# 3 роковых инстинкта. Жизнь, власть, секс

Андрей Владимирович Курпатов

Прежде чем решить проблему, нужно знать, в чем она состоит. В этой книге собраны и подробно освещены все способы, которыми мы разрушаем наше собственное счастье, а то и саму жизнь. Поэтому если у вас есть желание разобраться в причинах своих неудач, ознакомляйтесь: неврозы, невротические зависимости и неврозы организма. Любой человек может вырваться из порочного круга психологических проблем, нужно только хотеть и знать, как это сделать.

Книга также издавалась под названием «С неврозом по жизни».

## От автора

Эта книга умудрилась стать бестселлером под абсолютно некоммерческим названием – «С неврозом по жизни». От кровожадных рук отдела маркетинга это потенциально непопулярное название спас только подзаголовок: «Инстинкт самосохранения человека». На самом деле речь в книге идет о трех инстинктах, точнее, о трех составляющих инстинкта самосохранения. И составляющие эти – совершенным образом роковые… Вот, собственно, и весь сказ об изменившемся названии книги.

Вы никогда не задумывались над тем, почему животные не страдают неврозами и вообще отличаются крайним психическим здоровьем? Конечно, есть звери со зверскими характерами. Но так, чтобы они мучались патологической ревностью или навязчивым страхом – закрыли ли они дверь, к примеру, – такое встречается нечасто. Разумеется, любое животное можно довести до нервного срыва, но именно довести. А мы ведь, бывает, сходим с ума и на фоне «общего благополучия». Почему так?!

Объяснение этой странности в следующем. Для наглядности возьмите, пожалуйста, лупу и поднесите ее близко-близко к этой странице. Поднесли?.. Правда, большие стали буквы! Ух! А теперь представьте, что буквы – это не буквы, а наше с вами инстинктивное стремление к защищенности (безопасности), к продолжению рода (в смысле – к сексу) и к власти (то есть – к положению уважаемого лидера). А лупа – не лупа, а наше с вами развитое до неприличия сознание. Представили? Вот и все. Пример закончен. Таким незамысловатым образом увеличились наши с вами страхи, разрослись сексуальные запросы и изощрились властные амбиции. На инстинкт, не побоюсь этого слова, положили сознание. И вышло бог знает что… То есть – невроз. Роковые инстинкты!

Вот собственно о подробностях данной коллизии и рассказывает эта книга. Она о жизни, о власти и о сексе… Но в особенном смысле – как бороться с этим безобразием и с ума не сойти. Приятного Вам чтения!


Искренне Ваш,

Андрей Курпатов

## Предисловие

Один из самых замечательных психотерапевтов Фредерик Пёрлз сказал как-то: «Пациент отличается от психотерапевта только степенью выраженности невроза», то есть все мы с вами невротики – кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Еще мы отличаемся друг от друга формой своего невроза, но сейчас не об этом. Действительно, посмотришь на какого-нибудь товарища и, даже не будучи специалистом по психическим недугам, подумаешь: «Да, парень-то – ку-ку!» Посмотришь на другого – вроде бы нормальный, но поступает, ни дать ни взять, как законченный идиот. Взглянешь на третьего – ну просто душка! Кажется, что уж у этого-то проблем быть не должно. Но копнешь глубже – и обнаруживается такое… Так что все дело только в глубине анализа. Если скользить по поверхности, то и отчаянный сумасшедший за нормального сойти может, но если смотреть без розовых очков и пристально, то по-настоящему «нормальных» среди нас, что называется, днем с огнем не сыщешь.

Кто-то, наверное, возразит автору, мол, доктор преувеличивает. Кто-то скажет: «При такой-то жизни у кого голова набекрень не свернется?!» С первым спорить не буду, ведь он хочет сказать, что не такой, как все. Сие факт бесспорный, но поскольку все мы люди, то ничто человеческое каждому из нас в отдельности не чуждо. Второму оппоненту приведу навскидку только пару «жареных фактов». На замечательном, процветающем Западе уже сейчас смертность от самоубийств по частоте занимает третье-четвертое место в списке среди других причин, а по прогнозам специалистов к 2020 году она и вовсе выйдет в этом рейтинге на второе место. Что это значит? Буквально следующее: через каких-то 15–20 лет представители «золотого миллиарда» будут умирать от самоубийства чаще, чем от рака, и с небольшим отрывом впереди будет смерть от инфарктов и инсультов. В добром расположении духа, как нетрудно догадаться, люди с собой не кончают, так что ссылки на наши «социально-экономические трудности» как на причину наших психологических проблем безосновательны. Второй факт не менее примечателен: за последние полвека, по данным слепой, как Фемида, статистики, количество неврозов на том же «благополучном» Западе увеличилось в 25 раз! Ничего себе прогресс, не правда ли?! Вот такая обстановка…

Конечно, можно продолжать упорствовать и ссылаться на внешние обстоятельства, а в России действительно проблем больше, чем на Западе. Если кому-то от этого станет легче, то – пожалуйста, можете ссылаться! Эта же книга для тех, кто хочет понять, почему человек чувствует себя несчастным, тогда как на первый взгляд и при пресловутой «объективной» оценке у него должно быть все хорошо.

Мы рассмотрим природу собственной невротичности, а главное – уясним, в чем именно состоят наши ошибки, приводящие к формированию невроза. Только зная эти ошибки, мы сможем их избежать. Мы рассмотрим все формы невротического состояния, начиная от банального, по сути, невроза и заканчивая самыми изощренными способами невротического реагирования: зависимостями, психосоматическими заболеваниями и т. п.

Могу вас заверить, что на страницах этой книги вы найдете не только свой портрет, но и, вне всякого сомнения, всех своих родственников, сослуживцев, друзей и знакомых. Эта беда никого не обошла стороной, только многие, к сожалению, не догадываются, что оказались в плену невротического существования. Когда постоянно живешь в каком-то состоянии (пусть и самом ужасном), то постепенно начинает казаться, что так оно и должно быть. Человек ко всему привыкает, и к своему психологическому дискомфорту в том числе. После такой адаптации он даже и не замечает, как ему плохо, что, впрочем, не означает и того, что ему хорошо. Вот почему так важно вовремя заметить, что что-то не так, поскольку иначе из этого «кювета» нам никогда не выбраться.

Счастливо можно жить! Заявляю это официально как «узкий специалист» в этом широком вопросе. Конечно, потребуются определенные действия, но, как известно, лучше день потерять, потом за полчаса долететь. Смею надеяться, впрочем, что день, потраченный вами на прочтение этой книги, не будет уж очень потерян. Доля юмора, точнее, самоиронии, нам не повредит, а только пойдет на пользу. Так что будем, во-первых, развлекаться, узнавая себя и других в персонажах этой книги, а во-вторых, образовываться на предмет того, что же с нами и с ними происходит, откуда у всего этого «ноги растут». Вот такие задачи. А теперь, дамы и господа, за дело!

## Введение: Инстинкт самосохранения

Уясним для себя, почему мы склонны переживать, мучиться, тревожиться и впадать в депрессию без внешних на то причин. Среднестатистический человек радуется от случая к случаю, а вот состояние внутреннего напряжения для него скорее правило, нежели исключение. Почему так?

### Благо войны

Обратимся к пресловутой статистике, посмотрим, на какие периоды жизни человечества приходится максимальное и минимальное количество неврозов, т. е. психических расстройств, которые не являются неизбежными, генетически не детерминированы, а порождаются (если следовать их определению) психологическим стрессом. Итак, вопрос на засыпку: как вам кажется, когда неврозов должно быть больше, во время войны и других серьезных социальных потрясений или же в мирное время? Если кто-то скажет, что во время войны, то ошибется, очень существенно; если же кто-то скажет, что в мирное время, то вряд ли сможет пояснить свой, надо признать, экстравагантный ответ.

Что ж, проясняем ситуацию. Действительно, как это ни парадоксально, во время войны (мы рассматриваем здесь не «локальный военный конфликт», а полноценную войну – «мировую» или «отечественную»), когда настоящих стрессов у любого человека с избытком, количество неврозов столь мало, что эту тщедушную циферку можно было бы с легкостью принять за статистическую погрешность. С другой стороны, согласно бесстрастным статистическим данным, пик неврозов приходится на десятый-двенадцатый год после благополучного завершения военных баталий, когда все тяготы и лишения уже позади! Удивительно? Весьма! Указанного срока вполне достаточно, чтобы нанесенные войной раны зарубцевались, жизнь отстроилась заново – появилась крыша над головой, образовались новые социальные связи и т. д. А что получается? В тот самый момент, когда вроде бы только жить-поживать да добра наживать, начинается пик неврозов.

### Инстинкт самосохранения, здрасьте!

В чем принципиальное отличие двух рассматриваемых ситуаций? Во время войны человек находится в остром стрессе, его жизни постоянно угрожает опасность и, соответственно, он занят только тем, чтобы выжить. В мирное время ситуация меняется кардинальным образом: острых стрессов – днем с огнем, а что жизни, кроме разве случайностей, ничего не угрожает.

Теперь обратимся к нашей родословной, которая, благодаря острому уму Чарльза Дарвина и достижениям современной генетики, восходит даже не к обезьянам, а к самым что ни на есть примитивным одноклеточным – амебам и прочим инфузориям[1]. Свойством всего живого является стремление к выживанию, и чем выше положение живого существа в эволюционной иерархии, тем более отчетливо это стремление проявляется, получая гордое наименование «инстинкта самосохранения».

Во время войны наш инстинкт самосохранения, по причинам вполне понятным, задействован целиком и полностью: пули над головами, краюшка хлеба на две недели – «актуальные» ситуации. В мирное же время ему заняться буквально нечем, он оказывается «безработным»! Тут-то и жди беды… Наш замечательный соотечественник, блистательный ученый Иван Михайлович Сеченов в своей знаменитой книге «Рефлексы головного мозга» замечает: «Животное живет в условии постоянных боевых действий». Оттого и не случается у животных неврозов (за исключением разве тех, что устраивал им ученик Ивана Михайловича – Павлов Иван Петрович), поскольку инстинкт самосохранения у них постоянно занят делом и номеров, как у человека, не выкидывает.

Мы же, несчастные, от «боевых действий» отбоярились, а что со своим воинственным инстинктом самосохранения делать не придумали, не нашли дела этому «залихватскому парню». Он же без дела сидеть не может и в отсутствие стресса создает его сам, от чего, собственно, и возникают неврозы.

### Несчастье защищенности

Ну посудите сами, что нам реально угрожает? Не амбициям нашим, не претензиям, а просто нашей с вами жизни, для защиты которой этот инстинкт самосохранения матушкой-природой и предназначен. Кроме случайности – ничего! Бояться случайности технически невозможно, поскольку предохраниться от нее нельзя; на то она и случайность, что возникает всегда неожиданно. Следовательно, никакая ее профилактика невозможна, в противном случае это уже не случайность, а закономерность. Но нет такой закономерности, чтобы нам что-то специально угрожало – естественных врагов у нас нет, от всех напастей природы мы защищены научными и общественными достижениями.

Проведем мысленный эксперимент. Представьте себе, что вы категорически отказываетесь жить, выходите на ближайший перекресток и ложитесь поперек дороги. Что будет происходить дальше? Для начала вас будут аккуратно объезжать машины, потом, словно из-под земли, возникнет наряд милиции – покричит, пошумит и определит вас в «обезьянник». Далее, если вас это не вразумило и вы по-прежнему продолжаете отказываться жить, попросят не сходить с ума сначала по-хорошему, потом по-плохому, а потом отправят в психиатрическую больницу. Там вас будут в пятую точку шуровать аминазином, а в рот через трубочку с металлической муфтой (чтобы вы эту трубочку, часом, не перекусили) вливать какую-нибудь едва съедобную, но, впрочем, вполне питательную похлебку.

Если и после этих усилий людей в белых халатах стойкость вас не покинет и вы будете продолжать демонстрировать отчаянное нежелание жить, то спустя каких-нибудь месяцев шесть вас благополучно переведут в ПНИ (психоневрологический интернат), где до самого последнего дня вашей жизни будут продолжаться те же самые процедуры – аминазин и похлебка. Причем могу вам гарантировать, что в таком статусе – постояльца ПНИ – благодаря усилиям врачей и прочего персонала вы проживете не меньше, а намного больше, чем если бы оставались «на свободе» в этом безумном и суматошном мире.

Удивительно, хотели помереть, а вот на тебе! Да, социальные институты устроены таким образом, что мы оказались защищенными от всех возможных бед и напастей: медицина, худо-бедно, бережет наше здоровье, государство с его собесами, законодательством, судом, милицией и т. п. «прелестями» берегут остальное. Есть еще предусмотрительная наука и обучающее предусмотрительности образование. То есть наш с вами инстинкт самосохранения оказывается совершенно, абсолютно ненужным! В отставку отправили бравого, боевого парня! Кадровый военный в мирное время… Катастрофа! Спасайся кто может!

> За что боролись…

> Отвлечемся на одно мгновение. Задумаемся об интенсивности инстинкта самосохранения человека. Очевидно, что он значительно больше, чем у червячка, но намного ли он больше, чем, например, у антилопы-гну или вечного ее врага – крупного хищника из семейства кошачьих? Чтобы уяснить всю мощь инстинкта самосохранения человека, необходимо четко представлять, кого этот инстинкт призван защищать.

> Человек – это голое, слабое, медлительное существо, которое благополучно родит лишь при достойном вспоможении, не имеет ни рогов, ни когтей, ни ночного зрения, зубы которого служат лишь эстетической функции, а амбиции льются через край. Вот такого «достойного» персонажа защищает наш инстинкт самосохранения.

> Если же учесть те трудности, которые пришлось пережить человеку, столкнувшемуся с ледниковым периодом и прочими климатическими факторами, учесть то, каких естественных врагов ему пришлось низвести до полного уничтожения, осознать, наконец, каких высот достиг человек в процессе своего эволюционного развития, то становится вполне очевидным: наш инстинкт самосохранения исключительная в своем роде штука! И вот эта штука, будь она неладна, этот трудяга, этот борец с титулом чемпиона мира оказался теперь без работы! Куда силищу-то девать?!

> Наш разум возник в процессе эволюции в качестве приспособительного инструмента, как плавники у рыб или лапы-лопаты у крота. Но так иногда бывает с эволюционно выработанными признаками: хотели, как лучше… Павлин со своим шикарным хвостом – аналогичный, по сути, пример: его шикарный хвост прекрасно выполняет роль привлечения самки, но делает эту птицу тяжелой на подъем, так что лучшей добычи для его естественных врагов и придумать трудно! С человеческим разумом произошло то же самое.

### Революционная ситуация

Инстинкт самосохранения человека остался безработным, а благодаря Карлу Марксу известно: хуже нет в природе явления, чем социально-неблагополучный и делом не занятый пролетариат. Теперь мы как будто держим в руке гранату – чека у нее выдернута, а бросить некуда, только если вместе взорваться. Напряжение внутри человека возникает исключительное! И реализуется это напряжение приступами тревоги, конкретными страхами или хроническим психоэмоциональным напряжением (последнее проявляется беспокойством, суетливостью, нарушениями сна, снижением аппетита и т. п. неприятностями).

Чем именно наша тревога будет проявляться – принципиального значения не имеет. Важно, что внутри нас – пекло, бой кровавый, а покой нам даже не снится, потому что или сна нет, или же во снах такое, что на бодрствующую голову лучше и не вспоминать.

Что со всем этим делать? Куда истратить все это избыточное напряжение? Кончилась война, все хорошо, да одно плохо – врага нет! Нет, но мы находим, например, болезни, жизненные невзгоды и т. д. Мы начинаем бояться за свое здоровье и, несмотря на резолюции врачей о зачислении нас в отряд космонавтов, в мыслях своих умираем каждый день. Мы можем бояться, что не справимся с работой и нас уволят. Нам кажется, что мы никому не нравимся, никому не нужны, что супруг (супруга) изменит или бросит, или того хуже – крест на всю жизнь. Мы опасаемся, что на нас нападут, ограбят, изнасилуют, что квартира наша сгорит или же мы сами в катастрофу (автомобильную или авиационную) попадем, что кирпич на голову упадет или сосулька. Еще можно бояться, что ребенок наш в университет не поступит, что в армии его убьют, а вне армии он однозначно наркоманом станет. Круг замкнулся…

Короче говоря, за «врагом», при наших-то способностях и воображении, дело не станет. Да, больна головушка, нечего сказать! Сознание порядка навести во всем этом хаосе не может, а инстинкт самосохранения жаждет войны, жаждет крови. В результате налицо революционная ситуация: «верхи не могут, низы – не хотят».

### Мирный военный атом

Вариантов, куда можно пристроить тревогу, неисчислимое множество – один другого хуже. А ведь мы даже не осознаем стоящую перед нами проблему!

Если бы мы понимали, что не занятый делом инстинкт самосохранения станет баснословным источником безумной энергии, то, возможно, смогли бы превратить его в «мирный атом», использовать на благо собственного, отдельно взятого существования – конструктивно и экономически выгодно. Однако такие здравые мысли нам в голову не приходят, а потому из потенциально «мирного» этот «атом» становится «военным».

Энергия есть повод для тревог сознание подыщет, так что можно переживать, мучиться и приводить себя в состояние, близкое к полной невменяемости. Что нам с этой своей энергией, этим своим «добром» немыслимым делать? Ни малейшего представления на сей счет у нас нет. А энергия, знаете ли, как и вода, всегда себе дорогу найдет. Руководствуясь прежними своими установками – соображениями выживания, мы автоматически будем выискивать всяческие угрозы и опасности, даже если на самом-то деле их нет.

И вот парадокс! Вроде бы все у нас хорошо, все продумано, все устроено, и нет никаких оснований в панику впадать да смуту сеять, но оказывается, что как раз из-за того, что все продумано и устроено, нам и тревожно! Впрочем, чтобы все это понять, увидеть, осознать, принять к сведению и работать, нужно обладать способностью к нелогичному мышлению, но мы-то с вами «последовательны и логичны». Что ж, придется заплатить и за это.

Понять этот парадокс (если, конечно, не отяготиться специальными знаниями) невозможно, ведь мы как раз ради избавления от тревоги все это продумывали и устраивали, что у нас продумано и устроено. Как же может такое быть, что именно все это нас и погубило? А вот оказывается – может, да еще как!

> Насколько мы сознательны?

> Представьте, что вы согласились участвовать в научном эксперименте, цель которого, по утверждениям его устроителей, состоит в том, чтобы тренировать память некоего третьего лица. Ваша задача проста: нажимать на рубильник, чтобы это третье лицо, допустив ошибку, получило удар электрическим током. Этому субъекту будет, конечно, больно, но все это нужно для целей эксперимента. В процессе работы силы удара электрического тока будут увеличиваться – первый удар составит 15 вольт, а последний, если его заслужит подопытный, – 450 (очень сильный разряд).

> Итак, эксперимент начался. Вы сидите за пультом с рубильниками, а за стеклом прямо перед вами на своеобразном электрическом стуле сидит некий человек, которому надлежит потренировать свою память. Он получает задания, выполняет их и время от времени делает ошибки. Вы под руководством экспериментатора нажимаете на соответствующий рубильник. На пятом ударе током (75 вольт) подопытный начинает охать и стонать от боли, а при ударе в 150 вольт – умолять остановить эксперимент. Когда вы нажимаете на рубильник – 180 вольт, подопытный кричит, что он больше не в состоянии терпеть боль. Потом несчастный будет молить о пощаде, кричать, что его сердце заходится и он сейчас умрет. Еще чуть позже он будет просто биться головой о стену, а потом, при последовательном усилении электрического разряда, упадет с кресла и затихнет. Однако и сейчас руководитель эксперимента скажет вам: «Он не дает правильного ответа, вы должны нажать на следующий рубильник!»

> Когда вы откажетесь принимать дальнейшее участие в эксперименте? Психиатры, которых попросили дать ответ на этот вопрос, сказали, что, по их мнению, большая часть из тех, кто будет нажимать на рубильник, прекратит участие в эксперименте сразу после того, как подопытный сообщит о сильной боли, причиняемой ему разрядами тока, и только один процент ответственных за рубильник доведут эксперимент до конца (этот процент – «клинические садисты»). Увы, они ошиблись, процент «клинических садистов» оказался гораздо выше.

> Такой эксперимент был действительно проведен, и придумал его Стэнли Милграм. Вы, конечно, поняли, что подопытными в этом эксперименте были те, которые нажимали на рубильники, а вовсе не тот, кто корчился за стеклом якобы от боли (на самом деле этот «испытуемый» был подсадной уткой – артистом, который только делал вид, что ему больно). Результаты этих экспериментов повергли научную общественность в шок, поскольку вопреки ожиданиям более 62 % людей, нажимавших на рубильники, продолжали эксперимент до конца (хотя некоторым и потребовались понукания)! В чем дело, спросите вы?

> Ответ достаточно прост: все мы уверены в том, что не будем причинять человеку боль даже ради каких-то там научных целей, но если мы оказываемся в ситуации давления со стороны авторитета (каковым здесь является экспериментатор), мы таки проявляем крайнюю несознательность. Подсознательный страх перед авторитетом возьмет верх над нашим «добропорядочным» сознанием. И если бы этот эксперимент был единственным! Социальные психологи провели сотни подобных экспериментов, и везде был тот же результат: сознание человека готово отступить под давлением подсознательного страха.

### Мой зверь – не ласковый и не нежный

Мы привыкли думать, что мы существа разумные, но это большое преувеличение[2]. Научные эксперименты доказывают, что мы только внешне разумны, а на самом деле руководствуемся отнюдь не здравыми рассуждениями и сознательными установками, а своим подсознанием, где царствуют страхи и грубоватые на поверку потребности. Нашему сознанию от силы 50 или 70 тысяч лет, а нашей подкорке – миллионы, и степень ее влияния на наше поведение огромна!

Наше подсознание было вынуждено «уйти в подполье», а сознание, которое, как кажется, воцарилось, на самом деле ситуацию не контролирует. В основе нашего поведения лежат животные инстинкты, но сознание делает вид, что мы давно вышли из «каменного века». Мы-то, конечно, вышли, но, в сущности, ни в чем не изменились. Мы все же звери, только с очень сложным компьютером, которым, впрочем, также не научились пользоваться. Мы не умеем оперировать своим сознанием для собственных нужд, мы обслуживаем им свои бесконечные страхи и опасения. «Мартышка и очки» – эта басня как раз про нас, грешных!

Сознание – вещь замечательная, но если оно выполняет роль марионетки, какой от него прок? К сожалению, в таком своем качестве оно только усугубляет наше бедственное положение. Ну все прямо как в песне: «Вроде не бездельники и могли бы жить», но! Опасения появляются в подсознании естественным образом, ведь инстинкт самосохранения, стоящий на страже нашей жизни, продолжает бороться за выживание. Но нам незачем бороться за выживание! Если за что нам и нужно бороться – так это за качество жизни. Но каким может быть качество жизни, если мы оснастили свое тревожное подсознание всей силой и мощью нашего сознания, которое содержит в себе тысячи поводов для тревог и опасений и способно в два счета сделать из мухи слона?!

Да, внутри нас живет зверь, зверь дикий и не отличающийся интеллектуальными достоинствами, имя его – подсознание. Принципы, которым он следует, задачи, которые он решает, – примитивны и одновременно виртуозно закручены. А наше сознание зависит от подсознания, что, как вы понимаете, ни чести ему не делает, ни реального статуса не дает. Наша психика возникла и формировалась для реализации простых биологических задач – выживания индивида, группы, вида. Нам же приходится осваиваться в мире уже не природном, а социальном, законы которого подобны природным с точностью до наоборот.

Конфликт, возникающий между предназначением нашего психического аппарата и необходимостью жить «культурно», и приводит ко всему этому безобразию. Предназначенный к банальному физическому выживанию, наш психологический аппарат решает вопросы «гуманитарной политики» и «социальной ответственности»! Разумеется, «издержки», возникающие при такой подмене, должны «выплачиваться» нами из нашего собственного кармана. Вот мы и расплачиваемся своим душевным благополучием. Тем временем этот диковатый зверек – подсознание, доставшийся нам от наших далеких предков, сидит запуганный где-то глубоко внутри нас и создает психоэмоциональное напряжение. Именно он, причем ультимативно, руководит нашим сознанием и вызывает реакции, которые иначе как безумными не назовешь.

В результате нам ничего более не остается, как мучиться неврозами или, по крайней мере, от состояния общей невротичности. Не умея употребить собственные огромные силы себе на пользу, мы используем их себе во вред. Нам бы «понедельники взять и отменить», но мы «пропадаем зря», ведь на нашем «острове нет календаря». Впрочем, календарь есть! Слава богу, наука уже способна обеспечить нас всем необходимым, чтобы исправить сложившееся положение дел. Но кто об этом знает?! Такова проблема, и для желающих знать предлагается все нижеследующее повествование.

> Природа требует оплаты долгов

> Теперь поговорим о «высшей справедливости». В этой жизни приходится за все платить. Как вы думаете, сколько крокодилов доживает до половозрелого возраста из сотни маленьких, едва народившихся крокодилят? Не более трех. А сколько человеческих детенышей из сотни доживает до половозрелого своего состояния? Не менее 93! Ощутима разница? Думаю, что вполне. А кажется, что у сильных и мощных животных куда больше шансов выжить, нежели у нас, однако же…

> Мозг человека устроен, мягко говоря, болезненно. Мы умудряемся жить в бесконечном разладе с собой, мучиться от самых разных негативных переживаний, испытывать разнообразные сердечные муки и душевные терзания. Мы переживаем из-за мелочей, постоянно пропускаем главное; мы находимся в состоянии постоянного, хронического внутреннего напряжения, с одной стороны, и тотальной, невосполнимой неудовлетворенности, с другой. Все это настолько очевидно, что даже смешно говорить, и абсолютно забавно выглядели бы попытки с этим утверждением не согласиться.

> К сожалению, все это закономерно. С помощью самых разнообразных средств мы смогли обезопасить свою жизнь, но вследствие действия этих же самых средств мы превратили свою жизнь в беспрестанную и бессмысленную муку. За жизнь мы расплатились качеством жизни. Впрочем, несмотря на всю логичность царящей здесь закономерности, я, со своей стороны, не думаю, что оплачивать долги перед матушкой-природой нужно именно так и именно в таком количестве. Мне представляется, что лучше потрудиться над своим психическим аппаратом и привести его в такое состояние, при котором эти бессмысленные душевные терзания оставили бы нас навсегда. Наш труд будет надежной и вполне достаточной платой. Но жить ради того, чтобы мучиться, – плата и избыточная, и никому не нужная. Чтобы все мы научились оптимальным способом осуществлять необходимые выплаты, я и пишу свои книги.

## Часть первая. Невроз собственной персоной

Невроз – это диагноз, т. е. болезнь. Человек, страдающий неврозом, конечно, не сумасшедший, он просто страдает от каких-то страхов, навязчивых состояний, депрессии и других весьма неприятных вещей. Настоящий невроз встречается у каждого третьего человека, остальные же умудряются как-то иначе обходиться со своим внутренним напряжением. Даже если человек не имеет невроза, он невротичен, а невротичность – это состояние души. Об этих состояниях мы будем говорить сразу, как только проясним сущность невроза. Итак, на повестке дня – невроз собственной персоной.

### Глава первая. Конфликт сознания с подсознанием

Понятие «бессознательное» навсегда связано в сознании человечества с именем Зигмунда Фрейда – основателя психоанализа. Впрочем, это не совсем правильно, или даже совсем неправильно. О том, что наши действия зачастую бессознательны, первым в новой истории сказал знаменитый философ и математик Лейбниц, а после него еще с десяток не менее известных и уважаемых людей. Особенно существенный вклад в разрешение этой головоломки сделали, как это ни покажется странным, наши соотечественники – И. М. Сеченов, И. П. Павлов, А. А. Ухтомский, Л. С. Выготский и др., но, как известно, нет пророков в своем отечестве.

Так или иначе, но тема «бессознательного» сегодня более чем актуальна. Именно из-за того, что сознание и подсознание находятся в ситуации «ближневосточного конфликта», невроз и приобретает характер хронического процесса в нашем человеческом общежитии.

#### Неудовольствие желания

У любого человека, по большому счету, одна-единственная проблема – это его желания. Когда много желаний, то совершенно непонятно, что с ними делать, но если уже вовсе нет желаний – это депрессия, а потому ничего хорошего. Как ни крути, с этими желаниями, будь они неладны, нужно что-то делать…

Если верить легенде, то первым вопрос о пагубности желаний поставил Сиддхартха Гаутама Будда. Он был принцем, его жизнь ограничивалась огромным дворцом, где он и жил припеваючи. Оберегали юношу от любых жизненных перипетий и неприятностей самым серьезнейшим образом. Не ведал этот затворник никаких невзгод. Но когда ему минуло 30 лет, почувствовал принц себя неуютно в своей золотой клетке и решил посмотреть на мир. Тайно покинув дворец, он оказался в городе. Там ему повстречался несчастный нищий, просящий милостыню, потом калека, изнемогающий от болезней, а в довершение всего мимо прокатила погребальная процессия. Сиддхартха был потрясен! «Мир есть страдание», – решил он.

Причину человеческого страдания Будда отыскал почти сразу – все дело в желаниях. Действительно, не было бы у человека желаний, он бы и не расстраивался, что у него нет пищи и крова, что здоровье его ни к черту, а смерть стоит за порогом. Только тогда, когда он чего-то хочет (того, другого, третьего), тогда и будет разочарован, тогда и потерпит фиаско. Все проходит, и нет ничего постоянного, а потому и близкие, и деньги, и здоровье, и сама жизнь – все это рано или поздно будет у человека отнято. Сначала Сиддхартха принялся избавляться от желаний, став аскетом. Он углубился в дремучие джунгли, сел в позу лотоса и в течение почти трех лет не двигался с места, питаясь лишь тем, что само оказывалось у него на губах. Будучи в двух шагах от смерти, Сиддхартха осознал, что истина лежит совсем в другой плоскости, что желания сами по себе иллюзорны, а потому отказ от них не требует физического умертвления плоти. Так Сиддхартха прозрел и стал Буддой.

Отказаться от желаний – вот рецепт, который Будда прописал бестолковому человечеству. Можно аскетировать, а можно и «прозреть», т. е. стать Буддой. Желающие могут попробовать, хотя лично я, по крайней мере первый вариант, не рекомендую. Не справившиеся со статусом Будды становятся невротиками: есть желание, но нет возможности, и вот вам невроз. Проблема, по большому счету, состоит в том, что большая часть наших желаний не осознается должным образом, а потому и самому человеку они далеко не всегда известны. Эти желания удерживаются нашим сознанием и здравыми рассуждениями глубоко внутри психики, поскольку кажутся зазорными и невозможными в принципе. Иногда, впрочем, этот «внутренний конфликт» выходит на поверхность.

Например, женщина давно не испытывает влечения к своему мужу, но живет с ним по ряду «объективных» причин. Или женатый мужчина испытывает влечение к какой-то женщине, но запрещает себе иметь с ней интимные отношения по «моральным соображениям». Психологический конфликт налицо. Для сознания тут все просто и понятно: нельзя так нельзя, а надо – значит надо. Но бессознательное «железной логики» сознания понять не может. Тут-то и разворачивается драма: у женщины сердце начинает из груди выпрыгивать, мужчину тревога одолевает, или депрессия у них обоих развивается. Можно, конечно, покивать на магнитные бури (они и вправду шалят нынче), но отрицать «психологическую природу конфликта» – значит ставить самого себя в дурацкое положение. Если сознание не отыщет общего языка с подсознанием, то конфликт их способен «скушать» всю жизнь человеческую без остатка. А если все это смешивается еще и со смертельной скукой, то невроза или, по крайней мере, тотальной невротичности не избежать.

> Сексуальный революционер

> Фрейд начал свою жизнь в викторианскую эпоху, когда не у нас, а на Западе «секса не было», и закончил на рассвете сексуальной революции. В этом смысле судьба Фрейда напоминает судьбу В. И. Ленина, разница только в том, что первый разрабатывал тему сексуальных, а второй – классовых отношений. Сексуальность рассматривалась как единственный способ продолжения человеческого рода. Но Фрейд предположил, что роль сексуальной сферы значительно разнообразнее, что она определяет функционирование всей человеческой психики. Конечно, тогда подобная идея казалась смехотворной, и сейчас данное предположение выглядит комичным, однако между «тогда» и «сейчас» пролегла целая эра, эра сексуализма.

> Фрейд постулировал: поведение человека определяется его бессознательным. Последнее же – не что иное, как естественная сексуальность, подавленная и вытесненная из сознания. Роль эксплуататора и поработителя была отведена культуре, а содержание бессознательного трактовалось с помощью древних мифов (например, об Эдипе), что, конечно, чистой воды маркетинговый ход. В целях популяризации своего открытия Фрейд использовал, с одной стороны, общественный интерес к мифологии, на рубеже веков весьма популярной, с другой стороны, революционную ситуацию в области сексуальности, когда низы не могут, а верхи не хотят.

> Низы к концу XIX века устали от сексуального подавления, а чем обосновать это подавление, общественная мораль уже не знала. Научная революция смела на своем пути все религиозные догмы, но их пережитки в виде «запрета на сексуальность» остались. Все мы хорошо знаем, что хранить тайну – дело наисложнейшее! Все мы хорошо знаем, что рассказать кому-то о своих переживаниях и чувствах – высшее наслаждение! Вот почему человеку викторианской эпохи хотелось сбросить покрывало таинственности с секса, вот почему подобное разоблачение вызывало в этом человеке бурю целительных положительных эмоций.

> Техника психоанализа была и простой, и сердитой одновременно. Пациент ложился на кушетку и, не глядя на доктора, чтобы не смущать и не смущаться, рассказывал ему о всех тайнах своего сексуального бытия. Через 45 минут он чувствовал себя почти заново родившимся! И такое счастье целых три раза в неделю из года в год! Какие слова и теории источает в этот момент доктор существенной роли не играет. Главное, чтобы я мог говорить, а он бы меня слушал, эффект не заставит себя ждать.

> Впрочем, достаточно скоро эффективность этого способа лечения стала катастрофически падать! Конечно, ведь постепенно, вследствие устранения пресловутого «запрета», появилась возможность говорить о сексуальности не только с доктором, но и с другими людьми, причем бесплатно. Психоаналитикам приходилось все больше и больше трудиться, идти на новые и новые ухищрения, чтобы привлечь к себе публику, чтобы объяснить ей, будто бы только они – психоаналитики – являются лучшими слушателями рассказов о сексуальных тайнах.

> Революция, как известно, кровожадна, она поедает своих собственных отцов-основателей. Подобная участь постигла и психоаналитиков, выполнивших в истории психотерапии роль то ли французских якобинцев, то ли большевиков отечественного разлива. В настоящее время психоанализ также своевременен, как и утюг, работающий на углях. Эффективность современных психотерапевтических методов с психоаналитическими несопоставима, в США с неврозами работает только 1 % психоаналитиков, остальные же 99 % – психотерапевты. Впрочем, все это ничуть не умаляет исторической роли психоанализа, который «прорубил» в свое время «окно» в Европу, потом в Америку, а совсем недавно «постолярничал» и в России.

#### Три заветных желания

Кажется, что у человека целая бездна самых разнообразных желаний. Чего бы вам хотелось? Если подойти к ответу на вопрос обстоятельно, то перечислять можно долго, начиная от желания потреблять кислород в определенных количествах (задержите дыхание секунд на 40, и никаких сомнений в наличии этого желания не останется) и заканчивая желанием обрести полную и окончательную свободу от всего и вся (в том числе и свободу от желаний). Если же отвечать на вопрос о желаниях, памятуя, что человек в основе своей – это его предки по человеческой линии и родственники животного царства, то оказывается, что желаний у нас всего лишь три.

Да, у каждого из нас три заветных желания, причем у всех они одни и те же! Во-первых, мы хотим жить, во-вторых – занимать лидирующее положение среди своих сородичей, в-третьих – продолжить свой род. Речь идет о трех базовых инстинктах, которые и определяют все наше поведение – это инстинкт самосохранения, предназначенный для личного выживания, инстинкт самосохранения группы, инстинкт самосохранения вида.

Может показаться странным, что кроме личного выживания мы обеспокоены еще и выживанием нашей группы (окружения), а также всего нашего вида в целом. Впрочем, почему это кажется человеку странным – понятно, ведь он единственное существо на этой планете, которое страдает сепаратизмом, осознавая собственное «я», т. е. свою, отдельно ото всех стоящую «личность». Животное же является силой безличной, оно, не знающее ни о себе, ни о своей смертности, есть неиссякаемый источник тотального влечения к жизни. Единство его группы, выживание его вида и его личное выживание сплетены здесь в единое целое. Ни один зверь не мыслит себя самостоятельным существом; защищая целостность своей группы, он защищает самого себя, продолжая свой вид, он выступает в качестве индивидуального представителя всего своего вида. И все это – не какой-то там вымученный абстрактный альтруизм, но естественное желание жить! Всякое животное внутри себя самого есть одновременно и своего рода «субъект», и представитель группы, и представитель вида – все трое в одном лице.

Конфликты между животными одного вида – дело частое. Но сами эти конфликты являются важным элементом сохранения вида в целом. Представьте себе на секундочку, что животные какого-нибудь вида находились бы друг с другом в состоянии тотального мира. Что бы из этого вышло? Вышла бы серьезнейшая катастрофа, ведь в этом случае ничто не заставило бы их осваивать новые ареалы обитания! В результате они либо съели бы всю пищу в месте своего проживания и погибли от голода, либо оказались заложниками своего ареала – случись что (пожар, наводнение, извержение вулкана, ледник и т. п.), все бы в одночасье и вымерли. Нет, положительно, животные одного вида должны друг с другом ссориться и, таким образом, отселяясь, завоевывать новые и новые территории. Короче говоря, ссоры (агрессия) внутри одного вида – вещь первостепенной важности для сохранения самого этого вида!

Но расшифруем эти три желания, составляющие «плоть и кровь» нашего подсознания.

Потребность в личном выживании проявляется стремлением сохранить собственную жизнь, защитив себя от разнообразных невзгод и напастей. Страх здесь наиважнейшая сила: и голод, и хищник, и новые жизненные обстоятельства (т. е. неизвестность) вызывают у животного чувство острого страха. Этот страх и вынуждает зверя действовать, решать проблему – искать пропитание, спасаться от хищника, с предвзятостью изучать неизвестное и т. п. Если бы у животного не было этих страхов, то от него в считанные минуты остались бы рожки да ножки!

Потребность в сохранении группы проявляется стремлением достичь лидирующей позиции, которая гарантирует, с одной стороны, большие возможности к личному выживанию (лидер, как известно, первым «дегустирует» добычу, он же обладает и «правом первой брачной ночи»). С другой стороны, наличие лидера поддерживает стабильность группы, где, благодаря единоначалию, каждый выполняет свои задачи для достижения общей цели. Лидер (вожак) устанавливает порядок, пресекая всякие попытки своих «подчиненных» к взаимному выяснению отношений, чем и защищает друг от друга своих неразумных собратьев.

Наконец, потребность в продолжении рода, а проще говоря, сексуальная потребность. Сила этого влечения в животном царстве вряд ли может быть понята нами – людьми – в должной мере. Это не развлечение, это вопрос принципиальной важности! На половую активность толкает животное не жажда удовольствий, а неведомая сила, подчиняющая себе каждую клеточку его существа. Животные, повинуясь половому инстинкту, совершают поступки, немыслимые для человека. Помните павлина, который, дабы понравиться самке, отрастил себе хвост, приковавший его к земле? А на что идет тетерев ради привлечения самки? Он, токуя, заливаясь в своей призывной песне, глохнет, что делает его чудовищно уязвимым. Наконец, все эти безумные осетровые и другие «драгоценные сорта рыбы»! Они же идут на нерест, как на верную смерть, и ради чего? Ради того, чтобы, не задумываясь о себе, продолжить свой род! Любовные подвиги Ромео и Джульетты выглядят на этом фоне как ничем не примечательные и бессмысленные шалости.

Конечно, мы не звери, но в основе, в сердцевине нашего существа лежат все те же инстинкты. Каждым из нас подсознательно владеет страх смерти, желание власти и сексуальное вожделение – проявления трех ипостасей целостного инстинкта самосохранения! Вот так все незамысловато… Впрочем, этой незамысловатости вполне достаточно, чтобы сделать нас образцовыми невротиками. Наше погрязшее в морализаторстве сознание всеми фибрами своей души протестует против первого, второго и третьего – против «постыдного» страха, против «недопустимой» жажды власти, супротив «аморализма» сексуальности! Да, налицо конфликт! Подсознание, движимое этими тремя желаниями, диктует свои законы, а выкованное моральными устоями сознание грозит ему пальчиком и противится. Подобный конфликт готов в любой момент перерасти в войну, но силы здесь не равные. Сознание, конечно, будет сопротивляться до последнего, но без посторонней помощи (в лице психотерапевта) шансов у него нет.

#### Грехи мои страшные, грехи мои тяжкие

Подсознание, преследуя свои цели, будет наступать, а сознание пытаться сохранить хорошую мину при дурной игре. Мы страстно желаем, чтобы никто не узнал о наших страхах, нам стыдно и страшно, и зачастую мы скрываем собственные опасения даже от самих себя. Мы пускаемся во все тяжкие, чтобы оправдаться, отмыться от позора собственного страха, мы с отчаянием, даже не веря в успешность своего предприятия, выдаем желаемое за действительное, всячески выгораживаем себя. Только бы никто не догадался, что мы «малодушничаем»! Мы думаем, что это только наш грех, на самом деле им поражены все без исключения.

С властью все еще сложнее! Хотим ли мы власти? Так, чтобы руководить страной или миром – вряд ли, подобных безумцев считанные единицы. Но стремление к власти – это отнюдь не жажда формального титула, это иное – это желание навязывать другим свои желания, свое видение мира. Мы бы удовлетворили свое желание власти, если бы могли заставить других людей испытывать нужные нам желания. Эти устремления куда более амбициозны, нежели невинное, в сущности, желание стать президентом! Нам неловко желать власти над людьми, но жажда власти над умами и душами – это полное бесстыдство. Не удивительно, что и здесь наше сознание пытается скрыть правду, представить это стремление в благородном виде: «Я же делаю это для тебя, для твоего блага! Ты просто не понимаешь!»

