# Вода, настоянная на чернике

Анатолий Сергеевич Онегов

В сборнике рассказов и очерков советского писателя Анатолия Онегова перед читателем во всем многообразии показан богатый мир природы. Книга учит понимать и любить родную природу, знакомит с жизнью и повадками обитателей водной среды, воспитывает бережное отношение к рыбным запасам наших рек и озер.

Для широкого круга любителей рыбной ловли.

## Анатолий Онегов. Вода, настоянная на чернике

Ловить рыбу на таежных озерах просто. Две удочки: одна полегче – на окуня и плотву, другая потяжелей – на щуку – вот и вся снасть, с которой рыбак отправляется на промысел. Щуки хватают живца тут же, у лодки, утаскивают в глубину берестяной поплавок, отчаянно сопротивляются, а потом покорно вытягиваются у тебя под ногами тяжелыми оранжевыми брусками. Окуней обычно ловишь на червя. Попавшись на крючок, окуни кидаются из стороны в сторону, а потом в лодке долго возятся, поблескивая на солнце зелеными и голубыми боками.

Зеленые окуни были толстыми, жирными рыбами. Они жили в мелких, заросших заливах, подолгу копались в торфе, выискивая самый непотребный корм, и ловить этого зеленого окуня можно было всегда на любую насадку. Зеленые окуни были ленивыми болотными рыбами, и уха из них никогда не казалась такой же прозрачной, как из голубых окуней.

Голубые окуни представлялись мне гордыми и быстрыми рыбами. Они жили на глубине, среди камней, и даже на поиски пищи никогда не заходили в мелкие, заросшие заливы. Голубые окуни никогда не сдавались без боя. И трудно было найти, а когда и удавалось пересечь путь отважной стае, то встреча с ней длилась всего несколько минут…

Воду, которую избрали себе голубые окуни, рыбаки называли легкой. Такая вода хранила свежий запах черники и приносила уставшему человеку бодрость. Скорей всего это была даже не вода, а крепкий настой ягодного листа. Этот настой можно было согреть на костре и долго пить вместо чая.

Запах черники приходил к озеру от таежных ручьев, что незаметно пробирались по угрюмым еловым островам. Это были неглубокие ручьи. Они с трудом находили себе дорогу среди корней деревьев и тяжелых замшелых камней, как-то попавших в тайгу, и совсем не были похожи на те медленные ручьи-каналы, полные воды, что лениво выползали из моховых болот.

Я любил останавливаться около таких сонных каналов, подолгу держать во рту глоток теплой воды и узнавать в нем залах ягодного болота.

Вода в таком ручье была мягкой на вкус и всегда напоминала о летнем солнце и золотых реденьких сосенках. Вокруг сосенок резными островами стелились листья морошки и горели гроздья горячей брусники. Под ягодным листом таинственно покачивался мягкий торф… И, может быть, этот непрочный торф да еще светлый уют теплого ягодника и были виноваты в том, что вода мохового болота никогда не оставляла после себя крепкой свежести.

Зато ручей, пробиравшийся среди еловых корней, был чист и ясен. Ты, не задумываясь, черпал эту воду, пил ее, плескал на лицо, лил на голову и шел дальше, тут же забыв случайный ручеек. Но что-то оставалось в тебе после этой встречи, что-то незаметно снимало усталость, и уже потом, далеко от ручья, тебе вдруг хотелось вернуться обратно и, присев на корточки, долго вглядываться в эту таежную воду, будто ожидая встречи с тайной.

Но ручеек уходил к озеру своей дорогой, я шел иной, шел, теряя и снова находя узенькую тропку.

Я находил свою тропку по тескам на еловых стволах. Тески были сделаны чисто и опрятно ловким охотничьим топором. Кора снималась с дерева одним неглубоким ударом. Иногда на ствол ложился и второй удар топора, ложился еще мельче, чтобы только-только надщепить дерево. В расщеп вкладывалась полоска коры. И эта полоска издали светила человеку стрелочкой, указывая верный путь.

В пути обязательно чего-то ждешь, и чем дорога трудней, тем ожидание становится необходимее. На таежной тропе можно ждать знакомую низинку, что отметит половину пройденного пути, сваленную в бурелом осину, где удобно передохнуть, скинув с плеч лямки рюкзака и расстегнув патронташ. В жару, в густую комариную духоту, когда насекомые съедают лицо и руки, очень надо ждать просто ручей, прозрачную, свежую струйку живой воды и легкий берестяной черпачок, оставленный кем-то на ветке чергмухи. Черпачок сделан давно, давно оставлен около ручья, и теперь ты просто черпаешь им воду и совсем не догадываешься сказать «спасибо» тому человеку, который заранее позаботился о тебе…

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru