# Добродетель и соблазн

Сьюзен Джонсон

То, что началось как пикантная любовная игра, обращается в жгучую жажду…

Запретные встречи подхлестывают желание любовников – и постепенно навлекают на них смертельную опасность…

Смелые фантазии писательницы воплощаются в реальность – и таинственный соблазнитель заставляет ее пережить небывалый экстаз…

## Глава 1

Россия, 1570 год

Это было бурное и смутное время, время царствования Ивана Грозного. Крамола была повсюду, заговоры с целью узурпации власти возникали постоянно.

Знатные боярские семьи заявляли о своих притязаниях на трон, и всякий знал, что власть может смениться в любой момент. Стоит появиться зловещему альянсу, и яд или удар меча положит конец какой угодно человеческой жизни.

Никто не мог чувствовать себя в безопасности.

И вот среди этого хаоса и варварства нашу героиню, прекрасную юную дворянку, выдают замуж за одного из самых жестоких и безжалостных людей того времени. Причем – что было обычным делом – брак был устроен и одобрен лично царем. Иван IV предложил осиротевшую наследницу большого состояния в качестве награды своему приспешнику, князю Игорю Шуйскому, за его верность короне.

Хотя князю жена была не нужна, обширные земли и поместья, которые жена принесла ему в качестве приданого, оказались достаточным резоном, чтобы удовлетворить прихоть царя. Жених и невеста впервые встретились перед алтарем. Увидев Татьяну, Игорь с хамской прямотой заявил, что она слишком тощая и хилая, чтобы производить на свет потомство. Он предпочитал грудастых женщин.

Впрочем, несмотря на это, в брачную ночь жених исполнил свой супружеский долг с редкостной животной грубостью и затем повторял его с неумолимым усердием, пытаясь обрюхатить жену как можно скорее. Едва ли не месяц спустя после свадьбы он получил известие – его жена понесла.

Он немедленно вернул ее туда, откуда она прибыла, в ее родовое поместье, которое теперь принадлежало ему. Она могла ждать рождения ребенка вдали от Москвы, а перенесет ли она это событие, не имело особого значения. Ее состояние он уже заполучил.

В положенный срок на свет появилась дочь с черными как смоль волосами и блестящими голубыми глазами отца. Новость не обрадовала князя Шуйского, который ждал сына, и в знак своего недовольства он никак не реагировал на нее в течение нескольких месяцев. Наконец он отправил жене письмо, в котором приказал оставаться в изгнании, пока он не соизволит вернуть ей благосклонность.

Получив послание, юная Татьяна вздохнула с облегчением, хотя и постаралась не выказывать своих чувств перед гонцом, которого муж послал из Москвы.

Но едва ее дворецкий проводил молодого оруженосца, она вернулась в покои и вознесла благодарственную молитву перед бесценной иконой святого Гавриила, которую брала с собой на бракосочетание. А поскольку языческие верования еще были сильны, она также преклонила колени перед маленькой ракой с талисманами духов земли, коснулась каждого камня и пучка травы, погрузила палец в хрустальную чашу с водой, вдохнула аромат хвойных веток, обрамлявших талисманы, и поблагодарила других духов природы.

И только потом позволила себе улыбнуться.

Во время недолгого пребывания гонца она не покидала своих покоев. Как женщина, она не обязана была лично оказывать ему гостеприимство, хотя светские правила расходятся на этот счет. Но как недавно родившая женщина, она имела полное право хранить одиночество, если ей того хотелось.

Так она и поступила.

У нее не было ни малейшего желания знакомиться ближе с кем-либо из челяди мужа.

## Глава 2

Спустя два дня, солнечным весенним утром, гонец отбыл, низко поклонившись княгине, которая стояла на крыльце с малышкой на руках. Его отряд ждал во дворе, оседлав коней, и оруженосец князя Шуйского вскочил на боевого скакуна, сверкая на солнце кольчугой и блестящим оружием. В лесах вокруг Пскова укрывались отступники и враги царя, и царские служивые обычно путешествовали лишь в сопровождении вооруженного до зубов эскорта.

Татьяна смотрела вслед отряду из сорока всадников, пока он не скрылся в конце березовой аллеи. Лишь тогда она прошептала:

– Скатертью дорога! – И улыбнулась своей маленькой дочери Зое.

– Я прикажу вымыть дом и службы, чтобы их духа здесь не оставалось, – скривил губы в презрительной усмешке ее дворецкий Тимофей.

Взглянув на старика, который служил ее семье, сколько она себя помнила, княгиня Татьяна кивнула в знак согласия.

– И выставь стражу на дорогах, чтобы нас заранее предупредили, когда князю в следующий раз вздумается нарушить мой покой.

С тех пор как она осиротела два года назад, когда ее родители погибли от рук разбойников, по всей вероятности, нанятых царским двором, слуги стали ее семьей. Тимофей улыбнулся княгине, которая выросла и превратилась в прекрасную женщину у него на глазах и под его бдительным присмотром.

– Если повезет, мы не скоро увидим их снова.

– Если посчастливится, не увидим никогда. Я слышала, что у моего мужа уже есть сын от одной из его грудастых любовниц.

Тимофей суеверно перекрестился, отгоняя черта:

– Я буду молиться за ваше избавление, ваше сиятельство.

Тимофей сопровождал Татьяну в Москву и хорошо знал злобный нрав князя.

– Ну а сейчас я уже избавилась. День сегодня просто великолепный. Когда Зою уложат спать после обеда, я, пожалуй, прогуляюсь верхом на моей лошадке.

Радостные нотки в голосе Татьяны напомнили старому слуге счастливые .дни и лучшие времена. До того как князь Шуйский вторгся в их жизнь, Татьяна каждую свободную минутку посвящала верховым прогулкам.

– Я прикажу оседлать Волю, грумы будут готовы сопровождать вас.

– Я хочу прокатиться одна. – Она чуть погладила черные шелковистые волосики дочери и тут же была вознаграждена веселым гуканьем малышки. В свои четыре месяца Зоя улыбалась радостно и непосредственно. – Они все уехали, Тимофей. Мне ничто не угрожает.