Наконец, секс. Вот уж, действительно, «поганое место». Сам по себе секс, конечно, не порок и не исчадие ада, даже напротив, дело важное и полезное. Но нам трудно себе признаться, что большая часть наших «благих поступков» в основе своей содержит сексуальное влечение. Мы помогаем тем людям, которых считаем привлекательными, мы делаем хорошие дела, чтобы получить одобрение со стороны лиц, которых считаем привлекательными, мы вообще очень любим этих «привлекательных лиц».

Хочется думать, что наши поступки – следствие нашего альтруизма и душевной чуткости, но на самом деле они имеют совершенно отчетливую эротическую подоплеку. Если мы этого не осознаем, тем хуже для нас. И здесь опять конфликт между сознанием и подсознанием: подсознание хочет, а сознание запрещает или смещает желание из сферы плотской в сферу платоническую. Получается игра молодых девушек: вроде бы и «да», но «нет», «и хочется, и колется, и мама не велит». Только эта «мама» – никакая не мама, а сознание. Отдаться первому встречному, который «так хорош, что спасу нет», или двинуть из семьи на покорение новых «женских крепостей» – поступки для сознания недостойные, но для подсознания весьма и весьма желанные.

Вот и оказались мы, благодаря сознанию и подсознанию, между молотом и наковальней. Каков результат? Формирование невроза, который характеризуется наличием того или иного «невротического симптома».

> Сокрытая сексуальность

> О том, что сексуальность определяет все человеческое существование, одновременно заявило два исследователя – Зигмунд Фрейд и Отто Вейнингер. Последний, наверное, был куда более талантлив, но судьба к подлинным гениям немилосердна. Отто Вейнингер опубликовал свою поистине фантастическую работу «Пол и характер», когда ему был 21 год – в 1900 году. В ней он предвосхитил многие последующие «открытия» Фрейда и сформулировал первую научную теорию бисексуальности. Уже в 22 года он был профессором Венского университета, а по всей Европе немедленно возникли научные организации его последователей и почитателей. Когда же юному гению исполнилось 23 года, он снял комнату в доме, где умер Бетховен, и этой же ночью пустил себе пулю в сердце. Без всякого преувеличения Вейнингер – самый юный из всех признанных научных авторитетов такого масштаба. Его книга только при жизни автора, т. е. в течение двух лет, претерпела 17 переизданий!

> Так вот, в свой книге Отто пишет, что даже дружба возможна только в том случае, если между двумя этими людьми существует определенная степень сексуального притяжения. «Хотя половая возбудимость, – пишет Вейнингер, – представляется противоположностью и оскорблением дружбы, но между мужчинами дружба вне полового, хотя бы и бессознательного, элемента невозможна. Доказывается это уже невозможностью дружбы между мужчинами, несимпатичными друг другу по внешности». Впрочем, надо думать, что ни один мужчина, испытывающий дружеские чувства к другому, никогда не признается в том, что в их дружбе есть и сексуальный момент. Почему не признается? Да потому, что его сознание против, и хотя его подсознательное сексуальное влечение доказывается фактами, сознание будет отрицать все и вся до потери своего сознания.

> Впрочем, раз уж речь зашла о фактах, то как вам следующий? Патриция Розелл исследовала работающих канадцев. Внешняя привлекательность оценивалась ею в баллах – от одного до пяти. Выяснилось, что на каждую дополнительную единицу привлекательности люди зарабатывали в среднем на 2000 долларов больше! Иными словами, мужчины и женщины, бывшие «особенно красивыми», получают в среднем на 10 000 долларов в год больше, нежели «особенно некрасивые» мужчины и женщины. Объективно красивые люди не умнее и не талантливее некрасивых. Более того, в том случае, если красавцы и красавицы полагаются только на свою внешность, они вряд ли будут заинтересованы в том, чтобы развиваться в каких-то других направлениях, т. е. в меньшей степени мотивированы на образование, повышение уровня профессиональных навыков и личностных качеств. В чем же загадка их удачливости?

> За ответом далеко ходить не придется. Кто берет этих «красавчиков» и «красавиц» на высокооплачиваемую работу, кто предоставляет им эти преференции? Их потенциальные начальники, наниматели. Чем же руководствуются последние, осуществляя свой выбор? Судя по приведенным данным канадского исследования, они руководствуются сексуальной привлекательностью нанимаемых сотрудников, т. е., в конечном счете, своим собственным сексуальным влечением. Явление это поголовное, но вряд ли эти наниматели сознаются в том, что, осуществляя свой выбор, они слушают не свое сознание (оно, в свою очередь, конечно, будет все отрицать: «Никакого секса! Только профессиональные качества!»), а свое подсознание и скрытое в нем сексуальное влечение.

#### Великая роль «симптома»

К психотерапевту обращаются с самыми разнообразными симптомами – страхами, полным отсутствием настроения, тотальной усталостью, апатией (ничего не хочется делать), вспышками раздражительности и т. п. В качестве симптома выступают навязчивые состояния, когда «что-то постоянно гоняешь в голове», «не можешь переключиться», «думаешь об одном и том же». Кроме того, часты жалобы на телесные недомогания, корни которых уходят в психологические проблемы – это головные боли, нарушения сна, сердцебиения, ощущение перебоев в работе сердца, слабость, чувство затрудненного дыхания, перепады артериального давления, остеохондроз (об этом мы будем говорить ниже).

Почему возникают эти симптомы? Легче всего списать их на «объективные стрессы», например на пресловутые жизненные трудности, переживания, в связи с внезапной смертью дальнего родственника, а также на конфликты в семье, проблемы на работе, непослушание ребенка, плохое самочувствие и т. п. Но ведь у большинства нормальных людей возникают трудности на работе и дома, у каждого нормального человека бывают проблемы со здоровьем, все это не уникально. Однако у кого-то развивается невротический симптом, а у кого-то нет. Невротический симптом не способствует разрешению возникших проблем, даже напротив, усугубляет трудности. Тогда зачем он появляется? Его появление нелогично! Конечно, истинная природа симптома – не формальный стресс, связанный с какими-то жизненными неурядицами. Природа симптома – конфликт, в который вошли друг с другом сознание и подсознание.

Представим себе молодую, весьма привлекательную особу, подсознание которой ждет не дождется страстного «демонического мужчину», чтобы предаться с ним счастью и мукам сексуального общежития. Однако наша девочка хорошо воспитана и знает, что «секс в жизни не главное», «главное, чтобы человек был хороший». Тут возникает проблема, поскольку если мужчина «человек хороший», то «демонический мужчина» из него никак не получается. Вместо безумия страсти она получит реверансы и поддакивания. Сознанию-то только этого и нужно: и уважение тебе, и хорошее отношение. Но для подсознания, жаждущего страстной «ночи любви и ласки» на сеновале, подобный «ухажер в пенсне» никаким образом не подходит! Не хочет оно «хорошего человека», а хочет «демона во плоти»! Тем временем «хорошие люди» напирают и жаждут вести девушку под венец! Катастрофа! Что делать?!

Подсознание начинает протестовать. Как? Очень просто, оно дурачит сознание! Однажды утром наша героиня смотрится в зеркало и с удивлением замечает, что она чудовищно толстая. На самом же деле она совсем не толстая, и при росте 175 см весит всего 55 кг. Но ей кажется, что она толстая. Решение возникает незамедлительно: прежде чем выйти замуж, я должна похудеть, как минимум до 50 кг. И пошла невротическая свистопляска! Красавица отказывается от еды и через 2 месяца достигает заветных 50 кг. Теперь-то замуж за «хорошего человека»? Ну нет, дудки, не на тех напали, подсознание просто так не сдается!

Будучи 50 кг весу, наша героиня вдруг испытывает чудовищный, непреодолимый жор, садится к холодильнику и не отходит от него две недели. Придя в себя, она бежит к весам и, о боже, 62 кг! Немедленно худеть! И все начинается по новой. Доходим даже до 48 кг, но вот снова жор. Мы едим и, чтобы не растолстеть, сразу после приступа обжорства бежим к унитазу, засовываем себе два пальца в рот и исторгаем оба только что поглощенных батона белого хлеба. Теперь осталось сделать из этого комплекса мероприятий «голодание – обжорство – рвота» полноценную привычку…

В результате вместо дворца бракосочетания она в кабинете у психотерапевта, т. е. у меня. Через пять минут разговора выставляю диагноз: «Нервная анорексия. Булимический вариант». Еще через десять минут спрашиваю: «А как дела с либидо обстоят? Сексуальное влечение есть? Половую жизнь ведете?» «Да какая там половая жизнь, доктор! – восклицает моя собеседница. – Никакой половой жизни нету, а главное, теперь и не хочется! Мне бы от этих рвот избавиться и похудеть до 50 кг». Я снова спрашиваю: «А вот тот молодой человек, который к вам сватался… Как он?» «Ну как-как. Переживает за меня. Я-то теперь как переживаю! Он такой замечательный, разве же я могу с этой своей рвотой за него замуж выйти! Это будет нечестно с моей стороны». Блестяще! Мы наблюдаем полную и безоговорочную победу подсознания над сознанием. Уточним, что же все-таки происходит…

Посватался к девушке «положительный» молодой человек, правда, «не орел». Сознание – за, а подсознание – против. Все ее страстное женское существо ожидало «рокового мужчины», а явился этот – ни рыба ни мясо. Сознание говорит: «Под венец!», а подсознание – «Ни за что!», и начинает действовать. Как? Сначала оно исподволь заставляет сознание найти повод, позволяющий отложить свадьбу. Повод отыскивается быстро: «Толстая, не гожусь я пока в жены, надо похудеть». Худеем до 50 кг. Цель достигнута – надо под венец, но снова прежний конфликт. И подсознание выкидывает новый крендель: жор. Конечно, голод нашей героини велик не настолько, чтобы за две недели набрать 12 кг, но если подсознание просит… Итак, уже 62 кг, а жор не прекращается. Начинаем вызывать рвоту: сначала, конечно, неприятно, но потом входит в привычку.

Теперь мы худеем, объедаемся, вызываем рвоту и более ничем другим уже не занимаемся. Проблема с едой становится такой значительной, что она совершенно вытесняет всякое сексуальное желание, «не до него теперь». Коллизия с половым инстинктом благополучно сместилась в сторону коллизии пищевого рефлекса. Сексуальное желание поутихло, о свадьбе теперь не может быть и речи, поскольку «я больна», «не могу быть ему обузой». Между сознанием и подсознанием восстанавливается долгожданный мир, все, кажется, в полном порядке. Только есть один нюанс: пред нами женщина, страдающая тяжелым неврозом.

