Михаил Окунь
ЛИДА

Рассказ

Как-то раз летом он сидел в сквере, что напротив Финляндского вокзала, под сенью памятника, когда-то определенного им как «всадник на броневике». Погода стояла прохладная, намечался дождь, и свободных скамеек было полно. Но он смутно догадывался, что может произойти дальше. И действительно, именно к нему вкрадчиво подсел белесый гражданин неопределенного возраста, скорее все-таки пожилой, с рыхлым бабьим лицом («бреется не чаще раза в неделю» – автоматически отметил он), в потертом костюме. Человек заговорил с ним, и уже через минуту, расширив глаза, на дне которых полоскалось ускользающее безумие, понес некий псевдоэротический бред: три молодые девицы пристали к нему вчера на улице, завели на чердак…

Когда городские секс-безумцы обращались к нему со своими историями, он делался совершенно беспомощным. И на сей раз, чувствуя себя несчастным, он покорно слушал, а псих распалялся все больше: «Они спустили мне брюки, заставили наклониться и по очереди трахали сиськами в задницу, а одна все время сосала…» Самым непостижимым в этой истории было то, что время от времени она перемежалась вполне искренними тирадами по поводу распущенности современной молодежи, особенно девчонок, всеобщего разврата, мерзости и прочее. «Воспалительно-воспитательный процесс», – обреченно подумал он, когда шизик внезапно прервался и без перехода спросил:

– А где вы работаете?

Застигнутый врасплох, он поднял глаза, бросил протяженный взгляд по направлению указующего жеста десницы Ильича – на хорошо известное в питерском народе конструктивистское здание на противоположном берегу Невы,[1] и неожиданно для себя ответил:

– Подполковник КГБ.

Чокнутый быстро взглянул куда-то вкось, мимо него, и растворился в окружающем пространстве, как австралийский абориген в родных степях. «Должно быть, подумал, что и я не в себе – на своей, особой почве», – решил он, усмехнувшись.

Этот давний случай он вспомнил, когда познакомился с Лидой.

Вообще-то, жить он в целом не боялся, хотя считал себя достаточно виктимным человеком. Виктимным, однако, не в том смысле, в котором это понятие ввели американские криминологи – субъект-жертва, вечный кролик, вольно или невольно провоцирующий убийцу-удава. Нет, его виктимность была иного рода: в качестве слушателя своих ложных исповедей и вымышленных рассказов его избирали эти люди. И поделать он ничего не мог. «Они больны, – шаблонно сочувствовал он, – жизнь сломила их, головенки оказались слабенькими…» Впрочем, за их болезнью, мнимой или настоящей, ему подчас виделся самый холодный расчет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Литейный, 4 – управление КГБ (ныне ФСБ).

Вернуться