Александр Шубин
Россия и мир в 2020 году. Будущее страны в условиях глобальных перемен. Доклад Национального разведывательного совета США «Контуры мирового будущего»

От председателя Национального разведывательного совета США

«Контуры мирового будущего: Доклад по „Проекту-2020“ Национального разведывательного совета (НРС)» – это третий за последние годы рассекреченный доклад, подготовленный Национальным разведывательным советом (НРС), в котором предпринимается попытка долгосрочного обзора будущего. В нем предлагается свежий взгляд на то, каким может быть развитие ключевых глобальных тенденций в ближайшие полтора десятилетия и как они повлияют на события в мире. Учитывая то, что существует множество возможных «будущих», наш доклад предлагает рассмотреть спектр возможностей, и в частности потенциальное исчезновение некоторых тенденций, чтобы дать представление о тех путях развития, которые в противном случае можно было упустить из вида.

Как я обычно говорил своим студентам в Принстоне, проведя линейный анализ, вы сможете получить значительно видоизмененную гусеницу, но никак не бабочку – для этого нужен скачок воображения. Мы надеемся, что данный проект и тот диалог, для которого он послужит стимулом, позволят нам совершить такой скачок – не предсказать, каким будет мир в 2020 году (это явно лежит за пределами наших возможностей), а более тщательно подготовиться к разнообразным трудностям, которые могут ожидать нас на нашем пути.

Проект «Контуры мирового будущего» основан на методах, использованных нами в двух предыдущих исследованиях, кроме того, в нем также применены различные инновационные методики и подходы, в том числе обширные консультации с большим числом государственных и независимых экспертов.

Доклад «Глобальные тенденции-2010» стал итогом серии конференций, которые проводились в окрестностях Вашингтона с участием ведущих представителей академических и деловых кругов, высказавших свои соображения экспертам из разведывательного сообщества. Он был составлен в 1997 году и лег в основу многочисленных совещаний с разработчиками стратегии.

Доклад «Глобальные тенденции-2015» явился амбициозным и передовым проектом, выявившим семь ключевых факторов глобальных перемен: демография, природные ресурсы и окружающая среда, наука и технология, глобальная экономика и глобализация, национальное и международное управление, будущие конфликты и роль США. Выпущенный в декабре 2000 года, этот доклад основывался на дискуссиях между Национальным разведывательным советом и рядом неправительственных экспертов. Доклад привлек к себе внимание во всем мире, породив оживленные споры о природе тех сил, которые будут формировать наш мир. По нашей оценке, этот доклад «находится в процессе разработки и служит в качестве гибкой рабочей структуры, которая дает возможность размышлять о будущем и по мере развития обстоятельств вносить в него изменения».

«Контуры мирового будущего», перенимая эстафету у «Глобальных тенденций-2015», все же отличаются от наших предыдущих работ по трем принципиальным аспектам:

В ходе серии региональных конференций мы провели совещания с экспертами со всего мира с целью выявить истинно глобальные перспективы. Для ознакомления с взглядами иностранных экспертов на перспективы развития их регионов в ближайшие 15 лет нами были организованы конференции на пяти континентах.

Мы более широко использовали сценарии с целью выяснения возможных эффектов воздействия ключевых тенденций. Ранее мы занимались главным образом ключевыми тенденциями, которые будут оказывать влияние на интересующие нас регионы и страны. Тенденции, выделенные в нынешнем докладе, могут послужить отправной точкой для разработки воображаемых глобальных сценариев, которые соответствуют нескольким правдоподобным альтернативным вариантам будущего.

Мы создали интерактивный веб-сайт для содействия продолжающемуся глобальному диалогу. Сайт содержит многочисленные ссылки на данные, представляющие интерес и для исследователей, и для широкой публики.

Процесс подготовки проекта от начала до конца занял около года. В нем приняли участие более тысячи человек. Мы высоко ценим время и усилия, потраченные каждым из участников.

В разделе «Методология» мы выражаем признательность отдельным исследователям и организациям, а также приводим список всех конференций и симпозиумов, проведенных в связи с данным проектом. Из сотрудников НРС особого упоминания заслуживает Крэйг Грэлли, директор по стратегическому планированию и внешним связям, организовавший не один десяток конференций, семинаров и сессий. Хочу также выразить особую признательность Мэтью Берроузу, директору аналитического и производственного штаба НРС, чья творческая энергия и ясность мышления позволили свести разрозненные части проекта в изящный окончательный вариант. Значительный вклад внесли и члены его штаба – Элизабет Арене и Расселл Сняды.

Предлагаю читателям ознакомиться с полным собранием документов «Проекта-2020», находящимся на веб-сайте Национального разведывательного совета (www.cia.gov/nic), и изучить варианты сценариев. Мы по-прежнему считаем, что наш проект находится в процессе разработки и в эпоху грандиозных изменений в международных отношениях призван послужить катализатором продолжающегося диалога о будущем.

Роберт Л. Хатчингс

ВВЕДЕНИЕ

Глубочайшие перемены в мировом устройстве сейчас в самом разгаре: еще ни разу после формирования системы Западного альянса в 1949 году расстановка сил не претерпевала таких изменений, как за последнее десятилетие. В результате этих изменений мир в 2020 году будет заметно отличаться от мира в 2004 году. В ближайшие годы США столкнутся с серьезными внешнеполитическими проблемами, которые будут существенно отличаться от современных. Размах и скорость перемен, обусловленные глобализацией, вне зависимости от их природы станут характерной особенностью ближайших 15 лет. В число других важных моментов входят:

Противоречия глобализации

Подъем новых держав: перемены в геополитическом пейзаже

Новые проблемы управления

Всеобъемлющее чувство ненадежности.

Как и в прошлые переломные эпохи, зерна крупных перемен присутствуют в тенденциях, очевидных уже сегодня. За перечисленными выше общими характеристиками скрывается ряд специфических взаимовлияющих и накладывающихся друг на друга тенденций:

Расширение мировой экономики

Ускоренные темпы научного прогресса и распространение технологий двойного назначения

Сохранение социального неравенства

Появление новых держав

Феномен глобального старения

Замедление процесса демократизации

Распространение радикальной исламской идеологии

Потенциальная возможность катастрофического терроризма

Распространение оружия массового поражения

Усиление давления на международные институты.

При попытке заглянуть на 15 лет вперед мы должны учитывать, что роль США станет важной переменной в процессе преобразования мира, оказывая влияние на то, какой путь изберут государства и независимые силы. Помимо ключевой роли США, такие международные учреждения, как межгосударственные и неправительственные организации, транснациональные корпорации и иные органы, могут оказать противодействие явно негативным тенденциям – например, усилению ощущения нестабильности – и содействовать позитивным тенденциям.

Контуры мирового будущего

К 2020 году изменится не только мир, но и наши представления о нем. Традиционные группировки по географическим признакам будут играть все меньшую роль в международных отношениях. Сразу же после окончания холодной войны исследователи начали ставить под сомнение пригодность концепции «Запад против Востока», которая возникла в конце 1940-х годов в качестве интеллектуального оправдания американского присутствия в Европе. Концепция Евразии, идущей на смену бывшему Советскому Союзу, стала выглядеть несостоятельной, когда многие бывшие республики СССР пошли своим путем и перспектива того, что Москва восстановит свой контроль над ними, казалась нереальной. Пригодность концепции Западного мира была поставлена под вопрос растущими философскими расхождениями между США и Западной Европой по таким понятиям, как суверенитет и принцип многосторонних отношений, а также возрастающим влиянием на международной арене держав, не принадлежащих западной традиции.

Как и с разделением на Восток и Запад, традиционное деление на Север и Юг также может потерять свой смысл к 2020 году вследствие глобализации и ожидающегося возвышения Китая и Индии, которые считались частью Юга из-за невысокого уровня развития. Традиционные проблемы неравенства между Севером и Югом, вопросы торговли и экономической помощи, безусловно, останутся на первом плане, но некоторые активно развивающиеся страны, особенно Китай и Индия, вероятно, окажутся среди экономических тяжеловесов, или «имущих». Они не станут «западными» странами в традиционном смысле слова, но их нельзя будет считать и представителями неразвитых или не завершивших свое развитие стран. В частности, Китай получит возможность снова считать себя великой державой после нескольких столетий упадка.

На наши представления о мире могут влиять не только разделения по экономическим параметрам. Мы полагаем, что религия станет играть все более важную роль в том, как люди определяют свою идентичность. Во многих обществах границы между религиозными группами и внутри них могут стать не менее важными, чем национальные границы. К примеру, мы предполагаем христианско-мусульманские разногласия в Юго-Восточной Азии, раскол в исламском мире между шиитской и суннитской общинами и островки потенциальных религиозных и этнических конфликтов в Европе, России и Китае, которые станут существенными факторами в картине мира 2020 года.

Одной из современных концепций, которые могут сохранить свое значение в 2020 году, останется представление о растущей дуге нестабильности, начинающейся в Юго-Восточной Азии, где существует возможность роста радикального исламизма и терроризма, и уходящей в Среднюю Азию, где возможно возникновение слабых недемократических государств. В эту дугу входят ближневосточные и африканские страны, многие из которых могут еще сильнее отстать от мировых процессов развития или только-только приступить к налаживанию связей с мировой экономикой. Глобализация в первую очередь устранит прежний раскол между индустриальным Западом, коммунистическим Востоком и развивающимися неприсоединившимися странами (третий мир). Новая линия раскола будет проходить между теми странами или даже их отдельными частями, которые интегрируются в мировое сообщество, и теми территориями, которые не сделают этого по экономическим, политическим или социальным причинам. Для тех мегагородов или центров деятельности, которые станут движущей силой глобализации, связывающие их финансовые каналы и телекоммуникации, возможно, получат не меньшее, а то и большее значение, чем национальные границы.

РАЗВЕРНУТОЕ РЕЗЮМЕ ПРОЕКТА

Никогда еще с момента формирования в 1949 году системы Западного альянса очертания и природа международных альянсов не пребывали в состоянии столь стремительных изменений. Окончание холодной войны сдвинуло тектонические плиты, но отголоски этих грандиозных событий обнаруживают себя до сих пор. Среди вопросов, вставших на повестку дня лишь в последние годы, – возникновение новых держав в Азии, перегруппировка сил в Евразии, волнения на Ближнем Востоке и трансатлантические разногласия. Размах и скорость перемен, обусловленных глобализацией вне зависимости от ее природы, в преддверии 2020 года станут характерной особенностью мироустройства. В числе других существенных моментов: появление на мировой арене новых сил, новые вызовы управлению и всеобъемлющее чувство ненадежности, в том числе порождаемое угрозой терроризма. Перспективы роста глобального процветания и невысокая вероятность конфликта великих держав представляются нам в целом благоприятными обстоятельствами, которые помогут справиться с этими внушающими страх проблемами. Роль США станет важной формообразующей переменной мировых процессов, которая будет влиять на выбор пути как государств, так и независимых игроков.

Новые игроки на глобальном пространстве

Вероятное превращение Китая и Индии и других государств в новых крупных игроков на мировой арене – сходное с подъемом Германии в XIX столетии и Соединенных Штатов в начале XX века – приведет к существенной трансформации геополитического ландшафта, чреватой такими же драматическими последствиями, как и катаклизмы двух предыдущих веков. Так же как сегодня многие называют 1900-е годы «американским столетием», так и начало XXI века, возможно, будут рассматривать как время, когда развивающиеся страны, ведомые Китаем и Индией, заявили о себе. Стабильный высокий экономический рост, расширение военных возможностей и огромная численность населения станут основой предполагаемого стремительного роста экономического и политического могущества обеих этих стран.

Большинство прогнозов указывает на то, что к 2020 году валовый национальный продукт (ВНП) Китая превысит ВНП всех развитых держав Запада, взятых по отдельности, за исключением США. ВНП Индии превзойдет ВНП европейских экономик или максимально приблизится к нему.

Благодаря только лишь численности своего населения (по прогнозам Бюро переписи США, к 2020 году она составит 1,4 млрд. для Китая и почти 1,3 млрд. человек для Индии) уровень жизни в этих странах необязательно должен соответствовать западным стандартам для того, чтобы они стали крупными экономическими державами.

Если процесс глобализации не будет обращен вспять и в этих странах не произойдет крупных политических катаклизмов, перспектива их подъема практически несомненна. Однако вопрос, как распорядятся Китай и Индия своей растущей мощью, будут ли они сотрудничать или же соперничать с другими силами в рамках международной системы, можно отнести к ключевым неопределенностям. Экономика других развивающихся государств – таких как, например, Бразилия – к 2020 году может превзойти экономику всех европейских стран, кроме самых крупных из них; экономика Индонезии к 2020 году также может приблизиться к уровню отдельных стран Европы.

Большинство факторов – размер рынка, единая валюта, высококвалифицированная рабочая сила, стабильные демократические правительства и единый торговый блок – указывают на то, что объединенная Европа сможет увеличить свой вес на международной арене. В этом случае для новых держав она может стать образцом глобальной и региональной организации. Однако старение населения и сокращение количества рабочей силы в большинстве стран окажет существенное влияние на континент. Либо европейские страны реорганизуют свои рабочие силы, реформируют систему соцобеспечения, образования и налогов, чтобы приспособиться к растущему числу иммигрантов (в основном из мусульманских стран), либо им придется пережить длительный период экономического застоя.

Япония столкнулась с аналогичным кризисом старения, который в долговременном плане помешает подъему ее экономики, и ей также придется подвергнуть переоценке свой статус и роль в регионе. Токио может выбрать роль «противовеса» Китаю или попытаться прицепиться к «китайскому поезду». В то же время – примерно в течение ближайших 15 лет – назреет развязка северокорейского кризиса. Затяжное недовольство и озабоченность азиатов по поводу объединения Кореи, а также напряжение по обе стороны Тайваньского пролива указывают на то, что этот процесс достижения регионального равновесия будет носить запутанный характер.

Россия наряду с другими странами обладает потенциалом для увеличения своей международной роли ввиду занимаемой ею позиции крупнейшего экспортера нефти и газа. Однако Россия стоит перед лицом серьезного демографического кризиса, вызванного низкой рождаемостью, упадком здравоохранения и потенциально взрывоопасной ситуацией с распространением СПИДа. На юге она граничит с нестабильными регионами Кавказа и Средней Азии, влияние которых – исламский экстремизм, терроризм и непрекращающиеся конфликты – вероятно, будет и в дальнейшем распространяться на Россию. И хотя данные социально-политические факторы ограничивают возможную роль России на глобальной арене, Москва скорее всего станет важным партнером как для уже установившихся сверхдержав – США и Европы, – так и для претендующих на эту роль Китая и Индии.

С появлением этих и других новых глобальных игроков картина мира в 2020 году радикально изменится. Китай, Индия, а возможно, и такие страны, как Бразилия и Индонезия, способны в будущем упразднить такие старые категории, как Запад и Восток, Север и Юг, присоединившиеся и неприсоединившиеся, развитые и развивающиеся страны. Традиционные географические группировки в дальнейшем будут терять значение в сфере международных отношений. Мир, состоящий из государственных образований, и мир мегагородов, связанных телекоммуникационными и торгово-финансовыми потоками, будут сосуществовать. Соперничество за принадлежность к тому или другому из них станет более открытым и менее постоянным, чем это было прежде.

Влияние глобализации

Мы рассматриваем глобализацию – растущую взаимозависимость, выражающуюся в увеличении потоков информации, технологий, капитала, товаров, услуг и людей во всем мире, – как всеохватывающую «мегатенденцию», столь повсеместную, что она окажет существенное влияние на формирование всех прочих важнейших тенденций в мире 2020 года. Однако будущее глобализации неоднозначно; государства и независимые игроки – включая частные компании и неправительственные организации – будут бороться за право определять ее контуры. Некоторые аспекты глобализации – такие как растущая взаимосвязанность, основанная на революции в сфере информационных технологий, – почти наверняка окажутся необратимыми. Но возможно также, хотя это и маловероятно, что процесс глобализации может быть замедлен или даже остановлен, подобно тому, как эпоха глобализации в конце XIX и в начале XX века была повернута вспять катастрофической войной и глобальным экономическим спадом.

Исключив такой поворот событий, можно предположить, что мировую экономику скорее всего ожидает дальнейший впечатляющий рост: предполагается, что к 2020 году она возрастет на 80 % по сравнению с 2000 годом, а среднедушевой доход окажется примерно на 50 % выше. Конечно, будут иметь место циклические подъемы и спады, периодические финансовые и иные кризисы, но в своей основе траектория развития будет определяться мощным импульсом роста. Большинство стран всего мира – как развитые, так и развивающиеся – выиграют от усиления мировой экономики. Азия, обладая самыми быстрорастущими потребительскими рынками, все большим числом предприятий, становящихся транснациональными компаниями мирового масштаба, и растущим научно-техническим потенциалом, способна потеснить западные страны в эпицентре международного экономического динамизма – при условии, что стремительный экономический рост Азии будет продолжаться.

Тем не менее выгоды от глобализации не будут носить всеобщего характера. Растущие державы будут рассматривать возможности, связанные с возникновением всемирного рынка, как наилучший способ утвердить свой великодержавный статус на мировой арене. Напротив, иные представители «первого мира» станут рассматривать уменьшение отрыва от Китая, Индии и других стран как свидетельство относительного упадка, хотя скорее всего до 2020 года они останутся лидерами. США тоже будут считать возвышение новых держав относительным подрывом своего положения, хотя они и в 2020 году не будут знать себе равных по всем параметрам государственной мощи. Представители развивающегося мира, отстающие в развитии, будут недовольны возвышением Китая и Индии, особенно если их интересы окажутся ущемлены растущим доминированием новых держав в ключевых секторах мирового рынка. Кроме того, даже в странах-«победительницах» сохранятся обширные очаги бедности.

Самые большие выгоды от глобализации ожидают те страны и группы, которые получат доступ к новым технологиям и сумеют внедрить их. Вообще уровень технологических достижений страны будет определяться инвестициями в интеграцию и применение новых, глобально доступных технологий – вне зависимости от того, будут ли эти достижения результатом разработок в данной стране или будут позаимствованы у технологических лидеров. Растущий двусторонний поток мозгов, занятых в сфере высоких технологий, между развивающимся миром и Западом, увеличение численности компьютерно грамотной рабочей силы в некоторых развивающихся странах и усилия корпораций по диверсификации своих операций на рынке высоких технологий – все это будет способствовать распространению последних. Технологические прорывы – такие как создание генетически измененных организмов и повышение производительности в сельском хозяйстве – способны стать гарантией от угрозы голода и существенно поднять качество ключевых аспектов жизни в бедных странах. Но разрыв между «имущими» и «неимущими» будет увеличиваться, если только «неимущие» страны не начнут проводить политику, благоприятствующую применению новых технологий, а это подразумевает умелое управление государством, всеобщее образование и рыночные реформы.

Страны, вставшие на этот путь, смогут перепрыгивать с одного этапа развития на другой, пропуская те фазы, которые приходилось проходить в своем движении вперед таким лидерам высоких технологий, как США и Европа. Китай и Индия обладают всеми возможностями для того, чтобы стать технологическими лидерами. Даже самые бедные страны смогут использовать имеющиеся в изобилии дешевые технологии для того, чтобы подхлестнуть свое развитие, хотя его темпы будут все-таки ниже.

Следующая ожидаемая революция в высоких технологиях – конвергенция нано-, био-, информационных и материальных технологий – может открыть перед Китаем и Индией дальнейшие перспективы. В обеих странах ведутся фундаментальные исследования в этих сферах, при этом они обладают преимуществами, которые позволят им стать лидерами в ряде ключевых областей. Европа рискует отстать от Азии в некоторых из этих технологий. США все еще способны удержать лидерство, однако им придется все больше соперничать с Азией, чтобы сохранить свое превосходство, а в некоторых секторах США могут быть вынуждены существенно потесниться.

Все больше компаний будут становиться глобальными, причем сам их состав на мировой арене будет гораздо более разнообразным как по размерам, так и по происхождению, они будут больше ориентированы на Азию, чем на Запад. Такие корпорации, в их числе и современные крупные ТНК, будут становиться все менее подконтрольны какому-либо из государств и сыграют ключевую роль в грядущих переменах путем распространения новых технологий и дальнейшей интеграции мировой экономики, а также способствуя экономическому прогрессу в развивающемся мире. В их число будет входить все большее число компаний, обосновавшихся в таких странах, как Китай, Индия или Бразилия. Хотя Северная Америка, Япония и Европа способны сообща удержать доминирующие позиции в международных политических и финансовых институтах, глобализация чем дальше, тем больше будет принимать незападный характер. Если сейчас глобализация в общественном сознании отождествляется с американизацией, то к 2020 году она, возможно, будет отождествляться с подъемом Азии.

Расширение глобальной экономики приведет к повышению спроса на многие виды сырья, например нефть. Общее потребление энергии в следующие два десятилетия, вероятно, вырастет примерно на 50 % по сравнению с 34 % роста в 1980–2000 годах, причем нефть в мировом энергетическом балансе будет занимать все большую долю. По оценкам большинства экспертов, при наличии серьезных инвестиций в освоение новых мощностей общих запасов топлива будет достаточно для удовлетворения мировых потребностей. Но что касается производителей, то многим районам, с которыми связаны надежды на увеличение добычи нефти – Каспийскому региону, Венесуэле и Западной Африке, – угрожают серьезные политические и экономические осложнения. Традиционных экспортеров на Ближнем Востоке также ждет усиление нестабильности. Таким образом, в ряду ключевых неопределенностей оказывается вызванное повышением спроса обострение борьбы за ресурсы, что, возможно, будет сопровождаться серьезными перебоями нефтяных поставок.

Растущие энергетические потребности Китая, Индии и других развивающихся стран позволяют предположить, что именно растущая озабоченность энергоресурсами будет определять их внешнюю политику.

Растущее предпочтение Европы природному газу сможет укрепить региональные связи – например, с Россией или Северной Африкой, – что обусловлено зависимостью от трубопроводов.

Новые проблемы государственности

Государство-нация останется основной единицей мирового порядка, однако экономическая глобализация и распространение технологий, в первую очередь информационных, подвергнут правительства государств новым громадным нагрузкам. Рост способности к взаимодействию между людьми будет сопровождаться распространением виртуальных сообществ по интересам, усложняя способность государств к управлению. Интернет, в частности, ускорит создание еще более глобальных движений, которые могут стать мощной силой в международных отношениях.

Отчасти управление подвергнется натиску со стороны новых форм политики идентичности, в центре которых находятся религиозные убеждения. В стремительно глобализирующемся мире, переживающем миграции населения, религиозные идентичности предоставляют своим последователям готовые сообщества, которые служат своеобразной «сеткой безопасности», так необходимой в трудные времена, что особенно важно для переселенцев. В частности, политический ислам будет оказывать существенное влияние на ситуацию в мире на подступах к

2020 году, объединяя разнообразные этнические и национальные группы, а возможно, даже создав структуру власти, выходящей за пределы национальных границ. Сочетание ряда факторов – переизбыток молодежи во многих арабских странах, неблагоприятные экономические перспективы, влияние религиозного образования и исламизация таких институтов, как профсоюзы, неправительственные организации и политические партии, – станет гарантией того, что ислам будет по-прежнему серьезной силой.

За пределами Ближнего Востока политический ислам сохранит привлекательность для мусульманских эмигрантов, которые стремятся на процветающий Запад, дающий им возможности трудоустройства, но не чувствуют себя дома в том, что они рассматривают как чужеродную и враждебную культуру.

Те режимы, которые сумели справиться с проблемами 1990-х годов, могут оказаться бессильными перед лицом проблем 2020 года. Будет наблюдаться действие противоположных сил: авторитарные режимы столкнутся с новыми требованиями демократизации, однако хрупким новым демократиям может не хватить адаптивной способности для выживания и развития.

Так называемая третья волна демократизации может к 2020 году отчасти пойти вспять – особенно среди государств бывшего СССР и Юго-Восточной Азии, некоторые из которых никогда по-настоящему и не принимали демократии. Однако демократизация и плюрализм могут продвинуться в ключевых ближневосточных странах, которые до сих пор были исключены из этого процесса репрессивными режимами.

Усилятся миграционные потоки в ряде регионов мира: из Северной Африки и Ближнего Востока в Европу, из Латинской Америки и Карибского бассейна в США, все больше и больше из Юго-Восточной Азии в северные регионы. Все больше государств будут становиться полиэтническими, сталкиваясь при этом с задачей интеграции иммигрантов в свои сообщества при уважении к их этническим и религиозным идентичностям.

Китайские вожди столкнутся с дилеммой: поддаться давлениям плюрализма и ослабить политический контроль или же оставить все как есть, рискуя вызвать негативную реакцию со стороны народа. Возможно, Пекин выберет «азиатский путь к демократии», который предусматривает выборы на местном уровне и совещательный механизм на национальном уровне с вероятным сохранением контроля Коммунистической партии над центральным правительством.

В условиях, когда сама международная система претерпевает крупномасштабные изменения, некоторые институты, призванные решать мировые проблемы, сами могут стать жертвой этих проблем. С комплексными транснациональными угрозами, которые несут с собой терроризм, организованная преступность и распространение ОМП, в первую очередь столкнутся именно региональные институты. Такие порождения послевоенной эпохи, как ООН и международные финансовые институты, рискуют потерять всякий смысл, если они не приспособятся к глубоким переменам, происходящим в глобальной системе, в том числе и к подъему новых держав.

Всеобъемлющая ненадежность

К 2020 году мы предвидим усиление всеобъемлющего чувства ненадежности, в основе которого будут как психологические восприятия, так и физические угрозы. В то время как большая часть мира будет становиться богаче, глобализация станет причиной глубокого потрясения статус-кво, породив громадные экономические, культурные, а следовательно, и политические конвульсии. По мере постепенной интеграции Китая, Индии и других развивающихся стран в глобальную экономику сотни миллионов совершеннолетних трудоспособных граждан станут доступными для найма на всемирном рынке труда, который станет гораздо более интегрированным.

Эта огромная рабочая сила, растущая доля которой будет иметь хорошее образование, станет привлекательным конкурентоспособным источником недорогой рабочей силы, в то время как благодаря технологическим инновациям расширяется спектр занятий, обладающих качеством глобальной мобильности.

Этот переход не будет безболезненным, и он ударит в частности по средним классам развитых стран, так как вызовет большую текучесть рабочей силы и потребует профессиональной переквалификации. Широкомасштабный аутсорсинг усилит антиглобалистское движение. К чему приведут эти давления, будет зависеть от того, как среагируют на них политические лидеры, насколько гибкими станут рынки труда, а также от того, будет ли экономический рост достаточно уверенным, чтобы абсорбировать растущее число перемещенных работников.

Слабые правительства, отсталые экономики, религиозный экстремизм и диспропорциональный рост численности молодежи – эти факторы будут совпадать, создавая идеальные негативные обстоятельства для внутренних конфликтов в различных регионах. Число внутренних конфликтов значительно уменьшилось по сравнению с концом 80-х и началом 90-х годов, когда развал СССР и падение коммунистических режимов в Центральной Европе дали возможность разгореться пожару этнической и националистической вражды. Несмотря на то что было достигнуто некоторое равновесие, которое позволяет нам надеяться на то, что таких конфликтов станет меньше по сравнению с прошлым десятилетием, продолжающееся преобладание неблагополучных и слабых в институциональном смысле государств означает, что такие конфликты будут по-прежнему возникать.

Некоторые внутренние конфликты – в особенности те, в которых задействованы этнические группы, разделенные государственными границами, – угрожают перерасти в региональные конфликты. В своих крайних проявлениях внутренние конфликты могут стать причиной ослабления и даже упадка государств, в результате чего обширные территориальные пространства и народонаселения окажутся без какого-либо эффективного правительственного контроля. Такие территории могут стать прибежищем для транснациональных террористических организаций (таких как «Аль-Каида» в Афганистане) или же для преступников и наркокартелей (как это случилось в Колумбии).

Вероятность тотальной войны в результате конфликта между великими державами в ближайшие 15 лет будет ниже, чем когда-либо в прошлом столетии, – в отличие от предыдущих веков, когда из локальных конфликтов разгорались мировые войны. Жесткие системы союзов до Первой мировой войны и в период между двумя войнами, а также противостояние двух блоков во время холодной войны практически гарантировали, что местные конфликты будут приобретать более широкий характер. Растущая зависимость от глобальных финансовых и торговых сетей может способствовать сдерживанию конфликтов между государствами, но не может устранить саму возможность. В случае конфликта с участием одной или нескольких великих держав последствия будут серьезными. Отсутствие в некоторых регионах эффективных механизмов разрешения конфликтов, рост национализма в ряде государств, а также эмоциональная напряженность с обеих сторон некоторых конфликтов, например, проблема Тайваня или разногласия между Индией и Пакистаном, – могут привести к просчетам. Более того, развитие систем вооружения – увеличение дальности действия, точность наведения и высокая разрушительная сила обычных видов вооружения – создает соблазнительные обстоятельства для превентивного использования военной силы.

Нынешние обладатели ядерного оружия будут по-прежнему сохранять жизнеспособность своих сил сдерживания и почти наверняка примут меры к повышению надежности, точности и смертоносности своих систем доставки, а также к увеличению их способности преодолевать ракетную оборону. Открытая демонстрация каким-либо государством возможностей ядерного оружия еще больше дискредитирует нынешний режим нераспространения, вызовет возможные сдвиги в балансе сил и повысит риск конфликтов, переходящих в атомную войну. Страны, не имеющие ядерного оружия – особенно это относится к странам Ближнего Востока и Северо-Восточной Азии, – могут решиться на его приобретение, если выяснится, что их соседи и региональные соперники действуют в том же направлении. Более того, помощь со стороны агентов распространения уменьшает время, необходимое неядерным государствам для создания атомного оружия.

Трансформация международного терроризма

Ключевые факторы, способствующие международному терроризму, в ближайшие 15 лет не ослабят своего воздействия. Возрождение мусульманства, которому благоприятствует наличие глобальных средств связи, создаст рамки для распространения радикальной исламской идеологии на Ближнем Востоке и за его пределами, включая Юго-Восточную Азию, Центральную Азию и Западную Европу, где мусульманская религиозность традиционно не была так сильна. Это возрождение сопровождалось крепнущей солидарностью мусульман, оказавшихся в тисках национальной или региональной сепаратистской борьбы, подобной той, что идет в Палестине, Чечне, Ираке, Кашмире, на Минданао и в Южном Таиланде как реакция на притеснения со стороны властей, их коррумпированность и неэффективность. Будет наблюдаться дальнейшее развитие неформальных сетей благотворительных фондов, медресе, хавали[1] и других механизмов, которые эксплуатируются радикальными элементами; отчуждение будет толкать безработную молодежь в ряды людей, из которых террористы набирают своих последователей.

Мы полагаем, что к 2020 году на смену «Аль-Каиде» придут экстремистские исламские группировки аналогичной инспирации, и существует серьезный риск того, что массовые исламские движения, подобные «Аль-Каиде», сольются с местными сепаратистскими движениями. Информационные технологии, дающие возможность для непосредственного взаимодействия, связи и обучения, способствуют все большей децентрализации террористической угрозы, исходящей от многообразных группировок, ячеек и отдельных людей, не нуждающихся в постоянных штабах для планирования и проведения операций. Учебные материалы, выбор целей, оружейные ноу-хау и сбор средств виртуализуются (т. е. станут доступны онлайн).

Террористические атаки будут по-прежнему проводиться в основном с использованием обычных видов вооружения. Однако с применением новых технологий и в процессе постоянной адаптации к приемам антитеррористической борьбы. Вероятно, наибольшую оригинальность террористы проявят не в технологиях или вооружении, а в своих оперативных концепциях – имеются в виду масштабы операций, их рисунок и вспомогательные приготовления перед терактами.

Серьезная заинтересованность террористов в приобретении химического, биологического, радиологического и ядерного оружия повышает вероятность крупных терактов с применением ОМП. Самые серьезные опасения связаны с возможным приобретением террористами биологического оружия или, что менее вероятно, ядерных устройств, применение которых приведет к массовым жертвам. Биотерроризм особенно подходит для небольших, хорошо информированных группировок. Мы также ожидаем, что террористы предпримут кибератаки с целью разрушить жизненно важные информационные сети или, что еще более вероятно, вызвать физические повреждения информационных систем.

Возможные варианты будущего

В эту эпоху крупномасштабных перемен мы видим несколько вариантов того, какую форму примут важнейшие глобальные изменения в ближайшие 15 лет. Эти варианты включают в себя весь спектр возможностей – от серьезного вызова системе государств-наций до упрочения всеобъемлющей глобализации. В рамках данного доклада мы оформили эти концепции в виде четырех предполагаемых сценариев, экстраполировав их из ключевых тенденций, обсуждаемых в докладе. Не следует рассматривать эти сценарии как реальные прогнозы, но в них описываются возможные «миры», на пороге которых мы можем оказаться в зависимости от того, как эти тенденции будут переплетаться и разворачиваться:

«Давосский мир» – иллюстрация того, как уверенный экономический рост, который возглавят Китай и Индия, способен в ближайшие 15 лет изменить направление процессов глобализации, придав им менее западный облик и преобразовав при этом поле политической игры.

«Pax Americana» дает представление о том, каким образом США могут сохранить свою доминирующую роль при радикальных изменениях мирового политического пейзажа и повлиять на формирование нового всеобъемлющего мирового порядка.

«Новый Халифат» представляет пример того, как глобальное движение, движимое радикальной религиозной политикой идентичности, может бросить вызов западным нормам и ценностям в основе глобальной системы.

«Контур страха» служит примером того, что обеспокоенность распространением ОМП может привести к крупномасштабным превентивным интервенциям, направленным на предотвращение смертоносных атак, а результатом этих интервенций, возможно, станет создание оруэлловского мира.

Разумеется, эти сценарии дают лишь несколько примеров возможных вариантов будущего, способных осуществиться в течение ближайших 15 лет, но само разнообразие этих возможностей заставляет думать, что нынешний период характеризуется все более масштабными изменениями, особенно по сравнению с относительной стабильностью времен холодной войны. Данные сценарии не являются взаимоисключающими. Мы можем стать свидетелями развертывания двух или трех из этих сценариев в какой-либо комбинации или же воплощения любого из целого ряда других сценариев.

Политические последствия

США будут играть важную роль в формировании международного порядка 2020 года. Вашингтон может все больше сталкиваться проблемой управления – приемлемой для себя ценой – отношений с Европой, Азией и Ближним Востоком и другими в отсутствие единой всеобщей угрозы, которая может служить основой для достижения консенсуса. Хотя впереди их ждут очень серьезные трудности, США по-прежнему будут пользоваться колоссальными преимуществами, играя центральную роль в решении широчайшего спектра вопросов – экономических, технологических, политических и военных, – на которую в 2020 году еще не сможет претендовать ни одно другое государство. Вероятно, мы можем указать на некоторые тенденции, в том числе драматические изменения в системе союзов и взаимоотношений с Европой и Азией, на которых основывалась американская мощь в период после Второй мировой войны. Функции основного европейского учреждения все больше станет принимать на себя ЕС вместо НАТО, и скорее всего именно через эту структуру европейцы будут проецировать свою роль на мировой арене. Взаимоотношения США с Азией, возможно, будут представлять для Вашингтона наиболее серьезную проблему вследствие огромных изменений, вызванных появлением двух новых мировых экономических и политических гигантов, еще не полностью вписавшихся в международную систему. К чему придут отношения США с Азией, в немалой или даже большей степени зависит от того, как азиаты разрешат свои собственные разногласия, чем от действий самого Вашингтона. Можно представить целый ряд возможностей – от усиления роли США в качестве посредника между соперничающими силами до утраты Вашингтоном своего влияния.

Экономика США станет еще более уязвимой от переменного успеха других стран, так как коммерческое взаимодействие с ними будет постоянно углубляться. С расширением мировой торговой сети американская экономика окажется более зависимой от других экономик. Зависимость Америки от зарубежных поставок нефти также повышает ее уязвимость в условиях ужесточения борьбы за гарантированный доступ к энергоносителям и наличия рисков, связанных с перебоями в поставках со стороны производителей.

В то время как ни одна страна в 2020 году не окажется мало-мальски способной соперничать с США в сфере военной мощи, все больше стран окажется в состоянии заставить США тяжело расплатиться за любые неугодные им военные действия. Наличие химического, биологического и/или ядерного оружия у Ирана и Северной Кореи и возможное приобретение такого оружия другими государствами к 2020 году также повышает и потенциальную цену, которую придется заплатить США в случае любых военных действий против этих стран или их союзников.

Успех американской антитеррористической кампании будет зависеть от возможностей и решимости отдельных стран бороться с терроризмом на своей собственной земле. Контртеррористические операции грядущих лет, направленные против разнообразных террористических группировок, объединенных скорее идеологией, чем географией, будут представлять собой сравнительно смутную задачу, нежели борьба с такой централизованной организацией, как «Аль-Каида». Наилучшие шансы сдержать – и в конечном счете снизить – угрозу терроризма принесет стратегия антитеррористической борьбы, основанная на многостороннем подходе к решению этой проблемы. Создание более открытых политических систем представительства, расширение экономических возможностей и наделение властью исламских реформаторов будут положительно рассматриваться со стороны широких слоев мусульман, которые не поддерживают радикальные планы исламских экстремистов.

Однако даже если численность экстремистов уменьшится, террористическая угроза скорее всего, сохранится. Стремительное распространение биологического оружия и других смертоносных технологий увеличивает возможности одиночек, не связанных с какими-либо террористическими группировками, проводить крупномасштабные теракты с большим количеством жертв. Несмотря на вероятные технологические прорывы, которые облегчат поиск террористов и их взятие с поличным, тому кто атакует, будет все же проще, чем тому, кто обороняется, поскольку последний должен учитывать самый широкий спектр возможностей. Вероятно, к США и впредь будут обращаться с призывами оказать помощь в улаживании конфликтов, аналогичных палестинскому, корейскому, тайваньскому и кашмирскому, с целью предотвратить их выход из-под контроля, когда нет возможности для мирного урегулирования. Но те сценарии и тенденции, которые мы анализируем в предлагаемом докладе, заставляют задуматься о возможном вкладе новых игроков в обеспечение мировой безопасности, освобождающем США от части возложенного на них бремени.

Усиленное внимание к новым и старым этическим проблемам в течение ближайших 15 лет способно привести к расколу всемирного общественного мнения и бросить вызов мировому лидерству США. В число этих вопросов входят изменения окружающей среды и климата, защита индивидуальной сферы личности, клонирование и биотехнологии, права человека, использование международного права в урегулировании конфликтов и роль межгосударственных институтов. Соединенным Штатам придется бороться с мировым общественным мнением, которое претерпело радикальные изменения со времен окончания холодной войны. Некоторая доля нынешнего антиамериканизма, возможно, отчасти рассеется, по мере того как глобализация будет приобретать все менее прозападный характер. В то же время у молодого поколения вождей – в отличие от периода после Второй мировой войны – нет личных воспоминаний о США как о своих «освободителях». Из этого следует, что они с большей вероятностью, чем их предшественники, будут расходиться во мнениях с Вашингтоном по целому ряду вопросов.

В процессе формирования мирового будущего у США появится много возможностей расширить свои преимущества, в особенности путем формирования нового международного порядка, который объединит разобщенные регионы и примирит несовпадающие интересы.

