футбольного тренера.

В пятьдесят девятом Борис Андреевич снова, как и в роковом для него пятьдесят втором, принял назначение тренером олимпийской сборной. Не знаю, быть может, он пошел на это в надежде, что сумеет доказать, что неудача семилетней давности была случайной. Но уши аркадьевской непрактичности торчали. Наши соперники по отборочному турниру, команды Болгарии и Румынии, имели право выставить первые составы, что они и сделали, тогда как в нашу сборную нельзя было включать мастеров, которые ездили на чемпионат мира в Швецию, а это двадцать два лучших, весь цвет. Заведомое неравенство и предопределило конечный результат – советские олимпийцы в финальный турнир в Риме не пробились. Тогда-то, будучи спецкором «Советского спорта» на матчах олимпийской сборной, я и познакомился с Аркадьевым.

Утром, после завтрака, я сидел в холле софийской гостиницы, просматривая газеты. Краем глаза видел, что вдалеке прохаживается, заложив руки за прямую спину, Борис Андреевич. И вот странность, всякий раз, как я выглядывал из-за газетного листа, оказывалось, что очередной круг он совершал все ближе и ближе ко мне, пока не остановился рядом. Я отложил газету и выжидающе посмотрел на него. До этого мы всего лишь обменялись рукопожатиями в московском аэропорту.

Тихонечко, выговаривая каждое слово отдельно, Борис Андреевич вымолвил:

– Как вы смотрите на то, чтобы нам забежать в художественный музей?

Я вскочил, неловко уронив газеты. Вместе с Борисом Андреевичем мы поднимали с пола скользкие листы.

Меньше всего я ожидал такого приглашения. Когда в путешествиях я сам обращался к кому-либо с подобными словами, встречал недоумение и укор в глазах, подразумевалось, что не для пустяков приехали. Если же футболистам требовался отдых, их водили в зоосад или на приключенческий фильм, всех вместе. Я привык, что компаньонов не найдешь, и ходил, куда тянуло, один.

Мы бродили по пустынным залам музея, сходились и расходились. Борис Андреевич подзывал меня, чтобы показать то «варварскую желтизну», то «глаза Офелии» на каком-то портрете, то «подражание Дега, но не бесстыдное, а от любви». Мне не давало покоя приглашение, я все думал: что же это за удивительный тренер, который в день матча счел возможным отправиться в музей? Его отзывы были мало того, что своеобразными, еще и деликатными. Меня он выслушивал до конца, не прерывал, обдумывал и, если не был согласен, в спор не входил, а предлагал свое истолкование. И к этому я не был готов в общении с человеком из футбольного мира, где на самомнение скорее натолкнешься, чем на терпимость.

Тогда, в софийском музее, может быть, не напрямик, не резко, как какое-то время спустя, обозначился вопрос: каким образом этот человек сделался тренером?

Через год открылся еженедельник «Футбол», Аркадьев стал одним из дорогих авторов, и мы с ним стали встречаться регулярно. Поводы для моего вопроса прибывали.

Вошел он как-то в мою комнату в редакции и на пороге продекламировал четверостишие, содержание которого состояло в том, что дом воздвигнут, а конька на крыше нет.

– Моя статья в таком же состоянии: не хватает конька. А кстати, вам не знакомы эти стихи? И поэта не знаете?

Мне, с отрочества неравнодушному к поэзии, обучавшемуся на литературном факультете, было досадно сдаваться. Но пришлось – с Аркадьевым неудобно было играть в отгадку.

– Это Михаил Кузмин. Теперь его не знают.

Не раз мы говорили с ним об известных футболистах. И не было случая, чтобы после слов про «оригинальнейшую цирковую обводку», про то, как «его сами ноги несут туда, где окажется мяч», про то, что «вместе с партнером-дружком они двое – форменные Пересвет и Ослябя, не ведающие страха», Борис Андреевич, помедлив и подумав, не дал бы хоть в двух словах и человеческой характеристики. Он рад был сказать добрые слова, его узкие глаза лучились. И выглядел погасшим, когда изъян, подмеченный им у хорошего мастера, сдерживал его и в профессиональных похвалах.

– Он покалачивал жену, а она умница, медичка, он ей в подметки не годится…

Или о другом:

– Он расстался с девушкой. Ее полюбил его товарищ и женился. Получилась превосходная пара. А наш герой позволял себе двусмысленные ухмылки…

Он не комментировал такие свои наблюдения. Скорее всего, он понимал, что все это не принято упоминать в оценках знаменитых форвардов и хавбеков. Записные моралисты ярятся и себя показывают. Аркадьев грустил из-за человеческих несовершенств, но не замечать их не умел. Люди ему были интересны. Свой интерес к ним он не мог исчерпать их футбольной ценностью. Кажется, просто, а в большом футболе такое отношение редкость.

Не знаю, правда или нет, но мне рассказывали, что в команде было заведено так: после того как Аркадьев закончит в изысканных выражениях излагать свой план, слово брал его помощник и «переводил» этот план крепкими словами. Утверждали, что получалось идеально.

Это сейчас легко все узнать про жизнь Аркадьева – достаточно отыскать книгу «Контрапункт», в которой ее автор, Татьяна Любецкая, не то чтобы добросовестно и талантливо, а с любовью изложила подробности. Мне же долгое время приходилось отрывочно, от случая к случаю собирать мозаику собственного впечатления об этом человеке.

Виктор Чистохвалов, защитник знаменитого послевоенного ЦДКА, одну из историй, на которые так щедры ветераны, начал словами: «Приехали мы в Ленинград на игру, все – в гостиницу, а Аркадьев, как обычно, с вокзала – в Эрмитаж». Признаться, историю позабыл, а вступление запомнил.

Команда, которую он тренировал, играла за границей важную встречу. Закончилась она с нулевым счетом, устроившим нашу сторону. После матча, как водится, прием в ресторане. Сидели мы возле бассейна, шумели искусственно нагнетаемые голубые волны, белые скатерти, белые курточки официантов, на эстраде певица, всю свою мелодраматическую жестикуляцию нацелившая на столики гостей-футболистов. И вот в разгаре этой идиллии к Аркадьеву припорхнула стайка местных репортеров. Я сидел рядом и выслушивал уникальное интервью.

– Что вы можете сказать о матче?

– Матча как соревнования в футбольной игре не было. Он был сорван вашей командой, которая вела себя по-хулигански.

– Может быть, кто-либо из наших игроков все-таки вам понравился?

– Никто и не мог понравиться: все вели себя как хулиганы.

– Что, и вратарь?

– Отъявленный хулиган!

На первый взгляд странно: интеллигентный, выдержанный человек – и такая непреклонная резкость. Но Аркадьев держался именно так, как и должен был держаться: он говорил правду, нисколько не заботясь ни о «протоколе», ни о том, как могут «раздолбать» его в газетах репортеры, не сделает ли замечание спортивное или дипломатическое начальство за «бестактность» и «нагнетание страстей». Куда как просто: желанная ничья в кармане, зачем оглядываться? Глядишь, когда-нибудь снова придется играть на том же стадионе, и лучше оставить о себе приятное впечатление – пригодится. Так и поступают тренеры, тертые калачи. Давно стало обыкновением играть в светскость, отпускать комплименты противнику, благо это ничего не стоит, а преувеличение его достоинств небесполезно – красивее будет выглядеть победа. Аркадьев же со своим честным интервью выглядел человеком не от сего футбольного мира.

Мне немало порассказывал об Аркадьеве Юрий Николаевич Ходотов, некогда тренировавший сталинградский «Трактор». Тут любопытно, что Юрий Николаевич – сын известного русского драматического актера Николая Ходотова, а Борис Андреевич – сын Андрея Аркадьева, тоже петербуржца, тоже актера, игравшего первые роли в театре Коммиссаржевской. Не знаю, сказывалось ли совпадение, но Ходотов о Борисе Андреевиче отзывался не иначе как с нежностью.

Я вообще не встречал людей, которые не испытывали бы к Аркадьеву уважения. Толкуя однажды с тренерами В. Лобановским и О. Базилевичем в разгаре их быстро вспыхнувшей славы, спросил: «Есть ли тренер, которого вы признаете?» – и они чуть ли не в один голос, как-то заерзав по-школьнически, выговорили: «А как же! Аркадьев, Борис Андреевич!»

Бывало, кто-то скопирует аркадьевское легкое заикание, гримасу, словечко, но и в этом обязательно проглядывали бережность и почтительность. Каждый, кто состоял под его началом, кто просто его слушал, зазубривал на всю жизнь аркадьевские афоризмы и при удобном случае, гордясь, что узнал их из первых уст, пересказывал другим. От нескольких людей, уже седовласых, слышал я рассказы о том, как они, будучи молоденькими футболистами, удостаивались чести быть приглашенными Аркадьевым полюбоваться солнечным восходом или закатом.

Аркадьева на поле я не застал. А было любопытно узнать, какой он игрок. Расспрашивал Николая Петровича Старостина. Он говорил, и улыбка не сходила с его лица – ему было приятно вспоминать далекое былое.

– Меня, правого крайнего, он, левый полузащитник, не раз держал. Жестко играл, хорошо бегал, высоко поднимая колени. Бывало, сталкивались, что-то он мне намеревался сказать в пылу, но, так как он слегка заикался, я отбегал, не дождавшись, и так и не узнал его мнения о наших молодых единоборствах. А позже, точно так же, как я считал для себя невозможным пропустить хотя бы одну игру Григория Федотова, всегда нетерпеливо, с предвкушением чего-то нового, стремился на каждое выступление Аркадьева на тренерских конференциях, изучал его статьи, его учебник. Культурный, дальновидный человек, ему очень многим обязан наш футбол!

Это свидетельство человека самостоятельного ума, превзошедшего за свое, шутка сказать, более чем семидесятилетнее служение футболу, кажется, все, что он способен предложить, само по себе красноречиво. В нем промелькнул любопытный штрих: «Бегал, высоко поднимая колени». И не только от того ли так бегал Аркадьев, что в юные его годы учились бегу «классическому»?

Аркадьев держался особняком. Он был церемонен, чувствовалось, что с младенчества подвергался хорошему воспитанию. Будучи простым, доступным, готовым выслушать любого, кто его остановит, он в то же время оставался вне суеты, панибратства и говорливости футбольного мирка, по подтрибунным коридорам проходил не задерживаясь, с высоко поднятой головой. Он умолкал и тушевался, если вокруг него возникал водоворот спора и криков вперебивку, старался, не прощаясь, «по-английски», невидимо исчезнуть. Впрочем, к нему особенно и не лезли с расспросами, как к другим знаменитостям. По-моему, знали, что к Аркадьеву грешно обращаться по пустякам: его обособленность, молчаливость воспринимались как состояние человека, погруженного в размышления, мешать которому не следует.

Так как же все-таки получилось, что он жизнь свою посвятил футболу?

Почему-то на меня произвело впечатление, что Аркадьев родился в том же, 1899 году, что и Хемингуэй. И когда я читал об увлечении писателя теннисом, боксом, лыжами, о том, как интересовали его люди спорта, то думал, что и его одногодок Аркадьев, должно быть, испытал точно то же притяжение, точно то же пристрастие. Спорт был молод в начале двадцатого века, он сам по себе был открытием, обещал дальнейшие открытия, был занятием с будущим.

В конце концов я не удержался и спросил Бориса Андреевича, что называется, в лоб: почему он оказался в спорте? И он ответил мне с той же прямотой, нисколько не удивившись вопросу.

– Я из того поколения, для которого в названии «физическая культура» слово «культура» стояло на первом месте.

Так, вместе с братом-близнецом Виталием, в будущем замечательным тренером по фехтованию, Борис Андреевич совершенно естественно по зову сердца и ума оказался на стадионе среди людей, тянущихся к культуре физической, желающих ее постичь, сделался одним из спортивных первооткрывателей. Он и сам всю жизнь до старости являл собой образ человека культурного физически: круглый год загорелый, солнцепоклонник, следил за походкой и выправкой, прямой, с развернутыми плечами, убежденный враг спиртного и курения.

Для него футбольный пейзаж с небом разным в разные дни, с магическим овалом стадионного амфитеатра, заполненного толпой, люди футбола, простые и сложные, их молодые, смелые, рискованные движения, таинства и закономерности игры, – все это не стало шагом в сторону от сложившейся сызмальства, в родительском доме, близости к театру, поэзии, живописи, природе. Культура физическая, культура со своей красотой и драматизмом, культура новая, развивающаяся, ценимая людьми, где сколько угодно точек для приложения ума, воображения, честного труда, увлекла и захватила.

Когда слышу или читаю: «Команды под руководством Аркадьева шесть раз становились чемпионами страны», для меня это если не пустой звук, то уж, во всяком случае, не характеристика, а одна из подробностей. Когда говорят или пишут «мыслитель, философ», то применительно к футболу это непривычно, но к сути ближе. Кстати, сам Аркадьев не раз давал понять нам, журналистам, как важен выбор выражения. Вспоминаются его слова: «Если бы было уместно спортсмена назвать гением, то я предложил бы Боброва». Он был влюблен в этого форварда. В его прорывах, обводке и ударах угадывал человеческую одаренность – молодецкую удаль, широту натуры и закрывал глаза на его прегрешения, считая их шалостями от избытка сил. Так вот, даже о Боброве он прибегал к оговорке – «если бы было уместно».

Представим, что сделано Аркадьевым.

Начну с того, как он сотрудничал с редакцией.

Он был из той трудной для редакторов, но и наиболее драгоценной категории авторов, которые сами точно знают, что им хотелось бы написать, подсказку деликатно пропускают мимо ушей и не доверяют распространенному соображению, что за листом бумаги что-то само собой набежит.

– Я тугопис, – любил он говорить о себе. И это редкое слово очень ему подходило.

Аркадьев, берясь за статью, назначал непомерно большие сроки. Но и они обычно оказывались недостаточными. Я знал, что обязательно надо позвонить.

– Да, да, разумеется, помню. В каком состоянии? Обдумываю. И, должен заметить, кое-что пересмотрел из первоначального замысла. Набежали детали, которые я недооценивал. А каков у нас с вами срок?

– Помилуйте, Борис Андреевич, послезавтра.

– Это нереально. Надеюсь, вы примите во внимание авторские искания?

– Хорошо, на искания – еще день.

– Ну, это легче. Теперь есть вероятность, что уложусь.

Бывали случаи, Аркадьев являлся в редакцию в назначенный срок, с лицом растерянным и виноватым.

– Вы не могли бы запереть меня в комнате часа на два? Казенная обстановка обяжет…

Я оставлял его в своей комнате и уходил. Иногда это помогало, а иногда он заявлял, что все-таки домашние стены милее и он уезжает.

Для вида мы возле своего редакционного конвейера вздыхали, разводили руками, ворчали, но на Аркадьева терпения хватало. Знали: раз он взялся, появится статья, которая остановит на себе внимание.

Каким наслаждением было раскатывать свернутые трубочкой листы бумаги в клетку (он вырывал их из школьной тетради), исписанные крупным, округлым почерком! И всегда там находились мысли или наблюдения, изложенные с покоряющей афористичной точностью, где отвергнуто и выжато все приблизительное, отвлекающее и оставлена одна живая суть. По вычеркнутому и вписанному нетрудно было проследить, как искал он фразу, доводя ее до состояния формулы. И всегда-то Аркадьев писал меньше, чем мы просили, и приходилось заранее думать, чем занять вероятную пустоту на полосе, отведенной для его статьи.

Как-то раз я попросил Аркадьева внести в рукопись фамилии игроков, которые бы в качестве примеров иллюстрировали его утверждения. Он ответил, что должен подумать. Думал день. Позвонил и продиктовал, куда какие фамилии вставить. Еще через день позвонил снова – одни вычеркнул, назвал другие. Читая гранки, долго сидел, взвешивая свои примеры, вздыхал, опять какие-то фамилии убрал, вписал новые. «Ну теперь, кажется, грубых ошибок нет. Один, правда, вызывает у меня беспокойство, но он молод, будем считать, что ему выдан аванс».

К прессе он относился ровно, в крайности не впадал. А крайности эти известны. Иные тренеры заигрывают с журналистами, стараются держаться с ними покороче – то ли чтобы обезопасить себя на будущее, то ли рассчитывая на лишнее доброе слово, которое никогда не помешает. Другие – воинствующие, подозрительные, взрывающиеся по поводу и без повода, с порога отвергающие любое самое безобидное замечание.

Был период, когда Аркадьеву приклеили ярлык «оборонца». Эту точку зрения какое-то время разделял и Мартын Иванович Мержанов, горячий сторонник наступательного футбола, и высказал ее в открытой полемике (позже Мержанов признал, что погорячился). Так вот, Аркадьев в ту пору добродушно, с тоненькой своей улыбкой говорил мне: «Не знаю, кому первому взбрела в голову сия шаловливая мысль. Большое удобство делить футбол на атакующий и оборонительный. Да только ни тот ни другой не является хорошим футболом. Как прикажете атаковать без надежной обороны? Мне это не известно. Мартын Иванович прав: надо всей душой стремиться атаковать. Но какая победа лучше – 3:0 или 6:3? 6:3 – это скандал, безобразие, распущенность. Серьезный тренер не может позволить себе таких побед. Обижен ли я критикой? Нисколько. Спор полезен. Не сомневаюсь, что он приблизит нас к истине».

Борис Андреевич, пока позволяло здоровье, частенько являлся в редакцию без оповещения («был неподалеку, не мог отказать себе в удовольствии заглянуть»). Работа прекращалась, все тянулись «на Аркадьева»; он в моей комнате усаживался в кресле (спина прямая, руки поцарски возлежат на подлокотниках) и произносил медленные монологи.