Даже если бы он и захотел возразить, он знал, что это было бесполезно. Столбовая дворянка, потомок боярского рода, обитавшего на псковских землях с незапамятных времен, она была такой же естественной частью этой земли, как зеленая трава и белые березы. И столь же любима и почитаема всеми.

Митрополит Псковский попытался было воспрепятствовать матримониальным планам Ивана IV в отношении Татьяны – он достаточно был наслышан о дурной репутации человека, предназначенного ей в мужья. Но даже служитель Господа не был настолько силен, чтобы противостоять воле царя. Зато он лично предпринял долгое путешествие из Пскова, чтобы крестить родившуюся Зою, и продолжал выступать в защиту Татьяны во всех имущественных делах.

– Тимофей, а далеко ли мы от Москвы? – спросила княгиня весело и беззаботно, нежно покачивая на руках дочурку.

– Шестьсот верст, моя госпожа.

– Скажи мне это снова, – потребовала она с озорной улыбкой.

– Да это просто на краю света, моя госпожа. Страшно далеко от нас, – отвечал он, довольный при виде радости, светившейся в ее глазах.

– Да, да, да!

Зоя принялась гукать и пускать пузыри, словно почувствовав ликование матери, и уставилась на нее блестящими голубыми глазками.

– Что за прекрасный, просто чудесный день! – Низко склонившись, княгиня поцеловала дочурку в прелестный носик.

## Глава 3

Час спустя Татьяна уже скакала вдоль южного берега большого Псковского озера, которое простиралось вдоль границ ее владений на несколько верст. Она отпустила поводья, и ее кобылка понеслась легкой рысью навстречу свежему ветерку и солнцу. После долгой зимы земля пробуждалась от спячки. Огромные стаи птиц неслись на север, возвращаясь после зимовки, издалека был слышен шум их крыльев. Яркие полевые цветы выглядывали из молодой зелени травы. Голубое озеро сверкало алмазным блеском в лучах солнца.

Она теперь дома, думала Татьяна, глубоко вдыхая свежий весенний воздух. У нее была чудесная дочурка, которую она обожала. Она любила своих слуг, а те в ней души не чаяли. Но лучше всего то, что она далеко от гнусной, отвратительной жизни царского двора.

Она счастливо засмеялась, выплескивая наружу переполнявшую ее радость, легкий ветерок далеко разнес серебристый звук ее голоса.

Звук этот достиг ушей группы всадников, притаившихся в тени деревьев. Их руки автоматически потянулись к рукояткам мечей. Ведь женщину наверняка сопровождала охрана.

Это было смутное время.


Они ждали, укрывшись в березовой рощице. Взгляд каждого устремлен туда, откуда донесся женский смех. Их тренированные кони оставались неподвижными, повинуясь чуть заметному движению коленей всадников. Никто не проронил ни слова.

Маленький отряд не был в боевом снаряжении. Всадники – в кожаных колетах, без шлемов и легко вооружены. Однако и без знаков отличия ясно, кто из них командир. Он с небрежным изяществом сидел на поджаром скакуне, правая рука поднята, призывая спутников к вниманию. Он был красив. Под курткой красной кожи угадывались широкие мускулистые плечи, сильные руки загорели там, где рукава его рубашки из тончайшего белого льна были закатаны в этот теплый день. Его поднятую руку обтягивала перчатка из украшенной лиловой вышивкой кожи, достойной короля. На лице блуждала смутная улыбка, словно он уже ждал предстоящую встречу.

Татьяна выехала на вершину холма на расстоянии в полверсты, и его зеленые глаза едва заметно прищурились. Когда она приблизилась, стали видны ее рыжеватые волосы. Подвернутые на коленях юбки открывали стройные ноги и зеленые кожаные ботинки. Ее грудь под расшитой кожаной курткой мягко покачивалась на ходу. А черная кобыла под всадницей была едва ли не столь же красива, как она сама.

Но командир все ждал, дабы убедиться, что она безрассудно отправилась на верховую прогулку далеко от дома в одиночку. Через несколько мгновений, когда эскорт не появился, улыбка стала совсем широкой. Он опустил руку и, полуобернувшись в седле, что-то тихо сказал своим людям. Затем, пришпорив коня, выскочил из укрытия и направился навстречу отчаянной юной красавице, вторгшейся на его земли.

Всадник появился из березовой рощи, словно привидение, но, как ни странно, княгиня не испытала страха. Мужчина был хорош собой. Его гладкие золотистые волосы касались укрытых красной кожей плеч. Он был загорелый и сильный, как молодой дуб, вспомнилась ей вдруг фраза из детских сказок. Она внезапно поймала себя на том, что сравнивает его с фантастическими героями сказок, которые ей рассказывала няня перед сном.

И вот он перед ней. Улыбнулся, обнажив ряд превосходных белых зубов. Когда он заговорил, голос его оказался глубоким и чистым.

– Добрый день, сударыня. Вы случайно не заблудились?

Воля сама остановилась, услышав властные нотки в приветствии мужчины. Татьяна покачала головой.

– Я всю жизнь ездила по этим местам.

– Теперь они принадлежат мне. – Он произнес это добродушно, на чистом русском языке без всякого акцента. – Вы находитесь в Ливонии.

– Границы постоянно меняются, – сказала она, словно говорила с кем-то давно знакомым. – Это земли Глинских, мои земли.

― А-а.

Он произнес это так, словно ему все было известно. Но откуда ему знать о ней, если она никогда не видела его прежде?

– Вы ведь новый здесь, не так ли? – спросила она.

– Ну, это как сказать.

– Давно вы здесь?

На его лице вновь появилась добрая, прямо-таки ангельская улыбка, что совсем не вязалось с его мощной фигурой.

– Земли перешли ко мне на Рождество.

– Прелестный подарок.

– Хотя и заработанный тяжким трудом, – мягко добавил он. Ветерок слегка трепал его волосы.

Она знала, что это значило. Обычно земли давались в награду за храбрость в сражениях или в знак особой милости двора, а он отнюдь не выглядел придворным.

– Примите мои поздравления. – Женщина говорила совершенно естественно и открыто, не выказывая ни малейшего страха или опасения.

– И часто вы разъезжаете здесь одна?

– Вы говорите это так, словно я не должна этого делать.

