# Тропою снежного барса

Иван Анатольевич Медведев

В основу сюжета повести легла подлинная история исчезновения золотого запаса Туркестанской республики в 1919 году. 70 лет спустя бесследно пропавшие сокровища вновь напомнили о себе. Ретроспективная панорама событий разворачивается в современном жанре приключенческого детектива с восточным ароматом

## 1

Я уже переступил порог офиса, чтобы подняться этажом выше и получить плату с парочки из девятого номера, когда позвонила Зарина, младшая дочь Ирбиса.

– Рад тебя слышать, Збря. У вас всё в порядке? Как отец?

– Простите, что беспокою вас на работе, Евгений Алимович, но… вы друг отца и я подумала…

Я хорошо знал дочь Ирбиса Бухарова. В свои неполные восемнадцать лет в отличие от большинства ровесниц, это была на редкость разумная, правильная и хорошо владеющая собой девушка. Никакого жеманства, рисовки или слащаво-показного смущения. И когда она, всхлипнув, растерянно умолкла, я сразу понял, что случилась беда.

– Заря, ты звонишь из дома? Что? Пропал отец?… Успокойся, малыш, я через полчаса приеду.

Я работал менеджером небольшого горного отеля «У Чёрного альпиниста» на двадцать шесть номеров, две сауны, два бассейна и двухразовое питание. Зимний сезон закончился, а летний ещё не начался. В это тихое время межсезонья я всегда мог положиться на своих двух толковых помощников.

Прыгнув за руль своего синего «фольксвагена», который два года назад пригнал из Германии, я вырулил за ворота территории нашего отеля, миновал мост через небольшой сай[1], тугими водами гудевший на перекатах, и по крутому подъёму выбрался на главное шоссе. Было около семи часов вечера, в лучах багрового солнца пик Чаргам горел розовым цветом.

Ирбис жил в Старом посёлке, в пяти километрах от «Чёрного альпиниста» на восток по урочищу Чаргам. Трасса пересекала северо-западный склон Тянь-Шаня от Алдаркента до горного водохранилища Чорбоф. Через несколько минут я свернул с шоссе к посёлку. Тень от западного склона, засаженного садами, уже упала на приземистые дома, синие сумерки повисли в проулках. Я подъехал к небольшому оригинальному домику, выстроенного в форме сапога, у носка которого дугой росли серебристые тополя. В мансарде на втором этаже горел свет. Как только я заглушил двигатель, осветилась и застеклённая веранда. Зарина появилась на крыльце и молча ждала, когда я подойду.

Она была небольшого роста, но очень хорошо сложена. Хоте теперь в моде длинноногие и худосочные, но мне всегда нравились девушки, у которых на бёдрах и груди достаточно объёма. В обычном домашнем платье Зарина смотрелась, пожалуй, простушкой, если б не яркая индивидуальность и врождённая осанка собственного достоинства. Конечно, ей было далеко до её старшей сестры Камиллы, в которую я когда-то был влюблён. Между ними большая разница в двенадцать лет. Мы дружили с Зариной, когда она была ребёнком, я приносил ей сладости, но потом Камилла решила, что любит другого, а ещё спустя год уехала с ним в Израиль. С тех пор много воды утекло. Зарина выросла, правда некоторая припухлость губ и доверчивый взгляд, не обременённый опытом, ещё сохраняли на лице детскую беззащитность.

Изящный подбородок девушки был опущен, в синих глазах тревога.

– Успокойся, малыш, – сказал я.

Мы прошли в гостиную на первом этаже. Камин еле тлел, в комнате холодно.

– Поставь, малыш, чайник, а я займусь камином…

Я снял плащ и шляпу. Принёс из сарайчика во дворе дров и ведро угля. Из кухни появилась Зарина.

– Дядя Женя, может сварить кофе?

– Нет, Заря, чай, лучше зелёный.

Затрещали объятые пламенем ветки арчи. Смолистый запах горящего дерева наполнил комнату уютом. Зарина принесла поднос, и мы расположились в креслах за маленьким столиком.

– А теперь, малыш, расскажи, что случилось.

Девушка посмотрела мне в глаза и выдержала паузу. Я верю в местную легенду о затерявшемся в наших горах легионе Александра Македонского. Светлоглазые воины великого полководца искали путь в Индию, но тяжёлые перевалы утомили их силы. Дело было летом, горы цвели и пахли. Пройдя с боями полмира, македонцы решили остаться в этом раю навсегда. Они женились на местных девушках из горных племён и разбавили местную кровь. С тех пор голубоглазые восточные красавицы и светлоокие, но смуглые атлеты, в нашем районе не редкость.

– Три дня назад папа уехал в Алдаркент на рынок. Обещал вернуться вечером. – Голос у Зарины был низкий, но приятный. Иногда она делала короткие паузы, как бы подыскивая нужные слова. – Я прождала его до поздней ночи, беспокоилась, но потом решила, что он остался у немца Гарри. Папа иногда ночевал у него, но он всегда предупреждал меня. И вот уже три дня… как его нет…

Я поставил пиалу на стол.

– Понятно. Ты правильно сделала, что позвонила мне. Когда Ирбис вернулся с похода?

– В прошлую субботу. Это был его второй поход в этом году. Он всегда в апреле ходит куда-нибудь на ледники.

– Я видел его машину в понедельник утром на стоянке у Туркомплекса. Всё нормально, Заря, расслабься и ни о чём не беспокойся. Скорая помощь решит ваши проблемы. – Я улыбнулся, вспомнив наш старый жаргон, когда этой девушке было лет десять. – Я всё равно сегодня собирался после работы в Алдаркент. Я найду Ирбиса. Позвони мне сегодня часов в одиннадцать, если ещё не будешь спать.

Синие глаза взглянули с укором, будто я сказал бестактность.

– Хорошо, Евгений Алимович. Только я давно уже не маленькая девочка и ложусь поздно.

Я дал ей свой домашний телефон в Алдаркенте и поблагодарил за чай.

– Вот это печенье я сама пекла. Вам понравилось?

– Конечно, Заря. Ты молодец.

Она улыбнулась. Зубы у неё были белые. Я подумал, что великоватый рот не портит её. Правильный рисунок губ и широкие скулы сглаживали этот недостаток.

Зарина встала проводить меня до двери.

– Вам привет от Камиллы, – сказала девушка, когда я надел шляпу. – В последнем письме она спрашивала, не женились ли вы?

– Очень мило с её стороны вспоминать обо мне. До свидания, малыш.

## 2

По пути я заехал на работу в «Чёрный альпинист» проверить, как идут дела. К вечеру у нас бывает наплыв клиентов. Поужинал в малом зале нашего ресторанчика. Пока я ел, повар Мурат рассказал последние новости: приехало девять человек на трёх машинах.

– Те, что на «вольво», заняли люкс, заказали сауну. Парочка с «нэкси» поселилась на третьем этаже. Молодые люди – белый «жигуль» – попросили в номер телевизор.

Наши гости редко смотрят TV, не за этим они приезжают в наше уютное горное гнёздышко, одиноко прилепившееся на западном склоне урочища.

– Если будут смотреть парнуху, то пусть уберут звук, – сказал я. – У нас приличное заведение.

– Хорошо, шеф. Карим проследит. Провизия у них своя. До утра им хватит. А к обеду я сделаю чахохбили.

В «Чёрном альпинисте» я имел долю в двадцать процентов, дело процветало. Семь лет назад мы с друзьями взяли сначала в аренду, а потом и выкупили два здания зоны отдыха «Геолог». Один кирпичный двухэтажный домик с номерами люкс, двумя саунами и зимним бассейном, другой – трёхэтажный, деревянный, где на первом этаже располагались кухня и ресторан. Верхние этажи были предоставлены гостям. Зимой – лыжи, летом – туризм. На уиэк-энды отель обычно загружен полностью. Раньше я и не подозревал, что есть масса богатых людей, которые готовы щедро платить за отдых при условии, что гостям предоставляется известная свобода в выборе развлечений при полной анонимности и ненавязчивости персонала. Уже как три года я и ещё два компаньона были полными хозяевами «Чёрного альпиниста». За это время мы обнесли гектар своей территории высоким глухим забором и построили ещё два коттеджа. Один, стандартный, для персонала, второй – в виде лежащей на боку бутылки. Там находился бар и небольшое казино. Все дорожки посыпаны красным песком, которые вились по саду отеля к слабо освящённым укромным местечкам, где под сводами виноградников прятались летние беседки, и били фонтанчики.

Я дал последние указания своему заместителю Кариму и греку Роме. Жгучий красавчик Рома – один из моих старых университетских друзей. Бывший спецназовец, он служил в своё время в Анголе, а в «Чёрном альпинисте» занимался обеспечением безопасности отеля. Я рассказал ему про странное исчезновение Ирбиса.

– Рома, присмотри завтра за его домом. Так, на всякий случай.

– Понял, шеф. Тогда я возьму на пару часов нашу «авиа»?

– Ладно. Только не сажай в неё девочек.

Рома жизнерадостно улыбнулся.

– Не гони по трассе, Женя, – посоветовал он мне. – Асфальт мокрый.