– Поистине неисповедимы пути. Когда я в сороковых годах дерзнул намекнуть, что будущее за универсальными игроками, меня опровергали, высмеивали: оригинал, фантазер! А сегодня универсализм к общим услугам, словно он от Адама и Евы…

И я так и не знаю, отводил ли он одинокую душу, заходя в редакцию, или хотел быть полезным нам, репортерам, а через нас – футболу?

Ровно, стоически воспринимал он и жизнь, в которой участвовал, тренерскую жизнь.

Я затеял с ним разговор, предложив написать заметки о работе тренера.

Он помолчал, прикрыв глаза, скривил губы в хитрой улыбке:

– Странная профессия. В высшей степени странная. Ну да я засиделся, отвлекаю вас от дел…

Встал и ушел, так и не ответив на мое предложение.

Иногда что-нибудь расскажет между прочим, словно поддразнивая: вы и представить не можете, что приходилось переживать.

– Мало кто знает, что не кто-нибудь, а сам Федотов и Бобров ходили к начальству с требованием освободить их от Аркадьева. Удивлены? У начальства в тот раз, на удивление, хватило решительности отправить парочку великих восвояси, ни с чем. Я уцелел, а потом они оба каялись – не могли себе простить этого шага.

Он рассказывал как будто не о себе, как анекдот, смешной и не злой, без тени обиды на игроков. Как видно, возможность подобного поступка Аркадьев допускал как черточку нервного, капризного футбольного быта. А ведь случилось это в самом разгаре славы ЦДКА!

Аркадьев в своих суждениях о матчах, сыгранных как давным-давно, так и вчера, никогда не толковал о счастье либо невезении, о разных там попаданиях в штангу, неправедных пенальти и офсайдах, невероятных промахах, о вернейших голевых моментах, глупо растранжиренных, – словом, о всем том, что обычно не дает житья разгоряченным людям его профессии. Рассказывают, что на стадионе он всегда забирался в верхние ряды и старался быть один. Я представляю, что оттуда, с верхотуры, из одиночества, он сходил вниз с впечатлением цельным, не дробным и мозаичным, каким оно складывается у многих других очевидцев, самостоятельным и оригинальным. Аркадьев не позволял себе видеть футбол комедией ошибок; он, как истинно большой тренер (как же их немного!), был о футболе высокого мнения.

Да, собственно, все, чем жил Аркадьев в футболе, все им сделанное и служило тому, чтобы футбол рос, поднимался в наших глазах. Невозможно представить, чтобы этот человек просто служил в футбольном департаменте, пусть даже сверхдобросовестно. Футбол, коль скоро он ему себя посвятил, сделался для него областью, где можно проникнуть в суть вещей, увидеть развитие, эволюцию, предвосхитить будущее. Если представить Аркадьева, допустим, художественным или литературным критиком, он непременно поставил бы перед собой исследовательские цели, не удовлетворился бы текущим рецензированием.

Я многократно убеждался, что футбол воспринимают шире, смелее, проблемнее люди, у которых за душой есть что-то кроме футбола. Жизнь этой игры своеобразна хотя бы уже потому, что она объединяет зрелище и борьбу, что в ней от века конкурируют эти две стихии, примирить которые удается командам, играющим красиво и победоносно. Одно это своеобразие заставляет размышлять о футболе, исследовать его, проводить параллели, выверять ассоциации, им навеянные.

В 1940 году, отчаявшись предложить миру что-либо интересное с «Металлургом», из которого увели лучших форвардов – Г. Федотова и С. Капелькина, Аркадьев перешел в «Динамо». Знаменитая команда бедствовала уже два сезона. Да, ее усилили. Что ж, вполне вероятно, она, усиленная, просто могла стать чемпионом, собрать нужные очки. Но команда эта сказала новое слово.

Всего три года назад, после турне сборной Басконии по стадионам страны, наши футболисты воочию познакомились с системой «дубль-ве» и прилежно ее осваивали, А аркадьевское «Динамо» взяло и переиначило эту систему, предполагающую строгое разграничение ролей, предложив взамен «организованный беспорядок». Нападение тогда состояло из пяти форвардов. Каждый их этих пятерых с детских команд учился играть на определенном месте – справа, слева, в центре либо между центром и флангом на отрезке, который телекомментаторы до сих пор именуют «местом полусреднего», хотя никаких полусредних (они же инсайды) давным-давно нет. «Дубль-ве» превосходно прижилось в «Спартаке», который два года подряд был и чемпионом и владельцем Кубка. Казалось бы, повторить «Спартак» – и никаких гвоздей. Динамовская пятерка нападения – Семичастный, Якушин, Соловьев, Дементьев, Ильин, – сильная по умению каждого, сделалась сильнее и, главное, непонятнее, а потому и еще страшнее для противников – все пятеро менялись местами, появлялись там, где их не ждали. Это была громадная новость, которую, как водится, сразу не оценили. Когда «Динамо» во втором круге обыграло «Спартак» 5:1, объяснялось это как угодно, но только не за счет тактической новинки. А фактически в тот день, 1 сентября, по совпадению в первый школьный день, был преподнесен урок нового футбола. Давал этот урок тренер Аркадьев, но тогда он был закулисной фигурой, «железной маской» – тренерам на внимание рассчитывать не полагалось.

В годы войны Аркадьев перешел в ЦДКА. Семь послевоенных чемпионатов – в пяти первые места, в двух – вторые. Такого отрезка не знал ни один другой наш клуб до сего времени. Что же представляла собой команда ЦДКА?

Да, в ЦДКА, как и в сороковом в «Динамо», сошлись наилучшие мастера. И тоже были приглашенные из других клубов. Но помнится более всего вот что: команда «красно-синих» была необычайно любима в те годы, она напоминала о победе в Великой Отечественной, ею любовались. И как-то так получилось, что игра ее отвечала представлению о том, как должны выглядеть в чистом поле, в деле, пусть шуточном, веселом, представители Советской Армии, «лейтенанты». У команды различали уверенность в своей силе, бесстрашие, лихость. Победоносный, убедительный, красивый футбол в исполнении армейцев был тогда и вовремя и к месту. Конечно, такого умысла никто не имел, вышло само собой. Но имя постановщика известно.

Идея игры со сменой мест в нападении, испробованная в «Динамо» до войны, была развита: мяч в решающие моменты атаки армейцы передавали обязательно «в одно касание», отыгрывая секунды у обороняющегося противника. «Игра изо всех сил» – это тоже аркадьевский принцип, означающий непрерывно высокий темп, без длиннот и замедлений.

Схема, каким бы она ни была криком моды, не может сковывать, подавлять игроков, их способности и склонности должны получать свободу ради общей пользы. Пусть будет «сдвоенный центр нападения», если есть Г. Федотов и В. Бобров, оба претендующие быть в середине лука, там, где лежит стрела. Пусть не знающий устали, готовый к любой работе инсайд В. Николаев фактически станет третьим полузащитником. Пусть полузащитник В. Соловьев, равно полезный и в подыгрыше, и в обороне, и в завершении атак, морочит голову противнику, являя собой загадочного универсала. Пусть правый защитник В. Чистохвалов, некогда игравший форвардом, которому неймется выбегать вперед, затевает при удобном случае атаку, прорывается хоть до штанги противоположных ворот. И еще. Неукоснительная идея командного единства: никакого авантюризма, «махновщины», игра должна быть верной общему плану, гармоничной, уравновешенной, все друг друга заменяют, подстраховывают, выручают. В далекие сороковые годы, когда властительницей умов была система «дубль-ве», Аркадьев и на словах (в своем учебнике) и на деле (в своем ЦДКА) недвусмысленно дал понять, что развитие футбола пойдет за счет ухода от условностей тактических систем, за счет высвобождения инициативы.

Пробежав глазами предыдущий абзац, сведущий современный читатель, скорее всего, заявит: «Это же общеизвестно». И прекрасно! Тем самым он воздаст сегодня должное Аркадьеву.

Нападающие ЦДКА по замыслу тренера не делились на забивающих и обеспечивающих, их игра заметно уклонялась от господствовавших тогда стандартов. И – случай уникальный, повториться он не может – пять игроков, выступавших одновременно в одной команде, – А. Гринин, В. Николаев, Г. Федотов, В. Бобров и В. Демин – забили каждый более чем по сто мячей и все вошли в Клуб бомбардиров имени Г. Федотова.

Секрет долгих достижений ЦДКА состоял не только в том, что красные рубашки носили большие мастера, а и в том, что командная игра была сконструирована тренером с опережением времени, была в те годы новаторской, предвосхищала и будущие скорости и будущие свободные перемещения игроков.

Тогда можно было услышать: «Повезло Аркадьеву. С такими игроками как не побеждать?» Я же убежден, особенно теперь, когда перед глазами множество примеров, как иные тренеры ничего ровным счетом не добивались, имея в своем распоряжении сильных игроков, а другие, получив нисколько не лучших, благодаря своему режиссерскому дарованию создавали интереснейшие команды, что «повезло» тогда не одному Аркадьеву, а и футболистам, оказавшимся под влиянием его мысли.

Каждый тренер нуждается в обстоятельствах и условиях, которые отвечают его характеру и способностям. Одним удается железной рукой выжимать из команды и игроков максимум возможного, другие умеют, ловко изворачиваясь, провести средненькую, утлую команду среди турнирных скал, не потопив ее, не растеряв зря ни одного очечка, третьи строят благополучие на посулах, на добывании для футболистов сверхнормативных гонораров.

Аркадьев ничего этого не умел – не был человеком практической складки. Да и его бескорыстие не позволяло ему извлекать корысть из занятия, которым он был увлечен. Ему естественно было размышлять о футболе, о его будущем. Он этим жил. И умел абстрагироваться, как говорили в дни его юности, уходя в башню из слоновой кости. Он видел изнанку футбольного быта, пьянство, грубость, душевную мертвечину и, занося все это в запасники памяти, жил и работал так, словно ничего этого не было. «Мне не раз приходилось на лестнице перешагивать через его бесчувственное тело», – говорил он об известном форварде, говорил спокойно, не ужасаясь и не возмущаясь. Это не было безразличием, чистоплюйством. Просто он знал, что перевоспитать этого форварда никому не дано. Он перешагивал через него, когда тот был в запое, что не мешало ему хвалить его игру на страницах своей книги. Реальности футбола Аркадьев, как никто другой, умел мирить со своими умозрительными, подчас прямо-таки идеалистическими представлениями.

Он был наделен точным ощущением своего места в мире футбола и не сходил с этого места ни на шаг. И интересно, что это было наиболее практично, ибо, находясь на своем месте, озирая футбол сверху, в плане, он и мог принести ему наибольшую пользу, отстраненность ему была необходима, в ней он черпал спокойствие и силу.

Другой замечательный тренер, Виктор Александрович Маслов, за свои убеждения, которые обычно схватывал, глядя на поле, интуитивно, стоял горой, сражался, он был воитель – гремел на собраниях, басил и ругался в кулуарах. Аркадьев до всего доходил умом, логикой, рассуждением; он, возможно, охотно бы занял должность главного теоретика, если бы такая существовала.

С историей, как известно, можно обращаться по-всякому. Принято послевоенные семь сезонов Аркадьева в ЦДКА подавать как нечто единое. Это неверно. Последние два года, 1950-й и 1951-й, команда провела без Г.Федотова, В. Боброва, И. Кочеткова, заступили за линию тридцатилетия А. Гринин и В. Николаев. А команда как ни в чем не бывало выиграла оба чемпионата и Кубок СССР в 1951-м. Конечно, ЦДКА был не тот без суперзвезд, но все же – первый, общепризнанный. Тогда этому объяснения не искали. Все выяснилось позже, когда на игру армейцев стало возможным взглянуть издали, в сравнении. Потеряв звезд, армейцы как бы теснее сомкнули ряды, стали еще «команднее». Их активность, динамика создавались расширением обязанностей защитников и полузащитников. На поверхностный взгляд игра команды упростилась, а на самом деле усложнилась. Это было невидимое, но огромное достижение Аркадьева. Позже мы стали встречаться и на своих и на чужестранных стадионах с командами, класс которых зависел в первую очередь от совершенства общей игры. Аркадьев уже не работал, когда возник термин «команда-звезда». Он шел к такой команде, ее необходимость он вывел давно, это тоже было одно из его предвидений.

Как-то раз в «Футболе – Хоккее» опубликовали статью румынского тренера Ковача, в которой он провозглашал свои взгляды на последние футбольные моды. Спустя несколько дней мне позвонил Аркадьев.

– Я не с упреком. Однако считаю своим долгом поставить вас в известность, что Ковач года четыре назад присутствовал в Москве на семинаре, где я имел честь вести курс по тактике. Многое в его статье я не могу назвать иначе как заимствованием. Впрочем, не удивляюсь: мы всегда отличались транжирством идей. А за него рад. Хорошо вел конспект, не зря наведывался. Насколько могу судить, дельный тренер, команду свою ведет толково…

Вины за мной не было. Мое смущение, когда я не знал, что и ответить, было вызвано скорее удовольствием, чем неловкостью. Аркадьев преподал еще урок, на этот раз – скромного достоинства.

Скучное слово «урок». Аркадьев не был ментором, уроков не давал. Уроки у него брали, без этого слова не обойтись, говоря об Аркадьеве. Он был последователен и несгибаем в своих взглядах. Однако не настаивал на своем, не требовал согласия и послушания от слушателей и, если натыкался на возражения, умолкал, терпеливо выслушивал спорщика, по-моему не столько вникая в существо его доводов, сколько желая уяснить, почему этот человек не улавливает простых вещей.

Все наблюденное, обдуманное, испробованное в деле, проверенное он отдавал для общего пользования, дарил, ничего не требуя взамен. Если кто-то при нем заводил речь о его заслугах, он морщился и переводил разговор на другое.

Были годы широчайшей известности (тренер ЦДКА!), была незаслуженная, темная опала, пережив которую Аркадьев больше не искал крупных тренерских ролей. А уважение в футбольных кругах росло и обращено было не в прошлое, не в воспоминания, не с медалями связывалось. Наиболее внимательные, думающие, наблюдательные убеждались – чем дальше, тем нагляднее, – что сбывается предсказанное Аркадьевым, что сегодняшний футбол им не то что бы угадан, а логически выведен и доказан.

Слава тренера команды – многократного чемпиона с годами, как водится, ушла, заглушённая шумом и кликами других, новых побед. Как ни печально, но многие имена так и остаются полузабытыми. Аркадьевская слава возвращается, уже не громкая, зато отчетливая, чистая, без конъюнктурных примесей. Этот сборник – тому свидетельство.

1988

## Борис Аркадьев. Тактика футбольной игры

Что такое тактика футбольной игры

Всякий метод борьбы с противником можно назвать тактикой. Целесообразно построенная тактика дает желаемый результат, нецелесообразная тактика к нему не приводит.

Применять целесообразные методы борьбы – это значит уметь бороться. Таким образом, тактика – это умение бороться с противником.

Тактика футбольной игры – это умение играть с наибольшим успехом. При высокой степени этого умения тактика игры поднимается до высоты искусства.

Комплекс знаний, лежащий в основе футбольной тактики, невелик, и сами они несложны и доступны всем играющим в футбол. Весь вопрос в том, чтобы знания игрока стали его умением.

Совсем другое дело методика тактической тренировки игроков и команды в целом и комплектования ее на какой-то предстоящий цикл игр на основании «диагноза» игровых возможностей футболистов. Для этого требуется большой круг специальных знаний, но все это относится уже к стратегии футбола, обеспечивающей команде успех, допустим, в розыгрыше первенства или Кубка страны, т. е. в каком-то турнирном цикле игр в целом.

Все же то, что совершается в игре на поле, следует считать предметом тактики, вплоть до выбора технических средств игры, и является прежде всего вопросом умения игроков.

Умение бороться за мяч, «держать» игрока и уходить от держащего игрока, обводить противника и отбирать у него мяч – все это является индивидуальной тактикой футболиста, точнее – тактикой единоборства, в то время как командная тактика коллективного усилия объединяет единством цели и метода индивидуальные действия игроков.

Когда игрок прилагает свое искусство финта (обманного движения), чтобы обвести противника, – это индивидуальная тактика; сама же обводка игрока, применяемая в плане организованного коллективного усилия команды, будет средством командной тактики игры.

Основным предметом книги является командная тактика футбольной игры, которую я буду называть просто тактикой, как это у нас общепринято.

Тактика футбольной игры – это искусство команды с наибольшим эффектом использовать все свои игровые возможности, строя игру в соответствии с особенностями противника.

Практически в игре это выражается в какой-то определенной наступательной системе посылов мяча и быстрых передвижений игроков с ним и без него для заключительного посыла мяча в ворота противника и в защитной системе действий, направленных к лишению противника возможности забить гол.

Таким образом, по какой бы тактической системе ни играла команда, все ее наступательные усилия сводятся к тому, чтобы забить в ворота противника возможно больше мячей и не пропустить в свои.

Для этого команда в организованном усилии старается дать своим нападающим игрокам возможность производить удары по воротам противника с дистанции и с позиций, позволяющих забить гол. Ее защитная тактика сводится к тому, чтобы не дать этого сделать противнику.

Для того чтобы получить возможность забить гол, нападающий игрок должен на какой-то момент оказаться на такой позиции, где противник не мешал бы ему направить мяч в сетку ворот.

В этот момент состояние нападающего игрока, как правило, не статично и может быть названо позицией лишь условно, так как игрок обычно только в движении находит свободу действия, необходимую для забития гола.

Однако игроки защиты стараются приблизиться к свободно стоящему или передвигающемуся у их ворот противнику и «закрыть» его, хотя бы он и не владел мячом, если его партнеры могут в данный момент передать ему мяч.

Техническими средствами приблизить мяч к воротам противника являются удар и ведение мяча.