Картина мира в 2020 году

МЕТОДОЛОГИЯ

Подготовка «Проекта-2020» НРС началась с организации в ноябре 2003 года в целях проведения широкой дискуссии встречи 25 ведущих независимых экспертов различного профиля и аналитиков разведывательного сообщества. Мы пригласили трех ведущих «футуристов» – Теда Гордона (Ted Gordon) из проекта ООН «Миллениум», Джима Дьюара (Jim Dewar), директора Центра по долговременной глобальной политике и будущему состоянию человечества при корпорации РЭНД (RAND), и Джеда Дэвиса (Ged Davis), бывшего главу сценарного проекта при «Шелл Интернэшнл»[2] – чтобы обсудить их последние работы и те методики, которые они применяли при прогнозировании будущего. Гарольд Джеймс, историк из Принстонского университета, задал общий тон, рассказав о том, чему нас учат предшествующие эпохи «глобализации».

Мы рассмотрели и изучили различные методики, а также ознакомились с рядом недавних «футурологических» исследований. Помимо встреч с коллегами в Великобритании, Канаде, Австралии и Новой Зеландии с целью узнать их мнение, мы организовали шесть региональных конференций в странах на четырех континентах: по одной в Великобритании, Южной Африке, Сингапуре и Чили и две в Венгрии – чтобы дать возможность высказаться тем зарубежным экспертам из самых разных кругов – научных, деловых, правительственных, неправительственных организаций и прочих учреждений, – которые имеют обоснованные суждения о ключевых факторах перемен и способны осмыслить широкие региональные вопросы. Наши региональные эксперты также внесли существенный вклад в выявление того, что думают о США во внешнем мире. Помимо зарубежных конференций, на которые были приглашены сотни участников из разных стран, мы провели в окрестностях Вашингтона конференцию по проблемам Индии.

Вдобавок к этим дискуссиям проводились конференции и семинары с целью более углубленного рассмотрения конкретно интересующих нас тем, включая новые технологии, изменения характера военных действий, политику религиозной идентичности, проблемы пола, изменение климата и многие другие вопросы. Участники исследовали ключевые тенденции, обрисованные экспертами, а затем предлагали альтернативные сценарии возможного развития этих тенденций в ближайшие 15 лет. Кроме того, нами проводились консультации с многочисленными организациями и отдельными лицами по важным аспектам данного доклада, а также по методикам и подходам к прогнозированию будущего.

Бесценные данные по взаимосвязанным проблемам мы почерпнули из проекта «Миллениум», независимого органа, выполняющего роль советника ООН по стратегиям выполнения программы «Цели развития тысячелетия» (Millenium Development Goals). Кроме того, мы проводили консультации с такими организациями, как группа «Евразия» (Eurasia Group), «Оксфорд Аналитика» (Oxford Analytica), «CEHTPA Текнолоджиз» (CENTRA Technologies) и Стимсоновский центр (Stimson Center).

Мы консультировались с такими исследователями, как Майкл Ф. Оппенгеймер (Michael F. Oppenheimer), президент «Глобальных сценариев» (Global Scenarios), который содействовал организации нескольких наших сессий и помог нам определиться с методиками; Джон Айкенберри (John Ikenberry), профессор из Принстона (в прошлом – из Джорджтауна), на протяжении года с лишним организовавший несколько семинаров при участии экспертов из научных кругов для исследования различных аспектов глобального превосходства США, а также для критического отзыва о предварительных вариантах данного доклада; Энид Шеттл (Enid Schoettle), один из архитекторов «Мировых тенденций-2015»; профессор Барри Б. Хьюз (Barry В. Hughes), аспирантура по международным исследованиям, Денверский университет, чьи статистические работы и варианты сценариев представлены на нашем веб-сайте; Энн Соломон (Anne Solomon), старший советник по технологической политике и директор программы «Биотехнология и публичная политика» при вашингтонском Центре стратегических и международных исследований, организовавшая несколько плодотворных конференций по проблемам науки и техники; Элке Мэтьюз (Elke Matthews), независимый исследователь, который предпринял серьезное изучение открытых источников; Филип Дженкинс (Philip Jenkins), почетный профессор истории и религиозных исследований (университет штата Пенсильвания), автор ценных замечаний о глобальных тенденциях в области религии; Николас Эберстадт (Nicholas Eberstadt), кафедра политэкономии имени Генри Вендта (Henry Wendt) при Американском институте предпринимательства, предоставивший важные данные по демографическим вопросам; и Джеффри Хербст (Jeffrey Herbst), председатель департамента политики Принстонского университета, который существенно помог нам с анализом проблем, касающихся Африки.

Региональные конференции проекта были проведены следующими организациями: Уилтон-Парк, Центрально-Европейский университет, колледж Бэрд, Южно-Африканский институт международных отношений, Университет Адольфо Ибаньеса, Нуэва-Майориа, Азиатское общество. Тимоти Шарп и профессор Ивен Андерсон из «Шарп Глобал Солюшнз» провели в Лондоне конференцию британских экспертов для критического рассмотрения предварительного проекта доклада.

Мы хотели бы также поблагодарить своих коллег из разведывательного сообщества США, предоставивших нам полезные данные и поделившихся своими идеями о глобальных тенденциях.

Процесс разработки сценариев

Хотя прямолинейные экстраполяции полезны для выработки основных контуров и создания базового сценария, они обычно представляют собой односторонний взгляд на возможные варианты будущего и, как правило, ориентированы исключительно на «предсказания». Сценарии представляют собой более динамичный взгляд на возможное будущее; в их фокусе оказываются скрытые взаимодействия, которые могут иметь существенное политическое значение. Сценарии особенно полезны при размышлениях о будущем в эпохи большой неопределенности – а именно такими, по нашему мнению, будут ближайшие 15 лет. Сценарии помогают тем, кто принимает решения, выйти за рамки общепринятых представлений и базовых предположений, давая возможность рассмотреть более широкий спектр вероятного развития событий, включая новые угрозы и новые возможности.

В ходе шести международных семинаров было получено колоссальное количество данных и проведен анализ ключевых факторов, которые с наибольшей вероятностью будут определять региональные изменения в период до 2020 года. Сотрудники «Проекта-2020» проводили дополнительные исследования, составляли черновые проекты статей и инициировали последующие круглые столы и конференции. Мы проанализировали те выводы, к которым пришли региональные семинары, выделили ключевые региональные тенденции, имеющие глобальное значение, и рассмотрели региональные результаты во всей их полноте, чтобы выявить наиболее заметные тенденции, свойственные различным регионам. Эти ключевые результаты стали сырьем для разработки глобальных сценариев.

Чтобы инициировать процесс разработки глобальных сценариев, сотрудники «Проекта-2020» сформировали Группу управления сценариями (ГУС) – небольшое объединение уважаемых членов политического сообщества, ведущих экспертов и аналитиков из разведывательного сообщества, – в задачу которой входил обзор собранных данных и рассмотрение сценарных концепций, учитывающих взаимодействие между ключевыми факторами глобальных изменений. ГУС изучила выводы международных семинаров и исследовала ранние варианты сценариев на предмет их правдоподобности и политического значения.

Мы провели обширные исследования ключевых футурологических работ, созданных как в публичном, так и в частном секторах, в которых применялась техника сценариев, выявили наилучшие методики, после чего разработали собственный уникальный подход, сочетающий анализ тенденций и сценарии. В число документов, влиявших на нашу работу, входят статьи Голдмана Сакса, Министерства обороны США и «Шелл Интернэшнл Лтд».

После изучения, критики и обсуждения сценарных концепций в ГУС и других группах, задействованных в нашем проекте, были разработаны восемь глобальных сценариев, которые были сочтены особенно многообещающими. После этого НРС провел заключительный семинар при участии широкого круга экспертов с целью изучения этих сценариев, обсуждения их достоинств и недостатков, в результате чего число сценариев, включенных в окончательный вариант доклада, сократилось до четырех. Сценарии, представленные в данной публикации, выбраны по принципу их значимости для принятия политических решений; кроме того, они поднимают ключевые вопросы о будущем, не пытаясь его предсказать. И наконец, они не являются взаимоисключающими.

Сценарии и футурологические работы, повлиявшие на наш проект

Консультации с Джедом Дэвисом, бывшим главой отдела разработки сценариев для «Шелл Интернэшнл», укрепили нас в намерении разрабатывать сценарии, которые могут пригодиться тем, кто «делает политику». В «Шелл» принято создавать такие сценарии каждые три года, чтобы руководители компании могли принимать более взвешенные решения. После первоначальных исследований команда «Шелл» около года проводит беседы и семинары с целью разработки и создания сценариев, стараясь в ходе всего этого процесса соблюдать равновесие между неортодоксальными идеями и принципом правдоподобия. Мы пользовались аналогичным подходом. Кроме того, весьма полезными оказались консультации с другими организациями, проводящими футурологические исследования:

Объединенный центр доктрин и концепций, входящий в состав британского министерства обороны и предпринявший амбициозную попытку создать непротиворечивую панораму тех тенденций мирового развития в ближайшие 30 лет, которые могут повлиять на безопасность Великобритании. Этот проект под названием «Стратегические тенденции» был призван содействовать министерству обороны в достижении стратегического понимания будущих угроз, рисков, проблем и возможностей.

«Мета-анализ опубликованного материала по факторам и тенденциям» (эта работа издана Британским агентством оценок и исследований в области обороны), где проведен обзор более 50 футурологических исследований.

Корпорация «РЭНД» – в рамках параллельного, финансируемого НРС проекта по обновлению монографии 2001 года «Глобальная революция: тенденции био/нано/материальных технологий и их взаимодействие с информационными технологиями до 2015 года» – в существенной мере задала направление наших исследований, выделив основные технологические тенденции и их взаимодействие, обозначив те технологические приложения, которые преобразят будущее; ей же мы обязаны многочисленными замечаниями по черновым проектам нашего доклада и провоцирующими на серьезные размышления, технологически обоснованными сценарными концепциями.

Питер Шварц, председатель «Глобальной бизнес-сети» и автор книги «Неизбежные сюрпризы», ознакомил нас с ценными соображениями о природе неожиданного, включая использование побудительных факторов, интерпретацию сущностных проникновений в разных дисциплинах и применение сценариев в частном секторе.

«Компаньоны Тоффлер» предоставили нам ряд идей, в том числе в связи с проектом «АНБ-Тек-2020» (см. ниже). Кроме того, доктора Элвин и Хайди Тоффлер участвовали в нашей заключительной конференции, поделившись своими взглядами по проблеме предвидения будущего, основанными на их обширном опыте в этой области.