Он испустил легкий вздох.

– Одинокую женщину подстерегают всяческие неприятности.

– Но я знаю здесь каждого, за исключением разве что вас. Я в полной безопасности.

– И верно, – заявил он, всем своим видом подтверждая согласие с ее утверждением.

– Я княгиня Глинская.

– Княгиня Шуйская, вы хотели сказать.

Он увидел, как ее взгляд стал печальным.

– Придворные сплетни дошли и до Ливонии?

– У каждого есть свои источники. Частенько это бывает вопросом жизни и смерти, верно ведь? – улыбнулся он.

У царя Ивана соглядатаи были повсюду. Так же поступали и знатные семьи. А может, он из людей Игоря? Следовало ли ей разговаривать с ним?

– Скажите мне, как вас зовут.

– Ставр Бирон.

Она изумленно вскинула брови. Он заметил удивление княгини, но не понял охватившего ее облегчения. Бироны были заклятыми врагами ее мужа.

– Одна из мелких ветвей этого рода, – уточнил он с усмешкой.

– А я не знала о мелких ветвях Биронов. Их род веками владел обширными землями в Ливонии и Курляндии.

– Как видите, – пробормотал он, разведя руками ленивым жестом, заставившим заиграть его рельефные мускулы.

Она ощутила внезапную струйку тепла, пронизавшую все ее тело. Будь она менее наивна в вопросах взаимоотношения полов, она бы сразу догадалась о причине этого.

– Значит, мы соседи, – просто сказала она.

У Ставра, по-мужски привлекательного, был значительный опыт в отношениях с женщинами, и он сразу заметил, как порозовели ее щеки. Но он по натуре не был хищником, а сама она не отдавала себе отчета в своих чувствах. Молодые женщины из знатных семейств зачастую хранили монашескую чистоту вплоть до самого замужества. Она встретила Шуйского; вряд ли князь оказался тем мужчиной, который смог пробудить в девственнице женщину.

– Может, вы посетите мою скромную усадьбу? – спросил он, хотя и сознавал, что ему не стоит рассчитывать даже на легкий флирт с этой добродетельной молодой женщиной.

– А это недалеко? Я должна скоро вернуться. – Она еще больше покраснела. – Моя дочка сейчас спит, но она скоро проснется… и тогда… ну, в общем…

– Ее надо будет покормить грудью. Вы не доверяете кормилицам?

– Нет. – Ее губы сжались в твердую линию.

– Похоже, у вас есть свое мнение по этому поводу?

– Я уверена, вам это неинтересно, – улыбнулась она.

– Мой дом рядом, прямо за тем бродом. А вы мне по пути расскажете об этом. Я верну вас домой через час.

– Через час, вы уверены в этом? – Она смотрела на него во все глаза.

– Даже меньше, если пожелаете.

– Что ж, хорошо, – согласилась она, просияв.

От ее улыбки у него засосало под ложечкой – или, может, чуть ниже. Но он провел достаточно времени при дворах Варшавы и Вены и знал толк в приличиях.

– Мне чрезвычайно приятно, – пробормотал он, слегка склонив голову. – Позвольте представить вам моих людей. Произнеся это, он вдруг свистнул по-птичьи, и из рощицы тут же выскочила дюжина конников.

У Татьяны широко открылись глаза, а губы изобразили удивленное «О».

– Это могли быть разбойники. А вы оставили свое сопровождение дома.

– Благодарю вас, – проронила она, еще не совсем оправившись от испуга, и повернулась к выскочившим всадникам. Это были молодые люди, как и ее сосед, но в то же время закаленные в битвах бойцы, судя по их оружию и кольчугам, а также по настороженности в глазах.

– Княгиня посетит нас, – сообщил Ставр, представляя их ей. И его голос прозвучал так, что его люди постарались предстать в ее глазах в лучшем виде.

Ни единая ухмылка не выдала их истинных мыслей.

## Глава 4

То, что Ставр называл скромной усадьбой, оказалось большим барским домом. Это было просторное трехэтажное здание в итальянском стиле с окрашенными в бледно-желтый цвет оштукатуренными стенами, огромными окнами, больше подходящими для южного климата, и высокими двойными дверями резного дерева. Сад по обе стороны аллеи главного подъезда выдавал присутствие женской руки, и на какое-то мгновение Татьяна почувствовала разочарование.

– Моя мать обещала мне помочь с садом, – заметил хозяин, подъезжая к ней. – Я слышал, что летом аромат роз разносится далеко по округе.

– Ваша мать, – прошептала она, причем ее настроение загадочным образом сразу улучшилось.

– Она живет в Риге, – пояснил Ставр, очарованный ее простодушием. – Я вас как-нибудь познакомлю.

– С удовольствием. – Сколько уже времени прошло с тех пор, как ей составлял компанию кто-нибудь еще, кроме ее челяди?

– Она обещала приехать, когда розы будут цвести.

– Тогда вам обоим придется приехать ко мне на обед.

– Благодарю вас, непременно. – Он отметил про себя, что надо написать матери и напомнить ей о ее обещании. И хотя его намерения насчет юной княгини находились в начальной стадии или даже вообще отсутствовали, он уже начал ждать поры цветения роз.

У него в доме, как у холостяка, не было заведено подавать чай. Он с дружиной лишь недавно вернулся из турецкой кампании. Он был намерен провести в поместье лето, собрать урожай, дать отдохнуть людям и лошадям, перед тем как снова вернуться на театр военных действий.

Войдя в дом, он вызвал кухарку и приказал подать чаю. Пухлая крестьянка взглянула сначала на него, затем с понимающей улыбкой на Татьяну, пока он отдавал распоряжения, кивнула головой и поклонилась.

– Чай, ну конечно же, мой господин, – пробурчала она себе под нос, удаляясь на кухню.

Когда ее округлые формы скрылись внизу в холле, Ставр обернулся к Татьяне со смущенной улыбкой:

– Прошу меня простить. Слуги достались мне вместе с домом.

– Мои слуги столь же бесцеремонны. К этому привыкаешь.

Она говорила просто так или с намеком?

– Значит, вы стараетесь не обращать внимания?

– Ну, это частенько зависит от того, хочу ли я получить обед вовремя, – ответила она с усмешкой. – Хотя, конечно, я предпочитаю их простоту и бесцеремонность придворному лицемерию.

В этом был весь ответ. Она, прямая и бесхитростная, не поняла смысла поведения его поварихи. И он хорошо сделает, если будет помнить об этом.

– Как это верно. Да и сам я предпочту встретиться с целым полком турок, чем с одним интриганом – министром двора. Проходите, дождемся нашего чая. – Показав рукой в направлении маленькой гостиной, он начал расстегивать свою куртку.

Спустя несколько мгновений они уже сидели друг против друга на отделанных алым шелком пуфах.

– В салонах вроде этого я чувствую себя не в своей тарелке. – Он указал на стены в гобеленах и канделябры. – Мне гораздо удобнее в полевой палатке на природе.

– Звучит очень соблазнительно. – «И достаточно далеко от мужа», – подумала она.

Ей следовало сохранять невозмутимость. Пока еще он сомневался, не демонстрирует ли она свое волнение нарочно, но его реакция была бурной – в голову приходили совершенно непристойные мысли насчет невинной Татьяны в его палатке на лоне природы.

– Эта жизнь не для женщины, – пробормотал он, внезапно поднялся и подошел к ближайшему столу. – Не желаете ли вина? – Не дожидаясь ответа, он поднял графин с серебряного подноса, налил себе в стакан и быстро выпил.

Пьянство было обычным при дворе и за его пределами, так что Татьяна не удивилась. Но она воспитывалась в другой семье.

– Нет, спасибо. Я дождусь чая.

Она действительно была целомудренна. Обычно невинность его не интересовала, но сейчас он вдруг почувствовал себя заинтригованным. Ее редкостная красота и нежная чистота поколебали его стереотип свободного поведения. Возможно, тот факт, что она явно не любила мужа, делал ее привлекательной пешкой во враждебной игре, издавна существовавшей между родами Шуйских и Биронов? Но он сам был не чужд разврату, как и ее порочный муж, который просто так, без особых причин, завладел столь незапятнанной невинностью.

Мгновение спустя он отмел столь непривычные мысли, пообещав себе дождаться чая, а затем быстро отправить ее домой. Несомненно, он слишком долго был на войне. А она ничем не напоминала женщин, которых встречаешь в походе или при дворе. Она была наивна, как монашка.

Налив себе еще бокал вина, он вернулся к своему креслу, с трудом сдерживая фривольные мысли.

– Вы встречались с царем? – спросил он, полагая, что разговор о безумном правителе поможет ему отвлечься от других, совсем уж непозволительных мыслей.

– Однажды, очень недолго. На моей свадьбе.

– И как он вам?

– Мне бы не хотелось говорить об этом.

– Вы всегда столь сдержанны? – улыбнулся он.

– Лишь в отношении некоторых вещей, – сказала она, внезапно взглянув ему прямо в глаза, словно им обоим слово «сдержанна» показалось неточным. А может, она просто никогда еще не видела столь чудесной теплой улыбки? Или такого красавца, небрежно сидящего в кресле, изысканно мужественного, золотоволосого, притягательного, совсем не похожего на ее мужа, грубого и невоспитанного, порочного до мозга костей.

Он отвел взгляд, заметив печаль в ее глазах.

– Когда говоришь о царе, сдержанность всегда разумна и оправданна. У меня то преимущество, что в Ливонии я был вне его досягаемости, – сказал он спокойно.

– Вам повезло. – Она перевела дух и попыталась взять себя в руки. Если то, что она чувствовала, было влечением к обаятельному хозяину, то ей не следовало этому поддаваться.

Он не мог вспомнить, когда в последний раз ему приходилось сдерживать свои сексуальные порывы. В комнату вошел слуга.

– А вот наконец и чай, – сказал он с облегчением. Кухарка превзошла самое себя. Многочисленные слуги входили один за другим с подносами, полными сладостей и печенья. Внесли огромный серебряный самовар и несколько сортов чая (результат активной торговли с Китаем, процветавшей уже много лет). Княгиня выбрала свой любимый чай, слуга тут же заварил его для них и подал дымящийся напиток в фарфоровых чашках, столь хрупких и тонких, что они были почти прозрачными.

– У вас большие руки, – заметила Татьяна с улыбкой при виде чашки, казавшейся игрушечной в его пальцах.

«А у вас они совсем маленькие», – хотел он сказать, если бы мог себе позволить интимное замечание.

– В больших руках легче удержать меч, – произнес он вместо этого.

– Вы сражаетесь за Россию?

– Иногда. Чаще за Литву или Польшу. – Боярские семьи традиционно искали службу, на которой они предлагали свои мечи и конную дружину, сохраняя привилегии или укрепляя положение своего рода. Чтобы младшие ветви рода или отдельные отпрыски (гетманы, как их называли в Польше), вроде Ставра, могли преуспеть на этом поприще, им зачастую приходилось отправляться воевать в далекие края. – Я совсем недавно вернулся с Украины, где король Сигизмунд II пытается расширить свои владения. Поход оказался неудачным.

– Ах так, – промолвила она.

На какое-то, казалось, бесконечное мгновение повисла тишина.

– Вы останетесь надолго в этих краях? – Он не должен был задавать такой вопрос, однако почему-то ему захотелось выяснить это.

– Я не знаю. – Она слегка поморщилась и одернула свою юбку из лазурного льна. – Все зависит от прихоти моего мужа.

Хотя у него самого и не было шпионов в Москве, его дядюшка был в курсе всех придворных интриг и сплетен. Князь Шуйский был заметной фигурой во всех царских оргиях.

– Жизнь при дворе отнимает все время, я полагаю.

– Остается только надеяться. – Она взяла чашку и допила чай.

– Понятно.

– Не смотрите на меня с такой жалостью. Я ничем не отличаюсь от других жен.

– Ну разумеется, нет. – Но просто позор, что подобная красота досталась этому скоту Шуйскому.

Она внезапно залилась краской, а затем тяжело вздохнула, и на миг он пожалел, что высказал свои мысли вслух.

– Мне пора идти, – сказала она, заметно нервничая. Проследив за ее взглядом, он увидел, как на ее льняной кофте прямо над сосками начали расплываться два темных пятна.