Я заехал заправиться на станцию техобслуживания туристического комплекса «Чаргам». Три девятиэтажки и две дюжины коттеджей прилепились почти у самого подножия пика Чаргам – 3338 метров над уровнем моря. Ярко освящённый комплекс сиял стеклом и алюминием. Залив бак, я притопил газ до начала серпантина. Алдаркент в сорока километрах на запад от Чаргама. Это мой родной город. Раскинувшийся в предгорьях на берегу быстрой реки Чирчик, Алдаркент был раем для пенсионеров: чистый воздух, мягкий климат и утопающий в зелени обширный частный сектор, где можно недорого купить приличный домик. Раньше третью часть населения города составляли сосланные сюда во время войны немцы с Волги и Кавказа. Но вот уже как несколько лет основная их часть вернулась на историческую родину. Остались единицы, и среди них немец Гарри.

Сначала он, как и все, съездил на разведку в фатерлянд, пригнал оттуда два автомобиля, хорошую фотоаппаратуру, купил двухэтажный особняк на окраине Алдаркента и занялся свадебным извозом и съёмками торжеств.

– Чтоб мне так жить в Германии, – говорил Гарри, – надо пахать, как папе Карло, а здесь я двумя свадьбами в месяц покрываю все свои потребности.

Гарри подрабатывал фотографом в каких-то иллюстрированных журналах, а главное он, как и Ирбис, не мог жить в дали от Тянь-Шаня. Они часто вместе, заранее разрабатывая маршруты, уходили далеко за пятитысячники. Эта страсть сделала из них фанатиков. Когда-то и я был таким, но в двадцать пять лет я понял, что в жизни существуют не только горы.

Я выключил двигатель. Тихо накатом подъехал к особнячку немца Гарри. В одном из окон второго этажа из-за портьеры пробивался слабый свет. Я вышел из машины, нажал пару раз кнопку звонка. Тишина. Пустынная тёмная улочка нагоняла тоску. У следующего поворота на перекрёстке мелькнули задние огни джипа.

Прождав несколько минут, я нажал ручку калитки в железных воротах. Она мягко поддалась. Дверь в дом тоже была незапертая, и я вошёл.

– Гарри!

Прямо из холла наверх вела деревянная лестница. Я поднялся и открыл наугад первую же дверь. Это была проекционная. Гарри лежал в кресле, неестественно свесив голову набок.

Я пощупал его пульс, похлопал по щекам, брызнул из стакана в лицо минералкой. Гарри застонал и открыл глаза.

– Майн Год, это ты… Мой череп цел?

– Ты в порядке?

Гарри осторожно ощупал свою небольшую черепушку.

– Дай мне выпить…

Пришлось вновь спуститься по лестнице и сделать набег на бар хозяина. У Гарри была лучшая в городе коллекция заморских спиртных напитков. Я не стал рассматривать этикетки на бутылках всевозможных форм и размеров, а просто плеснул ему в бокал водки «Смирнофф». Когда я снова появился в проекционной, Гарри уже поднялся с кресла. Ухо у немца распухло, часть шеи и скула отекли и покраснели.

– Кто тебя так?

Гарри залпом выпил водку, и протянул бокал.

– Принеси ещё. Скула болит, наверное, у меня трещина…

– Что здесь произошло?

– Я просматривал слайды, делал выборку для «Путешественника». Их было двое. Они неожиданно вошли, и один сразу схватил меня за горло… – Гарри сделал паузу.

– Как они выглядели?

– Одна такая уголовная рожа, светловолосый, в шрамиках…

Второй амбал, брюнет, на казаха похож…

– Что им было надо?

– Монеты… Золотые червонцы, которые Ирбис нашёл трещине.

Я так и знал, что дело этим кончится…

– Ирбис пропал без вести. Уже три дня. Теперь неизвестно кто врывается в твой дом и бьёт тебе морду. Гарри, прими добрый совет. Расскажи мне всё по порядку – это в твоих интересах. Ведь о н и всегда могут вернуться…

Немец пружинисто прошёлся по комнате. Он уже полностью пришёл в себя.

– Эта сволочь так ударила меня, словно это был Холлифильд! У меня даже мелькнула мысль, что он вышиб мне мозги…

– Гарри, не испытывай моего терпения. У меня мало времени.

– Да, да, конечно, Женя, я понимаю, мы в одной команде… Похоже, Ирбис вляпался в скверную историю. Мы были с ним на Арашанских озёрах. Ирбис спускался в трещину на леднике. Внизу оказались скальные породы и пещера… Это сказка и фильм ужасов в одном жанре, Женя. Такое случается раз в тысячу лет. Там лежал скелет, а рядом рассыпанная куча золотых монет. Ирбис сунул в карман пару горстей… Рядом валялась коробка с каким-то клеймом… Её он тоже вытащил. – Гарри встрепенулся и приял стойку сторожевой собаки. – Я сейчас!

Он вышел из комнаты, сходил в гараж и принёс проржавевшую железную коробку.

– Вот она.

Исследования и открытие пещер – хобби Ирбиса. Любитель-спелеолог, он один сделал для этой науки больше, чем все профессора страны в этой области вместе взятые. Ирбис каждый год находил по три-четыре новые пещеры и аккуратно наносил их на топографические карты.

– Когда ты видел его в последний раз? – спросил я Гарри.

– Он приехал через несколько дней после похода, во вторник.

Ночевал у меня, два раза ходил на рынок.

– Продавал монеты?

– Он говорил, что хочет сделать дочери подарок…

Только теперь тревога по-настоящему сжала мне сердце. До этой минуты я старался не думать о плохом.

– Гарри, как мужчина – мужчине, что ты сказал гориллам? Учти, я всё равно это узнаю, но мне надо знать сейчас.

Немец сделал виноватое лицо.

– Поначалу я растерялся, когда этот уголовник схватил меня за горло. Казах стал орать мне в лицо, где остальные монеты?.. Я сказал им, что… не знаю о чём речь… Тогда тот, второй, выхватил нож. Я испугался, я сказал им, что Ирбис живёт в Чаргаме.

Я замер.

– Это всё? Ты мне больше ничего не хочешь сказать?

– У них был мобильный телефон. Им позвонили. Уголовник от-

пустил меня, а казах неожиданно саданул в ухо, и я отключился. Женя, надо найти их…

Я спустился в холл к телефону, позвонил в Чаргам.

– Заря, у тебя всё в порядке? Слушай меня внимательно, малыш. Сейчас быстро собери самое необходимое и иди оврагом в «Чёрный альпинист». Не выходи на шоссе.

– Что случилось, Евгений Алимович?

– Не задавай вопросов, а только запоминай, у меня мало времени. В отеле снимешь номер семнадцатый, и не выходи из комнаты. Ужин и завтрак тебе принесут в номер. Завтра увидимся.

– Вы нашли отца?

– Всё нормально, малыш. Запомни: через две минуты тебя не должно быть дома.

Я дал отбой, потом позвонил и предупредил Карима.

Гарри, потирая скулу, тоже спустился вниз.

– Вроде кость цела, но синяк будет… Надо найти этих подонков. Да как они смеют позволять себе такое… У нас что, Чикаго?

У Гарри в многоэтажках Нахаловки жила пассия, ему было, где укрыться.

– Ты видел золотые монеты?

Гарри кивнул.

– Да, Ирбис показывал… Царские червонцы с профилем Николая II.

## 3

Я открыл дверцу машины, достал из бардачка электрический фонарик. Посветив на землю, я увидел на мокрой глине рядом со следами моего «фольксвагена» чёткий широкий отпечаток протектора, похожий на шины джипа «патрол». Накрапывал дождь.

Я сел за руль и устроил краткое совещание с самим собой. Итак, крутые нехорошие ребята упали Ирбису на хвост. А может он сам предложил им купить у него золотые монеты, потом они проследили его до немца Гарри… Расставили капканы…

Я познакомился с Ирбисом, когда мне было шестнадцать лет. В то время он находился в зените славы «снежного барса» [2], ходил в связке с самим Хергиани! Ирбис был не только моим инструктором по альпинизму, он дал мне первые самые ценные уроки жизни. Он научил меня выдержке, терпению, мужской дружбе и мужским поступкам. Он навсегда остался для меня учителем и героем. Вспомнилась давняя история, когда я сорвался в пропасть при восхождении на пик Победы, и Ирбис, рискуя собой, балансируя на отвесной скале, вытащил меня.

Я подвёз Гарри до Нахаловки, выехал на объездную дорогу, ведущую через Гальвасай в Чаргам. До подъёмов стрелка спидометра моего «фольксвагена» держалась в районе 85 км в час. Перед мостом у начала серпантина я обогнал рейсовый автобус, потом включил вторую скорость и пополз по затяжному первому подъёму. В зеркальце заднего вида блеснули фары догоняющей меня машины. Насилуя двигатель, я отжал педаль газа до конца.