Вот что такое невроз: это проблема – конфликт сознания и подсознания, который решается с помощью создания еще одной, т. е. второй проблемы. Проблема, породившая этот невроз, решена обходным путем – с помощью формирования симптома, нивелирующего конфликт между сознанием и подсознанием. И с одной проблемой жить трудновато, а с двумя и вовсе мучительно, но что поделать – ни сознание, ни подсознание сдаваться не желают. Человек, занятый своим «симптомом», ко всему остальному становится равнодушен, пускает, так сказать, жизненные перипетии побоку. Вариантов у невроза неисчислимое множество, но всегда это гегемония симптома над всей остальной жизнью.

Если человек считает, что у него рак, а врачи не могут его найти, о чем этот человек должен беспокоиться? О том, что у него проблемы на работе, или о том, что в семье дела не ладятся, или что жена ему изменяет (или что муж с ней не спит)? Нет, конечно, страх смерти, страх «пропущенного врачами» рака затмит все эти столь ничтожные (с высоты такой-то проблемы!) жизненные неприятности! Так что выяснять отношения с родственниками и начальником мы не будем, а лучше представим себе, как им будет совестно на похоронах! Измены жены можно не замечать – у нас обследования, процедуры: «Я не рогатый, я больной!» Муж не ласкает? Ну что поделаешь… Развод? «А куда я пойду? А как же дети? А как же деньги?.. Нет, решено, я больна, а если он где-то на стороне и справляет свою нужду, то от больной жены все равно не может уйти. Поэтому, извините, я болею!»

Конечно, все приведенные здесь реплики – лишь реконструкция своеобразной беседы, которую ведут между собой сознание и подсознание человека, страдающего неврозом (сам человек этих «тайных переговоров», конечно, не осознает). Подсознание не идет ни на какие уступки – если не хочет, то и не заставите, если боится, то боится; а сознание сохраняет хорошую мину при дурной игре. Вот и весь невроз.

В результате появления симптома человек (его психика) испытывает некоторое облегчение – было у него много проблем, а стала всего одна. Но какая! Постепенно дело обретает новый поворот, поскольку проблемы, вытесненные симптомом, никуда на самом деле не исчезают, а зачастую только усиливаются. Например, у человека проблемы с начальством на работе, он начинает хандрить, ни о чем думать не может, кроме как о своем кажущемся раке. Продуктивность его деятельности, конечно, существенно снизится, но начальник-то не знает, что его подчиненный из-за него, из-за этого начальника, неврозом страдает, и потому начинает пилить своего подчиненного пуще прежнего. Как поведет себя симптом? Он от этой «пилки» только усилится, вот так и возникает порочный круг.

Итак, в результате возникновения невротического симптома проблем у человека становится не меньше, а больше. Ситуация же оказывается патовой. С одной стороны, избавиться от симптома – значит столкнуться с жизненными проблемами, от которых ты так успешно «сбежал» в свой невроз. С другой стороны, и сам невроз докучает. С третьей стороны, жизненная ситуация изо дня в день ухудшается, поскольку отставленные проблемы усугубляются. Вот и стоит такой человек, как витязь на распутье: направо пойдешь – коня потеряешь, налево пойдешь – сам не воротишься. Остается один путь – прямо к психотерапевту, без которого такую ситуацию уже никак не решить…

### Глава вторая. Между смертью, властью и сексом

Подсознание – главный инициатор создания невротического симптома, поэтому всячески использует свои возможности влиять на сознание. Человек страдает от своего симптома и пытается всячески с ним бороться, однако сознание не может переломить «превосходящие силы противника». Сознание – вещица несамостоятельная и подотчетная подсознанию, поэтому «борьба» человека с симптомом – сплошные недоразумения: мероприятие затягивается, а симптом усиливается, и что со всем этим делать, только психотерапевту понятно.

Как уже было сказано выше, подсознание руководимо тремя инстинктами: индивидуального самосохранения, самосохранения группы и вида. Проявляются эти инстинкты страхом смерти, жаждой власти и сексуальным вожделением. Чтобы не вдаваться в наукообразные подробности, мы сразу перейдем к примерам, посмотрим, как невроз образуется в трех соответствующих случаях.

#### «Вы как хотите, но на войну я не поеду!»

История этого 32 – летнего мужчины, прапорщика МВД (назову его Алексеем), может показаться кому-то забавной, хотя на самом деле она поистине трагична, поскольку невроз загнал его в абсурдную, со всех точек зрения, ситуацию. На момент обращения его за психотерапевтической помощью он страдал неврозом уже около шести лет. Основной симптом, на который он жаловался, была «медвежья болезнь»: частый жидкий стул, возникающий всякий раз в ситуации, когда нужно покинуть какое-либо место и отправиться в путь. Причем, чем дальше оказывался туалет, тем более ему туда хотелось, т. е. позывы на дефекацию возникали тем сильнее, чем труднее оказывалось удовлетворить эту потребность.

Такие позывы впервые возникли у Алексея еще в школе, во время сдачи экзаменов. Явление это частое и заурядное. От избыточного психологического стресса отделы нервной системы, отвечающие за регуляцию функции желудочно-кишечного тракта, перенапрягаются, и возникают позывы в туалет. На фоне стресса активизируются функции, которые обеспечивают организму две главные реакции при стрессе: возможность борьбы или бегства, при этом нарастает мышечное напряжение, учащается сердцебиение, повышается давление и т. п. А те функции организма, которые ответственны за отдых и переваривание пищи, напротив, подавляются. Вследствие этого происходит перенапряжение этих систем и могут возникнуть разнообразные сбои и неполадки в организме. Вот, собственно, такой сбой и произошел у еще относительно маленького тогда Алеши.

Позывы на экстренную дефекацию возобновились у Алексея в армии, и ему не раз приходилось обращаться по этому поводу в санчасть. Поскольку же военные врачи, как огня, боятся дизентерии, то всякий раз при таком обращении его немедленно госпитализировали. Это позволяло Алексею избегать некоторых нагрузок, давления со стороны сослуживцев, а также других «тягот и лишений воинской службы». Конечно, он не симулировал свои позывы, просто организм Алексея еще со школьной скамьи приучился именно таким образом реагировать на стресс. Теперь же, нежданно-негаданно, этот физиологический сбой стал приносить пользу, а подсознание Алексея быстро уловило, что с помощью поноса можно облегчить армейскую жизнь.

После нескольких таких госпитализаций врачи части, где служил Алексей, выяснили, что никакой дизентерией тут и не пахнет. И подсознательные отлынивания Алексея от «тягот и лишений» накрылись медным тазом. Тут, как нельзя кстати, подоспел второй год службы – стрессы поуменьшились и необходимость сачковать отпала. Повторяю, все эти отлынивания осуществлялись Алексеем неосознанно, на сознательном же уровне он связывал свои желудочно-кишечные расстройства с тем, что курит иногда на голодный желудок. Как раз на втором году службы он эту вредную привычку забросил. То есть все совпало один к одному.

После увольнения в запас он поступил на службу в МВД, где, подучившись, получил звание прапорщика. Работа обещала быть интересной и в меру непыльной, но возникло одно обстоятельство… Бойцов подразделения, в котором теперь служил Алексей, стали направлять в Чечню, где шли тогда самые настоящие боевые действия, о чем, конечно, нашему герою было хорошо известно. Угроза отправки на фронт нависла над всеми, но с Алексеем случилась оказия – у него снова возобновилась его «медвежья болезнь». Первый раз это состояние возникло как раз перед выездом его группы на задание (кого-то они должны были в нашей северной столице обезвреживать). По дороге «припекло» так сильно, что Алексею пришлось даже остановить машину, выскочить из нее с автоматом наперевес и бежать в ближайшее кафе, но не за чашечкой кофе, как вы догадываетесь, а по «большому делу». Ситуация вышла и пикантная, и дурацкая одновременно.

Алексей стал переживать, что подобный приступ может повториться, и, как на зло, чем больше он переживал по этому поводу, тем чаще у него возникали проблемы со стулом. Постепенно эта тема стала в его жизни самой серьезной. Где бы он ни оказался, что бы он ни делал, прежде всего должен был решить один вопрос – где тут туалет, не занят ли и каким образом туда можно максимально быстро добраться. И только если заветная дверь оказывалась неподалеку и посетить это заведение можно было в любой момент, он успокаивался и, что самое интересное, мог хоть целый день провести без всяких потуг на дефекацию. Последнее обстоятельство свидетельствовало о том, что никакого заболевания кишечника у него нет, однако объяснить эти состояния как-то иначе Алексей не мог, поэтому предпринимал многочисленные обследования. Диагноз «здоров» звучал для него, как приговор. «Что со мной?» и «Что делать?» – вот два вопроса, которые отныне не давали ему покоя.

Впрочем, для меня как психотерапевта, эта ситуация вовсе не казалась странной. Чтобы убедиться в правильности своих предположений, я задал ему достаточно простой вопрос: «Алексей, а что, ваши до сих пор в Чечню ездят?» «Да, все уже – кто два, кто три раза бывали в командировках», – протянул Алексей. «А ты-то сам ездил?» – словно бы невзначай поинтересовался я. «Да что вы, как же я могу с этим в Чечню поехать?!» – эмоциональная реакция, а она была бурной сверх всякой меры, выдала Алексея с головой. Страх перед поездкой в Чечню на войну, страх быть убитым, крепко-накрепко сидевший в его подсознании, сообщил мне этой бурной эмоцией о своем присутствии. Да, с «этим» в Чечню ехать никак нельзя, а потому можно смело смотреть своим отвоевавшим товарищам в глаза: «Я не отказник, я не струсил, просто я не могу!»

Сознание и подсознание Алексея нашли компромисс: подсознание, руководимое страхом смерти (а у Алексея он оказался лишь просто более выраженным, нежели у остальных[3]), потребовало от сознания саботировать рискованные действия, могущие привести к смерти. Сознание, со своей стороны, не могло допустить никаких проявлений трусости. Поэтому пришлось придумывать симптом, благо за претендентом на эту роль далеко ходить не пришлось: «медвежья болезнь» нашему герою была уже знакома по прошлому опыту. Более того, она неоднократно выручала его прежде, во время службы в армии, а подсознание такого не забывает. Впрочем, повторюсь, все это понял доктор, а Алексей о причинах своего симптома и не догадывался!