– Может, вы накинете одну из моих рубашек или курток? – тут же предложил он.

Розовые щеки стали пунцовыми.

– Мне так неловко.

– Пожалуйста, не стесняйтесь. У моей сестры пятеро детей, и я привычен к виду кормящих матерей. Что вы предпочитаете – рубашку или куртку?

Она быстро взглянула на него и опустила глаза.

– Рубашку, если вам не жалко. Похоже, у меня молока больше, чем нужно моей дочери, – добавила она, заливаясь краской при виде расплывшихся на груди пятен.

Его тело слишком сильно отреагировало на ее простодушное целомудрие, и он лихорадочно думал, под каким предлогом позвать слугу, чтобы не вставать самому.

– Но ведь это же хорошо, не так ли? – произнес он с некоторой напряженностью. – Не всем женщинам так везет.

– А многие при дворе вообще предпочитают кормилиц, – с осуждением заявила княгиня.

– А ваш супруг не посылал вам кормилицу из Москвы? – Если он громко позовет слугу, это могло бы привлечь ее внимание к его неловкому состоянию, поэтому он решил чуть выждать.

– Она была такая грязная, что я не позволила ей тронуть Зою и отправила обратно.

Похоже, у княгини были аристократические замашки. Может, ее скромность касалась только сексуальных отношений.

– Сколько лет вашей дочери? – спросил он, затягивая минуты, чтобы прийти в себя, перед тем как подняться.

– Четыре месяца. Она у меня просто ангел.

– Почему бы вам не взять ее с собой к приезду моей матери? – Его замечание вырвалось спонтанно, он сказал бы это любой красивой женщине, но она опустила глаза и выглядела столь взволнованной, что он быстро добавил: – Моя сестра могла бы приехать вместе с матерью. Я уверен, ей захочется увидеть вашу дочь.

– Это было бы очень мило, но мне действительно пора ехать.

– Я отправлю несколько человек проводить вас до дому.

– Если вам… не трудно… э-э-э… рубашку…

– Конечно. – Поднявшись, он тут же повернулся к ней спиной и направился к дверям.

Она смотрела вслед удалявшейся высокой стройной фигуре, задаваясь вопросом, каково это – жить с мужчиной вроде Ставра Бирона, который мог поддерживать беседу с женщиной. Он даже со слугами разговаривал по-человечески, с добротой, в то время как ее муж со всеми обращался злобно и грубо. Да нет, конечно же, здесь не могло быть никакого сравнения.

– Слуги сейчас же принесут вам рубашку, – успокоил ее Ставр, вернувшись.

– Благодарю вас.

В нимбе солнечного света золотистые волосы обрамляли его лицо, доброжелательный взгляд и мягкая улыбка наводили на мысль о праведнике, в то время как его сильное тело очень напоминало ей святых воителей с икон. Она была глубоко тронута, а одно его присутствие действовало на нее опьяняюще. Она не знала, что ни одна женщина, у которой в жилах текла горячая кровь, не могла устоять перед мужским обаянием Ставра.

Татьяна лишь сознавала, что то, что она чувствовала, было искушением. И она должна была его преодолеть.

## Глава 5

Когда рубашку принесли, Ставр помог Татьяне надеть ее, держа на весу, пока она просовывала руки в рукава. Он чувствовал аромат ее тела всего в нескольких вершках от своего носа и едва удерживался, чтобы не прижать ее к себе и не испытать на прочность ее целомудрие. Что, если он пробежится пальцами по ее волосам? Или поцелует ее в розовую щечку, повернутую к нему? Она тихо вздохнет и сдастся или испуганно вскрикнет?

Он знал ответ заранее, мастерски владея искусством соблазнять. Но захочет ли он обесчестить ее?

А пока он кончиками пальцев держал рубашку… а затем дал ей скользнуть на ее плечи.

В округе было полно женщин, всегда готовых испытать его мужскую силу, но не его честь и порядочность. Он отступил назад, не на шаг, а на два, ибо застенчивая княгиня Татьяна была настоящим искушением.

– Мои люди ждут во дворе, сударыня.

Секундная резкость в его голосе заставила ее обернуться и взглянуть на него через плечо, едва заметно вскинув брови.

– Вы очень добры, – проговорила она мягко.

– Всегда к вашим услугам.

Его поклон был вполне естественным, чуть заметное изящное движение. У нее даже промелькнула мысль: интересно, где он получил такое воспитание? Из своего небольшого опыта она сделала вывод, что российский двор не отличался изысканными манерами.

Ощущая некоторую неловкость под ее изучающим взглядом, с трудом пытаясь обуздать свое желание, он произнес чуть хрипло:

– Сюда, сударыня. – И повел ее к двери.

Может, он внезапно за что-то рассердился на нее? Или она сделала что-то, что пришлось ему не по вкусу? У нее явно недоставало опыта поддерживать разговор и сглаживать его шероховатости. Она прошла в гостиную вслед за слугами и вышла через распахнутые двери.

Их лошади стояли наготове у входа.

Еще один неловкий момент возник, когда Ставр заколебался, прежде чем подсадить ее в седло. Он не был уверен, что справится даже с такой простой задачей. Она стояла в сомнении, переминаясь с ноги на ногу.

Сделав глубокий вдох, чувствуя стеснение в груди, он обхватил ее тонкую талию, пытаясь не замечать большой полной груди, почти касавшейся его тела, и подсадил ее в седло, стараясь не встретиться с ней взглядом. Затем отдал команду всадникам трогаться.

– Моя охрана проводит вас до дома. – Их было восемь человек, на этот раз полностью вооруженных. – Спасибо за приятный визит. – Ставр не мог позволить себе вольностей в присутствии своих людей, слишком хорошо его знавших, и не хотел вновь оказаться в неловком положении из-за чисто физической реакции его тела в случае продолжительного разговора. – Я пошлю вам весточку, когда приедет моя мать.

– Мне будет очень приятно. – Даже если ей хотелось сказать больше, это казалось неприличным. Ведь, по сути, они совсем чужие друг другу.

Он-то мог бы сказать и больше. В отличие от княгини у него предостаточно опыта в ничего не значащих разговорах. Но именно этого он и пытался избежать.