Передачу мяча ударом от одного игрока к другому я буду называть, как это у нас принято, пасом, ведение мяча по свободному полю – гоном мяча, а ведение мяча мимо противника – обводкой.

Простейшей тактикой футбола является игра по принципу «бей и беги», т. е. не имеющей точного назначения (неадресованный) посыл мяча в сторону ворот противника и устремление игроков вслед за мячом.

Это давно пройденный этап тактического развития игры, к которому футбол никогда не вернется.

Современная тактика игры строится в основном на пасе, сочетающемся с передвижениями игроков, гоном мяча и обводкой.

Игра только «в пас», без передвижений игроков и ведения мяча, невозможна, так как передача мяча между стоящими неподвижно игроками никогда не приблизит мяча к воротам противника.

Передвижение атакующих обязательно вызовет преследование их защищающимися игроками.

Прорывы на ворота и обводка встретят организованное противодействие защиты.

Таким образом, сразу определяются все основные тактические средства игры, а именно: удар по воротам и пас, гон мяча и обводка, «держание» игрока и отбор мяча, передвижение без мяча и занятие позиций, т. е. расстановка игроков.

Распределение между игроками игровых функций и обусловленная этим расстановка игроков определяют тактическую систему игры, о чем будет сказано дальше. А сейчас считаю необходимым предварить последующие главы небольшим отступлением в историю футбола.

Из истории тактики футбола

Исторический период развития тактики футбольной игры начинается около 1863 г., когда были установлены единые твердые правила футбола.

Однако индивидуальная тактика игры возникла много раньше, в «предыстории» футбола, в тот момент, когда один из наших футбольных «предков», встретив на своем пути к воротам чужого игрока, отказался от прямолинейного движения вперед и пошел в обход противника.

Так появилась обводка – самое изощренное проявление индивидуального тактического мастерства в футболе.

В ответ на растущее мастерство обводки, естественно, возникли совместные действия защищающихся против опасного дриблера (игрока, ведущего мяч).

В тот момент, когда один защитник пришел на помощь к другому, чтобы отобрать мяч у соперника, родилась коллективная тактика футбольной игры. Она возникла в рядах защитников, которые до сих пор остаются строгими носителями «священной» обязанности взаимной помощи, т. е. коллективной игры.

Когда же игрок, ведущий мяч, встретив непроходимый фронт защиты, отдал мяч своему партнеру, имеющему свободный путь к воротам противника, – в этот момент начался тот футбол, который мы имеем сейчас.

Это случилось много раньше 1863 г., и тот игрок, который первым отказался от обводки и расстался с мячом в пользу своего партнера, достоин упоминания по имени (если бы история футбола сохранила его), как создатель современного футбола.

Естественно, поскольку вначале у молодых людей, игравших в футбол, первым импульсом было нападение, а не оборона, игра сразу приняла стихийно-агрессивный характер.

Нападала почти вся команда, кроме вратаря.

При больших счетах голов в обе стороны выигрывала команда, которая успевала забить больше голов, чем противник.

Против семи-восьми нападающих играло два-три игрока защиты, пока на практике не было установлено, что с переводом двух-трех нападающих в защиту не столько терялась сила атаки, сколько выигрывалась крепость защиты.

Однако понадобились десятки лет для того, чтобы прийти к арифметическому равенству числа нападающих и защищающихся полевых игроков команд.

Ко времени установления единых правил игры (1863 г.) заканчивается «конструктивный» период развития футбола.

Любопытно, что в одном из первых изданий правил игры определялись даже расстановка и функции игроков: вратаря, двух защитников, трех полузащитников и пяти нападающих.

Естественно предположить, что этим закреплялась уже сложившаяся в практике определенная тактическая система игры, самым существенным в которой было уже упомянутое выше количественное равновесие полевых игроков нападения с одной стороны и игроков защиты с другой.

С возникновением в команде «разделения труда» прекратилась первичная футбольная игра, строящаяся на мгновенных импульсах играющих.

Правило «вне игры», возникшее еще до издания единых правил в форме запрещения нападающим заходить без мяча за спину защитников, уже значительно осложнило первичную тактику игры.

В конце концов везде, где бы ни играли в футбол, стали применять хорошо разработанную тактическую систему игры, названную впоследствии «пять в линию».

Существо этой системы заключалось в игре всех пятерых нападающих в передней линии атаки при поддержке трех полузащитников.

Уже много позже 1863 г. особенно преуспела в этой системе защита, выдвинув одного из двух защитников сильно вперед и держа этим самым по старым правилам «вне игры» всех пятерых нападающих противника вдалеке от своих ворот.

Четыре игрока (три полузащитника и передний защитник) встречали на дальних подступах к воротам нападающих противника, в то время как задний защитник за спиной четырех своих партнеров свободно выбирал позицию, страховал их и включался в игру там, где возникала опасность, и отбивал все мячи, посылаемые противником вперед, на прорыв нападающих к воротам.

Таким образом, старое правило «вне игры» сильно помогало защите и, естественно, так же сильно затрудняло атаку нападающих.

Когда все команды хорошо усвоили эту систему игры, число забиваемых мячей стало уменьшаться и ничьи с минимальным и нулевым счетом стали обычным явлением.

Возникла мысль изменить правило «вне игры» в пользу нападающей стороны и тем самым сделать игру более острой, а счеты забиваемых мячей более крупными. В 1925 г. был изменен пункт правил, касающийся положения «вне игры».

Это было последним значительным изменением правил футбола, внесшим большое структурное изменение в игру.

Чтобы не оказаться в положении «вне игры», по новым правилам игрок должен иметь перед собой только двух игроков команды противника, а не трех, как раньше.

Снова началась тактическая перестройка игры. Нападающие стали располагаться на линии последнего полевого игрока защиты противника. Два защитника расположились линией поперек поля и потеряли глубину обороны.

Центральный нападающий при такой расстановке защитников, естественно, выдвинулся вперед в интервал между правым и левым защитниками, в прямом направлении к воротам противника.

Положение стало настолько опасным для ворот, что пришлось оттянуть центрального полузащитника в заднюю линию защиты.

Так, вскоре после изменения пункта правил о положении «вне игры» возникла система игры с тремя защитниками, впервые примененная и разработанная английской командой «Арсенал», той самой командой, которую в 1945 г. наши динамовцы в бытность в Англии победили, противопоставив ее тактике свою, новую и более совершенную.

Эта система игры, известная всем под названием «дубль-ве», как ее окрестили французы ввиду сходства линии расположения нападающих с буквой W, стала общепринятой.

Однако зерном системы является не расположение нападающих игроков по рисунку W, а построение задней линии защиты из трех игроков.

Правда, до сих пор еще практикуется игра и с двумя защитниками, но после изменения правила «вне игры» ее нужно считать явлением спортивного консерватизма.

И как бы далеко ни ушла современная тактика игры от первых попыток играть по новой системе, построение задней линии защиты из трех игроков до сих пор остается неизменным, как бы ни строили свою игру нападающие противники.

В 1937 г., после выступлений у нас команды Басконии, все советские ведущие команды стали перестраивать свою игру в духе новой системы, хотя, надо сказать, она была известна нам и раньше по спортивной литературе.

Московская команда «Торпедо» опередила в этом отношении противников и, имея преимущество перед ними в тактике, блестяще провела первый круг розыгрыша первенства страны 1938 года. При этом оговариваюсь, что систему игры с тремя защитниками наши футболисты сразу приняли с большими коррективами, внеся, например, в тактику защиты элемент держания игроков.

В 1939 г. все наши команды уже играли по новой системе, а в следующем сезоне команда московского «Динамо», блестяще выиграв первенство страны, уже пошла дальше и значительно усовершенствовала систему игры, внеся в нее новые тактические принципы, легшие в основу тактического стиля современного советского футбола.

Уже с самого возникновения системы игры «с тремя защитниками» во многих наших и зарубежных командах в линиях нападения появились так называемые блуждающие игроки. Но если за рубежом эти творческие поиски игроков не получили дальнейшего развития, то в нашем футболе они явились началом радикальной перестройки всей игровой тактики.

Правда, не всегда игрок начинал «блуждать» по полю в силу каких-то тактических соображений. Иногда это являлось следствием его большой физической силы, быстроты и выносливости, которые «выносили» игрока за пределы положенного ему территориального участка игры. Потеряв свой «дом», игрок начинал «блуждать» по полю.

Выглядело это так: четыре игрока, придерживаясь своего позиционного стандарта, передвигались в основном вдоль поля, т. е. вперед и назад по своим «желобкам».

И вдруг в этой «прямолинейной игре» один игрок начинает путать все «расписание движения» своими косыми и поперечными передвижениями. При этом защищающимся оказалось очень трудно за ним следить, а остальным нападающим, т. е. его партнерам, очень выгодно в любой момент и в любом месте поля иметь рядом свободного партнера, которому можно отдать мяч.

Таким образом, численный перевес нападающих над защищающимися в зоне мяча обеспечивал им прочное владение мячом и ведение атаки.

При этом тактическим зерном такой игры оказались именно поперечные (к которым я отношу и диагональные, т. е. косые) передвижения «блуждающего» игрока.

По мере же перехода игроков защитных линий с зональной игры на держание игроков возникла тактическая целесообразность стать «блуждающими» игроками всей пятерке нападающих и даже полузащитникам, а защите пришлось перейти на систему подвижной обороны, т. е. держания и преследования противника по ходу его маневренных передвижений.

Вполне осмыслили и систематизировали эту сугубо маневренную игру в 1940 г. московские динамовцы. С тех пор, варьируясь в частностях, эта тактика игры остается общепринятой в нашем футболе.

Системы и игроки

Система игры – это конкретная форма проявления тактического искусства игры, построенная на определенном методе, т. е. способе действия, избранном из возможного множества других и постоянно повторяющемся.

Самым заметным на глаз в каждой системе является расстановка игроков, какой бы она ни имела смысл. Поэтому-то все системы носят названия, указывающие именно на «дислокацию» сил.

Система игры – продукт коллективного творчества игроков и тренеров. Обычно игроки начинают, а тренеры завершают этот процесс.

Чем система новее, тем действеннее ее применение. Команда, разработавшая какую-то целесообразную систему игры, будет пользоваться ею до тех пор, пока ее не поймут противники. И тогда все то, что в ней окажется целесообразным, станет общим достоянием.

При этом всякая система игры, став общепринятой, т. е. противопоставленной самой себе, теоретически опровергает самое себя, так как методы ее защиты предполагают методы ее атаки.

Однако практика не подтверждает этого положения. Например, три выдвинутых вперед нападающих в системе игры «дубль-ве», как клинки в ножны, укладываются и упираются в защиту противника, построенную по рисунку М. Казалось бы, что такое расположение сил противника исключает всякую возможность эффективной атаки.

Но дело в том, что в футбольной игре имеется один постоянно действующий момент, который даже в условиях взаимно исключающей тактики противоборствующих команд развязывает игру во всех ее неожиданных перипетиях, в которых таятся возможности выигрыша даже для более слабой из двух соревнующихся команд.

Этот момент заложен в бесчисленных единоборствах игроков, из которых, собственно, и слагается вся игра, которая нарушается в своем плановом течении на второмтретьем пасе (в среднем).

Эти единоборства, очень разнообразные по своей форме, выражаются, например, в старании одного игрока оторваться от держащего его противника, в попытке одного игрока обойти с мячом другого, стремящегося у него отобрать мяч, в борьбе за нейтральный мяч и т. д.

Все эти единоборства, кончающиеся в пользу одного из борющихся, сразу же открывают возможность активной игры для его команды.

Именно эти единоборства и выявляют индивидуальные качества и одаренность каждого игрока.

А поскольку способности игроков очень различны и в своем противопоставлении друг другу часто дают непредвиденный или переменчивый результат, игра по точно разработанному «графику» движения мяча и игроков возможна лишь в общих чертах.

Индивидуальное многообразие игроков является именно тем обстоятельством, которое не позволяет комбинации из численного соотношения сил, пространства и времени стать математическим законом игры и сохраняет за ней все неожиданное и всегда новое, что свойственно всякой творческой деятельности человека.

Вот этот-то момент бесконечного разнообразия индивидуальной одаренности и игровых качеств каждого игрока в отдельности исключает опасность ничейного тупика даже при нереальном условии безупречной технически и безошибочной тактически взаимоисключающей игры двух команд.

Система игры – это лишь общая форма ведения игры, оставляющая простор для творческого разрешения игроками каждого момента игры и всего множества единоборств.

Однако это совершенно не исключает игры по определенной, хорошо разработанной системе, но предполагает ее гибкость и способность варьировать в зависимости от действий противника.

Таким образом, наилучшей тактикой футбольной игры нужно считать такую, которая в каждом матче была бы нова и неожиданна для противника, оставаясь в границах какой-то определенной и удобной для команды общей системы игры.

Например, навязать противнику свою тактику игры, т. е. заставить его играть так, как это выгодно команде и невыгодно противнику, совершенно не значит, как многие ошибочно думают, настойчиво играть своей привычной игрой безотносительно к тактике противника, пренебречь им и подавить его.

Это возможно только при очень большой разнице в силе команд.

Заставить противника играть не так, как он хочет и как ему нужно, т. е. играть плохо, можно только использовав его слабости и ошибки. Это значит, что надо строить свою игру, учитывая особенности данного противника в данном матче, т. е. играть всегда по-новому.

Момент новизны и неожиданности в тактическом построении игры, в борьбе приблизительно равных по силе команд имеет решающее значение.

Система игры команды должна быть достаточно гибкой для того, чтобы применительно к каждому новому противнику ее можно было бы как угодно «гнуть», не нарушая лишь ее удобной и привычной для команды основы.

Таким образом, мы видим, что система игры, являясь основной формой ведения игры командой, все же не должна довлеть ни над тренером, ни над игроками, как догмат, подавляющий свободное творчество текущей тактики.

Система – это лишь канва, на которой вышивается в каждом матче новый тактический рисунок игры.

Советская школа футбольной игры

После поездки наших футболистов в Англию и у нас и за рубежом стали говорить о советской школе футбола. Однако это не означает, что наша школа игры внезапно появилась в 1945 г.

Наш футбол вполне самоопределился еще в 1940–1941 гг., когда наши футболисты показали свою, не виданную до тех пор игру. Уже тогда возникла советская школа футбольной игры, явившаяся детищем всей советской физической культуры.

Тем не менее только после встречи наших футболистов с английскими стало возможным сопоставление нашей школы игры с дотоле считавшейся непобедимой английской школой.

Что такое школа футбольной игры?

Понятие «школа игры» много шире понятия «тактика игры».

Если школой принято называть какое-то определенное направление в творческой деятельности человека, то наша школа футбольной игры отражает общее направление советской физической культуры, и советского спорта в частности.

Высокая идейность, кипучая деятельность в полную меру своих сил и способностей, радость творческого напряжения, добровольная дисциплина коллективного усилия – вот стиль жизни нашего социалистического общества. И все это в полной мере отражено в нашем спортивном движении, и все это определяет основные принципы и методы нашей советской спортивной школы. Советская школа футбола применительно к особенностям командной спортивной игры слагается из общих принципов нашей «науки побеждать», из нашей идеологии коллектива, чувства товарищества, нашей спортивной этики, смекалки, т. е. творческой инициативы в преодолении противника и здорового спортивного азарта борьбы.

В тактическом отношении советская школа футбола нашла свое выражение в общепринятой сейчас у нас системе игры, которую я назвал бы системой интенсивной игры.

По позиционному расположению игроков защиты нашу систему называют игрой с тремя защитниками, но такое определение совершенно не выражает существа нашей игры.

Играть с тремя защитниками можно, строя тактику команды на совершенно иных принципах игры, чем это принято у нас.

Например, играя с тремя защитниками, можно совершенно не применять тактического приема держания игроков в защите и тактики маневра в нападении, что до сих пор наблюдается в зарубежном футболе.

Существо нашей тактической системы заключается в игре «изо всех сил».

Это значит, что мы строим игру таким образом, чтобы использовать с наибольшей полнотой все силы и возможности каждого игрока в отдельности и чтобы в каждой игровой операции команды использовать максимальное количество игроков, способных принять в ней полезное участие.

Достигается эта интенсификация путем увеличения способности игроков широко и быстро передвигаться по полю и коллективно организованной игрой, естественно вовлекающей в борьбу большое количество игроков.

При этом нужно иметь в виду и то, что коллективная тактика игры не ограничивает возможностей проявления сил и способностей отдельного игрока; наоборот, она увеличивает их, так как степень участия каждого игрока в игре и объем его игровой работы при коллективной борьбе значительно увеличиваются.

Даже такое индивидуальное средство игры, как обводка, может быть целесообразно применено в гораздо большей мере в коллективной игре, чем в игре, построенной преимущественно на индивидуальных усилиях игроков, когда один игрок действует, а остальные остаются пассивными зрителями.

Коллектив сторицей отдает игроку то, что от него получает.

Строя игру на принципах и в духе нашей советской школы футбола, можно применять самые различные тактические варианты игры, но во всех случаях это будет футбол по методу наибольшей интенсивности игрового действия, т. е. это будет игра «изо всех сил», способностей и умения игроков.

Этим и определяется принятая у нас система игры, внешним признаком которой является, правда не всегда обязательная, игра с тремя защитниками и двумя полузащитниками при самой разнообразной компоновке игроков нападения.

Снова назвать эту систему именем «дубль-ве» было бы совершенно неверно, так как расстановка нападающих по рисунку у нас является не систематической, т. е. она возникает в игре эпизодически, а не как система.

При этом особенно подчеркиваю, что решающим моментом в нашем футболе является не расстановка игроков, которая часто бывает лишь начальным моментом игры, а система передвижения игроков.

Игровым моментом, определяющим тактику наших лучших команд, является широкий и быстрый маневр нападающих игроков с целью нарушить систему защиты противника и подойти с мячом к его воротам.

Защитные линии противопоставляют этой игре свою тактику, строящуюся в основном на держании и разборе атакующих игроков противника, т. е. на принципе подвижной обороны.

Эти два взаимно обусловленных момента и определяют нашу систему игры, выражающуюся в непрерывном, широком и быстром передвижении игроков. При этом условии возникающие игровые ситуации настолько неожиданны и и разнообразны, что почти исключают применение длинных разученных комбинаций.

Внутренний механизм игры наших команд строится на тактическом творчестве игроков, выполняющих определенные игровые функции, но не связанных в ходе игры обязательным стандартом своих позиций.

В пределах принятых командой игровых задач и общей системы игры наши футболисты творят текущую тактику игры, имея для этого необходимые школу, вкус и понимание игры.

И как бы игровые ситуации, взятые в отдельности и статически, ни казались просты, при верном их разрешении и быстром следовании одной за другой из них-то и создается сложная тактическая вязь игры.

И чем меньше шаблона в разрешении этих мгновенных игровых задач, тем неожиданнее и остроумнее импровизируются комбинации.

Моральным моментом, характеризующим тактический облик нашего футбола, является высокая, я бы сказал, одухотворенная коллективность игры. Почти каждый из наших игроков не задумывается отдать мяч партнеру, если тот имеет хотя бы немного больше шансов забить гол, чем он.

Это делается не только в порядке игровой дисциплины, но с чувством внутреннего удовлетворения и артистического удовлетворения, какие получает подлинный мастер от удачи в своем деле.

При этом коллективность игры выражается не только в тактическом построении игры, но и во всем субъективноэмоциональном восприятии игры, заставляющем каждого игрока в отдельности играть с максимальным напряжением сил в пользу своей команды, с чувством ответственности перед коллективом за свою часть работы.

И, наконец, как я уже сказал, очень важным фактором в нашем футболе является игра по принципу максимальной интенсивности борьбы, т. е. увеличения степени участия в игре каждого игрока в отдельности. Это делается за счет пространственного расширения зон игры, работы на больших скоростях, непрерывных, страхующих и обеспечивающих возможность множества разнообразных решений хода игры «холостых» передвижений игроков без мяча и, наконец, за счет напряженной борьбы каждого игрока в любом игровом эпизоде, даже при ничтожном шансе на успех. Могут возразить, что расширение игровой зоны одного игрока может произойти только за счет ограничения зоны другого игрока, поскольку игра ведется одним мячом и никакой интенсификации не получится.

Это было бы верно, если не учитывать фактора времени.

Но так как широкая, быстрая, непрерывная подвижность игроков в каждый момент игры дает большее приближение игроков к мячу, чем при малоподвижной позиционной игре, то этим самым и достигается большее количество подходов игроков к мячу за единицу времени, т. е. более интенсивная игра.

Результатом этой интенсификации оказалось одновременное увеличение наступательной и оборонительной силы команды.

Произошло это за счет увеличения количества игроков, участвующих как в атаке ворот противника, так и в защите своих.

В позиционной игре эти силы были бы взаимно сокращены, так как много игроков с обеих сторон оставалось бы в бездействии и никакой интенсификации игрового действия не произошло бы. В нашей же маневренной игре увеличение количества действующих в атаке и обороне игроков наполнило игру большим напряжением и обогатило ее разнообразием и неожиданностью перипетий борьбы.

Однако наши команды не идут на авантюрную тактику наступления, не оправданного стратегическими возможностями тыла, о чем я буду говорить в других главах книги.

Прямым результатом этой интенсификации игры оказалось и значительное уравнение физической нагрузки игроков, особенно нападающих, и меньшее «разделение труда» игроков команды, а отсюда – из разносторонность.

Мы часто слышим и о стиле советского футбола.

Стиль игры – это совокупность всех качеств игры, в которой практически осуществляются идеи и принципы нашей школы игры.

При этом под качествами игры нужно понимать и степень исполнительского мастерства игроков, т. е. ее технической чистоты и тактической разумности, и степень физической мощности игры, и степень волевого напряжения игроков, и их эмоционального возбуждения и вдохновения коллективной борьбы.

Поскольку вся эта совокупность качеств игры органически обусловлена психофизическими возможностями наших игроков и нашими спортивными традициями, она достаточно прочна для того, чтобы ее можно было назвать характером нашего футбола.

Таким образом, стиль нашего футбола – это его общий характер. Он настолько четко определился, что не нужно быть знатоком футбола, чтобы сразу же отличить игру наших футболистов от зарубежных.

Даже не разбираясь особенно в тактических ходах игры, можно просто на глаз определить основные особенности игры наших команд. Это прежде всего напряженная борьба, в которой все технические и тактические средства игры подчинены единственной цели – победить в игре.

Целенаправленность игрового действия в сочетании с максимальной энергией исполнения и есть характерные особенности стиля советского футбола.

Держание игрока и игра на зоне

Основным изменением в игре, которое мы все наблюдаем за последние 9-10 лет, является широкое передвижение игроков без мяча, напряженность и как бы трудность игры. Спокойная техническая манера, украшенная «на досуге» виртуозными трюками, безвозвратно ушла в прошлое.

Подчас мы наблюдаем на поле нечто похожее на игру в «салочки»: одни игроки пытаются оторваться от других, сторожащих и преследующих их.

Все спешат, и все заняты.

Навесную подачу с края в центр почти невозможно принять на ногу, так как много раньше этой возможности возникает борьба в воздухе за удар головой.

Этому колоссальному сдвигу игры в сторону напряженной атлетической борьбы мы обязаны тактическому приему, твердо вошедшему в арсенал тактических средств нашего футбола, который мы назовем «держанием» игрока.

Держание игрока есть защитное действие.

Я умышленно начал с тактики обороны, вопреки принципам военной педагогики, чтобы остаться верным хронологическому приоритету защиты в развитии современной тактики футбольной игры, так как поперечные перемены местами у нападающих возникли в ответ на появившееся держание их игроками защиты.

Первой командой, отказавшейся от чисто позиционной тактики в защите и перешедшей на «подвижную оборону», т. е. на держание и разбор нападающих противника, была московская команда «Металлург», успешно выступавшая в розыгрышах первенства СССР в 1937–1939 гг.

Этот прием, заимствованный футболистами из баскетбола, резко изменил не только игровую внешность футбола, но и потребовал большой психической перестройки игроков.

Основной смысл держания игрока заключается в том, что гораздо легче не дать противнику начать игру, чем расстроить уже начатую им игру.

Что значит держать игрока?

Держать игрока – это значит находиться от него или передвигаться вместе с ним на дистанции, позволяющей перехватывать адресованные ему мячи, или атаковать его в момент приема им мяча.

В зависимости от места поля, места нахождения мяча и скорости атакующего держать его нужно по-разному. Например, если нападающему достаточно подставить ногу, чтобы забить гол с короткого паса, нападающего нужно держать вплотную, т. е. находиться или бежать с ним в непосредственной близости к нему со стороны ворот, с тем чтобы не дать ему сыграть «в одно касание».

Если быстрый нападающий находится в некотором отдалении от ворот и может по игровой ситуации получить мяч для рывка к воротам, держать нападающего вплотную не следует; наоборот, нужно занять позицию, похожую на гандикапированный старт, с которого защищающийся успел бы и атаковать нападающего в случае отдачи ему мяча в ноги, и не дать себя перегнать в случае посыла мяча вперед на ворота.

Если же быстрый противник не дает защищающемуся «гандикапа», продвигаясь вперед до линии последнего игрока, тогда защищающемуся остается гандикапировать старт не пространством, а временем.

Проще говоря, надо начинать движение в направлении посылаемого мяча раньше противника, который не может этого же сделать, не попав в положение «вне игры».

При пасе с края в центр держать нападающего приходится и сзади себя, и спереди, и сбоку, в зависимости от его позиции по отношению к воротам.

Держать игрока, который находится на большой дистанции от пасующего ему и может получить только длинный, навесной, а потому долго летящий мяч, нужно на такой позиции, которая позволила бы защищающемуся с разбега пойти в борьбу за высокий мяч и вместе с тем позволяла бы страховать партнеров, т. е. имела бы смысл в общем плане безопасности своих ворот.

Ошибочно думают некоторые наши игроки, любители «вольной» и безответственной игры в «общем плане», что стоит им только захотеть и они сумеют бегать «хвостом» за противником не хуже Всеволода Блинкова или Николая Палыски, полузащитников в команде московского «Динамо» в 1940–1941 гг.

Держание игрока – это очень трудная игра, требующая большого умения, тонкого тактического понимания игры, большой физической выносливости, быстроты и хорошо тренированного внимания.

И самым трудным в этой игре, пожалуй, является понимание момента, в который ее следует оставить и перейти на позиционную игру.

Не игравший в защите никогда не поймет, насколько трудно в одно и то же время: а) следить за игроком без мяча и преследовать его; б) следить за мячом в поле, с тем чтобы поймать момент сыграть на мяч; в) видеть весь ход атаки противника и г) быть готовым прийти в любой момент на помощь партнерам туда, откуда бы ни грозила воротам опасность гола.

Даже если условно допустить, что все пять игроков защитных линий настолько быстры и опытны, что каждый из них не даст противнику прорваться к воротам или обвести себя, элемент взаимостраховки сохранит свою необходимость в отдельные моменты игры в силу того, что всякая схватка двух игроков за нейтральный мяч чревата случайностями, требующими в защите обязательной взаимопомощи.

Игрок защиты, который держит своего подопечного, довольствуясь тем, что он закрыт, и тут же, рядом с собой позволяет забивать голы другому противнику только потому, что тот не на его ответственности, – такой игрок защиты слишком неумен или настолько «индивидуалист», что ему не место в команде.

Таким образом, держание игрока, твердо вошедшее в игру, совершившее настоящий переворот в нашем футболе, породив новую тактику атаки, не исключает зональной игры, а требует от обороняющихся игроков тонкого мастерства комбинированной тактики защиты.

Совершенно неверно думать, что держать определенного игрока – это значит никого и ничего, кроме него, не видеть и бегать все 90 минут за ним по пятам.

При такой практике держания игроков противник может легко использовать ее с выгодой для себя. Если, например, полусредние, которых держат полузащитники, начнут играть впереди, а остальные трое нападающих сзади, то линии защиты при упрямом, плотном и безотносительном к обстановке держания игроков будут противником переставлены одна на место другой.

У защитников, играющих впереди, не хватит умения, а может быть, и выносливости заполнить собою середину поля и подыграть своим нападающим, а полузащитники в такой же мере не справятся с игрой в задней линии защиты, и игра команды в обороне будет расстроена.

Более того, противник по своему желанию и выбору стал бы держать наиболее слабых игроков защитных линий на самых ответственных местах обороны, на которых всякая борьба за ничейный мяч уже опасна для ворот, и лишил бы их помощи и страховки партнеров.

Таким образом, «прилипнуть» к одному игроку и ничего кроме него не видеть – это значит предоставить противнику возможность расставить игроков защитных линий так, как это ему выгодно.

Это обстоятельство и заставляет в защите пользоваться разными тактическими средствами обороны: и зональной игрой, и держанием игрока, а иногда и приемами игры средними между ними.

Совершенно необходимым элементом в защитной игре является передача подопечных между игроками защитных линий. Например, если полусредний противника играет впереди своего крайнего нападающего, крайний защитник должен послать на крайнего нападающего своего полузащитника, а сам взять на себя полусреднего. Или если полусредний играет впереди центрального нападающего, то же самое должен сделать центральный защитник, послав одного из своих полузащитников на центрального нападающего и взяв на себя полусреднего.

Эти обмены подопечными игроками должны делаться по указанию сзади играющих игроков партнерам, находящимся впереди них, т. е. защитники командуют в такие моменты игры полузащитниками, а полузащитники – полусредними нападающими.

Игра на новых «объектах» продолжается до тех пор, пока задние игроки не скомандуют передним вернуться к старым подопечным.

Эта передача игроков должна делаться только в случае очевидной и относительно длительной перестановки противников и до их атаки или в самом начале ее.

Передавать же игроков друг другу в игре непосредственно у своих ворот, т. е. на ходу атаки противника, не следует, чтобы не растерять атакующих.

В этих случаях каждому игроку защиты надо придерживаться своего подопечного, особенно если он играет коротко и точно. Однако в случаях неразберихи у ворот или длинных навесных подач на ворота следует держаться на позициях, удобных для игры на мяч.

Все передачи подопечных противников между игроками защиты и все перемены в системе разбора атакующих игроков должны производиться, как я уже сказал, по инициативе и указанию сзади играющего своему партнеру, играющему впереди.

Такая система игровых взаимоотношений между защищающимися основана на том, что играющему сзади всегда бывает виднее вся ситуация, чем играющему впереди, которого к тому же задний игрок все время видит.

Играющий впереди должен быстро выполнять указания партнера, не тратя драгоценного времени на возражения, если даже решение товарища кажется ему неправильным.

Моральную ответственность за успех операции, естественно, несет суфлирующий задний игрок.

Поскольку последним полевым игроком защиты является центральный защитник, он ведет в этом отношении общее руководство игрой в защитных линиях.

На последних рубежах зашиты в свои чрезвычайные права вступает вратарь, и его лаконичные, четкие приказы обязательны для всех.

И держание игрока, и игра на зоне, т. е. позиционная игра, вошли в число тактических средств нашего футбола и сделали тактику защиты более гибкой и богатой.

Противопоставление этих двух методов игры как исключающих друг друга лишено всякого основания. Оно возникает из-за недопонимания смысла зональной игры.

Игра на зоне – это прежде всего система взаимной помощи.

Позиционная игра в защите, т. е. игра всех игроков защитных линий на своих зонах, – это система концентрированной обороны.

Концентрированной расстановкой игроков создается положение, в котором зона действия одного игрока заходит на зону другого игрока. А это и есть оптимальные условия для взаимной страховки и быстрого сосредоточения игроков в опасном пункте игры у ворот.

Зональная игра в нападении также сохраняет свою целесообразность, но часто приобретает новый смысл.

Если раньше та или иная позиция обеспечивала игроку свободный прием мяча на некотором отдалении от противника, то сейчас игрок выбирает себе позицию, не очень надеясь уединиться на ней для приема мяча. Он это делает, чтобы привлечь на нее противника или отвлечь его от партнера и использовать свою позицию как удобное место старта для внезапного отрыва от противника и выхода на свободное место с целью получения мяча. Например, если раньше крайний нападающий держался на краю у боковой линии поля, то это делалось для того, чтобы в отдалении от крайнего защитника свободно принимать адресованные ему мячи.

В современной игре крайние нападающие также держатся до поры до времени на краях у боковой линии поля, но их позиция имеет уже двоякий смысл.

Если крайний защитник будет плотно держать «края», с тем чтобы тот не смог получить мяча, у нападающего откроется возможность внезапных отрывов, т. е. уходов от защитника в центр, к воротам противника, где он сможет получить острый пас.

Если же крайний защитник будет держаться в некотором отдалении от крайнего нападающего, последний будет получать мячи или в ноги, или на движение назад к мячу, и его позиция приобретает свой стародавний смысл.

Держание игрока не исключило игры на зоне, а явилось новым тактическим средством игры, обогатившим тактику нашего футбола.

Более того, оба эти метода игры, не будучи универсальными тактическими средствами, дополняют и усиливают друг друга при целесообразном их применении.

Все тактическое искусство футбольной игры в защите сводится к тому, что игроки защитных линий должны хорошо понимать, когда нужно занять позицию, т. е. играть на зоне, а когда нужно держать и преследовать пласирующего противника или в какой-то пропорции сочетать эти два приема игры. При этом понять и оценить игровую обстановку необходимо в одно мгновение и тут же принять решение и выполнить его.

Примером очень внимательного держания противника могла служить защитная игра Всеволода Блинкова на месте полузащитника в московской команде «Динамо», которая нисколько не ограничивала его готовности и возможности страховать своих партнеров и помогать им. При всем этом Блинков находил свободные от защитной работы моменты, чтобы подыгрывать своим нападающим и непосредственно атаковывать ворота противника. В этом же духе играют Алексей Водягин и Михаил Родин из ЦДКА.

Пас и обводка

Если держание игрока и игра на зоне являются главными тактическими приемами преимущественно защиты, то пас и обводка являются приемами тактического арсенала нападающих, т. е. средствами провести мяч в ворота противника сквозь организованный строй его игроков. Игра в пас обычно противопоставляется обводке. Это так же неверно, как противопоставлять держание игрока игре на зоне. В таком представлении таится непонимание существа футбольной игры. Объясняется это тем, что к обводке прикладывают порочащую ее этикетку «индивидуальной» игры.

Однако тот факт, что игрок в общем организованном усилии всей команды в какие-то секунды на своем участке преодолевает сопротивление противника один на один, без видимой помощи товарища, еще не дает основания обвинять его в индивидуализме.

Весь вопрос в том, является ли примененная в определенный момент обводка единственно возможным или наилучшим средством разрешения игровой ситуации или нет.

Если обводка в этот момент была действительно единственно целесообразным приемом, то, конечно, неверно называть обводку тактически индивидуальной игрой и противопоставлять ее пасу как коллективной игре.

Игрок, применяющий обводку с пользой для своей команды и в соответствии с общим тактическим планом ее игры, играет на коллектив.

Другое дело, когда игрок пользуется обводкой не на пользу, а во вред своему коллективу. При этом нужно помнить, что всякая обводка дает большой процент неудачи, т. е. потери мяча, никак не оправдываемой в обводке, которая даже в случае ее удачи ничего не дала бы команде.