Парадокс этой истории, отличающий ее от большинства аналогичных, заключается в том, что этот невротический симптом в каком-то смысле действительно обезопасил своего носителя. На войне все-таки больше шансов погибнуть, нежели в мирной жизни. Впрочем, подобная закономерность прослеживается редко, чаще встречаются иные случаи, когда человек, переживший некогда серьезные и фактические угрозы своей жизни, становится заложником своего перепуганного подсознания. Опасности начинают мерещиться такому человеку везде, хотя никаких реальных угроз уже нет и в помине. С другой стороны, невроз Алексея весьма и весьма злокачествен, ведь ему надлежало признаться себе в своем страхе, признаться себе в том, что он таким образом – с помощью невротического симптома – спасает себя от поездки на фронт. Конечно, это не его вина, но… Вот в этом, собственно, и вся проблема: сознание и подсознание играют в слишком злую игру.

Скажу пару слов про психотерапевтическое лечение. Оно состояло из трех частей. Во-первых, «починить» нервную регуляцию акта дефекации, т. е. поправить разболтавшийся рефлекс, и с этим мы справились быстро. Во-вторых, сознанию нужно было признать все те нелицеприятные для него вещи, о которых мы говорили выше. Что ж, Алексей проявил большое мужество, поскольку признать свои страхи сложнее, чем не бояться вовсе. Он справился и с этим. После этого Алексею необходимо было решить, как жить дальше. Наверное, он все сделал правильно: уволился из МВД и теперь успешно работает «на гражданке». Если бы он уволился из МВД по инвалидности из-за своей «медвежьей болезни», то, наверное, никогда бы уже не избавился от невроза, поскольку ему пришлось бы отыгрывать эту роль до конца. Он уволился не по требованию своего симптома, а принял собственное решение, после того как симптом был уже уничтожен. Это единственно правильный и возможный путь, ведь потакать невротическому симптому нельзя – от этого он становится только больше. Решения, принимаемые человеком, должны быть его решениями, а не решениями его невроза.

> Смерти есть в жизни место!

> Чего бояться, если не смерти? Смерть может наступить в результате болезни, несчастного случая или, если так можно выразиться, по собственному желанию. Всего этого наши дорогие невротики и боятся: заболеть, погибнуть или того, что сами, по собственной воле руки на себя наложат.

> Когда-то мы действительно можем оказаться на пороге смерти: в клетку ее не посадишь, а потому она вольготно разгуливает, где придется. Зачастую, в миг встречи со смертью (своей, но не состоявшейся, или чужой и произошедшей) мы проявляем мужество и героизм, собираемся с силами и справляемся со стрессом. Но в последующем мы уже не те, что прежде: наша память хранит ужасное воспоминание, «опыт ощущения смерти», ее «холодного дыхания».

> При наличии такой «болевой точки» в подсознании впасть в невроз со страхом смерти нетрудно. Достаточно, например, чтобы врач как-то по-особенному на нас посмотрел, сказал, что нужно обследоваться, поскольку у него есть «опасения» (последние могли быть самыми невинными!). Разумеется, его «опасения», особенно если мы не отягощены знанием медицинских нюансов, могут быстро и качественно у нас перерасти в ужас, постоянное ожидание и предощущение смерти.

> Впрочем, болезни болезнями, а есть еще и «чрезвычайные ситуации»: можно сгореть в доме, попасть под машину или оказаться в автомобильной аварии, можно упасть вместе с самолетом, а можно с моста или с мостом, можно провалиться под землю по причине разрыва трубы с горячей водой, можно оказаться жертвой насильника, убийцы, домушника и т. п., можно погибнуть в беснующейся толпе, задохнуться в лифте или метро, можно стать жертвой взрыва или любого другого теракта.

> Короче говоря, есть множество самых разнообразных поводов для беспокойства. Насколько эти страхи обоснованы? Ну судите сами: население Земли растет ужасающими темпами, ученые и не знают уже, как наша планета-матушка всех прокормит. Впрочем, если есть в подсознании воспоминания о «встрече со смертью», то никакие доводы и разубеждения на сознание уже не подействуют, а потому сделать из такого беспочвенного, по сути дела, страха культ на всю оставшуюся жизнь больших трудностей не составит.

#### «Я буду первым, даже если и с конца!»

Очередной наш герой (назову его Владимиром) никогда не служил в армии, не бывал в тяжелых авариях, да и серьезные болезни обошли его стороной. На первый взгляд его проблема может показаться связанной с половым инстинктом, но на самом деле речь идет о борьбе за власть. Вообще говоря, власть – вещь виртуальная. Как бы мы ни старались взять над другим человеком настоящий «верх» – это практически невозможно, он всегда останется «при своем». Можно заставить его признать наше превосходство, однако подобное признание, скорее всего, окажется лишь пустой формальностью. Можно стать для кого-нибудь подлинным авторитетом, но и в этом случае наша власть распространится на мысли человека, но не на его желания. Истинная же мечта подсознания – властвовать именно над желаниями других людей. Как известно, можно «купить» женщину, но заставить ее полюбить себя – невозможно, если только она сама этого не захочет. В этом смысле она остается «неподкупной», а потому и неподвластной.

Итак, Владимиру 27 лет от роду, он банковский служащий, пять лет назад окончил престижный институт. Ему помогли устроиться на работу в банк, но продвижение по службе ограничилось двумя незначительными ступенями. Те, кто пришли с ним вместе, уже продвинулись дальше – кто за счет способностей, кто благодаря связям, а Владимир «стоит на месте». Ко мне как к психотерапевту он обратился с проблемой, заурядной для современных мужчин, – импотенция. Заболевания, способные объяснить этот недуг, у него отсутствовали (хотя он и пытался длительное время отыскать у себя «болезнь», посещая разнообразных предприимчивых урологов). Проблемы с потенцией возникали в тот момент, когда он уже намеревался приступить к главному, – половой орган бессовестно опадал, переставая демонстрировать какие-либо признаки жизни.

Мы начали лечение так, как если бы это была обычная «психогенная импотенция». Владимир имел все основания претендовать именно на этот диагноз. Во-первых, в 18 лет его первый сексуальный опыт был неудачным – он случился на фоне изрядного подпития, да еще и с нелюбимой женщиной, в общем, обычное дело. Во-вторых, его жизнь, как он рассказывал, была связана с избыточными стрессами. Стресс сам по себе очень неблагоприятно влияет на мужские половые возможности, а если человек в молодости еще и осечку дал в этом вопросе, то вполне логично заключить следующее. В какой-то момент на фоне стресса у мужчины возникли проблемы с эрекцией, что возродило к жизни воспоминания о неудачном юношеском сексуальном опыте, как говорится, все сошлось. Страх импотенции наносит удар по эрекции, что, в свою очередь, усиливает этот страх при каждой последующей попытке, а это ведет к новым, еще большим проблемам с эрекцией. Психотерапевтическое лечение в этом случае проводится по определенной, хорошо отработанной схеме и дает быстрый положительный эффект, но избранная мною психотерапевтическая тактика оказалась ошибочной, о чем я догадался не сразу.

Как же я узнал о том, что мы делаем совсем не то? Во-первых, эффект от психотерапевтических техник, которые не могли не сработать, если бы я не ошибся с диагнозом, срабатывали, в лучшем случае, на треть. Во-вторых, случилось следующее… Через какое-то время я узнаю, что Владимир оказался в больнице с «сердечным приступом». Дело было вечером, дома он немного выпил и почувствовал сильное сердцебиение, испугался сердечного приступа, но со страхом справился. Всю ночь провел скверно, а утром отправился на работу. Там приступ повторился с невообразимой силой, казалось, что вот-вот сердце или разорвется, или остановится, или выпрыгнет из груди – возник страх смерти. Пульс то прощупывался, то не прощупывался, давление то поднималось, то, напротив, снижалось, дышать было трудно, возникло ощущение нехватки воздуха.

Короче говоря, у Владимира случился обычный вегетативный приступ, который частенько происходит у людей в возрасте до 40–45 лет и является абсолютно безопасным для здоровья. На фоне стресса перенапрягается отдел нервной системы, ответственный за регуляцию функций внутренних органов, что и приводит к таким состояниям[4]. В результате Владимира госпитализировали – прямо на работу приехала «Скорая помощь», и его, еле живого, под руки сопроводили через все помещения банка в сию «карету».

Оказывается, проблема у Владимира была значительно сложнее, нежели мне представлялось вначале. Мы стали выяснять, в чем же дело. В глаза бросался вполне очевидный факт: приступ произошел не где-нибудь, а именно на работе, что само по себе весьма существенно. Причем Владимир не скрыл свое состояние; в целом-то, он ведь мог отпроситься, уйти с работы, вызвать «Скорую помощь» так, чтобы об этом никто из сотрудников не знал. Но нет, он, напротив, в течение двух-трех часов маялся в рабочем кресле, мерил с помощью сослуживцев давление и пульс, потом они же и вызывали ему «Скорую помощь». Видимо, именно им и была адресована эта сцена, когда его, Владимира, на подгибающихся ногах волокли по кабинетам, коридорам и холлам банка.

Не буду вас больше интриговать и перейду к сути дела. Всеми этими замечательными способами Владимир боролся за власть. Странный поворот дела? Ничуть. Описанный «сердечный приступ» служил ему для демонстрации всем своим сотрудникам, начальникам и, главное, тем, кто вместе с ним пришел работать в этот банк, что он не хуже их, не менее способный, а больной. Если бы не его «сердечная болезнь», то он дал бы им фору и, несомненно, достиг даже больших успехов. А вот теперь полюбуйтесь, господа начальники, до чего вы довели такого замечательного сотрудника, не разглядели таланта, не оценили, упустили свой шанс! Кроме того, нельзя не учесть и еще одного нюанса: эта работа уже сильно поднадоела Владимиру, но бросить ее не было никакой возможности, поскольку надежды на лучшее трудоустройство нет, а сесть на шею преуспевающего отца – значит признать свое поражение.

С отцом же Владимира, надо заметить, была еще та коллизия! Бывший военный, воспитывавший сына один (мать благополучно сбежала с возлюбленным, когда мальчику было всего 4 года), видимо, желая развить в ребенке боевой характер, постоянно глумился над мальчиком, склонным от природы к музыке и рисованию, но никак не к строевой службе. Отец устраивал Володю в разнообразные спортивные секции, но чемпионских кубков сын домой не приносил и поводов для гордости отцу не давал. Отец же не находил другого способа стимулировать ребенка на спортивные подвиги, кроме как попреками и унизительными кличками: «слабак», «недоделок» и т. п. Конечно, ребенок чувствовал себя несчастным, конечно, его унижали все эти бесконечные требования отца – быть «настоящим мужиком», «закалять свой характер» и т. п. Но что скажешь отцу, который имеет свое представление о «счастье собственного ребенка»? Ничего. Приходится терпеть, терпеть и ненавидеть, ждать момента, когда можно будет взять реванш.