– Итак, до поры цветения роз, – кивнул он на прощание.

Татьяна пришпорила лошадь, и дружинники Ставра последовали за ней.

Он стоял на песчаной дорожке и долго смотрел ей вслед, пока она не превратилась в маленькую точку на горизонте. Взволнованный, снедаемый печалью и желанием, он не был, однако, уверен, что его так привлекает ее невинность. Наверняка ведь она окажется неловкой и неуклюжей в постели, а может, даже просто испугается. Он не строил иллюзий насчет наставнических качеств Шуйского – тот был просто скотиной. Взъерошив волосы, он разочарованно вздохнул и напомнил себе, что вокруг было полно прекрасных дам, жаждущих развлечь его.

Так что забудь о нежной княгине с тяжелой от молока грудью. Он шепотом обругал эротическую картинку, возникшую в его голове, не желавшей изгонять капризное влечение к соблазнительной Татьяне.

Ему нужен глоток водки или десять, двадцать. Наверное, только так он сможет притупить свои необузданные желания. Вернувшись в дом, он потребовал еще вина.

– Отнесите бутылки в оружейную палату, – приказал он, спускаясь в нижнее помещение, где он со своими воинами чувствовал себя более комфортно. В оружейной всегда были его дружинники, предаваясь играм или чистя оружие, проводя дни в праздности. Его появление было встречено свистом и скабрезными шутками.

Сильный пол царил в поместье повсюду, а не только в оружейной. Хотя сейчас именно здесь мужские забавы оказались в центре внимания его отдыхающих дружинников.

– Мы не рассчитывали так скоро тебя здесь увидеть, Ставр. Ты что, пришелся ей не по вкусу?

Оказавшись под обстрелом насмешливых взглядов и иронических ухмылок, молодой гетман чуть нахмурился, ибо самое худшее было именно то, что он ей понравился, даже если сама она не отдавала себе в этом отчета.

– Она замужем, – проворчал он.

– Тем лучше, – возразил кто-то. – Тебе не надо будет жениться на ней.

– Она жена Шуйского.

– Ну и что? Он далеко.

Ставр тяжело опустился в кресло, поднес бутылку с вином ко рту, сделал большой глоток прямо из горлышка и буркнул:

– К сожалению, она очень добродетельна.

– Только не говори нам, что ты теряешь навыки, – заметил один из дружинников с ухмылкой.

Он протянул им бутылку.

– Галантность удерживает меня.

– Это с каких же пор?

– С того самого мгновения, как она посмотрела на меня с такой чистотой и наивностью, что напомнила мне невинное дитя.

В комнате сразу стало тихо; несмотря на всю необузданность воинов, кодекс чести у них соблюдался.

– Поехали вечером в кабак на перекрестке, – прервал молчание один из них. – Там полно проверенных баб, которые хорошо знают, чего хотят.

– Поехали, поехали! – Дюжина голосов хором подхватила призыв.

– Поезжайте без меня, – пробурчал Ставр. – А я напьюсь один, чтобы забыть обо всем.

Вновь последовало молчание. Их глава никогда не пил в одиночестве.

В наступившей тишине Ставр поднял голову.

– Я поеду с вами в другой раз.

– Ты не заболел? – В голосе дружинника слышались неподдельная озабоченность и тревога.

Он покачал головой:

– Я что-то не в настроении провести ночь в кабаке.

Дружинники удивленно переглянулись. Кабацкая жизнь для них была обычной и привычной.

– Не смотрите на меня так, со мной все в порядке. – Он вытащил кошелек из кармана и швырнул его на стол. – Возьмите и выпейте за мое здоровье.

Немного времени спустя, оставшись один в оружейной, Ставр уселся поглубже в кресло и с тяжелым вздохом погрузился в раздумья. Конечно же, молодую княгиню можно соблазнить. Подобная наивность не устоит перед его ухаживанием. А то, что она замужем за Шуйским, сделает ее еще более восприимчивой к доброму отношению мужчины. Так что дело было не в том, сумеет ли он затащить ее в постель. А вот сможет ли он со спокойной совестью совратить и погубить ее?

Он, не привыкший сдерживать свое вожделение, разочарованно вздохнул. Раз уж он такой совестливый, ему придется выбросить ее из головы и удовольствоваться многоопытными партнершами по постели, которые знали толк в любовных утехах. Он поднялся и выстроил бутылки в ряд на столе, чтобы они были под рукой. А затем принялся пить до бесчувствия в безуспешной попытке забыть княгиню Татьяну, которую – это было совершенно очевидно – ему не суждено заполучить.

## Глава 6

Пока Ставр пытался найти забвение в вине, у Татьяны были свои причины для бессонной ночи. Перед глазами постоянно вставал образ высокого стройного мужчины с ласковой улыбкой, и как она ни ворочалась в постели, ей не удавалось выбросить из головы соблазнительные видения. Вспоминая произнесенные им слова, его движения, она мысленно возвращалась к проведенным вместе мгновениям – всепоглощающее волшебство пленительных образов с неотразимой силой увлекало юную целомудренную красавицу, жаждущую любви.

Но она хорошо понимала, сколь компрометирующими и скандальными были ее видения, и с облегчением встретила утро. Дневной свет выставит напоказ практическую, каждодневную сторону окружающего ее мира и напомнит ей о реальности.

Но даже когда она встала с первыми лучами солнца, сознавая, что поддалась смертному греху искушения и соблазна, все равно ее переполняло чувство надежды и ожидания. Оно было непреодолимо.


Ставр тоже не спал до рассвета, который встретил с затуманенным взором и одурманенным сознанием. И что было особенно странным для человека, считавшего себя сверхпрагматичным, он ощущал пикантное, настырное и беспричинное предвкушение чего-то.

Ему следовало поехать в кабак со всеми и утолить свое вожделение.

А может, просто найти себе утешение прямо здесь. Наверняка среди его челяди или нескольких сотен крепостных нашлась бы не одна женщина, готовая переспать с барином.

Но если раньше он не задумываясь воспользовался бы подобной случайной связью, то сейчас вдруг стал разборчивым. Фиалковые глаза и каштановые волосы, простодушная, естественная улыбка и очаровательная неопределенность целомудрия – вот чего ему отчаянно хотелось.