Даже такие опытные и сильные игроки, блестящие мастера обводки, как В. Бобров, В. Демин, Б. Пайчадзе, Н. Дементьев, П. Дементьев или Г. Джеджелава, далеко не всегда сохраняли и сохраняют чувство меры в применении своего искусства, чего нельзя сказать, например, о В. Трофимове, несмотря на то, что он обильно «пересыпает» свою игру обводкой.

Но о том же Боброве, который является исключительно сильным дриблером в хоккее, можно сказать, что на льду он играет коллективно. Почему? Да потому, что вся хоккейная команда строит игру так, чтобы дать Боброву возможно большее количество попыток пройти с помощью обводки к воротам противника; из этих попыток несколько должны увенчаться успехом и обеспечить команде победу. Бобров с известным риском для себя одну за другой делает эти запланированные попытки и обычно забивает несколько голов. А если и не забивает, то оттягивает на себя столько сил противника, что открывает этим возможность «сделать результат» своим партнерам.

Когда игрок, обведя одного или двух противников и собрав около себя остальных, в последний момент без сожаления расстается с мячом, чтобы дать забить гол незакрытому партнеру, его игра коллективна, несмотря на применение такого изощренного средства индивидуального мастерства, каким является обводка.

Этому вопросу я уделил много места потому, что придаю большое значение правильному пониманию коллективного действия в футболе в смысле возможности проявления в нем индивидуальной одаренности футболиста.

И теперь, когда мы признали обводку возможным средством коллективной игры и сняли с него этикетку «индивидуальной игры», необходимо определить ее тесную связь с пасом.

Каждый футболист знает, что, угрожая противнику обводкой и изредка ее применяя, легко играть в пас, и наоборот, играя в пас, можно легко обыграть противника, неожиданно применив обводку.

Например, если защитник перед хорошо обводящим игроком будет занят лишь одной мыслью не дать себя обвести и не будет его атаковывать, оставаясь на выжидательной позиции, последний спокойно и не спеша сможет отдавать мячи своим партнерам, т. е. играть в пас.

Если же защитник, стремясь не дать противнику сделать пас, построит свою игру на другой крайности и будет всегда на предельной скорости нападать на противника, вызывающего защитника на неосторожную атаку с целью перехватить передачу мяча, то нападающий легко найдет момент для обводки и выхода мимо защитника вперед.

Таким образом, мы видим, что хорошая игра в пас возможна только в том случае, если нападающие все время заставляют игроков зашиты противника остерегаться обводки и этим связывают их.

Например, если один защитник бросит своего опекаемого и пойдет на страховку другого защитника, играющего против сильного дриблера, последний сразу найдет легкий пас своему партнеру, оставшемуся незакрытым.

И наоборот, эффективное применение обводки возможно, если она неожиданно, т. е. редко, употребляется на общем фоне игры в пас.

Обманное движение передачи мяча вправо позволяет обойти противника влево и наоборот.

Также и финт обводки в одну сторону позволяет дать удобный пас в другую сторону.

Очень часто открывшийся с одной стороны партнер позволяет нападающему пройти с мячом мимо защитника с другой стороны, так как защитник в выборе своего места не может не реагировать на расстановку противников.

Пас и обводка в тактике футбольной игры являются тем единством, в котором эти два игровых приема взаимно обусловлены своей противоположностью. Их количественная пропорция в игре, где обводка только вкрапливается отдельными эпизодами в игру в пас, не должна дезориентировать нас относительно значения и места обводки в футбольной игре.

Обводка может даже не применяться в игре, но искусный и умный дриблер будет делать игру одной угрозой ее применения.

Обводка – не механическая примесь к пасу, а его органическое дополнение.

И теперь, когда игра в пас является основной формой игры, стремление игрока в индивидуальном усилии приблизится к воротам противника остается его неизменным внутренним позывом. Это, так сказать, первородная тактика. Нападающий всем своим существом всегда направлен в сторону ворот противника, как стрелка компаса в сторону полюса. Это его ведущая линия. Нападающий, владеющий скоростной обводкой, не упустит случая реализовать эту свою направленность.

Обводка остается одним из самых острых средств конечной атаки ворот.

Большой процент голов забивается игроками непосредственно после удавшейся обводки.

Наиболее целесообразно применять обводку в зоне непосредственной близости ворот противника, где защищающиеся в стремлении не дать нападающим ударить по воротам атакуют их (нападающих) особенно стремительно.

Этой-то необходимостью защитника спешить в игре у своих ворот может хорошо воспользоваться нападающий и обвести его, чтобы получить возможность забить гол. Много мячей Всеволода Боброва было забито именно так.

Однако тот же Бобров, увлекаясь иногда обводкой на середине поля, нередко срывает подготовку к атаке, замедляя темп розыгрыша мяча или теряя его.

Таким образом, рисковать потерей мяча в обводке игрок может только в двух случаях, когда 1) это не опасно для его ворот и он не имеет при этом возможности по игровой ситуации отдать мяч своим партнерам и 2) если его обводка, в случае достаточно вероятной удачи, откроет возможность значительно более острой атаки ворот или их непосредственного взятия, чем пас партнеру.

Игра только на обводку уже опровергнута всем ходом развития футбола. Сейчас футболисты всех стран играют в пас, сочетая его в разных пропорциях с обводкой. Игры же исключительно в пас, при совершенном изъятии обводки, мне еще не доводилось видеть.

Полное изъятие обводки из футбольной игры значительно упростило бы ее, заметно уравняло бы силы противоборствующих команд в каждой игре и в значительной мере лишило бы игру блесток индивидуального мастерства и таланта.

Когда в игроке сочетается быстрота с талантом инсценировки, т. е. финта, мы имеем перед собой дриблера, этого представителя изящного искусства на футбольном поприще, который один может разрушить всю стройно организованную систему защиты противника, построенную на держании и разборе игроков.

Стоит дриблеру обойти одного игрока и привлечь на себя второго, как защита противника уже дает трещину, так как второй защитник бросает своего подопечного, который может тут же получить мяч и заставить на него пойти третьего защитника, который, в свою очередь, тоже оставит без призора своего подопечного. В результате этого цепного процесса возникает момент, в котором незакрытый игрок получает возможность удара по воротам.

Не всегда все получается так, как здесь сказано, не всегда такие моменты кончаются голом, но опасность для ворот в таких случаях назревает обязательно.

Если же обводящий игрок, привлекший на себя противников, не находит целесообразной отдачи мяча своим освободившимся партнерам и продолжает одного за другим обводить дальше, эффект его обводки смазывается тем, что первые обведенные им игроки сумеют снова вступить в борьбу.

Чувство меры – главное качество дриблера, которое делает его полезным игроком команды. Но часто мы наблюдаем, как начавший обводить игрок уже не может переключиться на пас и обводит до потери мяча и сознания.

Такой дриблер напоминает токующего тетерева, который, занятый своим током, ничего не видит и не слышит. Для такого игрока обводка не средство, а цель игры.

Партнеры, не получившие от такого дриблера мяча, в конце концов теряют энергию и желание бегать попусту в поисках позиции для получения паса, и вся игра команды расстраивается.

Но встречаются дриблеры, которые редко теряют мяч на обводке и играют в пас, но… после обязательной обводки хотя бы одного противника. Такому игроку кажется, что он играет вполне коллективно. Однако он не понимает простой вещи, что, злоупотребляя обводкой, он, как правило, отдает мяч своему партнеру не в наилучший для того момент. А это уже не коллективно.

Футбольная игра, построенная нападающим на одних попытках пройти при помощи обводки к воротам противника, никогда не оправдывает себя и приносит только вред общей коллективной игре команды.

С другой стороны, только коллективная игра, в частности хорошо отданный партнером мяч, позволяет дриблеру применить с пользой для всей команды свое искусство.

Обводкой должны владеть все игроки команды, включая вратаря, дриблирующего при помощи рук, так как обводка является средством выигрыша не только пространства, но и времени.

Например, обводка может применяться и для того, чтобы обойти с мячом противника и приблизиться к его воротам, и для того, чтобы только освободиться от противника на какие-то секунды и получить возможность осмотреться и разобраться в обстановке, давая партнерам время для необходимых по ходу игры перемещений.

Даже защитник, в том случае, если его обводка не таит в себе риска потерять мяч и сама напрашивается поведением противника, может применить ее с пользой для команды, так как она даст ему возможность точно передать мяч партнерам и таким образом сохранить мяч у своей команды.

Удавшаяся обводка сразу дает численный перевес атакующей группе игроков над защищающейся, а отсюда и свободу их действия.

Нельзя не учитывать и морального эффекта примене-ния обводки. Ничто не вносит такой нервозности в игру защитных линий команды, как систематически удающаяся обводка противника на каком-либо участке обороны ворот. Не стоит и говорить о том, насколько деморализует игрока его беспомощность против сильного дриблера.

Не случайно я уделил так много внимания обводке.

Игра команд, построенная на тактической парности всех играющих друг против друга игроков, поднимает удельный вес обводки в игре как средства преодоления численного равенства сил, так как обведенный и оставленный за спиной противник на какой-то отрезок времени выбывает из числа игроков, противопоставленных своим подопечным, и требует себе замены, чем расстраивается вся защитная система разбора игроков.

Нельзя не учитывать, что обводка для многих наших молодых игроков является настоящей страстью и смыслом футбола и к тому же кажется им легким путем к славе. Необходимо предостеречь нашу играющую молодежь от чрезмерного увлечения обводкой.

Футболист должен иметь вкус к коллективной игре и испытывать творческую радость, участвуя в целесообразно организованном коллективном усилии, в пределах которого он и должен проявлять свои индивидуальные способности и качества.

Игра в пас должна настолько преобладать в игре над обводкой, насколько легче освободиться на какой-то момент от противника для получения мяча, чем обвести его.

Игра в пас – это чисто тактический навык, поднимающий футбол до высот тактического искусства.

В пасе каждого игрока проявляется острота его тактического мышления.

Система паса – это система игры.

Тактическое разнообразие передач мяча очень велико. Можно играть длинным, средним и коротким пасом, продольным, косым и поперечным, низким и высоким перекидным.

Можно играть друг о друга, как о стенку, в «одно касание» и с обработкой мяча.

Можно давать пас в игрока и на свободное место, на выход игрока. Практикуется и «недоданный» пас. Игрок на хорошей тактической позиции требует себе мяч так же, как мяч, посланный в нужный момент и в нужное место, потребует к себе игрока.

Пас может быть неожиданным по моменту его дачи и по его направлению, т. е. по адресату. Много игровой выдумки можно вложить в каждый ход мячом.

И было бы неправильно рекомендовать играть каким-то определенным пасом – скажем, только длинным или коротким, только продольным или косым. Все зависит от возможностей самих исполнителей, их противников, условий грунта и погоды.

Теоретически длинный продольный пас – это кратчайший путь в пространстве и времени к воротам противника. Но практика показала, что на одном этом пасе игру строить нельзя, так как длинный продольный пас почти всегда дается в борьбу и защите противника легко к нему приспособиться.

Объясняется это тем, что защищающиеся, естественно, прежде всего стараются не дать противнику выйти на мяч вперед, т. е. к воротам, и держатся для этого несколько впереди нападающих, т. е. ближе к своим воротам, чем последние.

Именно поэтому внезапные пасы поперек, а особенно назад, очень часто находят совершенно незакрытого адресата.

Самым правильным следует считать игру, построенную на разнообразной передаче мяча, т. е. на разнообразной компоновке игроков в ходе игры.

Конечно, может преобладать в игре команды какой-то определенный пас, но тем необходимее неожиданное применение другого паса. Например, крайний нападающий все время играл длинными подачами вперед на дальнего полусреднего или «края»; привыкшие к такой игре защитники оставили неприкрытым ближнего полусреднего, который и получил от «края» неожиданный короткий пас назад у самых ворот противника.

Качество паса – это качество игры.

В зависимости от того, какой пас преобладает в команде, ее игра приобретает тот или иной характер, или стиль.

Команда московского «Динамо» играла по преимуществу длинными продольными и косыми пасами, стараясь вывести своих быстрых нападающих прямо по центру на ворота противника или неожиданным перекидом мяча с одного фланга на другой передать мяч незакрытому партнеру у ворот противника.

Игра проходила в широком и быстром движении игроков и длинных посылах мяча. Атакуя широким и глубоким фронтом, динамовцы заставляли и защиту противника растянуться и расслоиться, создавая разреженнуюсреду защищающихся игроков, в которой быстрые, широко передвигающиеся нападающие особенно эффективны.

Когда мячом владел игрок «Динамо», его партнеры рассредоточивались.

Во время матчей с участием московского «Динамо» на поле всегда бывало просторно, а потому атаки динамовцев были остры, опасны, но недостаточно прочны, т. е. эпизодичны.

Команда ЦДКА играет преимущественно пасом на соседа. Ее передачи коротки и быстры. Игроки в противоположность динамовцам не разбегаются от мяча, а концентрируются у мяча.

Атаки ЦДКА не прекращаются с потерей мяча, так как некоторая кучность нападения позволяет сразу же начать борьбу за потерянный мяч, что в целом создает устойчивый напор и территориальное преимущество команды над противником в течение игры.

Если динамовцы для длинной и точной передачи обрабатывают мяч, то игроки ЦДКА больше играют коротким пасом в «одно касание» с обводкой, которой великолепно владеет большинство игроков команды.

На примере этих двух команд мы видим, как различные методы компоновки игроков, а отсюда и передачи мяча, создают два совершенно различных стиля игры.

Чем тоньше у футболиста понимание игры, тем содержательнее, интереснее, остроумнее и удобнее для партнеров его отдача мяча.

Некоторые пасы требуют к тому же и высокого технического мастерства; таковы, например, пасы резаными мячами, позволяющие отдать мяч, казалось бы, закрытому партнеру.

Большой изобретательностью отличались пасы Михаила Якушина. Его знаменитые отдачи мяча пяткой были неожиданны, остроумны и полезны по ходу игры.

Искусством острого паса владеют Григорий Федотов, Константин Бесков, Валентин Николаев, Николай Дементьев, Василий Трофимов, Автандил Гогоберидзе и другие.

В прямой связи с тактикой перемены мест возник пас между «скрещивающимися» игроками, широко вошедший в практику наших команд.

Его механизм таков: игрок А с мячом в движении вперед идет на место своего партнера Б, который, «скрещиваясь» с игроком А, за его спиной выходит вперед на его место и тут же от него получает мяч, который А, не глядя, неожиданно «выворачивает» своему партнеру Б.Комбинационный пас интересен неожиданностью своего тактического смысла.

В заключение главы считаю нужным объяснить, почему обводка на этих страницах заняла больше места, чем пас. Мне казалось необходимым вступиться за честь опороченной обводки. Мне хочется, чтобы кажущееся несоответствие между значением обводки в игре и гомеопатичностью ее дозировки не привело бы к ошибочным заключениям.

О пасе я не беспокоюсь: он не нуждается в утверждении и постоит сам за себя.

Передвижение игроков без мяча, или тактика маневра

В ходе игры футболисту на любом месте команды приходится во много раз больше передвигаться без мяча, чем с мячом.

Игрок бежит рядом с ведущим мяч партнером, чтобы получить от него пас; игрок преследует противника, ведущего мяч на его ворота; игрок, непрерывно передвигаясь по полю, все время ищет в меняющейся обстановке наилучшую позицию для получения или отбора мяча; наконец, игрок отрывается от держащего его противника или сам преследует его.

Было подсчитано, что при старой, преимущественно позиционной, игре за матч игрок пробегал от 9 до 11 км. Если эти цифры верны, то можно предполагать, что дистанция пробега игрока в современной игре достигает 12–14 км.

Это увеличение бегового элемента игры явилось прямым результатом передвижения без мяча атакующих в поисках удобного момента для получения мяча и защитной тактики держания игроков, т. е. подвижной обороны.

В настоящей главе я буду говорить о маневрах без мяча атакующих игроков. Эти маневры явились тактическим ответом на защитную систему держания игроков и, в свою очередь, обусловили возникновение системы подвижной обороны, так как держание неподвижного игрока еще не вызывает необходимости для защитника передвигаться по полю.

Тем не менее было бы неверно считать единственной побудительной причиной передвижения атакующего без мяча держание его противником. Во-первых, далеко не всегда противник держит нападающего, а во-вторых, и независимо от того, держат противники нападающего или нет, он должен все время искать наилучшую позицию для ведения атаки или финального удара по воротам.

Однако только держание защищающимися игроков противника вызвало необходимость быстрого и широкого маневра нападающих.

Но не все передвижения игроков являются маневренными, т. е. подготовляющими тактически наилучшие условия атаки.

Еще во времена игры по системе «пять в линию» при старом правиле «вне игры» в атаку шла вся пятерка нападения, что, естественно, означало движение четырех игроков (из пяти атакующих) без мяча.

Но это не было маневром – это была сама атака. Маневра не было и до атаки. Атака начиналась с открытых позиций, и никакой подготовки с целью как-то дезориентировать противника не было. Атака была прямолинейным движением по длине поля вперед, а когда атака оканчивалась, атаковавшие шли назад.

Каждый нападающий, как челнок, ходил по своему «желобку». На его пути обязательно находился противник, и они встречались потому, что у них был общий маршрут.

Но встречались они преимущественно у ворот, играя во всех прочих случаях довольно независимо друг от друга. Естественно, что в такой игре решающим фактором успеха было техническое мастерство, а не тактика.

В современном футболе, в частности в нашем, такая откровенная игра нападающих была бы легко парализована игроками защиты.

Возникла необходимость подготовки финальной атаки ворот при помощи маневренных передвижений игроков, которые обеспечили бы ее внезапность в отношении момента и места последнего завершающего удара.

В поисках необходимой для атаки компоновки сил игроки стали передвигаться по полю без мяча во всех возможных направлениях: продольных, поперечных и косых.

При позиционной игре защиты основным ходом тактического маневра нападающих является занятие позиций з интервалах (вернее, в промежутках) между игроками защиты противника. Например, выход полусреднего в промежуток между крайним и центральным защитниками и отдача ему мяча заставят того или другого защитника атаковать его, что сразу же открывает полусреднему возможность отдачи мяча в ту сторону, откуда его атакует защитник, т. е. партнеру, оставшемуся на свободном месте. Если же защита противника держит нападающих, то для последних возникает необходимость одновременно и всем передвигаться во всех направлениях в поисках момента и места для получения мяча.

При смешанном, обычном у нас, тактическом построении защиты возможности маневренных передвижений атакующих игроков очень разнообразны, так же как и методы противодействия защищающихся.

Передвижения нападающих без мяча не всегда имеют прямой целью получение его. Например, нападающий может выйти на позицию с тем, чтобы заставить противника переместиться в свою сторону и этим открыть путь своему партнеру (с мячом или без мяча) на открывшуюся позицию.

Более того, несмотря на то, что из нескольких вышедших на выгодную позицию нападающих получает мяч только один, открывшиеся впустую игроки расстраивают боевые порядки защиты противника, увлекая за собой защищающихся игроков и создавая этим благоприятную обстановку для игры партнера с мячом.

Возможны и очень эффективны организованные передвижения нескольких игроков для того, чтобы один из партнеров мог свободно приблизиться к воротам противника. Например, при подаче мяча справа левые нападающие (полусредний и крайний) могут широко переместиться в центр, увлекая за собой стерегущих их противников, с тем чтобы стоявший безучастно сзади левый полузащитник вдруг выскочил бы на опустевший фланг для свободного приема длинной перекидной передачи мяча справа.

Самыми ходовыми передвижениями атакующих без мяча являются, как правило, выходы в косых направлениях, т. е. вперед в сторону, чем обеспечивается и приближение к воротам противника и перемена фланга атаки (например, выходы центрального нападающего на края и крайних нападающих в центр, выходы полусреднего вперед на «трассу» другого полусреднего, выходы полусредних и полузащитников на свой край, или крайнего нападающего на дальнего полусреднего, или полусреднего в центр).

Высшее достижение маневренной тактики – это согласованные передвижения целой группы игроков с целью предоставить возможность замаскированному до поры до времени завершителю задуманной атаки оказаться с мячом у ворот противника.

Для этого каждый игрок в отдельности должен овладеть тактическим искусством маневра и в каждой игровой ситуации верно решать вопросы: куда, как и для чего передвигаться и в какой момент это сделать?

Каждый игрок должен знать, например, такую простую истину, что всегда надо стараться выходить на новую позицию за спиной ведущего мяч партнера, а не перед ним, чтобы на какой-то момент скрыться за игроком с мячом от внимания противника.

Эффективны передвижения игроков и поперек поля и назад, с тем чтобы освободиться от стерегущих их противников. Даже внезапная и быстрая перемена позициями на месте, т. е. без передвижения куда-либо двух плотно закрытых двумя противниками игроков, освобождает их обоих от держателей, если те хотя бы немного отстали от них со старта.

К тому же это рождает нерешительность у встречающихся друг с другом противников, которые при внезапности этой операции, как показала практика, обычно оказываются в кучной паре между двумя освободившимися игроками.

В этой главе я умышленно не касаюсь многих других приемов тактического маневра, чтобы не повториться в этом отношении в главах, посвященных игре на отдельных местах в команде.

Комбинации

Придется разочаровать тех читателей, которые хотели бы найти здесь точный перечень всех комбинаций, с помощью которых можно было бы наверняка обыграть противников.

Дело в том, что таких комбинаций не существует. Всякий забитый гол является или следствием ошибки, допущенной защищающейся командой, или слабостью одного, нескольких, а может быть, и всех ее игроков, проигравших единоборства с нападающими.

Таким образом, успешная атака есть результат использования ошибок или слабостей противника.

Но как бы хитроумно ни велась атака, на каждого атакующего игрока приходится по одному защищающемуся, и если последние при приблизительно равных физических качествах с нападающими не делают каких-то тактических и технических ошибок, возможности нападающих чисто провести мяч в ворота оказываются совершенно ничтожными.

Но практически безошибочной игры не бывает.

Стоит одному из игроков защиты занять позицию с ошибкой хотя бы на один метр или опоздать на одну десятую секунды к месту действия, как мы уже сможем наблюдать великолепную, как по нотам разыгранную комбинацию с голом в финале.

Что же такое футбольная комбинация?

Это несколько следующих одна за другой передач мяча между игроками одной команды, совершаемых в плане достижения какой-то намеченной цели и образующих в целом логический ряд ходов.

Комбинации применяются и в наступательной и в защитной игре команды.

В основе всякой наступательной комбинации лежит неожиданность появления атакующих игроков в таком месте и в тот момент, где и когда их меньше всего ждут защищающиеся.

Это достигается ложными действиями, которыми атакующие дезориентируют защиту противника и заставляют делать ошибки, а иногда – быстротой, на которую противник не способен ответить в такт, или тем и другим вместе.

Как правило, комбинационная атака кроме быстрой передачи мяча требует также быстрых передвижений игроков.

Комбинации в защитной игре имеют целью отражение атаки противника, выход команды из состояния обороны и последующий переход в наступление.

В своей защитной части комбинации сводятся к системе быстрой концентрации сил в опасной зоне, перегруппировке и взаимной замене между игроками защитных линий, о чем я буду говорить в главах об игре защитников и полузащитников.

Настоящая глава посвящена наступательным комбинациям.

В игре примерно равных по классу команд основная задача комбинации – это обмануть противника, заставить его сделать ошибку, которая дала бы атакующим численный перевес в зоне мяча или свободу действия между игроками защиты противника. Хорошо разученная комбинация, как предопределенный ряд игровых действий, ограниченный целью, с рассчитанным числом ходов, предполагает заранее известную реакцию противника на нее (по мере ее проведения). Это позволяет атакующим не тратить времени на раздумье и осмотр поля и проводить разученную до автоматизма комбинацию с предельной быстротой и точностью.

Обычная длина комбинаций – от двух до четырех передач мяча. Более длинные комбинации почти не практикуются, так как невозможно точно предугадать ответные действия противника на относительно большом отрезке игры.

Очень много комбинаций начинает оттянувшийся назад крайний нападающий. Пас крайнего нападающего по своему краю вышедшему вперед партнеру и подача последнего на ворота противника – пример простейшей комбинации, имеющей целью навесить мяч на ворота, с тем чтобы в непосредственной близости от ворот сделать попытку послать мяч в сетку или, в крайнем случае, завязать борьбу за мяч, в которой может возникнуть возможность забить гол.

В этой комбинации комбинационно играют только двое, остальные игроки кучно идут в прямую борьбу за поданный на ворота мяч и действуют навалом.

Эта же комбинация, кончающаяся не подачей навесного мяча в расчете на борьбу за него, а точно адресованным пасом третьему игроку, – обычная тактика наших нападающих. Вся эта комбинация построена на предполагаемых и запланированных ошибках противника. Грубейшей из них является та, что нападающие противника позволили полузащитнику свободно выйти на край за мячом и не преследовали его, что и вызвало форсированный ход развития атаки.

Таким образом, теоретически эта комбинация, как и всякая другая, обречена на неудачу, но на практике мы часто наблюдаем, как полузащитники, не преследуемые нападающими, свободно действуют в атаке.

Когда при строго определенном передвижении игроков в комбинационной атаке рисунок паса свободно творится на месте действия, мы стоим перед комбинационной игрой высокого мастерства.

Наилучшей тактикой игры следует считать комбинационную игру, в которой хорошо наигранные места, т. е. комбинации, не заглушают тактического творчества игроков, а, наоборот, способствуют ему. Такие наигранные отрезки игры, т. е. комбинации, не исключают творчества текущей тактики, а наоборот, благодаря автоматизму их выполнения разгружают психику игрока и позволяют ему направить свое внимание на общий ход игры. Комбинация же в непосредственной атаке ворот является самым действенным средством добиться успеха.

Тактика и техника

Построение игры по любой тактической системе требует определенного мастерства исполнения, т. е. техники.

Прежде чем появилась игра с мячом в форме соревнования двух сторон, естественно предполагать период каких-то самоцельных действий с мячом, доставлявших удовольствие играющим как таковые.

Прежде чем стали обстреливать ворота и передавать мяч друг другу, научились вообще попадать ногой по мячу.

Таким образом, сначала возникло умение производить удар как самостоятельное техническое действие, а потом уже под этот «беспредметный» удар поставили ворота и наполнили его тактическим смыслом.

В начальной стадии развития футбола тактика игры определялась количеством тактических приемов игры, доступных техническому умению игроков.

С ростом технического мастерства увеличивалось и количество тактических приемов игры; при этом они становились все сложнее и исполнялись в более быстром темпе.

В современном футболе техническое умение игроков настолько поднялось и почти нивелировалось, что все команды стали иметь почти одинаковые возможности самого разнообразного тактического построения игры.

Бывает, и притом довольно часто, что одна команда играет тактически слабее другой не потому, что она уступает противнику в своем техническом классе, а только в силу недостаточности тактического мышления ее игроков. Например, если игрок, которому никто не мешает и не заставляет спешить, посылает через головы своих игроков сильный, никому не адресованный мяч, достающийся партнеру, то это – типичный пример недостаточного развития тактического мышления игрока.

Мы нередко наблюдали чисто тактические проигрыши в матчах равных по техническому классу команд, что опять-таки обусловлено тактически умной (верной) игрой, с одной стороны, и неверной – с другой.

Примером такого случая может служить проигрыш «Торпедо» «Спартаку» в финальном матче на Кубок страны в 1947 г.

Нередко бывает и так, что сильная по своему техническому классу игры команда играет слабо тактически и, наоборот, команда, уступающая по техническому умению своих игроков противнику, верно играет в тактическом отношении. Например, наши футболисты, игравшие в Англии в 1945 г., несколько уступая противнику в технической школе, показали более продуманную, более целесообразную и оригинальную тактику игры, чем англичане, начавшие заниматься футболом на много десятков лет раньше нас.

Возможность любой команды на известном техническом уровне совершенно по-разному строить игру создает впечатление независимости интеллектуальной стороны футбола, т. е. тактики, от технического умения игроков. Но это еще не дает нам права заключить, что времена прямой зависимости между тактикой и техникой безвозвратно прошли.

Команда никогда не сможет играть точнее, быстрее и результативнее, чем позволяет техническое умение ее игроков. В свою очередь, никакая новая тактическая идея не оплодотворит игры команды, если для ее реализации потребуется больше того, что умеют делать с мячом игроки этой команды.

Правда, можно обогащать тактику футбольной игры за счет таких моментов игры, которые не требуют добавочного чисто технического мастерства. Например, позиционная тактика игры, вызвавшая на заре футбола, пожалуй, наибольшие сдвиги в развитии игры, не строится на специальном техническом умении, а является результатом развития тактического мышления футболистов.

В нашем современном советском футболе держание игрока и вызванная им к жизни тактика широкого маневра нападающих без мяча сделали настоящий переворот в игре без особых требований к технике наших футболистов.

Но, начав играть так, все, и тренеры, и игроки, сказали в один голос: «Теперь чем быстрее, тем лучше!»

А поскольку обязательным условием эффективности тактики является неожиданность, построенная прежде всего на быстроте, возможность реализации тактических за-мыслов прямо зависит от технического умения работать в быстром темпе и на больших скоростях.

Самая остроумная тактическая комбинация, проводящаяся в медленном темпе, будет разгадана противником на ходу и не увенчается успехом.

Только быстрота позволяет игроку на мгновение освободиться от держащего его противника. Только быстрота обеспечивает на какую-нибудь секунду численный перевес атакующих над защищающимися в зоне мяча. Только быстрота атаки расстраивает защитную организацию противника и заставляет его делать ошибки. Быстрота же позволяет побеждать во множествах единоборств, возникающих по ходу игры.

Быстрота – это решающий фактор футбольной игры. Но одна быстрота, без точности, не даст еще желаемого результата. Неточный пас расстраивает хорошо задуманную комбинацию, неточный удар по воротам сводит к нулю хорошо проведенную атаку.

Сохранять точность при быстром темпе – это большое техническое искусство, а поскольку быстрота и точность требуются в любой тактической игре, становится совершенно ясной прямая зависимость тактики от техники игры.

Совсем не обязательно, чтобы тактика строилась на технически трудных приемах, но зато всегда обязательно тактические замыслы воплощать в быстром темпе, что, естественно, требует высокого технического умения. Таким образом, быстрота технического выполнения тактических замыслов будет тем большей, чем выше техническое мастерство игроков.

Медленная игра – это прежде всего плохая тактика.

Тактически верно играть быстро, и чем быстрее, тем лучше. Никогда быстроты не будет достаточно. Чем выше техника, тем в более быстром темпе проводятся решающие моменты игры. Например, передать партнеру мяч «катом» по земле, а получавшему передать мяч таким же способом дальше намного легче, чем осуществить эту передачу стремительным «воздушным» мячом. Зато во втором случае будут выиграны темп и возможность сработать в «куче» противников.

Так появляется техника, вызванная необходимостью использовать выигранные полуметры и десятые доли секунды, техника минимума касаний мяча.

Нужно освободиться от мяча, чтобы свободнее и быстрее передвигаться по полю. Так появилась игра в «одно касание», требующая высокого технического мастерства. Игра в быстром темпе заставляет применять такие технические приемы работы с мячом, которые обеспечили бы минимум осечек, быстроту и точность.

Игра наших команд довольно густо пересыпана техническими ошибками. Но мы далеки от мысли из-за этого браковать тактические принципы нашей игры. Мы делаем другой вывод. Техника в нашем современном футболе отстает от тактики, творческая тактическая мысль опережает технические возможности наших игроков.

Нужно культивировать технику скоростных действий на футбольном поле.

Работа с мячом на больших скоростях и напряжениях требует применения верных технических приемов, дающих минимальное количество ошибок.

В этом отношении в нашем футболе уже имеются сдвиги, которые многие принимают за упадок технического мастерства. Действительно, сейчас мы не увидим трюковой игры, подобной игре знаменитого в свое время Федора Селина, не увидим также игроков, жонглирующих мячом стоя на месте.

Сейчас всем этим заниматься некогда. Игрока преследуют или он сам преследует противника. На поле стало тесно. Оторвавшись на корпус от противника, игрок должен точно сработать с мячом.

Для этого необходимо владеть экономичными во времени техническими приемами.

Например, наши футболисты перестали пользоваться остановкой опускающегося мяча, ловя его в воздухе на носок бутсы, расслабив голеностопный сустав. Это не экономично во времени, так как в этом приеме остановка мяча и дальнейшее действие с мячом расчленены.

Сейчас почти все наши игроки пользуются остановкой мяча непосредственно после его приземления, не останавливая мяч на месте, а сразу посылая его в нужном направлении для дальнейшей игры.

Стремление к упрощению некоторых технических приемов во имя быстроты и верности их исполнения не только не исключает высокого, виртуозного технического мастерства, а наоборот, делает его совершенно необходимым. Именно такое мастерство позволяет работать с мячом быстрее, вернее, разнообразнее, неожиданнее для противника и использовать наибольшее количество возможностей для достижения успеха, открывающихся в каждой игре. Однако в игре бывают моменты, когда игроку нет необходимости действовать с мячом быстро, например в ожидании партнера, выходящего на удобную позицию для получения мяча или с целью привлечения на себя противника, что нужно для дальнейшего хода игры, и во множестве других случаев.

Таким образом, футболисту требуется универсальная техническая школа, которая во всех случаях игры обеспечила бы ему возможность быть на высоте положения. Например, игрок, не владеющий далеким, пласированным ударом, не сможет дать длинный поперечный пас с одного края поля на другой, с тем чтобы внезапно переменить фланг атаки, – его тактика ограничена его техникой.

Защитник, не умеющий точно адресовать мячи и отбивающий их куда попало, будет лишь защищаться, и то не наилучшим образом, вместо того чтобы посылать мячи своим партнерам и переключать свою команду с обороны на наступление. Его тактика также ограничена его техникой.

В этом плане стоит упомянуть о матчах команды ЦДКА в Чехословакии в 1947 г. Чехословацкие защитники нередко применяли пас между собою и своими полузащитниками. Отобрав мяч у нападающих ЦДКА, защитники противника не посылали его сильно вперед без адреса, а в спокойном розыгрыше между собой не спеша выводили мяч с помощью паса из защиты в нападение, оставляя на некоторое время команду ЦДКА без мяча.

Это и не дало возможности команде ЦДКА, более тренированной физически, чем чехи, подавить их темпом.

Полузащитник, не умеющий обвести противника, никогда не будет полноценным игроком на середине поля, так как в моменты, когда ему некому отдать мяч, только обводка, хотя бы в сторону или назад, позволит ему выиграть время и изменить игровую ситуацию в свою пользу.

А насколько более многочисленные и, главное, опасные для противника своей неожиданностью возможности паса или обстрела ворот открываются перед игроком, владеющим резаным ударом, с помощью которого можно отдать мяч даже закрытому партнеру или обмануть вратаря.

Почти не играют наши футболисты перекидной передачей на средней дистанции паса (20–30 м), предпочитая искать щели между игроками для низкой передачи мяча в ограниченных направлениях. А ведь перекидным пасом можно посылать мяч в любом направлении!

Если проанализировать любой матч двух команд одной категории или группы, то можно увидеть, что, как бы ни было велико преимущество одной команды, все же и более слабая команда за 90 минут матча имела несколько возможностей забить гол. Более того, если бы слабая команда использовала все выпавшие на ее долю случаи забить гол, она обязательно выиграла бы. Так много в каждой игре упускается технических возможностей сделать результат!

А сколько раз мы наблюдали, когда команды, имеющие бесспорное игровое преимущество, проигрывали матчи из-за технических мазков. Если эти ошибки случайны и не свойственны команде, то они, естественно, не опровергают принятой ею тактики. Однако совершенно неверно отделять хороший замысел игры от его плохого технического выполнения и говорить при этом, что тактически команда играет хорошо, а вот технически плохо.

Тактическая игра команды – это тактические идеи и план в действии, это практика борьбы, и в этом отношении тактика футбольной игры неотделима от техники, как игра на рояле от техники пальцев. Если команда не может практически реализовать своего тактического замысла, то, как бы он ни был хорош, назвать игру команды тактически верной нельзя. Верна лишь такая тактика команды, которая соответствует ее техническим средствам выполнения. Например, если команда строит игру на темпе, который не может реализовать по своей технической слабости, ее тактика неверна. Если команда строит атаку с фланга на сильном «прострельном» пасе мимо ворот, а никто из нападающих не умеет его перехватить и направить мяч в сетку, ее тактика также неверна.

Например, для защитника, не имеющего достаточной техники обработки мяча и расчетливого паса, наилучшей тактикой будет отбойная игра высоко-далекими ударами с приблизительной адресовкой. Это его лучшая тактика в пределах его технических возможностей. Попытки технически слабого защитника отыграть мяч своему партнеру в штрафной площади или вратарю, обработать мяч для того, чтобы найти наилучшую отдачу партнерам, вывести или просто протащить мяч вперед, всегда опасны для его ворот. Такой защитник не имеет права играть с подобными претензиями. Такой защитник не сможет в своей обороне организовать атаку своей команды, т. е. одним действием защищаться и нападать: эта тактика не для него.

Таким образом, качественная зависимость тактики от техники игры совершенно очевидна. Хорошая тактика тре-бует хорошего технического исполнения. Высокая техника сама подсказывает тактические ходы игры. Каковы бы ни были пути развития футбольной тактики, требования последней к технике всегда были, есть и будут неизменными: больше быстроты, больше точности и больше мастерства, т. е. возможностей выполнения.

При всем совершенстве техники никогда не будет достаточно ни того, ни другого, ни третьего. Работать с мячом быстрее, точнее и разнообразнее противника – это значит иметь не только техническое преимущество перед ним в использовании всех моментов для достижения результата, но и тактическое, в плане реализации более сложных и острых тактических замыслов.

Тактика и атлетика

Основным техническим элементом футбольной игры является бег. К сожалению, эта азбучная истина звучит несколько неожиданно – настолько велика у многих наших игроков и тренеров недооценка атлетической стороны футбольной игры.

Больше всего говорят о технике, подразумевая работу игрока с мячом, меньше – о тактической смекалке игрока и еще меньше о его «средствах передвижения», т. е. беге.

Допустим, что виртуозный техник и хитроумный тактик движется по полю со скоростью четырех метров в секунду, т. е. в темпе утренней гимнастической пробежки.

Если это нападающий, он никогда не освободится от держащего его защитника, и будет настолько плотно закрыт им, что не получит ни одного мяча. Если это игрок защиты, то он не сможет держать нападающего, и тот будет легко играть в непосредственной близости от него, будет получать мячи на «голевых» позициях, проходить мимо защитника к воротам просто потому, что он более подвижен и быстр.

Футболист-тихоход не сумеет использовать свои качества и навыки, так как всегда будет опаздывать к месту действия. Его почти совсем выключат из игры.

Мне возразят, что самый медленный игрок проходит в секунду не четыре метра, а не менее семи. Это, конечно, верно, и он не будет столь беспомощным, как мой условный тихоход, но разница между ними будет только в степени беспомощности, а не по существу.

В нашем футболе защита строится в половине всех случаев на держании игроков, и естественно, что в такой же мере игра нападающих строится на скоростных отрывах от стерегущих их защитников.

При некоторой разнице в скорости более медленный игрок в каждой противоборствующей паре будет систематически в проигрыше пространства и времени, и большинство игровых эпизодов будет разрешаться не в его пользу.

Если оба игрока быстры, то более выносливый «перебегает» противника и сохранит в ходе игры большую быстроту, на которой и будет его обыгрывать.

Таким образом, мы определили основные требования к бегу как к средству передвижения игроков по полю.

Бегать нужно быстро и все 90 минут. А для того, чтобы сохранять быстроту на протяжении всей игры и не выключаться из игры для отдыха, необходима выносливость и экономичная, т. е. правильная, техника бега.

Бегать быстро и все 90 минут стало обязательным условием хорошей игры. Иначе и не может быть. Как уже было сказано выше, быстрота обеспечивает неожиданность, а отсюда и успех тактических действий.

Резкость старта, быстрота бега, выносливость – вот основные физические качества, которые обеспечивают тактику маневра в нашем футболе. Эти же качества также необходимы и для противодействия этой тактике.

Быстрота же дает победу в бесчисленных единоборствах: в борьбе за мяч, при обводке, отборе мяча и т. д.

Непосильный для противника темп снижает его внимание, техническую точность и способность тактически организоваться. Темп игры, к которому легко приспосабливается противник, не имеет никакого тактического смысла.

Темп же становится тактикой, когда под его «нагнетательным» воздействием противник начинает опаздывать и делать ошибки. «Замотать» физически противника, перебегать его – это тоже тактика игры.

Конечно, кроме быстроты и выносливости в футбольной игре необходимы и сила, и ловкость, и гибкость, и много других атлетических качеств, но все они не имеют такого прямого отношения к тактике игры, как бег.

Наконец, атлетическая способность отдельного игрока быстро бегать является тактическим достоинством этого игрока, на котором можно строить тактику состава команды.

Дело в том, что разница в техническом умении между отдельными игроками равных по классу команд бывает значительно меньшей, чем различие в скоростных качествах игроков. Объясняется это тем, что техническое умение – более наживное качество, чем быстрота во всех ее проявлениях, являющаяся в известной мере прирожденной.

Кроме того, разница в техническом умении оказывает меньшее влияние на исход единоборства двух игроков, чем различие в их скоростных возможностях. И часто разница в быстроте между противоборствующими игроками, хотя бы в одной тактической паре матча, решает судьбу всей игры. Например, в матчах ЦДКА против московского «Динамо» тактическая пара противников – «левый край» В. Демин и правый защитник В. Радикорский – была одним из определяющих в пользу ЦДКА факторов игры. Быстрый дриблер Демин легко обыгрывал один на один медлительного Радикорского, чем сразу разрушал всю динамовскую систему защиты, построенную на держании и разборе игроков. Динамовский полусредний В. Карцев при всем его пассивно-выжидательном, а иногда просто бездеятельном поведении на поле вызывал, пожалуй, наибольшие опасения и тактические предосторожности в стане противника. И это потому, что владея быстрым бегом, он не упускал случая на скоростном рывке выйти с мячом на ворота и забить гол.

На разнице скоростей тактических «антагонистов» можно и должно строить тактику игры и состава команды.

В нашем футболе все более четко обозначается парная связанность игроков, основывающаяся на их арифметическом равенстве в командах.

Преимущество в одной паре одного игрока над другим в быстроте и широте маневра сразу преодолевает это арифметическое равенство в зоне мяча и открывает возможность для более многочисленной стороны легко обыграть противника в пас.

Таким образом, быстрота, широта и непрерывность передвижения игроков на поле, являясь основой нашей современной футбольной тактики маневра, обеспечиваются хорошей физической подготовкой наших футболистов, тогда как быстрый темп работы с мячом и движения мяча по полю, дополняющие быстроту маневра, обеспечиваются технической подготовкой игроков.

Но кроме быстроты и выносливости футболистам нужна еще и сила.

Даже комбинационная игра двух команд бывает густо пересыпана единоборствами игроков, и, например, последний пас атаки в подавляющем большинстве случаев дается в борьбе.

Систематическое преимущество одной команды в многочисленных единоборствах игры, а иногда успех даже в одном из них могут решить судьбу всего матча.

Борьба за мяч, проходящая через все 90 минут игры, требует большой физической собранности и силы.

Тактическое значение физического состояния команды заключается и в том, что команда, сохраняющая в игре большую физическую свежесть, чем противник, обычно добивается морального господства на поле, выражающегося в спокойствии, уверенности, инициативе и большом волевом напряжении, дающих в целом четкую, преисполненную энергии, игру.

Одного технического мастерства и тактического понимания игры еще недостаточно, чтобы стать хорошим футболистом.

Футбол – атлетическая игра, требующая от игрока полного комплекса атлетических качеств, т. е. быстроты, силы, выносливости и ловкости.

Единоборство

Первые тактические навыки футболисты получили в единоборстве друг с другом в те давние времена, когда каждый нападающий игрок пытался самостоятельно пробраться к воротам противника и забить гол. Нападающий стремился с мячом пройти мимо защищающегося, а тот старался отнять у него мяч.

И обводка и отбор мяча требовали от игроков не только каких-то технических навыков и физических качеств, но и тактического умения.

В отличие от командной тактики игры тактику преодоления противника «один на один» правильно назвать индивидуальной тактикой или тактикой единоборства.

Тактика единоборства должна быть таким же предметом обучения и тренировки игроков, как и коллективная тактика команды.

Однако воспитание тактических навыков единоборства пребывает, как правило, у большинства наших тренеров в незаслуженном пренебрежении, а ведь вся большая, т. е. командная, тактика игры в нашем современном футболе осуществляется при помощи маленьких побед одного игрока над другим.

Поэтому можно категорически утверждать, что игрок, слабый в единоборстве с противником, никогда не сможет хорошо выполнять свою игровую функцию в общем тактическом плане своей команды.

Принято думать, что вся борьба в парах тактических антагонистов сводится к попыткам одного игрока обвести другого.

Это ошибочное мнение. На самом же деле это не так.

Гораздо больше места в игре занимает борьба нападающих за свободу действия, т. е. их непрерывные попытки освободиться от стерегущих их игроков защиты при помощи быстрого маневрирования, и ответное старание защищающихся держать и парализовать нападающих.

В этой борьбе основным техническим средством игры является бег, а тактическими приемами – уходы нападающих из-под контроля их «держателей», а для защищающихся – преследование, т. е. держание нападающих в сочетании с игрой на зоне.

Эта напряженная игра без мяча обычно даже не замечается зрителями с трибуны, преследующими взглядом движущийся по полю мяч. Однако именно от исхода игры без мяча, похожей иногда на игру в «салочки» между тактически «парными» противниками, зависит возможность осуществления командой ее коллективной тактики. Например, стоит одному из игроков защитных линий команды дать своему подопечному нападающему свободно играть, т. е. уходить из-под его контроля, как сразу же вся система обороны команды, построенная на разборе и держании распределенных между защищающимися игроками нападающих противника, совершенно расстроится.

Нападающий, который внезапными и быстрыми уходами от своего «держателя» приобретает возможность неожиданно появляться на опасных для ворот позициях, обязательно внесет дезорганизацию в ряды защищающихся.

При этом нападающий, который умеет широко и быстро маневрировать без мяча и систематически выходить на «голевые» позиции для получения мяча от своих партнеров, принесет команде больше пользы, чем виртуозный дриблер, играющий только с мячом.

Тем не менее и дриблер, если он будет систематически обходить, т. е. выключать из игры, своего «держателя» при помощи обводки, изменится все соотношение сил в зоне мяча в пользу своей команды.

А защищающийся, проигрывая таким образом единоборства своему «персональному» противнику, может стать причиной проигрыша всей игры.

Одной из самых наглядных форм единоборства игроков является борьба за мяч.

В любой свободно и технически чисто протекающей игре весь ход матча все же густо пересыпан схватками за мячи, посланные неточно или совсем не адресованные.

Даже в хорошо тактически организованной и точной комбинационной игре приблизительно каждый третий четвертый пас дается в борьбу или даже противнику.

Последний же пас атаки в подавляющем большинстве не достается своему адресату свободно, так как поле действия по мере приближения игры к воротам суживается, а игроков накапливается все больше и больше.

Таким образом, и здесь успех нападающих или защищающихся решается в конечном счете в единоборстве двух игроков, стремящихся опередить друг друга в движении к мячу и выиграть борьбу за этот мяч.

Во всех перечисленных мною случаях единоборства, в которых решается если не исход игры, то, во всяком случае, ее ход в пользу той или другой команды, требуется тактическое мастерство футбольной игры «один на один». Если нападающий владеет хитроумной обводкой, если его обманные движения настолько искусны, что, кажется, нельзя не поверить им, то защищающийся должен противопоставить мастерству противника такое же высокое мастерство отбора мяча.

Как бы ни казался отбор мяча простым и грубоватым действием по сравнению с изящным мастерством обводки, он требует не меньшего тактического мастерства.

Такие индивидуальные виды спорта, как бокс, фехтование, борьба и др., говорят нам о том, насколько сложна тактика единоборства и насколько борьба двух спортсменов неизбежно переходит в сугубо психологический план «личных» отношений.

Совершенно то же самое происходит и в единоборствах футболистов.

Каждый игрок старается психологически подавить своего противника. Иногда эта психологическая борьба начинается еще до выхода команд на поле, где-нибудь в тоннеле стадиона, когда знакомые между собою игроки обмениваются приветствиями или перебрасываются, казалось бы, самыми невинными и дружескими шутками.

Только вратари почти свободны от «личных врагов». Каждый же полевой игрок имеет своего «персонального» противника, с которым ему приходится иметь дело, как правило, в течение всей игры, с которым он борется в общем тактическом плане своей команды.

Друг другу противостоят две воли, два характера, две индивидуальности.

Если «персональный» противник недостаточно знаком или совершенно неизвестен, что бывает очень редко, игроку приходится уже в игре хорошо разведать своего противника. В таких случаях очень важно как можно скорее составить наиболее полное представление об игровых, и в частности морально-волевых, качествах своего противника, чтобы построить тактику единоборства с ним соответственно его индивидуальным особенностям.

Гораздо чаще бывает так, что «персональные» противники отлично знают друг друга и не раз играли один против другого. В этих случаях можно уже заранее решить, какой тактики следует придерживаться в предстоящей игре. Однако противник может неожиданно начать играть по-новому, и тогда игрок будет вынужден перестроиться на ходу.

Таким образом, мы видим, что если игрок в плане общей тактики своей команды имеет определенную и заданную ему игру, то в тактическом поединке со своим «антагонистом» он в значительной мере предоставлен самому себе.

И вот тут-то с полной силой начинают действовать морально-волевой фактор и игровая смекалка футболиста.

Мы часто наблюдаем очень любопытное явление, когда один игрок, не уступающий другому ни в технике, ни в остроте тактической выдумки, ни в своих физических качествах, тем не менее не может противостоять невидимой силе своего противника.

Этой скрытой силой игрока в большой мере определяется его тактика и успех единоборства с противником. Говоря о волевых качествах игрока, нельзя не вспомнить о Василии Смирнове, известном нападающем команды московского «Динамо» и сборной Москвы, прекратившем играть в 1938 г.

Василий Смирнов был игроком исключительных волевых качеств. Самые грозные и драчливые защитники, обычно «терроризировавшие» нападающих грубой силой и резкостью своей игры, не могли противостоять спокойной уверенности и упрямому напору этого невысокого и легкого игрока. Противник никогда не мог нанести поражения Василию Смирнову в психологическом поединке.

В самой корректной и дружеской игре всегда и обязательно идет скрытая борьба характеров, которую принято называть морально-волевым фактором игры.

В нашем современном футболе, где единоборство игроков занимает очень большое место, морально-волевые качества футболиста имеют особенно важное значение.

Говоря о тактике единоборства, я остановился на морально-волевом факторе в единоборстве игроков потому, что футболист не должен полагаться только на непроизвольное психическое воздействие на своего противника, а должен сознательно управлять этим невидимым оружием, сделать его тактическим средством борьбы.

Нельзя переоценить значения и места единоборства в футбольной игре. Футболист, слабый в единоборстве, не может быть сильным в коллективной игре. Более того, в нашем современном футболе игроки могут осуществлять командную тактику, только выигрывая единоборства у своих противников.

Следовательно, тренер должен воспитывать и развивать в своих игроках и каждый футболист в себе все необходимые качества спортсмена-единоборца: тактическую выдумку, атлетическую мощность и разносторонность, полную техническую оснащенность, эмоциональную возбужденность борьбы, т. е. здоровый спортивный азарт, поднимающий все наши психофизические возможности, и, наконец, волю, без которой невозможна никакая борьба.

Все эти разнообразные качества необходимы игроку уже потому, что он может их встретить в своем «персональном» противнике. В современном футболе полевому игроку невозможно спрятаться от непосильного для него противника за спины своих партнеров без ущерба для игры всей команды.

Вратарь

Игра вратаря с введением в 1925 г. нового правила «вне игры» претерпела значительные изменения.

Линия «вне игры», т. е. линия последнего игрока в защите, с которой нападающие стартуют на ворота и делают заключительные усилия в своей атаке, значительно приблизилась к воротам. Борьба игроков защиты с нападающими противника территориально приблизилась к вратарю.

Вратарь с напряженным вниманием следит за ходом борьбы на поле, за пасами противника, его ударами по воротам, сочетая в своей тактической позиции и технической стойке готовность защищать ворота от мяча и в любой момент выйти в поле для борьбы за мяч.

Таким образом, вратарь стоит в воротах не только в готовности броситься за мячом, посланным в ворота, но и на старте для рывка в поле с целью опередить противника и отбить мяч или овладеть им.