Взревев, «фольксваген» вылетел на плоскогорье, увеличивая скорость, юркнул в тёмное ущелье. Я хорошо знал дорогу. В тупике ущелья резкий поворот на 120є и ещё два подъёма. Мощная машина сзади не отставала. За десять километров до Чаргама на последнем подъёме меня почти настигли. Это был «патрол ниссан» с никелированными дугами на бампере. Нас разделяло десять-пятнадцать метров, когда подъёмы остались позади. Дальше, до самого Туркомплекса дорога шла под уклон. Я оторвался, а через минуту показались огни Чаргама. Я подрулил к стоянке ночного ресторана.

Было около десяти часов вечера. Ночная жизнь модного горного курорта только началась. Из диско-бара доносилась музыка. Я вошёл в ярко освещённую дверь дежурной аптеки, купил жетоны и заперся в кабине телефона-автомата. Мобильно-сотовая связь в горах ненадёжная, поэтому приходится пользоваться дедовским способом.

Карим снял трубку со второго гудка.

– Отель «У Чёрного альпиниста».

– Это я, дружище. Девушка на месте?

– Да, шеф.

– Пусть Рома выйдет на шоссе. Через десять минут я подберу его.

– Понял, шеф.

Я вышел на улицу. Вздохнул полной грудью наш вкусный и целебный воздух. Огни Туркомплекса заливали ярким светом дорогу и прилегающие склоны, застроенные разноцветными коттеджами. «Патрол» с дугами нигде не было видно. Что ж, если кто-то хочет поиграть со мною в прятки, я не против. Я люблю такие игры.

Красавец Рома в белой широкополой шляпе эффектно смотрелся у рекламного щита нашего отеля. На пано легендарный Чёрный альпинист спасает летевшего в пропасть нелепого комичного туриста, подхватив его за задницу огромной мускулистой рукой. Конечно, не шедевр рекламного искусства, но клиентам нравится.

Я притормозил, Рома хлопнул дверцей, упал на переднее сиденье. Я знал его десять лет. Четыре года мы учились на одном факультете университета и уже тогда вместе проделывали кое-какие дела. Я знал, что в нужную минуту всегда могу рассчитывать на него.

– Рома, кажется, предоставляется случай размяться. Ты сегодня


в форме?

Рома изящным жестом а-ля Бельмондо поднёс зажигалку к сигарете.

– Куда мы едем?

Я вкратце рассказал ему предысторию. Про Гарри, Ирбиса и золотые монеты. Большие чёрные глаза Ромы стали ещё более красивыми: в них появился интерес.

– Хорошенькое дельце.

– Заринка пока поживёт в «Альпинисте», – продолжал я. – Ты пару дней присмотришь за ней. А сейчас, мне думается, в дом Ирбиса вломились непрошеные гости. Мы немного побьем их, а потом спросим кое о чём.

Я свернул с шоссе в старый посёлок. Потянулись однообразные глинобитные дувалы под старыми чинарами в лабиринте узких пустынных улочках. Я остановил машину в метрах пятидесяти от дома Ирбиса. Дальше мы пошли пешком.

Было темно. Дождь кончился. Со стороны луны надвигалась бесформенная туча. Её рваные нижние края задевали Малый Чаргам и спускались клубами тумана на Старый посёлок.

Мы вошли в калитку, пересекли небольшой дворик, засаженный кустами роз и сиренью. Я первым проник в дом, Рома прикрывал мой тыл.

Одним за другим я щёлкал всеми выключателями освещения, которые попадались на пути. Комнаты залило светом. Рома, расставив ноги, стоял посреди зала. Мебель была изуродована, книги, журналы, керамические поделки разбросаны по полу. Возле камина рассыпали муку, рядом валялся вспоротый мешок.

– Здесь что, пронёсся торнадо? – сказал Рома.

Я поднялся наверх проверить остальные комнаты, спустился в подвал мастерской – везде одна и та же картина разрушений.

– Сегодня я только и делаю, что опаздываю, Рома. Какие-то шустрые мальчики всегда на полкорпуса впереди.

– Здесь искали монеты?

– Ты догадлив, дружище, и, по всей видимости, нашли. Иначе, мы бы застали налётчиков.

Я опустился на корточки и принялся за исследование валявшейся на полу макулатуры. Сложил отдельной стопкой все топографические карты с пометками Ирбиса, упаковал их в рюкзак и отнёс к машине. Вместе с ржавой металлической коробкой всё это перекочевало на Ромино плечо.

– Рома, возвращайся в «Альпинист», и чтобы глаз не спускал с Заринки. Мы уже проиграли два раунда, третий будет решающим. Но перед тем как опять ударят в гонг, я хочу получить ответы на несколько вопросов.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

сай (узбекский)– горный ручей, речушка.

2

«снежный барс» – титул альпиниста, покорившего пять вершин не менее семи тысяч метров над уровнем моря.