Теперь, наконец, случай и подвернулся, Володя взял реванш, но как! Не силой, не какими-то там немыслимыми достижениями, о которых отец всегда может уничижительно выразиться: «Да ты, салага, пороху не нюхал!», девальвируя этим все достижения сына, а слабостью. Что ж, против лома есть прием: «Я, папа, болен. Я, папа, умираю…» Тут отцу ничего не остается, как преклонить свои колена, признать чадо самым важным, самым нужным, самым дорогим. Чем не «верх»?! Чем не способ получить власть, которую иначе, иными способами заполучить не удавалось? Чем не способ заставить полюбить себя?.. Теперь-то он поймет, что не ценил, не любил, не дорожил своим единородным сыном, но поздно! «Слышишь, папа, поздно! Опоздал ты, я умер!»

Конечно, все эти выкладки, если взглянуть на них здраво, выглядят как бред сумасшедшего. Но как же они тривиальны! Сколько людей подыскивают себе «симптом», чтобы прочувствовать эту трагическую и одновременно величественную историю собственной победы. Победы, которая достается не силой, а слабостью, я бы даже сказал – силой слабости! Жажда власти – это жажда господства, и нет разницы в том, как именно мы добились этого господства – повергнув врага или великомученичествуя. Для подсознания нет никакой разницы, а вот сознание никогда не признается, что вся эта катавасия с болезнями, страданиями и иными уловками затеяна ради удовлетворения этого своего подсознательного желания взять «верх».

В довершение всего остается прояснить вопрос «сексуального бессилия» Владимира. Надо признать, что это «сексуальное бессилие» – как раз тот случай, когда психотерапевту впору воскликнуть: «А был ли мальчик?!» Действительно ли Владимир страдал каким-либо «сексуальным бессилием»? Если спросить его сознание, то ответ будет положительным: да, страдал. Но если поинтересоваться на этот счет у его подсознания, то ответ будет отрицательным: нет, никакого «бессилия» не было и в помине. А что же это было? Все та же борьба за власть.

Мать оставила четырехлетнего мальчика отцу, который, как казалось ребенку, совсем его не любил. Мать предала, продемонстрировав этим свою власть. Что может быть лучшим свидетельством власти, нежели отказ? Отказывать могут только подлинные властители! И она отказала, а он, вынужденный бороться за власть, стал вот так, таким странным невротическим образом отказывать женщинам «в любви и ласке». Кто же остался в дураках? Очевидно, на то невроз и невроз, чтобы водить своего обладателя вокруг пальца.

После того как все это прояснилось, мы, разумеется, изменили психотерапевтическую тактику. Теперь Владимиру предстояло признать свое стремление к власти, изменить отношение к родителям и женщинам. Когда это было сделано, потенция больше не давала сбоев, хотя это и не главное. Главное, что жизнь Владимира перестала быть невротической борьбой за власть с помощью «симптомов слабости». Жизнь, в каком-то смысле, пришлось начать сначала, но лучше поздно, чем никогда.

> Мания величия «комплекса неполноценности»

> У каждого человека есть «комплекс неполноценности». Беспристрастная наука готова побожиться: у всех он есть, и никто не составляет исключения! Правда, некоторые считают, что «комплекс неполноценности» – это их основная проблема, но на самом деле больше всего от этого комплекса страдает как раз тот, кто клятвенно уверен, что никакого «комплекса неполноценности» у него нет. С этим парадоксом и следует разобраться…

> Первооткрывателем «комплекса неполноценности» был знаменитый австрийский ученый Альфред Адлер, ученик Фрейда. Он-то и заметил, что каждый человек страдает от «комплекса неполноценности», т. е. чувствует себя несостоятельным, а главное – слабым. Адлер рассуждал следующим образом. Всякий человек долгое время остается под опекой родителей (или воспитателей). Родители принимают за ребенка решения, говорят ему, что и как делать, они лучше осведомлены по всем вопросам и всегда правы. Причем последнее они подтверждают не здравым рассуждением, а прежде всего силой, хотя бы и силой авторитета.

> В этих условиях у всякого человека формируется ощущение, что он ничего из себя не представляет, ничего толком не умеет, ничего не знает, тогда как другие люди, наоборот, все знают, все умеют, все могут. Патологическое желание взять реванш зреет и наливается. Проходит время, ребенок становится взрослым, но то, детское еще ощущение собственной несостоятельности у него остается. Дальше возможны два варианта развития событий: или «комплекс неполноценности» начинает «свою игру», или же человек предпринимает попытки преодолеть свою «неполноценность».

> Нерешительность, страх перед ответственностью, неуверенность – вот прямые проявления «комплекса неполноценности». Но есть у этой медали и оборотная сторона: сверхкомпенсация. Чувствуя свою «неполноценность», человек может начать с ней бороться, например, он с головой окунается в работу, добивается немыслимых успехов и доказывает таким образом всем и каждому (а в первую очередь самому себе), что «все-таки» он «кое-что» из себя представляет. Чтобы окончательно убедиться в собственной состоятельности, необходимо, правда, соблюсти еще одно условие: нужно с той же неопровержимостью доказать, что другие люди уж точно из себя ничего не представляют. И тогда начинается любимая игра детей и взрослых – в «Царя Горы».

> Забраться наверх, всех спихнуть вниз и насладиться сладким мигом своего величия – это мечта! Компенсируя свой «комплекс неполноценности», человек сражается с родственниками и друзьями, сотрудниками по работе и политическими оппонентами. Он всякий раз оказывается «наверху» (чего бы это ему ни стоило и чем бы это ему ни грозило), его слово всегда звучит последним. Он «ходит по головам», но даже это не доставляет ему удовольствия. Периоды падений воспринимаются как тяжелейшая трагедия, а мгновения триумфа пугают, поскольку обещают оказаться недолговечными и требуют «обороны по всем фронтам». Этот бессмысленный бег по кругу может продолжаться сколь угодно долго…

> Существуют сотни вариантов, как можно «взять верх», доказать другому, другим и всем на свете их несостоятельность и ничтожность, а самому величественно выступить «во всем белом и с блестками». Вот несколько излюбленных стратегий. Во-первых, можно выдвинуть ультиматум с требованиями безоговорочной капитуляции. Формула проста: «Ты или полностью со мной соглашаешься, или я за себя не ручаюсь!» Впрочем, лобовая атака не всегда эффективна, чего не скажешь о шантаже: «Ты, конечно, поступай как знаешь, но я бы тебе не советовал, земля все-таки круглая…»

> Если же и такой вариант кажется слишком опасным для собственного благополучия, то можно привлечь третьих лиц: друзей-подруг, сотрудников по работе или товарищей по партии, чтобы те «промыли» ему (ей) мозги или, на худой конец, хоть чуть-чуть «отрезвили». В принципе, можно сделать и «ход конем»: согласиться на все и все сделать по-своему. Так или иначе, но победа за нами!

> С другой стороны, есть множество обходных путей. Чтобы победить, отнюдь не обязательно вступать в бой «с открытым забралом», можно вообще обойтись без каких-либо сражений. Достаточно просто упасть навзничь, закатить глаза, постонать чуть-чуть, и все тут же вокруг тебя забегают, замечутся, а ты лежи себе и думай: «Давайте, давайте! Бегайте, да пошустрее!» Чем не победа? Очень даже победа. А если еще заставить всех окружающих чувствовать себя виноватыми, то вообще можно считать, что власть тебе обеспечена на долгие годы. В крайнем случае, можно признать за собой поражение, а потом думать, как замечательно ты их провел. Это тоже победа.

> Можно использовать еще десятки других стратегий: заразить всех какой-то идеей и повести бог знает куда, можно назвать всех «дураками» и «остаться в дураках», можно вынудить окружающих признать твою правоту, «задавить интеллектом», а можно держать их в страхе, боясь при этом всех и каждого. Иными словами, есть варианты.

> Как нетрудно заметить, всегда можно добиться желаемого результата: победить, оказаться «наверху» и насладиться своим триумфом. Однако есть два немаловажных нюанса. Во-первых, это не моя победа, а победа моего «комплекса неполноценности», абсолютно меня победившего. Во-вторых, совершенно неясно, что мне теперь с этой победой делать. К делу ее не подошьешь, отношения с окружающими могут при такой тактике только разладиться, и в душе вряд ли поселится покой, а разве что кошки с большими и острыми коготками.

> Да и с кем мы, собственно говоря, воюем? Получается, что сами с собой. В нас есть «комплекс», он заставляет нас или страдать от собственной никчемности (что, заметим попутно, полная ерунда), или преодолевать бесконечные страхи (оказаться «в последних рядах», «не сохранить лица» и т. п.). Не легче ли избавиться от этого злосчастного «комплекса неполноценности», от этого «пережитка роста», освободиться и жить дальше? «Хорошая идея, но как тогда защищаться?» – этот вопрос ожидает всякого, кто захочет пролить свет на душу страдающего комплексом неполноценности и потому мучающегося манией величия.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Если раньше кто-то и мог сомневаться в дарвиновских выкладках, то теперь это уже никак невозможно, извините. Геном человека расшифрован, о чем, кстати говоря, не замедлил сообщить сам президент Соединенных Штатов. Хотя, по большому счету, открытие это более чем относительное – ни тепло ни холодно. Ну знаем мы последовательность нуклеотидов в цепях ДНК, что дальше? Однако существенно другое: выяснено, что в наших, т. е. человеческих, генах обнаружены гены червяков, дрозофил и прочей живности, с которой мы себя сравнить до сих пор не решались. Оказалось, что зря…

2

Я даже написал по этому поводу книгу «Как избавиться от тревоги, депрессии и раздражительности», где описал все механизмы, которые действительно определяют наше поведение. Здесь же рассказано, почему сознанию, на самом деле, отведена столь незавидная роль – роль английской королевы, которая, как известно, царствует, но не правит.

3

Сразу оговорюсь, что случай Алексея не уникален. Во время знаменитой первой в новейшей истории арабо-израильской войны разнообразными неврозами в израильской армии оказались поражены около половины военнослужащих. Армия в одночасье была деморализована и выведена из строя, случилась своеобразная эпидемия неврозов: одни бойцы вдруг оглохли, другие перестали чувствовать свои ноги, третьи ослепли, короче говоря, творилось бог знает что! И только своевременные, продуманные и адекватные действия армейских психотерапевтов позволили быстро переломить ситуацию и вернуть этих «отказников поневоле» в строй. Так Израиль однажды чуть было в очередной раз не погиб, вследствие страха смерти, исходящего из подсознания его солдат.

4

Обращаясь к врачам с подобными жалобами, пациенты, как правило, получают диагноз вегетососудистой или нейроциркуляторной дистонии, а раньше это состояние носило более корректное название: «невроз сердца».