Игра в воротах на мяч является основным техническим умением вратаря, а выбор места в воротах в момент их обстрела – основным тактическим навыком вратаря.

Однако только этим ограничиваться нельзя. Вратарь должен уметь играть и в поле.

Особенно важны в современной игре выходы вратаря на высокие мячи, опускающиеся недалеко от ворот, так как, действуя руками, он имеет большое преимущество над противником, играющим головой. При этом чем больше радиус выходов вратаря с целью отбива высоких мячей и перехвата пасов, тем лучше.

Но нерасчетливый выход из ворот, когда вратарь не добирается до мяча и оставляет ворота открытыми, является грубейшей ошибкой.

Вратарь должен действовать быстро, решительно и точно: или остаться в воротах в полной готовности защищать их, или выйти из ворот с точным расчетом успеть к мячу, или хотя бы помешать противнику точно сработать с мячом, если это остается единственным из всех возможных средств в данном игровом эпизоде.

Низкие прострельные пасы противника мимо ворот и пасы вперед на ворота также часто требуют вмешательства вратаря.

Всякая нерешительность и полумера, выражающиеся обычно в том, что вратарь не доходит до мяча, но и не остается в воротах, а беспорядочно мечется в гуще игроков или оказывается на невыгодной позиции на полпути к мячу, очень часто приводят к голу.

Вратарь, не боящийся полевого простора и смело, но расчетливо выходящий из ворот на перехват мячей, значительно усиливает защиту своей команды, являясь как бы ее лишним полевым игроком. Например, при длительной игре у ворот противника вратарь, выдвинувшись вперед, может позволить своим защитникам занять более активные позиции.

Помню давнишний матч «Спартака» с тбилисским «Динамо», в котором вратарь Дорохов работал наподобие «заднего защитника»: он подбирал все мячи за спиной своей полевой защиты и ликвидировал несколько прорывов спартаковца В. Степанова и много «голевых» пасов, данных на выход к воротам, оказываясь неожиданно для противника на сильно выдвинутой вперед позиции.

Также смело начинал в этом отношении и киевский вратарь Трусевич, героически погибший во время оккупации немцами Киева.

К сожалению, оба они сделали неверный вывод из нескольких своих просчетов и «спрятались» в ворота, вместо того чтобы поработать над ликвидацией причин своих ошибок и внести в игру нужные, может быть, умеряющие коррективы.

Сейчас некоторые наши вратари, оказываясь впереди своих ворот в поле, чувствуют себя приблизительно так же, как рыба, выкинутая на сушу.

Игра в поле представляет собой еще далеко не использованные нашими вратарями тактические ресурсы этого амплуа. В этом плане вратарю очень полезно совмещать с игрой в воротах тренировочные игры на месте защитника и играть в баскетбол. Например, вратарю нередко случается единоборствовать с идущим на ворота противником. Оставшись с ним один на один, вратарь должен очень тонко и точно рассчитать момент и место для нападения на противника, с тем чтобы если не отнять мяч, то, во всяком случае, заставить противника сработать с мячом неточно или потерять время и удобную позицию для посыла мяча в сетку ворот.

Все это требует специальной полевой тренировки вратаря.

Я не могу назвать ни одного из играющих сейчас вратарей, который владел бы в полной мере тактическим искусством игры на выходах в поле. В этом отношении нашим вратарям еще предстоит много поработать над собой. Кроме всего сказанного, вратарь должен хорошо ориентироваться в том, что делается на поле. Именно вратарь может и должен руководить своими игроками защиты в моменты их растерянности или увлечения игрой, ибо кому, как не вратарю, увидеть с его последней позиции, откуда и от кого грозит опасность гола. Даже центральный защитник, руководящий игрой впереди себя, хозяин защиты, должен подчиняться указаниям вратаря как игрока, играющего сзади него.

И в этом отношении большинству наших вратарей необходимо поднять свою игровую квалификацию.

Однако неверно было бы думать, что игра вратаря ограничивается одной защитой ворот. Не нужно забывать, что вратарю за каждый матч приходится по нескольку десятков раз посылать мяч в поле. Естественно, что если все эти двадцать или тридцать мячей получат его партнеры и начнут организованное наступление, это не сможет не оказать влияния на весь ход игры.

При этом не всегда необходимо посылать мяч на максимальную дистанцию удара ногой, так как далекий посыл мяча, как правило, дает время противнику успеть к мячу и начать за него борьбу.

Вратарь должен уметь отдавать мячи и ногой и рукой партнерам, находящимся на удобной позиции и на своей половине поля. Таким образом и вратарь включится в наступательные усилия команды.

Нашими лучшими вратарями я считаю Алексея Хомича, Анатолия Акимова, Владимира Никанорова, Леонида Иванова и В. Маргания. Хорошо начинают играть В. Чернышев и В. Чанов.

Центральный защитник

Центральный защитник занимает ключевую позицию в защите ворот.

Он должен не только играть сам и своей игрой увязывать работу партнеров по обороне, но и руководить ими. Его позиционный стандарт – это игра в центре задней линии защиты перед воротами, не впереди и не сзади партнеров, а приблизительно на одной линии с ними, что обеспечивает всем троим взаимную помощь и страховку.

Центральный защитник – наиболее позиционно играющий игрок защиты, он обязан всегда быть последним игроком, с которым встречается угрожающий воротам противник.

Иначе говоря, центральный защитник обязан атаковать любого из игроков противника, непосредственно угрожающего воротам, если этого не делают его партнеры, и вместе с тем никогда не выпадать из системы взаимной страховки с крайними защитниками на последних рубежах обороны.

Центральный защитник должен субъективно чувствовать свою игру так, как будто бы он остался единственным и последним игроком защиты против пятерки нападающих противника.

Тактическое мастерство центрального защитника заключается в том, чтобы понимать, когда нужно закрывать, т. е. держать атакующего противника, и когда нужно играть на зоне.

Нередко молодые игроки, явно желая получить рецепт, по которому можно было бы сразу хорошо играть, спрашивают меня, где должен стоять центральный защитник в той или иной игровой ситуации.

На это я обычно отвечаю: «Чувствуйте себя обязанным быть последним игроком команды, с которым должен встретиться любой игрок противника, угрожающий вашим воротам голом. Совместите эту нравственную нагрузку с желанием добраться в игре, конечно без просчетов, до наибольшего количества мячей. Тогда ваша позиция в любой игровой момент матча будет правильной».

Как правило, центральный защитник играет против центрального нападающего противника.

Если центральный нападающий играет впереди и по центру, тактическая задача для центрального защитника легка и сводится в основном к единоборству с ним, протекающему на его зоне игры.

Если же центральный нападающий играет широко по краям и сзади, игра центрального защитника значительно усложняется.

В этом случае он должен оставаться на своей стандартной позиции и играть против всякого, кто окажется в его зоне с мячом, или на позиции, удобной для получения мяча и обстрела ворот. Однако он должен направлять кого-то из своих партнеров (защитника или полузащитника) на– центрального нападающего, играющего вне зоны его защитной работы.

Дело в том, что расстановка игроков задней линии защиты с выдвинувшимся вперед центральным защитником в форме треугольника вершиной вперед является грубой тактической ошибкой, позволяющей атаке противника внезапно возникнуть за его спиной. Полусредние и крайние нападающие противника при такой расстановке игроков защиты, естественно, будут делать непрерывные попытки оторваться от своих «держателей» и выскочить без мяча к воротам, за спину центрального защитника (не рискуя при этом попасть в положение «вне игры»), с тем чтобы тут же получить мяч от своих партнеров и послать его в ворота.

И стоит только одному из игроков защитных линий, т. е. крайнему защитнику или полузащитнику, прозевать своего подопечного или отстать от него на 1–2 м, а противнику вовремя дать пас, как возникает голевой момент при полной выключенности из игры центрального защитника.

Центральный защитник должен так выбирать себе место на поле, чтобы всю атаку противника от начала до конца иметь перед собой.

Если же центральный нападающий противника начинает атаку сзади вместе со своими полусредними, как это у нас часто практикуется, а крайние нападающие (или один из них) остаются несколько впереди, центральный защитник не имеет права один уйти вперед для игры против центрального нападающего и оставить без помощи и страховки своих защитников. Он должен вместе с ними продвинуться вперед, с тем чтобы угрозой поставить противника в положение «вне игры», отодвинуть назад крайних нападающих и этим получить возможность самому приблизиться к центру нападения противника, не выходя из задней линии защиты вперед, т. е. не ломая ее боевого порядка.

Многие наши центральные защитники предпочитали в таких случаях, даже при условии ухода назад и крайних нападающих противника, оставаться в бездействии в глубоком тылу.

Возникало построение задней линии защиты с центральным защитником, стоящим много глубже своих крайних партнеров.

Объясняется это тем обстоятельством, что большинство наших центральных защитников до последнего времени были игроками «великовозрастными» и, естественно, не доверяли своим скоростным возможностям.

Позиционное построение защиты с центральным защитником сзади крайних (треугольником, вершиной назад) так же неверно, как и с центральным защитником, выдвинутым вперед, хотя казалось бы, что оно и не грозит неожиданными опасностями для ворот.

Тактической слабостью такой позиции является то, что двум полузащитникам приходится очень много играть (и уже без помощи центрального защитника) против трех нападающих противника (двух полусредних и центрального), и те втроем легко обыгрывают их в пас и прочно держат мяч.

Таким образом, инициатива игры на подступах к штрафной площади отдается противнику, что создает систематический нажим с его стороны, если и не чреватый острыми моментами у ворот, то устойчивый и выматывающий полузащитников.

К тому же нападающие противника при таком расположении защитников смогут выводить без мяча по флангам за спину крайних защитников, не попадая при этом в положение «вне игры», что даст противнику возможность легких проходов вперед по краям поля.

И наконец, если центральный нападающий выйдет вперед на игру «грудь в грудь» с центральным защитником, то последний окажется лишенным помощи своих партнеров, т. е. страховки его крайними защитниками.

Таким образом, самым правильным расположением центрального защитника является его позиция в одной приблизительно линии с крайними защитниками.

В такой игре центральный защитник, оставаясь сзади в одной линии с крайними защитниками, но свободными от борьбы с центральным нападающим, должен ловить моменты, чтобы включиться в борьбу двух своих полузащитников с центральной тройкой нападающих противника. Эти неожиданные броски вперед на центрального нападающего или его партнеров должны быть строго рассчитаны и обязательно достигать цели.

Если же центральный нападающий для начала атаки уходит очень глубоко назад, к своей штрафной площади, против него начинают играть уже нападающие.

Следовательно, игра центрального защитника против центрального нападающего, играющего сзади в линии полусредних, должна заключаться не в систематическом его держании, а в неожиданных бросках и перехватах адресованных ему мячей.

Все сказанное в равной мере относится и к тем случаям, когда центральный нападающий играет где-то сзади на фланге втроем со своими крайним и полусредним нападающими против крайнего защитника и полузащитника.

Однако на выходах вперед по краю центрального нападающего его, как правило, должен преследовать и атаковать сам центральный защитник.

Техническое удобство старта вперед и разгруженность от непрерывного держания и преследования уходящего глубоко назад центрального нападающего дают в такой игре в виде компенсации за простои большую оперативную свободу действия и возможность внимательного обзора поля.

Чем быстрее, подвижнее и внимательнее центральный защитник, тем больше радиус его действия, тем шире зона его игры, тем больше в его игре будет держания игрока и меньше позиции.

Центральный защитник не должен забывать, что, пока он держится на свободной зоне, его четыре партнера играют против пяти нападающих, т. е. борются с численно превосходящими силами противника. Однако, если хоть один из игроков защитных линий медлителен и невнимателен и может прозевать «выскок» своего подопечного на мяч или на «голевую» позицию для получения мяча, игра центрального защитника преимущественно на зоне уже оправдывает себя.

Таким образом, чем лучше четыре полевых партнера центрального защитника будут держать своих подопечных, тем на большем радиусе от своих ворот он будет иметь возможность держать и своего подопечного, т. е. центрального нападающего, и тем проще и эффективнее будет общая тактика защиты ворот.

В качестве добавочного средства борьбы с противником центральный защитник (как, впрочем, и крайние защитники) имеет возможность ставить атакующих игроков в положение «вне игры». Это делается посредством внезапных выходов вперед раньше, чем противнику пошлют мяч, с тем чтобы оставить его (противника) сзади. Однако для этого требуется четкая согласованность в работе игроков защитных линий и… хорошее судейство.

Атакуя противника с мячом, центральный защитник должен помнить, что он последний игрок перед своими воротами.

Центральному защитнику лучше лишний раз не напасть на игрока, чем пролететь мимо и оказаться за его спиной. Если же он точно рассчитал и твердо уверен, что успеет к мячу раньше противника, он должен решительно идти на мяч, хотя бы на край поля или за центр, не смущаясь глубиной своей вылазки, и быстро вернуться на исходную позицию.

Овладев мячом или получив возможность ударить мяч вперед без борьбы с противником, центральный защитник должен стараться адресовать все свои мячи партнерам. Слишком много мячей за матч посылает вперед центральный защитник, чтобы не использовать этот момент для перехода команды от защиты к организованному наступлению.

Несмотря на свою, казалось бы, сугубо защитную функцию, центральный защитник по своей позиции на середине своей половины поля имеет большие возможности организовывать и начинать наступление своей команды точной отдачей мяча нападающим и выводом на пас полузащитников вперед на середину поля.

Если центральный защитник играет спокойно и «видит поле», то при хорошей игровой технике его вклад в наступательные усилия команды может быть очень велик. В этом отношении лучше других играет центральный защитник ЦДКА Иван Кочетков.

Но ничто в работе центрального защитника, даже держание игрока, не должно отвлекать его от игры в общем плане безопасности ворот. Если у него отсутствует мгновенная и верная оценка всей игровой ситуации в целом, он плохой тактик и не может играть на таком ответственном месте, как центральный защитник.

Сильнейшими центральными защитниками в нашем футболе являются Леонид Соловьев из московского «Динамо» и Иван Кочетков из ЦДКА, играющие оба в красивой технической манере. В тактическом отношении я отдаю предпочтение Соловьеву, играющему «строже» Кочеткова. Хорошо играют молодые игроки Н. Дзяпшипа из тбилисского «Динамо» и К. Крижевский из команды ВВС, хорошо начинают играть Г. Дуганов из московского «Торпедо» и А. Башашкин из ЦДКА.

Многим тренерам и игрокам установившаяся у нас тактика игры центрального защитника представляется неразрешимой проблемой в нашей системе игры.

И действительно, после того как центральный нападающий ушел для начала атаки в глубину поля, а центральный защитник остался стоять на зоне, создалось впечатление, что игрок зашиты как будто совсем не ответил на новую тактику нападающего.

В действительности это не так. При этом ключ к решению задачи надеются найти в каком-то возможном ответном изменении тактики игры центрального защитника.

Это ошибочное суждение основывается на том, что сетующие на свободу действия центрального нападающего противника забывают, что такими же «благами» пользуется и их центральный нападающий и что за дарованную центральному нападающему свободу и сам центральный защитник освободился в значительной мере от изнурительной обязанности держать и преследовать противника.

Этим самым центральный защитник приобрел возможность широкого и внимательного обзора поля, спокойного и расчетливого выбора позиции и сохранения в игре физической свежести, а значит, и быстроты для эпизодических схваток с противником. Таким образом, компенсация хотя и не полная, но все же имеется.

А то обстоятельство, что все команды при новой тактике игры центральных нападающих стали сильнее атаковать друг друга и игра стала более обоюдоострой, следует только приветствовать, тем более что достигнуто это не авантюрой безответственного наступления, а естественным ходом тактического развития игры.

Более того, я не вижу достаточных оснований к тому, чтобы предполагать возможность какого-то существенного изменения тактики игры центрального защитника, и считаю общепринятую у нас игру центрального защитника единственно правильной в условиях действующих в настоящее время правил игры.

Крайние защитники

С того времени, как держание игрока получило в нашем футболе право гражданства, игра крайних защитников значительно изменилась.

В отличие от тактики собранной тройки в задней линии защиты, которой придерживается сейчас большинство зарубежных команд, наши защитники играют шире, так как закрывание крайних нападающих крайними защитниками естественно растягивает всю линию защиты, а при атаке противника широким фронтом – почти на всю ширину поля.

Позиционно игра крайних защитников протекает в одной линии с центральным защитником, но тактически сильно отличается от его игры.

Прежде всего игра крайнего защитника тактически труднее игры центрального защитника, несмотря на то, что последняя ответственность лежит наибольшей тяжестью на центральном защитнике и его игра является ключом ко всей системе командной обороны.

Но дело в том, что, играя перед своими воротами, центральный защитник, на худой конец, может ограничиться только позиционной игрой на зоне, при которой ему не нужно будет искать своих противников, так как они сами к нему придут по пути к воротам. Это, конечно, не лучшая тактика центрального защитника, но в случаях тактической неясности на поле это простой и верный выход из положения; он хорош хотя бы тем, что не выключает игрока из игры в моменты атак ворот.

Крайний защитник не может ограничиться одной позиционной игрой. Он не может оставаться на своей стандартной позиции независимо от игры противника, так как рискует остаться бездейственным в тот момент, когда в его ворота будут забивать голы.

Крыло его противника, крайний нападающий и полусредний, может уйти с его фланга и действовать в центре и на другом фланге, давая тем своим партнерам численный перевес.

Оставаясь на опустевшем фланге, крайний защитник, по существу, отсутствует в игре. Он должен найти работу в другом месте поля или новую тактически осмысленную позицию, иначе атака пройдет мимо него, чего не может случиться с центральным защитником на его стандартной позиции.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Филатов Лев Иванович – спортивный журналист, автор многих книг о футболе, многолетний редактор еженедельника «Футбол – Хоккей».