Он, конечно, вел себя чертовски глупо. Но возможно, почувствует себя таким же мерзким развратником, как и ее муж, если злоупотребит подобной невинностью.

– Я вижу, вы опустошили все бутылки. Можно подавать завтрак?

Он резко обернулся на звук скрипучего голоса и поморщился.

Его кухарка, которая, судя по ее тону, обладала некоторым главенством среди его челяди, стояла в дверях оружейной и глядела на него. Она явно неодобрительно относилась и к выпивке, и к бессонным ночам.

– Вам принести завтрак сюда или в трапезную? – спросила она, принюхиваясь к застоявшемуся винному духу.

Равнодушный к нелестному отношению, тем более когда это касалось прислуги, граф неторопливо осмотрел разбросанные в беспорядке пустые бутылки. Каждое резкое движение глаз отзывалось мучительной болью в голове.

– В трапезную, – буркнул он и с трудом поднялся с кресла.

Тихо постанывая, он медленно направился к двери.

Напиваться до бесчувствия было не в его привычках, это княгиня во всем виновата, раздраженно подумал он. Каждый шаг давался ему с трудом, отзываясь болью во всем теле.

Да, именно она виновата в его душевном расстройстве и неудовлетворенном желании.

Но это заключение не могло ни исправить его дурного настроения, ни утолить вожделения.

Он не был уверен, что даже многоопытная куртизанка могла бы сейчас ублажить его, а это означало, что он сделал что-то совсем не так, как следовало, решил он с кислой физиономией.

Сейчас он был абсолютно неспособен сравнивать достоинства невинных девушек и искушенных красоток и сосредоточился на ходьбе, делая минимальные движения, чтобы заглушить молоточки, стучавшие в висках. Добравшись до трапезной, он с великой осторожностью опустился в кресло. Ослепленный солнечными лучами, падавшими из окон, он поднял руку.

– Закрой занавеси, – приказал он.

Затем отвернулся, чтобы избежать яркого света, и тут заметил предмет, лежавший на столе.

Серебряная детская погремушка.

Взглянув искоса на кухарку, невозмутимо стоявшую рядом, он указал пальцем на предмет.

– Это ведь что-то значит, я полагаю.

– Вы еще не заходили в детскую горенку, мой господин. Там есть кое-что, что может представлять интерес для вас, – она ухмыльнулась, – или для княгини.

– Не думаю, – коротко бросил он. – Оставь мне ветчину, а колбасу можешь убрать. Кваса сегодня не надо, только чай.

– Слушаюсь, мой господин. Но раскрашенную колыбельку все же посмотрите. Она очень милая.

Под его хмурым взглядом она поспешно выскочила из комнаты и побежала делать свою ставку. Но она улыбалась, ибо вся дворня подсматривала вчера за хозяином и его гостьей – подглядывать было не только интересно, но и выгодно, ибо слуги уже держали пари на то, как скоро княгиня вернется.

«Чертовы слуги, повсюду сующие свой нос», – проворчал про себя Ставр. С какой стати должен он хотеть посмотреть колыбельку? Отшвырнув в сторону погремушку, он потянулся к чаю.


В нескольких верстах от его усадьбы служанка Татьяны суетилась вокруг госпожи, занятой завтраком. Служанка спала в соседней комнате и знала, что княгиня провела бессонную ночь. К тому же она была не столь наивна, как ее госпожа, и то, что Татьяна вернулась в сопровождении дружинников Бирона, не осталось незамеченным. Так что у нее были собственные соображения по поводу Татьяниной бессонницы. Разве не сказал ей Тимофей, что она встречалась с гетманом? И разве не был тот предметом мечтаний любой женщины на двадцать верст вокруг?

– Как вам показался новый владелец усадьбы Кеттлеров, моя госпожа? – Ольга низко наклонилась к лицу Татьяны, протягивая ей тарелку с засахаренными абрикосами.

– Очень приятный человек. – Татьяна взяла один абрикос, стараясь не показать смятения.

Служанка отметила легкую краску, появившуюся на щеках госпожи.

– Я слышала, он лишь недавно приехал.

– Он так сказал. Кажется, вернулся с войны на Украине. Простой наемник, я думаю. – Она старалась говорить небрежным тоном.

– Говорят, он состоит на службе у польского короля. Но знатные боярские семьи всегда действуют по собственному усмотрению.

Татьяна вскинула глаза с некоторым удивлением.

– Он не упоминал о своем знатном происхождении или титуле. – Гетманы обычно бывали простыми солдатами удачи и вовсе не обязательно происходили из знатных родов.

– Его отец, покойный граф, был на службе у литовской королевской семьи. Сестра замужем за богатым купцом из древнего рода в Риге. А его мать живет в родовом имении.

Татьяна положила ложку и отодвинула тарелку.

– Откуда ты все это знаешь?

– У моего кузена подружка работает в купеческом доме. Он очень большой. Со стеклянными окнами от пола до потолка и мягкими восточными коврами в каждой горнице. Она говорит, что они богаты, как монгольские ханы.

Почему Ставр не сказал ей о своем титуле? А если быть честной перед собой, отчего она не может выбросить его из головы? Нужно немедленно сделать это. Она замужняя женщина, и ей негоже лелеять воспоминания о красивых молодых людях вне лона семьи. Это не только постыдно, но и преступно.

А с мужем вроде ее супруга подобная вольность вообще может оказаться смертельно опасной.

– Ольга, посмотри, не проснулась ли Зоя? – Ей требовалось срочно отвлечься от своих мыслей, ей нужно было немедленно вспомнить обо всем, что она могла потерять. – Если она не спит, принеси ее вниз.

– Да, госпожа. Вы сегодня снова отправитесь на прогулку верхом?

Татьяна покачала головой.

– Сегодня мы с Зоей пойдем к волчатам, за которыми смотрит наш егерь. Она их обожает.

После того как Зою покормили и выкупали, Татьяна решила развлечь дочку, отбросив в сторону опасные фантазии. Они с Зоей отправились смотреть волчат. Сосредоточившись на каждодневных делах, она на время забыла о златовласом красавце, который оказался слишком большим искушением для ее душевного спокойствия, не говоря уж о морали.