Конференции и семинары «Проекта-2020»

Презентация Объединенного центра доктрин и концепций (Министерство обороны, Великобритания) – штаб-квартира ЦРУ (сентябрь 2003).

Конференция по антиамериканизму – Уай-Плантейшн (октябрь 2003).

Вступительная конференция по «Проекту-2020» – Вашингтон (ноябрь 2003).

Серия круглых столов профессора Айкенберри по международным отношениям – Джорджтаунский университет (ноябрь 2003-ноябрь 2004).

Совместная конференция сотрудников разведок США и Содружества – Вашингтон (декабрь 2003).

Круглый стол экспертов по Африке – Вашингтон (январь 2004).

Семинар «НРС-2020» по Ближнему Востоку – Уилтон-Парк, Великобритания (март 2004).

Семинар «НРС-2020» по Африке – Йоханнесбург, Южная Африка (март 2004).

Глобальная эволюция биотехнологий двойного назначения – Вашингтон (март 2004).

Семинар «НРС-2020» по России и Евразии – Будапешт, Венгрия (апрель 2004).

Семинар «НРС-2020» по Европе – Будапешт, Венгрия (апрель 2004).

Круглый стол по проблемам глобальной идентичности – штаб-квартира ЦРУ (май 2004).

Семинар «НРС-2020» по Азии – Сингапур (май 2004).

Конференция по изменению природы войн – Военно-морской аналитический центр (май 2004).

Семинар «НРС-2020» по Латинской Америке – Сантьяго, Чили (июнь 2004).

Технологические фронтиры, глобальная мощь, богатство и конфликты – Центр стратегических и международных исследований (ЦСМИ) (июнь 2004).

Изменение климата – университет Мэриленда (июнь 2004).

«АНБ-Тек-2020» – Балтимор, Мэриленд (июнь 2004).

Конференция по европейским мусульманам – Оксфорд, Англия (июль 2004).

Женщины в 2020 году – Вашингтон (август 2004).

Круглый стол по деловому лидерству – Штаб-квартира ЦРУ (сентябрь 2004).

Индия и геополитика в 2020 году – Росслин, Вирджиния (сентябрь 2004).

Круглые столы по сценариям, спонсируемые Стимсоновским центром – Вашингтон (весна-лето 2004).

Информация и коммуникации, связь технологии с обществом и национальным государством – Вашингтон (сентябрь 2004).

Заключительный семинар по «Проекту-2020» – Вирджиния (октябрь 2004).

Консультация по предварительному варианту «Проекта-2020» с британскими экспертами и Международным институтом стратегических исследований – Лондон, Англия (октябрь 2004). Проект Агентства по национальной безопасности «Тек-2020» также помог выявить ключевые технологические конвергенции, которые с большой вероятностью окажут влияние на общество до 2020 года. Мы почерпнули ценные идеи из этого проекта и благодарны АНБ за стимулирование в разведывательном сообществе плодотворного диалога о будущих тенденциях.

Интерактивные инструменты

Существенно, что в «Проекте-2020» применялись информационные технологии и аналитические инструменты, прежде бывшие недоступными. Глобальный размах и масштабы проекта требовали непрерывного международного диалога о будущем. С помощью «СЕНТРА Текнолоджиз» мы создали интерактивный, защищенный паролями вебсайт, который служил хранилищем для дискуссионных статей и итоговых документов семинаров. Кроме того, этот сайт являлся средством связи с колоссальным банком базовых данных. Сайт включал интерактивные инструменты, обеспечивавшие взаимодействие иностранных и отечественных экспертов, и позволял создавать компьютерные симуляции, с помощью которых и новички, и эксперты могут разрабатывать собственные сценарии.[3] После публикации данного доклада большая часть вспомогательного материала, включая методики создания сценариев, перенесена на открытый веб-сайт НРС со свободным доступом.

Часть 1
ПРОТИВОРЕЧИЯ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Если в «Основных тенденциях развития человечества до 2015 года» мы рассматривали глобализацию – растущую взаимосвязанность различных частей земного шара, отражающуюся в расширении потоков информации, технологий, капиталов, товаров, услуг и самих людей по всему миру, – как набор неких ключевых элементов, то теперь мы рассматриваем ее скорее как некую «мегатенденцию», всепроникающая сила которой будет оказывать существенное влияние на все основные направления развития мира к 2020 году.

«К 2020 году глобализация, вероятно, примет гораздо более „незападный“ облик…»

За последние 20 лет размах глобализации значительно увеличился благодаря либерализации китайской и индийской экономик, крушению Советского Союза, а также революции в области информационных технологий, охватившей весь земной шар. На протяжении последующих 15 лет она будет способствовать мировому экономическому росту, повышению уровня жизни во всем мире, дальнейшему углублению взаимозависимости различных уголков мира. В то же время практически во всех областях жизни она приведет к серьезным изменениям статус-кво – колоссальным экономическим, культурным, а значит, и политическим потрясениям.

В некоторых своих аспектах, таких как рост взаимосвязей, порожденный революцией в области информационных технологий, глобализация, похоже, носит необратимый характер. Коммуникации в режиме реального времени привели к повсеместным политическим переменам и стали фактором, с которым приходится считаться даже репрессивным режимам.

Будет трудно также отказаться от углубления экономической взаимозависимости, хотя темпы мировой экономической экспансии могут напоминать приливы и отливы. Взаимозависимость расширила границы международного бизнеса, дала возможность как малым предприятиям, так и транснациональным корпорациям вести дела поверх границ и вывела на международную арену новые, ранее не предлагавшиеся услуги.

Однако глобализация, несмотря на всю свою мощь, может быть существенно заторможена или даже повернута вспять. Достаточно вспомнить, как развитие аналогичных тенденций в конце XIX – начале XX века было повернуто вспять катастрофической войной и всемирной депрессией. Некоторые процессы, увязываемые нами с глобализацией 1990-х годов, такие как экономическая и политическая либерализация, развиваются неравномерно и, по всей вероятности, будут зависеть от успеха многосторонних переговоров, совершенствования механизмов национального управления, сокращения конфликтов. Большая свобода перемещения людей через национальные границы будет и далее наталкиваться на социальные и политические препятствия, даже тогда, когда существует острая потребность в иностранной рабочей силе.

Более того, характер глобализации, возможно, претерпит изменения, подобные тем, которые претерпел капитализм на протяжении XIX и XX веков. Наиболее развитые страны наших дней, в первую очередь Соединенные Штаты, будут по-прежнему играть важную роль в производстве и перемещении капиталов, технологий и товаров, однако глобализация, вероятно, в течение следующих 15 лет в гораздо большей степени примет «незападный» облик.

К 2020 году большая часть мирового прироста населения и роста потребительского спроса будет приходиться на нынешние развивающиеся страны, в первую очередь на Китай, Индию и Индонезию, а транснациональные корпорации современных развитых стран адаптируют свой «профильный» бизнес и деловые практики к потребностям их культур.

Корпорации, располагающие возможностями для широкого распространения технологии и поддержки экономического прогресса в развивающемся мире, уже сегодня стремятся доказать ему свою «лояльность», не возражая против применения незападных практик в тех сферах, на которые распространяется их деятельность. Они могут сделать глобализацию более привлекательной в глазах людей, заботящихся о сохранении уникальных культур.

Благодаря торговле и инвестициям во всем мире будет ощущаться влияние новых или расширяющихся корпораций из стран, обязанных своим подъемом глобализации.

Страны, обретшие новый вес, постараются им воспользоваться, добиваясь усиления своей роли в международных организациях и большего влияния на определение «правил игры».

«…ожидается, что к 2020 году мировая экономика вырастет на 80 % по сравнению с 2000 годом, а средний доход на душу населения увеличится приблизительно на 50 %».

В ходе консультаций с иностранными экспертами многие из них заметили, что хотя в их странах люди дорожат материальными благами, принесенными глобализацией, они отрицательно относятся к ней, если воспринимают ее как «американизацию», несущую угрозу их культурным и религиозным ценностям. Связь между глобализацией и американскими ценностями в свою очередь способствует разжиганию антиамериканских настроений в некоторых частях мира.

В настоящее время примерно две трети населения земного шара проживает в странах, вовлеченных в глобальную экономику. Даже в 2020 году блага глобализации будут доступны не всем. В течение ближайших 15 лет будет увеличиваться разрыв между странами, сумевшими извлечь из глобализации экономические, технологические и социальные преимущества, и отстающими, слаборазвитыми странами или отдельными их анклавами. На самом деле мы считаем, что следующие 15 лет станут периодом, когда противоречия и неустойчивость глобализирующегося мира будут восприниматься даже более остро, чем сейчас.

Каким будет азиатское лицо глобализации?

Переживающая подъем Азия будет и далее оказывать влияние на процесс глобализации, делая его менее «американизированным» и более азиатским по форме и восприятию. Вместе с тем Азии предстоит изменить стандарты этого процесса. Обладая самыми быстрорастущими потребительскими рынками, большим количеством фирм, превращающихся в транснациональные корпорации, увеличивающейся долей наукоемких производств, Азия, кажется, всерьез вознамерилась потеснить страны Запада и стать наиболее динамично развивающимся центром мировой экономики, при условии, что ее быстрый экономический рост будет продолжаться и дальше.

Министры финансов азиатских стран рассматривали вопрос о создании Азиатского валютного фонда, который в своей деятельности не станет дублировать МВФ, будет накладывать меньше ограничений на валютно-обменные операции и предоставит азиатским руководителям возможность дистанцироваться от «вашингтонского макроэкономического консенсуса».

Если говорить о потоках капитала, то переживающая подъем Азия уже способна аккумулировать обширные валютные резервы. В настоящее время Япония располагает 850 миллиардами долларов, у Китая – 500 миллиардов, у Кореи – 190 миллиардов и у Индии – 120 миллиардов; вместе они составляют три четверти от совокупных мировых запасов валюты, однако долларовая их часть будет сокращаться. Стандартной практикой станет использование корзины резервных валют – иен, ренминби (валютных юаней) и, возможно, рупий.

Учетные ставки центральных банков азиатских стран будут оказывать влияние на мировые финансовые рынки, в том числе на нью-йоркскую и лондонскую биржи. Управляющие портфелями ценных бумаг будут в дальнейшем все более ориентироваться на показатели прибылей азиатских фондовых бирж.

Поскольку правительства азиатских стран инвестируют все больше средств в науку и развитие, эти страны будут все в большей степени привлекать со всего мира прикладные технологические разработки, в том числе самые передовые, которые способствуют интенсивному развитию их самых высокопроизводительных отраслей. Мы полагаем (говорится в тексте), что азиатские гиганты скорее предпочтут воспользоваться мощью своих рынков для установления новых международных промышленных стандартов, чем следовать существующим западным стандартам или нормативам международных организаций стандартизации. Вся система международного права на интеллектуальную собственность подвергнется серьезной корректировке благодаря нормативной и правоприменительной практике стран Восточной и Южной Азии.

Все большее вовлечение азиатской рабочей силы (в первую очередь из Китая, Индии и Индонезии) в глобальную экономику будет иметь далекоидущие последствия, которые, возможно, стимулируют рост внутренней и региональной миграции. В любом случае эти последствия трудно будет переоценить: они скажутся на относительных размерах крупнейших мировых мегаполисов и, быть может, станут ключевой переменной величиной, от которой на ближайшие десятилетия будет зависеть уровень политической стабильности (или нестабильности) в мире. Обширные внутренние миграции выплескиваются за пределы отдельных стран (в настоящее время лишь малая толика 100-миллионной армии внутренних мигрантов Китая оседает за границей), в будущем эти «выбросы» могут кардинально изменить ситуацию в других регионах, в том числе в Европе и Северной Америке.

Укрепление азиацентристской культурной идентичности может оказаться наиболее глубоким следствием того подъема, который переживает Азия. Уже сейчас сокращается процентное отношение азиатских студентов, отправляющихся учиться в Евроny и Северную Америку, зато образовательные центры Японии и – что поразительно – Китая становятся в их глазах все более привлекательными. Похоже, что новая, «более азиатская» культурная идентичность пользуется в Азии все большим спросом, который растет вместе с ростом доходов и распространением информационных сетей. Корейскими поп-певцами уже вовсю увлекаются в Японии, японские мультфильмы имеют множество поклонников в Китае, а фильмы о китайском кунг-фу и танцевально-музыкальные эпопеи Болливуда смотрят миллионы людей по всей Азии. Даже Голливуд начал испытывать на себе эти азиатские влияния, которые к 2020 году могут только усилиться.

«Индия и Китай, вероятно, будут принадлежать к числу экономических „тяжеловесов“ или „имущих“ стран».

Глобальная экономика: расширение и интеграция

Ожидается, что к 2020 году мировая экономика вырастет на 80 процентов по сравнению с 2000 годом, а средний доход на душу населения увеличится приблизительно на 50 процентов. Значительная часть мира будет жить в условиях небывалого процветания; во многих некогда бедных странах впервые появится большой (в численном выражении) средний класс. Социальные структуры этих развивающихся стран будут трансформироваться по мере того, как экономический рост будет способствовать расширению среднего класса. В перспективе, если этот процесс не будет прерван, он позволит традиционно более бедным странам быть вовлеченными в сферу глобализации.

Большинство прогнозов развития до 2020 года и на более длительный срок предусматривают превышение показателей роста экономики развивающихся стран над аналогичными показателями сегодняшних лидеров мировой экономики. Такие страны, как Китай и Индия, сумеют добиться здесь большего успеха, чем Европа или Япония, стареющие трудовые ресурсы которых могут затормозить их рост. Учитывая гигантское население Китая и исходя из реальной валютной оценки, совокупное национальное богатство Китая в долларовом выражении к 2020 году может выйти на второе место в мире. Аналогично экономика Индии к этому времени будет сопоставима по своей мощности с экономикой крупной европейской страны.

Экономики других развивающихся стран, таких как Бразилия и Индонезия, могут к 2020 году превзойти экономики европейских стран, за исключением крупнейших из них.[4]

Несмотря на весь свой динамичный рост, азиатские и другие «гиганты» вряд ли смогут сравниться по количественным показателям с экономикой США или даже с экономиками некоторых других богатых стран. В них будут существовать отдельные динамично развивающиеся сектора мирового уровня, но большая часть их населения будет занята в сельском хозяйстве, их акционерные капиталы будут менее сложными, а их финансовые системы, вероятно, будут менее эффективными, чем финансовые системы других преуспевающих стран.

Сохраняющееся экономическое беспокойство

Истории известны примеры длительного существования высоких показателей экономического роста. Китай уже около двух десятилетий демонстрирует рост в 7 и более процентов; Японии, Южной Корее и Тайваню в прошлом удавалось на протяжении долгого времени сохранять в среднем примерно десятипроцентный прирост.

Однако быстро развивающиеся страны прежде часто переживали внезапные кризисы, задержки развития, а вихри экономической нестабильности, похоже, могут все больше влиять на широкий круг международных отношений.

Многие новые рынки, как, например, Мексика в середине 1990-х годов или азиатские страны в конце 1990-х, страдали от негативных последствий резких перемен направления движения капитала, поэтому Китай и Индия еще могут столкнуться с аналогичными проблемами. В этом случае масштабы потенциально возможных перестановок будут беспрецедентными, причем не ясно, сумеют ли нынешние международные финансовые механизмы предупредить их более широкие экономические последствия.

По мере постепенной интеграции Китая, Индии и других развивающихся стран в мировую экономику сотни миллионов рабочих рук получат доступ к мировому рынку труда, становящемуся еще более взаимозависимым под воздействием торговых и инвестиционных потоков. Мировые стандарты производства, торговли, труда и заработной платы будут пересмотрены.

«Под давлением конкуренции компании, работающие в экономически развитых странах, будут вынуждены привлекать со стороны, в том числе из-за границы, многих рабочих и управленцев».

Эта колоссальная масса рабочей силы, все возрастающая часть которой будет иметь хорошее образование, послужит привлекательным конкурентоспособным источником дешевого труда, в то время как инновационные технологии расширят возможности мобильной занятости в глобальных масштабах.

Конкуренция со стороны этих людей будет содействовать «перетасовыванию» рабочей силы, потребует профессиональной переподготовки кадров и ограничит рост заработной платы в некоторых отраслях.

К чему приведут эти давления на рынок труда, будет зависеть от реакции на это со стороны политических лидеров и разработчиков стратегии. На фоне глобального экономического спада эти трудовые ресурсы могут вызвать широкое распространение протекционистских настроений. Но пока будет сохраняться достаточно уверенный экономический рост, а рынок труда оставаться гибким, интенсивная международная конкуренция вряд ли приведет к реальным потерям рабочих мест в экономически развитых странах.

Большое количество новых рабочих мест в сфере услуг, которое будет создано в Индии и других развивающихся странах, скорее всего превысит предложение квалифицированных рабочих рук в этой сфере в передовых экономически развитых странах.

Текучесть рабочей силы в экономически развитых странах будет по-прежнему зависеть в большей степени от технологических перемен и превратностей местного рынка труда, чем от иностранной конкуренции.

Мобильность и отсталость

Хотя уровень жизни многих жителей развивающихся и отсталых стран в течение ближайших 15 лет будет подниматься, по уровню дохода на душу населения в 2020 году большинство этих стран будет все еще значительно уступать странам Запада. Даже в странах с быстро развивающейся экономикой сохранится множество бедняков, а удельный вес среднего класса будет в них куда более скромным, чем в современных развитых странах. По оценке экспертов, Китаю после 2020 года понадобится еще 30 лет, чтобы по доходу на душу населения достичь нынешнего уровня развитых стран.

Даже если, как утверждает одно исследование, средний класс Китая может к 2020 году составить до 40 % его населения, то есть в процентном отношении удвоиться по сравнению с нынешним днем, он все еще будет уступать этому показателю в США – 60 %. По уровню дохода на душу населения китайский средний класс будет также существенно уступать западному.

По некоторым оценкам, сейчас в Индии около 300 миллионов людей среднего заработка получают 2–4 тысячи долларов в год. Как общее число работников среднего заработка, так и уровень их заработной платы, вероятно, быстро возрастут, однако даже в 2020 году их доходы будут все еще значительно ниже соответствующих средних показателей для США и других развитых стран.

Однако годовой доход в 3 тысячи долларов в Азии считается достаточным, чтобы побудить людей к покупке автомобиля. Таким образом, быстрый подъем уровня доходов растущего среднего класса повлечет за собой взрыв потребительского спроса, который очевиден уже сейчас.

Усугубляющаяся разница в доходах и уровне развития различных регионов не помешает параллельному росту среднего класса и увеличению общего богатства. В Индии, например, хотя многие западные и южные штаты к 2020 ГОДУ будут располагать значительным средним классом, такие штаты, как Бихар, Уттар-Прадеш и Орисса, останутся отсталыми.

Страны, не вовлеченные в мировую экономику, будут по-прежнему страдать от своей изоляции. Даже самые оптимистичные прогнозы признают, что стимулируемый глобализацией экономический рост в течение ближайших 15 лет не сможет вывести из бедности множество стран.

Сценарии, разработанные Всемирным банком, указывают на то, что, например, страны, лежащие к югу от Сахары, даже при самом оптимистическом сценарии развития будут далеко позади. В настоящее время в этом регионе самая большая в мире доля населения, живущего менее чем на один доллар в день.

Если усугубляющиеся проблемы крайней нищеты и дурного управления в неблагополучных странах, расположенных к югу от Сахары, странах Евразии, Ближнего Востока и Латинской Америки сохранят свою остроту, эти регионы станут благодатной почвой для терроризма, организованной преступности и пандемий. Вынужденная иммиграция также может стать важной составляющей общего процесса деградации. Международному сообществу предстоит решить, стоит ли ему вмешиваться, как это делать и какой ценой.

«…Величайшие преимущества глобализации выпадут на долю тех стран и групп населения, которые смогут получить доступ к новым технологиям и провести их в жизнь».

Что может вызвать крах глобализации?

Процесс глобализации, несмотря на всю свою мощь, может быть существенно заторможен или даже повернут вспять. Если не говорить о новой мировой войне, которую мы считаем маловероятной, остановить глобализацию может только грандиозная по своим масштабам пандемия. Другие катастрофы, например атаки террористов, могут лишь замедлить ее ход.

По мнению некоторых экспертов, появление новой пандемии – лишь вопрос времени. В 1918–1919 гг. вирус гриппа унес около 20 миллионов человеческих жизней. Если подобные эпидемии вспыхнут в мегаполисах развивающегося мира со слабо развитой системой здравоохранения – в африканских странах, расположенных к югу от Сахары, Китае, Индии, Бангладеш или Пакистане, – они будут опустошительными и смогут быстро распространиться по всему миру. Глобализация окажется под угрозой, если счет жертв в некоторых важнейших странах пойдет на миллионы, а распространение заболевания приостановит на длительный период перемещение людей и товаров по земному шару и заставит правительства тратить колоссальные средства на свои перегруженные секторы здравоохранения. С другой стороны, реакция на атипичную пневмонию (SARS) показала, что международный надзор и механизмы контроля совершенствуются и все более эффективно сдерживают распространение болезней, а новые достижения биотехнологии позволяют надеяться на дальнейшие успехи в борьбе с ними.

Замедление глобализации может быть также связано с всеобъемлющим ощущением экономической и физической незащищенности, побуждающим правительства вводить ограничения на потоки капитала, товаров, людей и технологий, а следовательно, сдерживать экономический рост. Такая ситуация может возникнуть в ответ на атаки террористов, в результате которых погибнут десятки или даже сотни тысяч людей в ряде американских городов или в Европе, или на масштабные кибернетические атаки на информационные технологии. Пограничный контроль и ограничение технологического обмена могут привести к удорожанию сделок, послужить препятствием для инноваций и экономического роста. Аналогичные ограничительные меры могут быть введены в результате приобретшей массовый характер отрицательной реакции на глобализацию, если, например, «белые воротнички» из богатых стран взбунтуются против практики «аутсорсинга» и/или если народы бедных стран, сочтя себя жертвами глобализации, попытаются ей сопротивляться.

Технологическая революция

Общая тенденция к быстрому всемирному распространению технологии будет сохраняться, хотя революция в области высоких технологий и не принесет всем равные блага.

К числу факторов, обеспечивающих расширение доступа к технологическим достижениям, следует причислить рост обоюдостороннего потока высокотехнологичных мозговых ресурсов между развивающимися и западными странами, увеличение удельного веса технологически грамотной рабочей силы в некоторых развивающихся странах, а также усилия транснациональных корпораций диверсифицировать свою высокотехнологичную деятельность.

Внедрение новых технологий послужит стимулом для резкого подъема знаний и индивидуального благосостояния людей. Эти выгоды включают в себя сдвиги в медицине, которая сумеет вылечить или смягчить некоторые известные болезни и увеличить продолжительность жизни. Новые открытия позволят улучшить качество пищи и питьевой воды, распространят беспроводную связь и технологии машинного перевода, которые облегчат международные деловые, коммерческие и даже социально-политические отношения.

Более того, грядущие тенденции развития технологии будут отмечены не только ускорением прогресса в отдельных ее областях, но также умножающей его конвергенцией различных технологий (информационных, биологических, материалов и нанотехнологий), способной привести к революционным изменениям во всех сферах жизни. Применение «умных» материалов, снабженных нанотехнологическими сенсорами при содействии информационных технологий, позволит создать множество приспособлений, которые помогут укрепить здоровье людей, повлияют на деловые практики и модели поведения. Эти материалы снабдят нас новыми знаниями об окружающей среде, улучшат безопасность и сократят индивидуальную сферу личности. Такого рода взаимодействие технологических тенденций – в сочетании с ускоренными методами производства и современным оборудованием, а также передовыми способами добычи энергии, воды и современными транспортными технологиями – поможет Китаю и Индии в осуществлении их намерения присоединиться к «первому миру». Обе страны инвестируют большие средства в фундаментальные исследования и занимают ведущие позиции в целом ряде ключевых областей. Европа рискует отстать от Азии в разработке некоторых из этих технологий. Соединенные Штаты пока сохраняют свое абсолютное лидерство, хотя им придется вступать во все более тесную конкуренцию с Азией, которая может существенно потеснить США в некоторых областях.

Страны, способные претворить в жизнь новые технологии, извлекут из этого максимальную пользу. Разрыв между «имущими» и «неимущими» может увеличиться, поскольку страны, имеющие доступ к новым технологиям и поставившие их себе на службу, извлекают из глобализации наибольшие преимущества. Общий уровень технологического развития той или иной страны будет определяться в терминах инвестиций во внедрение и претворение в жизнь новых доступных в мировом масштабе технологий, вне зависимости от того, являются ли они результатом собственных фундаментальных исследований или же происходят из стран – лидеров технологического прогресса. Странами, отстающими в освоении передовых технологий, вероятно, станут те, кто не последует пути принятия политических решений, способствующих внедрению новых технологий, кто постарается избежать перемен, направленных на проведение в жизнь идей добросовестного управления, всеобщего образования и рыночных реформ, причем не исключительно по причине своей бедности.

Те, кто проводит такую политику, могут, напротив, «перепрыгнуть» через некоторые стадии и фазы развития, через которые должны были пройти Соединенные Штаты и Европа в своем движении к прогрессу. Китай и Индия занимают неплохие позиции для совершения такого рывка. Однако даже самые бедные страны смогут использовать имеющиеся в изобилии дешевые технологии для того, чтобы подхлестнуть свое развитие, хотя его темпы будут все-таки ниже.

Поскольку такие страны, как Китай и Индия, совершают прорыв, проводя инвестиции в ключевые отрасли науки, инженерное образование, а также в развитие инфраструктуры, они добьются значительных успехов в производстве и сбыте широкого спектра высокотехнологичных продуктов – от программного обеспечения и медикаментов до беспроводных датчиков и «умных» материалов.

Быстрый технологический прогресс, разворачивающийся за пределами Соединенных Штатов, может позволить другим странам устанавливать свои требования к проектированию, производственным стандартам и их реализации, к уровню секретности, информационной безопасности, правам на интеллектуальную собственность.

Действительно, в настоящее время происходят серьезные изменения в международном регламентировании прав на интеллектуальную собственность. Такие страны, как Индия и Китай, благодаря покупательной способности своих необъятных рынков смогут влиять на нормы применения некоторых технологий и наступать на права чужой интеллектуальной собственности. Привлекательность этих обширных рынков будет побуждать транснациональные корпорации смотреть сквозь пальцы на отступления от правовых норм в регулировании интеллектуальной собственности, поскольку эти отступления практически не будут сказываться на уровне их доходов. К тому же на пороге серьезных успехов в развитии медицинских технологий возрастает роль соображений гуманитарного и нравственного порядка: все громче будут раздаваться голоса, настаивающие на «раскрепощении» собственности «во благо человечества».

Национальные государства столкнутся также с серьезными проблемами надзора, контроля и запрещения секретных технологий. Ввиду того что одни и те же разработки – сенсоры, вычислительная техника, средства связи и материалы – предназначены как для разнообразных устройств, используемых в повседневной коммерческой активности, так и для устройств, используемых в военных нуждах, их будет трудно отслеживать и контролировать экспорт их технологических компонентов. К тому же совместные предприятия, глобальные рынки и растущая доля частного капитала в финансировании научно-исследовательских работ будут подрывать усилия национальных государств, направленные на контроль секретных технологий.

Вопросы, связанные с этическими аспектами внедрения отдельными странами технологических новшеств, таких как генетически модифицированные продукты питания, приватность данных, исследование биологических материалов, использование замаскированных датчиков и биометрических устройств, – все эти вопросы будут становиться все более актуальными факторами в сфере международной торговой политики и международных отношений.

В то же время в 2020 году технология будет источником напряженности. Фронт этой напряженности будет достаточно широк: от конкурентной борьбы за воспроизводство и привлечение важнейшего компонента технического прогресса – самих людей – до сопротивления некоторых культурных и политических групп тем его аспектам, которые будут увязываться ими с нарушением прав личности или нивелирующим воздействием вездесущей технологии.

Биотехнология: панацея и оружие

Биотехнологическая революция находится в относительно ранней стадии своего развития. XXI век станет свидетелем крупных достижений биологических наук в сочетании с информационными технологиями. Результатом исследований будут становиться все новые важные открытия в сфере инновационных медицинских технологий, здравоохранения, экологической реабилитации, сельского хозяйства, биологической защиты и в смежных областях.

Следует отметить, что биотехнология может стать «выравнивающим» фактором между развитыми и развивающимися странами, поскольку она привнесет резкие положительные изменения в области экономики и здравоохранения беднейших уголков нашей планеты.

Ожидаемые прорывы в биомедицине, такие как создание антивирусного барьера, положат предел распространению СПИДа, способствуя разрешению продолжающегося гуманитарного кризиса в странах, лежащих к югу от Сахары, и минимизировав потенциально серьезные помехи для экономического роста развивающихся стран, в частности Индии и Китая. Биотехнологические исследования и инновации, которые станут результатом продолжающихся инвестиций США в обеспечение национальной безопасности, такие как новые методы лечения, блокирующие возможность болезнетворных микроорганизмов проникать в тело, – эти разработки могут со временем привести к созданию революционных медицинских препаратов, чья роль выйдет далеко за рамки защиты США от террористической угрозы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Хавали – неформальные банковские системы в мусульманских странах.

Вернуться

2

«Шелл Интернэшнл Лтд» (Shell International) уже в течение нескольких десятков лет использует сценарии для выявления деловых рисков и возможностей. Джед Дэвис много лет возглавлял этот проект.

Вернуться

3

Эти инструменты доступны на вебсайте НРС: www.cia.gov/nic.

Вернуться

4

Dreaming with BRICs: The Path to 2050. Goldman Sachs study, October 2003.

Вернуться