И может быть, она бы и устояла перед искушением, если бы служанка не принесла свежевыстиранную рубашку графа и не спросила, не вернуть ли ее с посыльным.

Очевидным ответом было «да». Именно так бы и ответила разумная женщина. Тем более та, кто чувствует опасность, которой подвергнется в случае продолжения дружеских отношений с гетманом. Вместо этого Татьяна вдруг услышала собственный голос, произнесший:

– Мы с Зоей отвезем рубашку. Оседлайте мою лошадь, и пусть двое верховых будут готовы сопровождать нас.

## Глава 7

После плотного завтрака шум в голове Ставра уменьшился настолько, что он мог уже твердо стоять на ногах. Хотя все же сначала тщательно проверил это свое предположение, осторожно поднимаясь с кресла. Сделав несколько неуверенных шагов, он пришел к выводу, что достаточно оправился, чтобы заняться домашними делами.

Стоя неподвижно в затемненной трапезной, он размышлял, какое дело требовало его внимания в первую очередь. На ум приходило несколько возможностей. В конце концов, он же землевладелец, а весенняя посевная в самом разгаре. Он в задумчивости, или скорее в унынии, прикусил нижнюю губу. Весенний сев вполне может проходить и без его непосредственного надзора, подумал он и решительно вышел из комнаты.

Как и предвидели кухарка и та дворня, что была в курсе последних сплетен, граф поднялся по лестнице на второй этаж. Распахнув одну за другой несколько дверей, выходивших в главный коридор, он в конце концов обнаружил детскую. Стоя в дверях, плотно сжав губы, он осматривал залитую солнцем комнату. Колыбелька действительно была хороша, резного дерева, украшенная позолотой, с нарисованными улыбающимися солнцем и луной в изголовье и в ногах. Она вызвала у него невольную улыбку.

Татьяне может понравиться такая затейливая штучка, хотя, конечно же, у нее есть колыбелька, раз ее дочери уже четыре месяца.

Если бы у него мозги работали даже лишь наполовину, он бы сообразил: понравится ей колыбелька или нет, не имело ни малейшего значения. Ему следовало захлопнуть дверь и продолжать жить своей жизнью.

Но он не сделал этого. Он вошел в комнату и принялся разглядывать разные предметы и мебель, обычные для детской: расписная люлька-качалка, столик и маленькие стульчики, полки, уставленные игрушками – деревянными, серебряными, золотыми, украшенными разноцветной эмалью. В углу была встроена низкая кроватка для ребенка, который уже мог спать один. Совсем маленькая лошадка-качалка с гривой и хвостом из настоящего конского волоса занимала почетное место в нише окна. Всевозможные куклы уютно устроились на подушечках детской кроватки в форме лебедя под балдахином.

Последние владельцы поместья ушли в мир иной, не оставив наследников. Их дети, как ему сказали, либо умерли в младенчестве от болезней, либо стали жертвами войны в зрелом возрасте. Оставшиеся после них прекрасные владения были дарованы ему, поскольку именно он организовал и возглавил кавалерийскую атаку, которая оказалась решающей в победе Сигизмунда II, возможно, даже спасла его трон. «Он проливал кровь на военной службе у короля или князя» – так они сказали.

И это поместье стало его наградой.

Это было гораздо большее поместье, чем то скромное, которое он унаследовал от родителей. Оно процветало. В собственность Ставра перешли три сотни крепостных крестьян и селение, которое было центром торговли в этих краях. Поблизости лежало озеро. Развивалось рыболовство. С каждого хозяйства и предприятия он получал свою долю доходов в виде оброка и податей. Столь благоденствующие владения любого могли заставить остепениться и осесть навсегда.

Если бы ему не было всего двадцать шесть лет от роду. И впереди ему еще не предстояло выигрывать сражения и завоевывать трофеи.

Он улыбнулся. Если бы ему не было всего двадцать шесть лет.

Он подобрал тонкую раскрашенную куклу, посмотрел на ее деревянное личико, проверил подвижные ручки и ножки, разгладил пальцами платьице, расшитое блестящими разноцветными шелковыми нитками. Его лицо озарила довольная улыбка. Малышке Татьяны было четыре месяца, может, куколка ей понравится. Он сунул игрушку в карман куртки и склонился над колыбелькой. Ведь может же княгиня иметь две колыбельки.

## Глава 8

Помывшись в бане, граф быстро оделся и вскоре в сопровождении небольшой группы дружинников легким галопом выехал на дорогу.

В это время Татьяна с Зоей вместе со своими конниками были уже на полпути к цели своего путешествия. Зоя мирно спала в плетеной люльке, висевшей на шее у Татьяны. Мягкий бег лошади и биение материнского сердца у нее под ухом убаюкивали малышку. Выглаженная рубашка Ставра была уложена в сумке, притороченной к седлу Татьяны, а сама она репетировала первые слова, которые произнесет при встрече.

Лучше всего подойдет что-нибудь банальное, вроде этого: «Мы собрались прокатиться и подумали, что хорошо бы завезти вам рубашку. Зое нравятся прогулки на лошади, и я подумала, что мы могли бы доехать до вас и вернуть рубашку. Да и день такой прекрасный – надеюсь, вы не против, что мы навестили вас?»

О Господи, а вдруг он видит ее насквозь и прочтет ее мысли или, хуже того, обидится? А если его не окажется дома? А вдруг он предается развлечениям или, страшно подумать, у него женщина? До нее дошли сплетни с кухни насчет его мужской неотразимости и успеха у женщин. Татьяна находила чуточку утешения в этих слухах, ведь она не была единственной, на кого произвело впечатление его обаяние. Или, наоборот, это должно было укрепить ее в уверенности, что она не должна поддаваться его шарму?

Она покраснела при мысли о неуместности того, что собиралась совершить, и в какой-то момент решила было повернуть лошадь и вернуться домой. Но что-то неуловимое остановило ее – чувство, потребность, побуждение, столь сильное, что ему невозможно было противостоять.

И тут вдруг Зоя проснулась и загугукала, заулыбалась матери, словно хотела сказать, что все хорошо и правильно.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru